Петр Мамонов: «Хочется стоять перед Богом в молчании»<br><span class="bg_bpub_book_author">Петр Мамонов</span>

Петр Мамонов: «Хочется стоять перед Богом в молчании»
Петр Мамонов

Как я пришел к вере?

…Пят­на­дцать лет я у Гос­по­да про­сил, что­бы завя­зать кое-какие вред­ные при­выч­ки. И толь­ко когда я ска­зал: «Гос­по­ди, я не хочу делать это­го нико­гда и буду изо всех сво­их щеня­чьих сил ста­рать­ся это­го не делать!» – тогда Гос­подь дал. Гос­подь рев­нив, Он хочет все наше серд­це чело­ве­ка – вот это о том, о чем мы говорим.

О смысле жизни

…Когда в 45 лет я стал зада­вать­ся вопро­сом «зачем?» – у меня было все: сла­ва, рабо­та, жена, дети, день­ги. Но мне в какой-то момент ста­ло неза­чем жить. Я поте­рял смысл жиз­ни. Про­чи­тав прит­чу о блуд­ном сыне, я пла­кал. Меня про­би­ло, если гово­рить совре­мен­ным язы­ком. И посте­пен­но я стал караб­кать­ся вверх, стре­мить­ся к гор­не­му, читать молит­во­слов. У меня остал­ся мой пер­вый малень­кий молит­во­слов, где я отме­тил галоч­кой, с каки­ми молит­ва­ми, види­те ли, я согласен.

И так, «кома­ри­ны­ми шаж­ка­ми», как гово­рит один мой зна­ко­мый свя­щен­ник, в Цар­ство Небес­ное. Ведь бла­го­дать может нахо­дить­ся в трех немы­тых тарел­ках. Поэто­му если уда­ет­ся каж­дый день делать какие-то малень­кие шажоч­ки в сто­ро­ну Бога, жизнь скла­ды­ва­ет­ся и начи­на­ет менять­ся очень серьез­но. Появ­ля­ют­ся новые зна­ком­ства, новый круг обще­ния, новые инте­ре­сы в жиз­ни, новые при­выч­ки, увле­че­ния. Как ска­зал Пуш­кин: «При­выч­ка свы­ше нам дана: Заме­на сча­стию она».

В чело­ве­ке все – при­выч­ка. Очень важ­но, к чему мы при­вы­ка­ем. А при­вы­ка­ем мы к тому, что любим. Я позна­ко­мил­ся с тво­ре­ни­я­ми пре­по­доб­но­го Иса­а­ка Сири­на, кото­рый открыл мне, что Бог есть любовь, и свет этой люб­ви зали­ва­ет нас, и Отец бежит нам навстре­чу и вру­ча­ет пер­стень, знак сынов­не­го досто­ин­ства. Это сме­ло все мои жиз­нен­ные уста­нов­ки. Все у меня изменилось.

Кто я?

…У меня была такая мысль, когда я зани­мал­ся теат­раль­ны­ми вся­ки­ми про­ек­та­ми, у меня была мысль сде­лать такое шоу: встать на сцене мол­ча, непо­движ­но, и пол­то­ра часа про­сто­ять. Это очень труд­но сде­лать, тем более акте­ру: вот она сце­на, зал… Что будет? Будут ябло­ка­ми кидать тух­лы­ми, или будут апло­ди­ро­вать, или кри­чать? Ухо­дить – вряд ли, будут ждать, что будет, а ниче­го не будет. Я вдруг вспом­нил это, и это как бы при­бли­жа­ет­ся к отве­ту на вопрос: а вот кто я? Смот­рю ино­гда свои про­шлые какие-то интер­вью, спек­так­ли, вот эти пес­ни ран­ние… Это я? Вро­де я. На самом деле, это какой-то дру­гой совсем парень.

