Как ученый-физик стал священником. Протоиерей Михаил Потокин<br><span class="bg_bpub_book_author">Протоиерей Михаил Потокин</span>

Как ученый-физик стал священником. Протоиерей Михаил Потокин
Протоиерей Михаил Потокин

Н. Смир­но­ва: Он мог бы еще в девя­но­стые уехать из стра­ны и стать успеш­ным уче­ным-физи­ком где-нибудь во Фран­ции. В школь­ные годы буду­щий про­то­и­е­рей Миха­ил Пото­кин учил­ся в спец­шко­ле у силь­ных педа­го­гов-фран­цу­зов, но тра­ге­дия в семье изме­ни­ла все пла­ны. После смер­ти отца он позна­ко­мил­ся c о. Геор­ги­ем Бре­евым, буду­щим духов­ни­ком. Эта встре­ча и опре­де­ли­ла всю даль­ней­шую жизнь. Из инсти­ту­та авиа­ци­он­но­го мото­ро­стро­е­ния инже­нер-физик и одно­вре­мен­но аспи­рант бук­валь­но сбе­жал в сто­ро­жа в раз­ру­шен­ный храм. Там, раз­гре­бая от зава­лов пору­ган­ную цер­ковь, он понял, что ее вос­ста­нов­ле­ние – самая важ­ная цель его жиз­ни. К пер­вой Литур­гии в вос­ста­нов­лен­ном хра­ме несо­сто­яв­ший­ся уче­ный Миха­ил Пото­кин уже знал, что хочет быть священником.

Про­то­и­е­рей Миха­ил Потокин:

– В семье, конеч­но, очень мно­го чита­ли, чита­ли все. Я шучу ино­гда, что если бы у нас были домаш­ние живот­ные, они бы тоже чита­ли. Пото­му что чита­ли все: отец читал, мать чита­ла, брат читал, я читал. И вот чте­ние лите­ра­ту­ры, клас­си­че­ской рус­ской лите­ра­ту­ры, ну и хоро­шей зару­беж­ной лите­ра­ту­ры, – сла­ва Богу, дома были кни­ги, книг было мно­го, кни­ги были хоро­шие. И, навер­ное, я могу о себе ска­зать, что, вооб­ще, вопро­сы духов­ной жиз­ни – не о Боге, вооб­ще о чело­ве­ке и о внут­рен­нем состо­я­нии жиз­ни нашей, – я начал зада­вать имен­но бла­го­да­ря литературе.

Из люб­ви к чте­нию в доме появи­лось Еван­ге­лие. На незна­ко­мую кни­гу он наткнул­ся в гостях.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– У него дома, у гене­ра­ла, ока­за­лось, есть Еван­ге­лие. Я эту кни­гу вооб­ще не пони­мал, про что она. Но как-то уви­дев, и зная, что кни­га эта вооб­ще не при­вет­ству­ет­ся, конеч­но, тут же ее взял. Пото­му что, ну как же: моло­дой чело­век, если туда нель­зя, так ты туда дол­жен идти. И я эту взял кни­гу, и открыв ее, я поче­му-то не сна­ча­ла начал читать, от Мат­фея, а где-то, навер­ное, как раз пятую-шестую гла­ву, я как-то почув­ство­вал: вот про что Досто­ев­ский-то пишет, ока­зы­ва­ет­ся, да! Я взял, поти­хо­неч­ку выпи­сал это, напи­сал эпи­гра­фом к сочи­не­нию и сдал.

После это­го сочи­не­ния стар­ше­класс­ни­ка Мишу Пото­ки­на вызва­ли к дирек­то­ру: цита­ту из Нагор­ной про­по­ве­ди руко­вод­ство шко­лы не оценило.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Меня вызы­ва­ют к дирек­то­ру. «Это ты писал?» – «Я писал». – «Слу­шай, – гово­рит, – убе­ри это и нико­му не пока­зы­вай, пере­пи­ши по новой, без вся­ких цитат». Я пони­мал, что в отно­ше­нии педа­го­гов, кото­рые нам ста­ра­ют­ся вну­шить что-то, идео­ло­гию какую-то, еще что-то – что там очень мно­го лице­ме­рия, что мно­гие сами в это не верят, в то, что они гово­рят. Что есть жизнь какая-то глуб­же. И так­же, я думаю, они не вери­ли в то, что вот надо уни­что­жать, эпи­граф этот, они про­сто для поряд­ка, что­бы не было скан­да­лов в шко­ле, что­бы никто не узнал.

