Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица

Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица

Путь иеро­мо­на­ха Васи­лия (Рос­ля­ко­ва) — одно­го из трех насель­ни­ков Опти­ной пусты­ни, уби­тых в пас­халь­ное утро 1993 года.

Дивен мне разум небес­но­го свода,
Див­но све­че­нье дале­кой звезды,
Видел я край совер­шен­ства земного,
Сло­во же Божье обшир­ней земли.

Где от души мне сво­ей затаиться?
Где не настиг­нут раз­ду­мья меня?
Я по Все­лен­ной про­мчал­ся как птица,
Места тако­го не зна­ет она.

Если ска­жу, может, тьма меня скроет,
Будет мне ночь непри­ступ­ной стеной,
Серд­це тот­час заску­лит и завоет,
Ночь осве­щая тос­кою грудной.

Див­но я создан Боже­ствен­ным Словом,
Буд­то бы соткан из тка­ни земли,
С замыс­ло­ва­тым телес­ным узором,
С тай­ным до вре­ме­ни све­том внутри.

иеро­мо­нах Васи­лий (Рос­ля­ков)

«Когда другого я пойму, чуть больше, чем наполовину…»

Вре­мя духов­но­го ста­нов­ле­ния Иго­ря Рос­ля­ко­ва, оптин­ско­го иеро­мо­на­ха Васи­лия, при­шлось на послед­ние годы суще­ство­ва­ния Совет­ско­го Сою­за. Слу­жи­те­лем алта­ря Гос­под­ня он стал уже в новой, не без­бож­ной, вос­ста­ю­щей из руин России.

Несмот­ря на то, что церк­ви сей­час откры­ты, и нам не при­хо­дит­ся пря­тать Биб­лию, общее духов­ное состо­я­ние боль­шей части людей не все­ля­ет опти­миз­ма, и совре­мен­ные моло­дые веру­ю­щие люди неред­ко ока­зы­ва­ют­ся на месте Иго­ря Рос­ля­ко­ва, в сре­де непо­ни­ма­ния и насме­шек. Нам сто­ит обра­щать­ся к при­ме­рам людей, жив­ших преж­де нас, про­шед­ших от неве­рия к вере, делать выво­ды и, под­ра­жая им, ста­рать­ся вос­хо­дить тем же путем в Цар­ство Истины.

Чело­век ода­рен­ный, каким был иеро­мо­нах Васи­лий, пред­став­ля­ет осо­бый инте­рес, пото­му что его опыт духов­ных иска­ний отра­зил­ся в сти­хах, кото­рые заслу­жи­ва­ют осо­бо­го вни­ма­ния, «чтоб кто-то по дав­ним постиг пес­но­пе­ньям все новое, что мы мог­ли бы ска­зать», как выра­зил­ся сам о. Васи­лий в сво­ем стихотворении.

Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица
Дет­ство

Иеро­мо­нах Васи­лий (Игорь Ива­но­вич Рос­ля­ков) родил­ся 23 декаб­ря 1960 года в Москве, в семье Ива­на Федо­ро­ви­ча и Анны Михай­лов­ны Рос­ля­ко­вых. Он был един­ствен­ным, дол­го­ждан­ным и доста­точ­но позд­ним ребен­ком: мате­ри было уже сорок, отцу — сорок три. Кре­ще­ние Игорь Рос­ля­ков при­нял в мла­ден­че­стве, в хра­ме свя­ти­те­ля Нико­лая Чудо­твор­ца в Хамов­ни­ках, и был наре­чен в честь бла­го­вер­но­го кня­зя Иго­ря Чер­ни­гов­ско­го.

Инте­рес­но отме­тить, что свя­той, в честь кото­ро­го нарек­ли мла­ден­ца, был убит сопле­мен­ни­ка­ми в борь­бе за власть, погиб от ножа, а перед смер­тью при­нял ино­че­ство. Даже в житии небес­но­го покро­ви­те­ля мы можем усмот­реть неко­то­рое пред­зна­ме­но­ва­ние буду­щей жиз­ни отца Василия.

Отец неред­ко гово­рил Иго­рю: «Нель­зя мирить­ся с обма­ном, сынок».

Отец Иго­ря, Иван Федо­ро­вич Рос­ля­ков, родил­ся в 1917 году в Рязан­ской обла­сти, в полу­го­до­ва­лом воз­расте оси­ро­тел и был достав­лен в один из дет­до­мов Моск­вы. Достиг­нув совер­шен­но­ле­тия, он посту­пил на воин­скую служ­бу. Во вре­мя Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны слу­жил на север­ном фло­те, после чего рабо­тал в пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нах. Он состо­ял в ком­пар­тии, одна­ко, по вос­по­ми­на­ни­ям жены, все­гда имел при себе икон­ку Бого­ро­ди­цы. Со вре­ме­нем Иван Федо­ро­вич все чаще стал­ки­вал­ся с обма­ном и лице­ме­ри­ем в пар­тий­ных кру­гах. Будучи чело­ве­ком чест­ным, он не стал мирить­ся с этим и сдал пар­тий­ный билет, когда его хоте­ли назна­чить на обще­ствен­ную рабо­ту. Есте­ствен­но, его пыта­лись отго­во­рить, даже угро­жа­ли, реко­мен­до­ва­ли поду­мать о буду­щем сына. Но он отве­тил твер­до: «Сын мой сам доро­гу най­дет». И впо­след­ствии отец неред­ко гово­рил Иго­рю: «Нель­зя мирить­ся с обма­ном, сынок». Род­ствен­ни­ки и зна­ко­мые семьи вспо­ми­на­ют, что отец был доб­рым и госте­при­им­ным чело­ве­ком, но в то же вре­мя весь­ма задум­чи­вым и мол­ча­ли­вым. Мы можем видеть, что эта задум­чи­вая мол­ча­ли­вость, это стрем­ле­ние к прав­де и сто­я­ние в ней пере­да­лись и буду­ще­му отцу Василию.

Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица
С отцом

Мама Иго­ря, Анна Михай­лов­на, про­ис­хо­ди­ла из кре­стьян­ской семьи, была родом из Смо­лен­ской обла­сти. В дово­ен­ной юно­сти пере­еха­ла в Моск­ву и рабо­та­ла тка­чи­хой. Семья Рос­ля­ко­вых жила скром­но. В такой обста­нов­ке и родил­ся буду­щий иеро­мо­нах.  В семье он с ран­не­го дет­ства видел доб­рый при­мер сво­их роди­те­лей, кото­рый вли­я­ет на детей гораз­до боль­ше, чем дол­гие нра­во­уче­ния. Но в то же вре­мя сле­ду­ет отме­тить, что, про­во­дя юность в без­бож­ном окру­же­нии, Игорь в дет­ские годы не имел веры в Бога. Одна­ко уже в ран­нем воз­расте в его серд­це про­рас­та­ло зер­но люб­ви. Под­твер­жде­ни­ем слу­жат слу­чаи, когда Игорь пода­рил люби­мый маг­ни­то­фон сво­е­му дру­гу и чуть позд­нее — гита­ру. С само­го дет­ства бла­га это­го мира не вла­де­ли его серд­цем, и он лег­ко рас­ста­вал­ся с ними ради люб­ви к сво­им товарищам.

В юные годы Игорь начи­на­ет писать сти­хи, подол­гу сидит ноча­ми и задум­чи­во смот­рит на звезд­ное небо за окном. Он был очень любо­зна­тель­ным, инте­ре­со­вал­ся нау­кой и чуде­са­ми све­та, созер­ца­ние окру­жа­ю­ще­го мира дава­ло пищу для раз­мыш­ле­ний. В пра­во­слав­ной дог­ма­ти­ке позна­ние Бога через кра­со­ту сотво­рен­но­го мира назы­ва­ют кос­мо­ло­ги­че­ским бого­по­зна­ни­ем, то есть позна­ни­ем Твор­ца через кра­со­ту види­мых творений.

Оста­ет­ся толь­ко дога­ды­вать­ся о всех пере­жи­ва­ни­ях и иска­ни­ях того пери­о­да жиз­ни, пото­му что боль­шин­ство сти­хов того вре­ме­ни Игорь сжег, а те, что дошли до нас, несут на себе печать уже сло­жив­ше­го­ся пра­во­слав­но­го миро­воз­зре­ния или явля­ют­ся несколь­ко отстра­нен­ны­ми, роман­ти­че­ски­ми, не отра­жа­ю­щи­ми пере­жи­ва­ний веры и неве­рия. Конеч­но, это не озна­ча­ет, что их не было. Каж­до­го чело­ве­ка Гос­подь при­зы­ва­ет сво­им путем, и, воз­мож­но, это оста­нет­ся навсе­гда сокры­тым от нас лич­ным опы­том духов­но­го ста­нов­ле­ния буду­ще­го мученика.

В 19-лет­нем воз­расте Иго­рю при­шлось пере­жить одно из самых страш­ных собы­тий — вне­зап­ную смерть отца. После тяж­кой утра­ты он изме­нил­ся, стал еще более мол­ча­ли­вым и задум­чи­вым. Несо­мнен­но, всё это отра­зи­лось на юной душе и дошло до нас в его сти­хо­твор­ном пере­ло­же­нии 61 псалма:

Бог ска­зал — и услы­шал я дважды,
Что для каж­до­го суд по делам.
Когда умер отец, и однажды,
Когда к смер­ти гото­вил­ся сам.