…Я думаю: раз­ни­ца есть ли меж­ду мной тем и нынеш­ним? Вро­де бы огром­ная раз­ни­ца, а на самом деле ее почти нет. И вот я вижу, что чело­век – это луч. Нача­ло есть и нет кон­ца. Если я есть какой-то под­лин­ный, то я Божий, Божие созда­ние. Навер­ное, вот это чув­ство при­част­но­сти. И вот мы сей­час сидим – не толь­ко Гос­подь наш Иисус Хри­стос рядом сто­ит, но в каж­дом ато­ме воз­ду­ха – Бог, и вот это пора­зи­тель­ное какое-то чувство…

…Я под­час забы­ваю, что нам обе­ща­но, а нам обе­ща­но, что будет четы­ре жиз­ни. То есть пер­вая в утро­бе мате­ри; вто­рая здесь; тре­тья – душа без тела после смер­ти; а потом нам будет дана новая плоть… И то, что от меня оста­лось, вот это щепоть, когда стрях­нет­ся все – оста­нусь я…

…Я ста­ра­юсь учить­ся, и до сих пор учусь, и не научил­ся прак­ти­че­ски ниче­му, ста­ра­юсь жить не по чув­ствам, а по зако­ну, пото­му что чув­ства могут быть разные.

…Бла­го­дать – это толь­ко то, в какой мере я вышел на этот свет, вот и все. Поэто­му отку­да я знаю, кто такой я? Вооб­ще, это нача­ло пре­муд­ро­сти – позна­ние себя, виде­ние сво­их гре­хов как песок мор­ской, что я вооб­ще, такой вот, Петя знаменитый…

О справке от Бога

…В раз­ные пери­о­ды жиз­ни я себе отве­чал на этот вопрос – что нам надо от Бога – очень по-раз­но­му. Нача­лось все с дет­ства, когда я не хотел ниче­го, когда я в четы­ре года про­сы­пал­ся, видел солн­це, маму любя­щую, это все пре­крас­но, и я бежал по этой ули­це, под этот трам­вай, и оста­но­вить меня было нель­зя, я бежал. Что я хотел? Ниче­го. Мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний нам пишет очень инте­рес­но, что мы живем, пере­ка­ты­ва­ясь из про­шло­го в буду­щее, мы не уме­ем жить этим момен­том. Давай­те я отве­чу, что я хочу в дан­ный момент. Я хочу, что­бы вы меня поня­ли, я хочу, что­бы зри­те­ли меня поня­ли – не столь­ко меня, а что­бы они поня­ли то, что понял я. А что же понял? Я понял, что Бог – это, вот, всю­ду Бог. Поэто­му, что я хочу: да я хочу с Ним быть!

Что значит «вера без дел мертва»?

…Еще я хочу о вере ска­зать, что для меня очень важ­но… Ска­за­но: «Вера без дел мерт­ва». Сижу я в деревне, все у меня рабо­та­ет, все поти­хонь­ку, ниче­го вро­де доб­ро­го я не делаю, думаю: а как же вера, какие дела делать? То есть думаю: какие же дела? И совер­шен­но ясно Гос­подь мне дает понять (опять же по Сво­ей мило­сти): мои дела – это мои гре­хи, вот насто­я­щие под­лин­ные дела веры. Исправ­лять, кор­че­вать свои все гадо­сти, кото­рые я пре­крас­но знаю. Не надо обо­льщать­ся, я их пре­крас­но знаю, и вот мимо это­го я про­бе­гаю – зна­чит вера моя мертва.

О духовной жизни

…Я как-то задал отцу Дмит­рию вопрос, кото­рый меня силь­но мучил. Гово­рю: а как вот, что ж вот этот отре­зок пути, вот как, что, спа­се­ние где нахо­дит­ся?.. Он мне, как все­гда, очень муд­ро и чет­ко отве­тил, объ­яс­нив все. Он гово­рит: «Важен зазор». Зазор меж­ду тем, что ты есть, и что ты, и кем ты ста­ра­ешь­ся быть. Богу не важен резуль­тат, Богу важен наш век­тор, зазор.