В семье рели­ги­оз­ных взгля­дов тоже никто не раз­де­лял. Роди­те­ли были ком­му­ни­ста­ми, рабо­та­ли инже­не­ра­ми. Под их вли­я­ни­ем и Миша выбрал есте­ствен­ные нау­ки, и вслед за стар­шим бра­том посту­пил в физтех.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Тогда физи­ка, мате­ма­ти­ка – это была самая пере­до­вая нау­ка, это были люди самые обра­зо­ван­ные, самые пер­спек­тив­ные в жиз­ни. И поэто­му реши­ли, что я буду посту­пать тоже в физ­тех, хотя для меня каза­лось это… Я очень лите­ра­ту­ру любил, язык, у нас шко­ла язы­ко­вая была, фран­цуз­ская спец­шко­ла язы­ко­вая, я при­шел уже туда, зная язык и раз­го­ва­ри­вая по-французски.

Пре­крас­ное вла­де­ние фран­цуз­ским еще со спец­шко­лы и креп­кие зна­ния тех­ни­че­ских дис­ци­плин сту­ден­ту очень при­го­ди­лись в физи­ко-тех­ни­че­ском инсти­ту­те. Физи­ку Миха­ил Пото­кин любил, нау­кой зани­мал­ся с боль­шим удовольствием.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Вы зна­е­те, ябло­ко пада­ет на зем­лю не все­гда. Дело в том, что если мы раз­го­ним силь­но ябло­ко, мы его кинем не на зем­лю, а кинем вдоль зем­ли с уско­ре­ни­ем, кото­рое рав­но уско­ре­нию при паде­нии пред­ме­та, то оно поле­тит вдоль зем­ли. То есть мож­но запу­стить ябло­ко с такой ско­ро­стью, что оно не упа­дет, оно как на орби­ту вый­дет и будет вокруг Зем­ли летать, ябло­ко ваше. Про­сто быст­ро летать нужно.

Н. Смир­но­ва:

– То есть это возможно?

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Ну, воз­мож­но, конеч­но, воз­мож­но. В физи­ке все воз­мож­но, про­сто не все реа­ли­зу­е­мо. Зна­е­те, поэто­му физи­ка мне нра­вит­ся тем – даже не физи­ка, а мате­ма­ти­ка, – что мож­но такие при­ду­мать зада­чи, кото­рых нет.

Из пер­спек­тив­но­го сту­ден­та он мог бы дорас­ти до серьез­но­го уче­но­го-физи­ка, но семей­ные тра­ги­че­ские обсто­я­тель­ства кар­ди­наль­но изме­ни­ли все пла­ны и взгля­ды на жизнь.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– И вот, навер­ное, где-то после вто­ро­го кур­са умер отец. Он доволь­но тяже­ло уми­рал, ему поста­ви­ли онко­ло­гию и год он лежал дома, мы с бра­том за ним уха­жи­ва­ли. И после это­го брат через зна­ко­мых, сво­их дру­зей, как-то узнал, что есть какой-то в Москве свя­щен­ник такой, что к нему мож­но подой­ти и пого­во­рить. А я‑то некре­щё­ный был – ну, как? Вопро­сов было мно­го: и про жизнь, и про сту­ден­че­скую жизнь, и про отца – и вооб­ще про все, ну, как понимать.

В этот непро­стой момент жиз­ни сту­дент Миха­ил Пото­кин вме­сте со стар­шим бра­том впер­вые появил­ся на поро­ге хра­ма Рож­де­ства Иоан­на Пред­те­чи на Крас­ной Пресне. Там же позна­ко­мил­ся с его насто­я­те­лем – отцом Геор­ги­ем Бреевым.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Про­сто бесе­до­вал с ним, раз­го­ва­ри­вал, узна­вал, сове­то­вал­ся. И как-то он у меня спро­сил: ты, гово­рит, у нас кре­ще­ный? Я гово­рю: нет, я не кре­ще­ный. Он гово­рит: ты хочешь кре­стить­ся? – Да, хочу. Ну вот, я взял Еван­ге­лие, он мне дал Еван­ге­лие, про­чел Еван­ге­лие, мало что понял. Но как-то вос­по­ми­на­ния какие-то были. И вот, при­шел я кре­стить­ся. Но тогда нель­зя было кре­стить­ся, я такой был чело­век общи­тель­ный, я был комс­ор­гом кур­са, у меня куча дру­зей, конеч­но, и инсти­тут такой непро­стой, и поэто­му кре­стил­ся я так: днем при­шел, посту­чал, мне откры­ли, я ска­зал, что к отцу Геор­гию, храм был закрыт, я с крест­ным при­шел, и там в хра­ме отдель­но меня покре­сти­ли, что­бы не было сооб­ще­ний куда-то, не запи­сы­ва­ли. Тогда запи­сы­ва­ли, кто кре­стил­ся, хотя это был уже, навер­ное, 1985 год, уже немнож­ко нача­лась отте­пель. И я кре­стил­ся, но я не знал, что делать.

Реше­ние о сво­ем буду­щем при­шло, когда отца Геор­гия Бре­ева пере­ве­ли вос­ста­нав­ли­вать раз­ру­шен­ный храм в Цари­цы­но. Впро­чем, это зда­ние труд­но было назвать хра­мом, дере­во­об­ра­ба­ты­ва­ю­щий завод Сою­за рестав­ра­ции изме­нил цер­ковь до неузна­ва­е­мо­сти. Отец Миха­ил Пото­кин и сей­час пом­нит тот пер­вый моле­бен на зава­лах и руи­нах пору­ган­ной святыни.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Отец Геор­гий позвал всех при­хо­жан на моле­бен у забо­ра. За забор не пус­ка­ли, там были рабо­чие и злые соба­ки. Потом мы нача­ли раз­би­рать зава­лы, там пол­го­да мы не слу­жи­ли, мы толь­ко уби­ра­ли мусор вся­кий, там в хра­ме сто­я­ли стан­ки, пол был залит бето­ном. Мы вое­ва­ли дол­го с орга­ни­за­ци­ей, кото­рая зани­ма­ла это зда­ние, отклю­ча­ли элек­три­че­ство. И вот как-то я начал ходить туда по суб­бо­там, вос­кре­се­ньям на суб­бот­ни­ки уби­рать мусор. Пыта­лись мы выка­ты­вать стан­ки эти, выла­мы­ва­ли из пола, на тру­бы кла­ли и по тру­бам выка­ты­ва­ли на ули­цу. Как-то пыта­лись что-то сде­лать, что­бы нача­лась служба.