С ран­не­го дет­ства Игорь научил­ся читать, и чте­ние на всю жизнь оста­лось одним из самых люби­мых его заня­тий. Обла­дая пре­крас­ной памя­тью, он все­гда хоро­шо учил­ся. Кро­ме того был, как гово­рят о талант­ли­вых людях, талант­лив во всем. Со вто­ро­го клас­са стал зани­мать­ся спор­том: пла­ва­ни­ем, впо­след­ствии — вод­ным поло. После шко­лы он пытал­ся посту­пить в инсти­тут физ­куль­ту­ры, но его отстра­ни­ли от экза­ме­нов за попыт­ку под­ска­зать товарищу.

Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица
Сту­ден­че­ская фотография

В 1980 году буду­щий свя­щен­ник посту­па­ет в МГУ на эко­но­ми­че­ский факуль­тет, но вско­ре пере­во­дит­ся на факуль­тет жур­на­ли­сти­ки. В этот пери­од он высту­па­ет за Уни­вер­си­тет­скую коман­ду по вод­но­му поло, ста­но­вит­ся ее капитаном.

К нача­лу вось­ми­де­ся­тых годов в МГУ пре­по­да­ва­ло мно­же­ство уни­каль­ных уче­ных, в том чис­ле и с миро­вым име­нем, цари­ла общая обста­нов­ка науч­но­го и духов­но­го поис­ка. Близ­кое зна­ком­ство с рус­ской клас­си­че­ской лите­ра­ту­рой и фило­со­фи­ей, а так­же обще­ние с веру­ю­щи­ми пре­по­да­ва­те­ля­ми под­тал­ки­ва­ют Иго­ря на путь серьез­но­го воцер­ко­в­ле­ния, он начи­на­ет посе­щать хра­мы, совер­ша­ет пер­вые палом­ни­че­ства, а его излюб­лен­ные поезд­ки в дерев­ню так же дают ему воз­мож­ность уеди­нить­ся, помол­чать, подумать.

В пери­од сту­ден­че­ской юно­сти Игорь был женат, но совсем недол­го, о чем он упо­ми­на­ет в авто­био­гра­фии при поступ­ле­нии в монастырь.

Несмот­ря на напря­жен­ный гра­фик уче­бы и игр, ему все­гда хва­та­ло вре­ме­ни на науч­ную рабо­ту и на поэ­зию. Его рефе­ра­ты и кур­со­вые рабо­ты пре­по­да­ва­те­ли счи­та­ли образ­цо­вы­ми. Как в жур­на­ли­сти­ке, так и в спор­те (Игорь достиг зва­ния масте­ра спор­та меж­ду­на­род­но­го клас­са) он мог бы сде­лать пре­крас­ную карье­ру. Его пра­во­слав­ное миро­по­ни­ма­ние ста­но­вит­ся замет­ным во всем обра­зе жиз­ни, и буду­щий муче­ник явля­ет­ся сво­е­го рода испо­вед­ни­ком сре­ди сверст­ни­ков и род­ствен­ни­ков. Еще в уни­вер­си­те­те Игорь начи­на­ет стро­го соблю­дать посты, несмот­ря на тяже­лые сес­сии и выез­ды на спор­тив­ные сбо­ры и сорев­но­ва­ния. Но воин Хри­стов твер­до дер­жит­ся на зани­ма­е­мых пози­ци­ях, на сорев­но­ва­ни­ях в пери­од Вели­ко­го поста ему при­хо­дит­ся питать­ся одной греч­кой. Сво­им това­ри­щам, в ответ на непо­ни­ма­ние и упре­ки, он объ­яс­ня­ет, что для побе­ды важ­нее силы духов­ные, а не физи­че­ские, что, соб­ствен­но, и дока­зы­ва­ет сво­ей мастер­ской игрой. Его все­гда ува­жа­ли, ува­жа­ют и теперь, Игорь Рос­ля­ков ста­но­вит­ся для сво­ей коман­ды более чем капи­та­ном — с него берут при­мер, в его сло­вах не сомне­ва­ют­ся. Посте­пен­но спорт теря­ет над буду­щим мона­хом свою власть. На сорев­но­ва­ни­ях он высту­па­ет все реже, гото­вит­ся оста­вить одно из люби­мей­ших дел в сво­ей жиз­ни, ведь спорт был одним из его талан­тов и, несо­мнен­но, частью души. Учась в уни­вер­си­те­те, Игорь посте­пен­но пони­ма­ет, что жур­на­ли­стом рабо­тать не смо­жет, пото­му что писать лжи­вые ста­тьи он не хотел и не умел, а про­ти­во­сто­ять в оди­ноч­ку совет­ской про­па­ган­де не видел смысла.

Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица
На сорев­но­ва­ни­ях. Игорь ввер­ху тре­тий слева

В 1986 году в судь­бе Иго­ря Рос­ля­ко­ва про­ис­хо­дит очень важ­ное собы­тие — зна­ком­ство с иеро­мо­на­хом Рафа­и­лом (Ого­род­ни­ко­вым). Внешне мог­ло бы пока­зать­ся, что о. Рафа­ил и Игорь — люди раз­ные: батюш­ка был очень общи­тель­ным, жиз­не­ра­дост­ным и неред­ко юрод­ство­вал, в то вре­мя как моло­дой чело­век был все­гда тих и мол­ча­лив. На момент зна­ком­ства о. Рафа­ил слу­жил в г. Пор­хо­ве Псков­ской обла­сти. В его доме все­гда соби­ра­лось мно­же­ство наро­да со всей Рос­сии, люди полу­ча­ли у него уте­ше­ние и духов­ное вра­че­ва­ние. Одним из духов­ных чад стал Игорь Рос­ля­ков. Отец Рафа­ил, види­мо, сра­зу понял его душу, искренне полю­бил его, и толь­ко ему раз­ре­шал вхо­дить в свою малень­кую ком­нат­ку-келью, где они подол­гу бесе­до­ва­ли ноча­ми. Нам ниче­го не извест­но о содер­жа­нии бесед отца Рафа­и­ла и Иго­ря, но, как и дре­во позна­ет­ся по пло­дам, так и это обще­ние для нас харак­те­ри­зу­ет­ся его ито­гом, а так­же без­гра­нич­ной любо­вью о. Васи­лия к о. Рафа­и­лу, кото­рая отра­зи­лась в его сти­хах, посвя­щен­ных доро­го­му батюш­ке. Отец Рафа­ил погиб в ДТП через два года после их зна­ком­ства — в 1988 году. Сооб­ще­ние о гибе­ли духов­ни­ка и дру­га Игорь полу­чил уже в Опти­ной пусты­ни. На сле­ду­ю­щий день было напи­са­но это стихотворение:

Нашел бы я тяже­лые слова
О жиз­ни, о холод­но­сти могилы,
И речь моя была бы так горька,
Что не ска­зал бы я и половины.
Но хочет­ся попла­кать в тишине
И вый­ти в мир со свет­лы­ми глазами.
Кто мол­нией про­мчал­ся по земле,
Тот све­том обле­чен под небесами.

Летом, когда вся коман­да уеха­ла отды­хать на море, Игорь отправ­ля­ет­ся в Пско­во-Печер­ский мона­стырь, где живет в тече­ние меся­ца. Впо­след­ствии он неод­но­крат­но при­ез­жал в эту оби­тель, общал­ся с о. Иоан­ном (Кре­стьян­ки­ным), кото­рый и бла­го­сло­вил его оста­вить спорт и уйти в мона­стырь. В каче­стве иллю­стра­ции к это­му пери­о­ду сто­ит при­ве­сти отры­вок из сти­хо­тво­ре­ния о. Василия:

Я тогда ста­нов­люсь на мгновенье
Не от мира сего молчуном,
А бес­плот­ных сти­хов сочиненье
Слу­жит хле­бом тогда и питьем.

И тогда ниче­го мне не стоит
Бро­сить все и уйти в монастырь,
И упря­тать в келей­ном покое,
Как в лар­це, под­не­бес­ную ширь.

Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица
Брат­ский час

17 октяб­ря 1988 года, в день обре­те­ния мощей прп. Амвро­сия Оптин­ско­го, Игорь Рос­ля­ков посту­па­ет в мона­стырь, став­ший для него тихим и послед­ним пристанищем.

В 1988 году, в честь тыся­че­ле­тия кре­ще­ния Руси, в чис­ле про­чих мона­сты­рей была воз­вра­ще­на веру­ю­щим и Опти­на пустынь. Из днев­ни­ка Иго­ря Рос­ля­ко­ва мы узна­ем, что с 21 июня по 29 авгу­ста 1988 года он живет в Опти­ной и актив­но участ­ву­ет в вос­ста­но­ви­тель­ных рабо­тах в оби­те­ли, вос­ста­ю­щей из руин. После это­го он посе­тил Печо­ры и Пор­хов и стал про­сить бла­го­сло­ве­ния у мате­ри оста­вить мир. Одна­ко мать была про­тив. «Мона­стырь – дело хоро­шее, – гово­ри­ла она, – но пусть туда идут дру­гие». Сама Анна Михай­лов­на не отри­ца­ла суще­ство­ва­ния Бога, но была очень недо­воль­на тем, что сын ее так «увле­ка­ет­ся» рели­ги­ей. Это было для Иго­ря вели­кой скорбью.

17 октяб­ря 1988 года, в день обре­те­ния мощей прп. Амвро­сия Оптин­ско­го, Игорь Рос­ля­ков посту­па­ет в мона­стырь, став­ший для него тихим и послед­ним при­ста­ни­щем. Не ста­нем опи­сы­вать всех подроб­но­стей мона­стыр­ской жиз­ни, кото­рую про­хо­дил он так, как сло­жи­лось веко­вы­ми тра­ди­ци­я­ми в рус­ских мона­сты­рях. Мол­ча­ли­вость и задум­чи­вость буду­ще­го мона­ха при­шлись в мона­сты­ре как нель­зя кста­ти, он сми­рен­но тру­дил­ся наравне со все­ми, про­хо­дил послуш­ни­че­ский искус и радо­вал­ся, гово­ря: «Мне долж­но тру­дить себя за гре­хи своя».

Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица
Пас­ха 15 апре­ля 1990 года

29 апре­ля 1989 года, в Страст­ную суб­бо­ту, Иго­ря Рос­ля­ко­ва при­ни­ма­ют в бра­тию и обла­ча­ют моло­до­го послуш­ни­ка в под­ряс­ник. «Взять крест и пой­ти за Хри­стом озна­ча­ет готов­ность при­нять смерть за Него и постра­дать, а кто име­ет жела­ние уме­реть за Хри­ста, тот едва ли огор­чит­ся, видя тру­ды и скор­би, поно­ше­ния и оскорб­ле­ния», — гово­рил Игорь в нача­ле сво­е­го мона­ше­ско­го пути, более того, имен­но так он и жил. Так же ему дове­лось пере­жить соблазн, кото­рый пере­жи­ва­ли мно­гие подвиж­ни­ки, — к нему при­ез­жа­ла мать, тогда еще прак­ти­че­ски не воцер­ко­в­лен­ная, и уго­ва­ри­ва­ла его вер­нуть­ся домой. Конеч­но, послуш­ник отве­чал отка­зом, и в глу­бине души молил­ся о ней. Его молит­вы были услы­ша­ны, и Анна Михай­лов­на поня­ла сво­е­го сына после гибе­ли, а через шесть лет и сама при­ня­ла постриг с име­нем Василиса.

5 янва­ря 1990 послуш­ник Игорь при­ни­ма­ет ино­че­ский (рясо­фор­ный) постриг с име­нем Васи­лий, в честь Васи­лия Вели­ко­го. 8 апре­ля он был руко­по­ло­жен в диа­ко­на, 23 авгу­ста того же года постри­жен в ман­тию в честь Васи­лия Бла­жен­но­го, Мос­ков­ско­го, а 21 нояб­ря иеро­ди­а­кон Васи­лий ста­но­вит­ся иеромонахом.

Одна­жды отца Васи­лия спросили:

— Где мона­ху луч­ше молить­ся — в хра­ме или в келии?

— Я не знаю, — сми­рен­но отве­тил батюш­ка,— но слы­шал, что в церк­ви — как на кораб­ле: кто-то гре­бет, а все плы­вут. А в келии — как в лод­ке: надо гре­сти самому.

Цер­ков­ное Бого­слу­же­ние отец Васи­лий очень любил. Он про­хо­дил послу­ша­ние кано­нар­ха и все­гда бла­го­го­вей­но, со вни­ма­ни­ем, про­пе­вал сти­хи­ры. Ста­рал­ся вник­нуть в самую глу­би­ну Боже­ствен­ных сло­вес, соби­рая вни­ма­ние воеди­но. И слов­но какой-то неви­ди­мый луч осве­щал ему сокро­вен­ный смысл молит­вен­ных речей, соеди­ня­ясь с ним Духом Святым.

Гос­подь гово­рит: «Вы Мне буде­те покло­нять­ся и Духом, и исти­ной на вся­ком месте» (Ср.: Ин.4:23), — про­дол­жал отец Васи­лий. — Служ­ба — это обще­ние с Богом. Во вре­мя молит­вы мы раз­го­ва­ри­ва­ем с Самим Богом, поэто­му служ­ба это и есть Ему пред­сто­я­ние, Ему слу­же­ние. Это все­гда живо, все­гда неуми­ра­ю­ще. Это жизнь, пото­му что здесь при­сут­ству­ет Сам Христос.

— А вы не уста­е­те от про­дол­жи­тель­ных Бого­слу­же­ний? — спра­ши­ва­ли его.

— Ну, мы же не Анге­лы, — отве­чал он, — конеч­но, уста­ем. Мы же люди. Но Гос­подь нас укреп­ля­ет по мере того, насколь­ко Он счи­та­ет это нуж­ным. Дает нам и тру­дить­ся, и уста­вать. Пре­по­доб­ный Иса­ак Сирин пишет: «Если твоя молит­ва была без сокру­ше­ния серд­ца и без тру­да телес­но­го, то счи­тай, что ты помо­лил­ся по-фари­сей­ски». Так что надо и пот про­лить: и тело свое пону­дить, и душу, конеч­но. Так что это труд. А ста­рец Силу­ан как гово­рит, помни­те? Он гово­рит: «Молить­ся за мир — это кровь про­ли­вать». Таков труд молит­вен­ный. Вот возь­ми­те Еван­ге­лие: Гос­подь молил­ся. Каким было моле­ние Его о чаше? «И был пот Его, как кап­ли кро­ви» (Лк.22:44). Вот какой может быть молит­ва. Нам эта молит­ва неве­до­ма, но такая молит­ва тоже есть.

Отец Васи­лий очень любил келей­ную молит­ву. «Сиди в келии, — повто­рял он сло­ва пре­по­доб­но­го Иоан­на Лествич­ни­ка, — и она тебя все­му научит». Подол­гу пре­бы­вая в келии, он настоль­ко погру­жал­ся в молит­ву, что душа его забы­ва­ла о веке сем и о всех делах зем­ной вре­мен­ной жиз­ни. Серд­це испол­ня­лось необы­чай­ной радо­сти, о кото­рой неко­гда ска­зал про­рок Иса­ия: «Как жених раду­ет­ся о неве­сте, так будет радо­вать­ся о тебе Бог Твой» (Ис.62:5). В такие мину­ты, дви­жи­мый Боже­ствен­ным весе­ли­ем, он желал толь­ко одно­го: «О, если бы душа моя ото­шла вме­сте с молит­вой. О, Гос­по­ди, как я желаю быть с Тобою!»

Посте­пен­но молит­ва всё боль­ше и боль­ше уко­ре­ня­лась в душе буду­ще­го муче­ни­ка. Она ста­но­ви­лась есте­ствен­ною и как бы еди­ною с ним. «Возь­ми­те псал­мы Дави­да, — ска­зал как-то отец Васи­лий. — Он гово­рит: «Вку­си­те и види­те, яко благ Гос­подь» (Пс.33:9). Пожа­луй­ста, вку­шай­те и уви­ди­те. «Кого люб­лю, — гово­рит Гос­подь, — того и нака­зую. Биет же Гос­подь вся­ко­го сына, его же при­ем­лет» (Евр.12:6). Мы — воз­люб­лен­ные сыны у Бога ради того, что содер­жим исти­ну Пра­во­сла­вия. Есте­ствен­но, мы и нака­зы­ва­ем­ся, ибо Гос­подь нас осо­бен­но любит. И как любой отец, кото­рый любит сво­е­го сына, Бог без нака­за­ния нас нико­гда не остав­ля­ет. Но нака­зы­ва­ет Он по люб­ви, а не по жесто­ко­сти… Мы при­вык­ли нака­зы­вать толь­ко жесто­ко­стью. Нам неиз­вест­но нака­за­ние с чув­ством люб­ви. А Гос­подь нака­зы­ва­ет нас с любо­вью, ради того, что­бы вра­зу­мить. Ради того нам попус­ка­ют­ся скор­би, что­бы нам познать исти­ну Хри­сто­ву. Поэто­му надо быть все­гда гото­вым к скор­бям. И я вас уве­ряю, что нет тако­го чело­ве­ка на зем­ле, кото­рый бы нико­гда не скор­бел… За все надо бла­го­да­рить Господа».

Быва­ет так, что вре­мя от вре­ме­ни чело­век осла­бе­ва­ет в молит­вен­ном дела­нии, свет его души, досе­ле горев­ший ярко, туск­не­ет, и он то как бы спус­ка­ет­ся на одну сту­пе­неч­ку ниже, то сно­ва, пла­ме­нея искрен­ней любо­вью ко Гос­по­ду, воз­вра­ща­ет­ся к гор­не­му созер­ца­нию. Иеро­мо­нах Васи­лий был одним из тех, кто твер­до шел впе­ред, подоб­но кораб­лю, рас­пра­вив­ше­му пару­са и неот­ступ­но дер­жа­ще­му курс к вели­кой цели, кото­рая суть спа­се­ние души. И попут­ным вет­ром это­му кораб­лю было все­гдаш­нее неот­ступ­ное пока­я­ние. Оно как бы при­рос­ло к это­му широ­ко­пле­че­му мона­ху. Его опу­щен­ный в зем­лю взгляд, все­гда сосре­до­то­чен­ный и спо­кой­ный, как буд­то напо­ми­нал: «О, чело­век, зем­ля еси, и в зем­лю оты­де­ши» (Ср. Сир.17:1). Бла­жен, кто непре­стан­но памя­ту­ет об этом.

Отец Васи­лий не искал встреч с людь­ми, а все­гда жаж­дал без­мол­вия и бесе­ды с Богом, суть кото­рой — горя­чая молит­ва. «Еди­но­жды умер я для мира, — повто­рял он сло­ва пре­по­доб­но­го Арсе­ния Вели­ко­го, — что про­ку от мерт­ве­ца живым».

«Кто не согре­ша­ет в сло­ве, тот чело­век совер­шен­ный, могу­щий обуз­дать и все тело» (Иак.3:2). Желая быть вер­ным в малом, в том чис­ле и в сло­ве, батюш­ка гово­рил, что любой, даже незна­чи­тель­ный грех, может стать при­чи­ной даль­ней­ше­го охла­жде­ния люб­ви к Богу. Осо­бен­но он обра­щал вни­ма­ние на грех куре­ния. «В куря­ще­го чело­ве­ка, — гово­рил он, — как в реше­то, Гос­подь бла­го­дать нали­ва­ет, а она вся выливается».

Батюш­ка очень любил тиши­ну. Как-то на Страст­ной Сед­ми­це, в Вели­кий Чет­верг, за несколь­ко дней до сво­ей муче­ни­че­ской кон­чи­ны, отец Васи­лий после тра­пезы подо­шел к одно­му из бра­тий и ска­зал: «Ты обра­тил вни­ма­ние, какая тиши­на была на тра­пе­зе? — Сего­дня все при­ча­ща­лись. Какая тишина!»

В мона­сты­ре отец Васи­лий про­во­дил свой­ствен­ную ему тихую и созер­ца­тель­ную жизнь. Но бога­тые его даро­ва­ния никак не мог­ли оста­вать­ся неза­ме­чен­ны­ми — он ста­но­вит­ся луч­шим про­по­вед­ни­ком Опти­ной, явля­ет­ся одним из луч­ших ее кано­нар­хов (он очень любил это заня­тие, отлич­но знал бого­слу­же­ние и кано­нар­шил даже будучи свя­щен­ни­ком), а при­хо­жане зна­ют его как муд­ро­го и доб­ро­го духовника.

Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица
Бесе­ды с паломниками

Всту­пив на путь мона­ше­ской жиз­ни, отец Васи­лий решил оста­вить свое увле­че­ние поэ­зи­ей, но, навер­ное, к наше­му сча­стью, ему это так и не уда­лось. До нас дошли сти­хо­тво­ре­ния, напи­сан­ные в монастыре.

Что взял­ся, инок, за стихи?
Или тебе Псал­ти­ри мало?
Или Еван­гель­ской строки
Для слез горя­чих недостало?

Так вопро­ша­ет поэт само­го себя в сти­хо­тво­ре­нии от 6 авгу­ста 1990 года. Веро­ят­но, поэ­зию он счи­тал хотя и воз­вы­шен­ным, но все же раз­вле­че­ни­ем. При­няв постриг, он про­во­дил сми­рен­ное, пока­ян­ное житие, гла­за его неред­ко были опу­ще­ны вниз, он стро­го постил­ся, в келье пола­гал мно­же­ство зем­ных покло­нов по ночам и пре­да­вал­ся про­чим аске­ти­че­ским подви­гам. Когда его осуж­да­ли за яко­бы гор­де­ли­вое мол­ча­ние, он крот­ко отве­чал: «Бог зна­ет, что желаю быть с вами в обще­нии, как могу, люб­лю и молюсь о вас. Но не могу одно­вре­мен­но быть с вами и с Ним». Теперь мы можем назвать его духов­ный путь путем мисти­че­ско­го бого­по­зна­ния, путем без­мол­вия, очи­ще­ния сво­е­го серд­ца и тай­но­го, сокро­вен­но­го обще­ния с Богом. Толь­ко так, отда­вая себя Богу без остат­ка и позна­вая Его на лич­ном опы­те молит­вен­но­го обще­ния, он смог за корот­кий срок достичь духов­ных высот и удо­сто­ить­ся муче­ни­че­ско­го венца.

«Взять крест и пой­ти за Хри­стом озна­ча­ет готов­ность при­нять смерть за Него и постра­дать, а кто име­ет жела­ние уме­реть за Хри­ста, тот едва ли огор­чит­ся, видя тру­ды и скор­би, поно­ше­ния и оскорбления».

После руко­по­ло­же­ния во иеро­мо­на­ха о. Васи­лий все-таки не остав­ля­ет лите­ра­ту­ры, но теперь его дар рас­кры­ва­ет­ся в искус­стве про­по­ве­ди, в напи­сан­ных им бого­слу­жеб­ных текстах и его лич­ном днев­ни­ке. Душа его стре­ми­лась к духов­ной поэ­зии, посте­пен­но его поэ­ти­че­ское стрем­ле­ние при­об­ре­ло фор­мы цер­ков­ной гим­но­гра­фии. Осо­бо при­вле­ка­ет к себе вни­ма­ние отдель­ный цикл, посвя­щен­ный сти­хо­твор­но­му пере­ло­же­нию псалмов.

Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица
Свя­той угол в келии о. Василия

Иеро­мо­нах Васи­лий был одним из тех, кто твер­до шел впе­ред сред­ним, цар­ским путем, про­во­дя жизнь стро­гую, но непри­мет­ную, избе­гая крайностей.

Ино­гда он про­хо­дил послу­ша­ние на Мос­ков­ском подво­рье Опти­ной пусты­ни, так­же обу­чал­ся в Мос­ков­ской Духов­ной семи­на­рии. Еще при жиз­ни отец Васи­лий стал духов­ным настав­ни­ком для неко­то­рых сво­их зна­ко­мых, в том чис­ле и для одно­го из сво­их школь­ных преподавателей.

Свой послед­ний Вели­кий Пост в 1993 году он про­вел стро­же обыч­но­го, в Страст­ную пят­ни­цу даже удо­сто­ил­ся виде­ния прп. Амвро­сия, о кото­ром почти нико­му не гово­рил. Совер­шая про­ско­ми­дию перед Пас­халь­ной литур­ги­ей, он поде­лил­ся с бла­го­чин­ным сво­им внут­рен­ним пере­жи­ва­ни­ем: «Так тяже­ло, буд­то сам себя зака­лаю». Есть пред­по­ло­же­ния, что иеро­мо­нах Васи­лий, а воз­мож­но, и ино­ки Тро­фим и Фера­понт, зара­нее были изве­ще­ны о сво­ей кон­чине. Неза­дол­го до Пас­хи они нача­ли раз­да­вать мно­гие свои вещи мона­стыр­ской бра­тии. Батюш­ка отдал одно­му из бра­тий Крест, при­ве­зен­ный ему из Иеру­са­ли­ма от Гро­ба Гос­под­ня, кото­рым он очень доро­жил. Крест был поме­щен в свя­том углу зда­ния, око­ло кото­ро­го батюш­ке было суж­де­но погибнуть.

В фев­ра­ле 1993 года он в послед­ний раз побы­вал в Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ре на оче­ред­ной сес­сии в духов­ной семи­на­рии. На обрат­ном пути заехал к мате­ри в Моск­ву. Отслу­жил пани­хи­ду на моги­ле отца. Затем снял со сбе­ре­га­тель­ной книж­ки те неболь­шие день­ги, кото­рые соби­ра­ла для него со сво­ей пен­сии Анна Михай­лов­на, и, отда­вая их ей, ска­зал: «Про­шу тебя, боль­ше не кла­ди. Мне они не нуж­ны. Да и как я пред­ста­ну с ними пред Богом!».

В Вели­кую Суб­бо­ту весь день отец Васи­лий испо­ве­до­вал, а когда уже стем­не­ло и освя­ща­ли кули­чи, ему вдруг ста­ло пло­хо: ска­за­лись силь­ное пере­утом­ле­ние, служ­бы, послу­ша­ния, бес­сон­ные ночи и стро­гий пост. На Страст­ной Сед­ми­це он ведь совсем не вку­шал пищи. К тому же, счи­тал, что луч­ше уме­реть на послу­ша­нии, чем отка­зать­ся от него. Отец Васи­лий сто­ял блед­ный, дер­жась за ана­лой. Каза­лось, что он вот-вот упа­дет. В это вре­мя кто-то из иеро­мо­на­хов освя­щал кули­чи. Он покро­пил Батюш­ку свя­той водой, но тот попро­сил: «Покро­пи меня покреп­че…» Тогда иеро­мо­нах щед­ро плес­нул ему в лицо и на голо­ву свя­той воды. Отец Васи­лий улыб­нул­ся, облег­чен­но вздох­нул и, ска­зав: «Ну, теперь уж ниче­го, ниче­го», сно­ва при­нял­ся испо­ве­до­вать прихожан.

Перед Пас­халь­ной литур­ги­ей батюш­ку назна­чи­ли совер­шать Про­ско­ми­дию, поэто­му он зара­нее обла­чил­ся в крас­ную фелонь. Про­ско­ми­дию он совер­шал все­гда быст­ро и чет­ко, а тут как-то медлил.

– Ты что мед­лишь? Надо бы побыст­рее! – пото­ро­пил его благочинный.

– Не могу, про­сти­те. Так тяже­ло, буд­то сам себя зако­лаю, – отве­тил Батюш­ка. А окон­чив, ска­зал: «Нико­гда так не уставал».

В кон­це Пас­халь­ной литур­гии отец Васи­лий вышел кано­нар­шить. Видя его уста­лым и блед­ным, бра­тья с кли­ро­са сказали:

– Отды­хай­те, батюш­ка, мы сами справимся.

– Я по послу­ша­нию, – твер­до отве­тил отец Васи­лий и начал: «Да вос­крес­нет Бог, и рас­то­чат­ся вра­зи Его!»

Ран­ним утром 18 апре­ля 1993 года после Пас­халь­но­го бого­слу­же­ния луч­шие зво­на­ри Опти­ной, ино­ки Тро­фим и Фера­понт, радо­ва­ли при­хо­жан празд­нич­ным зво­ном. Вдруг звон обо­рвал­ся — бра­тья были уби­ты уда­ра­ми клин­ка сата­ни­ста, кото­рый спрыг­нул с невы­со­кой звон­ни­цы (боль­шая коло­коль­ня тогда еще не дей­ство­ва­ла) и тут встре­тил о. Васи­лия, шед­ше­го в скит на ран­нюю литур­гию, испо­ве­до­вать. Батюш­ка почув­ство­вал нелад­ное и спро­сил о слу­чив­шем­ся, но тот про­шел буд­то бы мимо, а потом уда­рил мона­ха в спи­ну сво­им мечом. В отли­чие от ино­ков, о. Васи­лий скон­чал­ся не сра­зу, он лежал и, не изда­вая ника­ких зву­ков, молил­ся, пока его не подо­бра­ли и не пере­нес­ли в храм. Там он лежал рядом с моща­ми прп. Амвро­сия, пока не при­е­ха­ла ско­рая помощь. Но рана была несов­ме­сти­ма с жиз­нью, и батюш­ку спа­сти не удалось.

Затем при­ез­жа­ли на похо­ро­ны его това­ри­щи по коман­де, они недо­уме­ва­ли, поче­му отец Васи­лий поз­во­лил убить себя так крот­ко, ведь он был высо­ко­го роста, обла­дал бога­тыр­ской силой и даже иссу­шен­ный поста­ми вполне мог бы про­ти­во­сто­ять убий­це. Но не ради это­го жил подвиж­ник, меч­той кото­ро­го было уме­реть на Пас­ху под звон коло­ко­лов. Его меч­та сбы­лась, он и еще два насель­ни­ка Опти­ной ста­ли чистой жерт­вой Богу. При­няв муче­ни­че­скую кон­чи­ну, они полу­чи­ли Венец Жиз­ни, веч­ной Пасхи.

Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица
18 апре­ля 1993 года. Пас­халь­ный крест­ный ход в Опти­ной Пусты­ни. Послед­ние часы зем­ной жиз­ни о. Василия

«Радуй­ся, Кана Гали­лей­ская, нача­ло чуде­сем поло­жив­шая. Радуй­ся, пустынь Оптин­ская, насле­дие чудо­твор­ства при­яв­шая. Яко Гос­подь изби­ра­ет тя и убла­жа­ет». Такие сло­ва мы нахо­дим в служ­бе пре­по­доб­ным отцам Оптин­ским, напи­сан­ной о. Васи­ли­ем. Дей­стви­тель­но, Опти­на яви­лась одним из круп­ней­ших цвет­ни­ков рус­ско­го стар­че­ства, избран­ным и насаж­ден­ным Гос­по­дом. Имен­но в этом саду духов­ной муд­ро­сти талант­ли­вый Игорь Рос­ля­ков нашел свое место, где смог пол­но­стью реа­ли­зо­вать свои спо­соб­но­сти, дар сло­ва. Имен­но там Гос­подь под­вел итог его недол­гой жиз­ни. Для нас важ­но, что ново­му­че­ник это вырос в без­бож­ном обще­стве, имел мно­же­ство хоро­ших пер­спек­тив, но, несмот­ря ни на что, открыл свое серд­це Богу и лег­ко оста­вил ради него мрак неве­рия и суе­ту мир­ской карье­ры. И в жиз­ни о. Васи­лия для нас более важ­но даже не то, что ему было дано мно­гое, но то, с каким упор­ством и стой­ко­стью он исполь­зо­вал во бла­го себе и окру­жа­ю­щим все то, что было ему дано.

«Радуй­ся, Кана Гали­лей­ская, нача­ло чуде­сем поло­жив­шая. Радуй­ся, пустынь Оптин­ская, насле­дие чудо­твор­ства при­яв­шая. Яко Гос­подь изби­ра­ет тя и ублажает»

Суще­ству­ет несколь­ко про­по­ве­дей батюш­ки, в кото­рых рас­крыл­ся его бла­го­вест­ни­че­ский дар. Его послед­нее и, воз­мож­но, един­ствен­ное интер­вью дошло до нас в виде ауди­о­за­пи­си, на кото­рой мы можем слы­шать голос батюш­ки, его инто­на­ции, что поз­во­ля­ет нам вме­сте с фото­гра­фи­я­ми более пол­но вос­ста­но­вить его образ. Запись эта была сде­ла­на за девять дней до муче­ни­че­ской кончины.

 

Из дневниковых записей

До нас дошли днев­ни­ко­вые запи­си с 1987 по 1993 год. В них отра­же­ны лич­ные пере­жи­ва­ния о. Васи­лия на пути его воцер­ко­в­ле­ния, содер­жат­ся выпис­ки из заин­те­ре­со­вав­ших его книг, неко­то­рые сти­хо­тво­ре­ния и ста­тьи, напри­мер «О пред­сто­я­нии Пре­сто­лу Божьему».

Особ­ня­ком сто­ят бого­слу­жеб­ные тек­сты, став­шие свое­об­раз­ной куль­ми­на­ци­ей твор­че­ства иеро­мо­на­ха Васи­лия. В раз­ное вре­мя в днев­ни­ке им были напи­са­ны сти­хи­ры пре­по­доб­ным стар­цам Оптин­ским, состав­лен­ные затем в служ­бу пре­по­доб­ным, кото­рую он, к сожа­ле­нию, так и не окончил.

Потря­са­ю­щим про­из­ве­де­ни­ем явля­ет­ся пока­ян­ный канон о. Васи­лия. Имен­но в нем рас­крыл­ся его внут­рен­ний мир, обрат­ная сто­ро­на внеш­ней мол­ча­ли­во­сти в пока­ян­ных чув­ствах это­го поис­ти­не потря­са­ю­ще­го гиган­та духа, вели­ко­го ино­ка и поэта новой, вос­ста­ю­щей из мра­ка без­бо­жия России…

***

12 апре­ля 1987 г.

Утро. Мать нашла мой кре­щаль­ный кре­стик. Мне 27 лет. Я надел этот кре­стик впер­вые после кре­ще­ния, быв­ше­го 27 лет назад.

Явный знак Божий:

  1. ука­зу­ю­щий, может быть при­бли­зи­тель­но, день мое­го кре­ще­ния (мать не пом­нит) — это радостно.
  2. напо­ми­на­ю­щий сло­ва Хри­сто­вы: «… возь­ми крест свой и сле­дуй за Мной» — это пока тягостно.

На все­нощ­ном бде­нии — вынос Кре­ста (Кре­сто­по­клон­ная неде­ля Вели­ко­го поста).

Воис­ти­ну крест­ный день!

***

NB! 23 апр. 1987 г.

В куль­те, в бого­слу­же­нии задей­ство­ва­ны все 5 чувств человека.

Зре­ние — ико­ны, утварь, одеж­ды свя­щен­ни­ков, т.е. все убран­ство храма.

Слух — пес­но­пе­ния; обо­ня­ние — кадиль­ный фими­ам, бла­го­во­ния; ося­за­ние — крест­ное зна­ме­ние; вкус — при­ня­тие Св. Хри­сто­вых Таинств. Цель — обла­го­тво­рить чело­ве­ка, в пре­де­ле — воз­вы­сить, выявить боже­ствен­ную его сущ­ность, дать ему само­му ее ощу­тить, насла­дить­ся ею и про­бу­дить стрем­ле­ние к умно­же­нию этой духов­ной кра­со­ты, кото­рая, несмот­ря на наше гре­хов­ное упор­ство, дохо­дя­щее до пол­но­го отри­ца­ния суще­ство­ва­ния этой кра­со­ты, все же не остав­ля­ет и не поки­да­ет нас.

После дол­гих раз­ду­мий над чем-то очень важ­ным для нас и тре­бу­ю­щим обя­за­тель­но­го раз­ре­ше­ния, вдруг рож­да­ет­ся при­ми­ря­ю­щая мысль. Имен­но рож­да­ет­ся: мы были чре­ва­ты этой мыс­лью, вына­ши­ва­ли ее, испы­ты­ва­ли муки и боль и, нако­нец, раду­ем­ся ее появ­ле­нию. Раду­ем­ся искренне, как дети. Эту радость мы при­ни­ма­ем порой за истин­ность, счи­тая, что мы мно­го тру­ди­лись и пото­му достой­ны ее. Но все под­ле­жит про­вер­ке опы­том. Мысль может быть убе­ди­тель­ной, изящ­ной, инте­рес­ной, но не все­гда истинной.

***

2 апре­ля 1988 г.

Все­нощ­ная в Бого­яв­лен­ском собо­ре. Физи­че­ское ощу­ще­ние при­сут­ствия бла­го­да­ти Божи­ей. «Глас хла­да тон­ка». Был момент даже бла­го­уха­ния: во вре­мя чте­ния Еван­ге­лия. Я ощу­тил запа­хи пещер Псков­ско­го монастыря.

***

10 апре­ля 1988 г.

Свет­лое Хри­сто­во Вос­кре­се­ние. Пасха

Моя тре­тья Пасха.

Литур­гия в Пуш­ки­но. Отдох­нул в алта­ре. И в 6 ч. еще одна литур­гия. Вре­мя — мисти­че­ская сущ­ность. Спра­ши­ваю себя: был пост или не был? Служ­ба была или нет? Так при­дет­ся когда-нибудь спро­сить и о сво­ей жиз­ни. Что же реаль­но суще­ству­ет? Душа. Очи­щен­ная от гре­ха или еще зама­ран­ная им.

«Ликуй ныне и весе­ли­ся, Сионе…» — имен­но ликуй! Это состо­я­ние духа, а не временное.

«Ибо вся­кий дом устро­я­ет­ся кем-либо; а устро­ив­ший все есть Бог» (Евр. 3,4)

***

14 июня 1988 г.

Смерть страш­на, пото­му что она зна­ет обо мне все, пото­му что она обла­да­ет мною, рас­по­ря­жа­ет­ся мною, как гос­по­жа сво­им рабом. Хри­сти­ан­ство дает зна­ние о смер­ти и о буду­щей жиз­ни, уни­чи­жая этим власть смер­ти. Да, и о хри­сти­а­нине смерть зна­ет все, но он зна­ет о ней ров­но столь­ко, что­бы не боять­ся ее.