О блаженстве и кайфе

…Я всю жизнь хотел не про­сто сча­стья, не про­сто удо­воль­ствия, я хотел бла­жен­ства. Пото­му что с Ада­мом и Евой, как я уже гово­рил мно­го раз, и как отцы нам гово­рят, Адам и Ева в раю обща­лись с Богом напря­мую, как мы с вами, и вот это было бла­жен­ство, и вот это в генах у каж­до­го из нас сидит. Поэто­му геро­ин, поэто­му вод­ка… И вот я про­бо­вал, про­бо­вал, и понял, что там это­го нет. Где же оно есть, оно где-то долж­но быть! И вот Бог мне открыл­ся, как я уже тыся­чу раз рас­ска­зы­вал, и у меня пошло это, пошло, поти­хонь­ку пошел опыт веры. Я про­сил и полу­чал. Пус­кай вот так, кро­хи, пус­кай за эти два­дцать пять лет это было минут десять, но я это пом­ню. Когда чело­век веру­ю­щий попро­бо­вал, что такое Дух Свя­тый – «при­ди и все­ли­ся в ны и очи­сти ны от вся­кия сквер­ны» – мы же молим­ся так, вот что это такое, и тогда все­го меня это зали­ва­ет, и я об этом пом­ню… Пони­ма­е­те, ум надо вклю­чать, ум – страж серд­ца. Сна­ча­ла ум…

Какая у Бога мера?

…Любую вещь кра­сит мера – ска­за­ли муд­рые. Какая у Бога мера? Да ника­кой, у Бога нет меры, Он бес­ко­не­чен. Вот что меня очень при­влек­ло как люби­те­ля насто­я­ще­го кай­фа – что нет потол­ка. Тут мож­но без кон­ца уве­ли­чи­вать бла­го­дать, вот этот свет в себе. Мера долж­на быть в каких-то наших чело­ве­че­ских про­яв­ле­ни­ях, в поступ­ках, в словах.

Случай с молитвой «Об умножении любви»

…Бог про­ща­ет и исце­ля­ет нас толь­ко Бог и Его бла­го­дать. Поэто­му молить­ся надо, Гос­подь нам дает алго­ритм этот в Еван­ге­лии: «Моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас и доб­ро тво­ри­те тво­ря­щим вам напа­сти». Если мы через силу начи­на­ем за них – вот серд­це все в огне, и я прав, и как он мог, – но через силу начи­на­ем молить­ся, молим­ся день, десять дней, месяц, год, два, три, десять лет, вдруг видим: а в серд­це это­го нет… У меня была очень слож­ная исто­рия с род­ствен­ни­ка­ми, ну, как обыч­но… Хоро­шие люди, но всех испор­тил квар­тир­ный вопрос. Встре­ча­юсь я со сво­им бра­том, надо встре­тить­ся по это­му делу, слож­но­му очень, запу­тан­но­му, и он прав, и я прав, вот это все… А у меня молит­во­слов с собой, и я думаю: дай-ка я «об умно­же­нии люб­ви и иско­ре­не­нии вся­кой зло­бы», – помни­те, там несколь­ко коро­тень­ких молитв Иоан­ну Пред­те­че? Про­чи­тал, смот­рю – и он идет с улыб­кой ко мне, я ему объ­я­тья рас­пах­нул и гово­рю: «Лешень­ка, мой доро­гой…», и он так, и такое у нас было! Мы об этих про­бле­мах забы­ли, о дру­гом ста­ли гово­рить – вот! А даль­ше опять, опять пошло-пошло. У меня было, я знаю это, и эти мину­ты я пом­ню. И толь­ко так – с надеж­дой на Бога и труды…

О жертве и молчании

…Совесть – глас Божий в нас… Совесть и стыд – все это мож­но в себе сжечь, а мож­но воз­гре­вать. Воз­гре­вать как: через то, что вхо­дит в наши гла­за уши. Тяже­ло, милый мой, – а кто обе­щал, что будет лег­ко? Как Анто­ний Сурож­ский: уми­рал один сол­дат и гово­рит: я толь­ко пере­жи­ваю за то, что я в коме сей­час буду уми­рать дол­го еще, я буду один. – Не бой­ся, я буду с тобой, дер­жать буду, что­бы ты чув­ство­вал руку. И он про­си­дел два дня, дер­жа его руку. И когда не можешь пожать ее – зна­чит ты ушел, до тех пор, пока я буду чув­ство­вать твое пожа­тие, буду дер­жать, и вот он сидел с ним. Я думаю, что у него были в этот момент раз­ные мыс­ли, но он сидел и руку дер­жал. А мыс­ли будут раз­ные. У меня у мамы была похо­жая ситу­а­ция, она пять лет лежа­ла после инсуль­та без дви­же­ния, и не мог­ла ни раз­го­ва­ри­вать – ниче­го. Но я, конеч­но, не смог с ней все вре­мя сидеть, я нанял сидел­ку, но я хоть день­ги эти давал, я за это рабо­тал, но я при­ез­жал каж­дую неде­лю, сидел с ней, поти­хо­неч­ку молит­ву ей читал, что-то делал, свою малень­кую меру, но что-то делал вот в эту меру. И сей­час я вспо­ми­наю – до того, как она лег­ла уже окон­ча­тель­но, она была про­сто боль­на, и вот я с ней пару меся­цев жил каж­дый день. А боль­ные, как пра­ви­ло: «не то», и «это не то», и «это не то». И тяже­ло было, ска­жем пря­мо, тяже­ло силь­но, тяже­ло с утра до вече­ра. Но это было луч­шее вре­мя моей жиз­ни, это были луч­шие два меся­ца в моей жиз­ни, когда я себя пере­си­лил. У меня совесть отно­си­тель­но чиста – хотя не очень чиста, я бы мог боль­ше с мамоч­кой сидеть, мог бы боль­ше ей дать.

Ничего не бояться

…Про­сто­та – она в этом заклю­ча­ет­ся, что «верую, верую, Гос­по­ди! Не бой­ся, толь­ко верь». Когда пре­одо­ле­ва­ем что-то, когда насто­я­щая боль, болезнь – кон­ча­ет­ся «я», пони­ма­е­те, кон­ча­ет­ся «я», а если кон­ча­ет­ся «я», все­ля­ет­ся Бог. И что зна­чит «любовь изго­ня­ет страх» – это Бог изго­ня­ет страх, Бог – это любовь. Это о том, что Бог все­ля­ет­ся в серд­це, и пере­ста­ет быть страх.

…Мы можем очень мно­гое, а с Богом вооб­ще все можем. Мы можем, смот­ри­те, что мы можем – мы можем самое глав­ное сде­лать. Был жад­ный – стал доб­рый; был пья­ни­ца – стал трез­вый; осуж­дал – пере­стал; раз­дра­жал­ся – перестал.

О любви

Иса­ак Сирин: «Дре­во жиз­ни есть любовь Божия». То есть вся наша жизнь, все наши мыс­ли, помыс­лы, поступ­ки, шаги – все покры­то боже­ствен­ной любо­вью. Что такое милость – это любовь. Что такое «Гос­по­ди, поми­луй!» – это люби меня, Гос­по­ди, воз­лю­би меня тако­го, про­сти меня! Здесь всё. «Гос­по­ди, поми­луй!» – здесь и про­ще­ние, и вера, и надеж­да, и любовь, здесь весь Гос­подь. Гос­по­ди, помилуй!

…Все долж­ны быть свя­ты­ми. Ну как, долж­ны – кто хочет. Гос­подь же не гонит ста­до хлы­стом впе­ре­ди себя. Он идет и зовет – кто хочет, идет с Ним.

…Каж­дую ночь нуж­но зада­вать себе про­стень­кий вопро­сик: я про­жил сего­дняш­ний день – кому-нибудь от это­го было хорошо?

…Зачем мы живем? Дол­гие годы я никак не отве­чал на этот вопрос – бегал мимо. Был под кай­фом, пил, драл­ся, твер­дил: «Я глав­ный». А под­лин­ный смысл жиз­ни – любить. Это зна­чит жерт­во­вать, а жерт­во­вать – это отда­вать. Схе­ма простейшая.

…Любовь – это не чув­ство, а дей­ствие. Любовь – это вымыть посу­ду вне очереди.

…Не бой­тесь смер­ти, но опа­сай­тесь поте­рять близ­ких. Боль­ше не бой­тесь ничего.

О том, что значит фраза «Всегда радуйтесь»

…Все­гда радуй­тесь – это дру­гая радость, радость о Духе Свя­том, о мире душев­ном, а не такая дурац­кая: выпил – и радуй­ся. А если любишь толь­ко себя, какая тут радость?

Вот как такую веру обре­сти и такую рья­ную целе­устрем­лен­ность, что­бы забыть свои «хочу» посто­ян­ные? Ради Гос­по­да наше­го, Кото­рый жив и с нами рядом вот здесь сидит и слу­ша­ет меня, греш­но­го, ока­ян­но­го. Я столь­ко дур­но­го Ему сде­лал, так Его оскорб­лял, а Он все про­ща­ет: я все еще жив…

«Хочется стоять перед Богом в молчании»

…В мол­ча­нии хочет­ся сто­ять перед Богом, в мол­ча­нии. Мол­ча­ние. Пото­му что, ну, что я Ему ска­жу? Вот какие-то вещи такие, какие-то под­лин­ные вещи в себе при­умно­жать, и тогда всё сла­дит­ся. Все сла­дит­ся, все то, о чем мы гово­ри­ли, о всех наших слож­но­стях. Посто­ять перед Богом мол­ча, но перед Богом. Знать, что Он видит нас всех насквозь, все­гда, и любит нас таких, какие мы есть. Таких вот ужас­ных, безум­ных, боя­щих­ся, малосильных.

О памяти смертной

…Все мы, и я в том чис­ле, живем под­час так, как буд­то мы нико­гда не умрем. Я думаю, что вот поеду в Воро­неж, вер­нусь обрат­но. Как буд­то меня не может сра­зить инфаркт, как буд­то не упа­дет самолет…

Рань­ше не заду­мы­вал­ся о смер­ти, а потом стал думать – что будет после того, когда я умру? Что я там буду делать? Вот он гроб – четы­ре стен­ки, свер­ху крыш­ка. В кино я четы­ре раза ложил­ся в гроб и выска­ки­вал отту­да. Режис­сер спра­ши­вал: «Страш­но?» Да не страш­но, про­сто ответ­ствен­ное такое дело.

Я пом­ню, как пяти­лет­ним маль­чи­ком, в то вре­мя, когда все дети начи­на­ют о смер­ти думать, лежал в кро­ва­ти и с ужа­сом раз­мыш­лял: «Как это так, меня не будет, а вот это вот все будет – и лес, и аль­бом для марок…» А потом я пере­стал об этом думать, насту­пи­ла сле­пая, дур­ная, дли­тель­ная пау­за. Лет на 40! И сей­час мне так жал­ко, что эта пау­за была. Конеч­но, какой-то опыт я извлек. Жаль толь­ко, что в моло­до­сти было столь­ко сил, столь­ко бы я мог сделать!

О жизненных итогах

…Что после меня оста­нет­ся? Может быть, несколь­ко сти­хо­тво­ре­ний и фильм «Ост­ров». А жизнь про­жи­та, 70 лет. Что я понял к сво­им 70 годам? Жизнь, конеч­но, вели­ко­леп­на. Но это очень ответ­ствен­ная вещь.

…Я всю жизнь хотел быть самым кру­тым. Ну и что, я Бога нашел, Он мне открыл­ся? Но Я его искал, и я вижу, что кру­че это­го ниче­го нет, ну ниче­го про­сто не лежа­ло рядом…

Про смерть

Иса­ак Сирин пишет: «Долог наш путь, труд­на наша доро­га. Но бла­га, обе­щан­ные нам, невы­ра­зи­мы». Будет смерть, будет веч­ная жизнь, будет сто­я­ние перед Богом, будешь ответ перед ним дер­жать. И вот ради это­го сто­ит жить, что­бы потом веч­но быть в све­те. Ведь Бог – это не покло­ны и све­чеч­ки. Это как сол­неч­ный шар. Свет все­гда горит, а мы порой отхо­дим от него.

Кто верит в слу­чай, не верит в Бога. Жиз­нью и смер­тью рас­по­ря­жа­ет­ся толь­ко Он. И заби­ра­ет чело­ве­ка лишь в двух слу­ча­ях: если исправ­ле­ние его уже невоз­мож­но или чело­век готов, и это луч­ший момент в его жиз­ни. Я был у отца Димит­рия Смир­но­ва за месяц до его смер­ти. Его вози­ли уже на катал­ке, у него ноги отка­за­ли. И я ему ска­зал: «Да вы весь сия­е­те». А он мне на это: «Здо­ро­вье – дар Божий. Болезнь – дар бес­цен­ный». Так муд­ро и ушел.

Ушел мой друг Саша Лип­ниц­кий, с кото­рым мы начи­на­ли «Зву­ки Му». Тра­ги­че­ски: про­ва­лил­ся под лед. Если и его взял Бог, зна­чит, при­шел срок. Не нам судить. Мы можем помочь толь­ко молит­вой. У Бога мерт­вых нет. Нам кажет­ся, что наша жизнь такая длин­ная, ответ­ствен­ная, важ­ная. Но она важ­на толь­ко сво­ей под­го­тов­кой к веч­но­сти. Там, когда каж­дый из нас умрет, тебя посе­лят с таки­ми же, как ты. Ино­гда с женой поссо­ришь­ся и дума­ешь: «Вот умру и боль­ше нико­гда с ней не уви­жусь». Нет, бра­ток. Вас насиль­но вме­сте посе­лят. Поэто­му мирить­ся надо с ней здесь.

Финал

…Сей­час у меня цель одна. Во-пер­вых, что­бы меня услы­ша­ли глу­бо­ко­ува­жа­е­мые зри­те­ли: я все­гда ста­ра­юсь изо всех сил гово­рить толь­ко то, что вышло у меня, что я понял, что я сна­ча­ла умом понял, а потом что слу­чи­лось. Если кому-нибудь помо­жет – может быть, кому-нибудь, из ста тысяч деся­ти помо­жет, а то и одно­му, зна­чит я неда­ром живу. Я устал жить даром, я устал жить ради кай­фа, хотя и это, конеч­но, при­сут­ству­ет. Я хочу поль­зу приносить.

Напо­сле­док могу малень­кое сти­хо­тво­ре­ние про­чи­тать смеш­ное: «Рас­ска­зы­вать не надо нико­гда, что лож­ку ты про­но­сишь мимо рта, и что жена попа­лась глу­пая не та, и что вокруг обман и суе­та, и что металл не тот, и сталь не та, и что Китай… Пой­ди глянь в зер­ка­ло и боль­ше не болтай».

P.S. Ново­пре­став­лен­ный Петр был искрен­ним и бого­лю­би­вым хри­сти­а­ни­ном. Тем не менее, не сле­ду­ет вос­при­ни­мать всё ска­зан­ное им о хри­сти­ан­стве, как бого­от­кро­вен­ное про­ро­че­ство, его сло­ва дале­ко не все­гда соот­вет­ство­ва­ли хри­сти­ан­ско­му веро­уче­нию. В дан­ной ста­тье таких сомни­тель­ных выска­зы­ва­ний не приводится.

Из интер­вью раз­ных лет

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

2 комментария

  • Лари­са, 17.07.2021

    Цар­ство Небес­ное Петру!
    Спа­си­бо за свет­лую, нуж­ную, доб­рую статью!

    Ответить »
  • Оль­га, 16.07.2021

    Упо­кой, Гос­по­ди, душу ново­пре­став­лен­но­го раба Тво­е­го Пет­ра! Про­сти ему все согре­ше­ния воль­ные и неволь­ные и даруй ему Цар­ствие Небесное!

    Ответить »
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки