Ваш город - Сиэтл?

Для получения календаря в соответствии с Вашей временной зоной - пожалуйста, укажите город.

Не найден город с таким названием. Пожалуйста, укажите другой (например, ближайший региональный центр).

Пасха: история, богослужение, традиции

См. также раздел «ПАСХА».


Юрий Ру­бан

В кни­ге да­ёт­ся крат­кое из­ло­же­ние ис­то­рии хри­сти­ан­ской Пас­хи, рас­кры­ва­ет­ся её внут­рен­ний смысл и ре­тро­спек­тив­ная связь с од­но­имен­ным ев­рей­ским празд­ни­ком. Опи­са­ние пра­во­слав­ной пас­халь­ной служ­бы со­про­вож­да­ет­ся пе­ре­во­дом наи­бо­лее зна­чи­мых бо­го­слу­жеб­ных тек­стов на рус­ский язык и их ком­мен­та­ри­я­ми, про­дол­же­ни­ем ко­то­рых яв­ля­ет­ся крат­кий сло­варь цер­ков­но-бо­го­слу­жеб­ной тер­ми­но­ло­гии. Изъ­яс­ня­ет­ся со­дер­жа­ние важ­ней­ших пас­халь­ных об­ря­дов и обы­ча­ев. По­ме­щён­ные в При­ло­же­нии ма­те­ри­а­лы спо­соб­ству­ют бо­лее осмыс­лен­но­му вос­при­я­тию не толь­ко Пас­халь­но­го бо­го­слу­же­ния. Из­да­ние адре­со­ва­но всем же­ла­ю­щим уяс­нить под­лин­ный смысл празд­ни­ка Пас­хи в бо­го­слов­ском и куль­ту­ро­ло­ги­че­ском ас­пек­тах.

103fb80d3bc022946a3e423b80b48025

razvorot

Оглав­ле­ние

Пре­ди­сло­вие. Пас­ха или Хри­сто­во Вос­кре­се­ние?

84651Ка­за­лось бы, смысл Пас­хи – как мы обыч­но на­зы­ва­ем наш глав­ный празд­ник – до­ста­точ­но про­зра­чен. Увы! Опыт го­во­рит о дру­гом. При­ве­ду лишь два наи­бо­лее ха­рак­тер­ных при­ме­ра.

Урок в од­ной «Пра­во­слав­ной гим­на­зии». Же­лая вы­явить уро­вень зна­ний де­тей, спра­ши­ваю: «Как празд­но­ва­ли Пас­ху Хри­стос и апо­сто­лы?» – От­лич­ник вски­ды­ва­ет ру­ку: «Они ели ку­ли­чи и кра­ше­ные яй­ца»! Ре­зон­но! Воз­ра­зить на это нече­го! А как взрос­лые?

Пас­халь­ное ноч­ное розго­ве­нье в од­ном хра­ме. Дей­стви­тель­но, едим яй­ца и ку­ли­чи (и не толь­ко). «Вдруг» од­но­му уже немо­ло­до­му пев­че­му при­хо­дит в го­ло­ву важ­ная мысль, и он рас­те­рян­но об­ра­ща­ет­ся к свя­щен­ни­ку (с бо­го­слов­ским об­ра­зо­ва­ни­ем). «Ба­тюш­ка! Вот мы всё по­ём и по­ём «Хри­стос вос­кре­се!», а празд­ник на­зы­ва­ем «Пас­хой»! Так ведь и евреи Пас­ху празд­ну­ют, а во Хри­ста во­все не ве­ру­ют! По­че­му так?!» – Свя­щен­ник за­ду­мал­ся, стал пе­ре­би­рать в го­ло­ве об­рыв­ки се­ми­нар­ских зна­ний, да так и не смог ска­зать ни­че­го вра­зу­ми­тель­но­го!

Это не ис­клю­че­ние: то, что мы с дет­ства вос­при­ни­ма­ем на бы­то­вом уровне, как некий кра­си­вый об­ряд, ка­жет­ся нам са­мо со­бой ра­зу­ме­ю­щим­ся и не тре­бу­ю­щим изу­че­ния.

Да­вай­те же устро­им се­бе «пас­халь­ный урок» и спро­сим: ка­кие ас­со­ци­а­ции рож­да­ет в на­шем со­зна­нии дол­го­ждан­ное пас­халь­ное при­вет­ствие Хри­стос вос­кре­се!Во­ис­ти­ну вос­кре­се!

Крест­ный ход со све­ча­ми под огром­ным ку­по­лом ноч­но­го неба, – не за­ду­мы­ва­ясь, от­ве­тит каж­дый, – крас­ные ри­зы свя­щен­но- и цер­ков­но­слу­жи­те­лей, ра­дост­ное пе­ние, вза­им­ные при­вет­ствия и ло­бы­за­ния, да­ру­ю­щие счаст­ли­вую воз­мож­ность по­це­ло­вать по­нра­вив­шу­ю­ся те­бе де­вуш­ку. На до­маш­нем сто­ле по­яв­ля­ют­ся зна­ко­мые с дет­ства ку­ша­нья – крас­ные и за­тей­ли­во рас­пи­сан­ные яй­ца, ру­мя­ные ку­ли­чи с кра­пин­ка­ми изю­ма, пах­ну­щие ва­ни­лью тво­рож­ные пас­хи, освя­щён­ные на­ка­нуне за­бот­ли­вой ба­буш­кой.

Да, но ведь это – лишь внеш­няя ат­ри­бу­ти­ка празд­ни­ка, – воз­ра­зит вдум­чи­вый чи­та­тель. – Мне же хо­чет­ся знать, по­че­му ве­ли­чай­шее хри­сти­ан­ское тор­же­ство Свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния име­ну­ет­ся обыч­но ев­рей­ским сло­вом Пас­ха? Ведь так на­зы­ва­ет­ся вет­хо­за­вет­ный празд­ник, уста­нов­лен­ный ещё за три­на­дцать ве­ков до Рож­де­ства Хри­сто­ва, и смысл его со­всем иной. Для пра­во­вер­ных иуде­ев Мес­сия (Хри­стос) ещё не при­шел! Ка­ко­ва же в та­ком слу­чае связь меж­ду ев­рей­ской и хри­сти­ан­ской Пас­хой?

По­че­му Спа­си­тель ми­ра, от дня Рож­де­ния Ко­то­ро­го че­ло­ве­че­ство от­счи­ты­ва­ет Но­вую эру, дол­жен был непре­мен­но уме­реть и вос­крес­нуть, при­том уме­реть по­зор­ной – «раб­ской смер­тью», как рим­ляне на­зы­ва­ли рас­пя­тие? По­че­му Бог пре­дал Сво­е­го Сы­на на опле­ва­ние, за­у­ше­ние и по­ру­га­ние небла­го­дар­ной чер­ни и гру­бых сол­дат? Раз­ве нель­зя бы­ло уста­но­вить Но­вый Со­юз (За­вет) с людь­ми по-ино­му? Как со­от­но­сят­ся с этим од­новре­мен­но страш­ным и ра­дост­ным со­бы­ти­ем ми­лые пас­халь­ные тра­ди­ции: кра­ше­ные яй­ца и ку­ли­чи, став­шие для мно­гих ед­ва ли не глав­ным со­дер­жа­ни­ем празд­ни­ка Пас­хи? Ка­ко­ва сим­во­ли­ка на­ше­го пас­халь­но­го бо­го­слу­же­ния и празд­нич­ных об­ря­дов? Что озна­ча­ет ноч­ной Крест­ный ход? По­че­му Пас­халь­ная служ­ба на­чи­на­ет­ся на ули­це? Как пе­ли пас­халь­ный тро­парь в Древ­ней Ру­си? По­че­му во всю Свет­лую сед­ми­цу не чи­та­ет­ся Псал­тирь? Ка­кое от­но­ше­ние к Вос­кре­се­нию Хри­сто­ву име­ют крас­ные яй­ца и ку­ли­чи? По­че­му нет зем­ных по­кло­нов? Как дол­го мож­но при­вет­ство­вать друг дру­га воз­гла­сом Хри­стос вос­кре­се! На­ко­нец, что та­кое «Пас­халь­ный цикл»: ко­гда он на­чи­на­ет­ся и ко­гда за­вер­ша­ет­ся?

По­пы­та­ем­ся крат­ко и до­ступ­но от­ве­тить на эти обя­за­тель­ные для каж­до­го об­ра­зо­ван­но­го че­ло­ве­ка во­про­сы, со­хра­ня­ю­щие, несмот­ря на на­ли­чие бес­чис­лен­ных книг и бро­шюр, свою ак­ту­аль­ность.. Ав­тор ста­рал­ся со­блю­сти по­силь­ное рав­но­ве­сие меж­ду ис­то­ри­ко-бо­го­слов­ской точ­но­стью и по­пуляр­но­стью из­ло­же­ния весь­ма непро­стых тем.

Для об­лег­че­ния вос­при­я­тия ос­нов­но­го тек­ста (до­ступ­но­го, как по­ка­зы­ва­ет опыт преды­ду­щих из­да­ний, ши­ро­ко­му кру­гу чи­та­те­лей) ком­мен­та­рии вы­не­се­ны за ос­нов­ной текст и в раз­дел При­ло­же­ние. Важ­ней­шие тер­ми­ны и по­ня­тия до­ста­точ­но по­дроб­но изъ­яс­ня­ют­ся в осо­бом сло­ва­ре-глос­са­рии. Этот ма­те­ри­ал пред­на­зна­чен в первую оче­редь пре­по­да­ва­те­лям и сту­ден­там, но так­же и всем лю­бо­зна­тель­ным чи­та­те­лям, стре­мя­щим­ся рас­ши­рить свои зна­ния о зна­ко­мых, ка­за­лось бы, с дет­ства пред­ме­тах.

Большая часть биб­лио­гра­фи­че­ских ссы­лок да­ёт­ся в ос­нов­ном тек­сте в пря­мо­уголь­ных скоб­ках в со­от­вет­ствии с ну­ме­ра­ци­ей ис­поль­зо­ван­ных ис­точ­ни­ков и ли­те­ра­ту­ры.

Ав­тор вы­ра­жа­ет ис­крен­нюю бла­го­дар­ность сво­е­му на­уч­но­му ре­дак­то­ру и ста­ро­му дру­гу про­фес­со­ру ар­хи­манд­ри­ту Иан­ну­а­рию (Ив­ли­е­ву), об­ще­ние с ко­то­рым рас­ши­ри­ло для него го­ри­зон­ты не толь­ко биб­лей­ско­го бо­го­сло­вия. Осо­бая бла­го­дар­ность ли­те­ра­тур­но­му ре­дак­то­ру Ан­то­ну Вик­то­ро­ви­чу Воз­не­сен­ско­му, по­том­ку на­ших слав­ных ака­де­ми­че­ских про­фес­со­ров XIX сто­ле­тия. Су­гу­бая бла­го­дар­ность мо­ей быв­шей сту­дент­ке Ма­рии Бо­ри­совне На­ни­е­вой (ныне со­труд­ни­це биб­лио­те­ки СПбПДАиС), чьи скру­пу­лёз­ные биб­лио­гра­фи­че­ские разыс­ка­ния по­мог­ли со­здать кор­рект­ную ба­зу для вы­во­дов и обоб­ще­ний.

Last but not least, как го­во­рят ан­гли­чане: столь же ис­крен­нюю при­зна­тель­ность хо­чу вы­ра­зить на­сто­я­те­лю на­ше­го Скор­бя­щен­ско­го хра­ма про­то­и­е­рею Вя­че­сла­ву Ха­ри­но­ву, без за­ин­те­ре­со­ван­ной под­держ­ки ко­то­ро­го ра­бо­та не бы­ла бы до­ве­де­на до за­вер­ше­ния.

Не на­зы­вая боль­ше имён – от­нюдь не из недо­стат­ка ува­же­ния! – хо­чу по­бла­го­да­рить всех «доб­ро­хо­тов» (тер­мин Ал. Сол­же­ни­цы­на), при­ло­жив­шим ру­ку (или хо­тя бы перст) к рож­де­нию мо­ей скром­ной кни­ги в ти­по­гра­фии, и с удо­воль­стви­ем вос­при­му кон­струк­тив­ные пред­ло­же­ния для её пе­ре­из­да­ния в обо­зри­мом ис­то­ри­че­ском бу­ду­щем.

Чи­та­те­ли мо­гут на­прав­лять ав­то­ру свои за­ме­ча­ния и по­же­ла­ния по элек­трон­ной по­чте mm@bcex.ru или по адре­су:

Цер­ковь ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри «Всех скор­бя­щих Ра­дость». 191123. Санкт-Пе­тер­бург, Шпа­лер­ная ул., д. 35а.

Ю. Ру­бан

Санкт-Пе­тер­бург, март 2014 г.

* * *

По­ме­ща­е­мый ныне на сай­те «Аз­бу­ка ве­ры» текст элек­трон­но­го ва­ри­ан­та кни­ги за­но­во пе­ре­смот­рен и в ря­де слу­ча­ев до­пол­нен. По­это­му услов­но мож­но го­во­рить о её чет­вёр­том из­да­нии.

Ипо­ди­а­кон Ге­ор­гий Нов­го­род­ский

Во Гра­де Свя­то­го Пет­ра,

16 ἀπριλίου 7524 ἀπὸ τοῦ κόσμου, ἀπὸ τοῦ Άδάμ, 9-й год ин­дик­та,

29.IV.2016 ab Incarnatione Domini nostri Jesu Christi

Страст­ная Пят­ни­ца

От Пас­хи зем­ной к Па­схе Небес­ной

Про­об­ра­зы: «Пас­ха зем­ная»[1]

«На­блю­дай ме­сяц авив (ни­сан),

и со­вер­шай Пас­ху Гос­по­ду, Бо­гу тво­е­му,

по­то­му что в ме­ся­це ави­ве вы­вел те­бя Гос­подь,

Бог твой, из Егип­та но­чью» (Втор.16:1)

По­ста­рай­тесь хо­тя бы пе­ре­ли­стать пер­вые гла­вы биб­лей­ской кни­ги Ис­ход, и вас на­вер­ня­ка по­ра­зят ис­пол­нен­ные эпи­че­ско­го ве­ли­чия со­бы­тия, в па­мять ко­то­рых и был уста­нов­лен этот глав­ный празд­ник ев­рей­ско­го ка­лен­да­ря. Она рас­ска­зы­ва­ет о че­ты­рёх­ве­ко­вом пе­ри­о­де еги­пет­ско­го раб­ства, в ко­то­ром пре­бы­вал угне­та­е­мый фа­ра­о­на­ми ев­рей­ский на­род, и чу­дес­ной дра­ме его осво­бож­де­ния. Де­вять на­ка­за­ний («каз­ней еги­пет­ских») об­ру­шил на стра­ну про­рок Мо­и­сей, на­де­лён­ный от Бо­га осо­бы­ми пол­но­мо­чи­я­ми, но же­сто­кое серд­це фа­ра­о­на, не же­лав­ше­го ли­шать­ся ра­бов, воз­во­див­ших ему но­вые го­ро­да, за­ста­ви­ла смяг­чить­ся лишь де­ся­тая. Ей ста­ло по­ра­же­ние еги­пет­ских пер­вен­цев, вслед за ко­то­рым и по­сле­до­ва­ло за­ра­нее ор­га­ни­зо­ван­ное бег­ство – ис­ход из До­ма раб­ства. Но­чью, в ожи­да­нии на­ча­ла ис­хо­да, из­ра­иль­тяне со­вер­ша­ют первую пас­халь­ную тра­пе­зу. Гла­ва каж­дой се­мьи, за­клав од­но­лет­не­го агн­ца (яг­нён­ка или коз­лен­ка), по­ма­зы­ва­ет его кро­вью двер­ные ко­ся­ки (Исх.12:7), а са­мо за­пе­чён­ное на огне жи­вот­ное съе­да­ет­ся, но так, чтобы не бы­ли сло­ма­ны его ко­сти.

«Ешь­те же его так: пусть бу­дут чрес­ла ва­ши пре­по­я­са­ны, обувь ва­ша на но­гах ва­ших и по­со­хи ва­ши в ру­ках ва­ших, и ешь­те его с по­спеш­но­стью: это – Пас­ха Гос­под­ня. А Я в эту са­мую ночь прой­ду по зем­ле Еги­пет­ской и по­ра­жу вся­ко­го пер­вен­ца в зем­ле Еги­пет­ской, от че­ло­ве­ка до ско­та, и над все­ми бо­га­ми еги­пет­ски­ми про­из­ве­ду суд. Я – Гос­подь. И бу­дет у вас кровь зна­ме­ни­ем на до­мах, где вы на­хо­ди­тесь; и уви­жу кровь и прой­ду ми­мо вас, и не бу­дет меж­ду ва­ми яз­вы гу­би­тель­ной, ко­гда бу­ду по­ра­жать зем­лю Еги­пет­скую» (Исх.12:11-13).

Так в пер­вое ве­сен­нее пол­но­лу­ние (в ночь с 14/15 ме­ся­ца ави­ва, или ни­са­на) во вто­рой по­ло­вине XIII ве­ка до Рож­де­ства Хри­сто­ва со­вер­шил­ся ис­ход из Егип­та, став­ший важ­ней­шим со­бы­ти­ем вет­хо­за­вет­ной ис­то­рии. А Пас­ха, сов­пав­шая с из­бав­ле­ни­ем, ста­ла еже­год­ным празд­ни­ком – вос­по­ми­на­ни­ем об ис­хо­де. Са­мо же на­зва­ние «Пас­ха» (евр. песах – «про­хож­де­ние», «из­бав­ле­ние») ука­зы­ва­ет на тот дра­ма­ти­че­ский мо­мент но­чи («10-ю казнь»), ко­гда по­ра­жав­ший Еги­пет Гос­подь (Его Ан­гел), ви­дя кровь пас­халь­но­го агн­ца на двер­ных ко­ся­ках ев­рей­ских до­мов, про­хо­дил ми­мо и ща­дил пер­вен­цев из­ра­иль­ских (Исх.12:13). Как го­во­рит свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, «на­име­но­ва­ние празд­ни­ка, изъ­яс­нён­ное пра­виль­но, – «пас­ха» – в пе­ре­во­де «про­хож­де­ние» – обо­зна­ча­ет имен­но то, что гу­би­тель, умерщ­вляя пер­вен­цев еги­пет­ских, ми­но­вал до­ма ев­ре­ев» [22. С. 69].

Ис­то­ри­че­ский ха­рак­тер ев­рей­ской Пас­хи под­чер­ки­ва­ет­ся осо­бы­ми мо­лит­ва­ми и рас­ска­зом о её со­бы­ти­ях, а так­же ри­ту­аль­ной тра­пе­зой, со­сто­я­щей из мя­са агн­ца, горь­ких трав и слад­ко­го са­ла­та, что сим­во­ли­зи­ру­ет го­речь еги­пет­ско­го раб­ства и сла­дость об­ре­тен­ной сво­бо­ды, а прес­ный хлеб на­по­ми­на­ет о спеш­ных сбо­рах (те­сто не успе­ло за­кис­нуть). Со­про­вож­да­ют пас­халь­ную до­маш­нюю тра­пе­зу че­ты­ре ча­ши ви­на.

Все со­вер­ша­ю­щие Пас­ху долж­ны чув­ство­вать се­бя, как и их пра­от­цы, всё ещё ра­ба­ми, лишь со­брав­ши­ми­ся в путь стран­ни­ка­ми, на что ука­зы­ва­ло вку­ше­ние ри­ту­аль­ных блюд стоя (Исх.12:11). Но, по­се­лив­шись в Зем­ле обе­то­ван­ной, евреи на­ру­ши­ли это древ­нее пред­пи­са­ние – за тра­пе­зой ста­ли воз­ле­жать и «есть пас­ху» под­чёрк­ну­то неспеш­но в озна­ме­но­ва­ние при­об­ре­тён­ной сво­бо­ды.

Итак, в биб­лей­ские вре­ме­на сло­во «пас­ха» упо­треб­ля­лось в сле­ду­ю­щих ос­нов­ных зна­че­ни­ях: 1) сам празд­ник, а ино­гда и при­мы­ка­ю­щая к нему неде­ля опрес­но­ков, 2) пас­халь­ный аг­нец, 3) все жерт­вы, за­ка­ла­е­мые 14 ни­са­на. (См.: [49]).

Ночь ис­хо­да ста­ла вто­рым рож­де­ни­ем на­ро­да, на­ча­лом его са­мо­сто­я­тель­ной ис­то­рии. Окон­ча­тель­ное же спа­се­ние ми­ра и по­бе­ду над ду­хов­ным раб­ством со­вер­шит в бу­ду­щем Бо­жий По­ма­зан­ник[2] из ро­да ца­ря Да­ви­да – Мес­сия, или, по-гре­че­ски, – Хри­стос. Так сна­ча­ла име­но­ва­лись все биб­лей­ские «по­ма­зан­ни­ки-ца­ри», а во­прос о том, кто в их ря­ду станет По­след­ним и Един­ствен­ным, оста­вал­ся от­кры­тым. По­это­му каж­дую пас­халь­ную ночь из­ра­иль­тяне жда­ли яв­ле­ния Мес­сии.

Ис­пол­не­ние: «Пас­ха небес­ная

«Всем серд­цем же­лал Я вку­шать эту пас­ху вме­сте с ва­ми

преж­де Мо­их стра­да­ний! Го­во­рю ведь вам, боль­ше не вку­шать Мне её,

по­ка не свер­шит­ся она в Цар­стве Бо­жи­ем» (Лк.22:15-16)

Дей­стви­тель­но, Мес­сия-Хри­стос, при­шед­ший ра­ди из­бав­ле­ния всех лю­дей от ду­хов­но­го «раб­ства еги­пет­ско­го», при­ни­ма­ет уча­стие в иудей­ской «Па­схе ожи­да­ния». Он за­вер­ша­ет её ис­пол­не­ни­ем за­ло­жен­но­го в ней Бо­же­ствен­но­го за­мыс­ла, – и тем са­мым её упразд­ня­ет.

«Со­вер­шив­ше­е­ся и вре­мен­ное, как про­об­раз и по­до­бие веч­но­го, – го­во­рит свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, – бы­ло за­ра­нее уста­нов­ле­но с це­лью за­пе­чат­леть ис­ти­ну, ко­то­рая вос­си­я­ла се­го­дня. А ко­гда ис­ти­на яви­лась, то об­раз стал не ну­жен, по­доб­но то­му, как, с по­яв­ле­ни­ем ца­ря сре­ди сво­е­го на­ро­да, ни­кто не по­же­ла­ет, оста­вив са­мо­го жи­во­го ца­ря, кла­нять­ся его изо­бра­же­нию. От­сю­да оче­вид­но, на­сколь­ко про­об­раз меркнет пред ис­ти­ной» [22. С. 68].

Од­новре­мен­но кар­ди­наль­но ме­ня­ет­ся ха­рак­тер вза­и­мо­от­но­ше­ний Бо­га и че­ло­ве­ка: вы­пол­нив­ший своё пред­на­зна­че­ние вре­мен­ный Со­юз Бо­га с од­ним на­ро­дом ста­но­вит­ся «вет­хим» («уста­рев­шим»), и Хри­стос за­ме­ня­ет его Но­вым – и веч­ным! Со­ю­зом-За­ве­том со всем че­ло­ве­че­ством. Во вре­мя Сво­ей по­след­ней Пас­хи на Тай­ной ве­че­ре Иисус Хри­стос про­из­но­сит сло­ва и со­вер­ша­ет дей­ствия, ме­ня­ю­щие смысл празд­ни­ка. Он Сам за­ни­ма­ет ме­сто пас­халь­ной жерт­вы, и вет­хая Пас­ха ста­но­вит­ся Пас­хой но­во­го Агн­ца, за­клан­но­го ра­ди очи­ще­ния лю­дей еди­но­жды и на­все­гда. Хри­стос учре­жда­ет но­вую пас­халь­ную тра­пе­зу – та­ин­ство Ев­ха­ри­стии (Бла­го­да­ре­ния) – и го­во­рит уче­ни­кам о Сво­ей близ­кой смер­ти как о пас­халь­ном жерт­во­при­но­ше­нии, в ко­то­ром Он – Но­вый Аг­нец, за­клан­ный «от со­зда­ния ми­ра». Вско­ре Хри­стос спу­стит­ся в мрач­ный Шеол (Аид) и вме­сте со все­ми ожи­дав­ши­ми Его там людь­ми со­вер­шит ве­ли­кий Ис­ход из цар­ства смер­ти в си­я­ю­щее Цар­ство Сво­е­го От­ца. (Вспом­ним сю­жет ико­ны Вос­кре­се­ния.) Неуди­ви­тель­но, что в ри­туа­ле вет­хо­за­вет­ной Пас­хи об­на­ру­жи­ва­ют­ся ос­нов­ные про­об­ра­зы Гол­гоф­ской жерт­вы.

Пас­халь­ный аг­нец (яг­не­нок) ев­ре­ев был «без по­ро­ка, му­же­ско­го по­ла» (Исх.12:5) и при­но­сил­ся в жерт­ву во вто­рой по­ло­вине дня 14-го ни­са­на. Имен­но в это вре­мя по­сле­до­ва­ла крест­ная смерть Спа­си­те­ля. Каз­нён­ных сле­до­ва­ло по­хо­ро­нить непре­мен­но до на­ступ­ле­ния празд­нич­ной пас­халь­ной но­чи, – от­ме­ча­ет еван­ге­лист Иоанн, – по­это­му рим­ские во­и­ны, чтобы уско­рить их смерть, пе­ре­би­ли но­ги двум раз­бой­ни­кам, рас­пя­тым вме­сте с Гос­по­дом (Ин.19:31-32). «Но, по­дой­дя к Иису­су, – пи­шет он да­лее, – они уви­де­ли, что Он уже умер, и не пе­ре­би­ли Ему го­ле­ней, но один из во­и­нов ко­пьём прон­зил Ему бок, и вы­шла тот­час кровь и во­да. Ведь это слу­чи­лось во ис­пол­не­ние (слов) Пи­са­ния: "Кость Его да не со­кру­шит­ся" (Исх.12:46). И ещё в дру­гом ме­сте Пи­са­ния ска­за­но: "Бу­дут смот­реть на то­го, Ко­го они прон­зи­ли" (Зах.12:10)» (Ин.19:33-34, 36-37). При этом и са­мо при­го­тов­ле­ние пас­халь­но­го агн­ца бы­ло про­об­ра­зом крест­ной смер­ти Спа­си­те­ля: жи­вот­ное «рас­пи­на­ли» на двух кре­сто­об­раз­но со­еди­нен­ных ко­льях, один из ко­то­рых про­хо­дил вдоль хреб­та, а к дру­го­му при­вя­зы­ва­лись пе­ред­ние но­ги.

Эта глу­бо­чай­шая вза­и­мо­связь вет­хой и но­вой Пас­хи (по­дроб­нее см.: [14]), их со­сре­до­то­чен­ность (упразд­не­ние од­ной и на­ча­ло дру­гой) в ли­це Иису­са Хри­ста объ­яс­ня­ют, по­че­му празд­ник Его Вос­кре­се­ния со­хра­ня­ет и вет­хо­за­вет­ное на­зва­ние Пас­ха. «Пас­ха на­ша – при­не­сён­ный в жерт­ву Хри­стос», – го­во­рит апо­стол Па­вел (1Кор.5:7). Так в но­вой Па­схе про­изо­шло окон­ча­тель­ное за­вер­ше­ние Бо­же­ствен­но­го за­мыс­ла о вос­ста­нов­ле­нии пад­ше­го («вет­хо­го») че­ло­ве­ка в его пер­во­на­чаль­ном, «рай­ском», до­сто­ин­стве – его спа­се­ние. «Вет­хая Пас­ха празд­ну­ет­ся из-за спа­се­ния крат­ковре­мен­ной жиз­ни иудей­ских пер­вен­цев, а но­вая Пас­ха – из-за да­ро­ва­ния веч­ной жиз­ни всем лю­дям», – с бле­стя­щим ри­то­ри­че­ским ла­ко­низ­мом опре­де­ля­ет со­от­но­ше­ние этих двух тор­жеств Вет­хо­го и Но­во­го За­ве­та свя­той Иоанн Зла­то­уст [22. С. 68].

В дру­гом Сло­ве ве­ли­кий про­по­вед­ник объ­яс­ня­ет пе­ре­ход от времен­но­го к веч­но­му спа­се­нию: «Смерть пер­вен­цев про­хо­ди­ла ми­мо тех, кто при­но­сил в жерт­ву про­об­ра­зо­ва­тель­но­го агн­ца и по­ма­зы­вал его кро­вью при­то­ло­ки две­рей. А нас со­вер­шен­но не ка­са­ет­ся смерть, про­ник­шая в мир с пер­во­здан­ным че­ло­ве­ком, ибо она бес­силь­на дер­жать в сво­ей вла­сти то­го, кто при­нял жерт­вен­ную кровь Агн­ца Бо­же­ствен­но­го, твёр­до ве­руя в её спа­си­тель­ную си­лу» [24. C. 83–84]. То­гда смерть про­хо­ди­ла ми­мо от­ме­чен­ных кро­вью агн­ца ев­рей­ских до­мов, да­руя их оби­та­те­лям вре­мен­ную жизнь, те­перь же, ви­дя сим­вол кро­ви Спа­си­те­ля в хри­сти­ан­ских хра­мах и до­мах, она в ужа­се бе­жит прочь, не в си­лах удер­жать по­лу­чив­ших за­лог Веч­но­сти!

Как мы бы­ли спа­се­ны?

«По­ис­ти­не свя­щен­на и до­стой­на вся­че­ско­го тор­же­ства

эта спа­си­тель­ная и све­то­зар­ная ночь,

пред­воз­вест­ни­ца све­то­нос­но­го Дня Вос­кре­се­ния...»

(из Пас­халь­но­го бо­го­слу­же­ния)

Мы на­зы­ва­ем пас­халь­ную ночь спа­си­тель­ной, а на­ше­го Гос­по­да – Спа­си­те­лем. Что же та­кое «спа­се­ние» на язы­ке хри­сти­ан­ско­го бо­го­сло­вия? (Под­глав­ка ос­но­ва­на на ста­тье: [62. C. 339–340]).

Спа­се­ние (греч. со­териа, со­тириа[3], лат. salus) – это иде­аль­ное со­сто­я­ние ве­ру­ю­ще­го, ха­рак­те­ри­зу­ю­ще­е­ся из­бав­ле­ни­ем от зла – как зла мо­раль­но­го («по­ра­бо­щен­но­сти гре­ху», – Рим.7:14), так и зла физи­че­ско­го (стра­да­ния и са­мой смер­ти). Спа­се­ние яв­ля­ет­ся ко­неч­ной це­лью ре­ли­ги­оз­ных уси­лий че­ло­ве­ка и выс­шим да­ром со сто­ро­ны Бо­га.

Идея спа­се­ния в вет­хо­за­вет­ные вре­ме­на сна­ча­ла вполне ве­ще­ствен­на: это преж­де все­го осво­бож­де­ние от еги­пет­ско­го раб­ства, о чём каж­дый год на­по­ми­на­ет празд­ник Пас­хи, воз­вра­ще­ние из Ва­ви­лон­ско­го пле­на (538 г. до н. э.) и вос­ста­нов­ле­ние Иеру­са­лим­ско­го хра­ма; а в част­ной жиз­ни – дол­го­ле­тие, мно­го­дет­ность и уда­ча. Од­новре­мен­но на­рас­та­ют нрав­ствен­ные усло­вия спа­се­ния: это «мир» и «спра­вед­ли­вость» (Ис.2:9 и сл.). По­сколь­ку спа­се­ние це­лост­но и об­ни­ма­ет всё бы­тие че­ло­ве­ка, оно не мо­жет огра­ни­чить­ся лишь сфе­рой зем­ной жиз­ни, но тре­бу­ет для се­бя ве­ры в за­гроб­ную жизнь и вос­кре­се­ние, ве­ры в «бу­ду­щий мир», где оно за­вер­шит­ся. Эту ве­ру вы­ра­зи­ли биб­лей­ские ав­то­ры вре­ме­ни Мак­ка­вей­ско­го вос­ста­ния (се­ре­ди­на II в. до н. э.). Они впер­вые со всей опре­де­лён­но­стью воз­ве­сти­ли ве­ру в вос­кре­се­ние мёрт­вых и нрав­ствен­ное воз­да­я­ние за со­вер­шён­ные на зем­ле по­ступ­ки (Дан.12:2-3; 2Макк.7:9 сл.; 14:16). Та­кое це­лост­ное спа­се­ние – сво­бод­ный дар Бо­га, Ко­то­рый, в Сво­ей един­ствен­но­сти, уже не про­сто Бог, мо­гу­щий ино­гда, по Сво­е­му про­из­во­ле­нию, со­об­щить ко­му-ли­бо спа­се­ние, но Он Сам по Сво­ей сущ­но­сти – Спа­си­тель для всех ве­ру­ю­щих в Него (Пс.26:1-2, 50:16, 78:9; Сир.51:1).

Все­объ­ем­лю­щее спа­се­ние не мог­ло быть до­стиг­ну­то в ис­то­рии древ­не­го («вет­хо­го») Со­ю­за-За­ве­та, за­клю­чен­но­го Бо­гом с од­ним на­ро­дом и имев­ше­го ха­рак­тер вре­мен­ный и под­го­то­ви­тель­ный. Мы пом­ним, что смысл при­зва­ния Ав­ра­ама, «от­ца ве­ру­ю­щих», опре­де­ля­ет­ся тем, что неко­гда в нём «бла­го­сло­вят­ся все пле­ме­на зем­ные» (Быт.12:3). Он и его бу­ду­щий на­род из­би­ра­ют­ся как пред­ста­ви­те­ли все­го че­ло­ве­че­ства, еди­но­го по кро­ви и от­но­ше­нию к нему Бо­га, из­би­ра­ют­ся на слу­же­ние все­му че­ло­ве­че­ству. К несча­стью, боль­шин­ство по­том­ков Ав­ра­ама пе­ре­осмыс­ли­ли это вре­мен­ное из­бран­ни­че­ство в плане неко­ей «веч­ной» на­цио­наль­ной ис­клю­чи­тель­но­сти, и это опре­де­ли­ло ка­та­стро­фу Древ­не­го Из­ра­и­ля (см.: Мф.3:7-10, 8:10-12; Лк.19:41-44 и др.).

При на­ступ­ле­нии «пол­но­ты вре­мен» (Гал.4:4) он сме­ня­ет­ся Но­вым Со­ю­зом со всем че­ло­ве­че­ством и на все вре­ме­на. Ра­нее Бог под­го­тав­ли­вал и через про­ро­ков воз­ве­щал, те­перь же со­вер­шил спа­си­тель­ное для всех во­пло­ще­ние Сво­е­го Сы­на. «Сы­на ро­дит Она, – го­во­рит ан­гел Иоси­фу, – и ты на­ре­чёшь Ему имя – Иисус, по­то­му что Он спа­сёт на­род Свой от гре­хов их» (Мф.1:21). Неуди­ви­тель­но, что си­но­ни­мом Его лич­но­го име­ни Иисус (гре­че­ская пе­ре­да­ча евр. Йе­шуа – «Бог спа­са­ет») и как бы вто­рым име­нем ста­но­вит­ся сло­во Спа­си­тель (греч. Сот­эр, Со­тир, слав. Спа­съ). Учи­ты­вая ос­нов­ное зна­че­ние гре­че­ско­го сло­ва со­те­риа, тер­мин Спа­си­тель сле­ду­ет пе­ре­ве­сти как Це­ли­тель или Врач! От­сю­да – и «ме­ди­цин­ские тер­ми­ны», упо­треб­ля­ю­щи­е­ся для обо­зна­че­ния со­вер­шён­но­го Гос­по­дом спа­се­ния лю­дей («увра­че­вать», «ис­це­лить»). Это не слу­чай­но и глу­бо­ко зна­ме­на­тель­но.

Пра­во­слав­ное бо­го­сло­вие рас­смат­ри­ва­ет при­ход Бо­га в мир лю­дей как ис­ку­пи­тель­ное сред­ство вра­че­ва­ния от па­губ­ных по­след­ствий гре­хо­па­де­ния. «Ес­ли кто-ли­бо из невер­ных во­про­сит те­бя: "Для че­го был рас­пят Хри­стос?", – то от­веть ему: "Дабы рас­пять диа­во­ла". А ес­ли ска­жет те­бе: "За­чем Гос­подь был по­ве­шен на дре­ве?", – то ска­жи: "Дабы из­гнать грех, про­ник­ший в рай через дре­во". Че­ло­ве­ко­лю­бец Иисус вос­хо­тел увра­че­вать Своё со­зда­ние и для нас пре­тер­петь всё, дабы из­ба­вить нас от осуж­де­ния», об­раз­но по­яс­ня­ет св. Иоанн Зла­то­уст [23. C. 61].

Сво­и­ми соб­ствен­ны­ми си­ла­ми че­ло­век не мог пре­одо­леть глу­бо­чай­шее от­чуж­де­ние от Бо­га, по­то­му что страш­ный удар (гре­хо­па­де­ние) рас­ко­лол его есте­ство свер­ху до­ни­зу – от выс­ше­го со­зна­ния до те­лес­ной при­ро­ды. Со­хра­нив в се­бе, как ос­но­ву сво­е­го су­ще­ства, об­раз Бо­жий, че­ло­век утра­тил спо­соб­ность осу­ще­ствить в се­бе по­до­бие Бо­жие. По­ра­зив­шая че­ло­ве­че­ство бо­лезнь ока­за­лась смер­тель­ной: на­кап­ли­ва­ю­ще­е­ся в ми­ре зло ве­ло его к окон­ча­тель­ной де­гра­да­ции и ги­бе­ли. Те­перь ис­це­ле­ние и спа­се­ние за­ра­жён­ных гре­хом по­том­ков Ада­ма озна­ча­ло по су­ще­ству но­вое тво­ре­ние че­ло­ве­ка.

«Спа­се­ни­ем оди­на­ко­во не мог­ло по­чи­тать­ся ни пол­ное уни­что­же­ние вет­хо­го Ада­ма (на­при­мер, во вре­мя все­мир­но­го по­то­па), ни со­зда­ние но­во­го че­ло­ве­че­ства, ни­ка­кой свя­зи с этим ста­рым не име­ю­ще­го, – пи­шет из­вест­ный пра­во­слав­ный мыс­ли­тель прот. Сер­гий Бул­га­ков. – Долж­но быть спа­се­но имен­но это че­ло­ве­че­ство, вет­хий Адам, при­том са­мо, ибо толь­ко это сов­ме­сти­мо с его сво­бо­дой, но и не са­мо, ибо са­мо­спа­се­ние пре­вы­ша­ет его си­лы. По­это­му спа­си­те­лем че­ло­ве­че­ства мог явить­ся толь­ко че­ло­век, и при­том в он­то­ло­ги­че­ском сво­ём есте­стве ре­зю­ми­ру­ю­щий в се­бе всю при­ро­ду че­ло­ве­ка, ина­че го­во­ря, Пер­во-Адам, са­мый ко­рень че­ло­ве­че­ско­го дре­ва» [8. С. 342].

Это но­вое тво­ре­ние че­ло­ве­ка со­вер­ши­лось через крест­ный по­двиг Сы­на Бо­жия, вос­при­яв­ше­го в Се­бя всю пол­но­ту пси­хо­фи­зи­че­ской при­ро­ды че­ло­ве­ка и став­ше­го Вто­рым Ада­мом. Толь­ко Он имел си­лы вос­ста­но­вить в пер­во­на­чаль­ном до­сто­ин­стве при­ро­ду Пер­во­го Ада­ма (т. е. все­го че­ло­ве­че­ства). Уме­рев пло­тью, Он умерт­вил с Со­бой и всю вет­хо­за­вет­ную (смер­тель­но боль­ную) че­ло­ве­че­скую при­ро­ду. Глав­ное же – бы­ло умерщ­вле­но и са­мо «жа­ло смер­ти», то есть грех (1Кор.15:56), «ибо умер­ший осво­бо­дил­ся от гре­ха» (Рим.6:7).

Вос­крес­нув за­тем в той же ре­аль­ной пло­ти (Лк.24:39), Он со­вос­кре­сил с Со­бой к но­вой жиз­ни и всю че­ло­ве­че­скую при­ро­ду, непод­власт­ную бо­лее тле­нию смер­ти, по­то­му что сам ис­точ­ник смер­тель­ной «ин­фек­ции» – Ада­мов грех – ис­тлел в мо­ги­ле. Не от­дель­ным из­бран­ни­кам, не ка­сте пре­зрев­ших мир ас­ке­тов, но са­мо­му че­ло­ве­че­ско­му есте­ству бы­ла да­ро­ва­на по­тен­ци­аль­ная спо­соб­ность к про­свет­ле­нию и бес­ко­неч­но­му бо­го­упо­доб­ле­нию, что име­ну­ет­ся гре­че­ским сло­вом тэосис – «обоже­ние». Имен­но это име­ет в ви­ду пер­вый хри­сти­ан­ский уче­ный бо­го­слов, апо­стол Па­вел, го­во­ря о так на­зы­ва­е­мом пред­опре­де­ле­нии. Апо­стол «име­ет в ви­ду толь­ко спа­са­е­мых (Рим.8:29-30; Еф.1:5, 11), но от­нюдь не по­ги­ба­ю­щих. Ни­ко­гда и ни­где он не го­во­рит о пред­опре­де­ле­нии к по­ги­бе­ли. Бог "хо­чет, чтобы все лю­ди спас­лись и до­стиг­ли по­зна­ния ис­ти­ны" (1Тим.2:4), и пред­опре­де­ле­ние ко спа­се­нию сле­ду­ет по­ни­мать как вы­ра­же­ние непре­клон­ной во­ли Бо­жи­ей сде­лать всё необ­хо­ди­мое для спа­се­ния тех, кто хо­ро­шо поль­зу­ет­ся сво­ей сво­бод­ной во­лей» [11. C. 46].

По­сле воз­не­се­ния Иису­са Хри­ста но­вая че­ло­ве­че­ская при­ро­да (через нерас­тор­жи­мую связь со Вто­рым Ли­цом Свя­той Тро­и­цы) ока­зы­ва­ет­ся вос­при­ня­той в глу­би­ны вну­т­ри­бо­же­ствен­ной жиз­ни. «Че­ло­ве­ка, сто­яв­ше­го так низ­ко, по­сле то­го, как он пе­ре­ско­чил все эти [сту­пе­ни], Иисус Хри­стос по­са­дил на небе­сах, на троне. То­го, ко­то­рый был ни­же кам­ней, по­ста­вил вы­ше ан­ге­лов, ар­хан­ге­лов, пре­сто­лов, гос­подств», – так го­во­рит о со­сто­я­нии на­шей но­вой при­ро­ды свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст [25. C. 79]. Пер­спек­ти­ва че­ло­ве­че­ской уча­сти ухо­дит вверх и в бес­ко­неч­ность, ко­то­рая скры­ва­ет­ся и рас­кры­ва­ет­ся в Бо­ге: «Воз­люб­лен­ные! Мы те­перь де­ти Бо­жьи; но ещё не от­кры­лось, что бу­дем!» – в вос­тор­ге вос­кли­ца­ет апо­стол Иоанн Бо­го­слов (1 Ин.3:2). (К этим сло­вам «до­ста­точ­но из­вест­ных» хри­сти­ан­ских бо­го­сло­вов сле­до­ва­ло бы при­слу­шать­ся скеп­ти­кам, с ма­зо­хист­ским уны­ни­ем твер­дя­щим о на­шей пер­спек­ти­ве, ухо­дя­щей вниз – к ско­ро­му «кон­цу све­та». Оче­вид­но, Хри­стос, у Ко­то­ро­го так и «не хва­ти­ло» сил со­вер­шить ис­це­ле­ние че­ло­ве­ка и все­го кос­мо­са, «на­прас­но умер»? (Гал.2:21)).

Этот по­ло­жи­тель­ный ас­пект идеи спа­се­ния ле­жит в ос­но­ве ди­на­мич­ной хри­сти­ан­ской ци­ви­ли­за­ции, стре­мя­щей­ся со­здать пре­дель­но воз­мож­ные усло­вия для сво­бод­но­го раз­ви­тия по­сто­ян­но со­вер­шен­ству­ю­щих­ся со­ци­аль­ных ин­сти­ту­тов и кон­крет­ной лич­но­сти. В ко­неч­ном ито­ге, этим опре­де­ля­ет­ся по­ня­тие ре­ли­ги­оз­но­го и куль­тур­но­го «про­грес­са» (то есть «дви­же­ния впе­рёд»), по­ни­ма­е­мо­го как непре­кра­ща­ю­щий­ся диа­лог меж­ду Бо­гом и спа­сён­ным Им че­ло­ве­че­ством, как стрем­ле­ние Церк­ви и каж­до­го хри­сти­а­ни­на, жи­ву­ще­го не «по за­ко­ну», а «по бла­го­да­ти», по­нять своё на­зна­че­ние в этом мно­го­по­ляр­ном ми­ре на каж­дом но­вом ис­то­ри­че­ском эта­пе.

От смер­ти к Вос­кре­се­нию

Бо­го­слу­же­ния Страст­ной сед­ми­цы

«О, нера­зум­ные и мед­ли­тель­ные серд­цем,

чтобы по­ве­рить все­му, что воз­ве­ща­ли про­ро­ки!

Раз­ве не так над­ле­жа­ло Хри­сту пре­тер­петь стра­да­ния,

а за­тем вой­ти в сла­ву Свою?»

(Лк.24:25-26)

Ран­няя вес­на 30 го­да от Рож­де­ства Хри­сто­ва (ра­зу­ме­ет­ся, лю­ди не по­до­зре­ва­ют, что уже жи­вут в Но­вой эре!). Каж­дый год с до­пол­ни­тель­ным от­ря­дом ле­ги­о­не­ров в Иеру­са­лим в это вре­мя при­бы­ва­ет пре­фект Иудеи Пон­тий Пи­лат, чтобы на­блю­дать за мя­теж­ны­ми под­дан­ны­ми. От сво­их со­вет­ни­ков он зна­ет, что имен­но к Па­схе евреи ждут «при­ше­ствия» сво­е­го Мес­сии-Осво­бо­ди­те­ля, и небез­осно­ва­тель­но опа­са­ет­ся на­цио­на­ли­сти­че­ских вол­не­ний[4].

Дей­стви­тель­но, ско­ро ев­рей­ская Пас­ха, и за шесть дней до неё Хри­стос на­прав­ля­ет­ся к го­род­ским во­ро­там, слов­но бы же­лая вос­сесть на при­над­ле­жа­щий Ему цар­ский пре­стол. При этом Он впер­вые поз­во­ля­ет на­зы­вать Се­бя Ца­рём. Это – по­след­няя по­пыт­ка об­ра­тить лю­дей от по­ли­ти­че­ских за­блуж­де­ний, ука­зав ис­тин­ный ха­рак­тер сво­е­го Цар­ства «не от ми­ра се­го». По­это­му под Иису­сом не бо­е­вой конь, но крот­кий осел, сим­во­ли­зи­ру­ю­щий мир[5]. А лю­ди раз­ма­хи­ва­ют паль­мо­вы­ми вет­вя­ми и кри­чат осан­на! («спа­сай нас!»). Они ждут, что Он явит бо­же­ствен­ную си­лу, нена­вист­ные рим­ские ок­ку­пан­ты бу­дут уни­что­же­ны – и при­дёт веч­ное Мес­си­ан­ское Цар­ство. Но Хри­стос не бу­дет ис­треб­лять рим­ские ле­ги­о­ны или да­же «мир­ным пу­тём» из­ме­нять по­ли­ти­че­ское устрой­ство ми­ра. Это бес­смыс­лен­но, ес­ли нет об­нов­ле­ния нрав­ствен­но­го. По­доб­ные по­пыт­ки обо­ра­чи­ва­ют­ся ещё бо́льшей бе­дой. Прой­дет че­ты­ре дня, и невер­ные уче­ни­ки в стра­хе раз­бе­гут­ся из ноч­но­го Геф­си­ман­ско­го са­да, оста­вив свя­зан­но­го Учи­те­ля в ру­ках стра­жи; а тол­па, ныне при­вет­ству­ю­щая Мес­сию вос­тор­жен­ны­ми кри­ка­ми, бу­дет в озлоб­ле­нии во­пить: "Рас­пни, рас­пни Его!" Он об­манет её на­деж­ды...

С по­не­дель­ни­ка по­сле празд­ни­ка Вхо­да Гос­под­ня в Иеру­са­лим цер­ков­ный ка­лен­дарь от­кры­ва­ет че­ре­ду пе­чаль­ных и тор­же­ствен­ных дней, име­ну­е­мых по-сла­вян­ски «Страст­но́й сед­ми́цей», то есть «Неде­лей стра­да­ний» Иису­са Хри­ста. За каж­дым из дней за­креп­ле­но вос­по­ми­на­ние и бо­го­слу­жеб­ное вос­про­из­ве­де­ние опре­де­лён­ных со­бы­тий еван­гель­ской ис­то­рии. Чте­ния и пес­но­пе­ния ве­дут хри­сти­ан по сле­дам Гос­по­да, гря­ду­ще­го на воль­ную смерть.

Страст­ной По­не­дель­ник. Близ­кие стра­да­ния и смерть Спа­си­те­ля сим­во­ли­зи­ру­ют­ся по­вест­во­ва­ни­ем о жиз­ни вет­хо­за­вет­но­го пра­вед­ни­ка Иоси­фа Пре­крас­но­го, про­дан­но­го сво­и­ми за­вист­ли­вы­ми бра­тья­ми в Еги­пет за два­дцать среб­ре­ни­ков (Быт.37 гл.). В еван­гель­ской прит­че о бес­плод­ной смо­ков­ни­це, не при­нес­шей пло­да, а по­то­му про́кля­той, изо­бра­жа­ет­ся ги­бель­ность пу­ти ду­хов­ной ле­но­сти. Те­му про­дол­жа­ет прит­ча о злых ви­но­гра­да­рях, ко­то­рые долж­ны по­не­сти за­слу­жен­ное на­ка­за­ние (Мф.21:18-46). Об этой страш­ной ка­ре, ко­то­рая по­ло­жит ко­нец биб­лей­ско­му Из­ра­и­лю, так и не по­няв­ше­му смысл сво­е­го пу­ти в да­ро­ван­ной ему Бо­гом Свя­щен­ной ис­то­рии, го­во­рит скорб­ное про­ро­че­ство Гос­по­да о близ­ком раз­ру­ше­нии Иеру­са­ли­ма (Мф.23:37-24:35).

В Страст­ной Втор­ник Гос­подь при­зы­ва­ет нас к по­сто­ян­но­му бодр­ство­ва­нию и при­умно­же­нию сво­их да­ро­ва­ний, по­яс­няя это прит­ча­ми о де­ся­ти де­вах (муд­рых и нера­зум­ных) и о та­лан­тах (в пря­мом и пе­ре­нос­ном смыс­ле), ко­то­рые да­ны нам во­все не для то­го, чтобы за­ры­вать их в зем­лю. Ина­че нет оправ­да­ния на Страш­ном су­де (Мф.24:36-26:2).

Меж­ду тем, «оста­ва­лось два дня до Пас­хи и празд­ни­ка Опрес­но­ков. И ста­ли пер­во­свя­щен­ни­ки и книж­ни­ки ис­кать, ка­кой бы хит­ро­стью схва­тить Его и убить. "Но толь­ко не в празд­ник! – го­во­ри­ли они, – пусть не бу­дет сму­ты в на­ро­де". То­гда Иуда Ис­ка­ри­от, один из Две­на­дца­ти, по­шел к пер­во­свя­щен­ни­кам, чтобы пре­дать им Иису­са. А они, вы­слу­шав его, об­ра­до­ва­лись и обе­ща­ли дать ему де­нег. И он стал ис­кать удоб­но­го слу­чая вы­дать Его» (Мк.14:1-2, 10-11).

При­бли­жа­ет­ся тра­ги­че­ская раз­вяз­ка, и смыс­ло­вым цен­тром Страст­ной Сре­ды ста­но­вят­ся два вза­им­но про­ти­во­по­лож­ных по смыс­лу со­бы­тия: по­ка­я­ние греш­ной жен­щи­ны, бла­го­дар­но воз­лив­шей дра­го­цен­ное ми­ро на но­ги Иису­со­вы, и тра­ги­че­ский за­мы­сел Иуды, пред­ло­жив­ше­го вла­стям по­мочь тай­но аре­сто­вать сво­е­го Учи­те­ля за трид­цать среб­ре­ни­ков (Мф.26:6-16).

Про­шло уже че­ты­ре дня по­сле Вхо­да Гос­под­ня в Иеру­са­лим. «Днём Иисус учил в Хра­ме, а с на­ступ­ле­ни­ем ве­че­ра ухо­дил и про­во­дил ночь на го­ре, что зо­вет­ся Ма́слич­ной (Еле­он­ской). А весь на­род с ран­не­го утра при­хо­дил в Храм, чтобы по­слу­шать Его», – пи­шет еван­ге­лист Лу­ка (Лк.21:37-38).

Мы зна­ем, что лю­ди жда­ли от Иису­са чу­да, – ка­ко­го-то яв­но­го сиг­на­ла к на­ча­лу ан­ти­рим­ско­го вос­ста­ния, и имен­но это­го боль­ше все­го бо­я­лись во­жди на­ро­да. Все они бы­ли утвер­жде­ны в сво­их долж­но­стях рим­ски­ми ок­ку­па­ци­он­ны­ми вла­стя­ми и от­ве­ча­ли за по­ли­ти­че­ское спо­кой­ствие в Иудее. Те­перь они уве­ре­ны, что им удаст­ся без шу­ма аре­сто­вать опас­но­го для них га­ли­лей­ско­го Учи­те­ля, объ­явив­ше­го се­бя Мес­си­ей. Он бу­дет вку­шать пас­ху на день рань­ше[6], и за­вер­шит празд­ник ноч­ной мо­лит­вой в без­люд­ном Геф­си­ман­ском са­ду. Та­кой слу­чай по­кон­чить со «сму­тья­ном» боль­ше не пред­ста­вит­ся. Мед­лить нель­зя.

Всё это иудей­ская адми­ни­стра­ция узна­ла от од­но­го из бли­жай­ших к Иису­су лю­дей, быть мо­жет, луч­ше дру­гих по­ни­мав­ше­го Сво­е­го Учи­те­ля. Ко­гда он уви­дит, что со­бы­тия раз­ви­ва­ют­ся не по его сце­на­рию, то в от­ча­я­нии по­кон­чит с со­бой, не до­жи­да­ясь да­же вы­не­се­ния Ему смерт­но­го при­го­во­ра. На­де­лён­ный рав­ным с дру­ги­ми уче­ни­ка­ми да­ром апо­столь­ства, Иуда не был ту­по­ва­тым скря­гой, как его изо­бра­жа­ют на­ив­ные жи­во­пис­цы (си­дя­щим у вы­хо­да с де­неж­ным меш­ком, ко­то­рый он сей­час по­та­щит в банк), и не день­ги по­двиг­ли его на пре­да­тель­ство (но это – осо­бая те­ма).

На­сту­па­ет Страст­ной (или Ве­ли­кий) Чет­верг.

Ве­че­ром Хри­стос со­вер­ша­ет зна­ме­на­тель­ную пас­халь­ную тра­пе­зу, из­вест­ную нам как Тай­ная Ве­че­ря[7]. Умыв но­ги уче­ни­кам и тем пре­по­дав им урок сми­ре­ния, Гос­подь вку­ша­ет с Две­на­дца­тью Свою по­след­нюю в зем­ной жиз­ни пас­халь­ную тра­пе­зу и уста­нав­ли­ва­ет та­ин­ство Ев­ха­ри́стии (бук­валь­но «Бла­го­да­ре­ния») – та­ин­ство Сво­е­го веч­но­го еди­не­ния и об­ще­ния со все­ми на­ми. «Взяв хлеб и про­из­не­ся над ним бла­го­да­ре­ние, Он раз­ло­мил его и раз­дал им со сло­ва­ми: "Это – Моё Те­ло, за вас пре­да­ва­е­мое. Де­лай­те так в па­мять обо Мне". И так же сде­лал с ча­шей по­сле тра­пезы, го­во­ря: "Эта ча­ша – Но­вый За­вет (Со­юз), скреп­лён­ный Мо­ей кро­вью, за вас про­ли­ва­е­мой"» (Лк.22:19-20). С тех пор все лю­ди, по­том­ки Ада­ма, вку­ша­ю­щие вме­сте со Хри­стом от од­но­го хле­ба и ис­пи­ва­ю­щие от од­ной ча­ши, ста­но­вят­ся Его кров­ны­ми род­ствен­ни­ка­ми («со­те­лес­ни­ка­ми»), и через это – еди­но­кров­ны­ми бра­тья­ми.

В этом Та­ин­стве про­дол­жа­ет­ся чу­до Виф­ле­е­ма, чу­до во­пло­ще­ния и во­че­ло­ве­че­ния Бо­га, бла­го­да­ря ко­то­ро­му про­изо­шло ре­аль­ное со­еди­не­ние двух ми­ров – Бо­же­ствен­но­го и че­ло­ве­че­ско­го. Об­ра­ща­ясь к От­цу, Хри­стос мо­лит­ся за нас: «Да бу­дут все они еди­но (од­но); как Ты, Отец, – во Мне, и Я – в Те­бе, так и они да бу­дут в Нас еди­но» (Ин.17:21). «За­по­ведь но­вую даю вам: да лю́би­те друг дру­га; как Я воз­лю­бил вас, так и вы лю­би́те друг дру­га» (Ин.13:34), – вновь об­ра­ща­ет­ся Он не толь­ко к Сво­им уче­ни­кам, но и ко всем нам.

Из­ме­ня­ет­ся и ха­рак­тер бо­го­слу­же­ний. Не слыш­но бо­лее ноч­но­го пре­ду­пре­жде­ния «Се же­них гря­дет...», ибо Он уже при­шёл и в празд­нич­но убран­ной гор­ни­це со­вер­ша­ет ве­ли­кую Ве­че­рю Люб­ви. Двой­ным чув­ством – ра­до­сти и пе­ча­ли – про­ник­ну­то бо­го­слу­же­ние Ве­ли­ко­го Чет­вер­га: пе­ча­ли о на­чав­шем­ся крест­ном вос­хож­де­нии Гос­по­да на Гол­го­фу и ра­до­сти о той ве­ли­кой Ра­до­сти, ко­то­рую Гос­подь уго­то­вал всем лю­бя­щим Его. Эта «крест­ная ра­дость» и есть та под­лин­ная ду­хов­ная ра­дость, ко­то­рая нам ныне да­ёт­ся. В знак её свя­щен­но­слу­жи­те­ли на Ли­тур­гии пе­ре­об­ла­ча­ют­ся в свет­лые одеж­ды. Чем же за­кан­чи­ва­ет­ся эта ночь чет­вер­га? Что ожи­да­ет Гос­по­да и всех нас, Его ду­хов­ных со­при­част­ни­ков на Тай­ной ве­че­ре, в пят­ни­цу?

Тай­ная Ве­че­ря ещё про­дол­жа­ет­ся. До­го­ра­ют све­тиль­ни­ки. В пе­чаль­ном мол­ча­нии воз­ле­жат Две­на­дцать. «Один из вас пре­даст Ме­ня», – зву­чат под­твер­жде­ни­ем на­дви­га­ю­щей­ся тра­ге­дии сло­ва Гос­по­да. Шё­пот, ис­пу­ган­ные воз­гла­сы: «Не я ли?» Вста­ет Иуда и усколь­за­ет в ноч­ную тьму. Гос­подь го­во­рит о стра­да­ни­ях, ко­то­рые Его ждут. Апо­стол Пётр с го­ряч­но­стью обе­ща­ет ид­ти с Ним на смерть. Он и не по­до­зре­ва­ет, как она близ­ка. Не спят и чле­ны Си­нед­ри­о­на. Ар­хи­ереи от­да­ют тай­ный при­каз во­и­нам...

Пас­халь­ная тра­пе­за за­вер­ше­на. Ти­хо на­пе­вая пас­халь­ный пса­лом, один за дру­гим по­ки­да­ют апо­сто­лы со сво­им Учи­те­лем дом. При мерт­вен­ном све­те огром­ной пол­ной лу­ны вы­хо­дят они за во­ро­та и, сле­дуя по из­ви­ли­стой ка­ме­ни­стой тро­пе, углуб­ля­ют­ся в Геф­си­ма­нию, – олив­ко­вый сад у под­но­жия Еле­он­ской го­ры, за по­то­ком Кед­рон. Сей­час там со­всем без­люд­но и ца­рит мрак. По­дав­лен­ные про­ис­хо­дя­щим, апо­сто­лы не в си­лах бодр­ство­вать: они па­да­ют на тра­ву и за­сы­па­ют. Лишь тро­их, са­мых близ­ких уче­ни­ков, Хри­стос про­сит раз­де­лить с Ним мо­лит­ву – под­дер­жать Его в эти страш­ные ми­ну­ты ожи­да­ния. Но и у них сли­па­ют­ся гла­за. Сквозь за­бы­тье они слы­шат Его го­лос: «От­че! Ес­ли Ты хо­чешь, про­не­си эту ча­шу ми­мо Ме­ня! Впро­чем, не Моя, но Твоя во­ля да ис­пол­нит­ся» (Лк.22:42).

Тра­ги­че­ский финал бли­зок. Стра­жа уже пе­ре­се­ка­ет по тро­пин­ке овраг, от­де­ля­ю­щий сад от го­ро­да. Впе­ре­ди – Иуда. Пре­да­тель за­ра­нее усло­вил­ся с ни­ми о зна­ке, ска­зав: «Ко­го я по­це­лую, тот и есть Иисус. Бе­ри­те Его»[8]. Фо­на­ри и фа­ке­лы мель­ка­ют сре­ди ство­лов са­да. Апо­стол Петр бро­са­ет­ся впе­ред с ме­чом. Но Учи­тель не хо­чет кро­во­про­ли­тия. «Те­перь ва­ше вре­мя и власть тьмы!», – го­во­рит Он стра­же. Рас­те­рян­ные уче­ни­ки в ужа­се раз­бе­га­ют­ся.

Сле­ду­ет за­вер­ше­ние страш­ной но­чи: до­прос у ар­хи­ерея на спеш­но со­зван­ном Си­нед­ри­оне, лож­ные и неубе­ди­тель­ные по­ка­за­ния, из­де­ва­тель­ства че­ля­ди и, на­ко­нец, по­след­ний страш­ный во­прос Кай­а­фы, в ко­то­ром во­пло­тил­ся ко­неч­ный смысл тра­ги­че­ской ис­то­рии Из­ра­и­ля: «Бо­гом Жи­вым за­кли­наю Те­бя, ска­жи нам: "Ты ли Мес­сия (Хри­стос), Сын Бо­жий?" Го­во­рит ему Иисус: "Ты [сам это] ска­зал. Бо­лее то­го, го­во­рю вам: от­ныне у́зри­те Сы­на Че­ло­ве­че­ско­го, вос­сев­ше­го по пра­вую ру­ку Си­лы[9] и ше­ству­ю­ще­го по об­ла­кам небес­ным". То­гда пер­во­свя­щен­ник разо­драл на се­бе одеж­ды и ска­зал: "Он из­рёк бо­го­хуль­ство! Для че­го нам ещё сви­де­те­ли? Вот, те­перь вы [са­ми] слы­ша­ли бо­го­хуль­ство. Что вы ре­ши­те?" Они же ска­за­ли ему в от­вет: "Он дол­жен уме­реть!"» (Мф.26:63-66).

В па­мять всех этих со­бы­тий, увен­чан­ных Крест­ной смер­тью, в на­ших хра­мах со­вер­ша­ет­ся Утре­ня с чте­ни­ем две­на­дца­ти Еван­ге­лий Свя­тых Стра­стей (Стра­да­ний) Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста. «Страст­ны́е Еван­ге­лия», как их обыч­но на­зы­ва­ют, – это от­рыв­ки из всех че­ты­рех Еван­ге­лий, рас­пре­де­лен­ные по хро­но­ло­ги­че­ско­го прин­ци­пу и охва­ты­ва­ю­щие со­бы­тия от Тай­ной Ве­че­ри до по­гре­бе­ния Спа­си­те­ля. Чис­ло две­на­дцать сим­во­ли­зи­ру­ет пол­но­ту биб­лей­ской но­чи, со­сто­я­щую из две­на­дца­ти ча­сов. Чис­лом уда­ров ко­ло­ко­ла воз­ве­ща­ет­ся по­ряд­ко­вый но­мер про­чи­ты­ва­е­мо­го Еван­ге­лия. Мо­ля­щи­е­ся сто­ят в тём­ном хра­ме с за­жжён­ны­ми све­ча­ми; зву­чат ти­хие и про­тяж­ные при­пе­вы: «Сла­ва Стра­стям Тво­им Го-о-оспо­ди», «Сла­ва дол­го­тер­пе­нию Тво­е­му Го-о-оспо­ди». Со­глас­но при­ход­ской тра­ди­ции, эта служ­ба со­вер­ша­ет­ся на­ка­нуне Страст­ной Пят­ни­цы, то есть ве­че­ром Страст­но­го Чет­вер­га.

На­сту­па­ет Страст­ная пят­ни­ца – центр ве­ли­ко­пост­ной скор­би, день Крест­ной смер­ти и по­гре­бе­ния на­ше­го Гос­по­да.

Пред­ста­вим се­бе ран­нее утро дня на­ка­нуне ев­рей­ской Пас­хи. Иисус Хри­стос при­ве­дён в пре­то­рию, и от пре­фек­та Иудеи Пон­тия Пи­ла­та тре­бу­ют утвер­жде­ния смерт­но­го при­го­во­ра, вы­не­сен­но­го Си­нед­ри­о­ном (юри­ди­че­ской си­лы он не имел). Пи­лат не вы­спал­ся, а по­то­му брезг­лив и недо­во­лен. Ка­кое де­ло рим­ско­му гу­бер­на­то­ру до иудей­ских ре­ли­ги­оз­ных спо­ров о Мес­си­ан­ском цар­стве, тем бо­лее – о цар­стве «не от ми­ра се­го»?! Он ис­кренне со­чув­ству­ет му­же­ствен­но­му Че­ло­ве­ку, яв­но окле­ве­тан­но­му вра­га­ми (Мк.15:10; Ин.19:5), и хо­чет от­пу­стить Уз­ни­ка. Хри­стос для Пи­ла­та – без­обид­ный учё­ный меч­та­тель, по­хо­жий на стран­ству­ю­щих ан­тич­ных фило­со­фов, к ко­то­рым «здра­во­мыс­ля­щие» рим­ляне от­но­си­лись скеп­ти­че­ски-на­смеш­ли­во, как к веч­ным де­тям.

«За­чем Ты при­шёл сю­да», – спра­ши­ва­ет он у Хри­ста. – «Я для то­го ро­дил­ся и при­шёл в мир, чтобы быть сви­де­те­лем ис­ти­ны», – слы­шит пре­фект в от­вет и сар­ка­сти­че­ски усме­ха­ет­ся: «Что есть ис­ти­на?» Гру­бый сол­дат, он не ве­рит в неё. Он ве­рит в си­лу зо­ло­та и рим­ских ле­ги­о­нов. Со­хра­нить бла­го­во­ле­ние мрач­но­го им­пе­ра­то­ра Ти­бе­рия, дав­ше­го ему власть над этой бес­по­кой­ной про­вин­ци­ей, для него важ­нее все­го. И Пи­лат, несмот­ря на пре­ду­пре­жде­ния же­ны (Мф.27:19), ма­ло­душ­но умы­ва­ет ру­ки.

Око­ло по­лу­дня из­му­чен­но­го и окро­вав­лен­но­го Хри­ста при­во­дят на ме­сто каз­ни и рас­пи­на­ют меж­ду двух раз­бой­ни­ков. Мир со­дро­га­ет­ся. Солн­це скры­ло свой лик и непо­нят­ная тьма на­дви­га­ет­ся на Гол­го­фу. В оди­но­че­стве, с вы­со­ты Кре­ста над ожив­лён­ной пыль­ной до­ро­гой[10], встре­ча­ет Он мрак. А вни­зу – лю­ди, глу­мя­щи­е­ся и встре­во­жен­ные, рав­но­душ­ные и пла­чу­щие. Он уми­ра­ет, раз­де­лив со все­ми, пе­ре­жив­ши­ми му­ки и смерть, ужас по­след­них ми­нут... Иисус гром­ко вос­клик­нул: «"Отец! В ру­ки Твои пре­даю дух Мой!" И с эти­ми сло­ва­ми ис­пу­стил по­след­ний вздох» (Лк.23:46).

Утром в на­ших хра­мах чи­та­ют­ся про­дол­жи­тель­ные Цар­ские Ча­сы[11], по­свя­щен­ные вос­по­ми­на­нию ми­нув­шей но­чи и на­сту­пив­ше­го дня смер­ти Спа­си­те­ля. Бо­же­ствен­ная Ли­тур­гия, на ко­то­рой со­вер­ша­ет­ся бес­кров­ная Ев­ха­ри­сти­че­ская жерт­ва, в Страст­ную Пят­ни­цу не слу­жит­ся, ибо «жерт­ва в этот день при­не­се­на на Гол­го­фе» [43. С. 612][12].

Око­ло двух ча­сов дня свя­щен­но­слу­жи­те­ли вы­но­сят из ал­та­ря пла­ща­ни­цу – боль­шую пря­мо­уголь­ную ико­ну, с изо­бра­же­ни­ем во весь рост умер­ше­го и опла­ки­ва­е­мо­го Иису­са Хри­ста. Она по­ла­га­ет­ся по­сре­ди хра­ма на осо­бом про­дол­го­ва­том воз­вы­ше­нии, и при­не­сён­ные ве­ру­ю­щи­ми цве­ты окру­жа­ют её с трёх сто­рон. Оста­ет­ся лишь ме­сто для при­хо­дя­щих по­кло­нить­ся Спа­си­те­лю ми­ра и об­ло­бы­зать Его пре­чи­стые но­ги.

На­сту­па­ет ве­чер, а с ним – осо­бое бо­го­слу­же­ние, «Чин по­гре­бе­ния». Ве­ру­ю­щие ста­но­вят­ся участ­ни­ка­ми по­гре­баль­ной про­цес­сии и, со све­ча­ми в ру­ках, со­про­вож­да­ют об­но­си­мую во­круг хра­ма пла­ща­ни­цу с пе­ни­ем «Свя­ты́й Бо­же». Зву­чит скорб­но-за­та­ен­ный пе­ре­звон ко­ло­ко­лов и умол­ка­ет, ко­гда Пла­ща­ни­ца вновь за­ни­ма­ет свое ме­сто в хра­ме, сре­ди бе­лых цве­тов.

Бла­жен­ны не ви­дев­шие и уве­ро­вав­шие

Страст­ная суб­бо­та. По­след­нее ис­пы­та­ние, быть мо­жет, са­мое страш­ное, имен­но по­то­му, что от те­бя уже ни­че­го не за­ви­сит. Ко­леб­лет­ся ве­ра и лишь лю­бовь не да­ёт по­гру­зить­ся в без­дну от­ча­я­ния. Суб­бо­та – день по­коя, страш­но­го по­коя, по­коя от­ча­я­ния. Хри­стос во гро­бе. Вме­сте с Ним уче­ни­ки по­хо­ро­ни­ли свои че­сто­лю­би­вые на­деж­ды. Сын Че­ло­ве­че­ский не сверг иго языч­ни­ков и не со­здал веч­ное Мес­си­ан­ское цар­ство, в чём и за­клю­чал­ся, по мне­нию ев­ре­ев, смысл при­ше­ствия Мес­сии (Дан.7:9, 13-14). Пусть бы ещё Он по­гиб, как храб­рый во­ин, на по­ле бит­вы, с ме­чом в ру­ках, как неко­гда гиб­ли из­ра­иль­ские ца­ри и ге­рои! Но нет – Он умер по­зор­ной смер­тью, ко­то­рой «удо­ста­и­ва­лись» лишь ра­бы и уго­лов­ные пре­ступ­ни­ки. Ес­ли же Он ока­зал­ся бес­си­лен, зна­чит – прав­ды в ми­ре нет, и все они же­сто­ко оши­ба­лись...

Нам ка­жет­ся неве­ро­ят­ным, что апо­сто­лы мог­ли про­явить та­кое упор­ное неве­рие в Сво­е­го Учи­те­ля: ведь Он не толь­ко опре­де­лён­но го­во­рил им (и не раз!) о том, что долж­но про­изой­ти, но да­же при­звал к Се­бе в «сви­де­те­ли» двух са­мых ав­то­ри­тет­ных пра­вед­ни­ков – Мо­и­сея и Илию – во вре­мя зна­ме­на­тель­но­го пре­об­ра­же­ния на го­ре Фа­вор[13]. Но это так. Со­чтя де­ло сво­е­го Учи­те­ля «про­иг­ран­ным», они в стра­хе раз­бе­жа­лись из ноч­но­го Геф­си­ман­ско­го са­да и да­же не по­чти­ли (кро­ме Иоан­на) по­след­них ми­нут Его зем­ной жиз­ни у Гол­го­фы.

Во вре­мя зем­но­го слу­же­ния Хри­стос неод­но­крат­но упре­кал их в «от­сут­ствии ве­ры» и «раз­вра­щён­но­сти» (Мф.17:17 и др.) (по­след­нее опре­де­ле­ние от­но­сит­ся, ра­зу­ме­ет­ся, к ум­ствен­но-воле­вой сфе­ре лич­но­сти). И это не ги­пер­бо­ла раз­гне­ван­но­го Учи­те­ля, не же­ла­ю­ще­го бо­лее «тер­петь» ря­дом с Со­бой «без­на­дёж­ных» уче­ни­ков. Всё го­раз­до слож­нее и од­новре­мен­но про­ще! Биб­лей­ско­му по­ня­тию «ве­ра» со­от­вет­ству­ют в первую оче­редь на­ши по­ня­тия «твер­дость», «до­ве­рие», «вер­ность». Это не «фило­соф­ская» ве­ра в Бо­га (от­вле­чён­ное при­зна­ние Его су­ще­ство­ва­ния), а вер­ность Бо­гу, до­ве­рие сло­вам Жи­во­го и Лич­но­го Бо­га. По­это­му со­всем неубе­ди­тель­но зву­чат стан­дарт­ные оправ­да­ния: «Я хо­чу, но не мо­гу до кон­ца по­ве­рить. Вот, ес­ли бы я был оче­вид­цем еван­гель­ских со­бы­тий!..» Нет! Не по­ве­ри­ли сна­ча­ла да­же бли­жай­шие уче­ни­ки; не по­ве­ри­ли Хри­сту учё­ные книж­ни­ки, ду­хо­вен­ство, кня­зья на­ро­да. Лю­бое чу­до мож­но объ­яс­нить или счесть гал­лю­ци­на­ци­ей. Но да­же не это глав­ное. Хри­стос не хо­чет при­пи­рать нас к стен­ке ви­дом кро­во­то­ча­щих за­пя­стий и прон­зён­но­го бо­ка, как неко­гда апо­сто­ла Фо­му. Та­кая вы­нуж­ден­ная ве­ра недо­стой­на сво­бод­но­го че­ло­ве­ка. И не толь­ко Фо­ме, но и всем нам «адре­со­ва­но един­ствен­ное в Еван­ге­лии от Иоан­на бла­жен­ство: "бла­жен­ны не ви­дев­шие и уве­ро­вав­шие". В этом обе­то­ва­нии бла­жен­ства зву­чит и на­зи­да­ние, и ука­за­ние на то, что су­ще­ству­ет некий выс­ший путь ве­ры, ко­то­рая ос­но­вы­ва­ет­ся не на чув­ствен­ном опы­те, а на чём-то дру­гом» [19].

«Еван­ге­ли­сты мол­чат о том, что пе­ре­жи­ли и пе­ре­ду­ма­ли уче­ни­ки в ту пас­халь­ную суб­бо­ту. Но са­мо их мол­ча­ние крас­но­ре­чи­вей вся­ких слов. Апо­сто­лы пре­бы­ва­ли в по­кое. Страш­ный по­кой, по­кой от­ча­я­ния. А жен­щи­ны? Они жда­ли, ко­гда кон­чит­ся суб­бо­та и мож­но бу­дет от­дать по­след­ний долг люб­ви: воз­лить аро­ма­ты на те­ло усоп­ше­го...» [39. C. 128].

Мы в этот день неска­зан­но счаст­ли­вее апо­сто­лов, ибо зна­ем, что про­изой­дёт но­чью, но ча­сто оста­ём­ся мед­ли­тель­ны­ми и несмыс­лен­ны­ми серд­цем! По­след­ний день. Как дол­го он тя­нет­ся... Ско­рее бы на­сту­пил ве­чер.

Да, мы уже зна­ем, что Крест­ное дре­во ста­ло Дре­вом жиз­ни – но­вым рай­ским дре­вом, вы­рос­шим на Гол­го­фе, а Гроб Хри­стов стал чер­то­гом бес­смер­тия. К это­му по­сте­пен­но под­во­дят, а за­тем тор­же­ствен­но воз­ве­ща­ют бо­го­слу­жеб­ные пес­но­пе­ния Ве­ли­кой суб­бо­ты. При­от­кры­ва­ет­ся за­ве­са тай­ны над вре­ме­нем, от­де­ля­ю­щая смерть Спа­си­те­ля от Его вос­кре­се­ния: это – вре­мя со­ше­ствия в мрач­ный шеол (ад).

Ли­тур­гия Ве­ли­кой суб­бо­ты со­вер­ша­лась рань­ше на за­ка­те дня, по­это­му и ныне она слу­жит­ся в со­еди­не­нии в Ве­чер­ней (но не ве­че­ром). А так как ве­чер, по биб­лей­ско­му ка­лен­да­рю, – на­ча­ло но­во­го дня, то и свя­зан­ное с ним по смыс­лу бо­го­слу­же­ние но­сит двой­ной ха­рак­тер – и за­та­ён­ный «ве­ли­ко­суб­бот­ний», и тор­же­ствен­ный «вос­крес­ный».

Ещё про­дол­жа­ет­ся скорб­ное вре­мя, во­пло­ща­е­мое в на­сто­ро­жен­ной ти­шине и чёр­ных ри­зах свя­щен­но­слу­жи­те­лей. По­сле вхо­да с Еван­ге­ли­ем и пе­ния «Свете ти­хий» зву­чит воз­глас «Пре­муд­рость!», и пе­ред пла­ща­ни­цей на­чи­на­ет­ся чте­ние пят­на­дца­ти па­римий – от­рыв­ков из вет­хо­за­вет­ных книг, со­дер­жа­щих про­ро­че­ства и ис­то­ри­че­ские про­об­ра­зо­ва­ния о спа­се­нии лю­дей бу­ду­щим вос­кре­се­ни­ем Бо­жия По­ма­зан­ни­ка – Мес­сии. Это те про­ро­че­ства о Хри­сте, на ко­то­рые Он Сам ука­зы­вал «несмыс­лен­ным до вре­ме­ни уче­ни­кам (Деян.24:27). Мы слу­ша­ем их, пре­бы­вая в «пре­муд­ро­сти».

Мно­гие чте­ния нам уже зна­ко­мы, и шаг за ша­гом сле­ду­ем мы за древни­ми про­об­ра­за­ми вос­кре­се­ния Хри­сто­ва. Ино­гда они яс­ны и оче­вид­ны: про­рок Илия вос­кре­ша­ет сы­на вдо­вы фини­ки­ян­ки из Са­реп­ты Си­дон­ской (3Цар.17:8-24), а про­рок Ели­сей – сы­на жен­щи­ны из Со­на­ма (4Цар.4:18-37). Дру­гие же – та­ин­ствен­ны и сим­во­лич­ны: Ав­ра­ам го­тов при­не­сти в жерт­ву соб­ствен­но­го сы­на (Быт.22 гл.)Это – про­об­раз жерт­вы Бо­га-От­ца и по­слу­ша­ния Его Сы­на. Зна­ме­ние про­ро­ка Ио­ны ис­тол­ко­ва­но Са­мим Гос­по­дом: «Как Иона про­был во чре­ве ки­та три дня и три но­чи, так и Сын Че­ло­ве­че­ский про­бу­дет в серд­це зем­ли три дня и три но­чи» (Мф.12:40). Чу­до неис­ся­ка­ю­щей в кад­ке гор­сти му­ки и мас­ла в кув­шине, со­тво­рён­ное про­ро­ком Или­ёй для вдо­ви­цы (3Цар.17:8-16), про­об­ра­зу­ет веч­ное та­ин­ство Ев­ха­ри­стии – Хле­ба Жиз­ни, вку­ше­ние ко­то­ро­го да­ру­ет бес­смер­тие.

В по­след­ней па­ри­мии по­вест­ву­ет­ся о трёх «бла­го­че­сти­вых от­ро­ках», не по­же­лав­ших по­кло­нить­ся огром­но­му зо­ло­то­му ис­ту­ка­ну воз­двиг­ну­то­му ца­рём На­ву­хо­до­но­со­ром, и за это ввер­жен­ных им в «пещь ог­нен­ную» (Дан.3 гл.). Стоя сре­ди пла­ме­ни ог­ня невре­ди­мы­ми, они вос­пе­ли бла­годар­ствен­ную песнь из­ба­вив­ше­му их от смер­ти Бо­гу. Гро­мо­глас­ное, пре­воз­мо­га­ю­щее немощь на­шей ве­ры пе­ние хо­ра про­дол­жа­ет это сла­во­сло­вие: «Гос­по­да пой­те и пре­воз­но­си­те во вся ве­ки!». Од­новре­мен­но от­вер­за­ют­ся в ал­та­ре цар­ские вра­та, и из вет­хо­за­вет­ной се­ни ожи­да­ния мы вплот­ную под­хо­дим к но­во­за­вет­но­му Цар­ству ра­дост­но­го свер­ше­ния.

На­чи­на­ет­ся Ли­тур­гия св. Ва­си­лия Ве­ли­ко­го, и, пред­ше­ству­ю­щий апо­столь­ско­му чте­нию, стих на­по­ми­на­ет нам о древ­не­хри­сти­ан­ском обы­чае со­вер­шать в этот день мас­со­вое кре­ще­ние огла­ша­е­мых («про­све­ща­е­мых»). Это для них в первую оче­редь по­ёт­ся стих «Елицы во Хри­ста крестисте­ся...» и чи­та­ет­ся тот же от­ры­вок из По­сла­ния к Рим­ля­нам, что и каж­дый раз при со­вер­ше­нии та­ин­ства Кре­ще­ния. Но, кро­ме ис­то­ри­че­ско­го, дан­ный апо­столь­ский фраг­мент име­ет и глу­бо­кий ми­сти­че­ский смысл, по­это­му он и чи­та­ет­ся за Ли­тур­ги­ей Ве­ли­кой суб­бо­ты вне за­ви­си­мо­сти от со­вер­ше­ния кре­ще­ния (на неко­то­рых при­хо­дах на­чи­на­ют вос­ста­нав­ли­вать эту древ­нюю тра­ди­цию). В кре­ще­нии че­ло­ве­ка про­ис­хо­дит его ре­аль­ное ду­хов­ное со­уми­ра­ние со Хри­стом и со­вос­кре­се­ние с Ним к но­вой жиз­ни. Кре­ще­ние непо­вто­ри­мо, но пе­ре­жи­вая в этот день тай­ну смер­ти и со­ше­ствия во ад Спа­си­те­ля, мы мыс­лен­но со­еди­ня­ем­ся с Ним «кре­ще­ни­ем в смерть» и ско­ро – уже со­всем ско­ро! – вме­сте вый­дем из ада, – ада на­шей «вет­хой» жиз­ни, ле­но­сти и гре­хов. На­вер­ное, нет че­ло­ве­ка, пе­ре­жив­ше­го в хра­ме неде­лю Стра­стей Хри­сто­вых и не ощу­тив­ше­го се­бя воз­не­сён­ным на но­вый уро­вень бы­тия. По­че­му же мы вско­ре вновь низ­вер­га­ем­ся с него в бо­ло­то уны­лой обы­ден­но­сти?

Так суб­бо­та, сим­во­ли­зи­ро­вав­шая в Вет­хом За­ве­те пол­ное за­вер­ше­ние ми­ро­тво­ре­ния, а по­то­му быв­шая днём по­коя (Быт.2:1-3), в Но­вом За­ве­те лишь от­кры­ва­ет со­бою на­ча­ло но­вой жиз­ни во Хри­сте. А вто­рое и окон­ча­тель­ное тво­ре­ние, вос­ста­нов­ле­ние ми­ра и че­ло­ве­ка в его пер­во­на­чаль­ном до­сто­ин­стве – его спа­се­ние – за­вер­шит­ся в со­бы­ти­ях пас­халь­ной но­чи. Вре­мя близ­ко. И здесь на­сту­па­ет куль­ми­на­ция бо­го­слу­же­ния Ве­ли­кой суб­бо­ты.

Апо­стол про­чи­тан, и, вме­сто при­выч­но­го «Ал­ли­луйя». На­чи­на­ет­ся пе­ние 81-го псал­ма с при­пе­вом его по­след­не­го сти­ха: «Вос­кресни, Бо­же, суди земли, яко Ты наследи­ши во всех языцех (Вос­стань, Бо­же, су­ди зем­лю, ибо ты на­сле­ду­ешь все на­ро­ды)». «Без­молв­ный от­вет на это го­то­вит­ся в ал­та­ре» [71а. С. 404–405], где в это вре­мя свя­щен­ни­ки и при­чет­ни­ки пе­ре­об­ла­ча­ют­ся в бе­лые ри­зы в знак то­го, что уже за­ни­ма­ет­ся за­ря свет­ло­го празд­ни­ка. Бе­лые сти­ха­ри – и на сто­я­щих пе­ред пла­ща­ни­цей пев­цах, сим­во­ли­зи­ру­ю­щих со­бой ан­ге­лов, явив­ших­ся жё­нам ми­ро­но­си­цам у опу­стев­ше­го гро­ба Спа­си­те­ля. Сло­ва­ми еван­гель­ско­го чте­ния об­ра­ща­ют­ся они ко всем мо­ля­щим­ся в хра­ме: «...Вы ище­те Иису­са рас­пя­то­го? Его нет здесь...» (Мф.28.5-6).

Ко вре­ме­ни чте­ния Еван­ге­лия мы уже вы­шли из тьмы пре­ис­под­ней, ибо Гос­подь со­кру­шил её за­тво­ры. И не при­ста­ли нам тём­ные ри­зы тра­у­ра! Огля­ды­ва­ясь во­круг се­бя, ви­дим, что ис­чез­ли и мно­го­чис­лен­ные чёр­ные об­ла­че­ния и по­кры­ва­ла с пре­сто­ла в ал­та­ре, ана­ло­ев и икон... Храм пре­об­ра­зил­ся: вос­хо­дит Солн­це Вос­кре­се­ния.

Но бо­го­слу­же­ния Ве­ли­кой Суб­бо­ты ещё не за­вер­ше­ны, и вы­ра­же­ние бур­ной ра­до­сти сле­ду­ет немно­го от­ло­жить. В эти по­след­ние пе­ред по­лу­но­чью празд­ни­ка Вос­кре­се­ния ча­сы Цер­ковь при­зы­ва­ет нас к осо­бой со­сре­до­то­чен­но­сти.

Про­цес­сия свя­щен­но­слу­жи­те­лей вы­хо­дит из ал­та­ря. Это – Ве­ли­кий вход, во вре­мя ко­то­ро­го со­вер­ша­ет­ся пе­ре­не­се­ние Ев­ха­ри­сти­че­ских Да­ров с жерт­вен­ни­ка на пре­стол. Вслу­ша­ем­ся в сло­ва тор­же­ствен­но­го гим­на, поемо­го в этот день вме­сто при­выч­ной «Хе­ру­вим­ской».

«Да мол­чит вся­кая плоть че­ловеча,

и да сто­ит со стра­хом и тре­пе­том,

и ни­что­же зем­ное в се­бе да по­мыш­ля­ет:

Царь бо цар­ству­ю­щих,

и Гос­подь гос­под­ству­ю­щих,

при­хо­дит за­клати­ся

и дати­ся в снедь вер­ным.

Предходят же Се­му лицы Ан­ге­льстии

со вся­ким На­ча­лом и Вла­стию,

мно­го­очи­тии Хе­ру­ви­ми,

и ше­сто­кри­ла­тии Се­ра­фи­ми,

ли­ца за­кры­ва­ю­ще, и во­пи­ю­ще песнь:

ал­ли­лу­иа, ал­ли­лу­иа, ал­ли­лу­иа.»

«Да мол­чит вся­кая плоть че­ло­ве­че­ская

и да сто­ит со стра­хом и тре­пе­том

и ни о чём зем­ном в се­бе не по­мыш­ля­ет:

ибо Царь цар­ству­ю­щих

и Гос­подь гос­под­ству­ю­щих

идёт на за­кла­ние

от­дать Се­бя в пи­щу вер­ным.

Пред­ва­ря­ют Его сон­мы Ан­ге­лов

со все­ми На­ча­ла­ми и Вла­стя­ми:

мно­го­очи­тые Хе­ру­ви­мы

и ше­сти­кры­лые Се­ра­фи­мы,

за­кры­вая ли­ца свои и вос­пе­вая песнь:

Ал­ли­луйа, ал­ли­луйя, ал­ли­луйя».

Как от­ме­ча­ет пе­ре­вод­чик это­го гим­на с гре­че­ско­го на рус­ский язык фило­лог и по­эт Оль­га Се­да­ко­ва, «сре­ди трёх Пес­ней при­но­ше­ния (или пес­но­пе­ний Вхо­да) – «Иже Хе­ру­ви­мы», «Ныне Си­лы небес­ныя» и «Да мол­чит вся­кая плоть» – это, зву­ча­щее един­ствен­ный раз в го­ду, на ли­тур­гии Ве­ли­кой Суб­бо­ты, са­мое тре­пет­ное и са­мое «небес­ное». Пер­вые же его сло­ва тре­бу­ют от «смерт­ной пло­ти», от все­го «зем­но­го и че­ло­ве­че­ско­го» край­не­го от­ре­ше­ния – в со­зна­нии соб­ствен­ной плот­ско­сти, смерт­но­сти. «Хе­ру­вим­ская» сбли­жа­ет небес­ное и плот­ское: мы, смерт­ные лю­ди, в сво­ем слу­же­нии несём об­ра­зы Хе­ру­ви­мов. В «Ныне Си­лы небес­ные» два эти слу­же­ния – че­ло­ве­че­ское, ви­ди­мое, и ан­гель­ское, неви­ди­мое – сто­ят ря­дом: «С на­ми неви­ди­мо слу­жат». Здесь слу­жат толь­ко Си­лы небес­ные, а смерт­ные мол­ча, «со стра­хом и тре­пе­том» (это биб­лей­ское вы­ра­же­ние обыч­но по­яв­ля­ет­ся в эпи­зо­дах бо­го­яв­ле­ния, бли­зо­сти Бо­га) со­зер­ца­ют про­ис­хо­дя­щее. Речь в Пес­ни ве­дет­ся не в пер­вом мно­же­ствен­ном ли­це (ме­сто­име­ние «мы» из двух дру­гих Пе­сен здесь от­сут­ству­ет), а как бы "свы­ше"» (http://olgasedakova.com/Poetica/1195).