Хри­сти­ан­ство пре­вра­ща­ет смерть из убий­цы во вра­ча, из незна­ком­ца в товарища.

Сколь­ко б не рас­суж­да­ли о смер­ти ате­и­сты и интел­ли­ген­ты, она для них оста­ет­ся незна­ком­кой, явле­ни­ем, не впи­сы­ва­ю­щим­ся в круг жиз­ни, явле­ни­ем поту­сто­рон­ним, пото­му что они не име­ют зна­ния о смерти.

Мы боим­ся в тем­но­те хули­га­на, пото­му что он не зна­ком нам, мы не зна­ем его наме­ре­ний, а с близ­ким чело­ве­ком и в тем­но­те встре­ча ста­но­вит­ся радостной.

***

15 июня 1988 г.

«Кра­со­та спа­сет мир», — писал Досто­ев­ский. Кра­со­та — это Бог. Сколь­ко бы мы ни иссле­до­ва­ли нашу жизнь, сколь­ко бы ни рас­чле­ня­ли ее на состав­ные части, вро­де бы для того, что­бы понять ее меха­низм, жизнь в сво­ей целост­но­сти будет все­гда пре­крас­ной, боже­ствен­ной и не позна­ва­е­мой до кон­ца, как не позна­ва­е­ма красота.

Сколь­ко бы мы ни иссле­до­ва­ли состав поч­вы, нахо­дя в ней все новые и новые метал­лы и соли, сколь­ко бы мы ни про­ни­ка­ли в тай­ны наслед­ствен­но­сти, созда­вая новые отрас­ли нау­ки, умные ака­де­мии, инсти­ту­ты, лабо­ра­то­рии, все рав­но цве­ток, взо­шед­ший на изу­чен­ной зем­ле, цве­ток, взо­шед­ший из хре­сто­ма­тий­но­го семе­ни, повер­га­ет в изум­ле­ние сво­ей красотой.

Радость, кото­рую дару­ет зна­ние, долж­на допол­нять­ся радо­стью созер­ца­ния, тогда она будет совер­шен­на. «Все знаю, все пони­маю и все рав­но удив­ля­юсь», — гово­рит чело­век. Изум­ле­ние перед всем, изум­ле­ние несмот­ря ни на какие беды — это кра­со­та, это спа­се­ние миру, это нача­ло пути к Богу. А жизнь без изум­ле­ния перед кра­со­той, а зна­чит, и без Бога, пуста и ничтожна.

***

23 декаб­ря 1988 г.

День мое­го рож­де­ния. Вспом­нил об этом толь­ко на кануне вече­ром, когда взгля­нул в цер­ков­ный кален­дарь. А сего­дня думал об этой дате раза два или три. По-мое­му, это пер­вый день рож­де­ния за послед­ние несколь­ко лет, когда я не чув­ство­вал уны­ния и тоски.

Никто здесь не знал, что у меня день рож­де­ния, и никто поэто­му не поздра­вил. Как я бла­го­да­рен всем за их незна­ние, за покой, кото­рый они дару­ют моей душе этим незнанием.

Нор­маль­ный чело­век поду­ма­ет — безу­мец ты или эго­ист, когда рас­суж­да­ешь так. Вер­но, ап. Павел про­по­ве­до­вал «соблазн для иуде­ев и безум­ство для эллинов».

***

29 декаб­ря 1988 г.

Мило­серд­ный Гос­по­ди! Да будет воля Твоя, хотя­щая всем спа­стись и в разум исти­ны прий­ти: спа­си и поми­луй раба Тво­е­го (имя­рек). При­и­ми сие жела­ние мое, как вопль люб­ви, запо­ве­дан­ный Тобою.

***

30 апре­ля 1989 г. Пасха.

Милость Божия дает­ся даром, но мы долж­ны при­не­сти Гос­по­ду все, что имеем.

***

18 июня 1989 г. День Св. Троицы

День Анге­ла

О. Намест­ник бла­го­сло­вил огром­ную просфо­ру и поздра­вил меня и послуш­ни­ка И. П. с днем Анге­ла. В кон­це чина о пана­гии в хра­ме о. В. мно­го­лет­ство­вал нам и бра­тия под­хо­ди­ла с поздравлениями.

Гос­по­ди, дай память о бла­го­во­ле­нии Тво­ем и нам, греш­ным, дабы не роп­та­ли мы в день печа­ли, а про­ли­ва­ли сле­зы покаяния.

***

4 июля 1989 г.

При­ез­жа­ла мама с т. Ниной. При­ча­сти­лись. Но не все спо­кой­но. Сле­зы, упре­ки, уго­во­ры ехать домой. Тес­но мне отвсю­ду! Укре­пи, Гос­по­ди, серд­це мое смя­тен­ное и изне­мо­га­ю­щее. Отцы Оптин­ские, стар­цы свя­тые, помо­ги­те мне! Матерь Божия, утешь скорб­ную мою душу.

***

«…для вся­ко­го, кто хочет идти впе­ред и ста­но­вит­ся луч­ше, необ­хо­ди­мо, частое, сколь­ко мож­но, посе­ще­ние боже­ствен­ной литур­гии и вни­ма­тель­ное слу­ша­ние: она нечув­стви­тель­но стро­ит и сози­да­ет чело­ве­ка. И если обще­ство еще не совер­шен­но рас­па­лось, если люди не дышат пол­ною нетер­пи­мо­стью, нена­ви­стью меж­ду собою, то сокро­вен­ная при­чи­на тому есть боже­ствен­ная литур­гия, напо­ми­на­ю­щая чело­ве­ку о свя­той небес­ной люб­ви к брату».

***

10 авгу­ста 1989 г.

Радуй­ся, зем­ле оптинская/ Заи­ор­да­нье российское!/ Анге­лом место возлюбленное/ чело­ве­ком стра­на святая/ див­ны кра­со­ты Твоя/ велия сла­ва Твоя/ без­дны обе­то­ва­ния Твои./ Кра­суй­ся, бла­го­сло­вен­ная, и ликуй, яко Гос­подь Бог с Тобою!

***

Серд­це обни­щав­шее, лишен­ное бла­го­да­ти, а зна­чит, и силы, под­власт­но телу и испол­ня­ет его хоте­ния и желания.

Укре­пить свое серд­це, напол­нить его бла­го­да­тью и одо­леть, под­чи­нить тело сер­деч­ным стрем­ле­ни­ям и наме­ре­ни­ям — вот зада­ча. Поста­вить серд­це во гла­ву, сде­лать его вла­ды­кою сво­е­го суще­ства и отдать его в под­чи­не­ние Хри­сту за ту милость и ту бла­го­дать, кото­рою Гос­подь и укре­пил и обно­вил это сердце.

***

«Цар­ствие Божие внутрь вас есть…»

«Погру­жай ум твой в сло­ва молит­вы» (прп. Иоанн Лествич­ник).

Через вхож­де­ние, погру­же­ние ума, соеди­нен­но­го с чув­ством, в сло­во молит­вы, вхо­дим в Цар­ство Небес­ное, кото­рое внут­ри нас. Там Цар­ство Духа, там дом наш род­ной, в кото­рый все­ля­ет­ся сми­рен­ная и уми­лен­ная душа, дивясь непре­стан­но мило­сти Божи­ей, покры­ва­ю­щей ее нище­ту и греховность.

***

Страш­но видеть в себе готов­ность к совер­ше­нию любо­го само­го тяж­ко­го гре­ха. Это — без­дна, это — адская про­пасть, это — веч­ная мука и смерть.

И вижу и знаю, если толь­ко буду постав­лен в тяже­лые усло­вия выбо­ра меж­ду вер­но­стью Гос­по­ду и пре­да­тель­ством Его, то буду пре­да­те­лем. А зна­чит, я и сей­час пре­да­тель, если в моей воле живет готов­ность на предательство.

Живу и вер­ность соблю­даю толь­ко внешне по мило­сти Божи­ей, но Гос­подь видит немощь мою и не попус­ка­ет обсто­я­тель­ства и тяго­ты выше моей меры.

От тай­ных моих очи­сти мя, Господи!

Видеть это надо все­гда и непре­стан­но взы­вать о помо­щи, о помиловании.

Гос­по­ди, поми­луй мя грешнаго.

***

Как плен­ник свя­зан верев­ка­ми и лишен сво­бо­ды дей­ствия, так пад­ший чело­ве­че­ский ум свя­зан мыс­ля­ми лжи­вы­ми, непра­вы­ми, и так свя­за­но чело­ве­че­ское серд­це жела­ни­я­ми похот­ны­ми, нечи­сты­ми, страстными.

И как плен­ни­ки быва­ют с раз­лич­ною сте­пе­нью сво­бо­ды дей­ствия: один заклю­чен в око­вы, дру­гой — в тем­ни­цу, тре­тий — в сте­ны тюрь­мы, так и чело­ве­че­ское серд­це и ум быва­ют с раз­ной сте­пе­нью истин­но­сти в мыс­лях и чув­ствах. Но плен­ник оста­ет­ся плен­ни­ком, в каком из видов заклю­че­ния он бы ни нахо­дил­ся, так и пад­ший ум и серд­це оста­ют­ся пад­ши­ми, т.е. неистин­ны­ми, о чем бы они ни состав­ля­ли свое мне­ние в мыс­лях и чувствах.

Поэто­му Гос­подь гово­рит: «Познай­те исти­ну и исти­на сде­ла­ет вас сво­бод­ны­ми», а св. Апо­стол — «Где Дух Гос­по­день, там и свобода».

***

Вся­кое поня­тие, сло­во име­ет смысл и сопря­жен­ное с этим смыс­лом чув­ство, отзвук в душе.

Гре­хом это един­ство смыс­ла и чув­ства рас­се­че­но, и мы не чув­ству­ем того, о чем гово­рим, и и не пони­ма­ем того, что чувствуем.

Гос­подь бла­го­да­тию сво­ею вос­ста­нав­ли­ва­ет это един­ство, вра­чу­ет эту неис­цель­ную рану. Но все это про­ис­хо­дит так, как буд­то мы сно­ва начи­на­ем учить­ся ходить. Все ново, все необыч­но, все труд­но. Все дает­ся толь­ко опы­том, толь­ко им одним. Ина­че как научить­ся ходить? Зна­чит, все в испол­не­нии запо­ве­дей Божиих.

***

Как немощ­но серд­це без бла­го­да­ти Божией!

Есть сила физи­че­ская, кото­рую мы ощу­ща­ем в чле­нах наших. И если она исто­ща­ет­ся, то мы изне­мо­га­ем от уста­ло­сти. Но есть сила духов­ная, сила бла­го­да­ти, кото­рая укреп­ля­ет серд­це наше, и без нее мы немо­щству­ем, т.е. быва­ем склон­ны ко вся­ко­му гре­ху. Осо­бен­но к осуж­де­нию, раз­дра­жи­тель­но­сти, гне­ву, чре­во­уго­дию, недо­воль­ству все­ми и всем, склон­ны к ропо­ту, и отча­я­нию, и тщеславию.

Поэто­му св. Апо­стол гово­рит: укреп­ляй­те серд­ца ваши бла­го­да­тию. Бла­го­дать же пода­ет­ся Гос­по­дом за испол­не­ние Его заповедей.

***

Бла­го­дать неви­ди­ма, недо­мыс­ли­ма, непо­сти­жи­ма. Узна­ем о ней толь­ко по дей­ствию, кото­рое она про­из­во­дит в уме и в душе, по пло­дам ее: «Плод же Духа, — гово­рит Апо­стол, — есть любовь, мир, дол­го­тер­пе­ние, кро­тость, вера…»

Все это не наше — но дело бла­го­да­ти. Если будем видеть посто­ян­но, что это не наше, то удер­жим бла­го­дать. А если что-то при­сво­им себе, то все потеряем.

***

Когда осуж­да­ешь, молить­ся так: ведь это я, Гос­по­ди, согре­шаю, меня про­сти, меня помилуй.

Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица
На могил­ках Старцев

***

Если сми­ре­ние Хри­сто­во вос­си­я­ет в серд­це, то жизнь зем­ная для тебя будет раем. Но как это опи­сать? Невоз­мож­но. Это чув­ство серд­ца. Если оно есть, ты зна­ешь, что это оно.

Ты видишь, что все вокруг достой­нее тебе, чест­нее, пра­вед­нее, сми­рен­нее, чище. И радост­но от того, что они не пре­зи­ра­ют тебя, послед­ня­го, убо­го­го, не гну­ша­ют­ся обще­ни­ем с тобою, но раз­го­ва­ри­ва­ют с тобою как с рав­ным, рядом с тобою садят­ся за сто­лом, вме­сте с тобою ходят в храм и нико­гда ни делом, ни сло­вом, ни взгля­дом не поз­во­ля­ют себе ука­зать на твое недо­сто­ин­ство и нечи­сто­ту. Но тер­пят тебя рядом с собою, покры­ва­ют недо­стат­ки, ошиб­ки, гре­хи, мило­серд­ству­ют и даже ино­гда про­сят испол­нить какое-либо послу­ша­ние, тем самым ока­зы­вая осо­бую честь, ока­зы­вая вни­ма­ние и воз­во­дя в досто­ин­ство слу­ги и ино­гда даже друга.

Гос­по­ди, они про­ща­ют мне скот­ство мое и обра­ща­ют­ся ко мне с прось­бой! Это ли не радость, это ли не рай?…

…Но все это толь­ко помыс­лы сми­рен­но­муд­рия, а само сми­ре­ние не живет в ока­ян­ном серд­це моем.

Вижу, как долж­но быть, но стя­жать это­го не могу.

Гос­по­ди, подай мне сми­ре­ние и кро­тость Твою и напол­ни ими серд­це мое и пре­ис­пол­ни, дабы не оста­лось места ни для чего дру­го­го, но все — сми­ре­ние Твое сладчайшее.

***

Молит­ва — это сте­на, ограж­де­ние серд­ца. Его покой и мир. Молит­ва и серд­це долж­ны быть еди­ны, слит­ны, меж­ду ними не долж­но быть пусто­ты. Если так, то все креп­ко, твер­до, покой­но, мир­но. Серд­це как бы за кре­пост­ною сте­ною и отра­жа­ет все напад­ки врага.

Если же обра­зу­ет­ся брешь в стене, то к серд­цу под­сту­па­ют вра­ги. Тогда — боль, тяго­та сер­деч­ная. Надо вытер­петь и Гос­по­да попро­сить о помо­щи, сво­и­ми сила­ми ниче­го не сделаешь.

В общем, вся суть в том, где молит­ва — в серд­це или вне его.

***

Сми­ре­ние — это чув­ство­вать себя хуже. Не думать, не помыш­лять, а чув­ство­вать всем серд­цем. Это и есть видеть себя.

Серд­це сво­и­ми оча­ми видит чув­ства. Оно их раз­ли­ча­ет, как наше зре­ние раз­ли­ча­ет цве­та: вот — кро­тость, вот — мило­сер­дие, вот — гнев, — вот — тос­ка и т. д. Отвер­за­ют­ся очи сер­деч­ные толь­ко бла­го­да­тию Божи­ей. Это — чудо. Чудо исце­ле­ния слепого.

***

«На реках вави­лон­ских, там седо­хом и пла­ка­хом…» (Пс. 136, 1)

Исте­ка­ют из серд­ца мое­го реки вави­лон­ские, реки осуж­де­ния моих бра­тьев, тще­сла­вия, реки мало­ду­шия, бояз­ни и стра­ха перед вся­ким послу­ша­ни­ем, реки само­уго­жде­ния и само­жа­ле­ния, реки сла­во­лю­бия и гне­ва, уны­ния, лено­сти, печа­ли, реки вся­кой сквер­ны, хулы, неве­рия, лукав­ства, нечистоты.

Сижу у серд­ца мое­го и пла­чу о неис­то­щи­мо­сти этих рек. Позем­ные без­дны пита­ют реки, и реки стра­стей моих пита­ет без­дна гре­хов­ная серд­ца моего.

Гос­по­ди! Это без­дна. Без­дна адо­ва. Там не на что опе­реть­ся, не на чем успо­ко­ить­ся. Все крик, все мер­зость, все пустота.

Боже, во имя Твое спа­си мя и подаждь ми руку, яко Петрови.

***

Видишь ли ты, что еже­днев­но при­ла­га­ешь гре­хи ко гре­хам? Что каж­дый день воз­вра­ща­ешь­ся в кал тин­ный сво­их стра­стей и пороков?

Видишь ли, что вся­кое дело, сде­лан­ное тобою, обли­ча­ет тебя, твое неве­же­ство, нечи­сто­ту ума и серд­ца, твое несо­вер­шен­ство? Все твое — и дела, и мыс­ли, и чув­ства — все ущерб­но, все с изъ­я­ном, с при­ме­сью поро­ка, нечи­сто­ты, все скуд­но, сиротно.

Видишь ли ты, как стра­сти окру­жи­ли тебя и игра­ют тобою, пере­да­вая из рук в руки? Как они, и остав­ляя тебя на вре­мя в покое, сме­ют­ся над тобою (стоя невда­ле­ке, наблю­да­ют, как ты, немощ­ный, сам из себя рож­да­ешь тще­сла­вие, забве­ние, бес­печ­ность). Сме­ют­ся, пото­му что от одно­го их при­кос­но­ве­ния весь мир твой и покой раз­ру­шит­ся и исчез­нет; сме­ют­ся, пото­му что ты — их досто­я­ние, их раб, к тому же раб, счи­та­ю­щий себя свободным.

Это лице­зре­ние раба, возо­мнив­ше­го о себе, как о гос­по­дине, достав­ля­ет им осо­бен­ное удовольствие.

Видишь ли ты гре­хо­то­ча­щее серд­це твое? Как оно кле­ве­щет день и ночь на бра­тьев тво­их, на всех людей, на весь мир?

Исце­ли, Гос­по­ди. Затво­ри ток нечи­сто­ты, гре­ха и поро­ка. Серд­це чисто сози­жди во мне, Боже, и дух прав обно­ви во утро­бе моей.

***

Жизнь в Духе — это все новое; преж­нее по виду внеш­не­му, но настоль­ко обнов­лен­ное внут­ри, что ста­но­вит­ся воис­ти­ну новым.

Вода, пре­тво­рен­ная Гос­по­дом в вино, не изме­ни­ла сво­е­го внеш­не­го вида, но изме­ни­ла свое внут­рен­нее свой­ство. Так и жизнь в Духе — по виду та же вода, а на вкус — вино, весе­ля­щее сердце.

***

Ста­рец Силу­ан пишет: «…и ока­ян­ная душа моя сни­дет во ад».

Тако­во было внут­рен­нее умное дела­ние его в борь­бе со стра­стя­ми, осо­бен­но с гор­до­стью и тщеславием.

Гос­подь дает сой­ти во ад, при­ко­вав­ши зре­ние твое к виде­нию сво­е­го кле­ве­щу­ще­го серд­ца, и мучить­ся и опа­лять себя огнем этой кле­ве­ты. Хра­нит тебя невре­ди­мым в этом пла­ме­ни отча­я­ния вера и уте­ша­ет тем, что Гос­подь это видит и мило­стив­но все­гда готов прий­ти к нам на помощь, но обу­ча­ет нас тер­пе­ни­ем. «Где Ты был, Гос­по­ди?» — вопро­сил св. Анто­ний Вели­кий, когда бесы изби­ли его. «Я был здесь и смот­рел на тебя…»

Но воз­мож­но дру­гое. Воз­лю­бить ближ­ня­го, как само­го себя, молить­ся за него, как за само­го себя, тем самым уви­дев, что гре­хи ближ­ня­го — это твои гре­хи, сой­ти во ад с эти­ми гре­ха­ми ради спа­се­ния ближ­ня­го своего.

Гос­по­ди, ты дал мне любовь и изме­нил меня все­го, и я теперь не могу посту­пать по-дру­го­му, как толь­ко идти на муку во спа­се­ние ближ­ня­го мое­го. Я сте­наю, пла­чу, устра­ша­юсь, но не могу по-дру­го­му, ибо любовь Твоя ведет меня и я не хочу раз­лу­чать­ся с нею, и в ней обре­таю надеж­ду на спа­се­ние и не отча­и­ва­юсь до кон­ца, видя ее в себе.

***

Духом Свя­тым мы позна­ем Бога. Это новый, неве­до­мый нам орган, дан­ный нам Гос­по­дом для позна­ния Его люб­ви и Его бла­го­сти. Это какое-то новое око, новое ухо для виде­ния неви­дан­но­го и для услы­ша­ния неслыханного.

Это как если бы дали тебе кры­лья и ска­за­ли: а теперь ты можешь летать по всей все­лен­ной. Дух Свя­тый — это кры­лья души.

Иеромонах Василий (Росляков): Я по Вселенной промчался как птица
Иерей­ский крест о. Василия

Стихи иеромонаха Василия (Рослякова)

В сво­ей срав­ни­тель­но неболь­шой, но насы­щен­ной жиз­ни батюш­ка успел напи­сать не так мно­го, но и не так уж мало. Преж­де все­го, это сти­хи, неко­то­рые из них он объ­еди­нял в так назы­ва­е­мые цик­лы, напри­мер: «Зим­ний вечер», «Осен­ние вол­ны», «Сти­хи на псал­мы», «Вход во Иеру­са­лим», «В нача­ле было сло­во». Кро­ме того, он напи­сал сти­хо­твор­ное про­дол­же­ние к «Фаусту» Гете, сти­хо­тво­ре­ние «После­сло­вие к Евге­нию Оне­ги­ну» и «На моги­ле Сер­гея Есенина».

Ран­ние из дошед­ших до нас сти­хо­тво­ре­ния 1985–1986 годов ино­гда пред­став­ля­ют собой роман­ти­че­ские раз­мыш­ле­ния, вдох­нов­лен­ные осен­ней при­ро­дой. Игорь очень любил осень и дожд­ли­вую пого­ду, все это нашло отра­же­ние в его поэ­зии. Но уже в этот пери­од сти­хи при­об­ре­та­ют биб­лей­ский отте­нок, напи­ты­ва­ют­ся пра­во­слав­ным духом, и вско­ре рож­да­ет­ся ряд сти­хо­твор­ных пере­ло­же­ний псал­мов Дави­да, смысл кото­рых про­еци­ру­ет­ся на лич­ные пере­жи­ва­ния авто­ра или судь­бу рус­ско­го наро­да в целом. Цикл «Вход во Иеру­са­лим» содер­жит сти­хи на еван­гель­ские сюже­ты. Пер­вое сти­хо­тво­ре­ние «Плач Ада­ма» из цик­ла «В нача­ле было Сло­во» посвя­ще­но отцу Рафа­и­лу. «После­сло­вие к Евге­нию Оне­ги­ну» и сти­хо­тво­ре­ние, посвя­щен­ное С. А. Есе­ни­ну, про­дол­жа­ют доб­рую тра­ди­цию, в рам­ках кото­рой мно­гие поэты посвя­ща­ли про­из­ве­де­ния сво­им вели­ким предшественникам…

***

Мне меч­та­лось по жиз­ни пройти
С без­по­кой­но горя­щей душой,
Осве­щая пути,
Зажи­гая умы и сердца.
Но душа, обгорая,
Рас­сы­па­лась теп­лой золой,
И былое куда-то исчезло,
Как дым от костра.

И теперь вот я мыс­ля­ми разными,
Слов­но чумой, заражен,
Забы­ваю о хлебе
И сыт я печа­лью одной.
Мне оста­лось к ста­ру­хе с косою
Идти на поклон,
Чтоб под корень меня резанула,
Как сте­бель сухой.

День зачем мне,
Когда при сия­нье его
я отчет­ли­вей вижу
Раз­ва­ли­ны наших святынь?
Ни к чему мне и ночь —
Я уснуть не могу все равно,
Слов­но ворон на кровле,
Сижу у лам­па­ды один.

Поща­ди меня, Гос­по­ди мой,
Ибо вре­мя прошло,
Ибо даже лукавые
Ста­ли гре­хи вспоминать,
Воз­ды­ха­ют о прошлом,
Раз­ва­ли­ны ценят его,
Научи меня Боже,
Ушед­шие годы считать.

***

О, Боже, Ты выслу­шай вопли мои,
Их боль­ше не слы­шал никто,
Молит­ве моей сти­хо­твор­ной внемли,
Коль мне вдох­но­ве­нье дано.

От само­го дна оке­ан­ских глубин,
Из про­па­сти самой ночной,
Где эха уж нет и живу я один,
Взы­ваю я риф­мой простой.

Когда раз­го­рю­ет­ся серд­це мое,
Воз­двиг­ни меня на скалу,
На гору, на кам­ни, на что-то еще,
Куда мне не влезть самому.

С Тобой ста­нов­люсь я как тот исполин,
Что дер­жит все небо плечом,
С Тобой я взле­таю орлом молодым,
Туман рас­се­кая крылом.

Услы­шал Ты, Боже, обе­ты мои,
И мне воз­ве­стил в тишине,
Что дал мне в насле­дие петь о любви,
О груст­ной моей стороне.

И Ты при­ло­жи уди­ви­тель­ным дням
Еще уди­ви­тель­ней дни,
И слиш­ком корот­кие жиз­ни певцам,
Хотя б после смер­ти продли.

***

Когда дру­го­го я пойму
Чуть боль­ше, чем наполовину,
Когда зем­но­му бытию
Добу­ду вес­кую причину,

Когда все тяж­кие грехи
Я совер­шу в бес­печ­ной жизни
И под­ска­жу, куда идти
Моей запла­кан­ной отчизне;

Когда необ­хо­ди­мым вам
Пока­жет­ся мой стих невнятный,
А вре­мя по любым часам
Настро­ит­ся на ход обратный,

Я вдруг все­це­ло проживу
Мгно­ве­нье воль­но­го покоя
И как-то радост­но умру
На люд­ном пере­крест­ке — стоя.

***

Как лань при­па­да­ет сухи­ми губами
В полу­ден­ный жар к голу­бо­му ключу,
Так я в вос­кре­се­нье стою перед храмом
И слов­но от жаж­ды покло­ны кладу.

Душу иссу­шит люд­ское неверье,
Сле­зы и кровь пред­ла­гая в питье.
Как же не встать пред цер­ков­ною дверью,
Три­жды кре­стом осе­няя лицо.

Как не при­пасть к почер­нев­шей иконе,
Если уж хле­бом мне сде­лал­ся плач,
Если при слу­чае каж­дый уронит:
Где же твой Бог? — если ты не богач.

Что же меня бес­по­ко­ит былое,
Гру­стью гла­за пеле­няя мои,
Что ж про себя повто­ряю запоем
Эти бес­страст­но сухие псалмы?

Про­сто я душу свою изливаю,
Сле­зы мешая со сло­вом простым.
Так водо­па­ды в горах призывают
Без­дну отклик­нуть­ся эхом своим.

***

Я ска­зал, буду верен сло­вам до конца,
Посмот­рю за сво­им непу­те­вым житьем.
И неволь­но при­ба­вил на все что слегка
Отве­чать ста­ну я мол­ча­ли­вым кивком.

Я немым ока­зал­ся на люд­ной земле,
Бес­сло­вес­но смот­рел на рас­пя­тье Добра,
И раз­ду­мья одни воца­ри­лись в душе,
И безум­ная скорбь одо­ле­ла меня.

Запы­ла­ло отча­я­ньем серд­це мое,
Заго­ре­ли­ся мыс­ли незри­мым огнем,
И тогда в под­не­бе­сье я под­нял лицо,
Гово­рить начи­ная дру­гим языком:

Под­ска­жи мне, Вла­ды­ка, кон­чи­ну мою,
При­от­крой и чис­ло уго­то­ван­ных дней,
Может я устра­шусь от того что живу,
И никто не оси­лит бояз­ни моей.

При­от­крой и потом от меня отойди,
Что­бы в скор­би зем­ной воз­му­жа­ла душа,
Что­бы я укре­пил­ся на Крест­ном пути,
Преж­де чем отой­ду и не будет меня…

Источ­ни­ки: Сре­тен­ская духов­ная ака­де­мия, офи­ци­аль­ный сайт Опти­ной пустыни

Фото из архи­ва Опти­ной пустыни

Комментировать

*

1 Комментарий

  • Нет сле­пой веры, есть сле­пое неве­рие. Бесе­да со школь­ни­ка­ми. Иеро­мо­нах Сер­гий (Рыб­ко) — Мой путь к Богу, 16.02.2022

    […] Иеро­мо­нах Васи­лий (Рос­ля­ков): Я по Все­лен­ной про­мчал­ся … 1.2 тыс. […]

    Ответить »
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки