Дни памяти:

4 февраля  (переходящая) – Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской

20 июня – Собор Иваново-Вознесенских святых

25 сентября

Житие

Алексий ЕлнатскийАлек­сей Ива­но­вич Во­ро­шин ро­дил­ся в 1886 го­ду в се­мье бла­го­че­сти­вых кре­стьян Ива­на и Ев­до­кии Во­ро­ши­ных в де­ревне Ка­ур­чи­ха Юрье­вец­ко­го уез­да Ко­стром­ской гу­бер­нии[1]. Ме­ста эти из­вест­ны тем, что здесь в XVI ве­ке под­ви­зал­ся бла­жен­ный Си­мон Юрье­вец­кий[2]. Усерд­ная ли мо­лит­ва Алек­сея к бла­жен­но­му Си­мо­ну, бли­зость ли к ме­сту по­дви­гов его, но ока­за­лись сход­ны пу­ти бла­жен­но­го Си­мо­на и Алек­сея Ива­но­ви­ча, ко­то­ро­го в ме­стах его жиз­ни по­чи­та­ют за пра­вед­ность. Де­рев­ня Ка­ур­чи­ха рас­по­ло­же­на меж­ду клю­чи­ком бла­жен­но­го Си­мо­на Юрье­вец­ко­го и се­лом Ёл­нать: здесь, в Ни­коль­ском хра­ме, отец Алек­сея был ста­ро­стой.
Ко­гда при­шло вре­мя Алек­сею же­нить­ся, он подыс­кал неве­сту и хо­тел бы­ло об­ру­чить­ся с ней, но неожи­дан­ное об­сто­я­тель­ство из­ме­ни­ло его на­ме­ре­ние.
В те вре­ме­на мо­ло­дежь со­би­ра­лась по де­рев­ням на бе­се­ды. Бла­го­че­сти­вые лю­ди смот­ре­ли на эти бе­се­ды неодоб­ри­тель­но. Бы­ли там и рас­ска­зы неце­ло­муд­рен­ные, и воль­ное об­ра­ще­ние, и ве­се­лье за­ча­стую пе­ре­хо­ди­ло гра­ни­цы хри­сти­ан­ско­го бла­го­че­стия. И по­про­сил Алек­сей свою неве­сту не по­се­щать эти бе­се­ды, но де­вуш­ка не по­слу­ша­лась бла­го­ра­зум­но­го юно­ши. За­ду­мал­ся он: ес­ли, бу­дучи неве­стой, она не по­слу­ша­лась, то что же бу­дет, ко­гда она станет же­ной. И глуб­же за­ду­мал­ся – над вре­ме­нем, над про­ис­хо­дя­щим во­круг. Чут­кая ду­ша ощу­ща­ла, что ру­ши­лось устро­е­ние всей рус­ской жиз­ни, как бы кто мо­гу­чей ру­кой рас­ша­ты­вал все ее зда­ние. На­ча­лась Пер­вая ми­ро­вая вой­на и она уда­ри­ла по все­му со­кру­ши­тель­но. На вой­ну на­род ухо­дил од­ним – воз­вра­щал­ся дру­гим. И хо­тя вой­на шла да­ле­ко и недо­кат­чи­во бы­ло по­на­ча­лу ее эхо до глу­хих ко­стром­ских де­ре­вень, но серд­це твер­ди­ло, что быть бе­де! И бе­де боль­шой!
От­ло­жил Алек­сей Ива­но­вич сва­тов­ство и по­шел в Кри­во­е­зер­скую пу­стынь. На ле­вом бе­ре­гу Вол­ги, на­про­тив древ­не­го Юрьев­ца, рас­по­ло­жи­лась ста­рин­ная пу­стынь, ос­но­ван­ная в XVII ве­ке в па­мять бла­жен­но­го Си­мо­на Юрье­вец­ко­го. С трех сто­рон окру­же­на она озе­ра­ми, с чет­вер­той – пес­ча­ны­ми воз­вы­шен­но­стя­ми. Два чу­до­твор­ных об­ра­за в пу­сты­ни – Иеру­са­лим­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри, с ко­то­рым каж­дый год хо­ди­ли с крест­ны­ми хо­да­ми, и свя­щен­но­му­че­ни­ка Ан­ти­пы[3].
На­сто­я­тель мо­на­сты­ря при­нял юно­шу по­слуш­ни­ком. В те­че­ние го­да Алек­сей Ива­но­вич при­смат­ри­вал­ся к по­ряд­кам в мо­на­сты­ре и его уста­ву.
Вер­нув­шись до­мой, он не стал жить в ро­ди­тель­ском до­ме, а по­ме­стил­ся в бань­ке. Вско­ре они с от­цом по­ста­ви­ли на ого­ро­де ке­лью. Все сво­бод­ное вре­мя Алек­сей от­да­вал мо­лит­ве, уеди­ня­ясь для это­го или в сво­ей ке­лье, или на клю­чи­ке бла­жен­но­го Си­мо­на. Во­да здесь сте­ка­ет по скло­ну глу­бо­ко­го овра­га, по­рос­ше­го со всех сто­рон гу­стым ле­сом, на­деж­но укры­вав­шим от по­сто­рон­них глаз.
На­сту­пил март 1917 го­да, рух­ну­ли ве­ко­вые устои го­судар­ствен­ной жиз­ни Рос­сии, и эхо от это­го па­де­ния по­ка­ти­лось по всей зем­ле рус­ской.
Не бы­ло в до­ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии на каж­дую де­рев­ню ис­прав­ни­ка, не сто­я­ла по­ли­ция по се­лам, да и вла­сти го­судар­ствен­ной в се­лах и де­рев­нях не бы­ло, а со­би­ра­лись кре­стьяне на мир­ские сход­ки и во­про­сы ми­ра ре­ша­ли са­ми. Но по­яви­лась в Пет­ро­гра­де но­вая власть и сла­ла ука­зы, чтобы и в се­лах об­ра­зо­вы­ва­ли та­кую же власть, сель­со­ве­ты. А власть, ес­ли уж и долж­на быть ка­кая, то не ина­че, как спра­вед­ли­вая, свя­тая. И ко­му и быть то­гда пред­се­да­те­лем сель­со­ве­та, как не Алек­сею Ива­но­ви­чу. Став пред­се­да­те­лем, он не пе­ре­ме­нил сво­их обы­ча­ев – по-преж­не­му мно­го мо­лил­ся, по­се­щал цер­ков­ные служ­бы, и ес­ли при­хо­ди­лось ре­шать ка­кие сель­ские во­про­сы, то он ре­шал их не вы­хо­дя из хра­ма.
Через год в се­ло при­е­хал пред­се­да­тель сель­со­ве­та, на­зна­чен­ный из го­ро­да, и Алек­сей Ива­но­вич, оста­вив эту долж­ность и по­чти вся­кое со­при­кос­но­ве­ние с ми­ром, уеди­нил­ся в сво­ей ке­лье, це­ли­ком от­дав­шись по­дви­гу по­ста и мо­лит­вы. Так про­шло де­вять лет.
В 1928 го­ду он при­нял по­двиг юрод­ства. Те­перь бла­жен­ный жил, где при­дет­ся, оде­вал­ся в лох­мо­тья, ни­кто не знал, где он но­чу­ет, и все­гда его по­яв­ле­ние бы­ло для кре­стьян неожи­дан­но­стью.
То вдруг возь­мет и в са­мый раз­гар кре­стьян­ских ра­бот начнет хо­дить по по­лям, ме­ряя их пал­кой и ме­шая ра­бо­те. Ви­дя его неле­пое по­ве­де­ние, кре­стьяне сме­я­лись на ним, но он не об­ра­щал на это вни­ма­ния. Рас­сер­жен­ные, они ста­ли гнать его, бла­жен­ный ухо­дил, а за­тем воз­вра­щал­ся и все по­вто­ря­лось сна­ча­ла. Про­шел год, и на этих по­лях по­явил­ся со­вет­ский чи­нов­ник, и все то­гда вспом­ни­ли Алек­сея Ива­но­ви­ча.
Еще ни­кто из кре­стьян не знал, что бу­дут вы­сы­лать, да и по­нять это бы­ло труд­но, – как это те­бя из тво­е­го соб­ствен­но­го до­ма без ка­кой бы то ни бы­ло ви­ны вы­го­нят, – а бла­жен­ный уже хо­дил по се­лам и пре­ду­пре­ждал тех, кто бу­дет вы­слан. Ко мно­гим его стран­но­стям при­вык­ли за год кре­стьяне, но та­ко­го еще не бы­ло. Го­лый идет Алек­сей Ива­но­вич по Пар­фе­но­ву, на­прав­ля­ясь в го­сти к тор­гов­цам-са­пож­ни­кам Алек­сан­дру Сте­па­но­ви­чу Та­ла­ма­но­ву и Дмит­рию Ива­но­ви­чу Со­ло­до­ву. Ди­ви­лись та­ко­му со­бы­тию кре­стьяне, ди­ви­лись тор­гов­цы. Немно­го про­шло вре­ме­ни, и в се­ло при­е­ха­ли пред­ста­ви­те­ли вла­стей и вы­вез­ли иму­ще­ство тор­гов­цев до по­след­ней лож­ки и ис­под­не­го бе­лья. Раз­де­тые сто­я­ли хо­зя­е­ва у сво­их до­мов, ко­то­рые им те­перь не при­над­ле­жа­ли, не имея пра­ва ни­че­го из них взять.
Бы­ва­ло, при­дет бла­жен­ный в ка­кое-ни­будь се­ло, вы­бе­рет дом и на­чи­на­ет его ме­рить. Су­е­тит­ся, счи­та­ет. И так на­ме­ря­ет, та­кую на­зо­вет несу­раз­ную циф­ру, что ни под ка­кой раз­мер не под­хо­дит. Окру­жа­ю­щие смот­рят, сме­ют­ся. Но про­хо­дит вре­мя, и хо­зя­и­на до­ма аре­сто­вы­ва­ют и да­ют ему срок – столь­ко лет, сколь­ко на­зва­но бы­ло бла­жен­ным.
Зи­ма. Небо свер­ка­ет прон­зи­тель­ной го­лу­биз­ной, осле­пи­тель­но си­я­ет солн­це, плы­вут по небу чуть ро­зо­ва­тые об­ла­ка. И толь­ко до­ро­га тем­не­ет по­сре­ди бе­ло­снеж­ных по­лей.
Пу­сты­нен в этот час путь. Лишь нуж­да по­го­нит ко­го из до­му. Оди­но­ко вы­де­ля­ет­ся фигу­ра бла­жен­но­го, ко­то­рый по­спеш­но идет по до­ро­ге в де­рев­ню Се­ред­ки­но. Без еди­ной тря­пи­цы на те­ле, на­прав­ля­ясь к до­му, где жи­вет Ана­ста­сия с му­жем Ген­на­ди­ем. Взо­шел на крыль­цо, ле­гонь­ко по­сту­чал. Ана­ста­сия от­кры­ла и ед­ва с ку­ла­ка­ми не бро­си­лась:
– У, бес­стыд­ник! Да ко­гда же ты пре­кра­тишь нас по­зо­рить!
– Мол­чи, ба­ба, – оста­но­вил ее Ген­на­дий и при­гла­сил Алек­сея Ива­но­ви­ча в дом, а за­тем, по­вер­нув­шись к жене, стро­го, се­рьез­но ска­зал:
– Дай ему са­мую луч­шую одеж­ду, ка­кая у нас есть.
Одеж­да бы­ла при­не­се­на, Алек­сей Ива­но­вич одел­ся, рас­про­щал­ся с хо­зя­е­ва­ми и вы­шел на ули­цу. Здесь, непо­да­ле­ку от крыль­ца, он раз­дел­ся, ак­ку­рат­но сло­жил на сне­гу одеж­ду и по­шел из де­рев­ни; дол­го недо­уме­ва­ли хо­зя­е­ва, об­на­ру­жив ее. А в кон­це зи­мы при­шли пред­ста­ви­те­ли вла­сти вы­го­нять их из до­ма. Вы­гна­ли в ниж­нем бе­лье, не раз­ре­шив взять да­же лег­кой одеж­ды.
Вспом­ни­ла те­перь Ана­ста­сия бла­жен­но­го:
– Да что же он пря­мо то­гда не ска­зал! – со­кру­ша­лась она.
В дру­гой раз Алек­сей Ива­но­вич при­шел к сест­ре Анне. И не го­во­ря ни сло­ва, стал со­би­рать ве­щи. Хо­дил по ком­на­там, что-то разыс­ки­вал, а что на­хо­дил, скла­ды­вал на стол. И как на­брал­ся пол­ный стол, он схва­тил шап­ку и убе­жал. По­ня­ла Ан­на, что это ка­кой-то знак, пред­ве­стие, что эти ве­щи на­до от­дель­но хра­нить, и спря­та­ла их по­даль­ше; ко­гда при­шла ко­мис­сия и ото­бра­ла иму­ще­ство, толь­ко эти ве­щи и со­хра­ни­лись.
Лю­бил бла­жен­ный за­хо­дить в лес­ное се­ло Се­ле­зе­не­во, лю­бил бы­вать в Пар­фе­но­ве, боч­ком спус­ка­ю­щем­ся к ре­ке Ёл­нать. Здесь в од­ном до­ме он хра­нил ме­шок с кни­га­ми. За­хо­дил бла­жен­ный к Боб­ко­вым – по­си­деть, чаю по­пить, от­дох­нуть. Но од­на­жды, вой­дя в дом, Алек­сей Ива­но­вич не сел за стол и чай пить не стал, а за­брал­ся на печ­ку. Ле­жит он на пе­чи и мол­чит. Мол­чат и хо­зя­е­ва – при­вык­ли уже здесь к его стран­но­стям. По­ле­жав неко­то­рое вре­мя, он со­шел вниз, вы­шел на крыль­цо, сел на верх­нюю сту­пень­ку и си­дя спу­стил­ся по лест­ни­це. За­тем взо­брал­ся на сто­я­щую во дво­ре те­ле­гу и лег. Ле­жал и чуть слыш­но сто­нал. Дол­го ли он так ле­жал – неиз­вест­но, но ко­гда вы­шли по­смот­реть, его уже не бы­ло.
Через две неде­ли хо­зяй­ка до­ма, вы­ни­мая из пе­чи боль­шой чу­гун с ки­пят­ком, опро­ки­ну­ла его весь на се­бя и об­ва­ри­лась так, что не мог­ла ид­ти. С крыль­ца ей при­шлось си­дя спус­кать­ся, а уже вни­зу ее под­ня­ли и по­ло­жи­ли на те­ле­гу, и ча­са два еще она про­ле­жа­ла, преж­де чем от­вез­ли в боль­ни­цу.
При­няв по­двиг юрод­ства, бла­жен­ный те­перь мо­лил­ся стоя на па­пер­ти. В это труд­ное вре­мя ста­ро­стой хра­ма, по еди­но­душ­но­му ре­ше­нию при­хо­жан, был из­бран Па­вел Ива­но­вич Бай­дин. Он ро­дил­ся в се­ле Ёл­нать в бла­го­че­сти­вой кре­стьян­ской се­мье. Ко­гда вы­рос, кре­стьян­ство­вал в сво­ем хо­зяй­стве, а ко­гда его ото­бра­ли, стал ра­бо­тать в кол­хо­зе. И стран­но ему бы­ло ви­деть, как мно­гие из ни­че­го не зна­ю­щей, не име­ю­щей опы­та жиз­ни мо­ло­де­жи, на­зна­чен­ные на­чаль­ни­ка­ми, не жа­ле­ют ни лю­дей, ни ско­ти­ну, ни зем­лю.
Од­на­жды во вре­мя служ­бы во­шел в храм бла­жен­ный Алек­сей – на го­ло­ве шап­ка, в зу­бах па­пи­рос­ка. Он по­шел по хра­му, за­ло­жив ру­ки за спи­ну, не об­ра­щая ни на ко­го вни­ма­ния. При­хо­жане рас­те­ря­лись. Про­шло вре­мя... и вла­сти рас­по­ря­ди­лись за­крыть храм. При­зва­ли Пав­ла Ива­но­ви­ча и по­тре­бо­ва­ли от хра­ма клю­чи. И не то чтобы нуж­ны бы­ли эти клю­чи сель­со­ве­ту, но храм на­до бы­ло за­крыть как бы по же­ла­нию ве­ру­ю­щих, а для это­го по­лу­чить клю­чи доб­ро­воль­но.
Па­вел Ива­но­вич от­ка­зал­ся от­дать без­бож­ни­кам клю­чи от свя­ты­ни, за что был аре­сто­ван и за­клю­чен в Ки­не­шем­скую тюрь­му. Бу­дучи уже в пре­клон­ном воз­расте, он не пе­ре­нес тя­гот след­ствия и скон­чал­ся. Те­ло ис­по­вед­ни­ка бы­ло от­да­но род­ствен­ни­кам и по­гре­бе­но на клад­би­ще се­ла Ёл­нать.
По­сле аре­ста ста­ро­сты храм за­кры­ли, и по нему дерз­ко рас­ха­жи­ва­ли ра­бо­чие в шап­ках, с па­пи­ро­са­ми в зу­бах. Дым и чад сто­я­ли в осквер­нен­ном хра­ме – вла­сти пе­ре­стра­и­ва­ли его под клуб.
Ви­дя стран­ное по­ве­де­ние Алек­сея Ива­но­ви­ча, мно­гие гна­ли его и сме­я­лись над ним. По де­ревне он шел, бы­ва­ло, со­про­вож­да­е­мый маль­чиш­ка­ми, вся­че­ски ста­рав­ши­ми­ся ему до­са­дить. Хо­дил бла­жен­ный все­гда в од­ном и том же длин­ном каф­тане до ко­лен, а ес­ли ему да­ри­ли ка­кую одеж­ду, он тут же ее от­да­вал.
Несколь­ко раз вла­сти аре­сто­вы­ва­ли Алек­сея Ива­но­ви­ча и на­прав­ля­ли в ко­стром­скую пси­хи­ат­ри­че­скую боль­ни­цу, но вся­кий раз вра­чи при­зна­ва­ли его здо­ро­вым и от­пус­ка­ли.
Од­на­жды шел Алек­сей Ива­но­вич вскрай по­ля. По­го­да сто­я­ла ти­хая, небо без­об­лач­ное. Му­жи­ки с ба­ба­ми жа­ли на по­ле лен. Оста­но­вил­ся бла­жен­ный непо­да­ле­ку от му­жи­ков и вдруг, по­ка­зав на небо и со­кру­шен­но по­ка­чав го­ло­вой, се­рьез­но, гром­ко ска­зал:
– Ой, мо­ли­тесь Бо­гу! Ой, как за­гре­мит! Как за­гре­мит! Мо­ли­тесь Бо­гу!
И ни­че­го не по­яс­няя – даль­ше по­шел. А му­жи­ки это вспом­ни­ли, ко­гда на­ча­лась Фин­ская вой­на и их взя­ли на фронт.
За­дол­го до мас­со­во­го за­кры­тия и раз­ру­ше­ния церк­вей бла­жен­ный Алек­сей мно­гим го­во­рил, что на­сту­пит вре­мя, ко­гда в Рос­сии по­чти все хра­мы бу­дут за­кры­ты, но Гос­подь по­шлет лю­тую ка­ру, вой­ну, и лю­ди оч­нут­ся, и часть хра­мов сно­ва бу­дет от­кры­та. Но то­же нена­дол­го: в 60-м го­ду на­сту­пит но­вое го­не­ние, сно­ва бу­дут за­кры­вать хра­мы, и все ис­тин­но ве­ру­ю­щие по­не­сут то­гда мно­го скор­бей.
Не скры­ты бы­ли от бла­жен­но­го и об­сто­я­тель­ства его кон­чи­ны. За пят­на­дцать лет до сво­ей смер­ти по­до­шел он как-то к сест­ре Анне и ска­зал:
– А ты мне ла­пот­ки при­го­товь.
– Так возь­ми, – от­ве­ти­ла она, не по­няв, что не о на­сто­я­щем ча­се он го­во­рит.
Через пят­на­дцать лет имен­но ей при­шлось по­ку­пать лап­ти, в ко­то­рых бла­жен­ный был по­ло­жен в гроб.
Анне Бе­зе­ми­ро­вой из Ка­ур­чи­хи, ко­гда та бы­ла еще ре­бен­ком, бла­жен­ный го­во­рил:
– Дай чет­верть, дай чет­верть...
– Что та­кое Алек­сей Ива­но­вич го­во­рит?.. – сму­ща­лась де­воч­ка.
Объ­яс­ни­лось это через мно­го лет, ко­гда она вы­шла за­муж за пья­ни­цу, ко­то­рый ча­стень­ко по­вто­рял те сло­ва.
В 1931 го­ду вы­сла­ли Ни­ко­лая Ва­си­лье­ви­ча, те­стя Дмит­рия Ми­хай­ло­ви­ча (пле­мян­ни­ка Алек­сея Ива­но­ви­ча). Был он уже в пре­клон­ных ле­тах, и се­мья не ча­я­ла его уви­деть жи­вым.
Как-то при­шел Алек­сей Ива­но­вич к пле­мян­ни­ку. До­ма бы­ла толь­ко же­на его Ан­на Ни­ко­ла­ев­на.
Бла­жен­ный не лю­бил быть без де­ла и здесь быст­ро на­шел се­бе за­ня­тие и, ка­за­лось, весь в него по­гру­зил­ся, не го­во­ря ни сло­ва; Ан­на Ни­ко­ла­ев­на уже и за­бы­ла, что он здесь. А бла­жен­ный вдруг под­нял го­ло­ву и как бы невзна­чай, меж­ду де­лом, спро­сил:
– Ко­ля не со­би­ра­ет­ся до­мой?
– Ка­кой Ко­ля? – не по­ня­ла она.
– Да па­па, – про­сто от­ве­тил бла­жен­ный.
Та от неожи­дан­но­сти ру­ка­ми всплес­ну­ла.
– Да что ты, дя­дя Ле­ша, раз­ве он мо­жет те­перь с Ура­ла при­е­хать?
– А мо­жет быть... мо­жет быть... – за­дум­чи­во по­ка­чал го­ло­вой бла­жен­ный.
Через день Ни­ко­лай вер­нул­ся до­мой.
Ко­гда у Ан­ны Ни­ко­ла­ев­ны ро­дил­ся сын, то по­сколь­ку де­ло бы­ло пе­ред зим­ним Ни­ко­лой, мла­ден­ца ре­ши­ли на­звать Ни­ко­ла­ем.
Алек­сея Ива­но­ви­ча при­гла­си­ли быть крест­ным, он со­гла­сил­ся. За­пряг­ли ло­шадь и от­пра­ви­лись в цер­ковь – кре­стить. Бла­жен­ный не по­ехал, по­шел по сво­е­му обык­но­ве­нию пеш­ком. Мла­ден­ца кре­сти­ли; через два дня со­би­ра­лись празд­но­вать день его Ан­ге­ла. Не за­ме­ти­ли, как по­явил­ся в этот день в до­ме сво­е­го крест­ни­ка Алек­сей Ива­но­вич. Мол­ча во­шел, по­сто­ял и, ни сло­ва не го­во­ря, лег на пол, ру­ки сло­жил на гру­ди и ле­жал ти­хо, буд­то и впрямь нежи­вой.