Там, в этом кош­ма­ре, очи­щая зда­ние церк­ви от зава­лов мусо­ра и гря­зи, стек­ла и бето­на, видя, как на остат­ках рос­пи­сей про­сту­па­ют лики свя­тых, сту­дент-волон­тер понял: теперь этот храм он бро­сить не может, он дол­жен быть здесь, здесь его дом и его место.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Зна­е­те, это как чело­ве­че­ское тело, кото­рое взя­ли и раз­ру­би­ли. Я пом­ню такой момент был инте­рес­ный, когда в алта­ре цар­ские вра­та были зало­же­ны в два кир­пи­ча, и там был шкаф, то есть кир­пи­чом зало­жен­ны. При­чем зало­жи­ли хоро­шо так, креп­ко. Мы пыта­лись как-то, что­бы служ­бы начать, осво­бо­дить, пыта­лись отбой­ным молот­ком, но он был такой элек­три­че­ский сла­бень­кий, никак он не брал. И тогда – это же был дере­во­об­ра­ба­ты­ва­ю­щий, – мы нашли брев­но, под­ве­си­ли брев­но к потол­ку и этим брев­ном выби­ли цар­ские вра­та, выби­ли эту клад­ку. Когда раз­би­ва­ет­ся сте­на, когда вот эта клад­ка, кото­рая дела­ла из алта­ря шкаф, когда она вдруг выби­ва­ет­ся и откры­ва­ют­ся цар­ские вра­та – пока еще в алта­ре ниче­го нет, в хра­ме ниче­го нет, но все-таки уже есть вот это про­стран­ство, оно откры­лась. Пони­ма­е­те, в этом была тоже какая-то очень, навер­ное, боль­шая радость.

Поэто­му, когда уже после завер­ше­ния инсти­ту­та, учась в аспи­ран­ту­ре и одно­вре­мен­но рабо­тая инже­не­ром-физи­ком в Цен­траль­ном инсти­ту­те авиа­ци­он­но­го мото­ро­стро­е­ния, ему посту­пи­ло пред­ло­же­ние уехать рабо­тать во Фран­цию, Миха­ил Пото­кин не раз­ду­мы­вая отказался.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Были пред­ло­же­ния уехать за гра­ни­цу, рабо­тать в обла­сти, свя­зан­ной с авиа­ци­он­ным мото­ро­стро­е­ни­ем во Фран­ции, посколь­ку я знаю язык. И как-то я поду­мал: а на что же мне жизнь, зачем? Хотя мне было 25 лет, я был моло­дой еще. И я поду­мал тогда, что, навер­ное, сто­ит все-таки остать­ся здесь, пото­му что, думаю, здесь же все-таки храм стро­ить. Для меня стро­ить храм – тогда это была такая мысль, что это дело жиз­ни, фак­ти­че­ски. А что, зачем жить?

Пря­мо из аспи­ран­ту­ры и инсти­ту­та он пошел в сто­ро­жа. Неуди­ви­тель­но, что столь рез­кую сме­ну дея­тель­но­сти поня­ли дале­ко не все.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– У меня науч­ный руко­во­ди­тель веж­ли­вый очень чело­век, вос­пи­тан­ный был, навер­ное, он думал, что я ненор­маль­ный, пото­му что я мог уехать во Фран­цию, рабо­тать там. И тогда все стре­ми­лись за рубеж, а я – моло­дой спе­ци­а­лист, у меня пока нет семьи, я моло­дой совсем, и меня, конеч­но, там при­ня­ли бы, я мог бы там какую-то карье­ру, может быть, и сде­лать себе, я, не знаю, уче­ным там, может, я не был бы, но и спе­ци­а­ли­стом тех­ни­че­ским мог бы стать, навер­ное. И когда узна­ли, что я не про­сто не поеду во Фран­цию, что я оста­нусь здесь, да ещё в церк­ви сто­ро­жем – это было недо­уме­ние какое-то.

Эта квар­ти­ра, в кото­рой сей­час про­жи­ва­ет семья отца Миха­и­ла Пото­ки­на, при­над­ле­жа­ла зна­ме­ни­то­му уче­но­му-физи­ку, лау­ре­а­ту Нобе­лев­ской пре­мии Вита­лию Гин­збур­гу. И хотя сфе­ра науч­ных инте­ре­сов у обо­их была раз­ной, то сим­во­лич­ное род­ство со зна­ме­ни­тым уче­ным свя­щен­ник ощу­ща­ет каж­дый день. Окна зна­ме­ни­той квар­ти­ры выхо­дят на Ака­де­мию наук и МГУ. Детям близ­ко доби­рать­ся до уче­бы, пояс­ня­ет батюш­ка, кро­ме того, в этом же рай­оне живет мама свя­щен­ни­ка, за кото­рой нужен еже­днев­ный уход. В квар­ти­ре, кото­рую сда­ли семье Пото­ки­ных род­ствен­ни­ки ака­де­ми­ка Гин­збур­га, очень про­стор­но и хва­та­ет места даже таким экзо­тич­ным оби­та­те­лям, как яще­ри­цы. Поря­док в доме, пока гла­ва семей­ства на служ­бе, на детях. Мама сей­час про­хо­дит обу­че­ние на фото­ре­пор­те­ра в Санкт-Петер­бур­ге. Впро­чем, за хозяй­ство роди­те­ли дав­но не пере­жи­ва­ют – дети выросли.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Настя стар­шая, Коля сред­ний, Алек­сей у нас млад­ший, поэто­му, соб­ствен­но гово­ря, 22, 18,16 – вот так. Но вот уже вырос­ли все, уже они выше меня все, все куд­ря­вые. А я уже, наобо­рот, мож­но ска­зать, пере­хо­жу обрат­но в мла­ден­че­ском состо­я­ние: без зубов и без волос.

Настя закон­чи­ла фран­цуз­скую фило­ло­гию, Коля на пер­вом кур­се мех­ма­та, Леша в этом году закан­чи­ва­ет Ели­за­ве­тин­скую гим­на­зию и соби­ра­ет­ся посту­пать в уни­вер­си­тет на хими­ка. Что гово­рить, гены сказываются.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Они сами долж­ны выбрать свой талант. Я когда-то тоже, может быть, и думал, что, может, учё­ным ока­жусь, может, нет. Но вот я ока­зал­ся свя­щен­ни­ком – поче­му это пло­хо? Чело­век может в любое вре­мя поме­нять свой выбор. И я счи­таю, что жизнь – она бога­тая, она боль­шая, она дает воз­мож­ность нам мно­го раз выби­рать, и самое глав­ное, что­бы мы име­ли какой-то фун­да­мент, серьез­ное какое-то нача­ло, осно­ва­ние. А потом уже мож­но все, что угод­но, выбрать, и чело­век, кото­рый в чем-то удал­ся, он удаст­ся и во всем осталь­ном, он себя най­дет. Поэто­му здесь нет тако­го, что­бы я хотел, что­бы они кем-то ста­ли. Я бы хотел, что­бы им про­сто было инте­рес­но жить.

Выбе­рут ли когда-то его сыно­вья свя­щен­ство – вопрос. Пока моло­дых людей увле­ка­ют точ­ные нау­ки, и это, счи­та­ет их отец, свя­щен­ник Миха­ил Пото­кин, тоже сво­е­го рода духов­ная аскеза.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– То есть это есть некое отре­че­ние от все­го осталь­но­го, и оно воз­мож­но толь­ко тогда, когда ты нау­ку любишь, то есть она когда тебе нра­вит­ся. И это тоже гово­рит о цель­но­сти чело­ве­ка, о его духов­но­сти, пото­му что толь­ко физи­че­ски мы пони­ма­ем, что нау­ка не может чек­ло­ве­ка кор­мить, а духов­но она вполне может дви­гать чело­ве­ка, поэто­му заня­тие нау­кой – это очень инте­рес­но и очень глу­бо­ко. И мне кажет­ся, что это срод­ни тоже заня­тию бого­сло­ви­ем, вот неко­ей даже мона­ше­ской аске­зе. Пото­му что я встре­чал людей, кото­рые нау­кой зани­ма­ют­ся: у меня друг был, при­дешь к нему домой – у него даже есть нече­го. Я гово­рю: да ты спу­стись, день­ги есть, мага­зин вни­зу! Он гово­рит: да мне неко­гда, я читаю. Вот ему неко­гда было, он читал, у него чай был, чер­ный хлеб, еще что-то, он зава­ри­вал креп­кий кипя­ток, пил чай и читал.

При всем ува­же­нии к нау­ке он выбрал дру­гую доро­гу, в чем-то схо­жую, но все же прин­ци­пи­аль­но иную.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Вся жизнь и энер­гия долж­ны ухо­дить, все жела­ние, вся любовь ваша, все ваше есте­ство долж­но быть посвя­ще­но ей [нау­ке]. Это не идол, но это так, пото­му что она уже раз­ви­та очень слож­но. И поэто­му аппа­рат науч­ный этот что­бы осво­ить, это тре­бу­ет­ся дей­стви­тель­но себя посвя­тить ей. То есть учё­ный, в каком-то смыс­ле, дол­жен быть аскет по отно­ше­нию ко все­му осталь­но­му в жиз­ни: это некое, так ска­зать, как мона­ше­ство, что ли, но мона­ше­ство свое­об­раз­ное, оно не для Бога, оно для науки.

К свя­щен­ству про­то­и­е­рей Миха­ил Пото­кин стал стре­мить­ся сра­зу, как толь­ко попал в храм труд­ни­ком-доб­ро­воль­цем. Но сна­ча­ла при­шлось прой­ти ряд послу­ша­ний. Он начал со сто­ро­жа и алтар­ни­ка, а поз­же занял­ся доволь­но необыч­ным делом – ното­пе­ча­та­ни­ем, и даже собрал нот­ную биб­лио­те­ку. В 1996 насто­я­тель дал Миха­и­лу Пото­ки­ну новое послу­ша­ние: про­све­ти­тель­скую и бла­го­тво­ри­тель­ную дея­тель­ность, кото­рая со вре­ме­нем выли­лась в созда­ние цело­го изда­тель­ства. И хотя он к каж­до­му послу­ша­нию отно­сил­ся ответ­ствен­но, но со вре­ме­нем начал пере­жи­вать. Он вовсе не стре­мил­ся зани­мать­ся бумаж­ной рутиной.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– В свя­щен­стве для меня опять-таки было в первую оче­редь бого­слу­же­ние. И когда меня назна­чи­ли зани­мать­ся бума­га­ми, я как-то пере­жи­вал: а как же служ­ба, я‑то уже к служ­бам при­вык, я почти каж­дую неде­лю, почти каж­дый день был на служ­бе. И поэто­му для меня жела­ние вооб­ще быть на служ­бе и участ­во­вать в бого­слу­же­нии было, навер­ное, самым глав­ным в слу­же­нии моем.

Чело­век как авто­мо­биль: но если авто­мо­биль сде­лан на бен­зине, бен­зин в пищу нель­зя упо­треб­лять, и пах­нет он пло­хо. А если в этот авто­мо­биль залить самый доро­гой коньяк, он не поедет на нём, ему нужен бен­зин, и толь­ко на бен­зине он поедет, пони­ма­е­те. Вот серд­це чело­ве­ка устро­е­но так, что оно ищет толь­ко Бога, вот толь­ко в нем есть, соб­ствен­но гово­ря, то сча­стье, кото­рое мы ищем всю жизнь. Мы ищем его там, здесь, мы пыта­ем­ся чего-то при­об­ре­сти, заве­сти, как-то обу­стро­ить свою жизнь, чего-то достичь, и нам кажет­ся: вот здесь сча­стье. А сча­стье не в чем, оно – в Ком. И вот этот Кто – это и есть Тот, Кто нас создал. Вот так, к сожа­ле­нию, ино­гда даже, кажет­ся, устро­е­на наша душа, пото­му что нам очень слож­но стать счастливыми.

Цита­та извест­но­го уче­но­го и писа­те­ля Клай­ва Лью­и­са. Его кни­ги осо­бен­но помог­ли свя­щен­ни­ку Миха­и­лу Пото­ки­ну в его пер­вых про­по­ве­дях. С тех пор про­шло уже два­дцать лет.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

Про­по­ве­до­вать я не очень умел и не пред­став­лял себе. Когда я диа­ко­ном стал, я целый год ходил в центр реа­би­ли­та­ции боль­ных цере­браль­ным пара­ли­чом: там у нас в Цари­цы­но был такой. Про­во­дил с ними бесе­ды. И там я научил­ся общать­ся с людь­ми еще диа­ко­ном. Пото­му что они зада­ют вопро­сы непро­стые: поче­му я инва­лид дет­ства, что – Бог так решил? Поче­му меня бро­си­ли роди­те­ли, поче­му я живу один в интер­на­те, чем я вино­ват, поче­му Бог меня так нака­зал? Пони­ма­е­те, такие вопро­сы тре­бу­ют лич­но­го отве­та, нет обще­го. Нель­зя вычи­тать в книж­ке, сколь­ко свя­тых отцов ни читай, а чело­ве­ку не отве­тишь пря­мо вот в гла­за так, что­бы он тебе поверил.

Вот уже око­ло года, как батюш­ку пере­ве­ли в новый храм свя­тых муче­ни­ков Фло­ра и Лав­ра на Заце­пе. Поми­мо насто­я­тель­ства, у отца Миха­и­ла тра­ди­ци­он­но целый ряд допол­ни­тель­ных послу­ша­ний. Он десять лет пред­се­да­тель комис­сии по цер­ков­но­му соци­аль­но­му слу­же­нию при епар­хи­аль­ном сове­те Моск­вы, а еще про­во­дит экс­кур­сию для буду­щих пра­во­слав­ных гидов.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Чем важ­нее для нас с вами собы­тие, тем, навер­ное, боль­ше мы его долж­ны знать, ждать, и тем боль­ше мы долж­ны к нему гото­вить­ся. Пото­му что – ну что тут ска­зать, – понят­но, что непри­ят­но­го мы избе­га­ем, мало­важ­ное откла­ды­ва­ем на «потом», даже важ­ное ино­гда откла­ды­ва­ем на «потом», если лень. А вот то, что самое зна­чи­мое, это­го все-таки надо ждать.

Есть мно­гое из того, чему мы у людей можем научить­ся. Зна­е­те, свя­щен­ник учит­ся всю жизнь. Ино­гда при­дут к тебе, такой вопрос зада­дут, дума­ешь: Боже, я над этим не думал нико­гда! Уже дума­ешь: вот два­дцать лет слу­жишь, а дума­ешь, что уже все вопро­сы, кото­рые воз­мож­ны в жиз­ни, тебе зада­ли. Нет, что ты! Это даже толь­ко и не нача­ло. Поэто­му народ­ная пого­вор­ка «век живи – век учись» – она для свя­щен­ни­ка самая акту­аль­ная пого­вор­ка. Век живи – век учись от людей, люди учат­ся у тебя, а ты будешь помо­гать им тогда.

За глав­ную шко­лу жиз­ни он бла­го­да­рен отцу Геор­гию Бре­еву. Духов­ник очень мно­гих свя­щен­ни­ков, в том чис­ле отца Миха­и­ла Пото­ки­на, умер год назад от коронавируса.

Про­то­и­е­рей М. Потокин:

– Я, в основ­ном, конеч­но, обя­зан ему, пото­му что то, как он слу­жил, то, как он молил­ся, то, как он бесе­до­вал с людь­ми – навер­ное, это было для меня самой глав­ной шко­лой в жиз­ни. А так как я общал­ся с ним все-таки доволь­но мно­го, то полу­чи­лось так, что дей­стви­тель­но мне повез­ло. Я почув­ство­вал, понял, уви­дел, насколь­ко этот путь инте­рес­ный, насколь­ко он глу­бо­кий, насто­я­щий, живой. И поэто­му для меня это было, соб­ствен­но гово­ря, то, что меня на этот путь позва­ло, живой при­мер. То есть живой при­мер когда ты име­ешь, и боль­ше ниче­го не нуж­но – не нуж­но ниче­го объ­яс­нять. Это как гово­рит Нафа­наи­лу Филипп: «При­и­ди и виждь» – пой­ди и посмот­ри. Когда ты можешь посмот­реть – боль­ше ниче­го не нужно.

Видео-источ­ник: Теле­ка­нал СПАС

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки