Расшифровка видео
Сегодня с нами Александр, который 23 года был у пятидесятников. Был проповедником, диаконом, занимался многими служениями, но решил вернуться в Православие. Хотите узнать, почему?
А. Волков:
Александр, очень приятно познакомиться. Хотел бы поговорить с Вами непосредственно о том, как Вы пришли в православие, о своей жизни, расскажите, кем вы в протестантизме были, как туда пришли, Ваш жизненный путь там, сколько лет просуществовали, и каким образом осознали, что необходимо всё-таки перейти в православие.
А. Стрепетков:
Мне, наверное, был двадцать один год, когда один человек на работе, который был протестантом, меня замотивировал о Боге, хотя о Боге я уже слышал и от бабушки своей, но мне это всегда как-то было неинтересно. Замотивировал меня, я пришёл к ним в храм, в первый же день там я вышел вперёд на покаяние, как обычно тут делается у пятидесятников. Потом водное крещение, меня перекрестили там. сперва там начал служить ашером, по-моему, так называется, служение такое. Это было в 1994 году, потом я стал учиться. Сперва я учился у них в духовной школе, потом я ездил идеологизировать по России как миссионер, потом через большой промежуток времени меня рукоположили в дьякона. Потом я поменял, перешёл в другую пятидесятническую Церковь, там дьяконом был, ездил на собрание центрального округа России, там собирались пасторы, и я ездил туда вместо пастора и епископа, которые в Церкви находились. Потом я учился ещё у них в Теологическом институте, это было всё в Москве. И во время всех этих учёб и жизни, видя как живут, пасторы, как идёт учение, я начал понимать, что не так. Потому что у меня очень стало много вопросов к учению, понятию. Многие вещи, которые есть в учении у них, как бы понятны, они вроде бы говорят, но многие вещи, на которые они пытаются отплыть или как-то не ответить, от этого вопроса уйти. Я начался сомневаться в этом. Так как я начал много задавать очень ненужных вопросов, у меня начались трудности с руководством и со многими людьми, потому что я стал задавать не те вопросы, которые нужны. Я к православию нормально всегда относился, так как у меня бабушка была православной, очень сильной, она говорила мне о Боге, и она меня переубеждала, когда я уже был протестантом. Мы долго с ней беседовали, я стоял на своём. И в итоге она сказала, что я всё равно вернусь в православную Церковь. В итоге у меня начались такие вопросы: не изучить ли мне православие, потому что протестанты учат, что православие – это мёртвая Церковь, что у них только обряды. Я стал изучать, изучать, и чем больше стал изучать, тем больше начал понимать, что меня обманывают, мало того, я видел в самом пятидесятничестве обман. Это был 2017 год, и я решил прийти уже в храм православный. Там я исповедался батюшке, был чин присоединения, так как я крещён был. Я стал ходить в храм. Я сказал батюшке всё, как было, сказал, что я был там таким-то был служителем. И батюшка предложил мне служить пономарём в алтаре. Я согласился. С этого началось моё служение уже пономарём в алтаре. Где-то, наверное, через год переехал в Беларусь, и вот как раз через год я попросился пойти учиться. Я пошёл на катехизатора в Минское духовное училище. Там я отучился на катехизатора, у меня есть диплом и по сей день я пономарь в храме православном.
А. Волков:
Вы какое занимали там положение у пятидесятников?
А. Стрепетков:
Я был дьяконом, но я мог быть как помощник пастора, то есть я мог провести служение, я мог поехать на какие-то собрания, где пасторы, и я проповедовал, и получилось так, что в Ютубе остались мои записи, где я проповедую.
А. Волков
А вообще как получилось: Вы же шли к православию не один день, не за один день пришли в храм. Как Вы к этому пришли? Вы чувствовали, что Вас обманывают – в чём это заключалось? Каким образом Вы искали и сравнивали? И когда пришла точка, когда всё – я перехожу, больше нет смысла?
А.Стрепетков:
Я видел часто что руководство проповедует одно, а в жизни ведут совсем по-другому. Не так, как они говорят, не так, как они учат, не так, как они наставляют. Дальше я увидел отношение некоторое к вещам двоякое. Для кого-то заповеди, о которых они говорят, работают, для кого-то они не работают. Кого-то наказывают, а кого-то милосердствуют. Двойные стандарты.
А. Волков:
Я не знаю, как у пятидесятников, у меня, куда я ходил, в баптистскую общину буквально через пару улиц были тоже пятидесятники, к ним приходил однажды на молодёжную какую-то конференцию. Мы с ними дружили, на самом деле. По учению ничем не отличались, кроме языков, пророчества, всем остальным ничем от баптистов не отличались совершенно. Получается, у пятидесятников и у баптистов есть некие семьи в общинах общинообразующие, пастор и его родственники, они все в братском совете. Я так понял, что у вас тоже такое же было, то есть это распространено повсеместно в русском протестантизме, скажем так. Я не знаю насчёт западного, скорее всего, там немножко другая система, но в русском протестантизме это сильно развито, некие семьи, которые основой общины являются. Соответственно, получается такая ситуация, что отношения к детям этих людей, к семьям, к этим людям уже какое-то другое.
А. Стрепетков:
Да, правильно. Именно такое отношение. Плюс то, что Вы говорили про иные языки, а соответственно, и исцеления, потому что я видел многие вещи, когда люди выходили, говорили: вот, вы за меня молились – особенно часто те, кто болели раком – всё, меня Бог исцелил, всё нормально! А потом через какое-то время люди снова проходили химиотерапию, пробовали ещё какие-то методы, при этом говорили, что меня Бог исцеляет. А итог: человек уходит отсюда, он умирает. Дальше я видел много таких якобы исцелений, они подделаны, вполне возможно. Я не знаю за всех, что говорить, может быть, там даже и кто-то разыгрывал какие-то исцеления, но я просто видел те якобы исцеления, а на самом деле их не было. Я просто видел вещи, когда на таких служениях люди эмоционально как бы накачивались, подобно тому, как адреналин в кровь пускают, и человек может забывать про боль, ещё про что-то там, а через какое-то время это снова возвращается, бывает даже ещё хуже. Дальше про глоссарии, или иные языки, которые говорят, что это дар. Я не заметил, чтобы это имело какую-то силу, силу именно Божию в том, что ты говоришь на иных языках. Я многие вещи видел. У баптистов, знаю, нет такого изгнания бесов, я тоже был на этих вещах, но я не верил, что из людей выходили эти бесы. Да, там были представления, точно такие же представления, сейчас вижу у некоторых православных, из которых как будто изгоняют бесов, они там рычат, пищат, но остаются на месте. Вот и всё. Я видел то же самое. У меня это всё тут потихонечку накапливалось, накапливалось. Я начал задаваться вопросом: действительно ли это Церковь, в которую я должен ходить, или действительно ли то, что они исповедуют, это так оно и есть? Потому что получается, что они говорят, в Библии одно, а во многих вещах – и в учении, и поступках и действии, так скажем, Бога – это не то действие, оно или неполноценное это действие, Его как будто не хватает. Да, есть милость, и люди получали исцеление, и совершались исцеления, некоторые исцеления приходили, как бы человек лечился, это признавалось как исцеление, и говорили врачам: вот, Бог исцелил. А врач говорит: ну мы же делали определённое лечение, и он исцелился, и поэтому они никогда не признавали такие исцеления. Я видел, как люди работают с наркоманами, и вроде говорили, что Бог исцеляет, Бог их возвращает, но через какое-то время они снова начинали колоться, а кто-то вообще погибал снова от передоза. Поэтому во многих вещах я начал сомневаться, стал изучать больше православную Церковь.
А. Волков:
А почему именно православную? Могли бы прийти, скажем, к баптистам посмотреть, или к кому-то ещё, найти такую Церковь, где нет двойных стандартов, где более-менее у них нормально?
А. Стрепетков:
Есть у меня ответ. Я до этого был в общем межконфессиональном мотоклубе. Там были пятидесятники, баптисты и харизматы, и я знаю учение и тех, и тех, и тех. Поэтому пустое в порожнее переливать, так можно сказать. Я был в Церкви у баптистов, и когда учился у пятидесятников, там также изучается учение баптистов, вплоть для того, что изучается отношение баптистов к крещению Духом Святым и Его действию. И смотря на всё это, уже понятно, что я приду точно к такому же, только, может быть, немножко в другом. Поэтому я решил кардинально именно пойти в православную Церковь, потому что история Церкви православной идёт очень долго. Я знал, что пятидесятники начали движение своё, по-моему, в XIX веке. Поэтому я задавался этим вопросом: а правильно ли, или не так, потому что они иногда говорят: нет, мы были всегда, просто нашу Церковь как бы не было видно. Как раз, когда начал изучать пятидесятников, там есть история Церкви. Они немного её затрагивают, и затрагивают её как-то странно, потому что многие вещи они берут из православной истории Церкви, многие берут свидетельства, то есть плагиат. Они берут историю и преподают её уже в своей формулировке. Если они берут её оттуда, тогда, получается, где настоящая Церковь? Получается, там, откуда они берут многие вещи. Берут учение, берут историю Церкви, они берут всякие чудеса и действия Божиего Духа тоже из православной Церкви. Тогда вопрос: почему они берут оттуда, что это за церковь? Получается, они мёртвые. Получается, в этой Церкви есть действие Духа Святого. Получается, что не просто так религия, не просто люди стоят перед иконами или ставят свечи, и просто так говорят, как будто бы на непонятном языке. Я много стал задавать вопросов, решил попробовать, узнать, а действительно ли в православной Церкви всё это так? Поэтому я пошёл в храм, поэтому я стал больше изучать, интересоваться. Да, мне не сразу, может быть, стало понятно, что протестантизм – это совсем не Церковь. Я думал сперва, когда уже ходил даже в православную Церковь – ну, может быть, у них такой путь с Богом. Но чем больше стал изучать учение Церкви, учение святых отцов, богословие православной Церкви, я стал понимать, что протестантизм ведёт вполне реально в погибель. Плюс я почитал книгу, по-моему, отца Сергия Кобзаря, я смотрел видео вместе с ним и читал его книгу. Я имел всегда это критическое мышление сравнивать для того, чтобы понять: а вдруг действительно всё не так, вдруг я не тем путём иду, а вдруг то, что мне говорят, это не то? Это самое первое, в чём я просто начал сомневаться, потому что так не может быть, потому что учат не тому, учат одному, а делают по-другому, берут почему-то у других и преподают это как своё. Таким способом во мне началось понятие, что, скорее всего, православная Церковь есть та Церковь, в которую нужно идти. Да, там нет таких прямо, как говорят пятидесятники, святых, потому что когда люди говорят: «мы святы», а в их жизни той святости, о которой не говорят, нет, потому что они всё равно все грешат, то есть всё так же. Но они этого не признают. Это ещё один минус. Там очень много достаточно таких минусов, которые собираются, и если человек имеет критическое мышление, он начинает понимать, что что-то не так, что где-то тебя обманывают, или ты идёшь не по тому пути. Потому что так не может быть, чтобы столько много было всего, вроде бы как бы истинная Церковь, но при этом столько много ошибок и всего другого, и лжи.
А. Волков:
Вы же не сразу же, а постепенно к этому приходили. Как отнеслись к этому ваш пастор, служители, которые были с Вами? Когда Вы решились всё-таки перейти, как Вы рассказали об этом: на членском собрании об этом сказали, или кому-то сказали? Как отреагировала община пятидесятников на Ваш уход?
А. Стрепетков:
В принципе, когда уже уходил, я уже был в другой стране. Я в Москве ходил к пятидесятникам, а в Беларусь переехал, я ходил, ходил, ходил, и я понимаю, что я не могу больше сюда уже ходить. Так получилось. Я не подыгрывал, ничего не делал, просто так получилось на стыке жизни, скажем так, что поменялась страна, и я решил всё-таки поменять веру.
А. Волков:
В Беларуси Вы в членство вступили к пятидесятникам?
А. Стрепетков:
Нет. Просто походил, я не стал вступать уже, потому что у меня тогда был край, грубо говоря. Я просто походил, но я понимаю, что всё, я не могу. Я не могу их слушать проповеди, потому что это не то, что мне надо. Я не могу это слушать, я не могу это воспринимать. Всё, для меня как будто это всё отрезалось. Я стал ходить в православную Церковь и думал: мне надо как-то объявиться, что я ушёл из протестантского вероучения. Я сказал своему епископу, что я ушёл в православную Церковь. Он сказал: «Хорошо». Этот епископ в Москве, он общается с православными, считает, что это нормально, если я перейду в православную Церковь. Поэтому не было такого, чтобы на меня наезжали, говорили, что ты погибнешь, хотя знаю, что многим выходящим оттуда начинают говорить: «Куда ты идёшь?» У меня был один друг такой, ревностный протестант, как раз в мотоклубе, и когда он узнал, что я перехожу в православную Церковь, он мне написал: «Как ты можешь, что ты делаешь, ты понимаешь, куда ты идёшь? Ты что, хочешь быть пьяницей, ты будешь там пить вино, ты будешь молиться мёртвым и поклоняться идолам!» На что я ему ответил, у меня на тот момент была сильная непереносимость к алкоголю. Я говорю: «Во-первых, я не переношу алкоголь. Мне все равно куда перейти, я не смогу его выпить, это раз. Во-вторых, у Бога все живы». Я ему показал место в Писании. И третье: если ты целуешь свою жену и детей, они тоже идолы? Ни на один вопрос он не ответил до сих пор.
А. Волков:
А как вообще отреагировали родные Ваши?
А. Стрепетков:
Жена у меня тоже была протестанткой. Она приняла моё решение, а потом у нас были долгие беседы. На данный момент она начала ходить в православную Церковь, она поняла. Я долго с ней беседовал, у нас были беседы, бывали и столкновения. Она в основном ходила к протестантам, ходила и к баптистам, и к пятидесятникам, и к харизматам. Она членства как бы имела, но ходила – ей и там нравится, и там. Первое время, когда я пришёл к православным, она с радостью приняла, потому что она не была нигде членом у протестантов. Она походила в православную Церковь. Потом получилось так, что она соблазнилась, какое-то время снова перестала ходить, снова стала ходить к протестантам. На данный момент она уже поняла, у нас были долгие беседы, я объяснял ей, показывал. Она говорит: «Ну как же так у тебя получается всё, у тебя либо чёрное, либо белое?» Я говорю: «Так Библия говорит: разделю овец от козлов, либо ты холоден, либо ты горяч, тёплого не бывает». – «Ты радикальный!» – «Нет, я не радикальный, я делаю так, как говорит, учит Церковь». В этом плане получалось так, что она общалась с протестантами, получалось так, что они сами ей помогали, чтобы она направлялась в православие. Их поступки, дела были мне на помощь, и слава Богу, она сейчас в православный ходит храм. Она тоже с детства была крещена. Ну, как обычно люди крестятся, а потом получается так, что не всегда ходят. Дети есть, но половина ходит в православный храм, половина ещё ходит к протестантам, я над этим работаю.
А. Волков:
Они ещё не определились?
А. Стрепетков:
Да, ещё не определились. Я их учу, я говорю, я раскрываю, показываю. Я просто боюсь, чтобы не передавить, чтобы у человека не было ненависти к православной Церкви, а наоборот, любовь. Поэтому я делаю это осторожно, чтобы у человека мягкий переход был. Я решил: всё – и пошёл, сделал, как отрезал. А для кого-то, видимо, как для моей жены, нужно постепенно понять, перейти, пережить, как-то увидеть, наверно, что-то. Может быть, так. Тем более, что она не входила в такой прямо высший состав протестантизма, может быть, и поэтому. Просто я видел наверху многие вещи, которые не все члены протестантских Церквей видят. Может быть, и так, может быть, это сыграло роль ещё.
А. Волков:
Вы были протестантом 23 года. Это уже серьёзный срок, Вы уже вжились в это, Вы пропустили через себя протестантизм, его учение, его традиции, всю его жизнь пропустили через себя. Это Вас воспитало, оно вжилось в Вас. Когда Вы перешли в православие – естественно, это иконопочитание, это крестное знамение, это почитание мощей, это какие-то вещи. Каким образом Вы к этому не то что привыкали, сразу же перестроиться невозможно человеку, когда он даже просто на уровне подсознания понимает. Я просто себя вспоминаю. Мой мозг, мой ум понимает, что это нормально, правильно: почитание Богородицы, почитание икон, почитание мощей, крестное знамение, но настолько протестантизм в тебя вжился, что чисто физически и морально перестроиться сложно. Как Вы это преодолевали? Это сразу получилось, или со временем? Я быстрее вошёл, но моя супруга, даже когда перешла даже уже в православие, первое время не могла ни крестное знамение, ни пойти крест поцеловать после службы, у неё противление какое-то было, на уровне сознания пока. Она тоже умом понимала, но не могла переступить барьер некий, потому что всю жизнь была в этом протестантизме. Со временем она к этому пришла. У Вас как это происходило?
Расшифровка видео
А. Стрепетков:
У меня примерно так же. Крестное знамение мне легко далось, потому что я, когда был пятидесятником, мог спокойно перекреститься и не чувствовал в этом никаких проблем. А поцеловать крест, или поцеловать икону, или приложиться к мощам – для меня это было действительно сложно. Потому что когда заходишь, тебя достаточно много времени учили, что это всё идолы, и где-то внутри начинает свербить. Головой ты понимаешь, что это нормально, здесь не поклонение, а почитание икон, тут совсем другое почитание святых. И первое время я обходил целование икон, старался не целовать кресты. Но я больше изучал, специально старался изучить, что такое икона, для чего эти иконы, кто почитается, каким способом это делается, для чего это делается. Я первое время не целовал, а просто нагибался над иконой или прикасался головой, а крест, так как там уже все идут в конце службы целовать крест, я начал понимать, что на кресте же Христос, я целую же не крест именно, а целую Христа, Который был распят за меня. И ко кресту я быстро привык, к мощам и к иконам какое-то время нужно было понять. Понять, что это люди, которые были святыми, что они наполнились именно этой святостью, что через их плоть Бог может действовать. Я дополнительную читал литературу, смотрел дополнительные видео, где рассказывается о мощах, что это не идолы совсем, а почитание святынь, и со временем это ушло. Для меня это нормальное понятие, как у православной Церкви, которое было принято, и для меня это в норме: почитание икон, целование икон, крестов, почитание мощей святых.
А. Волков:
Вы же пришли в православную Церковь, Вы же понимаете, что это тоже не идеальное место, здесь много видишь того, чего ты не видел в протестантизме, где это просто физически не может быть. Каким образом Вы это преодолевали?
А. Стрепетков:
Для меня вообще легко прошло, потому что в протестантизме я видел много людей, которые якобы святые, и о которых говорили «святые», но вели себя совсем не как святые. Я видел, как пасторы ведут себя не свято, и как лидеры всяких домашних групп, и служители многие, и просто члены протестантских церквей ведут себя недостойно святых. Переходя в православную Церковь, я понимал, что там будут точно такие же люди. Но для меня было понятно, что они себя святыми не называют. Они называют святыми тех людей, кто действительно прожил свято, тех, которых отметила Церковь святыми. Не сами они себя отметили святыми, а их Церковь отметила, что они жили свято, и Бог через них действовал. А то, что приходишь в Церковь –такие же обычные люди, которые также идут, те, которым нужно ещё освятиться. И само ещё учение Церкви православной говорит о том, что очищение или освящение – это процесс жизни. Ты не сразу пришел и стал святым, как учение у протестантов: я помолился – как я сейчас говорю, произнёс волшебные слова, – и ты стал святым. Так это не работает, потому что ты должен пройти процесс. Раньше у старых пятидесятников у них было такое учение, называлось очищение и освящение, это процесс. Того, что ты просто покаялся, мало, это не первый шаг. В православной Церкви учение именно говорит о том, что ты болен, ты должен вылечиться, и для этого нужен процесс. Поэтому я понимал, что перейдя в православную Церковь, там будут такие же люди, через которых будут тебе приходить искушения. И я спокойно к этому отнёсся, зная о том, что там будут себя вести люди так, как ведут себя, так, как есть. В отличие от протестантских Церквей, где тебе улыбаются, на самом деле как относятся, непонятно, а здесь они относятся к тебе так, как они есть. Они не лицемерят, если не улыбаются, они не улыбаются, поэтому для меня было нормально, я перенёс это спокойно.
А. Волков:
Мне понравилось, что я в православии заметил такую тенденцию у людей, что люди воспринимают себя, как они есть. Они говорят: мы такие, как есть, мы грешники, мы живём в покаянии. Это первое. И второе, что для православного человека осуждение – это очень великий грех считается, а в протестантизме это очень сильно, на мой взгляд, развито: кого-то осудить, кого-то отлучить от Церкви, кого-то поставить на замечание, кого-то оклеветать, может быть, в какой-то степени. Я не говорю, что здесь правильно это сделано или неправильно сделано, а просто факт осуждения как такового очень сильно развит. В православии, когда я начал в приходах общаться с православными людьми, которые постоянно посещают храмы для них осудить человека – они сразу шарахаются: нет, мы закрываем тему сразу, мы об этом человеке не говорим, за спиной не говорим, всё, до свидания. Это грех осуждения, который считается для человека очень значимым. Вы же были в протестантизме, там некая ячейка общества, которая имеет свою жизнь, свои правила, взаимопомощь, некий социум, где люди живут, помогают друг другу, общаются, ходят в гости, дружат, женятся, в конце концов. Каким образом Вы это в православной Церкви также обрели, или у вас нет в приходе общинной жизни? Потому что многие этого опасаются. Допустим, приходят протестанты, говорят: вот, у вас вы пришли в храм, просто помолились и ушли, и человек как был один, так и один остался. Они в осуждение ставят, что у вас ничего этого нет, у нас хотя бы какая-то взаимопомощь, мы друг друга любим, мы на деле показываем любовь друг ко другу, а вы пришли, помолились, деньги отдали, свечки поставили и разошлись по своим домам.
А. Стрепетков:
На самом деле первое время я именно так и хотел, чтобы прийти просто в храм, помолиться и уйти. Мы ранее говорили об этом, что в протестантизме как будто следят друг за другом, чтобы кого-то быстро наказать, отлучить, и за счёт этого возвысить себя, что ты прав, что святой, что ты нашёл грех. Это многих людей ломает, они постоянно в напряжении, поэтому они всегда улыбаются. Не то что я хочу их осуждать, но это действительно, наверно, скорее у них получается, как они осуждают. Я, по крайней мере, так думаю. В православную церковь я и хотел тоже так ходить: отдохнуть от всего, приходить, уходить. Но так не получилось, потому что батюшка был такой, который любил, чтобы община дружила друг с другом. Первые мои все эти общения начались, когда я попал уже в алтарь, там ещё был другой батюшка помоложе, он делал группу по разбору Слова Божия. Я туда пошёл, туда люди начали приходить, православные люди, с которыми общались, чай пили, разбирали Слово Божие. Я так начал знакомиться. Когда стал ещё пономарём, мне приходилось выходить из алтаря, где-то с кем-то поговорить, что-то спросить, дальше ты с хором также общаешься, и со временем у тебя получается знакомств всё больше и больше. Плюс еще в Вайбере есть группа самого храма, церковь туда вся входила, и пономарская ещё группа, где пономари общались. Пришёл и ушёл – ну, можно так сделать, но если ты хочешь общаться, ты найдёшь там общение, и оно будет очень большим. Там после каждого праздника, который проходил в храме, люди собирались и пили чай, общались. Там нет такого, что ты пришёл в храм и ушел. Я могу и к протестантам прийти уйти и остаться один, никто меня не будет спрашивать, потому что я точно также делал. Если ты хочешь быть один, ты будешь один, но если ты общительный, ты найдёшь, с кем общаться. Мы сперва жили в Беларуси в Минске, а сейчас я переехал в Минскую область и перешёл из одного храм в другой – так у меня остались друзья, которые были в первом храме, и теперь есть друзья в другом храме. В православных Церквях нет общения – человек, который такое говорит, никогда не вникал ни в православное учение, ни в жизнь Церкви православной.
А. Волков
Совершенно верно. Женщина, которая делает массаж моей жене, говорит, что каждый вторник у нас идёт изучение Писания в православном храме в городе, где я живу, и она ходит каждый вторник на эти беседы. Туда много ходит людей, всё забито, даже негде сидеть. Вот, пожалуйста: человек, которого я просто повстречал, ходит в храм, и ходит по вторникам на изучение Писания, как в принципе все протестанты. Приходская жизнь в православии не хуже, а может, даже во всяких вещах даже лучше, чем в протестантизме, поэтому ничего нового ими не было придумано. Когда Вы пришли в православие, окончили духовное училище. Вы хотите стать священником, или как?
А. Стрепетков:
Если Бог даст, то да.
А. Волков:
Это отличное желание. Ваше пожелание протестантам, которые будут слушать Вас – поучительное, познавательное, чтобы люди задумались над учением Церкви, и что они реально идут в погибель, потому что люди откололись от учения и находятся вне Церкви. Какими бы они хорошими, красивыми ни были, и, может быть, внешне праведными, может, даже праведнее православных, внешне это не спасает людей. Христос спасает Церковь, а Церковь может быть только одна.
А. Стрепетков:
В протестантизме у людей занижают всё их мышление, чтобы у них не было возможности всё проверить, так ли есть на самом деле. Они вроде бы слушают, всё принимают, и когда их учат и наставляют, они всё принимают, как есть, не поддаются никаким сомнениям. Без критического мышления в этом мире на самом деле сейчас жить тяжело.
А. Волков:
Сейчас в этом мире просто-напросто необходимо критическое мышление. А в христианстве особенно, когда много разных лжеучений направлений, просто нужно действительно разбираться во всём этом деле, ты на правильном пути, ты в вере, или ты не в вере.
А. Стрепетков:
Нужно критическое мышление для того, чтобы не слушать всё то, что говорят, а взять самим и проверить всё. Не нужно слушать, что говорят о православной Церкви, вы сами возьмите, изучите, почитайте, вникните во всё это, послушайте людей православных, Оцените всё это на самом деле. Могу посоветовать книгу отца Сергия Кобзаря «Протестантизм или Православие?» Она большая, надолго хватит, но он понятно, доступно объясняет для протестантского мышления, как нужно идти. Я думаю, эта книга подойдёт и баптистам, и пятидесятникам, и харизматам, вообще всем протестантским направлениям. Можете также сходить в православный храм, посмотреть, как там это происходит. Там нет никакого, как некоторые думают, поклонения идолам. Там люди поклоняются Богу Живому. Там также все любят, также изменяются люди, пытаются достичь Бога. Да, там, может быть, кажется непонятной Литургия, на непонятном языке, многие люди крестятся, нагибаются, много кадят. Но есть одна вещь, которая написана в Писании, что узким путём входите в Царство Небесное, потому что широк путь в погибель. Вполне возможно, что именно это и есть узкий путь. Если Бог хочет, чтобы я пошёл именно этим путём, если это верный путь, то Он нигде не говорил, что путь будет свободный, будет хороший, будет приятный, будет понятный, доступный для тебя. Я понимал, что если это путь православный, то я готов пойти на это. Можно удобно сидеть в кресле и слушать пастора, при этом сидеть в мобильнике, или засыпая, или ещё чем-то заниматься и размышлять о чём-то другом. А есть возможность, где ты можешь поклоняться Богу, во-первых. Когда ты крестишься, ты прославляешь этим Бога. Когда ты клонишься, ты клонишься Богу. Даже когда ты становишься на колени, ты это не просто перед кем-то, а ты перед с Богом это делаешь, для Бога это делаешь, ты смиряешься перед Богом. Если этот путь действительно истинный, то я был готов на это. И язык церковнославянский не настолько труден, на самом деле, и если ты успокоишься и желаешь услышать, то ты услышишь, о чём там говорится, на самом деле его не трудно изучить. Поверьте, если я пономарь, я читаю и понимаю, и он не настолько сложный, потому что из этого же языка вышел тот язык, который сейчас у нас есть, и в Беларуси этот язык, и на Украине этот язык, из этого же языка всё это выходило. Значит, он отец всех языков, как можно не знать своего отца, тем более, если этот язык сделан специально, сам алфавит делался для того, чтобы прославить Бога. Этот язык специально для службы сделан, чтобы не разговаривать на нём, не осквернять этим языком Бога, а наоборот, прославлять. И Литургию также можно изучить. Если вы хотите, то это легко можно изучить. Стержень всего – это иметь критическое мышление, самому разобраться в этом, захотеть. В этом ничего страшного нет, вы время зря не потеряете, вы только приобретёте.
А. Волков:
Если ты хочешь понять церковнославянский, в течение месяца ты уже будешь понимать многие вещи, которые раньше не понимал. Другим людям, которые не знают этого языка, иностранцам сложно понять, а нам, русским – в течение месяца ты побываешь на службах, и уже будет более-менее понятно. Тем более что есть книжки специальные, берёшь их с собой, там полностью Литургия перед глазами, ты и слышишь, и читаешь, и следишь, что за чем идёт. Рад за Вас, что Вы пришли в православие, и что мы идём на одном корабле в Царство Небесное.
Комментировать