«В этот день Ве­ли­кой Ти­ши­ны ни­что не долж­но на­ру­шать ее тор­же­ствен­но­го мол­ча­ния. Ни­ка­кие лич­ные, че­ло­ве­че­ские по­мыс­лы, ни­ка­кая зем­ная су­е­та не долж­на втор­гать­ся во свя­тое свя­тых, к ко­то­ро­му со стра­хом и тре­пе­том при­ни­ка­ют Ан­гель­ские во­ин­ства. Ду­хов­но­му со­зер­ца­нию ве­ру­ю­щих пред­но­сит­ся див­ное и по­тря­са­ю­щее ви­де­ние Ца­ря ца­рей и Вла­ды­ки вла­дык, иду­ще­го на за­кла­ние и доб­ро­воль­ную смерть. Всё со­дер­жа­ние Страст­ных служб, всё неиз­ме­ри­мое бо­гат­ство вы­зы­ва­е­мых ими пе­ре­жи­ва­ний со­че­та­ет­ся здесь в та­ин­ствен­ном един­стве Пас­хи Крест­ной и Пас­хи Вос­крес­ной» [16. С. 24].

Ло­ги­ка все­го про­ис­хо­дя­ще­го в хра­ме в Ве­ли­кую суб­бо­ту бы­ла бы бо­лее яс­ной, ес­ли бы вре­мя со­вер­ше­ния Ли­тур­гии Ва­си­лия Ве­ли­ко­го со­от­вет­ство­ва­ло уставному. В древ­но­сти Ли­тур­гия за­кан­чи­ва­лась не ра­нее се­ми или вось­ми ча­сов ве­че­ра, и ве­ру­ю­щие под­креп­ля­ли се­бя хле­бом и ви­ном [43. С. 624]; за­тем на­чи­на­лось чте­ние Де­я­ний Апо­столь­ских, а да­лее – Пас­халь­ная По­лу­нощ­ни­ца и Крест­ный ход. Од­но пе­ре­те­ка­ло в дру­гое, и вос­хож­де­ние к тор­же­ству Вос­кре­се­ния со­вер­ша­лось без на­ру­ше­ния ли­тур­ги­че­ско­го вре­ме­ни, ко­то­ро­му со­от­вет­ству­ют на­зва­ния (и со­дер­жа­ние!) бо­го­слу­же­ний. По­сколь­ку же на­ша немощь не поз­во­ля­ет нам про­ве­сти в хра­ме день (учи­ты­вая, что «Чин По­гре­бе­ния», со­глас­но уста­ву, со­вер­ша­ет­ся в суб­бо­ту ра­но утром), ве­чер и ночь, то Ве­чер­ня и Ли­тур­гия Ве­ли­кой суб­бо­ты пе­ре­но­сит­ся на утро. Она за­кан­чи­ва­ет­ся око­ло по­лу­дня, а день и ве­чер предо­став­ля­ют­ся пред­празд­нич­ным хло­по­там.

«По про­ше­ствии суб­бо­ты...»

Вновь воз­вра­ща­ем­ся к те­ме ве­ры-до­ве­рия и неве­рия-недо­ве­рия. Ра­но утром по про­ше­ствии суб­бо­ты жё­ны ми­ро­но­си­цы шли ко гро­бу, пре­крас­но со­зна­вая тщет­ность по­пы­ток от­ва­лить от пе­ще­ры огром­ный ка­мень, а тем па­че как-то до­го­во­рить­ся с су­ро­вы­ми рим­ски­ми ка­ра­уль­ны­ми, на­ро­чи­то остав­лен­ны­ми у гроб­ни­цы во из­бе­жа­ние «про­во­ка­ций» со сто­ро­ны по­сле­до­ва­те­лей рас­пя­то­го «ца­ря», над Ко­то­рым они вдо­воль по­из­де­ва­лись в пре­то­рии. «Хо­дят слу­хи, – ска­зал им офи­цер, – что Этот «бла­жен­ный» обе­щал вос­крес­нуть! Ес­ли Его те­ло ис­чезнет, и в на­ро­де нач­нут­ся вол­не­ния, не сно­сить вам го­ло­вы»! Он не шу­тил: дис­ци­пли­на в ар­мии бы­ла же­лез­ной, и все это зна­ли. Тем не ме­нее, жен­щи­ны шли во­пре­ки «здра­во­му смыс­лу»...

А в тот же день, го­раз­до позд­нее, двое «здра­во­мыс­ля­щих» разо­ча­ро­ван­ных уче­ни­ков, по­ки­нув Иеру­са­лим, где им боль­ше нече­го бы­ло де­лать, шли в Эм­маус и с непе­ре­да­ва­е­мым про­сто­ду­ши­ем се­то­ва­ли «слу­чай­но­му» По­пут­чи­ку: «А мы уж на­де­я­лись, что Он и есть Тот, Кто при­не­сёт Из­ра­и­лю из­бав­ле­ние» (Лк.24:21). Меж­ду тем, они уже слы­ша­ли (!) от оче­вид­цев об опу­стев­шей пе­ще­ре и сло­вах ан­ге­лов, в чём са­ми же со­зна­ва­лись. «А неко­то­рые жен­щи­ны из на­ших нас уди­ви­ли: при­дя ра­но по­ут­ру к гроб­ни­це и не най­дя те­ла Его, они вер­ну­лись, го­во­ря, буд­то им бы­ло ви­де­ние ан­ге­лов, ска­зав­ших, что Он жив. И неко­то­рые из на­ших хо­ди­ли к гроб­ни­це и на­шли всё так, как го­во­ри­ли жен­щи­ны; но Его не ви­де­ли» (Лк.24:22-24). По­че­му же в та­ком слу­чае не по­бе­жа­ли ко гро­бу, чтобы са­мим убе­дить­ся в право­те слы­шан­ных ра­нее слов? Во­прос ри­то­ри­че­ский. Как и дру­гие уче­ни­ки, они бы­ли обык­но­вен­ны­ми людь­ми, счи­тав­ши­ми Мес­сию преж­де все­го зем­ным ца­рём-во­и­те­лем, и под­лин­ный смысл Его при­ше­ствия дал­ся им не сра­зу.

Дей­стви­тель­но, в этот пер­вый день неде­ли, став­ший для хри­сти­ан Днём Гос­под­ним, или Днём Вос­крес­ным, уже про­зву­ча­ли сло­ва ан­ге­лов, об­ра­щен­ные к ми­ро­но­си­цам. Ра­зу­ме­ет­ся, эти про­стые жен­щи­ны ещё мень­ше апо­сто­лов по­ни­ма­ли смысл спа­си­тель­ных де­я­ний Мес­сии-Хри­ста: для них Он был, в первую оче­редь, сы­ном их ра­но ов­до­вев­шей по­дру­ги Ма­рии. Но они пре­вос­хо­ди­ли бу­ду­щих «стол­пов Церк­ви» сво­ей лю­бо­вью и вер­но­стью. Стоя у Лоб­но­го ме­ста и гля­дя на страш­ные му­че­ния Рас­пя­то­го, же­ны-ми­ро­но­си­цы уте­ша­ли несчаст­ную Мать, пре­бы­вав­шую в по­лу­об­мо­роч­ном со­сто­я­нии, а за­тем про­во­ди­ли скром­ную по­гре­баль­ную про­цес­сию до пе­ще­ры (Мф.27:61). Пре­бы­вая в «празд­нич­ном» суб­бот­нем по­кое, они не мог­ли до­ждать­ся, ко­гда же мож­но бу­дет воз­дать сы­ну их уби­той го­рем по­дру­ги по­след­ний долг люб­ви – по­ма­зать Его ис­тер­зан­ное те­ло бла­го­вон­ны­ми ве­ще­ства­ми (ми­ром) и тем до­вер­шить спеш­ное по­гре­бе­ние на­ка­нуне ев­рей­ской Пас­хи. С эти­ми бла­го­во­ни­я­ми они и от­пра­ви­лись в предут­рен­ней мгле ко Гро­бу, ещё не зная, что их ожи­да­ет там ве­ли­кая на­гра­да – пер­вы­ми услы­шать о Вос­кре­се­нии Спа­си­те­ля и воз­ве­стить эту неимо­вер­ную ра­дость апо­сто­лам.

«Кто же от­ва­лит нам ка­мень от вхо­да в гроб­ни­цу?» – недо­уме­ва­ли они по пу­ти. И вдруг ви­дят, «что ка­мень от­ва­лен; а был он очень ве­лик» (Мк.16:3-4). Вой­дя в гроб­ни­цу, они «не на­шли те­ла Гос­по­да Иису­са. И вдруг пред­ста­ли пе­ред ни­ми два му­жа в бли­ста­ю­щих одеж­дах и ска­за­ли: "Что вы ище­те Жи­во­го сре­ди мёрт­вых? Его здесь нет, Он вос­стал. Вспом­ни­те, как Он ска­зал вам, ещё ко­гда был в Га­ли­лее, что Сын Че­ло­ве­че­ский дол­жен быть пре­дан в ру­ки греш­ни­ков, пре­тер­петь рас­пя­тие, и на тре­тий день вос­крес­нуть!"» (Лк.24:2-7).

Об этом со­бы­тии, как о са­мом глав­ном в ми­ро­вой ис­то­рии, мы и на­по­ми­на­ем друг дру­гу в свет­лые пас­халь­ные дни: Хри­стос вос­крес!Во­ис­ти­ну вос­крес!

«Спа­си­тель­ная ночь»: По­след­ние ве­ли­ко­пост­ные ак­кор­ды. Крест­ный ход

Ча­ру­ю­щее ду­шу пред­вку­ше­ние пас­халь­ной но­чи охва­ты­ва­ет нас уже на бо­го­слу­же­нии Ве­ли­кой Суб­бо­ты. На­ши чув­ства в этот скорб­но-ра­дост­ный день несо­из­ме­ри­мы с чув­ства­ми апо­сто­лов, пре­бы­вав­ших в страш­ном для них суб­бот­нем по­кое от­ча­я­ния и утра­чен­ных на­дежд, а по­то­му не го­то­вив­ших­ся ко встре­че со Сво­им несчаст­ным Учи­те­лем, чьё ис­тер­зан­ное те­ло на­все­гда, как им ка­за­лось, за­му­ро­ва­но во мра­ке ка­мен­ной гроб­ни­цы Иоси­фа Ари­ма­фей­ско­го. Об этой но­чи, из­ме­нив­шей ход ми­ро­вой ис­то­рии, зна­ют все. Мы го­то­вим­ся к ней за­ра­нее, но каж­дый раз пе­ре­жи­ва­ем по­лу­нощ­ное От­кро­ве­ние за­но­во. К это­му невоз­мож­но при­вык­нуть. Как дол­го тя­нет­ся день...

Спус­ка­ют­ся су­мер­ки. Хра­мы и дво­ры церк­вей пол­ны. В эту ночь сю­да тянет да­же тех, кто от­но­сит­ся к ве­ре и цер­ков­ной жиз­ни с рав­но­ду­ши­ем или да­же над­мен­ным вы­со­ко­ме­ри­ем. Лю­ди на­пол­ня­ют­ся ка­ким-то осо­бым тор­же­ствен­ным на­стро­е­ни­ем, ждут для се­бя от­кро­ве­ния, ко­то­рое разъ­яс­ни­ло бы им смысл жиз­ни, ис­пол­нен­ной стра­да­ний и яв­ной неспра­вед­ли­во­сти.

Позд­ним ве­че­ром мы при­хо­дим в изу­кра­шен­ный, но ещё по­лу­тем­ный храм. Со­всем недав­но чёр­ные пе­ле­ны на­по­ми­на­ли о скорб­ных днях Страст­ной неде­ли. Пла­ща­ни­ца по­ка ле­жит на сво­ём ме­сте, и пе­ред ней в озна­ме­но­ва­ние но­вой жиз­ни, куп­лен­ной кро­вью Спа­си­те­ля, чи­та­ет­ся Кни­га Де­я­ний Апо­столь­ских, по­вест­ву­ю­щая о пер­вых ша­гах Церк­ви Хри­сто­вой по стра­нам Рим­ской Ой­ку­ме­ны («Все­лен­ной»).

Око­ло по­ло­ви­ны две­на­дца­то­го но­чи со­вер­ша­ет­ся по­след­нее ве­ли­ко­пост­ное бо­го­слу­же­ние – сво­е­го ро­да пре­лю­дия к тор­же­ству. Куль­ми­на­ция этой до­воль­но крат­кой По­лу­нощ­ни­цы Ве­ли­кой суб­бо­ты – пе­ние ка­но­на «Волною морскою...», на­зван­но­го так по пер­вым сло­вам его пер­во­го ир­мо­са. Зву­чат по­след­ние ве­ли­ко­пост­ные мо­ти­вы, ещё бо­лее от­те­ня­ю­щие гря­ду­щую во­след пас­халь­ную ра­дость. В на­ча­ле пе­ния ир­мо­са по­след­ней (де­вя­той) пес­ни ка­но­на – «Не ры­дай Мене, Мати, зрящи во гро­бе Сы­на... (Не ры­дай о Мне, Мать, ви­дя во гро­бе Сы­на...)» – от­вер­за­ют­ся Цар­ские вра­та, и празд­нич­но об­ла­чён­ные свя­щен­но­слу­жи­те­ли под­хо­дят к Пла­ща­ни­це. Со­вер­шив её каж­де­ние и до­ждав­шись слов «...во­ста́ну бо и про­слав­лю­ся...» из по­след­не­го пес­но­пе­ния (ка­та­ва­сии) по­след­ней пес­ни это­го ка­но­на, они без­молв­но пе­ре­но­сят Пла­ща­ни­цу из хра­ма в ал­тарь. Здесь, на свя­том пре­сто­ле, она бу­дет по­ко­ить­ся до Воз­не­се­ния, – в па­мять со­ро­ка­днев­но­го пре­бы­ва­ния на зем­ле Вос­крес­ше­го Гос­по­да. Цар­ские вра­та вновь нена­дол­го за­тво­ря­ют­ся. Во­ца­ря­ет­ся свя­щен­ная ти­ши­на. Несколь­ко ми­нут от­де­ля­ют нас от бла­го­сло­вен­ной по­лу­но­чи...

Из-за за­кры­тых Цар­ских врат сна­ча­ла ти­хо, по­том всё гром­че и гром­че на­чи­на­ет зву­чать пе­ние сти­хи­ры: «Вос­кре­се­ние Твое, Христе Спасе, ан­ге­ли по­ют на небесех, и нас на земли сподоби чи­стым серд­цем Те­бе слави­ти (Вос­кре­се­ние Твоё, Хри­стос Спа­си­тель, вос­пе­ва­ют ан­ге­лы на небе­сах. Удо­стой и нас на зем­ле чи­стым серд­цем про­слав­лять Те­бя)».

Вра­та мед­лен­но от­вер­за­ют­ся, и вы­хо­дят свя­щен­ни­ки, ко­то­рых уже ждут при­чет­ни­ки в крас­ных сти­ха­рях, сжи­ма­ю­щие в ру­ках древ­ки тя­жё­лых хо­руг­вей. Впе­ре­ди крест­но­го хо­да – фо­нарь (обыч­но его несёт маль­чик), за ним несут боль­шой за­пре­столь­ный крест и за­пре­столь­ную ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри. Да­лее, так­же по­пар­но, сле­ду­ют хо­ругве­нос­цы, пев­цы, диа­ко­ны со све­ча­ми и ка­диль­ни­ца­ми; за ни­ми идут свя­щен­ни­ки, млад­шие по хи­ро­то­нии – впе­ре­ди. В по­след­ней па­ре свя­щен­ни­ков иду­щий спра­ва несёт Еван­ге­лие, а иду­щий сле­ва – ико­ну Вос­кре­се­ния[14]. За­вер­ша­ет ше­ствие воз­глав­ля­ю­щий бо­го­слу­же­ние свя­щен­ник (или ар­хи­ерей) с три­свещ­ни­ком и кре­стом.

Под пас­халь­ный пе­ре­звон ко­ло­ко­лов тор­же­ствен­ный крест­ный ход всту­па­ет в ночь, рас­се­кая её, как небо Млеч­ный путь, ми­ри­а­да­ми ко­леб­лю­щих­ся в ру­ках ве­ру­ю­щих огонь­ков. Вновь и вновь по­вто­ря­ет­ся эта сти­хи­ра. «Ан­ге­лы по­ют на небе­сах» о Вос­кре­се­нии Спа­си­те­ля – ведь они пер­вы­ми узна­ли об этом, – а лю­ди ещё ше­ству­ют во тьме. По­это­му пас­халь­ный крест­ный ход сим­во­ли­зи­ру­ет со­бою жён-ми­ро­но­сиц, шед­ших ко Гро­бу Спа­си­те­ля в предут­рен­ней мгле и из­ве­щён­ных о Его Вос­кре­се­нии пе­ред вхо­дом в гро­бо­вую пе­ще­ру. В па­мять это­го и на­ша пас­халь­ная За­ут­ре­ня на­чи­на­ет­ся на ули­це, пред за­тво­рён­ны­ми дверь­ми хра­ма, а воз­глав­ля­ю­щий служ­бу ар­хи­ерей или свя­щен­ник зна­ме­ну­ет со­бой ан­ге­ла, от­ва­лив­ше­го ка­мень от две­рей Гро­ба.

Пас­халь­ная За­ут­ре­ня

Через несколь­ко мгно­ве­ний, обыч­но сов­па­да­ю­щих с по­лу­нощ­ным вхож­де­ни­ем в День Свет­ло­го Вос­кре­се­ния, свя­щен­ник, три­жды на­чер­тав в воз­ду­хе на фоне за­тво­рён­ных во­рот хра­ма знак кре­ста, гром­ким воз­гла­сом на­чи­на­ет За­ут­ре­ню: «Сла­ва Свя­той, и Еди­но­сущ­ной, и Жи­во­тво­ря­щей, и Нераз­дель­ной Тро­и­це все­гда: ныне и во вся­кое вре­мя, и во ве­ки ве­ков!» Хор под­твер­жда­ет это пе­ни­ем «аминь!» и свя­щен­ни­ки пер­вы­ми вос­пе­ва­ют дол­го­ждан­ный пас­халь­ный тро­парь:

Χριστὸς ἀνέστη ἐκ νεκρῶν,

θανάτῳ θάνατον πατήσας,

καὶ τοῖς ἐν τοῖς μνήμασι

ζωὴν χαρισάμενος!

Хри­сто­съ вос­кре­се изъ мерт­вы­хъ,

смертiю смерть по­правъ

и су­щи­мъ во гробѣхъ

жи­вотъ да­ро­вавъ!»

«Хри­стос вос­крес из мёрт­вых, / Смер­тью смерть по­бе­див,

И пре­бы­ва­ю­щим во гро­бах / Жизнь да­ро­вав!»

Его под­хва­ты­ва­ют все, сто­я­щие у хра­ма, и тор­же­ству­ю­щее по­бе­ду над смер­тью сла­во­сло­вие, про­ре­зав тем­но­ту Свя­той Но­чи, устрем­ля­ет­ся вверх, чтобы при­со­еди­нить­ся к сла­во­сло­вию ан­гель­ско­му. Тро­парь по­вто­ря­ет­ся три­жды, по­сле че­го свя­щен­ник на­рас­пев про­из­но­сит пса­лом­ские сти­хи; по­сле каж­до­го из них хор (или все мо­ля­щи­е­ся) по­ёт Хри­стос вос­кре­се...!

«Стих 1: Да вос­креснет (вос­станет) Бог и рас­се­ют­ся вра­ги Его! (Пс.67:2.)

Стих 2: Как ис­че­за­ет дым, так да ис­чез­нут они! (Пс.67:3.)

Стих 3: Так да по­гиб­нут греш­ни­ки от ли­ца Бо­жия, а пра­вед­ные да воз­ве­се­лят­ся! (Пс.67:3-4.)

Стих 4: Вот – День, ко­то­рый со­тво­рил Гос­подь; воз­ра­ду­ем­ся же ныне и воз­ве­се­лим­ся! (Пс.117:24)».

Нам по­нят­но, по­че­му Пас­халь­ная За­ут­ре­ня на­чи­на­ет­ся ещё вне хра­ма: так Цер­ковь зна­ме­нут, что «ми­ро­но­си­цы и апо­сто­лы по­лу­чи­ли первую весть о вос­кре­се­нии Хри­сто­вом пред дверь­ми Его гро­ба» [12. C. 123]. Пе­ние про­дол­жа­ет­ся, и вско­ре свя­щен­ник, сим­во­ли­зи­руя ан­ге­ла, от­ва­лив­ше­го ка­мень от две­рей гро­ба, от­во­ря­ет цер­ков­ные вра­та, и мы всту­па­ем, как в Цар­ствие Небес­ное, в храм, ог­ни ко­то­ро­го неволь­но сле­пят гла­за. Нас окру­жа­ет об­ла­ко бла­го­ухан­но­го фимиа­ма – «в знак оби­лия Бо­же­ствен­ной бла­го­да­ти, пре­по­дан­ной нам через вос­кре­се­ние Спа­си­те­ля» [12. C. 123]. Бли­ста­ют и пе­ре­ли­ва­ют­ся ог­ня­ми на­чи­щен­ные па­ни­ка­ди­ла и лам­па­ды: ещё недав­но тём­ный храм на­пол­нен яр­ким све­том, по­то­му что вос­си­я­ло из гро­ба Солн­це Веч­ной Жиз­ни.

За­ут­ре­ня про­дол­жа­ет­ся, и по­сле Мир­ной ек­те­ньи с кли­ро­са на­чи­на­ют зву­чать ра­дост­ные, слов­но бы спе­ша­щие, об­го­ня­ю­щие друг дру­га сло­ва Пас­халь­но­го ка­но­на, при­над­ле­жа­ще­го пе­ру ве­ли­ко­го бо­го­сло­ва и по­эта свя­то­го Иоан­на Да­мас­ки­на († ок. 754 г.) (его текст смот­ри­те да­лее в При­ло­же­нии). Дей­стви­тель­но, они спе­шат воз­ве­стить нам о на­ступ­ле­нии Но­вой Пас­хи, о Но­вом Ис­хо­де, о «при­ведении» нас Вос­крес­шим Гос­по­дом «от смер­ти – к жиз­ни и от зем­ли – к небу». Каж­дая песнь это­го бле­стя­ще­го по­э­ти­че­ско­го про­из­ве­де­ния на­чи­на­ет­ся свя­щен­ни­ком в ал­та­ре, и каж­дый раз, во вре­мя по­пе­ре­мен­но­го пе­ния её хо­ра­ми, он ка­дит весь храм, дер­жа в ле­вой ру­ке три­свещ­ник и крест. «Хри­стос вос­кре­се!» – вос­кли­ца­ет он, об­ра­ща­ясь к на­ро­ду. «Во­ис­ти­ну вос­кре­се!» – гре­мят ему в от­вет сот­ни го­ло­сов. Крест, мно­го­крат­но пред­носимый во вре­мя каж­де­ния, сим­во­ли­зи­ру­ет яв­ле­ния Иису­са Хри­ста уче­ни­кам, а бла­го­уха­ние фимиа­ма озна­ча­ет ту неизъ­яс­ни­мую ра­дость, ко­то­рой со­про­вож­да­лось каж­дое Его яв­ле­ние.

По окон­ча­нии Ка­но­на зву­чит Ма­лая ек­те­нья и по­ёт­ся очень важ­ный в дог­ма­ти­че­ском ас­пек­те эк­за­по­стиларий. «Пло­тью уснув, как смерт­ный, Ты, Царь и Гос­подь, вос­крес в тре­тий день. [Сво­им вос­кре­се­ни­ем] Ты вы­вел из со­сто­я­ния тле­ния Ада­ма[16] и упразд­нил смерть. [По­это­му Ты –] Пас­ха нетле­ния (бес­смер­тия) и спа­се­ния ми­ра».

За­тем по­ют­ся сти­хи­ры на хвалитех; на­зван­ные так по­то­му, что они пред­ва­ря­ют­ся пса­лом­ски­ми сти­ха­ми «Хва­ли­те Гос­по­да с небес, хва­ли­те Его в вышних...» и дру­ги­ми (из псал­мов 148 и 150).

Вслед за ни­ми зву­чат тор­же­ствен­ные сти­хи­ры Пас­хи:

«Стих 1: Да вос­креснет Бог и рас­се­ют­ся вра­ги Его!

Се­го­дня нам от­кры­лась Пас­ха Свя­щен­ная, Пас­ха но­во­свя­тая, Пас­ха та­ин­ствен­ная, Пас­ха все­честная, Пас­ха – Хри­стос Из­ба­ви­тель, Пас­ха непо­роч­ная, Пас­ха ве­ли­кая, Пас­ха для ве­ру­ю­щих, Пас­ха, две­ри рай­ские нам от­кры­ва­ю­щая, Пас­ха, освя­ща­ю­щая всех вер­ных (ве­ру­ю­щих).

Стих 2: Как ис­че­за­ет дым, так да ис­чез­нут они!

Жё­ны-бла­го­вест­ни­цы! Иди­те по­сле ви­де­ния и ска­жи­те Си­о­ну: «При­ми от нас ра­дост­ную и бла­гую весть о Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом. Ве­се­лись, ли­куй и ра­дуй­ся, Иеру­са­лим, уви­дев Ца­ря-Хри­ста, вы­хо­дя­щим из гро­ба, как Же­ни­ха!»

Стих 3: Так да по­гиб­нут греш­ни­ки от ли­ца Бо­жия, а пра­вед­ни­ки да воз­ве­се­лят­ся!

Жё­ны ми­ро­но­си­цы, ран­ним утром при­бе­жав­шие ко гро­бу По­да­те­ля жиз­ни, на­шли Ан­ге­ла, си­дя­ще­го на камне, и он об­ра­тил­ся к ним с та­ки­ми Сло­ва­ми: «Что вы ище­те Жи­во­го меж­ду мёрт­вы­ми, что вы опла­ки­ва­е­те Нетлен­но­го, как бы пре­дав­ше­го­ся тле­нию. Воз­вра­тив­шись, воз­ве­сти­те уче­ни­кам Его!»

Стих 4: Вот день, ко­то­рый со­тво­рил Гос­подь: воз­ра­ду­ем­ся и воз­ве­се­лим­ся в этот день!

Пас­ха пре­крас­ная (кра­си­вая; слав. крас­ная), Пас­ха – Гос­под­ня Пас­ха, Пас­ха все­честная вос­си­я­ла нам! Пас­ха! Ра­дост­но друг дру­га об­ни­мем. О, Пас­ха! Из­бав­ле­ние от скор­би, ибо се­го­дня Хри­стос си­я­ю­щим вы­шел из гро­ба, как из брач­но­го чер­то­га, и жен [ми­ро­но­сиц] на­пол­нил ра­до­стью сло­ва­ми: «Воз­ве­сти­те апо­сто­лам!»

Сла­ва От­цу и Сы­ну и Свя­то­му Ду­ху, и ныне и присно (все­гда) и во ве­ки ве­ков. Аминь!

Вос­кре­се­ния день! Про­све­тим­ся тор­же­ством и друг дру­га об­ни­мем. Ска­жем и нена­ви­дя­щим нас: «Бра­тья! Про­стим всё ра­ди Вос­кре­се­ния и вос­клик­нем так: Хри­стос вос­кре­се из мерт­вых...»

Во вре­мя пе­ния по­след­ней сти­хи­ры на­чи­на­ет­ся древ­ний об­ряд пас­халь­но­го при­вет­ствия – христóсо­ва­ние, при ко­то­ром да­ю­щий це­ло­ва­ние вос­кли­ца­ет Хри­стос вос­кре­се!, а при­ни­ма­ю­щий от­ве­ча­ет Во­ис­ти­ну вос­кре­се! Сна­ча­ла ло­бы­за­ют­ся меж­ду со­бой свя­щен­но­слу­жи­те­ли, за­тем, вый­дя из ал­та­ря, они хри­сто­су­ют­ся с на­ро­дом; и вот уже все мо­ля­щи­е­ся, мно­гие со сле­за­ми пас­халь­ной ра­до­сти, при­вет­ству­ют друг дру­га этим трое­крат­ным це­ло­ва­ни­ем. Дол­го не смол­ка­ют в хра­ме воз­гла­сы, сли­ва­ю­щи­е­ся с пе­ни­ем хо­ра.

Этот рас­про­стра­нён­ный сре­ди пра­во­слав­ных и дру­гих хри­сти­ан обы­чай при­вет­ство­вать друг дру­га ра­дост­ным воз­гла­сом Хри­стос вос­кре­се! – Во­ис­ти­ну вос­кре­се!, об­ме­ни­ва­ясь при этом трое­крат­ным по­це­лу­ем, пас­халь­ны­ми яй­ца­ми и др. Это про­дол­жа­ет­ся до от­да­ния Пас­хи (см. в Сло­ва­ре). При­вет­ствие вы­ра­жа­ет ту неизъ­яс­ни­мую ра­дость, с ка­кой об­ме­ни­ва­лись вос­кли­ца­ни­я­ми апо­сто­лы, узнав­шие о вос­кре­се­нии Хри­ста (Мф.27:64, 28:6-7, Мк.16:6, Лк.24:6, 24:34). По тра­ди­ции, первую часть при­вет­ствия про­из­но­сит млад­ший (по воз­рас­ту или в цер­ков­ной иерар­хии), а от­ве­ча­ет ему стар­ший. По­це­луй на Во­сто­ке (и не толь­ко) – обыч­ный знак при­вет­ствия. Оче­вид­но, что для хри­сти­ан, жив­ших в ином из­ме­ре­нии, чем окру­жав­шие их языч­ни­ки, при­вет­ствие еди­но­вер­ца не име­ло лишь фор­маль­ный ха­рак­тер, но со­еди­ня­лось с глав­ным со­дер­жа­ни­ем ве­ры. «При­вет­ствуй­те друг дру­га с це­ло­ва­ни­ем свя­тым» (Рим.16:16); «При­вет­ствуй­те друг дру­га лоб­за­ни­ем люб­ви» (1Пет.5:14). Из­вест­но, что пре­по­доб­ный Се­ра­фим Са­ров­ский об­ра­щал­ся ко всем с пас­халь­ным при­вет­стви­ем круг­лый год. В этом нет дог­ма­ти­че­ско­го про­ти­во­ре­чия: «Хри­стос, вос­крес­нув из мёрт­вых, уже не уми­ра­ет: смерть не име­ет над Ним вла­сти», – на­по­ми­на­ет апо­стол Па­вел (Рим.6:9).

По­сле хри­сто­со­ва­ния гром­ко чи­та­ет­ся «Огла­си­тель­ное Сло­во на Свя­тую Пас­ху» свя­то­го Иоан­на Зла­то­уста, по­ра­жа­ю­щее сво­ей бле­стя­ще вы­дер­жан­ной ком­по­зи­ци­он­ной ар­хи­тек­то­ни­кой и тон­кой сим­мет­ри­ей ри­то­ри­че­ских обо­ро­тов. Оно при­гла­ша­ет на ра­дост­ный пир ве­ры всех – «по­стив­ших­ся и не по­стив­ших­ся».

Огла­си­тель­ное Сло­во на Пас­ху свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста

Кто бла­го­че­стив и бо­го­лю­бив – пусть на­сла­дит­ся ныне этим свя­тым и ве­ли­ко­леп­ным тор­же­ством!

Кто слу­га бла­го­ра­зум­ный – вой­ди, ра­ду­ясь, в ра­дость Гос­по­да сво­е­го! Кто по­тру­дил­ся, по­стясь, – при­ми ныне ди­на­рий! Кто ра­бо­тал с пер­во­го ча­са – по­лу­чи ныне за­слу­жен­ную пла­ту! Кто при­шел по­сле тре­тье­го ча­са – пусть бла­го­да­рит и ве­се­лит­ся! Кто по­спе­шил прид­ти толь­ко по­сле ше­сто­го ча­са – пусть не бес­по­ко­ит­ся, он ни­че­го не ли­шит­ся! Кто за­мед­лил и до де­вя­то­го ча­са – пусть и тот при­сту­пит без вся­ко­го опа­се­ния! Кто да­же успел прид­ти лишь к один­на­дца­то­му ча­су – пусть и тот не стра­шит­ся сво­е­го про­мед­ле­ния!

До­мо­вла­ды­ка бла­го­ро­ден и щедр: при­ни­ма­ет и по­след­не­го, как пер­во­го. Он да­ёт от­дых при­шед­ше­му в один­на­дца­тый час так же, как и тру­див­ше­му­ся с пер­во­го ча­са. Он и по­след­не­го ми­лу­ет, и пер­во­му воз­да­ёт долж­ное: и то­му да­ёт, и это­му да­ру­ет. Он дела при­ни­ма­ет, и на­ме­ре­ние при­вет­ству­ет; и труд це­нит, и рас­по­ло­же­ние хва­лит.

Итак, все вой­ди­те в ра­дость Гос­по­да на­ше­го! Пер­вые и по­след­ние – при­ми­те на­гра­ду! Бо­га­тые и бед­ные – ли­куй­те друг с дру­гом! Тру­див­ши­е­ся и бес­печ­ные – рав­но по­чти­те этот день! По­стив­ши­е­ся и не по­стив­ши­е­ся – воз­ве­се­ли­тесь ныне! Тра­пе­за обиль­на – на­сла­ди­тесь все! Те­лец ве­лик и упи­тан – ни­кто не ухо­ди го­лод­ным! Все на­сла­ждай­тесь на пир­ше­стве ве­ры! Все поль­зуй­тесь бо­гат­ством бла­го­сти!

Ни­кто не жа­луй­ся на бед­ность, по­то­му что для всех на­ста­ло Цар­ство! Ни­кто не плачь о сво­их гре­хах, ибо из гро­ба вос­си­я­ло про­ще­ние! Ни­кто не стра­шись смер­ти, ибо осво­бо­ди­ла нас от неё смерть Спа­си­те­ля! Объ­ятый смер­тью, Он ис­тре­бил смерть. Со­шед­ший во ад, Он пле­нил ад и огор­чил то­го, кто кос­нул­ся Его пло­ти.

Пред­ви­дя это, Ис­айя вос­клик­нул: «Ад огор­чил­ся, встре­тив Те­бя в пре­ис­под­них сво­их»![17] Он огор­чил­ся, ибо упразд­нён! Он огор­чил­ся, ибо осме­ян! Огор­чил­ся, ибо умерщ­влён! Огор­чил­ся, ибо низ­ло­жен! Огор­чил­ся, ибо свя­зан! Он взял те­ло, а при­нял (в нём) Бо­га; взял зем­лю, а на­шёл в ней небо. Он взял то, что ви­дел, а под­верг­ся то­му, че­го не ожи­дал!

Смерть! Где твоё жа­ло?! Ад! Где твоя по­бе­да?![18]

Хри­стос вос­крес – и ты низ­вер­жен! Вос­крес Хри­стос – и па­ли де­мо­ны! Вос­крес Хри­стос – и ра­ду­ют­ся ан­ге­лы! Вос­крес Хри­стос – и тор­же­ству­ет жизнь! Вос­крес Хри­стос – и ни­кто не мёртв во гро­бе: ибо Хри­стос, вос­став из мёрт­вых, стал Пер­вен­цем из умер­ших (1Кор.15:20).

Ему сла­ва и дер­жа­ва во ве­ки ве­ков! Аминь.

По­сле это­го про­слав­ля­ет­ся сам ве­ли­кий про­по­вед­ник, чья Ли­тур­гия нач­нёт­ся через несколь­ко ми­нут: по­ёт­ся тро­парь свя­то­му Иоан­ну Зла­то­усту:

«Бла­го­дать уст тво­их, вос­си­яв, как свет ог­ня, про­све­ти­ла Все­лен­ную. Она не со­кро­ви­ща среб­ро­лю­бия снис­ка­ла ми­ру, а по­ка­за­ла нам вы­со­ту сми­рен­но­муд­рия тво­е­го. Ты же, сво­и­ми сло­ва­ми на­учая нас, от­че Иоанне Зла­то­усте, мо­ли Сло­во – Хри­ста Бо­га – о спа­се­нии душ на­ших».

За­тем сле­ду­ют две ек­те­ньи, гла­во­пре­клон­ная мо­лит­ва, за­клю­чи­тель­ные воз­гла­сы и чи­та­ет­ся пас­халь­ный от­пуст:

«Хри­стос, вос­крес­ший из мёрт­вых, Сво­ею смер­тью по­бе­див­ший смерть и на­хо­дя­щим­ся в гро­бах да­ро­вав­ший жизнь, – ис­тин­ный Бог наш; ра­ди мо­литв Пре­чи­стой Сво­ей Ма­те­ри и всех свя­тых по­ми­лу­ет и спа­сёт нас как Бла­гой и Че­ло­ве­ко­лю­би­вый»!

Ча­сы Свя­той Пас­хи

Ча­сы, от­де­ля­ю­щие пас­халь­ную За­ут­ре­ню от Ли­тур­гии, про­хо­дят для мно­гих неза­ме­чен­ны­ми, по­то­му что не чи­та­ют­ся, как обыч­но[19], а по­ют­ся, и со­сто­ят не из псал­мов (со­став­ля­ю­щих их ос­но­ву), а из из­бран­ных пас­халь­ных пес­но­пе­ний, лег­ко узна­ва­е­мых на слух. В при­ход­ской прак­ти­ке эти Ча­сы ино­гда опус­ка­ют­ся ра­ди эко­но­мии вре­ме­ни.

Рав­ным об­ра­зом и дру­гие бо­го­слу­же­ния пер­во­го дня Пас­хи и всей Свет­лой сед­ми­цы (т. е. до сле­ду­ю­ще­го вос­кре­се­нья) со­сто­ят по­чти ис­клю­чи­тель­но из пе­ния (за ис­клю­че­ни­ем чте­ния Апо­сто­ла и Еван­ге­лия, иерей­ских воз­гла­сов и дья­кон­ских ек­те­ний). Во­об­ще же чте­ние Псал­ти­ри, сбор­ни­ка вет­хо­за­вет­ных гим­нов и мо­литв, но­ся­щих пре­иму­ще­ствен­но по­ка­ян­ный и ми­нор­ный ха­рак­тер, упразд­ня­ет­ся на всю Свет­лую неде­лю по­то­му, что «сень вет­хо­за­вет­ная не име­ет уже ме­ста при лу­че­зар­ном си­я­нии но­во­за­вет­ной бла­го­да­ти» [12. C. 125].

Бо­же­ствен­ная Ли­тур­гия

Пас­халь­ная Ли­тур­гия со­вер­ша­ет­ся по чи­ну свя­то­го Иоан­на Зла­то­уста и на­чи­на­ет­ся обык­но­вен­но око­ло ча­су по­по­лу­но­чи.

Ли­тур­гий­ное Апо­столь­ское чте­ние – из Кни­ги Де­я­ний Свя­тых Апо­сто­лов (1:1-8) – по­вест­ву­ет о яв­ле­нии Спа­си­те­ля уче­ни­кам по вос­кре­се­нии, о по­ве­ле­нии не от­лу­чать­ся из Иеру­са­ли­ма и ждать обе­щан­но­го Ду­ха Уте­ши­те­ля, со­ше­ствие Ко­то­ро­го по­ло­жит на­ча­ло Цар­ству Небес­но­му на зем­ле – Церк­ви Хри­сто­вой.

Ли­тур­гий­ное Еван­гель­ское чте­ние – Про­лог Еван­ге­лия от Иоан­на (1:1-17) – пе­ре­но­сит нас в веч­ность, но од­новре­мен­но удив­ля­ет сво­им со­дер­жа­ни­ем, по­то­му что ни­че­го не го­во­рит о вос­кре­се­нии Хри­сто­вом[20]. Од­на­ко это несо­от­вет­ствие толь­ко ка­жу­ще­е­ся. На са­мом де­ле по­вест­во­ва­ние воз­люб­лен­но­го уче­ни­ка Гос­по­да – это выс­шее от­кро­ве­ние об Ис­тине, ле­жа­щей в ос­но­ве всей Свя­щен­ной ис­то­рии. Здесь мы на­хо­дим пер­вые дог­ма­ти­че­ские фор­му­ли­ров­ки позднее раз­ви­то­го Цер­ко­вью уче­ния о Бо­го­че­ло­ве­ке и Бо­го­че­ло­ве­че­стве. Мы слы­шим о во­пло­ще­нии пред­веч­но­го Ло­госа (Сло­ва), Вто­ро­го Ли­ца Свя­той Тро­и­цы, став­ше­го Бо­го­че­ло­ве­ком Иису­сом Хри­стом, о при­ня­тии Им ре­аль­ной че­ло­ве­че­ской при­ро­ды и о пло­дах это­го спа­си­тель­но­го во­че­ло­ве­че­ния. Этот воз­вы­шен­ный гимн в честь Во­пло­щён­но­го Сло­ва Бо­жия, на­пи­сан­ный рит­ми­че­ской про­зой, два­жды (сти­хи 6-8 и 15) пре­ры­ва­ет­ся об­ра­ще­ни­ем к сви­де­тель­ству Иоан­на Кре­сти­те­ля – по­след­не­го про­ро­ка Вет­хо­го и пер­во­го про­ро­ка Но­во­го За­ве­та, вы­со­ко по­чи­тав­ше­го­ся в на­ро­де (мно­гие хо­те­ли ви­деть в нём Мес­сию).

В озна­ме­но­ва­ние все­лен­ско­го (по-гре­че­ски эку­ме­ни­че­ско­го) ха­рак­те­ра Хри­сти­ан­ства при­ня­то чи­тать этот фраг­мент на раз­ных язы­ках, в первую оче­редь на трёх «свя­щен­ных» – ев­рей­ском, гре­че­ском и ла­тин­ском.

Апо­столь­ское чте­ние[21]

[По­след­ние на­став­ле­ния уче­ни­кам]

1В пер­вой кни­ге, Феофил, я рас­ска­зал обо всём, что де­лал Иисус и че­му Он учил с са­мо­го на­ча­ла 2до то­го дня, ко­гда Он был воз­не­сён, дав преж­де по­ве­ле­ния апо­сто­лам, ко­то­рых Он из­брал Ду­хом Свя­тым, 3ко­то­рым и пред­стал по­сле Сво­их стра­да­ний жи­вым, до­ка­зы­вая это мно­го­крат­но, в те­че­ние со­ро­ка дней яв­ля­ясь им и го­во­ря с ни­ми о Цар­ствии Бо­жи­ем.

4И, со­брав­шись с ни­ми за тра­пе­зой, Он по­ве­лел им не от­лу­чать­ся из Иеру­са­ли­ма, но ждать то­го, что бы­ло обе­ща­но От­цом: «Об этом вы уже слы­ша­ли от Ме­ня: 5Иоанн кре­стил во­дой, а вы через несколь­ко дней бу­де­те кре­ще­ны Ду­хом Свя­тым».

6То­гда со­брав­ши­е­ся ста­ли спра­ши­вать Его, го­во­ря: «Гос­по­ди, неуже­ли при­шло вре­мя, ко­гда Ты вер­нёшь Из­ра­и­лю цар­ство?». 7Он же ска­зал им: «Не вам знать вре­ме­на или сро­ки, ко­то­рые Отец уста­но­вил Сво­ею вла­стью! 8Но вы при­ме­те си­лу Свя­то­го Ду­ха, Ко­то­рый сой­дёт на вас, и бу­де­те Мо­и­ми сви­де­те­ля­ми и в Иеру­са­ли­ме, и во всей Иудее, и в Са­ма­рии, и до са­мо­го края зем­ли» (Деян.1:1-8).

Еван­гель­ское чте­ние

[Во­пло­ще­ние Пред­веч­но­го Ло­госа (Сло­ва)]

1В на­ча­ле бы­ло Сло­во, и Сло­во бы­ло с Бо­гом, и Сло­во бы­ло Бог. 2Оно бы­ло в на­ча­ле с Бо­гом. 3Всё чрез Него воз­ник­ло, и без Него ни­что не воз­ник­ло, что воз­ник­ло. 4В Нём бы­ла жизнь, и жизнь бы­ла свет лю­дям. 5И свет во тьме све­тит, и тьма его не объ­яла.

6Явил­ся че­ло­век, по­слан­ный от Бо­га; имя ему Иоанн. 7Он при­шел для сви­де­тель­ства, чтобы сви­де­тель­ство­вать о Све­те, чтобы все уве­ро­ва­ли чрез него. 8Он не был Свет, но при­шёл, чтобы сви­де­тель­ство­вать о Све­те.

9Был Свет ис­тин­ный, Ко­то­рый про­све­ща­ет вся­ко­го че­ло­ве­ка, при­хо­дя­ще­го в мир. 10В ми­ре Он был, и мир через Него воз­ник, и мир Его не по­знал. 11При­шёл к сво­им, и свои Его не при­ня­ли. 12Всем же, кто при­нял Его, ве­ру­ю­щим во имя Его, Он дал власть стать детьми Бо­жьи­ми, 13ко­то­рые не от кро­ви, и не от хо­те­ния пло­ти, и не от хо­те­ния му­жа, но от Бо­га бы­ли рож­де­ны.

14И Сло­во ста­ло пло­тью, и оби­та­ло (по­се­ли­лось) сре­ди нас (в нас), и мы уви­де­ли сла­ву Его, сла­ву как Еди­но­род­но­го от От­ца (един­ствен­но­го у От­ца), пол­но­го бла­го­да­ти и ис­ти­ны. 15Иоанн сви­де­тель­ству­ет о Нём и, вос­кли­цая, го­во­рит: «Это был Тот, о Ко­то­ром я ска­зал: Иду­щий за мною стал впе­ре­ди ме­ня, по­то­му что был преж­де ме­ня!» 16Ибо из пол­но­ты Его мы все по­лу­чи­ли бла­го­дать за бла­го­дать[22]; 17ибо За­кон был дан через Мо­и­сея; бла­го­дать же и ис­ти­на яви­лись через Иису­са Хри­ста (Ин.1:1-17).

С древ­ней­ших вре­мен су­ще­ству­ет обы­чай освя­щать Пас­халь­ную ночь при­ча­ще­ни­ем Свя­тых Тайн, по­то­му что Пас­халь­ная ра­дость – это преж­де все­го ра­дость Ев­ха­ри­сти­че­ская. Имен­но к это­му «пир­ше­ству ве­ры» (а не к ло­мя­ще­му­ся от дол­го­ждан­ных око­ро­ков и паш­те­тов празд­нич­но­му сто­лу) при­гла­ша­ет нас уже про­чи­тан­ное Огла­си­тель­ное Сло­во свя­то­го Иоан­на Зла­то­уста!

Пас­халь­ная Ли­тур­гия за­кан­чи­ва­ет­ся, как пра­ви­ло, по­сле трех ча­сов по­по­лу­но­чи, и нас уже ждет празд­нич­ное пир­ше­ство, рóзго­ве­нье, – пер­вое вку­ше­ние освя­щён­ной ско­ром­ной пи­щи.

Пас­халь­ная Ве­чер­ня

В этот же день Свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния (пер­вый день Пас­хи), в пять или шесть ча­сов ве­че­ра, со­вер­ша­ет­ся крат­кая, но тор­же­ствен­ная Пас­халь­ная Ве­чер­ня, по­свя­щён­ная вос­по­ми­на­нию чу­дес­но­го яв­ле­ния вос­крес­ше­го Гос­по­да сво­им уче­ни­кам. Со­брав­шись в сво­ём обыч­ном до­ме, плот­но за­тво­рив две­ри стра­ха ра­ди иудей­ска, с на­деж­дой и смя­те­ни­ем об­ме­ни­ва­лись они рас­ска­за­ми о слу­чив­шем­ся в этот день: о пу­стом гро­бе и ле­жа­щих в нём по­гре­баль­ных пе­ле­нах, ви­ден­ных по­дру­га­ми несчаст­ной Ма­рии, о сло­вах ан­ге­ла, о встре­че неко­то­рых из них с вос­став­шим Учи­те­лем.

И вдруг «при­шёл Иисус, стал по­сре­ди, и го­во­рит им: «Мир вам!» (Ин.20:19). Но не бы­ло здесь, по про­мыс­лу Бо­жию, апо­сто­ла Фо­мы, и пред­сто­я­ло ему тер­зать­ся со­мне­ни­я­ми це­лую неде­лю.

Еван­гель­ское чте­ние на Ве­черне

[Яв­ле­ние уче­ни­кам в гор­ни­це]

19В тот же пер­вый день неде­ли, – ве­че­ром, ко­гда две­ри до­ма, где со­бра­лись уче­ни­ки Его, бы­ли за­пер­ты из стра­ха пе­ред иуде­я­ми, – при­шёл Иисус, стал по­сре­ди, и го­во­рит им: «Мир вам!» 20Ска­зав это, Он по­ка­зал им и ру­ки и бок. Уче­ни­ки об­ра­до­ва­лись, уви­дев Гос­по­да.

21Иисус же ска­зал им сно­ва: «Мир вам! как по­слал Ме­ня Отец, так и Я по­сы­лаю вас». 22Ска­зав это, ду­нул, и го­во­рит им: «При­ми­те Ду­ха Свя­то­го. 23Ко­му про­сти­те гре­хи, то­му про­стят­ся; на ком оста­ви­те, на том оста­нут­ся».

24Фо­ма же, один из Две­на­дца­ти, на­зы­ва­е­мый Близ­нец (Дидим), не был с ни­ми, ко­гда при­хо­дил Иисус. 25Дру­гие уче­ни­ки го­во­ри­ли ему: «Мы ви­де­ли Гос­по­да». Но он от­ве­чал: «По­ка не уви­жу на Его ру­ках сле­ды от гвоз­дей и не вло­жу в эти ра­ны па­лец, а в ра­ну на бо­ку – ру­ку, ни­как не по­ве­рю!» (Ин.20:19-25).

«Сла­ва Те­бе, Гос­по­ди, сла­ва Те­бе», – бла­го­да­рим мы вме­сте с хо­ром за слы­ша­ние Свя­то­го Еван­ге­лия.

Ве­чер­ня за­кан­чи­ва­ет­ся диа­кон­ским вос­кли­ца­ни­ем «Пре­муд­рость!» и от­пу­стом со­вер­ша­ю­ще­го бо­го­слу­же­ние свя­щен­ни­ка:

«Хри­стос, вос­крес­ший из мерт­вых, Сво­ею смер­тью по­бе­див­ший смерть и на­хо­дя­щим­ся во гро­бах да­ро­вав­ший жизнь, Ис­тин­ный Бог наш, ра­ди мо­литв Пре­чи­стой Сво­ей Ма­те­ри и всех свя­тых по­ми­лу­ет и спа­сёт нас как Бла­гой и Че­ло­ве­ко­лю­би­вый», – зву­чат об­ра­щен­ные к нам сло­ва.

Но для пас­халь­но­го бо­го­слу­же­ния это­го ма­ло, мы хо­тим ещё и ещё раз по­де­лить­ся друг с дру­гом пе­ре­пол­ня­ю­щей нас ра­до­стью. По­это­му воз­глав­ля­ю­щий бо­го­слу­же­ние пред­сто­я­тель, вы­со­ко под­ни­мая крест, три­жды об­ра­ща­ет­ся к нам со сло­ва­ми пас­халь­но­го при­вет­ствия: Хри­стос вос­кре­се! – Во­ис­ти­ну вос­кре­се! – от­ве­ча­ем мы. Хор три­жды по­ёт пас­халь­ный тро­парь и его свое­об­раз­ное про­дол­же­ние, в ко­то­ром мы вы­ра­жа­ем уве­рен­ность в том, что веч­ная жизнь да­ро­ва­на Хри­стом не толь­ко «пре­бы­ва­ю­щим во гро­бах»:

«И нам Он (Хри­стос) да­ро­вал жизнь веч­ную, по­кло­ня­ем­ся Его три­днев­но­му вос­кре­се­нию»!

Так за­кан­чи­ва­ет­ся этот необык­но­вен­но длин­ный, но лег­кий и ра­дост­ный, един­ствен­ный в го­ду День Свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния.

Свет­лая сед­ми­ца. Пас­халь­ные об­ря­ды и обы­чаи

Чтобы как мож­но на­гляд­ней вы­ра­зить смысл ве­ли­ко­го пас­халь­но­го тор­же­ства, Пра­во­слав­ная Цер­ковь на про­тя­же­нии сто­ле­тий сфор­ми­ро­ва­ла и вве­ла в бо­го­слу­жеб­ный и до­маш­ний оби­ход неко­то­рые древ­ние обы­чаи и об­ря­ды, ко­то­ры­ми мы зри­мо «об­ря­жа­ем» и де­ла­ем до­ступ­ны­ми для всех на­ши мыс­ли и пе­ре­жи­ва­ния.

Вся пас­халь­ная Свет­лая неде­ля (по-цер­ков­но­му седмица) пред­став­ля­ет со­бой слов­но бы за­тя­нув­ше­е­ся празд­но­ва­ние пер­во­го дня Пас­хи. Каж­дый день со­вер­ша­ют­ся те же пас­халь­ные бо­го­слу­же­ния, толь­ко тор­же­ствен­ный крест­ный ход пе­ре­но­сит­ся на ко­нец Ли­тур­гии. Цар­ские и бо­ко­вые вра­та в ал­та­ре не за­кры­ва­ют­ся круг­лые сут­ки, и толь­ко в этот, ни с чем не срав­ни­мый, от­ре­зок вре­ме­ни, ве­ру­ю­щие мо­гут со­зер­цать всё про­ис­хо­дя­щее там во вре­мя служ­бы. Столь кра­си­вым сим­во­ли­че­ским же­стом Цер­ковь зри­мо на­по­ми­на­ет хри­сти­а­нам о Цар­ствии Небес­ном, да­ро­ван­ном всем нам Вос­крес­шим Хри­стом.

Кро­ме то­го, во всю Свет­лую неде­лю ко­ло­ко­ла мо­гут освя­щать воз­дух сво­им ра­дост­ным зво­ном день и ночь (это за­ви­сит от усер­дия и здра­во­го смыс­ла зво­ня­щих). Толь­ко в это вре­мя доз­во­ля­ет­ся зво­нить всем же­ла­ю­щим (ра­зу­ме­ет­ся, не во вре­мя бо­го­слу­же­ния), а не толь­ко про­шед­шим вы­уч­ку зво­на­рям. Этот неудер­жи­мый пас­халь­ный благо­вест, или бла­гая (ра­дост­ная) весть, раз­но­ся­ща­я­ся над зем­лёй и устрем­ля­ю­ща­я­ся к небе­сам, – знак Бо­же­ствен­ной по­бе­ды над древни­ми вра­га­ми че­ло­ве­че­ства – диа­во­лом и да­же самой смер­тью.

Зна­ме­на­тель­но, что Цер­ков­ный устав по­веле­ва­ет нам не толь­ко до от­да­ния Пас­хи, но да­же до Дня Свя­той Тро­и­цы мо­лить­ся стоя, – ведь зем­ные по­кло­ны, ча­сто со­вер­ша­е­мые в иное вре­мя (осо­бен­но в Ве­ли­ком По­сту), сим­во­ли­зи­ру­ют недо­сто­ин­ство пад­ше­го че­ло­ве­ка. Но та­кое уни­жен­ное пе­ре­жи­ва­ние древ­не­го гре­хо­па­де­ния несов­ме­сти­мо с пас­халь­ным тор­же­ством по­бе­ды над его по­след­стви­я­ми, – и по­то­му ко­ле­но­пре­кло­не­ния от­ме­ня­ют­ся.

Во втор­ник Свет­лой сед­ми­цы че­ству­ют­ся Ивер­ская, Мол­чен­ская и Шуй­ская ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри[23]. В сре­ду – Ца­ре­град­ская и Кас­пе­ров­ская ико­ны. В сре­ду про­слав­ля­ет­ся «Со­бор (т. е. со­бра­ние) пре­по­доб­ных от­цов, под­ви­зав­ших­ся на Бо­гошествен­ной Го­ре Си­най». В пят­ни­цу че­ству­ет­ся ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри «Жи­во­нос­ный Ис­точ­ник», и со­вер­ша­ет­ся ма­лое освя­ще­ние во­ды.

Суб­бот­ней Ли­тур­ги­ей и крест­ным хо­дом Свет­лая сед­ми­ца за­вер­ша­ет­ся. Цар­ские и бо­ко­вые вра­та за­тво­ря­ют­ся до сле­ду­ю­щей Пас­хи, и от это­го все­гда ста­но­вит­ся груст­но.

К чис­лу осо­бых пас­халь­ных об­ря­дов от­но­сит­ся бла­го­сло­ве­ние арто­са[24] и крас­ных яиц.

Сло­во арт­ос в пе­ре­во­де с гре­че­ско­го язы­ка озна­ча­ет про­сто «хлеб». У нас так на­зы­ва­ет­ся вы­со­кий хлеб ци­лин­дри­че­ской фор­мы, на­по­ми­на­ю­щий боль­шую просфо­ру.

Дей­стви­тель­но, со­глас­но цер­ков­но­му Уста­ву, арт­ос – это «все­це­лая просфо­ра с кре­стом, на ней изо­бра­жен­ным» [74. С. 945]. В ре­аль­ной цер­ков­ной прак­ти­ке в цен­тре арт­оса обыч­но по­ме­ща­ет­ся изо­бра­же­ние сце­ны Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва, а по окруж­но­сти – пол­ный текст пас­халь­но­го тро­па­ря (Хри­стос вос­кре­се...). Арт­ос освя­ща­ет­ся сра­зу по окон­ча­нии пас­халь­ной Ли­тур­гии в ал­та­ре (в совре­мен­ной при­ход­ской прак­ти­ке – на со­лее). При этом чи­та­ет­ся «Мо­лит­ва на бла­го­сло­ве­ние арт­оса во Свя­тую неде­лю Пас­хи», об­ра­щен­ная к Бо­гу От­цу с при­зы­ва­ни­ем «при­з­ре́ть (по­смот­реть, об­ра­тить вни­ма­ние) на хлеб сей и бла­го­сло­вить и освя­тить его». В ней арт­ос по­ни­ма­ет­ся как празд­нич­ное при­но­ше­ние «в честь и сла­ву и в вос­по­ми­на­ние слав­но­го вос­кре­се­ния» Сы­на, а так­же под­чёр­ки­ва­ет­ся его связь с ев­рей­ским жерт­вен­ным пас­халь­ным агн­цем. Мы пом­ним, что важ­ней­шие иудей­ские пас­халь­ные об­ря­ды име­ют для хри­сти­ан про­об­ра­зо­ва­тель­ное зна­че­ние (пред­ва­ри­тель­ное, ука­зы­ва­ю­щее на бу­ду­щие): их смысл до кон­ца рас­кры­ва­ет­ся лишь в со­бы­ти­ях еван­гель­ской ис­то­рии. По­сле освя­ще­ния арт­ос по­ла­га­ет­ся на ана­лое, как пра­ви­ло – у Цар­ских врат, ря­дом с об­ра­зом Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва, где пре­бы­ва­ет в те­че­ние всей Свет­лой сед­ми­цы. Со­глас­но при­ход­ской прак­ти­ке, во вре­мя каж­до­днев­но­го крест­но­го хо­да арт­ос об­но­сит­ся во­круг хра­ма и воз­вра­ща­ет­ся на преж­нее ме­сто.

В мо­на­сты­рях арт­ос по­сле пас­халь­ной Ли­тур­гии тор­же­ствен­но пе­ре­но­сит­ся в тра­пез­ную при пе­нии пас­халь­но­го тро­па­ря. По­сле тра­пезы со­вер­ша­ет­ся «Чин воз­но­ше­ния арт­оса», за­ме­ня­ю­щий со­бой «Чин о па­нагии». При этом келарь и бра­тия об­ме­ни­ва­ют­ся при­вет­ствен­ным воз­гла­сом Хри­стос вос­кре­се! – Во­ис­ти­ну вос­кре­се! За­тем, по­сле це­ло­ва­ния арт­оса, он вновь пе­ре­но­сит­ся в храм при пе­нии 9-й пес­ни пас­халь­но­го ка­но­на. Об­ряд по­вто­ря­ет­ся во все дни Свет­лой сед­ми­цы.

По­сле Ли­тур­гии Свет­лой суб­бо­ты в хра­мах чи­та­ет­ся «мо­лит­ва на раз­дроб­ле­ние арт­оса», в ко­то­рой свя­щен­ник про­сит, «чтобы все, вку­ша­ю­щие арт­ос, те­лес­но­го и ду­шев­но­го бла­го­сло­ве­ния и здра­вия сподоби­лись». За­тем арт­ос «раз­дроб­ля­ет­ся» (ре­жет­ся на мел­кие ча­сти) и раз­да­ет­ся всем мо­ля­щим­ся в хра­ме вме­сто ан­ти­до­ра. Это де­ла­ет­ся в знак на­шей та­ин­ствен­ной тра­пезы с Вос­крес­шим Гос­по­дом и в па­мять о ра­дост­ном об­ще­нии и празд­нич­ных брат­ских тра­пе­зах древ­них хри­сти­ан, серд­ца ко­то­рых не бы­ли та­ки­ми чёрст­вы­ми и эго­и­стич­ны­ми, как на­ши. Арт­ос так­же сим­во­ли­че­ски на­по­ми­на­ет пять хле­бов, ко­то­ры­ми Хри­стос чу­дес­но на­кор­мил мно­же­ство сле­до­вав­ше­го за Ним на­ро­да (Мф.14:15-21). В мо­на­сты­рях арт­ос раз­дроб­ля­ет­ся и съе­да­ет­ся уже в тра­пез­ной, непо­сред­ствен­но пе­ред обе­дом.

Ис­то­ри­че­ское про­ис­хож­де­ние арт­оса свя­зы­ва­ет­ся с обы­ча­ем апо­сто­лов. Они при­вык­ли вку­шать тра­пе­зу вме­сте с Учи­те­лем и от­ла­га­ли для Него часть хле­ба и по Воз­не­се­нии, пе­ре­жи­вая Его неви­ди­мое с ни­ми со­при­сут­ствие и на­де­ясь на вне­зап­ное яв­ле­ние. Та­ким об­ра­зом, арт­ос на­по­ми­на­ет нам о та­ин­ствен­ном пре­бы­ва­нии с на­ми вос­крес­ше­го Сы­на Бо­жия, став­ше­го ис­тин­ным «Хле­бом жиз­ни» (Ин.6:35).

Тот же смысл име­ет и вы­пе­ка­е­мый ве­ру­ю­щи­ми ку­лич («до­маш­ний арт­ос»)[25], дол­го укра­ша­ю­щий на­ши празд­нич­ные сто­лы. Мы вку­ша­ем его вме­сте со Хри­стом, про­сто, по на­шей немо­щи, не мо­жем Его ви­деть. Впро­чем, это не страш­но: «Бла­жен­ны не ви­дев­шие и по­ве­рив­шие!», – ска­зал Он не толь­ко Сво­е­му уче­ни­ку с че­рес­чур ра­цио­на­ли­сти­че­ским со­зна­ни­ем, но и всем нам (Ин.20:29). Это зна­чит, что мы бо­лее счаст­ли­вы, чем мно­гие Его ви­дев­шие и со­мне­вав­ши­е­ся!

Обы­чай да­рить яй­ца вос­хо­дит ещё к до­хри­сти­ан­ским вре­ме­нам. На­ро­ды Азии пре­под­но­си­ли их друг дру­гу в знак ува­же­ния в день но­во­го го­да, дня рож­де­ния и дру­гих важ­ных слу­ча­ях, же­лая при этом при­бав­ле­ния потом­ства (а яй­цо для это­го – хо­ро­ший знак!), дол­го­ле­тия и умно­же­ния бо­гат­ства. Для нас же пас­халь­ное яй­цо – за­ме­ча­тель­ный сим­вол скры­той жиз­ни, по­бе­до­нос­но со­кру­ша­ю­щей мерт­вен­ную скор­лу­пу гро­ба. «Жизнь че­ло­ве­ка в те­ле, – го­во­рит свя­ти­тель Фила­рет (Дроз­дов), – это на­чи­на­ю­ща­я­ся жизнь птен­ца в яй­це, ко­то­ро­му по со­кру­ше­нию скор­лу­пы от­кры­ва­ет­ся выс­ший и об­шир­ней­ший круг жиз­ни. Нуж­но толь­ко, чтобы за­ро­дыш птен­ца был объ­ят, про­ник­нут и воз­буж­дён теп­ло­той ма­те­рин­ской кро­ви, – то есть нуж­но, чтобы за­ро­дыш небес­ной жиз­ни в че­ло­ве­ке был объ­ят, про­ник­нут и воз­буж­дён Жи­во­тво­ря­щей си­лой Кро­ви Хри­сто­вой!» (цит. по: [64. С. 173]).

Об­ме­ни­ва­ясь яй­ца­ми при пас­халь­ном при­вет­ствии, мы зри­мо на­по­ми­на­ем друг дру­гу о глав­ном дог­ма­те на­шей ве­ры – Вос­кре­се­нии Бо­го­че­ло­ве­ка Иису­са Хри­ста. Крас­ный цвет ука­зы­ва­ет на жи­во­твор­ную кровь Агн­ца Бо­жия, за­ме­нив­ше­го со­бой кровь пер­вых пас­халь­ных агн­цев в ночь ис­хо­да из Егип­та, и во­об­ще все еже­год­ные жерт­вы вет­хо­за­вет­ных агн­цев в дав­но со­жжён­ном Иеру­са­лим­ском хра­ме[26].

За­клю­че­ние. Пас­ха – празд­ник со­ро­ка­днев­ный

При­вет­ствен­ные и ку­ли­нар­ные пас­халь­ные об­ря­ды за­кан­чи­ва­ют­ся для мно­гих на тре­тий день или с окон­ча­ни­ем Пас­халь­ной неде­ли. При этом лю­ди с удив­ле­ни­ем вос­при­ни­ма­ют пас­халь­ное по­здрав­ле­ние Хри­стос вос­кре­се! и сму­щен­но уточ­ня­ют: «С про­шед­шей Пас­хой?» Это – рас­про­стра­нен­ное в свет­ской сре­де за­блуж­де­ние.

Нет! Свет­лой сед­ми­цей не за­кан­чи­ва­ет­ся празд­но­ва­ние Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва. Че­ство­ва­ние это­го ве­ли­чай­ше­го для нас в ми­ро­вой ис­то­рии со­бы­тия про­дол­жа­ет­ся в те­че­ние со­ро­ка дней – в па­мять со­ро­ка­днев­но­го пре­бы­ва­ния на зем­ле Вос­крес­ше­го Гос­по­да. Здесь – ещё од­но ука­за­ние на пре­вос­ход­ство Пас­хи пе­ред дру­ги­ми хри­сти­ан­ски­ми тор­же­ства­ми, из ко­то­рых ни один не празд­ну­ет­ся Цер­ко­вью бо­лее де­вя­ти дней[27]

«Пас­ха! Она у нас празд­ни­ков празд­ник и тор­же­ство тор­жеств. [Пас­ха] на­столь­ко пре­вос­хо­дит все тор­же­ства, не толь­ко че­ло­ве­че­ские и зем­ные, но да­же Хри­сто­вы и для Хри­ста со­вер­ша­е­мые, на­сколь­ко Солн­це пре­вос­хо­дит звёз­ды!», – на­по­ми­на­ет нам свя­ти­тель Гри­го­рий Бо­го­слов [14а. С. 153].

Лишь в сре­ду ше­стой неде­ли (сед­ми­цы) по Па­схе, на­ка­нуне празд­ни­ка Воз­не­се­ния, со­вер­ша­ет­ся от­да­ние это­го ве­ли­чай­ше­го хри­сти­ан­ско­го тор­же­ства. Умол­ка­ют и став­шие уже при­выч­ны­ми за со­рок дней при­вет­ствен­ные воз­гла­сы Хри­стос вос­кре­се! – Во­ис­ти­ну вос­кре­се!

Во вре­мя пас­халь­ной Ли­тур­гии, ко­гда в по­след­ний раз зву­чат ра­дост­ные пас­халь­ные пес­но­пе­ния, вы­хо­дит из хра­ма тор­же­ствен­ный (и про­щаль­ный!) крест­ный ход, чтобы сно­ва по­вто­рить­ся лишь по ис­те­че­нии бес­ко­неч­но дол­го­го – и од­новре­мен­но столь крат­ко­го – го­да, жду­ще­го нас впе­ре­ди.

При­ло­же­ния

Ка­нон на Пас­ху свя­то­го Иоан­на Да­мас­ки­на[28]

Песнь 1

Ир­мос: Вос­кре­се­ния день! Про­све­тим­ся, лю­ди! Пас­ха! Гос­под­ня Пас­ха! Ибо от смер­ти к жиз­ни и c зем­ли на небо Хри­стос Бог при­вёл нас, по­ю­щих по­бед­ную песнь.

Тро­па­ри[29]

1. Очи­стим чув­ства и узрим Хри­ста, си­я­ю­ще­го непри­ступ­ным све­том Вос­кре­се­ния, и, вос­пе­вая песнь по­бед­ную, яв­ствен­но услы­шим от Него: «Ра­дуй­тесь!» (Мф 28:9).

2. Небе­са до­стой­но да ве­се­лят­ся, зем­ля да ра­ду­ет­ся и да празд­ну­ет весь мир, ви­ди­мый и неви­ди­мый, ибо вос­стал Хри­стос – Ве­се­лие веч­ное (Пс.95:11; 1Кор.15:20).

Песнь 3

Ир­мос: При­ди­те, бу­дем пить пи­тие но­вое, не из кам­ня бес­плод­но­го[30] чу­дес­но из­во­ди­мое, но ис­точ­ник бес­смер­тия, про­из­ве­дён­ный из гро­ба Хри­стом, на Ко­то­ром мы утвер­жда­ем­ся.

Тро­па­ри

1. Ныне всё на­пол­ни­лось све­том: небо и зем­ля и пре­ис­под­няя[31]; да празд­ну­ет же всё Бо­жие тво­ре­ние вос­ста­ние Хри­ста, на Ко­то­ром оно утвер­жда­ет­ся (Еф 4:10).

2. Хри­сте! Вче­ра я был по­гре­бен с То­бою, а се­го­дня вос­стаю с То­бою Вос­крес­шим. Я рас­пи­нал­ся с То­бою вче­ра, так про­славь же ме­ня (се­го­дня) с Со­бою, Ты Сам, Спа­си­тель, в Цар­ствии Тво­ём (Рим.6:3, 8:17).

Песнь 4

Ир­мос: Про­рок Бо­жий Ав­ва­кум да станет с на­ми на Бо­же­ствен­ной стра­же[32] и по­ка­жет све­то­нос­но­го Ан­ге­ла, гром­ко вос­кли­ца­ю­ще­го: «Се­го­дня спа­се­ние ми­ру, ибо вос­крес Хри­стос, как Все­мо­гу­щий» (Авв 2:1; Ис.9:6).

Тро­па­ри

1. Как че­ло­век, Хри­стос явил­ся (в мир) муж­чи­ной, пер­вен­цем Сво­ей Ма­те­ри-Де­вы; как ис­тин­ный Бог – Он на­зван со­вер­шен­ным, непри­част­ным нечи­сто­те гре­ха; как непо­роч­ный Аг­нец, пред­ла­га­е­мый в пи­щу, – Он стал на­шей Пас­хой (Исх.12:5-11; Ин.6:54)[33].

2. Бла­го­слов­ля­е­мый на­ми ве­нец – Хри­стос, как од­но­лет­ний Аг­нец, доб­ро­воль­но под­верг­ся за­кла­нию, за всех очи­сти­тель­ной Пас­хою, и вновь вос­си­ял нам из гро­ба – пре­крас­ное Солн­це Прав­ды (Пс.64:12; 1Кор.5:7).

3. Бо­го­отец Да­вид в вос­тор­ге ска­кал пе­ред про­об­ра­зо­ва­тель­ным ков­че­гом; мы же, свя­той на­род Бо­жий, ви­дя ис­пол­не­ние про­об­ра­зо­ва­ний, да воз­ве­се­лим­ся ду­хов­но, ибо вос­крес Хри­стос, как Все­мо­гу­щий (2Цар.6:13-15, Еф.1:18).

Песнь 5

Ир­мос. Вста­нем ра­но утром (утре­ню­ем утрен­нюю глу­боку) и вме­сто ми­ра при­не­сём песнь Вла­ды­ке, и уви­дим Хри­ста, – Солн­це Прав­ды, – всех жиз­нью про­све­ща­ю­ще­го (Лк.24:1; Мал.4:2).

Тро­па­ри

1. Свя­зан­ные уза­ми ада, ви­дя без­мер­ное ми­ло­сер­дие Твоё, Христе, ра­дост­но устре­ми­лись к све­ту с хва­ла­ми веч­ной Па­схе (Ис.49:9; 1Пет.3:19).

2. Пой­дём со све­тиль­ни­ка­ми в ру­ках на­встре­чу Хри­сту[34], вы­хо­дя­ще­му из гро­ба, как Же­ни­ху, и ра­дост­но вме­сте с празд­ну­ю­щи­ми чи­на­ми [ан­ге­лов] бу­дем празд­но­вать спа­си­тель­ную Бо­жию Пас­ху (Мф.25:1).

Песнь 6

Ир­мос: Ты со­шёл, Хри­сте, в пре­ис­под­ние ме­ста зем­ли и со­кру­шил за­по­ры веч­ные, со­дер­жав­шие уз­ни­ков, и в тре­тий день Ты, как Иона из ки­та (Ион.2:1, 11), вос­крес из гро­ба.

Тро­па­ри

1. Ты, Христе, не по­вре­див­ший при рож­де­нии Тво­ём пе­чать дев­ства (Ма­те­ри), вос­стал из гро­ба, со­хра­нив це­лы­ми (его) пе­ча­ти, и от­крыл нам рай­ские две­ри (Мф.27:66; Иез. 44:2)[35].

2. Мой Спа­си­тель, жи­вая и, как Бог, неза­ко­ла­е­мая жерт­ва! Доб­ро­воль­но при­ве­дя Се­бя к От­цу (при­не­ся Се­бя От­цу), Ты, вос­став из гро­ба, вос­кре­сил вме­сте с Со­бой и ро­до­на­чаль­ни­ка Ада­ма (Лк.23:46; Рим.6:4-5).

Кондак, глас 8-й

Хо­тя Ты, Бес­смерт­ный Хри­стос Бог наш, и со­шёл во гроб, но уни­что­жил си­лу ада и вос­крес По­бе­ди­те­лем. Жё­нам-ми­ро­но­си­цам Ты воз­ве­стил «ра­дуй­тесь!» и Сво­им Апо­сто­лам по­да­рил мир; [а всем] пад­шим по­да­ёшь вос­кре­се­ние.

Икос

Неко­гда де­вы-ми­ро­но­си­цы ещё до на­ступ­ле­ния утра ис­ка­ли, как днев­но­го све­та, Солн­це, су­ще­ство­вав­шее преж­де солн­ца и за­шед­шее в мо­ги­лу. Они го­во­ри­ли од­на дру­гой: «По­дру­ги, пой­дём­те! По­ма­жем бла­го­во­ни­я­ми Те­ло, ис­то­ча­ю­щее жизнь и по­гре­бён­ное, – ле­жа­щую во гро­бе плоть То­го, Кто под­ни­ма­ет пав­ше­го Ада­ма. Идём, по­спе­шим, как волх­вы, по­кло­ним­ся и при­не­сём в дар ми­ро Об­ви­то­му не пе­ле­на­ми, а по­гре­баль­ным по­лот­ном, и, пла­ча, вос­клик­нем: "О, Вла­ды­ка, по­да­ю­щий вос­кре­се­ние пад­шим! Вос­стань!"»

Ви­дя вос­кре­се­ние Хри­сто­во, по­кло­ним­ся Свя­то­му Гос­по­ду Иису­су, Од­но­му Без­греш­но­му. По­кло­ня­ем­ся Кре­сту Тво­е­му, Хри­сте, вос­пе­ва­ем и про­слав­ля­ем Твоё Свя­тое вос­кре­се­ние, ибо Ты – Бог наш. Кро­ме Те­бя ино­го не зна­ем и имя Твоё при­зы­ва­ем. При­ди­те, все вер­ные, по­кло­ним­ся Свя­то­му Хри­сто­ву вос­кре­се­нию, ибо через Крест при­шла ра­дость все­му ми­ру. Все­гда вос­хва­ляя Гос­по­да, бу­дем вос­пе­вать вос­кре­се­ние Его, ибо Он, пре­тер­пев рас­пя­тие, Сво­ею смер­тью по­бе­дил смерть. (Три­жды.)

Иисус, вос­крес­нув из гро­ба, как и пред­ска­зал, дал нам жизнь веч­ную и ве­ли­кую ми­лость. (Три­жды.)

Песнь 7

Ир­мос: Из­ба­вив­ший (неко­гда) от­ро­ков из пе­чи (Дан.3 гл.), (а за­тем) став че­ло­ве­ком, Он стра­да­ет, как смерт­ный, и стра­да­ни­ем (Сво­им) об­ле­ка­ет смерт­ное в кра­со­ту бес­смер­тия. Это – Еди­ный Бог от­цов, бла­го­сло­вен­ный и пре­п­ро­слав­лен­ный (Мк.9:12; 1Кор.15:53; 2Кор.4:11, 5:4)[36].

Тро­па­ри

1. Умуд­рён­ные Бо­гом жен­щи­ны вслед Те­бе спе­ши­ли с бла­го­вон­ным ми­ром. Но Ко­го они ис­ка­ли со сле­за­ми, как мерт­во­го, То­му по­кло­ни­лись с ра­до­стью, как Жи­во­му Бо­гу, и уче­ни­кам Тво­им, Хри­сте, воз­ве­сти­ли та­ин­ствен­ную Пас­ху (Мк.16:1-7).

2. Мы празд­ну­ем умерщ­вле­ние смер­ти, раз­ру­ше­ние ада, на­ча­ло иной, веч­ной, жиз­ни и в вос­тор­ге вос­пе­ва­ем Ви­нов­ни­ка[37] про­ис­шед­ше­го – Еди­но­го Бо­га от­цов, бла­го­сло­вен­но­го и пре­п­ро­слав­лен­но­го (Ос.13:14; 1Кор.15:54)[38].

3. По­ис­ти­не свя­щен­на и до­стой­на вся­ко­го тор­же­ства эта спа­си­тель­ная и све­то­зар­ная ночь, про­воз­вест­ни­ца све­то­нос­но­го Дня Вос­кре­се­ния, в ко­то­рую Веч­ный Свет во Пло­ти для всех вос­си­ял из гро­ба (Ин.20:1).

Песнь 8

Ир­мос: Это – зна­ме­ни­тый и свя­той День, един­ствен­ный, Царь и Гос­по­дин всех суб­бот[39], – празд­ник из празд­ни­ков и тор­же­ство из тор­жеств! В этот День бу­дем бла­го­слов­лять Хри­ста во ве­ки.

Тро­па­ри

1. При­ди­те в слав­ный день Вос­кре­се­ния, при­об­щим­ся но­во­го ви­но­град­но­го пло­да, бо­же­ствен­но­го ве­се­лия, Цар­ства Хри­сто­ва, вос­пе­вая Его, как Бо­га, во ве­ки (Мф.26:29, Пс.103:15).

2. Огля­нись во­круг се­бя, Си­он, и по­смот­ри: вот стек­лись к те­бе – как див­но си­я­ю­щие звёз­ды – от за­па­да, се­ве­ра, юга и во­сто­ка де­ти твои, бла­го­слов­ля­ю­щие в Те­бе Хри­ста во ве­ки (Ис.49:12, 60:4).

3. Отец Все­дер­жи­тель, и Сло­во, и Дух – Су­ще­ство еди­нич­ное в Трёх Ли­цах, Все­выш­нее и Бо­же­ствен­ней­шее! В Те­бя мы кре­сти­лись и Те­бя бу­дем бла­го­слов­лять во все ве­ка (Мф.28:19).

Песнь 9

Диа­кон по­ёт за­пев: Про­слав­ля­ет ду­ша моя вос­крес­ше­го в тре­тий день из гро­ба Хри­ста, По­да­те­ля жиз­ни.

Ир­мос: Све­тись, све­тись, Но­вый Иеру­са­лим, ибо Сла­ва Гос­под­ня вос­си­я­ла над то­бой! Тор­же­ствуй ныне и ве­се­лись, Си­он. И Ты, Чи­стая Бо­го­ро­ди­ца, ра­дуй­ся о вос­ста­нии Рож­дён­но­го То­бою (Ис.60:1-2; Лк.1:47).

За­пев: Хри­стос – Но­вая Пас­ха, жи­вая Жерт­ва, Аг­нец Бо­жий, при­няв­ший гре­хи ми­ра.

Тро­парь: О, как бо­же­ствен­но, лю­без­но и пре­сла­дост­но Твоё сло­во, Христе! Ты нелож­но обе­щал с на­ми быть до кон­чи­ны ве­ка (Мф.28:20). Имея это (обе­ща­ние) как опо­ру на­деж­ды, мы, вер­ные, ра­ду­ем­ся.

За­пев: Ма­рия Маг­да­ли­на при­бе­жа­ла ко гро­бу и, уви­дев Хри­ста, ста­ла рас­спра­ши­вать Его, при­няв за са­дов­ни­ка.

Тро­парь: О, Хри­стос! Ты – на­ша Ве­ли­кая и Свя­щен­ней­шая Пас­ха! О, Пре­муд­рость, Сло­во Бо­жие и Си­ла! Удо­стой нас со­вер­шен­ней­ше­го еди­не­ния с То­бою в веч­но свет­лый день Тво­е­го Цар­ства (1Кор.5:7, 13:12).

За­пев: Ан­гел воз­гла­сил Бла­го­дат­ной: «Чи­стая Де­ва, ра­дуй­ся!» И я по­вто­ряю: «Ра­дуй­ся! Твой Сын вос­крес в тре­тий день из гро­ба, вос­кре­сив всех умер­ших». [По­это­му,] лю­ди, ве­се­ли­тесь!

В ка­че­стве за­клю­чи­тель­но­го пес­но­пе­ния вновь по­вто­ря­ет­ся ир­мос «Све­тись, све­тись, Но­вый Иеру­са­лим...».

* * *

Про­по­ведь на Пас­халь­ное апо­столь­ское чте­ние[40]


Ар­хи­манд­рит Иан­ну­а­рий (Ив­ли­ев)

В день Свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния в Церк­ви мно­го­крат­но и мно­го­го­лос­но зву­чит ра­дост­ная Бо­же­ствен­ная весть, столь вос­тор­жен­ная, что все про­чие сло­ва и про­по­ве­ди мо­гут по­ка­зать­ся из­лиш­ни­ми. Но, как бы то ни бы­ло, в хра­мах в день Празд­ни­ка празд­ни­ков чи­та­ет­ся на­ча­ло кни­ги Де­я­ний Свя­тых Апо­сто­лов, и уже в си­лу сво­е­го осо­бо­го по­ло­же­ния в ря­ду про­чих апо­столь­ских чте­ний оно до­стой­но вни­ма­тель­но­го про­чте­ния и раз­мыш­ле­ния.

На­чи­ная вто­рую часть сво­е­го тру­да (то есть Кни­гу Де­я­ний), еван­ге­лист Лу­ка в крат­ких сло­вах обоб­ща­ет про­ис­хо­див­шее в те­че­ние со­ро­ка дней по­сле то­го ран­не­го утра, ко­гда при­шед­шие к ме­сту по­гре­бе­ния рас­пя­то­го Иису­са Хри­ста жен­щи­ны уви­де­ли, что гроб, ме­сто смер­ти, – пуст. «Что вы ище­те жи­во­го меж­ду мёрт­вы­ми? Его нет здесь», – услы­ша­ли они (Лк.24:5-6). Непо­сти­жи­мая весть! Но имен­но она в ско­ром вре­ме­ни ля­жет в ос­но­ву хри­сти­ан­ской про­по­ве­ди спа­се­ния. «Ес­ли Хри­стос не вос­крес, то и про­по­ведь на­ша тщет­на, тщет­на и ве­ра ва­ша» (1Кор.15:14). Апо­столь­ская весть по­вернёт ход ми­ро­вой ис­то­рии. Но для то­го, чтобы апо­сто­лы мог­ли стать сви­де­те­ля­ми Вос­кре­се­ния «и в Иеру­са­ли­ме, и во всей Иудее, и в Са­ма­рии, и до са­мо­го края зем­ли», им са­мим на­до бы­ло уве­ро­вать в ре­аль­ность свер­шив­шей­ся по­бе­ды над смер­тью. Есте­ствен­ным об­ра­зом уве­ро­вать в это бы­ло прак­ти­че­ски невоз­мож­но. Тре­бо­ва­лось сверхъ­есте­ствен­ное воз­дей­ствие, убеж­да­ю­щее и неод­но­крат­ное. Од­ной ан­гель­ской ве­сти воз­ле пу­сто­го гро­ба бы­ло недо­ста­точ­но. Необ­хо­ди­ма бы­ла встре­ча с жи­вым Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом. И вот Он яв­ля­ет­ся Сво­им уче­ни­кам и го­во­рит с ни­ми о Цар­ствии Бо­жи­ем.

Мы ред­ко за­ду­мы­ва­ем­ся над тем разо­ча­ро­ва­ни­ем, ко­то­рое по­стиг­ло уче­ни­ков Иису­са Хри­ста в день Его крест­ной смер­ти. Крест! Вид кре­ста для нас стал чем-то обыч­ным: крест ле­жит на пре­сто­ле и сто­ит за пре­сто­лом, он увен­чи­ва­ет зда­ния хра­мов, изо­бра­жа­ет­ся на зна­ме­нах, из­го­тав­ли­ва­ет­ся из зо­ло­та, се­реб­ра, укра­ша­ет­ся дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми, но­сит­ся как на­тель­ный кре­стик и как на­перс­ный крест. И мы с тру­дом мо­жем пред­ста­вить се­бе тот ужас, ко­то­рый в древ­но­сти вы­зы­вал вид кре­ста. Да­же слы­шать о кре­сте, – пи­сал Ци­це­рон, – уни­зи­тель­но для рим­ско­го граж­да­ни­на и во­об­ще для сво­бод­но­го че­ло­ве­ка. Толь­ко на этом фоне мы мо­жем по­нять, на­сколь­ко аб­сурд­ным для ан­тич­но­го ми­ра ка­за­лось утвер­жде­ние, буд­то некто рас­пя­тый яв­ля­ет­ся Гос­по­дом и Бо­гом, и что Его смерть воз­ве­ща­ет­ся ми­ру как спа­си­тель­ное со­бы­тие!

Но со­блаз­ном (то есть скан­да­лом) крест­ная смерть Иису­са Хри­ста бы­ла не толь­ко для Ан­тич­но­го язы­че­ско­го ми­ра, ес­ли он во­об­ще о ней ду­мал. Со­блаз­ном она бы­ла и для тех, кто со­про­вож­дал Его до Геф­си­ма­нии, и кто со­всем не был го­тов к та­ко­му кон­цу. В ночь аре­ста все уче­ни­ки раз­бе­жа­лись.

Непо­ни­ма­ние! Оно на­ча­лось уже с пред­ска­за­ний Иису­са Хри­ста о Его стра­стях. На пу­ти в Иеру­са­лим уче­ни­ки ни­как не мо­гут по­нять Его. Три­жды го­во­рит Он уче­ни­кам о том, что Ему пред­сто­ит. Каж­дый раз всё бо­лее от­кры­то. Но слух уче­ни­ков был за­мкнут. Их за­ни­ма­ли со­всем дру­гие про­бле­мы, про­бле­мы зем­ной сла­вы и вла­сти (Мк.9:34, 10:37). То, что про­ис­хо­ди­ло по­том, луч­ше все­го пред­ска­зал Сам Иисус: «Все вы со­блаз­ни­тесь о Мне (букв.: разу­ве­ри­тесь во Мне!) в эту ночь; ибо на­пи­са­но: "Я по­ра­жу пас­ты­ря, и рас­се­ют­ся ов­цы"» (Мк.14:27). – И вот все они в пред­ска­зан­ный час ис­пы­та­ния па­ли, бе­жа­ли. Они бе­жа­ли не толь­ко из охва­тив­ше­го их есте­ствен­но­го стра­ха. Стра­сти и смерть Иису­са Хри­ста бы­ли для них со­блаз­ном, раз­ру­шив­шим их на­деж­ду и ве­ру. «А мы уж на­де­я­лись, что Он и есть Тот, Кто при­не­сёт Из­ра­и­лю из­бав­ле­ние!» (Лк.24:21). Те­перь все их на­деж­ды рух­ну­ли.

И вдруг – по­тря­са­ю­щие до глу­би­ны ду­ши от­кро­ве­ния, вы­хо­дя­щие за пре­де­лы при­выч­но­го зем­но­го опы­та яв­ле­ния Са­мо­го Вос­крес­ше­го, те яв­ле­ния, о ко­то­рых ску­по го­во­рит еван­ге­лист Лу­ка в пер­вых стро­ках Де­я­ний Свя­тых Апо­сто­лов. Сви­де­те­ли яв­ле­ний ощу­ща­ли не то, что до­ступ­но есте­ствен­ным чув­ствам вся­ко­го че­ло­ве­ка в лю­бое вре­мя, не то, что по­сто­ян­но по­вто­ря­ет­ся и мо­жет быть про­ве­ре­но опы­том. Нет, Апо­сто­лы ви­де­ли то, че­го «не ви­дел глаз, не слы­ша­ло ухо, и не при­хо­ди­ло на серд­це че­ло­ве­ку» (1Кор.2:9). То, что ис­пы­та­ли то­гда апо­сто­лы, мы, не раз­де­лив­шие с ни­ми их пе­ре­жи­ва­ния, не мо­жем пол­но­стью и по­стичь. Мно­го поз­же Апо­стол Па­вел опи­сы­ва­ет свою встре­чу с вос­крес­шим Хри­стом и срав­ни­ва­ет свой опыт об­ра­ще­ния с яв­ле­ни­ем све­та в пер­вый день тво­ре­ния: «Бог, по­велев­ший из тьмы вос­си­ять све­ту, оза­рил на­ши серд­ца, дабы про­све­тить нас по­зна­ни­ем сла­вы Бо­жи­ей в ли­це Иису­са Хри­ста» (2Кор.4:6). Сла­ву Бо­жию уви­де­ли все, ко­му яв­лял­ся Вос­крес­ший Хри­стос. По­это­му они не мог­ли оста­вать­ся сто­рон­ни­ми на­блю­да­те­ля­ми. Они долж­ны бы­ли сви­де­тель­ство­вать все­му ми­ру, иуде­ям и языч­ни­кам, что «Бог сде­лал Гос­по­дом и Хри­стом (Мес­си­ей) Это­го Иису­са, Ко­то­ро­го вы рас­пя­ли» (Деян.2:36). Те­перь они бы­ли уве­ре­ны, что от люб­ви Бо­жи­ей, ко­то­рая яви­лась в Иису­се Хри­сте, не мо­жет от­лу­чить «ни смерть, ни жизнь, ни Ан­ге­лы, ни На­ча­ла, ни Си­лы, ни на­сто­я­щее, ни бу­ду­щее, ни вы­со­та, ни глу­би­на, ни дру­гая ка­кая тварь» (Рим.8:38-39).

Од­на­ко спо­соб­ность к сви­де­тель­ству при­шла не сра­зу вме­сте с ра­до­стью встре­чи с жи­вым Вос­крес­шим. И об этом то­же го­во­рит наш от­ры­вок из кни­ги Де­я­ний. Апо­сто­лам до их сви­де­тель­ства ми­ру бы­ло ве­ле­но ждать кре­ще­ния Свя­тым Ду­хом. Ибо да­же те­перь они всё ещё бы­ли по­гру­же­ны в меч­ты о зем­ной сла­ве и вла­сти, прав­да, уже не лич­ной, но о сла­ве и вла­сти цар­ства Из­ра­и­ля.

Они спра­ши­ва­ют, не на­ста­ло ли вре­мя, ко­гда Из­ра­иль­ское цар­ство бу­дет вос­ста­нов­ле­но вот Им, Иису­сом Хри­стом, Ко­то­рый здесь, жи­вой, воз­ле­жит с ни­ми за тра­пе­зой. Дей­стви­тель­но, цен­траль­ное ме­сто в про­по­ве­ди Спа­си­те­ля за­ни­ма­ло Цар­ство Бо­жие. Но Он по­ни­мал его со­всем не так, как Его уче­ни­ки, ко­то­рые жда­ли то­го дня, ко­гда Бог вме­ша­ет­ся в ис­то­рию и обес­пе­чит Из­ра­и­лю неза­ви­си­мость и то вы­со­кое по­ло­же­ние, ка­кое он за­ни­мал в ми­фо­ло­ги­зи­ро­ван­ное вре­мя ве­ли­ких ца­рей древ­но­сти. Цар­ство мыс­ли­лось ими в по­ли­ти­че­ских ка­те­го­ри­ях. Апо­сто­лы спра­ши­ва­ют о том, ко­гда, где и кто вос­ста­но­вит цар­ство. Вос­крес­ший Иисус от­кло­ня­ет их меч­та­тель­ные пред­по­ло­же­ния. Ко­гда? – Он ра­ди­каль­но от­вер­га­ет вся­кое га­да­ние о кон­крет­ных вре­ме­нах и сро­ках. Где? – Цар­ство в Из­ра­и­ле усту­па­ет ме­сто все­му ми­ру, до са­мо­го края зем­ли. Кто? – На во­прос о том, не Иисус ли вос­ста­но­вит цар­ство, вот та­кой, ка­кой Он пред ни­ми, ви­ди­мый и ощу­ти­мый, Гос­подь ука­зы­ва­ет апо­сто­лам на них са­мих. В день Пя­ти­де­сят­ни­цы они при­мут си­лу Свя­то­го Ду­ха и ста­нут Его сви­де­те­ля­ми, про­дол­жа­те­ля­ми Его де­ла, цар­ствен­ным свя­щен­ством, про­вод­ни­ка­ми во­ли Бо­жи­ей на зем­ле, осу­ществ­ля­ю­щей­ся в Церк­ви. Об этом им за­по­ве­да­но мо­лить­ся: «Пусть при­дёт Цар­ство Твоё; пусть осу­ще­ствит­ся во­ля Твоя – как на небе, как и на зем­ле».

По сло­ву Гос­по­да апо­столь­ское сви­де­тель­ство до­стиг­ло пре­де­лов зем­ли. Оно до­стиг­ло и нас. И мы по­ве­ри­ли ему и при­ня­ли си­лу Свя­то­го Ду­ха в на­шем кре­ще­нии. На Пас­халь­ной За­ут­рене мы слы­ша­ли ан­гель­скую весть о пу­стом гро­бе и по­бе­де жиз­ни над смер­тью. Хри­стос Вос­кре­се! Ночь по­за­ди, солн­це взо­шло и при­нес­ло но­вый день, в ко­то­ром смерть и боль раз­лу­ки не яв­ля­ют­ся по­след­ней и окон­ча­тель­ной вла­стью. Это и есть день то­го Цар­ства, о ко­то­ром Вос­крес­ший го­во­рил с апо­сто­ла­ми, яв­ля­ясь им по­сле Сво­е­го вос­кре­се­ния. И это Цар­ство мы бла­го­слов­ля­ем за на­шей Свя­щен­ной Тра­пе­зой (Ев­ха­ри­сти­ей) тор­же­ствен­ным воз­гла­сом: «Бла­го­сло­вен­но Цар­ство От­ца и Сы­на и Свя­то­го Ду­ха...!».

Пас­ха Хри­сто­ва, 27 ап­ре­ля 2008 г.

* * *

Пра­во­слав­ный Пас­халь­ный цикл 2017 го­да[41]

Пы­та­ясь уяс­нить струк­ту­ру и ло­ги­ку пра­во­слав­но­го ка­лен­да­ря, опре­де­ляв­ше­го ритм жиз­ни на­ших пред­ков на про­тя­же­нии ты­ся­че­ле­тия, мы об­ра­ща­ем вни­ма­ние на то, что по­чти все вос­кре­се­нья его го­до­во­го цик­ла про­ну­ме­ро­ва­ны, а мно­гие име­ют осо­бые за­го­лов­ки, ука­зы­ва­ю­щие свя­щен­но-ис­то­ри­че­ские те­мы их бо­го­слу­жеб­ных вос­по­ми­на­ний. В первую оче­редь это от­но­сит­ся к Пас­халь­но­му цик­лу (или пе­ри­о­ду), для­ще­му­ся большую часть пер­во­го по­лу­го­дия (в сред­нем – с фев­ра­ля по июнь).

Пас­халь­ный цикл – это осо­бый ка­лен­дар­но-ли­тур­ги­че­ский пе­ри­од по­ка­ян­ных и празд­нич­ных дней, смыс­ло­вым и хро­но­ло­ги­че­ским цен­тром ко­то­рых яв­ля­ет­ся День Свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния (Пас­ха). Его про­дол­жи­тель­ность – во­сем­на­дцать недель.

По­ка­ян­ный пе­ри­од, пред­ше­ству­ю­щий Па­схе, со­сто­ит из 1) трех под­го­то­ви­тель­ных недель (сед­миц) к Ве­ли­ко­му по­сту, 2) Свя­той Че­ты­ре­де­ся́тни­цы, то есть Со­ро­ка­днев­но­го по­ста, за­вер­ша­ю­ще­го­ся в пят­ни­цу ше­стой сед­ми­цы, на­ка­нуне Ла­за­ре­вой суб­бо­ты, и 3) Страст­но́й неде­ли (Страст­ной сед­ми­цы). Че­ты­ре­де­сят­ни­ца и Страст­на́я сед­ми­ца и со­став­ля­ют соб­ствен­но Ве­ли­кий пост в тра­ди­ци­он­ном по­ни­ма­нии. Его про­дол­жи­тель­ность – семь недель.

Празд­нич­ный пе­ри­од вклю­ча­ет в се­бя: 1) День Пас­хи и при­мы­ка­ю­щую к нему Свет­лую сед­ми­цу, 2) по­сле­ду­ю­щие шесть недель до Тро­и­цы (Пя­ти­де­сят­ни­цы) и 3) од­ну неде­лю по­сле Тро­и­цы (празд­ник «Всех свя­тых».

Бо­го­слу­жеб­ные тек­сты Пас­халь­но­го пе­ри­о­да со­дер­жат­ся в двух­том­ной кни­ге – «Триоди Пост­ной» и «Триоди Цвет­ной» (у гре­ков это, со­от­вет­ствен­но, «Триоди­он» и «Пен­ти­костари­он»). От­сю­да его дру­гое на­зва­ние – «Триодный цикл».

Празд­нич­ные и по­ка­ян­ные дни Пас­халь­но­го цик­ла от­сто­ят от дня Пас­хи на стро­го опре­де­лён­ное чис­ло дней, по­это­му они фик­си­ро­ва­ны в ка­лен­да­ре лишь по дням неде­ли. (Вход Гос­по­день в Иеру­са­лим – все­гда в вос­кре­се­нье, Воз­не­се­ние – в чет­верг, а Ра­до­ни­ца – во втор­ник.) Да­та са­мо­го празд­ни­ка Пас­хи уста­нав­ли­ва­ет­ся при по­мо­щи «пас­ха́лии» – со­во­куп­но­сти ка­лен­дар­но-аст­ро­но­ми­че­ских пра­вил и по­пра­вок или за­ра­нее при­го­тов­лен­ных, на ос­но­ва­нии рас­че­тов, таб­лиц, ко­то­рые так­же на­зы­ва­ют­ся «пас­ха­ли­ей». При этом да­та Пас­хи пе­ре­ме­ща­ет­ся в пре­де­лах 35 дней, име­ну­е­мых «пас­халь­ны­ми пре­де­ла­ми», от 22 мар­та – по 25 ап­ре­ля по юли­ан­ско­му ка­лен­да­рю (= 4 ап­ре­ля – 8 мая по гри­го­ри­ан­ско­му)[41]. В пре­де­лах 35 дней пе­ре­ме­ща­ют­ся и все «при­вя­зан­ные» к Па­схе дни. По­это­му празд­ни­ки Пас­халь­но­го цик­ла и на­зы­ва­ют­ся «пе­ре­хо­дя­щи­ми» (или «по­движ­ны­ми») празд­ни­ка­ми.

«Край­ние» Пас­хи слу­ча­ют­ся ред­ко. Са­мая ран­няя пра­во­слав­ная Пас­ха, 22 мар­та (4 ап­ре­ля) бы­ла в 2010 го­ду, та­кая же преды­ду­щая – в 1915 г., до это­го – лишь в 1668 го­ду[42]; сле­ду­ю­щая бу­дет в 2105 го­ду[43]. Са­мая позд­няя Пас­ха, 25 ап­ре­ля (8 мая) бы­ла по­след­ний раз в 1983 го­ду, до это­го – в 1736 го­ду[44]; сле­ду­ю­щая бу­дет в 2078 го­ду.

Пред­ста­вим клю­че­вые точ­ки Пас­халь­но­го пе­ри­о­да в ви­де на­гляд­ной таб­ли­цы. Да­лее все да­ты, во из­бе­жа­ние пу­та­ни­цы, – по гри­го­ри­ан­ско­му ка­лен­да­рю, по ко­то­ро­му мы ре­аль­но жи­вём. Бу­дем пом­нить, что сла­вян­ский тер­мин «неде­ля» (день, ко­гда «не де­ла­ют», не ра­бо­та­ют) озна­ча­ет пре­иму­ще­ствен­но один день – вос­крес­ный. В цер­ков­ном ка­лен­да­ре это пер­вый (а не по­след­ний!) день се­ми­днев­но­го ка­лен­дар­но­го цик­ла («неде­ли» в обыч­ном зна­че­нии). За ним сле­ду­ют буд­ние дни (с по­не­дель­ни­ка по суб­бо­ту), не со­всем точ­но на­зы­ва­е­мые «сед­ми­цей»[45], и это нуж­но учи­ты­вать.

Под­го­то­ви­тель­ный пе­ри­од к Ве­ли­ко­му по­сту

(с 5 фев­ра­ля; за­вер­ша­ет­ся Про­щё­ным вос­кре­се­ньем, 26 фев­ра­ля)

Неде­ля о мыта­ре[46] и фа­ри­сее (Лк.18:10-14). – 5 фев­ра­ля. (Здесь и да­лее ука­зы­ва­ют­ся еван­гель­ские чте­ния, лишь непо­сред­ствен­но свя­зан­ные с те­мой празд­нич­но­го или скорб­но­го вос­по­ми­на­ния.)

Сед­ми­ца "сплош­ная" (нет по­ста в сре­ду и пят­ни­цу). – 6–11 фев­ра­ля.

Неде­ля о блуд­ном (то есть о «за­блу­див­шем­ся») сыне (Лк.15:11-32). – 12 фев­ра­ля.

Все­лен­ская ро­ди­тель­ская (мя­со­пуст­ная) суб­бо­та. – 18 фев­ра­ля.

Неде­ля мя­сопустная (по­след­ний день вку­ше­ния мя­са), ина­че – Неде­ля о Страш­ном су­де (Мф.25:31-46). – 19 фев­ра­ля.

Сед­ми­ца сыр­ная, "сплош­ная" (20–25 фев­ра­ля).

Неде­ля сы­ропустная. Вос­по­ми­на­ние Ада­мо­ва из­гна­ния. Про­щё­ное вос­кре­се­нье (Мф.6:14-21). За­го­ве­нье на Ве­ли­кий пост. – 26 фев­ра­ля.

ВЕ­ЛИ­КИЙ ПОСТ

1. Свя­тая Че­ты­ре­десятни­ца (Со­ро­ка­днев­ный пост)

«Чи­стый по­не­дель­ник», на­ча­ло Ве­ли­ко­го по­ста. – 27 фев­ра­ля.

В пер­вые че­ты­ре дня пер­вой сед­ми­цы Ве­ли­ко­го по­ста (27 фев­ра­ля – 2 мар­та) за ве­чер­ним бо­го­слу­же­ни­ем чи­та­ет­ся "Ве­ли­кий (По­ка­ян­ный) ка­нон", про­из­ве­де­ние ви­зан­тий­ско­го гим­но­гра­фа свя­ти­те­ля Ан­дрея Крит­ско­го (VIII в.).

В суб­бо­ту (4 мар­та) – триодная па­мять ве­ли­ко­му­че­ни­ка Феодо­ра Тиро­на.

Неде­ля 1-я Ве­ли­ко­го по­ста. Тор­же­ство Пра­во­сла­вия. – 5 мар­та.

Неде­ля 2-я Ве­ли­ко­го по­ста. Па­мять свя­ти­те­ля Гри­го­рия Па­ламы, ар­хи­епи­ско­па Фес­са­ло­ни­кий­ско­го (Со­лун­ско­го) (†1359 г.). – 12 мар­та.

Неде­ля 3-я Великого по­ста. Кре­сто­по­клон­ная (Мк.8:34-9:1). – 19 мар­та.

Неде­ля 4-я Ве­ли­ко­го по­ста. Па­мять пре­по­доб­но­го Иоан­на Лествич­ни­ка (VI в.). – 26 мар­та.

«Мариино сто­я­ние» (чте­ние Ве­ли­ко­го ка­но­на пре­по­доб­но­го Ан­дрея Крит­ско­го, пол­но­стью, с чте­ни­ем жи­тия пре­по­доб­ной Ма­рии Еги­пет­ской), – 30 мар­та (ре­аль­но со­вер­ша­ет­ся на­ка­нуне – 29 мар­та, в сре­ду ве­че­ром).

«По­хва­ла Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це», или «Суб­бо­та Ака­фи­ста». – 1 ап­ре­ля. Это един­ствен­ный (!) ака­фист («Взбранной Во­еводе по­бедитель­ная…»), из­вест­ный цер­ков­но­му Уста­ву; при­чём, его пе­ние доз­во­ля­ет­ся Уста­вом так­же толь­ко один раз (!) в го­ду – в эту суб­бо­ту пя­той сед­ми­цы Ве­ли­ко­го по­ста (ре­аль­но по­ёт­ся на­ка­нуне, в пят­ни­цу ве­че­ром, в этом го­ду – 31 мар­та).

Неде­ля 5-я Ве­ли­ко­го по­ста. Па­мять пре­по­доб­ной Ма­рии Еги­пет­ской (VI в.). – 2 ап­ре­ля.

Сед­ми­ца 6-я Ве­ли­ко­го по­ста, ина­че – «сед­ми­ца ваий» (в пе­ре­во­де с гре­че­ско­го – «сед­ми­ца паль­мо­вых вет­вей») (3–7 ап­ре­ля).

В пят­ни­цу сед­ми­цы ваий, 7 ап­ре­ля в этом го­ду, – окон­ча­ние Свя­той Че­ты­ре­десятни­цы, то есть Со­ро­ка­днев­но­го по­ста («ду­ше­полезную со­вер­шив Че­ты­ре­десятни­цу…», – по­ёт­ся за ве­чер­ним бо­го­слу­же­ни­ем).

Ла­за­ре­ва суб­бо­та. Вос­по­ми­на­ние вос­кре­ше­ния Иису­сом Хри­стом пра­вед­но­го Ла­за­ря; за­го­вор про­тив Иису­са (Ин.11:1-45). – 8 ап­ре­ля.

Неде­ля 6-я, Неде­ля ваий («паль­мо­вых вет­вей»), ина­че – Неде­ля «цве­то­нос­ная», или, в рус­ской на­род­ной тра­ди­ции, – Верб­ное вос­кре­се­нье. ВХОД ГОСПОДЕНЬ В ИЕРУСАЛИМ (Ин.12:1-18). – 9 ап­ре­ля.

2. Страстная седмица, или Неде­ля Стра­да­ний Гос­по­да

(10–15 ап­ре­ля)

Ве­ли­кий По­не­дель­ник (10 ап­ре­ля). Те­мы бо­го­слу­жеб­ных вос­по­ми­на­ний: Иосиф Пре­крас­ный, про­дан­ный в Еги­пет за два­дцать среб­ре­ни­ков (Быт.37 гл.); про­кля­тие бес­плод­ной смо­ков­ни­цы, прит­ча о злых ви­но­гра­да­рях; про­ро­че­ство о раз­ру­ше­нии Иеру­са­ли­ма (Мф.21:18-43, 24:3-35).

Ве­ли­кий Втор­ник (11 ап­ре­ля). Прит­чи: о де­ся­ти де­вах и та­лан­тах; про­ро­че­ство о Страш­ном су­де (Мф.24:36-26:2).

Ве­ли­кая Сре­да (12 ап­ре­ля). По­ка­я­ние греш­ни­цы, воз­лив­шей ми­ро на но­ги Иису­са, и пре­да­тель­ство Иуды (Мф.26:6-16).

Ве­ли­кий Чет­верг (13 ап­ре­ля). Вос­по­ми­на­ние Тай­ной Ве­че­ри (у всех еван­ге­ли­стов); уста­нов­ле­ние Та­ин­ства Ев­ха­ри­стии («Бла­го­да­ре­ния»).

Ве­ли­кая Пят­ни­ца (14 ап­ре­ля). Арест Гос­по­да, непра­вед­ный суд, Рас­пя­тие, Спа­си­тель­ные Стра­сти, смерть и по­гре­бе­ние в гроб­ни­це Иоси­фа Ари­ма­фей­ско­го (у всех еван­ге­ли­стов). (Ре­аль­но чте­ние Две­на­дца­ти «Страстных Еван­ге­лий» со­вер­ша­ет­ся на­ка­нуне – 13 ап­ре­ля, в ве­чер Страст­но­го Чет­вер­га).

Ве­ли­кая Суб­бо­та (15 ап­ре­ля). Пре­бы­ва­ние Гос­по­да те­лом во гро­бе, со­ше­ствие ду­шою во ад и од­новре­мен­но пре­бы­ва­ние на Пре­сто­ле со От­цом и Свя­тым Ду­хом (со­глас­но Свя­щен­но­му Пи­са­нию и цер­ков­но­му Пре­да­нию).

СВЕТЛОЕ ХРИСТОВО ВОСКРЕСЕНИЕ. ПАСХА (16 ап­ре­ля)

Свет­лая сед­ми­ца, сплош­ная (17–22 ап­ре­ля).

Неде­ли по­сле Пас­хи

Ан­ти­пас­ха (бук­валь­но «Вме­сто Пас­хи»)[47], ина­че – Неде­ля 2-я по Па­схе[48], апо­сто­ла Фо­мы (Ин.20:19-31). – 23 ап­ре­ля.

Ра­до­ни­ца (пас­халь­ное по­ми­но­ве­ние усоп­ших). – 25 ап­ре­ля, втор­ник.

Неде­ля 3-я по Па­схе, свя­тых жён-ми­ро­но­сиц (то есть «Неде­ля жен­щин, несу­щих ми­ро»); и па­мять пра­вед­ных Ни­ко­ди­ма и Иоси­фа Ари­ма­фей­ско­го, тай­ных уче­ни­ков Хри­ста (Мк.15:43-16:8). – 30 ап­ре­ля.

Неде­ля 4-я по Па­схе, о рас­слаб­лен­ном (Ин.5:1-15). – 7 мая.

Пре­по­ло­ве­ние Пя­ти­де­сят­ни­цы (Ин.7:14-30). – 10 мая, сре­да.

Неде­ля 5-я по Па­схе, о са­ма­рян­ке (Ин.4:5-42). – 14 мая.

Неде­ля 6-я по Па­схе, о сле­пом (Ин.9:1-38). – 21 мая.

ВОЗНЕСЕНИЕ ГОСПОДНЕ (Деян.1:1-12; Лк.24:36-53). – 25 мая.

Неде­ля 7-я по Па­схе, свя­тых от­цов I Все­лен­ско­го со­бо­ра. – 28 мая.

Тро­иц­кая ро­ди­тель­ская суб­бо­та (по­ми­но­ве­ние усоп­ших). – 3 июня.

Неде­ля 8-я по Па­схе. ДЕНЬ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ (ПЯТИДЕСЯТНИЦА) (Деян.2:1-11; Ин.7:37-52, 8:12). – 4 июня.

Сед­ми­ца 1-я по Пя­ти­де­сят­ни­це, сплош­ная (5–10 июня).

День Свя­то­го Ду­ха («Ду­хов День»). – 5 июня, по­не­дель­ник.

Неде­ля 1-я по Пя­ти­де­сят­ни­це, – празд­ник «Всех свя­тых». – 11 июня.

Зна­ме­на­тель­ная ка­лен­дар­но-бо­го­слов­ская ло­ги­ка: пред­ше­ству­ю­щая Неде­ля – День Свя­той Тро­и­цы – это День рож­де­ния Мес­си­ан­ско­го Цар­ства, пре­бы­ва­ю­ще­го в ми­ре в об­ра­зе Церк­ви Хри­сто­вой. А сле­ду­ю­щая за ним Неде­ля по­свя­ще­на па­мя­ти луч­ших «граж­дан» это­го Цар­ства – тех, кто с наи­боль­шей пол­но­той вы­ра­зил ка­че­ства Но­во­го че­ло­ве­ка (но­во­го Ада­ма). Пер­вым из них стал Бо­го­че­ло­век Иисус Хри­стос.

По­ня­тие «свя­тость» – мно­го­знач­но и труд­но­опре­де­ли­мо. Свя­ты­ми в ши­ро­ком смыс­ле мож­но на­звать лю­дей, осу­ще­ствив­ших своё пред­на­зна­че­ние в этом Цар­стве Бо­жи­ем, в ко­то­ром все мы ре­аль­но жи­вём по­сле со­вер­шён­но­го Иису­сом Хри­стом спа­се­ния (букв. ис­це­ле­ния!) – то есть вос­ста­нов­ле­ния Кос­мо­са и Че­ло­ве­че­ства в пер­во­на­чаль­ном («рай­ском») до­сто­ин­стве. (Бе­да в том, что мы в это не слиш­ком-то ве­рим, – боль­ше ве­рим шар­ла­та­нам но­стра­да­му­сам и безум­ной сле­пой ба­бе-яге, – про­дол­жая ма­зо­хист­ские сте­на­ния по по­во­ду «ухуд­ша­ю­ще­го­ся» ми­ра и ско­ро­го «кон­ца све­та». Но та­кое на­стро­е­ние мо­жет быть при­су­ще лишь то­му, кто не ве­рит сло­вам Хри­ста об уже со­вер­шён­ном Им спа­се­нии ми­ра, – см.: Ин.12:31, 19:30.) Сле­ду­ет так­же пом­нить, что «свя­ты­ми» но­во­за­вет­ные тек­сты име­ну­ют всех хри­сти­ан!

Этим празд­ни­ком за­вер­ша­ет­ся соб­ствен­но Пас­халь­ный (Триодный) цикл; его свое­об­раз­ным про­дол­же­ни­ем стал в рус­ской тра­ди­ции празд­ник в честь всех рос­сий­ских свя­тых (уста­нов­лен на По­мест­ном со­бо­ре Рос­сий­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви 1917–18 гг.)

«Пет­ров пост» на­чи­на­ет­ся с по­не­дель­ни­ка, 12 июня.

Неде­ля 2-я по Пя­ти­де­сят­ни­це, – празд­ник «Всех свя­тых, в зем­ле Рос­сий­ской про­си­яв­ших». – 18 июня.

С XVI ве­ка на Ру­си су­ще­ство­вал празд­ник «Всех Свя­тых Но­вых Чу­до­твор­цев Рос­сий­ских» (17 июля по ст. ст., на тре­тий день па­мя­ти св. кня­зя Вла­ди­ми­ра). Тра­ди­ци­он­ным ав­то­ром служ­бы счи­та­ет­ся инок Гри­го­рий из Суз­даль­ско­го Спа­со-Ев­фи­ми­ев­ско­го мо­на­сты­ря (он со­ста­вил её текст, оче­вид­но, в се­ре­дине XVI в.). Из­вест­но два её из­да­ния под на­зва­ни­ем «Служ­ба всем рос­сий­ским чу­до­твор­цам» (Грод­но и Су­п­расль, 1786 г.). Но в цен­траль­ной Рос­сии празд­ник по ка­ким-то при­чи­нам не по­лу­чил рас­про­стра­не­ния, был фак­ти­че­ски за­быт и не во­шел в пе­чат­ные Ме­ся­це­сло­вы, а его текст не был из­дан. Вос­ста­нов­лен 13/26 ав­гу­ста 1918 го­да, в день те­зо­име­нит­ства Свя­тей­ше­го пат­ри­ар­ха Ти­хо­на. Ини­ци­а­то­ром вос­со­зда­ния празд­ни­ка (с бо­лее уни­вер­саль­ным со­дер­жа­ни­ем) был ге­ни­аль­ный во­сто­ко­вед про­фес­сор Пет­ро­град­ско­го уни­вер­си­те­та акад. Б. А. Ту­ра­ев (†1920), со­труд­ник Бо­го­слу­жеб­но­го От­де­ла Свя­щен­но­го По­мест­но­го Со­бо­ра Пра­во­слав­ной Рос­сий­ской Церк­ви 1917–1918 го­дов. Слу­жеб­ные тек­сты на­пи­са­ли сам Бо­рис Ту­ра­ев и иеро­мо­нах Афа­на­сий (Са­ха­ров) (впо­след­ствии епи­скоп Ков­ров­ский, †1962; при­чис­лен к ли­ку свя­тых как ис­по­вед­ник, па­мять 15/28 ок­тяб­ря). См.: [5. С. 91–101; 56].

Неде­ля 3-я по Пя­ти­де­сят­ни­це, – «Со­бо­ры» Во­ло­год­ских, Нов­го­род­ских, Бе­ло­рус­ских, Псков­ских и Санкт-Пе­тер­бург­ских свя­тых. – 25 июня.

В кон­це XX сто­ле­тия ста­ли по­яв­лять­ся празд­ни­ки в честь ре­гио­наль­ных – сна­ча­ла во­ло­год­ских, а за­тем и дру­гих – свя­тых. Бо­го­слу­жеб­ные тек­сты всех этих на­цио­наль­ных тор­жеств в Цвет­ную Три­одь не вхо­дят, но пе­ча­та­ют­ся в при­ло­же­нии к май­ской Ми­нее (часть 3) и в ви­де от­дель­ных из­да­ний.

Ори­ен­ти­ру­ясь на пред­став­лен­ную вы­ше схе­му, чи­та­тель мо­жет лег­ко со­ста­вить Пас­халь­ный цикл и на по­сле­ду­ю­щие го­ды, вплоть до 2021 (из­ме­ня­ют­ся толь­ко да­ты), взяв за ос­но­ву обыч­ный ка­лен­дарь со­от­вет­ству­ю­ще­го го­да и клю­че­вые точ­ки из ни­же­сле­ду­ю­щей таб­ли­цы. Все да­ты – по но­во­му сти­лю.

Для осо­бо лю­бо­зна­тель­ных по­ме­ща­ем так­же ка­лен­дар­ную таб­ли­цу 2, ил­лю­стри­ру­ю­щую со­от­но­ше­ния ев­рей­ской, ка­то­ли­че­ской и пра­во­слав­ной Пас­хи за эти же го­ды. Да­ты, ра­зу­ме­ет­ся, то­же по но­во­му сти­лю.

Таб­ли­ца 1

Год

Неде­ля Мы­та­ря и Фа­ри­сея

Про­щё­ное вос­кре­се­нье

Вход Гос­по­день Иеру­са­лим

Пас­ха

Воз­не­се­ние Гос­подне

Тро­и­ца

2016

21 фев­ра­ля

13 мар­та

24 ап­ре­ля

1 мая

9 июня

19 июня

2017

5 фев­ра­ля

26 фев­ра­ля

9 ап­ре­ля

16 ап­ре­ля

25 мая

4 июня

2018

28 ян­ва­ря

18 фев­ра­ля

1 ап­ре­ля

8 ап­ре­ля

17 мая

27 мая

2019

17 фев­ра­ля

10 мар­та

21 ап­ре­ля

28 ап­ре­ля

6 июня

16 июня

2020

9 фев­ра­ля

1 мар­та

12 ап­ре­ля

19 ап­ре­ля

28 мая

7 июня

2021

21 фев­ра­ля

14 мар­та

25 ап­ре­ля

2 мая

10 июня

20 июня

Таб­ли­ца 2

Год

Ев­рей­ская Пас­ха

(15 ни­са­на)

Ка­то­ли­че­ская Пас­ха

Пра­во­слав­ная Пас­ха

2016

23 ап­ре­ля, суб­бо­та

27 мар­та

1 мая

2017

11 ап­ре­ля, втор­ник

16 ап­ре­ля

16 ап­ре­ля

2018

31 мар­та, суб­бо­та

1 ап­ре­ля

8 ап­ре­ля

2019

20 ап­ре­ля, суб­бо­та

21 ап­ре­ля

28 ап­ре­ля

2020

9 ап­ре­ля, чет­верг

12 ап­ре­ля

19 ап­ре­ля

2021

28 мар­та, вос­кре­се­нье

4 ап­ре­ля

2 мая

Стро­го го­во­ря, вы­ра­же­ния «ка­то­ли­че­ская» и «пра­во­слав­ная» Пас­ха непра­во­моч­ны, по­сколь­ку речь идёт об од­ном и том же празд­ни­ке Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва (в от­ли­чие от ев­рей­ской Пас­хи!), хо­тя и ши­ро­ко ис­поль­зу­ют­ся ра­ди на­гляд­но­сти. Мы празд­ну­ем не да­ту (точ­ная да­та нам неиз­вест­на), а про­слав­ля­ем Спа­си­тель­ный День Гос­по­день как ос­но­во­по­ла­га­ю­щий дог­мат хри­сти­ан­ской ве­ры. По­это­му ка­лен­дар­ная да­та не но­сит об­ще­обя­за­тель­но­го дог­ма­ти­че­ско­го ха­рак­те­ра. Ка­лен­дар­ное же рас­хож­де­ние вы­зва­но раз­ли­чи­ем в да­те «цер­ков­ных» пол­но­лу­ний с ре­аль­ны­ми аст­ро­но­ми­че­ски­ми и раз­ни­цей меж­ду сол­неч­ны­ми ка­лен­да­ря­ми (в XX–XXI ве­ках юли­ан­ский ка­лен­дарь от­ста­ёт от гри­го­ри­ан­ско­го, фик­си­ру­ю­ще­го ис­тин­ное вре­мя, на 13 дней).

В об­щем, ка­то­ли­че­ская Пас­ха в 45 % слу­ча­ев на неде­лю рань­ше пра­во­слав­ной, в 30 % слу­ча­ев сов­па­да­ет, 5 % – раз­ни­ца в 4 неде­ли, и 20 % – раз­ни­ца в 5 недель. Раз­ни­цы в 2 и 3 неде­ли не бы­ва­ет. По­дроб­нее о пас­халь­ной ка­лен­дар­но-аст­ро­но­ми­че­ской про­бле­ма­ти­ке смот­ри­те вполне до­ступ­ные об­ра­зо­ван­но­му че­ло­ве­ку ста­тьи, со­дер­жа­щие ос­нов­ную биб­лио­гра­фию во­про­са: [47; 50; 79], а так­же: "Ка­кая Пас­ха "пра­виль­ная", или по­че­му Аст­ро­но­ми­че­ская Пас­ха в этом го­ду - 27 мар­та?".

* * *

О тер­мине за­вет в рус­ской бо­го­слов­ской тра­ди­ции: смысл и ор­фо­гра­фия

В ав­то­ри­тет­ном Cло­ва­ре ста­ро­сла­вян­ско­го язы­ка древ­ней­ше­го пе­ри­о­да (IX–XII ве­ков) да­ют­ся сле­ду­ю­щие зна­че­ния всем из­вест­но­го сло­ва «за­вет»: 1) дого­вор, уго­вор, 2) обе­ща­ние, за­вет, 3) же­ла­ние, жаж­да, 4) при­каз, за­вет. В из­вест­ном Сло­ва­ре свя­щен­ни­ка Гри­го­рия Дья­чен­ко на­хо­дим та­кие зна­че­ния: 1) пред­смерт­ное за­ве­ща­ние, за­кон­ное за­ве­ща­ние, 2) со­юз, до­го­вор, усло­вие, 3) тор­же­ствен­ное нена­ру­ши­мое обе­то­ва­ние, 4) за­по­ве­ди, по­ве­ле­ния, 10 за­по­ве­дей [69. С. 631–632; 15. С. 190].

В сла­вя­но-рус­ской бо­го­слов­ской лек­си­ке этот тер­мин с опре­де­ле­ни­я­ми «вет­хий» и «но­вый» упо­треб­ля­ет­ся в двух ос­нов­ных зна­че­ни­ях.

Во-пер­вых, как осо­бая ре­ли­ги­оз­ная ре­аль­ность, вос­хо­дя­щая к об­ла­сти со­ци­аль­но-юри­ди­че­ско­го опы­та, как уни­каль­ный спо­соб об­ще­ния меж­ду Бо­гом и че­ло­ве­ком. Бог за­клю­ча­ет берит (бук­валь­но «со­юз», «до­го­вор», «кон­тракт»!) сна­ча­ла с од­ним на­ро­дом, а за­тем, при на­ступ­ле­нии «пол­но­ты вре­ме­ни» (Гал.4:4), – непо­сред­ствен­но со всем че­ло­ве­че­ством. В этом зна­че­нии сла­вян­ский тер­мин «за­вет» не вполне точ­но пе­ре­да­ёт смысл ев­рей­ско­го тер­ми­на бе­рит и мо­жет ве­сти к недо­ра­зу­ме­ни­ям: неко­то­рые по­ни­ма­ют сло­ва Хри­ста о «Но­вом За­ве­те» (Мф.26:28 и др.) как о неко­ем «Но­вом За­ве­ща­нии»! Но «за­ве­ща­ние» в бук­валь­ном смыс­ле бы­ло необ­хо­ди­мо Мо­и­сею (и лю­бо­му дру­го­му ос­но­ва­те­лю ре­ли­гии), зна­ю­ще­му, что он умрёт. И лишь Хри­стос был из­бав­лен от этой пе­чаль­ной необ­хо­ди­мо­сти: вос­крес­нув, Он Сам жи­вёт в Сво­ей Церк­ви, и за­клю­чён­ный Им с людь­ми Со­юз все­гда бу­дет Но­вым (хо­тя уже сей­час ему по­чти две ты­ся­чи лет).

Во-вто­рых, За­вет (с опре­де­ле­ни­ем) – это сбор­ник книг, от­ра­жа­ю­щих ис­то­рию за­клю­че­ния сна­ча­ла Ста­ро­го (Вет­хо­го), а за­тем Но­во­го Со­ю­за-За­ве­та. В этом слу­чае тер­ми­ны яв­ля­ют­ся «книж­ны­ми» за­го­лов­ка­ми и все­гда пи­шут­ся с про­пис­ной бук­вы: Вет­хий За­вет – па­мят­ник древ­не­ев­рей­ской и Но­вый За­вет – па­мят­ник ран­не­хри­сти­ан­ской Свя­щен­ной пись­мен­но­сти, со­став­ля­ю­щие вме­сте два раз­де­ла на­шей Биб­лии.

Про­смат­ри­вая раз­лич­ные из­да­ния Биб­лии в рус­ском пе­ре­во­де, убеж­да­ем­ся, что в пер­вом слу­чае еди­но­об­ра­зия в на­пи­са­нии (про­пис­ная/строч­ная) до сих пор нет. В боль­шин­стве из­да­ний Биб­лии сло­во за­вет в зна­че­нии ре­ли­ги­оз­но-юри­ди­че­ско­го тер­ми­на пи­шет­ся со строч­ной бук­вы не толь­ко в Быт.15:18 («...за­клю­чил Гос­подь за­вет с Ав­ра­амом») и ана­ло­гич­ных по­зи­ци­ях (на­при­мер, Исх.19:5: «...за­вет Мой...»), что вполне оправ­да­но, но так­же и в Иер.31:31 ("Вот на­сту­па­ют дни, – го­во­рит Гос­подь, – ко­гда Я за­клю­чу с до­мом Из­ра­и­ля и до­мом Иуды но­вый за­вет...») и да­же в Мф.26:28 и па­рал­лель­ных ме­стах ("...это – Кровь Моя но­во­го за­ве­та..."). Так – в Пат­ри­ар­шей Мос­ков­ской Биб­лии 1956 го­да; ав­то­ри­тет­ной «Брюс­сель­ской Биб­лии» (раз­лич­ные из­да­ния); во всех из­вест­ных мне про­те­стант­ских из­да­ни­ях на рус­ском язы­ке; а так­же в от­дель­ных из­да­ни­ях Но­во­го За­ве­та, та­ких как: Но­вый За­вет на че­ты­рех язы­ках. СПб.: Си­нод. ти­погр., 1886; Но­вый За­вет в пе­ре­во­де под ре­дак­ци­ей еп. Кас­си­а­на (Без­об­ра­зо­ва) (раз­лич­ные из­да­ния); раз­ные про­те­стант­ские из­да­ния Но­во­го За­ве­та. Пол­ная ста­ти­сти­ка вряд ли воз­мож­на (и нуж­на), ука­зы­ва­ют­ся наи­бо­лее ав­то­ри­тет­ные (цер­ков­ные) из­да­ния.

Фор­маль­но из­да­те­ли пра­вы: сло­ва «со­юз» или «до­го­вор» обыч­но пи­шут­ся в свет­ской ли­те­ра­ту­ре с ма­лень­кой бук­вы, но в на­шем слу­чае «ру­ка не под­ни­ма­ет­ся» пи­сать это уни­каль­ное сло­во­со­че­та­ние – «но­вый за­вет» – со строч­ной. Неуди­ви­тель­но, что в Биб­ли­ях, из­дан­ных Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хи­ей на­чи­ная с 1968 го­да, пред­при­ня­та ча­стич­ная по­пыт­ка «ре­а­би­ли­та­ции»: в еван­гель­ском тек­сте «Но­вый За­вет» – с про­пис­ной («...это Кровь Моя Но­во­го За­ве­та...», – Мф.26:28 и па­рал.), но у Иере­мии (31:31), как и рань­ше, – со строч­ной. Та же двой­ствен­ность – в Биб­ли­ях из­да­тель­ства «Са­тис» (СПб., 2002), РБО (М., 2002), в из­да­нии РПЦ (Рос­сий­ский фонд куль­ту­ры, 1999), и в Биб­лии, на­пе­ча­тан­ной Из­да­тель­ским со­ве­том МП (2011).

Но с та­кой непо­сле­до­ва­тель­ной по­пыт­кой раз­гра­ни­че­ния труд­но со­гла­сить­ся: сло­ва Иере­мии (от Ли­ца Бо­га!) про­ро­че­ски ука­зы­ва­ют не на ещё один (об­нов­лён­ный) этап вза­и­мо­от­но­ше­ний меж­ду Бо­гом и че­ло­ве­ком (с Ав­ра­амом, его по­том­ка­ми и т. д.), но на тот же са­мый – Един­ствен­ный и По­след­ний – Но­вый Со­юз-За­вет Бо­га и че­ло­ве­ка, о за­клю­че­нии ко­то­ро­го и го­во­рит Хри­стос на Тай­ной Ве­че­ре. Тем са­мым сло­во­со­че­та­ние «Но­вый За­вет» ста­но­вит­ся для хри­сти­ан на­зва­ни­ем ре­ли­ги­оз­но-пра­во­во­го «Ин­сти­ту­та», обо­зна­чив­ше­го Эру Но­вых бо­го­че­ло­ве­че­ских от­но­ше­ний, и по­это­му, по на­ше­му мне­нию, его все­гда сле­ду­ет пи­сать с за­глав­ной бук­вы.

(Бла­го­да­рю за кон­суль­та­цию сво­е­го дру­га Алек­сандра Кра­вец­ко­го, стар­ше­го на­уч­но­го со­труд­ни­ка Ин­сти­ту­та рус­ско­го язы­ка РАН им. В. В. Ви­но­гра­до­ва, ко­то­рый так­же счи­та­ет, что бо­го­слов­ский смысл здесь яв­но пре­ва­ли­ру­ет над фор­маль­ной ор­фо­гра­фи­ей. За биб­лио­гра­фи­че­ские ука­за­ния вы­ра­жаю бла­го­дар­ность сво­ей уче­ни­це Ма­рии На­ни­е­вой, со­труд­ни­ку биб­лио­те­ки С.-Пе­тер­бург­ской Пра­во­слав­ной Ду­хов­ной ака­де­мии и се­ми­на­рии.)

* * *

По­э­ти­че­ская стра­нич­ка[49]

Бо­рис Па­стер­нак

Геф­си­ман­ский сад

Мер­ца­ньем звёзд да­ле­ких без­раз­лич­но

Был по­во­рот до­ро­ги оза­рён.

До­ро­га шла во­круг го­ры Масличной,

Вни­зу под нею про­те­кал Кед­рон.

Лу­жай­ка об­ры­ва­лась с по­ло­ви­ны.

За нею на­чи­нал­ся Млеч­ный путь.

Се­дые се­реб­ри­стые мас­ли­ны

Пы­та­лись вдаль по воз­ду­ху шаг­нуть.

В кон­це был чей-то сад, на­дел зе­мель­ный.

Уче­ни­ков оста­вив за сте­ной,

Он им ска­зал: «Ду­ша скор­бит смер­тель­но,

По­будь­те здесь и бодр­ствуй­те со Мной».

Он от­ка­зал­ся без про­ти­во­бор­ства,

Как от ве­щей, по­лу­чен­ных взай­мы,

От все­мо­гу­ще­ства и чу­до­твор­ства,

И был те­перь как смерт­ные, как мы.

Ноч­ная даль те­перь ка­за­лась кра­ем

Уни­что­же­нья и небы­тия.

Про­стор все­лен­ной был необи­та­ем,

И толь­ко сад был ме­стом для жи­тья.

И, гля­дя в эти чёр­ные про­ва­лы,

Пу­стые, без на­ча­ла и кон­ца,

Чтоб эта ча­ша смер­ти ми­но­ва­ла,

В по­ту кро­ва­вом Он мо­лил От­ца.

Смяг­чив мо­лит­вой смерт­ную ис­то­му,

Он вы­шел за огра­ду. На зем­ле

Уче­ни­ки, оси­лен­ные дрё­мой,

Ва­ля­лись в при­до­рож­ном ко­вы­ле.

Он раз­бу­дил их: «Вас Гос­подь спо­до­бил

Жить в дни Мои, вы ж раз­лег­лись, как пласт.

Час Сы­на Че­ло­ве­че­ско­го про­бил.

Он в ру­ки греш­ни­ков Се­бя пре­даст».

И лишь ска­зал, неве­до­мо от­ку­да

Тол­па ра­бов и ско­пи­ще бро­дяг,

Ог­ни, ме­чи и впе­ре­ди – Иуда

С пре­да­тель­ским лоб­за­ньем на устах.

Пётр дал ме­чом от­пор го­ло­во­ре­зам

И ухо од­но­му из них от­сёк.

Но слы­шит: «Спор нель­зя ре­шать же­ле­зом,

Вло­жи свой меч на ме­сто, че­ло­век.

Неужто тьмы кры­ла­тых ле­ги­о­нов

Отец не сна­ря­дил бы Мне сю­да?

И, во­лос­ка то­гда на Мне не тро­нув,

Вра­ги рас­се­я­лись бы без сле­да.

Но кни­га жиз­ни по­до­шла к стра­ни­це,

Ко­то­рая до­ро­же всех свя­тынь.

Сей­час долж­но на­пи­сан­ное сбыть­ся,

Пус­кай же сбу­дет­ся оно. Аминь.

Ты ви­дишь, ход ве­ков по­до­бен прит­че

И мо­жет за­го­реть­ся на хо­ду.

Во имя страш­но­го её ве­ли­чья

Я в доб­ро­воль­ных му­ках в гроб сой­ду.

Я в гроб сой­ду и в тре­тий день вос­ста­ну,

И, как сплав­ля­ют по ре­ке пло­ты,

Ко Мне на суд, как бар­жи ка­ра­ва­на,

Сто­ле­тья по­плы­вут из тем­но­ты».

 

А. С. Пуш­кин

(Под­ра­жа­ние ита­льян­ско­му)

Как с дре­ва со­рвал­ся пре­да­тель уче­ник,

Ди­я­вол при­ле­тел, к ли­цу его при­ник,

Дх­нул жизнь в него, взвил­ся с сво­ей до­бы­чей смрад­ной

И бро­сил труп жи­вой в гор­тань ге­ен­ны глад­ной...

Там бе­сы, ра­ду­ясь и пле­ща, на ро­га

При­я­ли с хо­хо­том все­мир­но­го вра­га

И шум­но по­нес­ли к про­кля­то­му вла­ды­ке,

И са­та­на, при­встав, с ве­се­ли­ем на ли­ке

Лоб­за­ни­ем сво­им на­сквозь про­жёг уста,

В пре­да­тель­скую ночь лоб­зав­шие Хри­ста.

1836

 

Ан­на Ах­ма­то­ва

Рас­пя­тие

Не ры­дай Мене́, Ма́ти, во гро­бе зря́щи

I

Хор ан­ге­лов ве­ли­кий час вос­сла­вил,

И небе­са рас­пла­ви­лись в огне.

От­цу ска­зал: "Поч­то Ме­ня оста­вил!”

А Ма­те­ри: "О, не ры­дай Мене́...”

II

Маг­да­ли­на би­лась и ры­да­ла.

Уче­ник лю­би­мый ка­ме­нел.

А ту­да, где мол­ча Мать сто­я­ла,

Так ни­кто взгля­нуть и не по­смел.

 

Вла­ди­мир На­бо­ков

Мать[50]

Смер­ка­ет­ся. Каз­нён. С Гол­го­фы от­ва­лив,

спус­ка­ет­ся тол­па, ви­ясь меж­ду олив,

по­доб­но мед­лен­но­му змию;

и ма­те­ри гля­дят, как под го­ру, в ту­ман

уве­ще­ва­ю­щий уво­дит Иоанн

се­дую, страш­ную Ма­рию.

Уло­жит спать Её, и сам при­ля­жет он,

и бу­дет до утра под­слу­ши­вать сквозь сон

Её ры­да­нья и том­ле­нье.

Что, ес­ли у Неё остал­ся бы Хри­стос

и плот­ни­чал и пел? Что, ес­ли этих слёз

не сто­ит на­ше ис­куп­ле­нье?

Вос­креснет Бо­жий Сын, си­я­ньем окру­жён;

у гро­ба, в тре­тий день, ви­де­нье встре­тит жён,

вот­ще ку­пив­ших аро­ма­ты;

све­тя­щу­ю­ся плоть ощу­па­ет Фо­ма,

от ве­я­нья чу­дес зем­ля сой­дет с ума,

и бу­дут мно­гие рас­пя­ты.

Ма­рия, что те­бе до бре­да ры­ба­рей!

Неося­за­е­мо над го­ре­стью Тво­ей

дни про­плы­ва­ют, и ни в тре­тий,

ни в со­тый, ни­ко­гда не вспрянет Он на зов,

Твой смуг­лый пер­ве­нец, ле­пив­ший во­ро­бьёв

на солн­це­пё­ке, в На­за­ре­те.

1925

 

Ми­ха­ил Сай­мо­нов (1851-1888)

Вос­крес!

Они же шедше утвердиша гроб,

знаме­нав­ше ка­мень с ку­стодиею

(Мф.27: 66)

...При­шли они, неся с со­бою аро­ма­ты,

В суб­бот­ний день, ед­ва за­брез­жил­ся рас­свет,

И ви­дят, ужа­сом объ­яты: То­го,

Кто рас­пят был, – во гро­бе боль­ше нет.

И Ан­гел им пред­стал в одеж­де бе­ло­снеж­ной,

Что ка­мень от­ва­лил, спу­стив­ши­ся с Небес.

Он им ска­зал: «За­чем с тос­кою без­на­деж­ной

Вы ище­те Его? Вос­крес Хри­стос! Вос­крес!»

Да, Он вос­крес – Стра­да­лец тер­пе­ли­вый,

Он весь – доб­ро и свет, про­ще­нье и лю­бовь.

Хри­стос вос­крес – и мёрт­вые с Ним жи­вы!

Хри­стос вос­крес – и мир с Ним вос­кре­са­ет вновь!

Из цар­ства лжи и нена­ви­сти ди­кой,

Из ому­та стра­стей и из юдо­ли слёз

Он путь нам ука­зал – Учи­тель наш ве­ли­кий,

При­мер стра­да­ния – Стра­да­лец наш Хри­стос.

 

Кон­стан­тин Слу­чев­ский

Вос­крес!

День на­сту­пал, за­жглась ден­ни­ца,

Лик мерт­вой сте­пи за­алел;

За­снул ша­кал, просну­лась пти­ца...

При­шли взгля­нуть – гроб опу­стел!..

И ми­ро­но­си­цы бе­жа­ли

По­ве­дать чу­до из чу­дес:

Что нет Его, чтобы ис­ка­ли!

Ска­зал: «Вос­крес­ну!» – и вос­крес!

Бе­гут... мол­чат... при­знать не сме­ют,

Что смер­ти нет, что – бу­дет час,

Их гро­бы то­же опу­сте­ют,

По­жа­ром неба осве­тясь!

 

Яков По­лон­ский

Пас­халь­ные ве­сти

Весть, что лю­ди ста­ли му­чить Бо­га,
К нам на се­вер при­нес­ли гра­чи...
По­тем­не­ли хвой­ные тру­що­бы,
Ти­хие за­пла­ка­ли клю­чи...

На буг­рах ка­ме­нья об­на­жи­ли
Лы­си­ны, по­кры­тые в мо­роз...
И на кам­ни ста­ли па­дать сле­зы
Злой зи­мой очи­щен­ных бе­рез.

И дру­гие ве­сти, гор­ше пер­вой,
При­нес­ли сквор­цы в лес­ную глушь:
На кре­сте рас­пя­тый, всех про­щая,
Умер Бог, Спа­си­тель на­ших душ.

От та­ких ве­стей сгу­сти­лись ту­чи,
Воз­дух бур­ным за­шу­мел до­ждём...
Под­ня­лись – мо­ря­ми ста­ли ре­ки
И в го­рах про­нес­ся пер­вый гром.

Тре­тья весть бы­ла необы­чай­на:
Бог вос­крес, и смерть по­беж­де­на!
Эту весть по­бед­ную при­мча­ла
Бо­гом вос­кре­шён­ная вес­на...

И кру­гом ле­са за­зе­ле­не­ли,
И теп­лом дох­ну­ла грудь зем­ли,
И вни­мая тре­лям со­ло­вьи­ным,
Лан­ды­ши и ро­зы за­цве­ли.

 

Кон­стан­тин Баль­монт

Бла­го­вест

Я ждал его с по­нят­ным нетер­пе­ньем,
Вос­торг свя­той в ду­ше сво­ей хра­ня,
И сквозь гар­мо­нию мо­лит­вен­но­го пе­нья
Он гро­мом неба вско­лых­нул ме­ня.

Из­древ­ле бла­го­вест над Рус­скою зем­лёю
Про­ро­ка го­ло­сом о небе нам ве­щал;
Так солн­ца луч ве­сен­нею по­рою
К рас­цве­ту путь при­ро­де осве­щал.

К те­бе, о Бо­же, к Тво­е­му пре­сто­лу,
Где прав­да, Ис­ти­на свет­лее на­ших слов,
Я путь дер­жу по Тво­е­му гла­го­лу,
Что слы­шу я сквозь звон ко­ло­ко­лов.

 

Вя­че­слав Ива­нов

Умер Блок

В глу­хой стене про­ло­ман­ная дверь,
И гру­ды раз­во­ро­чен­ных кам­ней,
И бро­шен­ный на них же­лез­ный лом,
И глу­би­на, разверстая за ней,
И бе­лый прах, раз­ве­ян­ный кругом, –
Всё – го­лос Бо­га: «Вос­кре­се­нью верь».

 

* * *

Сло­варь-глос­са­рий[52]

Авив («ме­сяц ко­ло­сьев») – пер­вый ме­сяц го­да древ­не­ев­рей­ско­го ка­лен­да­ря (на­ча­ло па­да­ет меж­ду 11 мар­та – 11 ап­ре­ля). В пе­ри­од Ва­ви­лон­ско­го пле­на (587/6 – 538 г. до н. э.) евреи за­им­ство­ва­ли у ва­ви­ло­нян их лун­но-сол­неч­ный ка­лен­дарь, и ме­сяц стал на­зы­вать­ся нисан (на­зва­ние свя­зы­ва­ют со сло­вом «на­чи­нать», т. е. это «пер­вый» ме­сяц го­да, на него при­хо­ди­лось ве­сен­нее рав­но­ден­ствие). По­сле III ве­ка до н. э. на­ча­ло го­да пе­ре­нес­ли на осен­ний ме­сяц тишри (на­ча­ло меж­ду 5 сен­тяб­ря – 5 ок­тяб­ря). Лит.: [30. С. 117, 169–181].

Ал­лилуйя (евр. hallelu-jah, слав. ал­лилуiа) – «хва­ли­те Ях­ве (Гос­по­да)»; в вет­хо­за­вет­ном бо­го­слу­же­нии – при­пев к псал­мам и гим­нам (воз­мож­но, пер­во­на­чаль­но об­ра­ще­ние чте­ца к на­ро­ду с при­гла­ше­ни­ем вос­хва­лить Гос­по­да). В хри­сти­ан­ском бо­го­слу­же­нии хва­ле­ние от­но­сит­ся к Трём Ли­цам Свя­той Тро­и­цы, а по­то­му по­ёт­ся, или чи­та­ет­ся, три­жды. Со­глас­но Апо­ка­лип­си­су, по окон­ча­нии зем­ной ис­то­рии ал­ли­луйя станет небес­ной пес­нью веч­но­сти (19 гл.). «Кро­ме аминь, это един­ствен­ное ев­рей­ское вы­ра­же­ние, ко­то­ро­го не дерз­ну­ла кос­нуть­ся ру­ка пе­ре­вод­чи­ка, оста­вив его в тех зву­ках, в ко­то­рых оно вдох­нов­ле­но Бо­гом» [67. III. С. 24].

Алтарь (слав. ол­тарь, лат. altaria, altare); эти­мо­ло­гия тер­ми­на неяс­на: воз­мож­но, от adoleo – 'вос­ку­рять [бла­го­во­ния]', 'со­жи­гать' или alo – 'кор­мить', 'пи­тать'. (Тра­ди­ци­он­ное тол­ко­ва­ние – «воз­вы­шен­ный жерт­вен­ник» – фик­си­ру­ет внеш­нюю ар­хи­тек­тур­ную осо­бен­ность ал­та­ря.) 1. В древ­ней­шем зна­че­нии – жерт­вен­ник (греч. тю­си­астэри­он, лат. ara), на ко­то­ром со­жи­га­лись при­но­си­мые Бо­гу (бо­гам) жерт­вы. 2. У древ­них хри­сти­ан (I–II вв.) – осо­бый стол, за ко­то­рым про­ис­хо­ди­ла вос­крес­ная ноч­ная тра­пе­за, за­вер­шав­ша­я­ся Ев­ха­ри­сти­ей. Позд­нее ал­та­рём ста­ли на­зы­вать пре­стол хра­ма, на ко­то­ром со­вер­ша­ет­ся та­ин­ство Ев­ха­ри­стии (это зна­че­ние со­хра­ня­ет­ся в за­пад­ных язы­ках). 3. Са­краль­ное про­стран­ство во­круг свя­то­го пре­сто­ла в во­сточ­ной ча­сти хра­ма), на­хо­дя­ще­е­ся на вы­со­те со­леи (соб­ствен­но «ал­тарь» пра­во­слав­но­го хра­ма в совре­мен­ном рус­ском сло­во­упо­треб­ле­нии).

Амвон (греч. амбон, амвон – 'вы­ступ', 'воз­вы­ше­ние'; от гл. анабайно – 'вос­хо­дить', 'под­ни­мать­ся') – воз­вы­шен­ное ме­сто хри­сти­ан­ско­го хра­ма, пред­на­зна­чен­ное для чте­ния Свя­щен­но­го Пи­са­ния, про­по­ве­ди и дру­гих бо­го­слу­жеб­ных действ. Древ­ний ам­вон – мра­мор­ная (де­ре­вян­ная) ба­шен­ка по­се­ре­дине хра­ма, к верх­ней пло­щад­ке ко­то­рой ве­ли две лест­ни­цы. В на­сто­я­щее вре­мя су­ще­ству­ют два ви­да ам­во­нов. 1. «Пре­дал­тар­ный ам­вон» – по­лу­круг­лая пло­щад­ка – про­дол­же­ние цен­траль­ной ча­сти со­леи (про­тив Цар­ских врат), вы­сту­пом сво­им об­ра­щен­ная в сто­ро­ну мо­ля­щих­ся. 2. «Ар­хи­ерей­ский ам­вон» – пе­ре­нос­ное квад­рат­ное воз­вы­ше­ние в сред­ней ча­сти хра­ма, на ко­то­ром ар­хи­ерей об­ла­ча­ет­ся и сто­ит до Ма­ло­го вхо­да при со­вер­ше­нии им Ли­тур­гии.

Аминь (евр. amen, греч. амэн, амин, лат. amen, букв. 'ис­тин­но', 'вер­но', 'да бу­дет') – так на­зы­ва­е­мое «сло­во-скре­па», ко­то­рое вы­ра­жа­ет во­ле­изъ­яв­ле­ние лю­дей и про­из­но­сит­ся в кон­це мо­лит­вы или воз­гла­са.

Аналой, аналогий, русск. про­сто­реч­ное налой (греч. аналогей­он, аналоги­он – 'под­став­ка для книг', 'пю­питр') – вы­со­кий и уз­кий сто­лик, как пра­ви­ло – пе­ре­нос­ной, с на­клон­ной верх­ней до­с­кой, на ко­то­рый в хра­ме кла­дут ико­ны, бо­го­слу­жеб­ные кни­ги и иные цер­ков­ные при­над­леж­но­сти. Пе­ред ана­ло­ем, сто­я­щим по­сре­ди хра­ма, про­хо­дит зна­чи­тель­ная часть чи­на вен­ча­ния, от­сю­да вы­ра­же­ние «при­ве­сти к ана­лою», т. е. – же­нить­ся, всту­пить в брак.

Артос – см. в гла­ве «Свет­лая сед­ми­ца».

Возгла­сы – гром­кие и на­рас­пев про­из­но­си­мые ар­хи­ере­ем или свя­щен­ни­ком мо­лит­вен­ные про­слав­ле­ния Бо­га (Свя­той Тро­и­цы), текст и ме­сто ко­то­рых внут­ри бо­го­слу­же­ния ре­гла­мен­ти­ро­ва­ны Уста­вом.

Вос­кресенье[53] – седь­мой день неде­ли рос­сий­ско­го граж­дан­ско­го ка­лен­да­ря, об­щий день от­ды­ха; пер­вый день неде­ли ев­рей­ско­го и хри­сти­ан­ско­го (в т. ч. и пра­во­слав­но­го) бо­го­слу­жеб­но­го ка­лен­да­ря и граж­дан­ских ка­лен­да­рей мно­гих стран.

По сви­де­тель­ству еван­ге­ли­стов, Иисус Хри­стос был рас­пят на­ка­нуне дня суб­бот­не­го (по­след­не­го дня ев­рей­ской неде­ли), а вос­крес «по про­ше­ствии суб­бо­ты в пер­вый день неде­ли» (Мк.16:1-2), освя­тив его, та­ким об­ра­зом, ве­ли­чай­шим со­бы­ти­ем хри­сти­ан­ской ис­то­рии. Тот же день (через семь недель по­сле Вос­кре­се­ния) озна­ме­но­вал­ся со­ше­стви­ем Свя­то­го Ду­ха на апо­сто­лов и рож­де­ни­ем Церк­ви Хри­сто­вой, а по­то­му уже в апо­столь­ское вре­мя стал пре­иму­ще­ствен­ным днём «пре­лом­ле­ния хле­ба», – т. е. со­вер­ше­ния та­ин­ства Ев­ха­ри­стии (Деян.20:6; 1Кор.16:2). Вско­ре «день Солн­ца» (dies Solis се­ми­днев­ной пла­не­тар­ной неде­ли рим­ско­го ка­лен­да­ря) по­лу­ча­ет у хри­сти­ан на­име­но­ва­ние «день Гос­по­день», греч. Кю­ри­акэ хэмэра, Ки­ри­аки имэра (Откр.1:10). Ма­ло­азий­ские хри­сти­ане на­ча­ла II ве­ка в этот «уста­нов­лен­ный день со­би­ра­лись до рас­све­та и вос­пе­ва­ли Хри­ста как Бо­га» (Пись­ма Пли­ния Млад­ше­го, Х, 96, 7). Это зна­чит, что каж­дый вос­крес­ный день по­свя­щал­ся празд­но­ва­нию Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния. Так по­ла­га­лось на­ча­ло хри­сти­ан­ско­му празд­нич­но­му ка­лен­да­рю.

Древ­ней­шее по вре­ме­ни сви­де­тель­ство о со­блю­де­нии вос­крес­но­го по­коя при­над­ле­жит Тер­тул­ли­а­ну († по­сле 220 г.): «В день Гос­по­да, в ко­то­рый Он вос­крес, мы долж­ны быть сво­бод­ны от вся­ко­го об­на­ру­же­ния пе­ча­ли и скор­би, от­ла­гая так­же и де­ла, чтобы не дать ме­ста Диа­во­лу» (О мо­лит­ве, гл. 23). Как еже­не­дель­ный го­судар­ствен­ный празд­ник он был впер­вые уза­ко­нен в 321 го­ду им­пе­ра­то­ром Кон­стан­ти­ном Ве­ли­ким, при­ка­зав­шим, чтобы «все судьи , а так­же все ре­мес­лен­ни­ки в по­чи­та­е­мый день Солн­ца от­ды­ха­ли» (Codex Just., III, 12, 2). Та­ков ста­тус вос­кре­се­нья во всех стра­нах хри­сти­ан­ской тра­ди­ции.

В Древ­ней Ру­си до XVII ве­ка ука­зы о празд­но­ва­нии вос­крес­но­го дня ис­хо­ди­ли от ду­хов­ных вла­стей. Со­глас­но сов­мест­но­му по­ста­нов­ле­нию ца­ря Алек­сея Ми­хай­ло­ви­ча и пат­ри­ар­ха Иоси­фа (17 мар­та 1647 г.), «по пра­ви­лам свя­тых апо­сто­лов и свя­тых отцев в вос­крес­ный день от­нюдь ни­ко­му не по­до­ба­ет дела­ти: гос­по­ди­ну и гос­по­же, ни ра­бом, ни сво­бод­ным; но при­хо­дить к церкве Бо­жи­ей на мо­лит­ву». С неко­то­ры­ми до­пол­не­ни­я­ми это по­ста­нов­ле­ние во­шло в со­став «Уло­же­ния 1648 го­да».

Древ­не­хри­сти­ан­ское на­зва­ние вос­крес­но­го дня – «день Гос­по­день» (лат. dies Dominica) – бы­ло усво­е­но ро­ман­ски­ми язы­ка­ми (Dimanche, Domenica, Domenigo); гер­ман­ские, про­игно­ри­ро­вав его, со­хра­ни­ли язы­че­ское «день Солн­ца» (Sonntag, Zondag, Sunday). Сла­вян­ские на­ро­ды на­зы­ва­ют вос­кре­се­нье «неде­лей» (днём, ко­гда ни­че­го не де­ла­ют, от­ды­ха­ют от дел): укр. Недiля, польск. Niedziela, чешск. Nedele, болг. Неде­ля. Этот же тер­мин, пер­во­на­чаль­но упо­треб­ля­е­мый и на Ру­си, со­хра­нил­ся в бо­го­слу­жеб­ном ка­лен­да­ре Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви; в граж­дан­ском оби­хо­де на­зва­ние дня («неде­ля») пе­ре­шло на се­ми­днев­ный пе­ри­од, име­но­вав­ший­ся ра­нее «седмица». Сло­во «вос­кре­се­нье» в совре­мен­ном зна­че­нии ста­ло си­сте­ма­ти­че­ски упо­треб­лять­ся с XVI–XVII вв. Пер­во­на­чаль­но так на­зы­ва­ли толь­ко один день в го­ду – празд­ник Пас­хи (Свет­лое Хри­сто­во Вос­кре­се­ние), хо­тя в смыс­ле пер­во­го дня каж­дой неде­ли оно бы­ло из­вест­но и ра­нее. «То­го же ле­та, ме­ся­ца мая в 15-й день... в день вос­кре­се­нья Гос­под­ня в Сбор свя­ты­хъ оте­ць 7-й неде­ли по Пасце, по Ли­тур­гии, за­гореся град Ро­стов» (Лав­рент. ле­то­пись, 1211).

Та­ким об­ра­зом, «во всем хри­сти­ан­ском ми­ре од­ни мы – рус­ские – на­зы­ва­ем Гос­под­ний день... вос­кре­се­ньем. Как и ко­гда осме­ли­лись мы сде­лать это, стоит ис­сле­до­ва­ния. Прав­да, и дру­гие сла­вяне не от­ста­ли от нас, ха­рак­те­ри­стич­но при­ду­мав для пер­во­го дня сед­ми­цы имя неде­ли, ко­то­рое мы бес­ха­рак­тер­но рас­про­стра­ни­ли на всю сед­ми­цу» [3. C. 10–11]. Это стро­гое суж­де­ние из­вест­но­го ви­зан­ти­ни­ста и цер­ков­но­го де­я­те­ля (на­чаль­ни­ка Рус­ской Ду­хов­ной Мис­сии в Свя­той зем­ле), ве­ро­ят­но, не учи­ты­ва­ет мен­таль­ность рос­си­я­ни­на, по­же­лав­ше­го, чтобы каж­дый пер­вый день се­ми­днев­но­го ка­лен­дар­но­го цик­ла («Ма­лая Пас­ха»!) име­но­вал­ся ра­дост­ным сло­вом «вос­кре­се­нье», а не без­ли­ким тер­ми­ном «неде­ля». Лит.: [33; 70; 52. Кол. 956–979; 40. С. 26–36.].

Ек­те­ния, ек­тенья (греч. экт­энэ, от экт­энэс – 'при­леж­ный', 'усерд­ный', в зна­че­нии деэсис, 'прось­ба' или эвхэ, 'мо­лит­ва', – т. е. на­пря­жён­ное, при­леж­ное мо­ле­ние) – осо­бая мо­лит­ва от име­ни всех ве­ру­ю­щих, раз­де­лён­ная на ряд крат­ких от­ры­воч­ных про­ше­ний, со­про­вож­да­ю­щих­ся пе­ни­ем ещё бо­лее крат­ких вос­кли­ца­ний («Гос­по­ди, по­ми­луй!», «По­дай, Гос­по­ди!» и др.), чем до­сти­га­ет­ся по­сто­ян­ное воз­буж­де­ние вни­ма­ния. Про­из­но­сит­ся диа­ко­ном ли­бо свя­щен­ни­ком. В за­ви­си­мо­сти от це­ли и со­дер­жа­ния, су­ще­ству­ет несколь­ко ви­дов ек­те­ньи. Гре­ки «ек­те­ньёй» на­зы­ва­ют лишь на­шу «Су­гу­бую (т. е. уси­лен­ную) ек­те­нью»; ек­те­нья дру­го­го ви­да на­зы­ва­ет­ся у них сю­наптэ (эвхэ), или си­напти (эвхи), т. е. «со­ставная (мо­лит­ва)».

Елей (греч. элай­он) – «олив­ко­вое мас­ло» (от элайа – 'оли­ва', 'маслич­ное де­ре­во'). Упо­треб­ля­ет­ся в ря­де важ­ных бо­го­слу­жеб­ных це­ре­мо­ний (обыч­но в сме­си с раз­лич­ны­ми бла­го­во­ни­я­ми), зри­мо сим­во­ли­зи­руя со­бой бла­го­дат­ные да­ры Свя­то­го Ду­ха.

За­амвонная мо­лит­ва (греч. эвхэ опистамбо­нос – мо­лит­ва за­клю­чи­тель­но­го, ре­зю­ми­ру­ю­ще­го ха­рак­те­ра, ко­то­рую свя­щен­ник чи­та­ет пе­ред ам­во­ном (сой­дя с него, стоя сре­ди на­ро­да) в кон­це Ли­тур­гии, до от­пу­ста. В древ­но­сти каж­дый боль­шой празд­ник имел свою ин­ди­ви­ду­аль­ную за­ам­вон­ную мо­лит­ву, яв­ля­ю­щу­ю­ся свое­об­раз­ным бо­го­слов­ским ре­зю­ме кон­крет­но­го празд­ну­е­мо­го со­бы­тия. Она слу­жи­ла «на­пут­стви­ем» по­ки­да­ю­ще­му храм на­ро­ду, и по­то­му чи­та­лась неда­ле­ко от вы­хо­да из хра­ма – за ам­во­ном, то есть за вы­со­кой круг­лой ба­шен­кой, рас­по­ла­гав­шей­ся по­сре­ди хра­ма.

Заутре­ня (греч. ортрос – 'рас­свет', 'утрен­няя за­ря') – од­но из бо­го­слу­же­ний су­точ­но­го цик­ла; си­но­ним – Утре­ня. Совре­мен­ный цер­ков­ный Устав име­ну­ет За­ут­ре­ней лишь Утре­ню в ночь Пас­хи. В древ­не­рус­ском бо­го­слу­жеб­ном оби­хо­де За­ут­ре­ней на­зы­ва­лась Утре­ня лю­бо­го ви­да (и вне за­ви­си­мо­сти от дня со­вер­ше­ния).

Икос (греч. ойкос, икос), бук­валь­но – 'дом') в цер­ков­ной гим­но­гра­фии – осо­бое пес­но­пе­ние. В ран­не­ви­зан­тий­ских гим­нах (конда­ках) – стро­фа нра­во­учи­тель­но­го ха­рак­те­ра. В на­сто­я­щее вре­мя – пес­но­пе­ние, слу­жа­щее до­пол­не­ни­ем к конда­ку; по­ме­ща­ет­ся вме­сте с ним по­сле 6-й пес­ни ка­но­на.

Ирмос (греч. эйрмос, ирмос – 'связь', 'спле­те­ние') – по­э­ти­че­ская стро­фа, пер­вая со­став­ная часть каж­дой пес­ни ка­но­на, – смыс­ло­вая связ­ка меж­ду опре­де­лён­ной пес­нью ка­но­на и биб­лей­ской пес­нью (те­му ко­то­рой ир­мос крат­ко пе­ри­фра­зи­ру­ет), а так­же му­зы­каль­ная и мет­ри­че­ская связ­ка и об­ра­зец для всех тро­па­рей ка­но­на дан­ной пес­ни.

Канон (греч. канон – 'ме­ри­ло', 'пра­ви­ло') – жан­ро­вая фор­ма ви­зан­тий­ской гим­но­гра­фии, сло­жив­ша­я­ся к VIII ве­ку. Осо­бен­но­стью это­го жан­ра яв­ля­ет­ся то, что пес­ни ка­но­на со­став­ле­ны на ос­но­ве «биб­лей­ских пе­сен» (вхо­дя­щих в со­став раз­лич­ных книг Биб­лии), из при­пе­вов к ним. Пол­ный ка­нон со­сто­ит из де­вя­ти пес­ней (в та­ком ви­де по­ёт­ся толь­ко в Ве­ли­ком По­сту), в дру­гое вре­мя го­да – из вось­ми пес­ней (вто­рая, «скорб­ная», песнь опус­ка­ет­ся). Неко­то­рые ка­но­ны со­сто­ят из мень­ше­го ко­ли­че­ства пес­ней. Каж­дая песнь в свою оче­редь де­лит­ся на ир­мос (зачин, букв. «связ­ка»), несколь­ко тро­па­рей и ка­та­ва­сию. Ир­мо­сы «увя­зы­ва­ют» те­му пес­ни (опре­де­ля­е­мую об­щей те­мой ка­но­на как со­став­ным эле­мен­том кон­крет­но­го бо­го­слу­же­ния) с те­ма­ми биб­лей­ских пе­сен (ча­сто эта связь услов­на и труд­но­уло­ви­ма). Пол­ное чи­но­по­сле­до­ва­ние ка­но­на вклю­ча­ет и дру­гие ком­по­нен­ты.

Ка­тавасия (греч. ка­та­басиа, ка­та­васиа – 'схож­де­ние вниз', 'спуск') – на­зва­ние ир­мо­са, ис­пол­ня­е­мо­го в кон­це каж­дой пес­ни ка­но­на (ли­бо толь­ко по­сле 3-й, 6-й, 8-й и 9-й пес­ни). На­зва­ние пес­но­пе­ния про­ис­хо­дит от пред­пи­са­ния Ти­пи­ко­на (19 гл.): для пе­ния ка­но­на пев­цам двух хо­ров (кли­ро­сов) сле­ду­ет спус­кать­ся со сво­их мест и схо­дить­ся на се­ре­дине хра­ма, что при­во­дит к опре­де­лён­но­му на­ру­ше­нию по­ряд­ка мо­на­стыр­ско­го бо­го­слу­же­ния, где стро­го опре­де­ле­но ме­сто каж­до­го че­ло­ве­ка (в при­ход­ской прак­ти­ке пев­чие обыч­но оста­ют­ся на ме­стах). Ве­ро­ят­но, от­сю­да про­ис­хо­дит бы­то­вое зна­че­ние сло­ва – 'сум­бур', 'бес­по­ря­док'. Лит.: [67. II. С. 273–276].

Кондак (греч. контаки­он) – ве­ду­щая жан­ро­вая фор­ма ран­не­ви­зан­тий­ской гим­но­гра­фии (V–VIII в.), позднее вы­тес­нен­ная ка­но­ном. Клас­си­че­ский пред­ста­ви­тель это­го жан­ра – св. Ро­ман Слад­ко­пе­вец († ок. 560). На­зва­ние про­ис­хо­дит, ве­ро­ят­но, от контос – 'па­лоч­ка'; пер­во­на­чаль­но оно обо­зна­ча­ло сви­ток ис­пи­сан­но­го пес­но­пе­ни­я­ми пер­га­ме­на, на­кру­чи­ва­е­мо­го на па­лоч­ку. Древ­ний кондак – боль­шое и слож­ное по­э­ти­че­ское про­из­ве­де­ние (20–30 строф), сход­ное по струк­ту­ре с ака­фи­стом. Совре­мен­ный кондак – неболь­шое пес­но­пе­ние (в од­ну-две стро­фы), в па­рал­лель тро­па­рю фор­му­ли­ру­ю­щее сущ­ность празд­ну­е­мо­го со­бы­тия. Он по­ме­ща­ет­ся по­сле ше­стой пес­ни ка­но­на Утре­ни и со­про­вож­да­ет­ся ико­сом. Вклю­ча­ет­ся и в дру­гие бо­го­слу­же­ния.

Цер­ков­но­сла­вян­ский текст пас­халь­но­го конда­ка в рус­ских пер­во­пе­чат­ных кни­гах несколь­ко от­ли­чал­ся от позд­ней­ше­го. Ста­ро­пе­чат­ный: «Аще и во гроб сниде Без­смертне, но адо­ву раз­руши си­лу, и воскресе, яко По­бе­ди­тель, Хри­сте Бо­же; женам ми­ро­но­си­цам ра­дость про­веща и своим апо­сто­лом мир да­рова, Иже пад­шим по­дая вос­кре­се­ние» [75. Л. 209 об.)]. Но­во­пе­чат­ный: «Аще и во гроб снизшел еси, Без­смертне, но адо­ву раз­рушил еси си­лу, и воскресл еси яко По­бе­ди­тель, Хри­сте Бо­же, женам ми­ро­но­си­цам вещавый: ра­дуй­те­ся! и Тво­им апо­сто­лом мир дару­яй, пад­шим по­даяй вос­кре­се­ние».

Крестный ход – один из важ­ней­ших эле­мен­тов хри­сти­ан­ско­го бо­го­слу­же­ния, тор­же­ствен­ное ше­ствие ду­хо­вен­ства и со­про­вож­да­ю­ще­го его на­ро­да с хо­руг­вя­ми, ико­на­ми и боль­шим – «вы­носным» – кре­стом (со­об­щив­шим про­цес­сии свое на­зва­ние).

В ос­но­ве крест­но­го хо­да ле­жит древ­няя «ста­цио­наль­ная ли­тур­гия» (в зна­че­нии «об­ще­ствен­но­го слу­же­ния»; не пу­тать с ев­ха­ри­сти­че­ской Ли­тур­ги­ей!). Это – осо­бый род бо­го­слу­же­ния, при ко­то­ром раз­лич­ные мо­лит­вен­ные по­сле́до­ва­ния бы­ва­ют в опре­де­лён­ных ме­стах го­ро­да (лат. statio – 'оста­нов­ка'), а пе­ре­ход от од­ной «оста­нов­ки» к дру­гой со­вер­ша­ет­ся в фор­ме цер­ков­ной про­цес­сии. В на­сто­я­щее вре­мя крест­ный ход со­вер­ша­ет­ся в опре­де­лён­ные цер­ков­ным Уста­вом дни – в Страст­ную Пят­ни­цу («скорб­ный и пла­чев­ный»), в ночь Пас­хи и празд­нич­ные дни до Воз­не­се­ния, в день Кре­ще­ния Гос­под­ня для ве­ли­ко­го освя­ще­ния во­ды, в празд­ник Пер­во­го Спа­са (1/14 ав­гу­ста), в дни пре­столь­ных празд­ни­ков, при освя­ще­нии хра­мов, в честь свя­тынь и ве­ли­ких цер­ков­ных и го­судар­ствен­ных со­бы­тий, во вре­мя сти­хий­ных бед­ствий. Пра­во­слав­ный крест­ный ход во­круг хра­ма или мо­на­сты­ря дви­жет­ся на­встре­чу солн­цу, или про­тив ча­со­вой стрел­ки; ста­ро­об­ряд­цы со­вер­ша­ют его в об­рат­ном на­прав­ле­нии – за солн­цем («посо­лонь»), удер­жи­вая до­ми­ни­ру­ю­щую (но не ис­клю­чи­тель­ную) до­ни­ко­нов­скую тра­ди­цию. Лит.: [2; 34; 71; 72].

Кулич – см. вы­ше в гла­ве «Свет­лая сед­ми­ца».

Лю­цифер (лат. lucifer, букв. 'но­си­тель све­та', слав. Денница) – 1) сын Ав­ро­ры, бог утрен­ней звез­ды. 2) «Утрен­няя звез­да» – пла­не­та Ве­не­ра во вре­мя её ви­ди­мо­сти пе­ред вос­хо­дом Солн­ца. 3) Пад­ший ан­гел (Дья­вол), – од­но из имен Са­та­ны как гор­де­ли­во­го и бес­силь­но­го под­ра­жа­те­ля то­му све­ту, ко­то­рый со­став­ля­ет «Сла­ву» Гос­под­ню (евр. кавод). Бу­дучи пер­вым (и выс­шим) из со­тво­рен­ных Бо­гом ан­ге­лов, он под­нял мя­теж и был низ­вер­жен «в глу­би­ны пре­ис­под­ней», став веч­ным «про­тив­ни­ком» Бо­га и Его ми­ра. Так ис­тол­ко­вы­ва­ет­ся про­ро­че­ство Ис­айи о па­де­нии над­мен­ной Ва­ви­лон­ской им­пе­рии (Ис.14:12-15). Но обо­зна­че­ние Са­та­ны этим «свет­лым» име­нем про­изо­шло го­раз­до позднее: сло­во «лю­ци­фер» (ли­бо его ме­та­фо­ра «звез­да (за­ря), пред­ве­ща­ю­щая вос­ход Солн­ца») упо­треб­ля­ет­ся в биб­лей­ских и ран­не­хри­сти­ан­ских текстах в ней­траль­ном смыс­ле (Иов.3:9; Откр.22:16). Позд­нее ста­но­вит­ся оди­оз­ным и упо­треб­ля­ет­ся толь­ко в нега­тив­ном смыс­ле.

Ми­роноси­цы, жё­ны ми­ро­но­си­цы («жен­щи­ны, несу­щие ми­ро»), – еван­гель­ские жен­щи­ны, по­мо­гав­шие Хри­сту во вре­мя Его об­ще­ствен­но­го слу­же­ния, сто­яв­шие у Кре­ста и из­да­ли на­блю­дав­шие за по­хо­ро­на­ми (Мф.27:61). По окон­ча­нии суб­бот­не­го по­коя, «в пер­вый день неде­ли» (совре­мен­ное вос­кре­се­нье), они пер­вы­ми при­шли ко гро­бу с баль­за­ми­ру­ю­щи­ми ве­ще­ства­ми (ми­ром), чтобы до­вер­шить об­ряд спеш­но­го по­гре­бе­ния на­ка­нуне ев­рей­ской Пас­хи, и по­то­му пер­вы­ми услы­ша­ли от ан­ге­лов о вос­кре­се­нии Учи­те­ля (Лк.24:22-23). Из­вест­ны име­на се­ме­рых ми­ро­но­сиц: Ма­рия Маг­да­ли­на; Ма­рия Клеопо­ва, мать Иа­ко­ва и Иосии; Са­ло­мия, же­на ры­ба­ка Зе­ведея и мать апо­сто­лов Иа­ко­ва и Иоан­на Бо­го­сло­ва; Иоан­на, же­на Ху­зы, до­мо­пра­ви­те­ля ца­ря Иро­да Ан­ти­пы; Мар­фа и Ма­рия – сёст­ры Ла­за­ря; Су­сан­на. Еван­ге­ли­сты упо­ми­на­ют и о «мно­гих дру­гих» жен­щи­нах из Га­ли­леи, слу­жив­ших Иису­су, не на­зы­вая их имен. Па­мять жён ми­ро­но­сиц (и Иоси­фа Ари­ма­фей­ско­го и Ни­ко­ди­ма) – в тре­тью неде­лю по Па­схе. Ико­но­гра­фия ча­ще все­го изо­бра­жа­ет ми­ро­но­сиц у Гол­го­фы, где они под­дер­жи­ва­ют ры­да­ю­щую Бо­го­ма­терь и по­мо­га­ют за­тем снять с Кре­ста те­ло Её Сы­на, а так­же иду­щи­ми в предут­рен­ней мгле ко гро­бу с со­су­дом ми­ра. Их чис­ло при этом ва­рьи­ру­ет­ся (ча­ще все­го трое или чет­ве­ро). Лит.: [9. С. 654–657; 37].

Неделя[54] – ка­лен­дар­ная еди­ни­ца из­ме­ре­ния вре­ме­ни про­дол­жи­тель­но­стью в семь су­ток с осо­бым на­зва­ни­ем для каж­до­го дня, ве­ду­щая свое про­ис­хож­де­ние, ве­ро­ят­но, из Древ­не­го Ва­ви­ло­на. В неко­то­рых древ­них ка­лен­да­рях су­ще­ство­ва­ли неде­ли с иным чис­лом дней.

Совре­мен­ная неде­ля вос­хо­дит к пред­пи­са­нию Мо­и­се­е­ва За­ко­на: «Шесть дней ра­бо­тай... а день седь­мой – суб­бо­та Гос­по­ду, Бо­гу тво­е­му: не де­лай в оный ни­ка­ко­го де­ла» (Исх.20:9-10; Иосиф Фла­вий. Про­тив Апи­о­на, II, 39). Вто­рой ис­точ­ник на­шей неде­ли – пла­не­тар­ная, аст­ро­ло­ги­че­ская неде­ля эпо­хи Рим­ской им­пе­рии, в ко­то­рой каж­дый день имел сво­е­го пра­ви­те­ля, т. е. пла­не­ту, пра­вив­шую пер­вым ча­сом каж­до­го дня. Раз­лич­ные ре­ли­ги­оз­ные тра­ди­ции опре­де­ля­ют внут­ри се­ми­днев­но­го цик­ла свой «свя­щен­ный» день от­ды­ха: вос­кре­се­нье – для хри­сти­ан, пят­ни­ца – для му­суль­ман.

Пер­вый день неде­ли (Мф.28:1; Мк.16:2, 9) освя­щён для хри­сти­ан вос­кре­се­ни­ем Гос­по­да (Иису­са Хри­ста), что от­ра­зи­лось в его на­зва­нии (греч. Кю­ри­акэ хэмэра, Ки­ри­а­ки им­э­ра, лат. dies Dominica, франц. Dimanche, «вос­кре­се­нье» в рус­ской граж­дан­ской тра­ди­ции). Дни неде­ли у иуде­ев име­но­ва­лись по­ряд­ко­вы­ми чис­ли­тель­ны­ми, так же как в на­сто­я­щее вре­мя на гре­че­ском Во­сто­ке и в Пра­во­слав­ной Церк­ви. Про­ну­ме­ро­ва­ны дни неде­ли и в сла­вян­ских язы­ках, но здесь ука­зы­ва­ет­ся их ме­сто «по­сле вос­кре­се­нья (неде­ли)»: понедель­ник, по­недiлок, poniedzialek, втор­ник, вiвто­рок, wtorek..., и т. д. В за­пад­но­ев­ро­пей­ских язы­ках со­хра­ня­ет­ся пла­не­тар­ный ха­рак­тер на­зва­ний, по име­нам рим­ских бо­гов (Lundi, Mardi, Mercredi, Jeudi...). В этом ас­пек­те хри­сти­а­ни­за­ция язы­че­ско­го ка­лен­да­ря не бы­ла по­сле­до­ва­тель­ной (как и с на­зва­ни­я­ми ме­ся­цев).

В древ­но­сти сла­вян­ское сло­во «неде­ля» име­ло два зна­че­ния: 1) «вос­кре­се­нье» и 2) «седмица» («неде­ля» в совре­мен­ном зна­че­нии). В совре­мен­ном рус­ском цер­ков­ном оби­хо­де – пре­иму­ще­ствен­ное на­зва­ние од­но­го вос­крес­но­го дня – дня от­ды­ха (неде­ля – от «не дела­ти» – 'не ра­бо­тать', 'от­ды­хать'). На­при­мер: "Неде­ля Тор­же­ства Пра­во­сла­вия" – это 1-е вос­кре­се­нье Ве­ли­ко­го по­ста; "Неде­ля ва­ий (цве­то­нос­ная)" – 6-е вос­кре­се­нье Ве­ли­ко­го по­ста (Верб­ное вос­кре­се­нье); "Фо­ми­на неде­ля" – 2-е вос­кре­се­нье от Пас­хи, "Неде­ля пе­ред Рож­де­ством Хри­сто­вым" – бли­жай­шее к это­му празд­ни­ку вос­кре­се­нье, и т. д. При­ла­га­тель­ное "недель­ный" зна­чит "вос­крес­ный". Вы­ра­же­ние "в недель­ный день" озна­ча­ет "в день вос­крес­ный". Позд­нее в рус­ском язы­ке на­зва­ние глав­но­го дня неде­ли ("неде­ля") пе­ре­шло на весь се­ми­днев­ный цикл (сед­ми­цу).

Без­успеш­ные по­пыт­ки уни­что­жить «биб­лей­скую» се­ми­днев­ную неде­лю бы­ли пред­при­ня­ты по идео­ло­ги­че­ским при­чи­нам во Фран­ции ("ре­во­лю­ци­он­ный ка­лен­дарь" су­ще­ство­вал с 1793 по 1805 г.) и в Со­вет­ском Со­ю­зе (1929–1940). Ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние имен­но се­ми­су­точ­но­го недель­но­го цик­ла (да­же в стра­нах вне­биб­лей­ской тра­ди­ции), ве­ро­ят­но, объ­яс­ня­ет­ся его из­на­чаль­ным пла­не­тар­но-аст­ро­ло­ги­че­ским ха­рак­те­ром, а так­же на­ли­чи­ем опре­де­лен­ных пси­хо­фи­зио­ло­ги­че­ских рит­мов че­ло­ве­че­ско­го ор­га­низ­ма со­от­вет­ству­ю­щей про­дол­жи­тель­но­сти. Лит.: [51; 65; 6; 7. С. 428–451].

Ой­кумена (греч. ой­кумэнэ), в позд­нем про­из­но­ше­нии экумена, икумени – тер­мин ан­тич­ной гео­гра­фи­че­ской мыс­ли, букв. 'оби­та­е­мая зем­ля', 'все­лен­ная', 'мир', – т. е. вся зем­ля, из­вест­ная гре­кам и пре­иму­ще­ствен­но на­се­лен­ная ими. Пер­вое опи­са­ние ой­ку­ме­ны встре­ча­ет­ся у гре­че­ско­го ис­то­ри­ка Ге­ка­тея Ми­лет­ско­го (ок. 546–480 до н. э.). Вско­ре это ан­тич­ное по­ня­тие «все­лен­ной» при­об­ре­та­ет куль­тур­но-по­ли­ти­че­ский, а за­тем и ре­ли­ги­оз­ный ха­рак­тер. Гра­ни­цы ой­ку­ме­ны сов­па­да­ют сна­ча­ла с гра­ни­ца­ми Ма­ке­дон­ской, за­тем Рим­ской им­пе­рии (orbis Romanus). «Слу­чи­лось в те дни: вы­шел от Ке­са­ря Ав­гу­ста указ о пе­ре­пи­си по всей все­лен­ной» (Лк.2:1; см. так­же Деян.17:6 и др.). «Вар­вар­ские» – т. е. не гре­че­ские и не рим­ские – зем­ли ле­жат вне ой­ку­ме­ны. Им­пе­ра­то­ры стре­ми­тель­но со­кра­щав­шей­ся в сво­их раз­ме­рах Во­сточ­ной Рим­ской (на­зван­ной ита­льян­ски­ми гу­ма­ни­ста­ми Ви­зан­тий­ской) им­пе­рии упор­но име­но­ва­ли свою дер­жа­ву «все­лен­ской». Пат­ри­арх Кон­стан­ти­но­поль­ский, ти­ту­ло­вав­ший­ся «эку­ме­ни­че­ским» («все­лен­ским»), удер­жи­ва­ет этот ар­ха­и­че­ский ти­тул и сей­час, бу­дучи ре­аль­но епи­ско­пом Стам­буль­ским и ту­рец­ким под­дан­ным (Кон­стан­ти­но­поль не зна­чит­ся на кар­те ми­ра с 1453 г.). Столь же ар­ха­ич­но, но тра­ди­ци­он­но, име­но­ва­ние пра­во­слав­но­го Алек­сан­дрий­ско­го пат­ри­ар­ха «Су­ди­ёй Все­лен­ной». Лит.: [78. С. 32–50].

Отдание празд­ни­ка (греч. аподо­сэс, аподо­сис – 'от­да­ча', 'воз­вра­ще­ние') – по­след­ний день празд­нич­но­го пе­ри­о­да, на­зы­ва­е­мо­го «попраздн­ством» («по­сле празд­ни­ка») и про­дол­жа­ю­ще­го со­бой пер­вый день тор­же­ства. Из дву­на­де­ся­тых празд­ни­ков са­мое боль­шое по­праздн­ство (во­семь дней) у Бо­го­яв­ле­ния, Воз­не­се­ния и Успе­ния Бо­го­ма­те­ри; у осталь­ных мень­ше. От­да­ние празд­ни­ка от­ме­ча­ет­ся тор­же­ствен­ным бо­го­слу­же­ни­ем, прак­ти­че­ски иден­тич­ным служ­бе пер­во­го празд­нич­но­го дня. По­сле это­го бо­го­слу­жеб­ное вос­по­ми­на­ние празд­ни­ка до сле­ду­ю­ще­го го­да пре­кра­ща­ет­ся. Пер­вый день празд­ни­ка в этот счёт не вхо­дит, по­это­му пе­ри­од пас­халь­но­го по­праздн­ства на­счи­ты­ва­ет 39 дней.

Отпуст (греч. аполю­сис, лат. finis sacri officii) – крат­кая мо­лит­ва, со­дер­жа­щая вос­по­ми­на­ние и про­слав­ле­ние празд­ну­е­мо­го свя­щен­но­го со­бы­тия или ли­ца с пре­по­да­ни­ем бла­го­сло­ве­ния мо­ля­щим­ся. За­вер­ша­ет со­бой бо­го­слу­же­ние и про­из­но­сит­ся свя­щен­ни­ком (или ар­хи­ере­ем) на со­лее, ли­цом к на­ро­ду. Текст пас­халь­но­го от­пу­ста см. в гла­ве «От Смер­ти к Вос­кре­се­нию».

Па­римия, па­ремия (греч. па­роймиа, па­римиа – по­го­вор­ка, прит­ча) – от­ры­вок из Свя­щен­но­го Пи­са­ния, пре­иму­ще­ствен­но из книг Вет­хо­го За­ве­та, в ко­то­ром про­об­ра­зо­ва­тель­но (про­ро­че­ски) рас­кры­ва­ет­ся те­ма празд­ну­е­мо­го со­бы­тия. Па­ри­мии чи­та­ют­ся на Ве­черне, на ве­ли­ко­пост­ных и Цар­ских Ча­сах, ино­гда на мо­леб­нах. В Уста­ве они обо­зна­ча­ют­ся как «чте­ния» или «чте­ния три», по их нор­ма­тив­но­му ко­ли­че­ству (вне Ве­ли­ко­го по­ста).

Па­нагия (греч. Па­нагиа – 'Все­свя­тая') – один из эпи­те­тов Бо­го­ро­ди­цы, ис­поль­зу­е­мый в ос­нов­ном во­сточ­ны­ми хри­сти­а­на­ми. В бо­го­слу­жеб­ной прак­ти­ке так на­зы­ва­ет­ся часть просфо­ры, изъ­ятая на про­ско­ми­дии в честь Бо­жи­ей Ма­те­ри, или же вся Бо­го­ро­дич­ная просфо­ра (од­на из пя­ти, на ко­то­рых со­вер­ша­ет­ся Ли­тур­гия). В пра­во­слав­ных мо­на­сты­рях по­сле Ли­тур­гии со­вер­ша­ет­ся осо­бое бо­го­слу­жеб­ное дей­ство, «чин воз­ношения Па­на­гии», при ко­то­ром она пе­ре­но­сит­ся в тра­пез­ную и де­лит­ся меж­ду её участ­ни­ка­ми. Од­на ча­стич­ка па­на­гии вку­ша­ет­ся пе­ред тра­пе­зой, дру­гая – по её окон­ча­нии. Па­на­ги­ей так­же на­зы­ва­ют неболь­шой об­раз Бо­го­ма­те­ри, но­си­мый ар­хи­ере­я­ми на гру­ди. Су­ще­ству­ют и дру­гие зна­че­ния это­го тер­ми­на.

Пасхальное бо­го­слу­же­ние. В на­сто­я­щее вре­мя ноч­ное Пас­халь­ное бо­го­слу­же­ние со­сто­ит из пя­ти сле­ду­ю­щих друг за дру­гом са­мо­сто­я­тель­ных по ха­рак­те­ру служб. Че­ты­ре при­над­ле­жат к бо­го­слу­же­ни­ям су­точ­но­го цик­ла (см. Ча­сы) – По­лу­нощ­ни­ца, Утре­ня и Ча­сы III-й и VI-й. За­вер­ша­ет празд­но­ва­ние Пас­халь­ной но­чи Бо­же­ствен­ная Ли­тур­гия (в дан­ном слу­чае – Ли­тур­гия св. Иоан­на Зла­то­уста), глав­ное хри­сти­ан­ское бо­го­слу­же­ние. Кро­ме то­го, в этот же день (так на­зы­ва­е­мый пер­вый день Пас­хи), ве­че­ром, слу­жит­ся ещё од­но бо­го­слу­же­ние су­точ­но­го цик­ла – Пас­халь­ная Ве­чер­ня.

Сле­ду­ет учи­ты­вать, что пра­во­слав­ные бо­го­слу­же­ния име­ют два ви­да мо­лит­вен­ных тек­стов. Од­ни из них на­зы­ва­ют­ся неиз­ме­ня­е­мы­ми, по­то­му что ис­пол­ня­ют­ся каж­дый раз, вне за­ви­си­мо­сти от дня или празд­ни­ка, и со­став­ля­ют жёст­кую рам­ку или схе­му, с ука­за­ни­ем мест, в ко­то­рые «встав­ля­ют­ся» из­ме­ня­е­мые мо­лит­во­сло­вия и пес­но­пе­ния. Тек­сты служб с та­ки­ми по­сто­ян­ны­ми эле­мен­та­ми со­дер­жат­ся в Слу­жеб­ни­ке и Ча­со­сло­ве (в дан­ном слу­чае речь идет толь­ко о Ли­тур­гии и служ­бах су­точ­но­го цик­ла). Из­ме­ня­е­мые мо­лит­вен­ные тек­сты ме­ня­ют­ся каж­дый день и каж­дый празд­ник (они на­хо­дят­ся в Ок­то­и­хе, Три­о­ди и Ми­нее). Бо­лее все­го из­ме­ня­е­мых тек­стов име­ют служ­бы Ве­ли­ко­го по­ста, осо­бен­но Страст­ной сед­ми­цы и Пас­хи. Неко­то­рые из них (Пас­халь­ные Ча­сы, Утре­ня), со­вер­ша­е­мые так­же в те­че­ние всей Свет­лой сед­ми­цы, име­ют яр­ко вы­ра­жен­ный ин­ди­ви­ду­аль­ный ха­рак­тер и со­хра­ня­ют, кро­ме на­зва­ний, очень ма­ло при­выч­ных эле­мен­тов (в ос­нов­ном это свя­щен­ни­че­ские воз­гла­сы и ек­те­ньи). Мень­ше все­го из­ме­ня­е­мых мо­лит­во­сло­вий в тек­сте Ли­тур­гии.

Вы­ше (на­чи­ная с под­глав­ки «Пас­халь­ная За­ут­ре­ня» и да­лее) мы рас­смот­ре­ли неко­то­рые важ­ней­шие «из­ме­ня­е­мые», то есть соб­ствен­но пас­халь­ные тек­сты пер­во­го дня празд­ни­ка, вы­ра­жа­ю­щие дог­ма­ти­че­ский (ве­ро­учи­тель­ный) смысл тор­же­ства Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва. Пол­ный на­бор пас­халь­ных бо­го­слу­жеб­ных тек­стов вплоть до от­да­ния Пас­хи (в сре­ду пе­ред празд­ни­ком Воз­не­се­ния) мож­но най­ти в бо­го­слу­жеб­ной кни­ге Триодь Цвет­ная, а так­же в от­дель­ных из­да­ни­ях служб Пас­хи и Свет­лой сед­ми­цы (ча­ще все­го эти тек­сты объ­еди­ня­ют­ся).

Пла­щаница (греч. эпитафиос – 'над­гро­бие') – боль­шой пря­мо­уголь­ный плат на твёр­дой ос­но­ве, сим­во­ли­зи­ру­ю­щий по­лот­но, в ко­то­рое был за­вер­нут Иисус Хри­стос по­сле сня­тия с Кре­ста. Со­дер­жит вы­ши­тое или жи­во­пис­ное изо­бра­же­ни­ем ле­жа­ще­го Спа­си­те­ля, опла­ки­ва­е­мо­го пе­ред по­гре­бе­ни­ем Бо­го­ма­те­рью и жё­на­ми ми­ро­но­си­ца­ми. Ря­дом с ни­ми мо­гут быть изо­бра­же­ны Иосиф Ари­ма­фей­ский, Ни­ко­дим, ан­ге­лы. В Страст­ную Пят­ни­цу пла­ща­ни­ца вы­но­сит­ся свя­щен­но­слу­жи­те­ля­ми из ал­та­ря и раз­ме­ща­ет­ся на им­про­ви­зи­ро­ван­ном «гро­бе» в цен­тре хра­ма. Пла­ща­ни­ца (как и про­цес­сия с ней) ве­дёт своё про­ис­хож­де­ние от осо­бо­го по­кро­ва (греч. аэр, слав. воздух), вы­но­си­мо­го на Ве­ли­ком вхо­де. Им по­кры­ва­ют Ев­ха­ри­сти­че­ские Да­ры по­сле их пе­ре­не­се­ния и по­став­ле­ния на пре­стол. (Дру­гой вид пла­ща­ни­цы, с изо­бра­же­ни­ем усоп­шей Бо­го­ро­ди­цы, ис­поль­зу­ет­ся в бо­го­слу­же­нии празд­ни­ка Успе­ния.)

Понтий Пилат (Пи­лат, Пон­тий) (го­ды рож­де­ния и смер­ти неиз­вест­ны), из со­сло­вия всад­ни­ков, – пя­тый по сче­ту рим­ский пре­фект Иудеи (26–36 г.), вы­нуж­ден­но утвер­див­ший смерт­ный при­го­вор Иису­су Хри­сту. За­кре­пив­ший­ся за ним в ис­то­рии ти­тул «про­ку­ра­тор» свя­зан с недо­ра­зу­ме­ни­ем. Так его на­зы­ва­ет толь­ко ис­то­рик Кор­не­лий Та­цит (ум. ок. 117 г.), пи­сав­ший через несколь­ко де­ся­ти­ле­тий по­сле этих со­бы­тий («Хри­стос... был каз­нён при Ти­бе­рии про­ку­ра­то­ром Пон­ти­ем Пи­ла­том», – Ан­на­лы, XV, 44, 2). В Еван­ге­ли­ях Пи­лат име­ну­ет­ся «пра­ви­те­лем» (иге́мо­ном), ана­ло­гич­но и у дру­гих ав­то­ров. Как уста­нов­ле­но, вве­дён­ная им­пе­ра­то­ром Ав­гу­стом долж­ность пре­фек­та про­су­ще­ство­ва­ла до 44 го­да, ко­гда им­пе­ра­тор Клав­дий при­сво­ил пра­ви­те­лям Иудеи ти­тул про­ку­ра­то­ра. В 1961 го­ду во вре­мя рас­ко­пок в Ке­са­рии (Це­за­рее) Па­ле­стин­ской, ре­зи­ден­ции рим­ских пра­ви­те­лей, был най­ден об­ло­мок гра­нит­ной пли­ты с ла­тин­ской над­пи­сью, со­дер­жа­щей име­на Ти­бе­рия и Пи­ла­та. Чи­та­ют­ся его ро­до­вое имя (nomen), про­зви­ще (cognomen) и долж­ность: «[Pon]tius Pilatus / [...raef]ectus Iuda[ae]e – Пон­тий Пи­лат пре­фект Иудеи». К со­жа­ле­нию, из-за по­вре­жде­ния тек­ста так и оста­лось неиз­вест­ным сто­яв­шее на пер­вом ме­сте его лич­ное имя (praenomen).

В 36 го­ду Пон­тий Пи­лат был снят с долж­но­сти по об­ви­не­нию в пло­хом управ­ле­нии и ото­слан в Рим.Его даль­ней­шая судь­ба неиз­вест­на. Пи­лат ка­но­ни­зи­ро­ван Эфи­оп­ской Цер­ко­вью (па­мять 25 июня), а его же­на, хо­да­тай­ство­вав­шая пе­ред ним за Иису­са Хри­ста (Мф.27:19), – по­чи­та­ет­ся пра­во­слав­ны­ми гре­ка­ми с име­нем Клав­дия Про­ку­ла (па­мять 27 ок­тяб­ря). Лит.: [26. С. 155–160; 35. С. 157–160; 54. С. 350–355].

Попраздн­ство – см. От­да­ние празд­ни­ка.

Предпраздн­ство (то есть «пе­ред празд­ни­ком») – дни (или день) бо­го­слу­жеб­но­го ка­лен­да­ря, пред­ше­ству­ю­щие дву­на­де­ся­тым и неко­то­рым дру­гим празд­ни­кам, служ­бы ко­то­рых со­дер­жат пес­но­пе­ния на те­мы бу­ду­ще­го тор­же­ства.

Прокимен (греч. прокейме­нос, прокиме­нос – букв. 'ле­жа­щий впе­ре­ди') – опре­де­лён­ный по смыс­лу и на­зна­че­нию стих (стро­ка) псал­ма, ис­пол­ня­е­мый (с дру­ги­ми сти­ха­ми то­го же псал­ма) пе­ред бо­го­слу­жеб­ным чте­ни­ем Апо­сто­ла, Еван­ге­лия или па­римии (чте­ния из Вет­хо­го За­ве­та) и слу­жа­щий как бы «пре­ди­сло­ви­ем» к нему. Про­ки­мен ука­зы­ва­ет ли­бо на со­дер­жа­ние сле­ду­ю­ще­го за ним чте­ния, ли­бо обо­зна­ча­ет те­му бо­го­слу­же­ния в це­лом.

Псалтирь (Псалтырь) – пра­во­слав­ная бо­го­слу­жеб­ная кни­га, ос­но­ву ко­то­рой со­став­ля­ет биб­лей­ская «Кни­га Хва­ле­ний» (евр. Sefer Tehillim). Сла­вян­ское на­зва­ние кни­ги – из гре­че­ско­го язы­ка: псалтерий (псалтери­он, псалтири­он; от гл. псалло – 'дёр­гать', 'щи­пать', 'пе­ре­би­рать паль­ца­ми стру­ны', 'иг­рать') – это му­зы­каль­ный струн­ный ин­стру­мент (по­доб­ный ар­фе или ли­ре). При пе­ре­во­де Биб­лии на гре­че­ский язык (III–II вв. до н. э.) на­зва­ние ин­стру­мен­та, под ак­ком­па­не­мент ко­то­ро­го ис­пол­ня­лись свя­щен­ные ев­рей­ские «хва­ле­ния», пе­ре­шло на их сбор­ник. (Ев­рей­ская и про­те­стант­ская тра­ди­ция на­счи­ты­ва­ет 150 псал­мов, гре­ко-сла­вян­ская – 151.)

Радо­ни­ца – на­ро­чи­тое пас­халь­ное по­ми­но­ве­ние усоп­ших, не преду­смот­рен­ное ни гре­че­ским, ни рус­ским цер­ков­ным Уста­вом (Ти­пи­ко­ном), и со­вер­ша­е­мое у нас «по бла­го­че­сти­во­му обы­чаю» во втор­ник Фо­ми­но́й сед­ми­цы. Его по­яв­ле­ние в рус­ской бо­го­слу­жеб­ной тра­ди­ции свя­за­но, оче­вид­но, с тем, что с по­не­дель­ни­ка по­сле Фо­ми­на вос­кре­се­нья Устав раз­ре­ша­ет со­вер­ше­ние до­ста­точ­но скром­ных за­упо­кой­ных служб – литий. По­это­му в неко­то­рых об­ла­стях Ра­до­ни­цу справ­ля­ли в по­не­дель­ник. Со­от­вет­ствен­но, толь­ко с это­го вре­ме­ни Устав раз­ре­ша­ет ве­ру­ю­щим при­хо­дить на мо­ги­лы сво­их ближ­них. (Рас­про­стра­нён­ный в на­ро­де обы­чай при­хо­дить на мо­ги­лы в день Пас­хи и дру­гих боль­ших празд­ни­ков со сне­дью и спирт­ны­ми на­пит­ка­ми в корне про­ти­во­ре­чит хри­сти­ан­ской дог­ма­ти­ке и вос­хо­дит к язы­че­ским триз­нам на мо­гиль­ных хол­мах.) При­хо­дя, лю­ди гром­ко де­лят­ся с усоп­ши­ми ра­дост­ной ве­стью о вос­кре­се­нии Хри­сто­вом. Ве­ро­ят­но, с этим свя­за­но и са­мо на­зва­ние по­ми­но­ве­ния – «Ра­до­ни­ца». (В неко­то­рых ме­стах день по­ми­но­ве­ния на­зы­ва­ют по-древне­сла­вян­ски Навий день, т. е. «день мёрт­вых». В Ма­ло­рос­сии его на­зы­ва­ют «мо­гил­ка­ми», «гроб­ка­ми», «про­во­да­ми».) «Неофи­ци­аль­ный» ха­рак­тер это­го по­ми­но­ве­ния под­чёр­ки­ва­ет­ся тем, что цер­ков­ный Устав не преду­смат­ри­ва­ет для бо­го­слу­же­ния осо­бых за­упо­кой­ных апо­столь­ских и еван­гель­ских чте­ний.

Са­тана (евр. шатан – 'про­ти­во­ре­ча­щий', 'про­тив­ник', 'об­ви­ни­тель'), в иуда­из­ме и хри­сти­ан­стве – глав­ный ан­та­го­нист Бо­га и всех вер­ных Ему сил на небе­сах и на зем­ле, враг че­ло­ве­че­ско­го ро­да, царь ада и по­ве­ли­тель бе­сов. Здесь Са­та­на – лишь мя­теж­ное тво­ре­ние Бо­га и, в от­ли­чие от пер­сид­ско­го ду­а­лиз­ма, про­ти­во­сто­ит Ему не на рав­ных ос­но­ва­ни­ях. По­это­му про­тив­ник Са­та­ны – не Бог, а ар­хан­гел Ми­ха­ил, пред­во­ди­тель доб­рых ан­ге­лов и за­ступ­ник ве­ру­ю­щих в свя­щен­ной войне с Са­та­ной и его кле­вре­та­ми.

Светилен (греч. фо­та­го­гикон) – пес­но­пе­ние, ис­пол­ня­е­мое в кон­це Утре­ни, по­сле 9-й пес­ни ка­но­на. На­зва­ние свя­за­но ли­бо с те­мой ду­хов­но­го Све­та, вос­си­яв­ше­го от Гро­ба и про­све­ща­ю­ще­го на­ши ду­ши, ли­бо со вре­ме­нем пе­ния све­тиль­на – на рас­све­те (со­глас­но цер­ков­но­му Уста­ву, Утре­ня долж­на слу­жить­ся утром). Све­тиль­ны раз­де­ля­ют­ся на вос­крес­ные (эк­за­по­стиларии) и буд­нич­ные (седмичные).

Седмица (бук­валь­но 'се­мёр­ка', от слав. седмь; греч. хэб­домас – 'семь') – цер­ков­но­сла­вян­ское на­зва­ние неде­ли как се­ми­днев­но­го ка­лен­дар­но­го цик­ла. Пер­вый (а не по­след­ний!) день сед­ми­цы на­зы­ва­ет­ся «неде­лей» (от «не де­ла­ти» – 'не ра­бо­тать', 'от­ды­хать'). На­при­мер: Неде­ля Тор­же­ства Пра­во­сла­вия – это 1-е вос­кре­се­нье Ве­ли­ко­го по­ста; Фо­мина неде­ля – 2-е вос­кре­се­нье от Пас­хи, и т. д. При­ла­га­тель­ное «недель­ный» зна­чит «вос­крес­ный». Вы­ра­же­ние «в недель­ный день» озна­ча­ет «в день вос­крес­ный». В рус­ском язы­ке на­зва­ние это­го од­но­го глав­но­го дня ста­ло на­зва­ни­ем все­го се­ми­днев­но­го пе­ри­о­да («неде­ля» в совре­мен­ном смыс­ле). В то же вре­мя в цер­ков­ном оби­хо­де «сед­ми­цей», во­пре­ки бук­валь­но­му зна­че­нию тер­ми­на, ста­ли на­зы­вать дни с по­не­дель­ни­ка по суб­бо­ту (Страст­ная сед­ми­ца, Свет­лая сед­ми­ца, сед­ми­ца 2-я по Па­схе и др.). (Сле­до­ва­ло бы – «ше­сте­ри­ца»!) Со­от­вет­ствен­но, опре­де­ле­ние «сед­мич­ный» при­ла­га­ет­ся лишь к буд­ним дням неде­ли. На­при­мер, «сед­мич­ный Апо­стол» – это апо­столь­ское чте­ние, пред­на­зна­чен­ное для од­но­го из дней с по­не­дель­ни­ка по суб­бо­ту вклю­чи­тель­но, и т. д. А вос­крес­ное чте­ние (или что-ли­бо иное, от­но­ся­ще­е­ся к вос­кре­се­нью) име­ну­ет­ся «недель­ным». См. Вос­кре­се­нье, Неде­ля.

Сион (евр. 'сол­неч­ный', 'бли­ста­ю­щий') – го­ра (холм) в юго-за­пад­ной ча­сти Иеру­са­ли­ма. В Биб­лии это сло­во ста­но­вит­ся сим­во­лом все­го Иеру­са­ли­ма, «свя­то­го гра­да Да­ви́до­ва» (до за­во­е­ва­ния го­ро­да этим ца­рём око­ло 1000 г. до н. э. он на­зы­вал­ся Иевус и был кре­по­стью пле­ме­ни Ие­вусеев). У биб­лей­ских про­ро­ков смысл тер­ми­на рас­ши­ря­ет­ся. Си­он – это Цар­ство Бо­жие во всей пол­но­те, на небе и на зем­ле, ме­сто пре­бы­ва­ния Бо­га и от­кро­ве­ния Его Сла­вы (2Цар.5:6-9, 6:10; Пс.132:3; Ис.2:3). В Но­вом За­ве­те – сим­вол Небес­но­го Иеру­са­ли­ма, Неба (Рим.11:26; Евр.12:22; Откр.14:1). То же – в хри­сти­ан­ских бо­го­слу­жеб­ных текстах: «Огля­нись во­круг се­бя, Си­он, и по­смот­ри...» (Ка­нон пас­халь­ной За­ут­ре­ни, 2-й тро­парь 8-й пес­ни; а так­же ир­мос 9-й пес­ни).

Собор (слав. соборъ, греч. сюно­дос, сино­дос) – «со­бра­ние» (Все­лен­ский со­бор, Ар­хи­ерей­ский со­бор и др.). В бо­го­слу­жеб­ном плане смысл это­го тер­ми­на го­раз­до ши­ре обы­ден­но­го по­ня­тия «со­бра­ния» как «про­то­коль­но­го спис­ка» той или иной груп­пы свя­тых (ср.: Со­бор Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы!). Цер­ковь при­зы­ва­ет и нас со­брать­ся в хра­мах для тор­же­ствен­но­го че­ство­ва­ния свя­тых, для еди­не­ния с ни­ми. Де­ле­ние Церк­ви на Небес­ную и зем­ную – услов­ное: как из­вест­но, у Бо­га, по сло­вам Хри­ста, «все жи­вы» (Лк.20:38).

Со­лея (воз­мож­но, от евр. sollia – 'на­сыпь', 'воз­вы­ше­ние'); в на­сто­я­щее вре­мя – воз­вы­шен­ное ме­сто в во­сточ­ной ча­сти хра­ма, про­сти­ра­ю­ще­е­ся во всю его ши­ри­ну пе­ред ико­но­ста­сом, на ко­то­ром со­вер­ша­ют­ся неко­то­рые бо­го­слу­жеб­ные дей­ства. На вы­со­те со­леи так­же на­хо­дит­ся ал­тарь, ниж­няя часть ико­но­ста­са и при­мы­ка­ю­щий к ней пре­дал­тар­ный ам­вон (по­лу­круг­лый вы­ступ в сто­ро­ну сред­ней ча­сти хра­ма). На юж­ной и се­вер­ной сто­роне со­леи раз­ме­ща­ют­ся цер­ков­ные хо­ры (кли­ро­сы). Мо­ля­щи­е­ся на­хо­дят­ся как бы под со­ле­ёй и под­ни­ма­ют­ся на неё по сту­пень­кам толь­ко для при­ча­ще­ния и в слу­чае со­вер­ше­ния неко­то­рых дру­гих та­инств.

Стихира (греч. стих­эра, сти­хира, букв. 'мно­го­сти­шие') – пес­но­пе­ние, на­пи­сан­ное сти­хо­твор­ным раз­ме­ром или при­со­еди­ня­е­мое к сти­хам псал­мов (от­ку­да и на­зва­ние). Каж­дая сти­хи­ра ха­рак­те­ри­зу­ет­ся дву­мя при­зна­ка­ми: 1) ме­стом в струк­ту­ре опре­де­лен­но­го бо­го­слу­же­ния су­точ­но­го кру­га и 2) со­дер­жа­ни­ем или ка­ким-ли­бо внеш­ним при­зна­ком (име­нем ав­то­ра, ме­стом про­ис­хож­де­ния).

Триоди (Пост­ная и Цвет­ная) – см. вы­ше в раз­де­ле «Пра­во­слав­ный Пас­халь­ный цикл 2017 го­да».

Тропарь (греч. тропари­он, от тропос – 'по­во­рот', 'обо­рот', а тж. как му­зы­каль­ный тер­мин: тон, лад, ме­ло­дия) – древ­ней­ший (на­ря­ду со сти­хи­рой) из со­хра­нив­ших­ся до­шед­ших до нас ви­дов цер­ков­ной пес­ни. В ши­ро­ком зна­че­нии – ро­до­вое по­ня­тие гим­но­ло­ги­че­ско­го жан­ра: пес­но­пе­ние, име­ю­щее опре­де­лен­ный ритм и на­пев. В за­ви­си­мо­сти от ме­ста в струк­ту­ре бо­го­слу­же­ния и кон­крет­но­го на­зна­че­ния тер­мин «тро­парь» упо­треб­ля­ет­ся в раз­лич­ных зна­че­ни­ях и с раз­лич­ны­ми опре­де­ле­ни­я­ми. Так, «тро­парь ка­но­на» – пес­но­пе­ние внут­ри од­ной его пе­сен; «тро­парь празд­ни­ка» (у гре­ков он на­зы­ва­ет­ся апо­лютики­он, т. е. от­пу­сти­тель­ный тро­парь) – крат­кое «фор­муль­ное» пес­но­пе­ние, из­ла­га­ю­щее смысл празд­ни­ка, про­слав­ля­ю­щее ико­ну ли­бо свя­то­го. Текст пас­халь­но­го тро­па­ря см. вы­ше (в под­глав­ке Пас­халь­ная За­ут­ре­ня).

В Древ­ней Ру­си текст пас­халь­но­го тро­па­ря зву­чал несколь­ко ина­че: «Хри­стос вос­кре­се из мерт­вых, смер­тию на смерть на­ступи, и гробь­ным жи­вот да­рова» [46. Л. 124]. Или так: «Хри­сто­съ вос­кре­се из мерт­вых, смер­тию на смерть на­ступи, и су­щим во гро­бе жи­вот да­рова» [45. Л. 174 об.] Од­на­ко уже в пер­во­пе­чат­ной мос­ков­ской Три­о­ди 1591 го­да (то есть за­дол­го до «книж­ной спра­вы» пат­ри­ар­ха Ни­ко­на) текст тро­па­ря иден­ти­чен совре­мен­но­му. «Древ­ний пе­ре­вод в двух слу­ча­ях от­сту­па­ет от гре­че­ско­го ори­ги­на­ла (но­вый грам­ма­ти­че­ски пра­виль­нее), од­на­ко древ­ний пе­ре­вод луч­ше пе­ре­да­ет смыс­ло­вую сущ­ность и на­стро­е­ние это­го гим­на» (из неопуб­ли­ко­ван­ной лек­ции о чине Утре­ни проф. Н. А. Ме­щер­ско­го, про­чи­тан­ной в Го­судар­ствен­ной пуб­лич­ной биб­лио­те­ке (ныне РНБ) 11 ап­ре­ля 1977 г.).

Утре­ня – бо­го­слу­же­ние су­точ­но­го цик­ла; см. За­ут­ре­ня, Ча­сы.

Христосо­ва­ние – см. вы­ше в под­глав­ке «Пас­халь­ная За­ут­ре­ня».

Часы (греч. хорай, орэ), в ши­ро­ком смыс­ле – все бо­го­слу­же­ния су­точ­но­го кру­га (ра­зу­ме­ет­ся, кро­ме Ли­тур­гии, та­инств и треб!), по­лу­чив­шие свое ро­до­вое на­зва­ние вслед­ствие стро­гой смыс­ло­вой и хро­но­ло­ги­че­ской со­от­не­сён­но­сти с опре­де­лен­ны­ми древни­ми ча­са­ми («стра­жа­ми») су­ток. Си­ме­он Со­лун­ский на­счи­ты­ва­ет семь ос­нов­ных служб су­точ­но­го цик­ла («по чис­лу да­ров Ду­ха» и в со­от­вет­ствии с Пс.118:164): По­лу­нощ­ни­ца, Утре­ня вме­сте с I-м Ча­сом, Ча­сы III-й, VI-й и IX-й, Ве­чер­ня и По­ве­че­рие. В Ча­со­сло­ве (или Псал­ти­ри Следо­ван­ной) на­хо­дят­ся так­же че­ты­ре ис­клю­чи­тель­но мо­на­ше­ских служ­бы – т. н. Меж­дочасия и чин Изо­бразитель­ных («Обедни­ца»). Ча­сы I-й, III-й, VI-й и IX-й (име­ну­е­мые соб­ствен­но «Ча­са­ми»), мож­но на­звать «Ма­лы­ми Ча­са­ми», осталь­ные служ­бы су­точ­но­го кру­га – «Ве­ли­ки­ми Ча­са­ми». Это мо­на­стыр­ское бо­го­слу­же­ние, со­дер­жа­ще­е­ся в па­ле­стин­ском Ча­со­сло­ве, яв­ля­ет­ся в на­сто­я­щее вре­мя един­ствен­ным на пра­во­слав­ном Во­сто­ке, со­хра­ня­ю­щем Ви­зан­тий­ский об­ряд. На­про­тив, в Ви­зан­тий­ской им­пе­рии су­ще­ство­ва­ли раз­лич­ные уста­вы слу­же­ния Ча­сов, зна­чи­тель­но от­ли­ча­ю­щи­е­ся от совре­мен­но­го Ча­со­сло­ва (устав Акимитов, или «Неусыпающих», устав Два­дца­ти че­ты­рёх ча­сов, со­бор­но-при­ход­ские Ча­сы по уста­ву Cвя­той Со­фии Кон­стан­ти­но­поль­ской, или Песнен­ное по­сле­до­ва­ние). Лит.: [42. С. 392–405; 4; 57. С. 483–494].

Чин (греч. так­сис, лат. ordo, слав. чинъ – 'по­ря­док', 'строй'), в бо­го­слу­жеб­ном язы­ке – ста­тья, ли­бо 1) со­дер­жа­щая по­дроб­ное ука­за­ние всех мо­литв и уставных руб­рик опре­де­лён­но­го бо­го­слу­же­ния в их вза­им­ной по­сле­до­ва­тель­но­сти, но без пол­но­го тек­ста мо­лит­во­сло­вий и чте­ний (си­но­ни­мич­на по­ня­тию «устав»); ли­бо 2) со­дер­жа­щая пол­ный бо­го­слу­жеб­ный текст (в этом слу­чае си­но­ни­мич­на ста­тье «чи­но­последо­ва­ние», или «последо­ва­ние»).

Эк­за­по­стиларий (ек­са­по­стиларий), греч. эк­са­по­ст­эйлари­он (от гл. эк­са­постелло – 'вы­сы­лать', 'от­прав­лять'), букв. 'по­сы­ла­е­мый', – пес­но­пе­ние, ис­пол­ня­е­мой по­сле 9-й пес­ни ка­но­на. В древ­но­сти пел­ся по­сы­ла­е­мым на се­ре­ди­ну хра­ма пев­цом (от­ку­да и на­зва­ние). Ино­гда сме­ши­ва­ют­ся тер­ми­ны эк­за­по­сти­ла­рий и све­ти́лен.

Яй­цо пас­халь­ное – см. вы­ше в гла­ве «Свет­лая сед­ми­ца».

При­ме­ча­ния

[1] За­го­лов­ки этой и сле­ду­ю­щей под­глав­ки под­ска­за­ны об­ра­за­ми ри­то­ри­че­ско­го про­ти­во­по­став­ле­ния из «Бе­се­ды на Пас­ху» свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста: «Иудеи празд­ну­ют Пас­ху зем­ную, не при­знав небес­ной; а мы тор­же­ству­ем Пас­ху небес­ную, оста­вив зем­ную» [22. С. 68].

[2] Ти­тул свя­зан с ри­ту­а­лом по­став­ле­ния ца­ря в Древ­нем Из­ра­и­ле. На­при­мер: «И взял Са­му­ил со­суд с еле­ем и вы­лил на го­ло­ву его (Cаула. – Ю. Р.) ... и ска­зал: "Вот, Гос­подь по­ма­зы­ва­ет те­бя в пра­ви­те­ля на­сле­дия Сво­е­го в Из­ра­и­ле, и ты бу­дешь цар­ство­вать над на­ро­дом Гос­под­ним..."» (1Цар.10:1).

[3] От­сю­да на­зва­ние бо­го­слов­ской на­у­ки, изу­ча­ю­щей ис­то­рию и кон­крет­ные усло­вия че­ло­ве­че­ско­го спа­се­ния, – «со­те­риология». Бо­го­слов­ская ли­те­ра­ту­ра по со­те­рио­ло­ги­че­ской про­бле­ма­ти­ке огром­на. Смот­ри­те неко­то­рые обоб­ща­ю­щие пуб­ли­ка­ции: 66; 8. С. 334–349, 410–417; 41. С. 231–239; 31; 61. С. 11–21; 68. Кол. 1110–1116; 27. 17–37; 11 (раз­дел «О Бо­же­ствен­ном пред­опре­де­ле­нии ко спа­се­нию»); 77; 1. С. 399–402.

[4] По­сле кру­ше­ния ди­на­стии Мак­ка­ве­ев (152–37 г. до н. э.) и во­ца­ре­ния став­лен­ни­ка Ри­ма Герода I «Ве­ли­ко­го» (в позд­нем про­из­но­ше­нии Ирод) (37–4 г. до н. э.), мес­си­ан­ские ожи­да­ния ев­ре­ев до­стиг­ли пре­де­ла, чем поль­зо­ва­лись пар­ти­зан­ские во­жди, вы­да­вав­шие се­бя за дол­го­ждан­ных «осво­бо­ди­те­лей» (см.: Деян.5:33-39, 21:38). В ре­зуль­та­те Пер­вой Иудей­ской вой­ны (66–73 г. н. э.) был со­жжён Иеру­са­лим­ский храм (70, ав­густ). По­след­нюю по­пыт­ку из­гнать рим­лян пред­при­нял Си­мон бен-Косеба, ли­дер Вто­рой Иудей­ской вой­ны (132–135). Он за­хва­тил Иеру­са­лим, был при­знан иуде­я­ми «мес­си­ей» и по­лу­чил сим­во­ли­че­ское имя Бар-Кох­ба, то есть «Сын Звез­ды», со­глас­но из­вест­но­му про­ро­че­ству (Числ.24:17). Им­пе­ра­тор Адри­ан с боль­ши­ми по­те­ря­ми для сво­их войск по­да­вил вос­ста­ние, и Бар-Кох­ба по­гиб (135 г.). Бо­лее по­лу­мил­ли­о­на иуде­ев бы­ло каз­не­но, остав­ших­ся на­все­гда из­гна­ли из Па­ле­сти­ны (воз­вра­ще­ние ка­ра­лось смер­тью). На ме­сте раз­ру­шен­но­го Иеру­са­ли­ма воз­ник­ла эл­ли­ни­сти­че­ская ко­ло­ния Элия Ка­пи­то­ли­на, на ме­сте Иеру­са­лим­ско­го хра­ма по­стро­ен храм Юпи­те­ра Ка­пи­то­лий­ско­го. Так за­кон­чи­лась ис­то­рия биб­лей­ско­го Из­ра­и­ля.

[5] Ра­зу­ме­ет­ся, въезд Хри­ста в Иеру­са­лим но­сил при­ват­ный ха­рак­тер и не мог со­про­вож­дать­ся на­род­ны­ми вол­не­ни­я­ми, как в ги­пер­бо­ли­зи­ро­ван­ном опи­са­нии еван­ге­ли­стов («весь го­род при­шёл в дви­же­ние», – Мф.21:10 и др.). В этом слу­чае Он был бы немед­лен­но аре­сто­ван как оче­ред­ной бун­тов­щик. Еван­гель­ские тек­сты но­сят не хро­ни­каль­ный, но ре­ли­ги­оз­ный (бо­го­слов­ский) ха­рак­тер; ис­то­ри­че­ские ре­а­лии от­сту­па­ют на вто­рой план и на­прав­ле­ны на луч­шее вы­яв­ле­ние бо­го­слов­ско­го смыс­ла про­ис­хо­дя­ще­го. Впро­чем, это осо­бая те­ма.

[6] Со­глас­но ав­то­рам си­ноп­ти­че­ских Еван­ге­лий, Хри­стос со­вер­ша­ет Пас­ху в уста­нов­лен­ное вре­мя, в ночь с 14/15 ни­са­на (Мф.26:17; Мк.14:12; Лк.22:7-8). В та­ком слу­чае арест, рас­пя­тие и по­гре­бе­ние при­хо­дят­ся на свя­щен­ный день Пас­хи, что аб­со­лют­но невоз­мож­но. Од­на­ко, по еван­ге­ли­сту Иоан­ну, всё это про­ис­хо­дит имен­но на­ка­нуне Пас­хи (Ин.18:28). По­пыт­ки со­гла­со­вать это яв­ное про­ти­во­ре­чие по­ро­ди­ли в на­у­ке це­лый спектр мне­ний (на­ли­чие двух ка­лен­да­рей, воз­мож­ность жи­те­лям не-Иудеи со­вер­шать пас­халь­ные об­ря­ды рань­ше из-за огром­но­го на­плы­ва па­лом­ни­ков и др.). Со­гла­сия меж­ду учё­ны­ми нет до сих пор. Но для нас это прин­ци­пи­аль­но­го зна­че­ния не име­ет.

[7] «Тай­ной» она на­зва­на не по­то­му, что име­ла стро­го «кон­спи­ра­тив­ный» ха­рак­тер (как ноч­ные сход­ки на­ших ре­во­лю­ци­о­не­ров), но по­то­му, что на ней бы­ло уста­нов­ле­но та­ин­ство Ев­ха­ри­стии.

[8] По­це­луй слу­жил сре­ди на­ро­дов Во­сто­ка обыч­ным зна­ком при­вет­ствия и вза­и­мо­ува­же­ния (ча­сто фор­маль­ным, как и в на­ше вре­мя). О нём ча­сто упо­ми­на­ет­ся в Свя­щен­ном Пи­са­нии в раз­лич­ных кон­текстах. Но толь­ко это един­ствен­ное в ис­то­рии лжи­вое при­вет­ствие име­ло столь ужас­ный ха­рак­тер, что по­лу­чи­ло сим­во­ли­че­ское (и предо­сте­ре­га­ю­щее!) на­зва­ние «по­це­луй Иуды». Ко­гда ли­дер об­нов­лен­цев А. Вве­ден­ский в со­про­вож­де­нии боль­ше­вист­ских сол­дат по­до­шёл за бла­го­сло­ве­ни­ем к митр. Пет­ро­град­ско­му Ве­ни­а­ми­ну (бу­ду­ще­му свя­щен­но­му­че­ни­ку, †1922), тот ска­зал: «Отец Алек­сандр! Оставь­те. Мы же с Ва­ми не в Геф­си­ман­ском са­ду!» (Ес­ли не оши­ба­юсь, это про­ис­хо­ди­ло в са­ду Алек­сан­дро-Нев­ской Лав­ры.)

[9] Один из сим­во­ли­че­ских эпи­те­тов Бо­га, лич­ное имя Ко­то­ро­го, Яхве (Йахве), стро­го та­бу­и­ро­ва­лось. Обыч­но его за­ме­нял эпи­тет Адонай (греч. Кюриос, Кириос, лат. Dominus) – Гос­подь. Эта тра­ди­ция со­хра­ня­ет­ся и в хри­сти­ан­стве.

[10] Рим­ляне при­да­ва­ли каз­ни де­мон­стра­ци­он­но-вос­пи­та­тель­ный ха­рак­тер: как мож­но больше­му чис­лу жи­те­лей нуж­но бы­ло на­пом­нить, что ожи­да­ет их в слу­чае непо­ви­но­ве­ния вла­сти «бо­же­ствен­но­го им­пе­ра­то­ра». Этой же це­ли слу­жи­ла и до­щеч­ка с ука­за­ни­ем глав­ной ви­ны осуж­дён­но­го, ко­то­рую он нёс на шее; за­тем её при­ко­ла­чи­ва­ли ко кре­сту у него над го­ло­вой. Пи­лат, по­бо­яв­ший­ся от­пу­стить Хри­ста, ото­мстил нена­ви­ди­мым им иуде­ям сво­ей на­ро­чи­то из­де­ва­тель­ской над­пи­сью на таб­лич­ке, при­би­той ко кре­сту рас­пя­то­го Хри­ста. Дей­стви­тель­но, ес­ли мы при­мем во вни­ма­ние, кто был ав­то­ром тек­ста, ка­ков его бук­валь­ный смысл и ко­му адре­со­ва­лась над­пись, то пой­мём бо­лез­нен­ную ре­ак­цию иудей­ской вер­хуш­ки (Ин.19:19-22).

[11] «Ча­сы» – это бо­го­слу­же­ния су­точ­но­го цик­ла (смот­ри­те Сло­варь-глос­са­рий в При­ло­же­нии); «цар­ски­ми» эти осо­бые пят­нич­ные служ­бы на­зы­ва­ют­ся по­то­му, что ко­гда-то в Кон­стан­ти­но­по­ле на них при­сут­ство­ва­ли им­пе­ра­то­ры со всем дво­ром.

[12] Един­ствен­ное ис­клю­че­ние – в слу­чае сов­па­де­ния Страст­ной Пят­ни­цы с празд­ни­ком Бла­го­ве­ще­ния; то­гда со­вер­ша­ет­ся Ли­тур­гия св. Иоан­на Зла­то­уста.

[13] Не бу­дем за­бы­вать, что это со­бы­тие, в ко­то­ром Сын Бо­жий явил Се­бя Вла­ды­кой жиз­ни и смер­ти, за­ра­нее уве­ряя апо­сто­лов в том, что близ­кие стра­да­ния – не по­ра­же­ние и по­зор, но по­бе­да и сла­ва, увен­чан­ная Вос­кре­се­ни­ем, – про­изо­шло вес­ной, неза­дол­го до стра­да­ний, а со­всем не в ав­гу­сте, со­глас­но позд­ней­шей да­те празд­ни­ка Пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня. (О прин­ци­пах да­ти­ров­ки неко­то­рых празд­нич­ных со­бы­тий в ли­тур­ги­че­ском ка­лен­да­ре см.: "Ка­лен­дар­ные цик­лы", – о непо­движ­ном го­до­вом цик­ле).

[14] Ес­ли слу­жит один свя­щен­ник, то ико­ны и Еван­ге­лие несут ми­ряне, под­кла­ды­вая под них пе­ле­ны.

[15] Лишь в этом слу­чае, один раз в го­ду, мы сле­ду­ем тра­ди­ции рим­ско­го ка­лен­да­ря – от­счи­ты­вать на­ча­ло су­ток с по­лу­но­чи; во всё осталь­ное ли­тур­ги­че­ское вре­мя сле­ду­ем ев­рей­ской тра­ди­ции на­чи­нать но­вый день (сут­ки) с ве­че­ра. По­это­му бо­го­слу­же­ние лю­бо­го цер­ков­но­го дня (празд­ни­ка) на­чи­на­ет­ся ве­че­ром пред­ше­ству­ю­ще­го дня (обыч­но в 17–18 ча­сов).

[16] То есть весь че­ло­ве­че­ский род. Ев­рей­ское сло­во адам пе­ре­во­дит­ся про­сто как «че­ло­век» (лю­бой че­ло­век). В со­би­ра­тель­ном смыс­ле озна­ча­ет всё че­ло­ве­че­ство; в ка­че­стве лич­но­го име­ни от­но­сит­ся к Пер­во­че­ло­ве­ку (Ада­му). Со­сто­я­ние «тле­ния» – это со­сто­я­ние ду­хов­ной и физи­че­ской де­гра­да­ции, невоз­мож­но­сти осу­ще­ствить в се­бе по­до­бие Бо­жие и ре­а­ли­зо­вать своё ис­тин­ное пред­на­зна­че­ние (смот­ри­те вы­ше раз­дел «Как мы бы­ли спа­се­ны?»). Здесь на­ше­му бо­го­слов­ско­му тер­ми­ну «тле­ние» со­от­вет­ству­ют гре­че­ское сло­во фтора (бук­валь­но 'ги­бель', 'уни­что­же­ние', 'пор­ча', 'раз­вра­ще­ние') и его ла­тин­ский эк­ви­ва­лент corruptio, вряд ли нуж­да­ю­щий­ся в осо­бых ком­мен­та­ри­ях! Увы! На ин­ди­ви­ду­аль­ном уровне этой бо­лез­нью стра­да­ют очень мно­гие. Хри­стос раз и на­все­гда вы­вел из со­сто­я­ния «кор­руп­ции» че­ло­ве­че­скую при­ро­ду как та­ко­вую, но не осво­бо­дил нас от необ­хо­ди­мо­сти бо­роть­ся с этим ис­ку­си­тель­ным злом на лич­ност­ном уровне. Для по­бе­ды Он да­ро­вал нам неоску­де­ва­е­мую по­мощь – ис­це­ля­ю­щую и спа­са­ю­щую бо­же­ствен­ную бла­го­дать. Всё за­ви­сит толь­ко от на­шей ве­ры (вер­но­сти-до­ве­рия!) и во­ли.

[17] Ис.14:9. Здесь – воль­ный па­ра­фраз биб­лей­ско­го тек­ста. Бук­валь­ный смысл это­го сти­ха иной (см. рус­ский пе­ре­вод). В це­лом же прит­ча Ис­айи (см. в рас­ши­рен­ном кон­тек­сте в лю­бой Биб­лии: Ис.14:3-21) – са­ти­ра на па­де­ние над­мен­но­го ме­со­по­там­ско­го ца­ря. От­цы Церк­ви ви­де­ли в ней сим­во­ли­че­ское изо­бра­же­ние па­де­ния Ден­ни­цы-Лю­ци­фе­ра.

[18] Двой­ная ци­та­та: Ос.13:14 = 1Кор.15:55.

[19] Име­ют­ся в ви­ду бо­го­слу­же­ния су­точ­но­го цик­ла (см. ста­тью «Ча­сы» в Сло­ва­ре), в дан­ном слу­чае Ча­сы III-й и VI-й, ко­то­рые в дру­гое вре­мя чи­та­ют­ся на кли­ро­се пса­лом­щи­ком пе­ред на­ча­лом Ли­тур­гии. Свя­щен­ник в это вре­мя со­вер­ша­ет про­ско­ми­дию (го­то­вит ев­ха­ри­сти­че­ские хлеб и ви­но и по­ми­на­ет за здра­вие и за упо­кой).

[20] Еван­гель­ское чте­ние о Его вос­кре­се­нии про­зву­ча­ло уже на Ли­тур­гии Ве­ли­кой Суб­бо­ты, ко­то­рая, по Уста­ву, долж­на слу­жить­ся ве­че­ром, то есть пред­ше­ство­вать ноч­ной Пас­халь­ной служ­бе. Яс­но, что в при­ход­ской прак­ти­ке со­блю­сти это пред­пи­са­ние невоз­мож­но. По­сле утрен­ней Ли­тур­гии Ве­ли­кой Суб­бо­ты на­чи­на­ет­ся освя­ще­ние яиц и ку­ли­чей (что то­же про­ти­во­ре­чит Уста­ву), а для хо­зя­ек – окон­ча­тель­ные хло­по­ты на кухне пе­ред дол­го­ждан­ным ноч­ным розго­ве­ньем.

[21] Пе­ре­вод чте­ния вы­пол­нен ар­хи­манд­ри­том Иан­ну­а­ри­ем (Ив­ли­е­вым) и опуб­ли­ко­ван вме­сте с про­по­ве­дью в жур­на­ле «Во­да жи­вая» [18]. Смот­ри­те эту про­по­ведь да­лее в При­ло­же­ни­ях.

[22] Греч. харин анти хари­тос, бук­валь­но – «бла­го­дать вме­сто бла­го­да­ти». Име­ет­ся в ви­ду бла­го­дать (ми­лость), да­ро­ван­ная в Вет­хом За­ве­те через при­ня­тие и ис­пол­не­ние Мо­и­се­е­ва За­ко­на. Этот За­кон (То­ра) не был окон­ча­тель­ным и спа­си­тель­ным (Гал.3:11), но лишь вре­мен­ным и под­го­то­ви­тель­ным, и был упразд­нен по­сле да­ро­ва­ния нам Хри­стом неоску­де­ва­ю­щей спа­си­тель­ной бла­го­да­ти.

[23] Ука­зы­ва­ют­ся лишь так на­зы­ва­е­мые «пе­ре­хо­дя­щие празд­но­ва­ния», свя­зан­ные толь­ко с кон­крет­ны­ми дня­ми Свет­лой сед­ми­цы, но не с чис­ла­ми ме­ся­ца. Каж­дый год Свет­лая сед­ми­ца при­хо­дит­ся на раз­ные чис­ла ме­ся­ца и, со­от­вет­ствен­но, на её дни при­хо­дят­ся раз­ные па­мят­ные со­бы­тия ми­ней­но­го (непо­движ­но­го) ка­лен­дар­но­го цик­ла.

[24] По­дроб­нее см.: [54].

[25] В Ма­ло­рос­сии всё на­обо­рот: «ку­ли­чом» там на­зы­ва­ют ку­ша­нье, при­го­тов­лен­ное из тво­рога (на­ша «пас­ха»), а «пас­хой» – наш ку­лич.

[26] Ав­тор По­сла­ния к Ев­ре­ям по­дроб­но объ­яс­ня­ет про­об­ра­зо­ва­тель­ный ха­рак­тер вет­хо­за­вет­но­го бо­го­слу­же­ния. По За­ко­ну Мо­и­сея (То­ре), «по­чти всё освя­ща­ет­ся кро­вью, и без про­ли­тия кро­ви не бы­ва­ет про­ще­ния» (Евр.9:22). Но этот вре­мен­ный За­кон имел лишь «тень бу­ду­щих благ» и не мог «од­ни­ми и те­ми же жерт­ва­ми, при­но­си­мы­ми из го­да в год, сде­лать при­хо­дя­щих к ним лю­дей со­вер­шен­ны­ми» (10:1). По­это­му Хри­стос, ис­пол­няя окон­ча­тель­ный за­мы­сел От­ца о на­шем спа­се­нии, от­ме­ня­ет эти жерт­вы (10:9-10). Ведь «вся­кий свя­щен­ник еже­днев­но стоит в слу­же­нии [пе­ред пре­сто­лом], при­но­ся мно­го раз од­ни и те же жерт­вы, ко­то­рые ни­ко­гда не мо­гут ис­тре­бить гре­хов. Этот же [Хри­стос], при­не­ся од­ну жерт­ву за гре­хи, сде­лал на­все­гда со­вер­шен­ны­ми освя­ща­е­мых» (10:11-12, 14).

[27] Име­ем в ви­ду лишь пер­вый день празд­ни­ка и его бо­го­слу­жеб­ное про­дол­же­ние – «попраздн­ство» (т. е. по­сле празд­ни­ка). Этот пе­ри­од за­вер­ша­ет­ся «от­да­ни­ем» празд­ни­ка. Из дву­на­де­ся­тых празд­ни­ков са­мое боль­шое по­праздн­ство (во­семь дней) у Бо­го­яв­ле­ния, Воз­не­се­ния и Успе­ния Бо­го­ма­те­ри; у осталь­ных мень­ше. Пер­вый день празд­ни­ка в этот счёт не вхо­дит; по­это­му и пе­ри­од пас­халь­но­го по­праздн­ства на­счи­ты­ва­ет 39 дней. Опре­де­ляя об­щую про­дол­жи­тель­ность празд­ни­ка, при­ня­то сум­ми­ро­вать пер­вый день празд­ни­ка, по­праздн­ство и предпраздн­ство (так на­зы­ва­ют день или дни, пред­ше­ству­ю­щие неко­то­рым боль­шим празд­ни­кам, служ­бы ко­то­рых со­дер­жат пес­но­пе­ния на те­мы бу­ду­ще­го празд­ни­ка, – см. Сло­варь-глос­са­рий). Но «празд­нич­ны­ми» в тра­ди­ци­он­ном по­ни­ма­нии эти дни на­звать труд­но, к то­му же в ря­де слу­ча­ев они сов­па­да­ют с по­стом (пе­ред Рож­де­ством, Пре­об­ра­же­ни­ем, Успе­ни­ем). Предпраздн­ство ло­гич­но рас­смат­ри­вать лишь как нрав­ствен­ную и ин­тел­лек­ту­аль­ную под­го­тов­ку к празд­ни­ку. Ви­ди­мо, по­это­му Устав под­чёр­ки­ва­ет, что у празд­ни­ка Пас­хи пред­праздн­ства нет (!), хо­тя под­го­тов­кой к нему слу­жит Ве­ли­кий пост, а в служ­бе Ве­ли­кой Суб­бо­ты уже зву­чат пас­халь­ные мо­ти­вы: пе­ре­об­ла­че­ние ду­хо­вен­ства и прич­та в бе­лые ри­зы, за­ме­на в ал­та­ре и хра­ме всех чёр­ных по­кро­вов на бе­лые, еван­гель­ское чте­ние о вос­кре­се­нии Хри­ста. Раз­ве это не пред­праздн­ство?

[28] Для луч­ше­го уяс­не­ния смыс­ла про­чтём этот Ка­нон, на­сы­щен­ный важ­ны­ми бо­го­слов­ски­ми и по­э­ти­че­ски­ми ме­та­фо­ра­ми и ал­лю­зи­я­ми, в пе­ре­во­де. Рус­ский пе­ре­вод, в ря­де слу­ча­ев сти­ли­сти­че­ски под­прав­лен­ный c огляд­кой на гре­че­ский текст, да­ёт­ся по из­да­ни­ям: 36; 13]. При этом со­хра­ня­ет­ся от­сут­ству­ю­щий в рус­ском язы­ке, но при­выч­ный нам зва­тель­ный па­деж при об­ра­ще­нии ко Хри­сту – Христе (или Христе Боже). В скоб­ках под ир­мо­са­ми и тро­па­ря­ми – от­сыл­ки к тек­стам Свя­щен­но­го Пи­са­ния, на ко­то­рые опи­рал­ся ав­тор Ка­но­на; ино­гда это по­чти до­слов­ные ци­та­ты, ли­бо па­ра­фра­зы, не все­гда лег­ко узна­ва­е­мые. В ком­мен­та­ри­ях к Пас­халь­но­му ка­но­ну ис­поль­зо­ва­на кни­га: [21. С. 111–117].

[29] По­сле каж­до­го тро­па­ря Ка­но­на по­ёт­ся пас­халь­ный тро­парь Хри­стос вос­кре­се..., а по­сле каж­дой пес­ни про­из­но­сит­ся Ма­лая ек­те­нья и со­от­вет­ству­ю­щий воз­глас свя­щен­ни­ка.

[30] Ка­мень в пу­стыне, из ко­то­ро­го Мо­и­сей уда­ром из­влек во­ду, – это про­об­раз жи­во­тво­ря­щих рё­бер Хри­сто­вых, ис­то­чив­ших кровь и во­ду для Кре­ще­ния и При­ча­ще­ния (Исх.17:6; Мф.26:29).

[31] То, что пре­ис­под­няя на­пол­ни­лась све­том, – озна­ча­ет суд над вра­га­ми Хри­ста. Они хо­те­ли бы бе­жать, но бе­жать им неку­да, ибо всю­ду Хри­стос (вспом­ним сти­хи «Да вос­креснет Бог...» в на­ча­ле Утре­ни).

[32] Чет­вер­тая песнь всех ка­но­нов на­по­ми­на­ет о слу­же­нии сто­яв­ше­го на стра­же свя­то­го про­ро­ка Ав­ва­ку­ма, про­ви­дев­ше­го необы­чай­ное и ужа­сав­ше­го­ся си­лой Гос­по­да. Пре­дель­ным про­яв­ле­ни­ем это­го чу­да си­лы и все­мо­гу­ще­ства Бо­жия, про­ви­ден­ным Ав­ва­ку­мом, и бы­ло Вос­кре­се­ние Хри­сто­во.

[33] В Кни­ге Ис­ход на­хо­дим два про­об­ра­за Иису­са Хри­ста: 1) пас­халь­ный аг­нец в па­мять из­бав­ле­ния от еги­пет­ско­го раб­ства (Исх.12:5-11) и 2) по­свя­ще­ние Бо­гу каж­до­го пер­вен­ца, раз­вер­за­ю­ще­го ма­те­рин­скую утро­бу (ка­ким яв­ля­ет­ся и един­ствен­ный ре­бе­нок) (Исх.13:1-2). Этих пер­вен­цев, со­глас­но За­ко­ну, на­до бы­ло «вы­ку­пать» у Бо­га осо­бой жерт­вой. Про­об­раз ясен: Гос­подь Иисус Хри­стос стал та­ким Пер­вен­цем, раз­верз­шим дев­ствен­ную утро­бу и по­свя­щён­ным Бо­гу, во­лю Ко­то­ро­го Он тво­рил до кон­ца. При этом Он был Пас­халь­ной Жерт­вой (Агн­цем), при­не­сён­ной как за Се­бя Са­мо­го, так и за гре­хи все­го ми­ра, из­бав­лен­но­го с тех пор от тле­ния и смер­ти. Та­ков смысл это­го тро­па­ря.

[34] Здесь рас­кры­ва­ет­ся ра­дост­ное ис­пол­не­ние прит­чи о де­ся­ти де­вах (Мф.25:1-13).

[35] В пер­вом тек­сте утвер­жда­ет­ся мысль, что Гос­подь по­беж­да­ет за­ко­ны при­ро­ды не на­си­ли­ем («лом­кой»), а пе­ре­хо­дом в су­ще­ствен­но иной план бы­тия, на­хо­дя­щий­ся вне сфе­ры за­ко­нов тлен­ной при­ро­ды, вне пе­ри­фе­рии ми­ра. Как хо­ро­шо вы­ра­жа­лись сред­не­ве­ко­вые схо­ла­сты, «Gratia naturam non tollit, sed perficit – бла­го­дать не уни­что­жа­ет при­ро­ду, но до­во­дит её до со­вер­шен­ства». Чу­до не про­ти­во­есте­ствен­но, а сверхъ­есте­ствен­но. Хри­стос ро­дил­ся и Хри­стос вос­крес: при этом утро­ба Ма­те­ри оста­лась дев­ствен­ной, а ка­мень, слу­жив­ший две­рью гроб­ни­цы, – «за­пе­ча­тан­ным», то есть со­хра­нив­шим на­ло­жен­ные на него стра­жей пе­ча­ти (Мф.27:66). «За­печата­ну гро­бу, жи­вот (жизнь) от гро­ба воз­си­ял ecu Хри­сте Бо­же, и дверем за­клю­чен­ным, уче­ни­ком пред­стал ecu» (суб­бо­та Свет­лой сед­ми­цы; тро­парь, глас 7-й). Это не на­ру­ше­ние, а пре­вос­хож­де­ние (perfectio). Та­ко­ва ис­тин­ная по­бе­да.

[36] Эта песнь от­ли­ча­ет­ся че­кан­ны­ми бо­го­слов­ски­ми фор­му­ли­ров­ка­ми, свой­ствен­ны­ми ге­нию свя­то­го Иоан­на Да­мас­ки­на, сов­ме­ща­ю­ще­го по­э­ти­че­ский по­лет мыс­ли с без­уко­риз­нен­ной стро­го­стью и точ­но­стью вы­ра­же­ния. Осо­бен­но за­ме­ча­те­лен ир­мос с его ос­нов­ною мыс­лью: стра­да­ние Хри­ста бы­ло необ­хо­ди­мо для все­объ­ем­лю­ще­го вос­при­я­тия Им че­ло­ве­че­ско­го есте­ства и, через это, – «об­лечение» (при­ве­де­ние) его в из­на­чаль­ное «бла­го­ле­пие», утра­чен­ное в гре­хо­па­де­нии. Дру­гая важ­ная мысль: Хри­стос и до Сво­е­го во­пло­ще­ния и во­че­ло­ве­че­ния, как Сын Бо­жий, вме­сте с От­цом при­ни­мал уча­стие в «до­мо­стро­и­тель­стве Спа­се­ния» (ссыл­ка на из­бав­ле­ние дру­зей про­ро­ка Да­ни­и­ла из «хал­дей­ской пе­чи», – см. Дан. 3 гл.). По­это­му Он мо­жет быть на­зван Бо­гом всех вет­хо­за­вет­ных пра­вед­ни­ков («от­цов»), пусть ещё и не знав­ших тай­ну Три­еди­но­го Бо­га, от­кры­тую нам через Бо­го­во­пло­ще­ние.

[37] Несколь­ко необыч­ный для рус­ско­го чи­та­те­ля тер­мин упо­треб­ля­ет­ся в дан­ном слу­чае ис­клю­чи­тель­но в по­ло­жи­тель­ном смыс­ле (в пе­ре­во­де с гре­че­ско­го – «ис­точ­ник», «при­чи­на»). Мож­но пе­ре­ве­сти: « вос­пе­ва­ем То­го, Кто стал При­чи­ной про­ис­шед­ше­го...»).

[38] Этот тро­парь да­ёт дог­ма­ти­че­скую фор­му­ли­ров­ку Пас­хи как на­ча­ла «жиз­ни бу­ду­ще­го ве­ка». Этим непо­сред­ствен­но свя­зы­ва­ют­ся 6-й и 12-й чле­ны Сим­во­ла Ве­ры («...и вос­крес­ше­го в тре­тий день, со­глас­но Пи­са­ни­ям, ...и жиз­ни бу­ду­ще­го ве­ка».

[39] В дан­ном слу­чае сло­во «суб­бо­та» (празд­нич­ный день в Вет­хом За­ве­те) упо­треб­ля­ет­ся в зна­че­нии празд­ни­ка во­об­ще, что яс­но из по­сле­ду­ю­щих слов. Но празд­ник Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния неиз­ме­ри­мо вы­ше всех дру­гих празд­ни­ков!

[40] Вос­про­из­во­дит­ся по пуб­ли­ка­ции: [18. С. 8–9]. Текст Кни­ги Де­я­ний Апо­столь­ских име­ет осо­бое зна­че­ние, по­то­му что еван­гель­ский фраг­мент о вос­кре­се­нии Хри­ста про­чи­ты­ва­ет­ся за Ли­тур­ги­ей Ве­ли­кой Суб­бо­ты. А еван­гель­ское чте­ние пас­халь­ной Ли­тур­гии, как мы мог­ли убе­дить­ся, ни­че­го не го­во­рит о Его вос­кре­се­нии.

[41] Сле­ду­ет пом­нить, что та­кие пас­халь­ные пре­де­лы – толь­ко для XX–XXI сто­ле­тий, ко­гда со­от­но­ше­ние меж­ду да­та­ми юли­ан­ско­го и гри­го­ри­ан­ско­го ка­лен­да­ря вы­чис­ля­ет­ся по фор­му­ле n + 13! C 2100 го­да от­ста­ва­ние юли­ан­ско­го ка­лен­да­ря от аст­ро­но­ми­че­ско­го вре­ме­ни до­стигнет 14 дней, и са­мая ран­няя Пас­ха бу­дет при­хо­дить­ся на 5 ап­ре­ля, а са­мая позд­няя – на 9 мая. Со­от­вет­ствен­но, на один день к ле­ту пе­ре­дви­нут­ся и все да­ты непо­движ­ных празд­ни­ков (Рож­де­ство – на 8 ян­ва­ря, Бо­го­яв­ле­ние – на 20 ян­ва­ря и т. д.). Впро­чем, это осо­бая те­ма (см.: "Ка­лен­дарь для че­ло­ве­ка или че­ло­век для ка­лен­да­ря? Ко­гда мы празд­ну­ем Рож­де­ство Хри­сто­во").

[42] В XVI–XVII сто­ле­тии раз­ни­ца меж­ду ка­лен­да­ря­ми со­став­ля­ла 10 дней, и са­мая ран­няя пра­во­слав­ная Пас­ха при­хо­ди­лась на 1 ап­ре­ля по гри­го­ри­ан­ско­му ка­лен­да­рю.

[43] Бу­дет при­хо­дить­ся уже на 5 ап­ре­ля.

[44] При­хо­ди­лась на 6 мая, по­сколь­ку раз­ни­ца меж­ду ка­лен­да­ря­ми в XVIII сто­ле­тии со­став­ля­ла 11 дней.

[45] По­дроб­нее смот­ри­те ста­тью «Сед­ми­ца» в Сло­ва­ре-глос­са­рии.

[46] В сло­ве «мытарь» уда­ре­ние на пер­вом сло­ге! См. Дья­чен­ко Г., свящ. Пол­ный цер­ков­но-сла­вян­ский сло­варь. М., 1993. С. 322. То же – во всех ор­фо­гра­фи­че­ских и ор­фо­эпи­че­ских сло­ва­рях рус­ско­го язы­ка. Бы­ту­ю­щая в цер­ков­ной сфе­ре фор­ма «мытарь» мог­ла воз­ник­нуть по ана­ло­гии со сло­вом «мытарства» и ста­ла про­фес­сио­наль­ным нео­ло­гиз­мом, как «компас» у мо­ря­ков, «искра» у во­ди­те­лей или «осужден­ный» в ми­ли­цей­ской сре­де.

[47] Гре­че­ское на­зва­ние это­го вос­кре­се­нья в цер­ков­ном ка­лен­да­ре – Ан­ти­пас­ха – бук­валь­но озна­ча­ет «вме­сто Пас­хи»), «по­то­му что этот день – пер­вый из вос­крес­ных дней все­го го­да, в ко­то­рый со­бы­тие Вос­кре­се­ния по­вто­ря­ет­ся» [43. С. 639–640]. Дей­стви­тель­но, мы по­чти­тель­но на­зы­ва­ем каж­дый вос­крес­ный день «ма­лой Пас­хой». При­хо­дит­ся стал­ки­вать­ся с невер­ным по­ни­ма­ни­ем тер­ми­на Ан­ти­пас­ха да­же в цер­ков­ной сре­де (греч. анти име­ет несколь­ко зна­че­ний, глав­ное – 'вме­сто', 'за').

[48] Пер­вая пас­халь­ная Неде­ля (в зна­че­нии вос­кре­се­нье) – это сам празд­ник Свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния (ина­че – «пер­вый день празд­ни­ка»).

[49] Здесь при­ве­де­ны немно­гие про­из­ве­де­ния по­э­ти­че­ско­го жан­ра. Риф­мо­ван­ных строк, по­свя­щен­ных Стра­стям и Вос­кре­се­нию Хри­сто­ву, – не счесть, но тех из них, что мо­гут на­зы­вать­ся сти­ха­ми, – не так мно­го. Впро­чем, это ка­са­ет­ся не толь­ко ре­ли­ги­оз­ной те­ма­ти­ки.

[50] Хо­ро­шо из­вест­но, что обы­ден­ное че­ло­ве­че­ское со­зна­ние до сих пор не же­ла­ет ми­рить­ся со страш­ной це­ной на­ше­го ис­куп­ле­ния. С пре­дель­ной пол­но­той эту скорбь и недо­уме­ние вы­ра­жа­ют стро­фы на­ше­го из­вест­но­го пи­са­те­ля. При­над­ле­жа­щий при­знан­но­му клас­си­ку XX сто­ле­тия, этот по­э­ти­че­ский ше­девр под­ку­па­ет сво­ей тра­ги­че­ской ис­крен­но­стью, ве­ро­ят­но, рож­дён­ной судь­бой са­мо­го ав­то­ра. По­это­му по­нят­ные пре­тен­зии дог­ма­ти­че­ско­го ха­рак­те­ра вы­но­сят­ся за скоб­ки.

[51] Ива­нов Вяч. Сти­хо­тво­ре­ния и по­э­мы. Л., 1978. С. 294. В ру­ко­пи­си под сти­хо­тво­ре­ни­ем име­ет­ся при­пис­ка: «Ба­ку 10.VIII ве­че­ром, при ви­де про­ло­ман­ной в уни­вер­си­тет­ском ко­ри­до­ре две­ри. Утром узнал, что вче­ра в 10 ч. ве­че­ра умер Алек­сандр Блок». Блок умер 7 ав­гу­ста 1921 го­да, но весть до­шла до Ба­ку позднее и не бы­ла точ­ной.

[52] Вклю­ча­ет лишь тер­ми­ны и от­дель­ные пер­со­на­лии, упо­треб­ля­е­мые в кни­ге. По­дроб­нее см.: [71; 44; 32; 63. С. 169–186; 29; 53; 73]. Уда­ре­ния в од­них и тех же сло­вах в цер­ков­но­сла­вян­ском и рус­ском язы­ках не все­гда сов­па­да­ют. Дан­ный сло­ва­рик но­сит ис­то­ри­ко-ли­тур­ги­че­ский (не фило­ло­ги­че­ский!) ха­рак­тер и пред­на­зна­чен для луч­ше­го по­ни­ма­ния рус­ско­го тек­ста кни­ги. По­это­му древ­ние ва­ри­ан­ты опус­ка­ют­ся, и пред­ла­га­ет­ся цер­ков­но­сла­вян­ская нор­ма бо­го­слу­жеб­но­го язы­ка Си­но­даль­но­го пе­ри­о­да, ко­то­рым мы поль­зу­ем­ся до сих пор. См.: [15]. По тех­ни­че­ским при­чи­нам гре­че­ские тер­ми­ны да­ют­ся по­ка лишь в рус­ской транс­ли­те­ра­ции; ес­ли тер­мин чи­та­ет­ся дво­я­ко (про­из­но­ше­ние «по Эраз­му» и «по Рей­х­ли­ну»), то при­во­дят­ся оба ва­ри­ан­та.

[53] Ста­тья опуб­ли­ко­ва­на: [55. С. 384–385].

[54] Ста­тья опуб­ли­ко­ва­на: [58. С. 556].

Ис­точ­ни­ки и ли­те­ра­ту­ра

Спи­сок вклю­ча­ет лишь ра­бо­ты, ис­поль­зо­ван­ные ав­то­ром при на­пи­са­нии кни­ги. Все они – как древ­ние ис­точ­ни­ки, так и ис­сле­до­ва­тель­ская ли­те­ра­ту­ра и пуб­ли­ка­ции иных жан­ров – ра­ди удоб­ства опи­са­ны в ал­фа­вит­ном по­ряд­ке.

1. Аве­рин­цев Сер­гей. Со­бра­ние со­чи­не­ний. Со­фия–Ло­гос. Сло­варь. Ки­ев, 2006. С. 399–402.

2. Анич­ков-Пла­то­нов И. Н. Рас­суж­де­ние о крест­ных хо­дах Пра­во­слав­ной Церк­ви. М., 1842.

3. Ан­то­нин (Ка­пу­стин), ар­хим. По­езд­ка в Ру­ме­лию. СПб., 1879.

4. Ар­ранц М., иером. «Как мо­ли­лись Бо­гу древ­ние ви­зан­тий­цы»: Су­точ­ный круг бо­го­слу­же­ния по древним спис­кам Ви­зан­тий­ско­го Евхо­ло­гия. (Дис­сер­та­ция). Л. [Рим], 1979.

5. Афа­на­сий (Са­ха­ров), еп. О празд­ни­ке Всех Свя­тых в зем­ле Рус­ской про­си­яв­ших и о служ­бе на сей празд­ник // Уче­ные за­пис­ки Рос­сий­ско­го Пра­во­слав­но­го уни­вер­си­те­та ап. Иоан­на Бо­го­сло­ва. Вып. 1. М., 1995. С. 91–101.

6. Би­кер­ман Э. Хро­но­ло­гия древ­не­го ми­ра / Пер. с англ. М. 1975.

7. Бо­ло­тов В. В. Лек­ции по ис­то­рии Древ­ней Церк­ви. Т. II. М., 1994.

8. Бул­га­ков С. Свет неве­чер­ний. Со­зер­ца­ния и умо­зре­ния. М., 1917.

9. Бул­га­ков С. В. На­столь­ная кни­га для свя­щен­но-цер­ков­но-слу­жи­те­лей. [Т. 1]. М., 1993.

10.. Ва­си­лий, еп. (Богда­шев­ский Д. И.). Тай­ная ве­че­ря Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста. Ки­ев, 1906.

11. Во­ро­нов Л., прот. Дог­ма­ти­че­ское бо­го­сло­вие. Клин, 2000.

12. Вос­кре­се­ние Гос­подне. Неде­ля Ан­ти­пас­хи. Пре­по­ло­ве­ние Пя­ти­де­сят­ни­цы [без под­пи­си] // Хри­сти­ан­ское чте­ние. СПб., 1839. Ч. 2. С. 119–136..

13. Вос­кре­се­ние Хри­сто­во. Пас­ха. Бо­го­слу­жеб­ные тек­сты празд­ни­ка на сла­вян­ском и рус­ском язы­ках / С пре­ди­сло­ви­ем прот. А. Шме­ма­на. СПб., 2003.

14. Гли­го­ров Г. Ти­по­ло­ги­че­ское зна­че­ние ев­рей­ско­го празд­ни­ка Пас­хи. «Пас­ха – про­об­раз яв­ле­ния Мес­сии и уча­стия в пи­ре Мес­сии» [элек­трон­ный ре­сурс] // http://www.bogoslov.ru/text/1632232.html. Вре­мя до­сту­па: 1.03.2012.

15. Дья­чен­ко Г., свящ. Пол­ный цер­ков­но-сла­вян­ский сло­варь. М., 1993.

16. Зан­дер В. Хри­стос – Но­вая Пас­ха. Объ­яс­не­ние служб Страст­ной сед­ми­цы и Пас­хи. Клин, 2001.

17. Зар­ниц­кий Я. Об огла­си­тель­ном Сло­ве св. Иоан­на Зла­то­уста на све­то­нос­ный день Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва // Санкт-Пе­тер­бург­ский Ду­хов­ный Вест­ник. 1896. № 12–13. С. 213–218.

18. Иан­ну­а­рий (Ив­ли­ев), ар­хим. Про­по­ведь на пас­халь­ное апо­столь­ское чте­ние // Во­да жи­вая. С.-Пе­тер­бург­ский цер­ков­ный вест­ник. 2008. № 4. С. 8–9.

19. Иан­ну­а­рий (Ив­ли­ев), ар­хим. Про­по­ведь на Ан­ти­пас­ху, про­из­не­сён­ная 4 мая 2003 го­да в хра­ме-ча­совне Но­во­му­че­ни­ков и Ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских. (Ру­ко­пись.)

20. Иисус Хри­стос в до­ку­мен­тах ис­то­рии / Со­став­ле­ние, ста­тья и ком­мен­та­рии Б. Г. Де­ре­вен­ско­го. 3 изд. СПб., 2000.

21. Ильин В. Н. За­пе­ча­тан­ный гроб. Пас­ха нетле­ния (объ­яс­не­ние служб Страст­ной сед­ми­цы и Пас­хи). Клин, 2001.

22. Иоанн Зла­то­уст, св. Бе­се­да на Пас­ху // Тво­ре­ния иже во свя­тых от­ца на­ше­го Иоан­на Зла­то­уста, ар­хи­епи­ско­па Консстан­ти­но­поль­ско­го. Т. VI. Кн. 1. [Пг.,] 1916. С. 68–73.

23. Иоанн Зла­то­уст, св. Бе­се­да на три­днев­ное Вос­кре­се­ние Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста // Тво­ре­ния. Т. VI. Кн. 1. [Пг.,] 1916. С. 58–63.

2.4 Иоанн Зла­то­уст, св. Сло­во на Пас­ху // Тво­ре­ния... Т. VI. Кн. 1. [Пг.,] С. 83–86.

25. Иоанн Зла­то­уст, св. Бе­се­ды на По­сла­ние св. апо­сто­ла Пав­ла к Ко­лос­ся­нам, пе­ре­ве­дён­ные с гре­че­ско­го при Санкт-Пе­тер­бург­ской ду­хов­ной ака­де­мии. СПб., 1858.

26. Ис­то­рия древ­не­го ми­ра / Под ред. И. М. Дья­ко­но­ва и др. Изд. 3-е. Кн. II. М., 1989.

27. Кал­лист, еп. Дио­клий­ский. По­ни­ма­ние спа­се­ния в пра­во­слав­ной тра­ди­ции // Стра­ни­цы. Жур­нал Биб­лей­ско-бо­го­слов­ско­го ин-та св. ап. Ан­дрея. М., 1996, № 3. С. 17–37.

28. Кас­си­ан (Без­об­ра­зов), еп. Хри­стос и пер­вое хри­сти­ан­ское по­ко­ле­ние. М., 2001.

29. Ки­при­ан (Керн), ар­хим. Ли­тур­ги­ка: Гим­но­гра­фия и эор­то­ло­гия. М., 2002.

30. Кли­ми­шин И. Ка­лен­дарь и хро­но­ло­гия. М., 1985.

31. Кня­зев А., прот. По­ня­тие о спа­се­нии в Вет­хом За­ве­те // Вест­ник рус­ско­го сту­ден­че­ско­го хри­сти­ан­ско­го дви­же­ния. 1978. № 98

32. Крас­но­сель­цев Н. Ф. О древ­них ли­тур­ги­че­ских тол­ко­ва­ни­ях. Одес­са, 1894.

33. Крат­кое све­де­ние о вос­крес­ном дне (без подп.) // Хри­сти­ан­ское Чте­ние. 1837. Ч. III. С. 303-313.

34. Куп­ри­я­нов И. К. Крест­ные хо­ды, мест­ные празд­ни­ки и цер­ков­ные об­ря­ды древ­не­го Нов­го­ро­да. Нов­го­род, 1859.

35. Ле­вин­ская И. А. Де­я­ния Апо­сто­лов. Ис­то­ри­ко-фило­ло­ги­че­ский ком­мен­та­рий. М., 1999.

36. Ло­вя­гин Е. Бо­го­слу­жеб­ные ка­но­ны на сла­вян­ском и рус­ском язы­ках. СПб., 1875.

37.. Май­ка­пар А. Но­вый За­вет в ис­кус­стве. М., 1998.

38. Мень А., прот. Сын Че­ло­ве­че­ский. М., 1991.

39. Мень А., прот. Та­ин­ство, Сло­во и Об­раз. Бо­го­слу­же­ние Во­сточ­ной Церк­ви / Пре­ди­сло­вие ар­хи­епи­ско­па Иоан­на (Ша­хов­ско­го). Брюс­сель, 1980.

40. Мир­ко­вич Л. Хео­р­то­ло­гиjа. Бео­град, 1961.

41. Ми­ха­ил (Му­дью­гин), еп. Спа­се­ние и оправ­да­ние. (Опыт крат­ко­го рас­кры­тия пра­во­слав­ной субъ­ек­тив­ной со­те­рио­ло­гии) // Бо­го­слов­ские тру­ды. Сб. 7. М., 1971. С. 231–239.

42. Некра­сов А. От­ку­да ве­дет свое на­ча­ло и что со­бою зна­ме­ну­ет круг еже­днев­ных бо­го­слу­же­ний на­ших // Пра­во­слав­ный Со­бе­сед­ник, 1896. Ч. II. С. 392–405.

43. Ни­коль­ский К., прот. По­со­бие к изу­че­нию Уста­ва бо­го­слу­же­ния Пра­во­слав­ной Церк­ви. СПб., 1907 (репр.: М., 1995).

44. Ни­коль­ский К., прот. Сло­варь на­зва­ний мо­лит­во­сло­вий и пес­но­пе­ний цер­ков­ных. Изд. 2-е. СПб., 1892.

45. [НИОР БАН] Три­одь Цвет­ная, XVI в. – БАН, Ар­ханг. Д. 114.

46. [НИОР БАН] Три­одь Пост­ная и Цвет­ная, 2-я пол. XV в. – БАН, 13.5.3 / Яцим. 48.

47. Огиц­кий Д. Ка­но­ни­че­ские нор­мы пра­во­слав­ной пас­ха­лии и про­бле­ма да­ти­ров­ки Пас­хи в усло­ви­ях на­ше­го вре­ме­ни // Бо­го­слов­ские тру­ды. М., 1971. Сб. 7. С. 204-211.

48. Ор­лов Г. Объ­яс­не­ние пас­халь­но­го бо­го­слу­же­ния и пас­халь­ных обы­ча­ев. М., 1898.

49. Па­вел (Виль­чин­ский), еп. О по­след­ней Пас­халь­ной ве­че­ре Иису­са Хри­ста с уче­ни­ка­ми. Ка­зань, 1908.

50. Пас­ха­лия.

51. Пе­ре­во­щи­ков Д. М. О ле­то­счис­ле­нии // Ме­ся­це­слов на 1855 год. СПб., [1854].

52. Пет­ров­ский А. Вос­крес­ный день // Пра­во­слав­ная бо­го­слов­ская эн­цик­ло­пе­дия. СПб., 1902. Т. 3. Кол. 956–979.

53. Пра­во­слав­ная эн­цик­ло­пе­дия. М., 2000–2016. Т. I–XL (из­да­ние про­дол­жа­ет­ся);

54 Райт Дж. Э. Биб­лей­ская ар­хео­ло­гия / Пер. с англ. А. А. Че­ха. Под ред. А. Б. Ни­ки­ти­на. СПб., 2003.

54а. Ру­бан Ю. И., Жел­тов М. С. Арт­ос // Пра­во­слав­ная Эн­цик­ло­пе­дия. М., 2002. Т. III.

55. Ру­бан Ю. Вос­кре­се­нье // Рос­сий­ский гу­ма­ни­тар­ный эн­цик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь. М.; СПб., 2002. Т. I. С. 384–385.

56. Ру­бан Ю. Ис­то­рик – агио­граф – чтец. (К 90-ле­тию со дня кон­чи­ны Бо­ри­са Алек­сан­дро­ви­ча Ту­ра­е­ва) // Во­да жи­вая: Санкт-Пе­тер­бург­ский цер­ков­ный вест­ник. 2010. – № 6–7 (125). С. 22-23.

57. Ру­бан Ю. Как мо­ли­лись в Древ­ней Ру­си? // Рос­сия в X–XVIII вв. Про­бле­мы ис­то­рии и ис­точ­ни­ко­ве­де­ния. (Те­зи­сы до­кла­дов и со­об­ще­ний Вто­рых чте­ний, по­свя­щен­ных па­мя­ти А. А. Зи­ми­на. Москва, 26–28 ян­ва­ря 1995 г.). М.: РГГУ, 1995. С. 483–494.

58. Ру­бан Ю. Неде­ля // Рос­сий­ский гу­ма­ни­тар­ный эн­цик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь. М.; СПб., 2002. Т. II. С. 556.

59. Ру­бан Ю. От Пас­хи до Тро­и­цы. (Эор­то­ло­ги­че­ские этю­ды) // Стра­ни­цы. Жур­нал Биб­лей­ско-Бо­го­слов­ско­го ин­сти­ту­та ап. Ан­дрея. М., 1996. № 2. С. 87–101; № 3. С. 74–89.

60. Ру­бан Ю. Пас­ха (Свет­лое Хри­сто­во Вос­кре­се­ние) // Рос­сий­ский гу­ма­ни­тар­ный эн­цик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь. М.; СПб., 2002. Т. II. С. 688-689.

61. Ру­бан Ю. Пас­ха (Свет­лое Хри­сто­во Вос­кре­се­ние) / Под ред. А. А. Амо­со­ва и В. Ф. Фё­до­ро­ва. Л., 1991.

62. Ру­бан Ю. Спа­се­ние // Рос­сий­ский гу­ма­ни­тар­ный эн­цик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь. М.; СПб. Т. III. С. 339–340.

63. Ру­бан Ю. Сре­те­ние Гос­подне (Опыт ис­то­ри­ко-ли­тур­ги­че­ско­го ис­сле­до­ва­ния) / Отв. ред. О. П. Ли­ха­че­ва; всту­пи­тель­ное сло­во про­то­и­е­рея В. Ф. Фе­до­ро­ва / со ста­тьёй отв. ред. «Ве­хи хри­сти­ан­ско­го ка­лен­да­ря». СПб., 1994.

64. Свет­лый Хри­стов празд­ник Пас­ха / Сост. И. Пре­об­ра­жен­ский. СПб., 1904.

65. Се­леш­ни­ков С. И. Ис­то­рия ка­лен­да­ря и его пред­сто­я­щая ре­фор­ма. Изд. 3-е. Л., 1962.

66. Сер­гий (Ста­ро­го­род­ский), ар­хи­еп. Пра­во­слав­ное уче­ние о спа­се­нии. Изд. 4. СПб., 1910.

67. Ска­бал­ла­но­вич М. Тол­ко­вый Ти­пи­кон. М., 1995. Т. II–III.

68. Сло­варь биб­лей­ско­го бо­го­сло­вия / Под ред. Кса­вье Леон-Дю­фу­ра и др. Брюс­сель, 1974.

69. Сло­варь ста­ро­сла­вян­ско­го язы­ка. Ре­принт­ное из­да­ние. – Изд-во С.-Пе­тер­бург­ско­го ун-та. Том I. СПб., 2006.

70. Смир­нов Д. Празд­но­ва­ние вос­крес­но­го дня. (Его ис­то­рия и зна­че­ние.) Ки­ев, 1893.

71. Со­чи­не­ния бла­жен­но­го Си­мео­на, ар­хи­епи­ско­па Фес­са­ло­ни­кий­ско­го. М., 1994.

71а. Страст­ная неде­ля. Вос­кре­се­ние Хри­сто­во [без под­пи­си] // Хри­сти­ан­ское чте­ние. СПб., 1839. Ч. 1.

72. Тафт Р. Ф. Ви­зан­тий­ский цер­ков­ный об­ряд / Пер. с англ.. СПб., 2000.

73. Тафт Р. Ф. Ли­тур­ги­че­ский лек­си­кон / Ро­берт Френ­сис Тафт; [пер. с англ. С. Го­ло­ва­но­ва]. Омск, 2013.

74. Ти­пи­кон, си­есть Устав. СПб., 1992. Ч. 2.

75. Три­одь Цвет­ная. М.: Пе­чат­ный двор, 1591.

76. Успен­ский Н. Д. Ана­фо­ра. (Опыт ис­то­ри­ко-ли­тур­ги­че­ско­го ана­ли­за) // Бо­го­слов­ские тру­ды. Сб. № 13. М., 1975. С. 40-147.

77. Уче­ние о спа­се­нии в раз­ных хри­сти­ан­ских кон­фес­си­ях. М., 2005.

78. Фер­ра­ри Ж.-Л. Во­сток и За­пад «ой­ку­ме­ны» от Алек­сандра Ве­ли­ко­го до Ав­гу­ста: ис­то­рия и ис­то­рио­гра­фия // Вест­ник древ­ней ис­то­рии. 1998. № 2. С. 32–50.

79. Ху­лап В. Ф. // Ре­фор­ма ка­лен­да­ря и пас­ха­лии: ис­то­рия и совре­мен­ность.

Со­кра­ще­ния на­зва­ний Биб­лей­ских книг

Вет­хий За­вет

Агг. – Кни­га про­ро­ка Аг­гея

Ам. – Кни­га про­ро­ка Амо­са

Быт. – Бы­тие

Втор. – Вто­ро­за­ко­ние

Дан. – Кни­га про­ро­ка Да­ни­и­ла

Зах. – Кни­га про­ро­ка За­ха­рии

Иез. – Кни­га про­ро­ка Ие­зе­ки­и­ля

Иер. – Кни­га про­ро­ка Иере­мии

Иов. – Кни­га Иова

Ион. – Кни­га про­ро­ка Ио­ны

Ис. – Кни­га про­ро­ка Ис­айи

Исх. – Ис­ход

Лев. – Ле­вит

2 Макк. – Вто­рая кни­га Мак­ка­вей­ская

Мал. – Кни­га про­ро­ка Ма­ла­хии

Мих. – Кни­га про­ро­ка Ми­хея

Ос. – Кни­га про­ро­ка Осии

1 Пар. – Пер­вая кни­га Па­ра­ли­по­ме­нон

Песн. – Песнь Пес­ней

Пс. – Псал­тирь

Сир. – Кни­га пре­муд­ро­сти Иису­са, сы­на Си­ра­хо­ва

Суд. – Кни­га Су­дей

1 Цар. – Пер­вая Кни­га Царств

2 Цар. – Вто­рая Кни­га Царств

3 Цар. – Тре­тья Кни­га Царств

4 Цар. – Чет­вер­тая Кни­га Царств

Числ. – Чис­ла

 

Но­вый За­вет

Галл. – По­сла­ние к Га­ла­там ап. Пав­ла

Де­ян. – Де­я­ния Апо­сто­лов

Евр. – По­сла­ние к Ев­ре­ям ап. Пав­ла

Иак. – По­сла­ние ап. Иа­ко­ва

Ин. – Еван­ге­лие от Иоан­на

1 Ин. – Пер­вое по­сла­ние ап. Иоан­на

1 Кор. – Пер­вое по­сла­ние к Ко­рин­фя­нам ап. Пав­ла

2 Кор. – Вто­рое по­сла­ние к Ко­рин­фя­нам ап. Пав­ла

Лк. – Еван­ге­лие от Лу­ки

Мк. – Еван­ге­лие от Мар­ка

Мф. – Еван­ге­лие от Мат­фея

Откр. – От­кро­ве­ние (Апо­ка­лип­сис) ап. Иоан­на

1 Петр. – Пер­вое по­сла­ние ап. Пет­ра

2 Петр. – Вто­рое по­сла­ние ап. Пет­ра

Рим. – По­сла­ние к Рим­ля­нам ап. Пав­ла

1 Фес. – Пер­вое по­сла­ние к Фес­са­ло­ни­кий­цам ап. Пав­ла

Случайный тест

(6 голосов: 5 из 5)