С недо­уме­ни­ем и рас­те­рян­но­стью гля­де­ли род­ные на Алек­сея Ива­но­ви­ча. Но он так же ти­хо ушел, ни­че­го не ска­зав. И за­бы­ли про это Ан­на Ни­ко­ла­ев­на с му­жем. Вспом­ни­ли толь­ко через со­рок два го­да, ко­гда Ни­ко­лай был най­ден мерт­вым в го­род­ском са­ду Ки­неш­мы, и они уви­де­ли его ле­жа­щим в той са­мой по­зе, в ка­кой ле­жал ко­гда-то бла­жен­ный.
Идет бла­жен­ный Алек­сей по до­ро­ге и мо­лит­ву по­ет. Впе­ре­ди пу­стая до­ро­га, и по­за­ди – ни­ко­го. Но зна­ет уже бла­жен­ный, что ска­чет на ло­ша­ди вслед за ним пле­мян­ник его, Ни­ко­лай. Из род­ных он был ему бли­же всех. С ма­ло­лет­ства был ря­дом – и ко­гда бла­жен­ный в от­дель­ной ке­лье под­ви­зал­ся, и ко­гда был пред­се­да­те­лем сель­со­ве­та... А те­перь и сам Ни­ко­лай пред­се­да­тель сель­со­ве­та в Жу­ков­ке. И при­нуж­да­ют его вла­сти, чтобы он за­крыл храм, буд­то по же­ла­нию ве­ру­ю­щих. Но зна­ет бла­жен­ный, что не за­кро­ет пле­мян­ник хра­ма, устра­нит­ся от это­го де­ла и да­же на крат­кое вре­мя в тюрь­му по­па­дет.
По­том бу­дет вой­на, вой­на страш­ная – и в ка­ких толь­ко смер­тель­ных об­сто­я­тель­ствах не при­дет­ся ему по­бы­вать, и вез­де мо­лит­ва дя­ди его огра­дит. Пе­ред са­мой от­прав­кой на фронт бла­жен­ный Алек­сей явит­ся ему – уже по­сле кон­чи­ны сво­ей – и ска­жет:
– Не бой­ся, Ко­ля, я все­гда бу­ду с то­бой.
Вер­нув­шись по­сле вой­ны до­мой, Ни­ко­лай за­ду­ма­ет раз­ве­стись с же­ной, и ему сно­ва то­гда явит­ся бла­жен­ный. Возь­мет его за ру­ку, под­ве­дет его к две­ри ком­на­ты, от­кро­ет ее, и за нею он уви­дит свою же­ну. По­ка­зы­вая на нее, бла­жен­ный ска­жет:
– Вот, это я те­бе же­ну при­вел.
И вслед за этим ис­чезнет. Ис­чез­нут и у Ни­ко­лая мыс­ли оста­вить же­ну. Впро­чем, до все­го это­го бы­ло еще дол­го, шел толь­ко 1936 год.
Ска­чет Ни­ко­лай по пу­стой до­ро­ге. Смот­рит, кто-то зна­ко­мый впе­ре­ди. Уж, не дя­дя ли? Дав­но он, за­ня­тый сель­со­вет­ски­ми де­ла­ми, его не ви­дел. Вид­но, неспро­ста эта встре­ча.
При­бли­зил­ся, ход за­мед­лил. Мол­ча по­шли. Ни­ко­лай мол­чит – что он бла­жен­но­му мо­жет ска­зать? И бла­жен­ный мол­чит. И вдруг, как бы пе­ре­би­вая ход соб­ствен­ных мыс­лей, Алек­сей Ива­но­вич спро­сил:
– А ты, Ко­ля, при­дешь ме­ня хо­ро­нить?
– А ты раз­ве со­би­ра­ешь­ся уми­рать? – уди­вил­ся тот. И бы­ло че­му – Алек­сею Ива­но­ви­чу ед­ва ми­ну­ло пять­де­сят, был он кре­пок и ни­чем не бо­лел.
Гля­нул на него бла­жен­ный взгля­дом та­ким, точ­но же­лал, чтобы Ни­ко­лай на­все­гда эту встре­чу за­пом­нил. А за­тем мах­нул ру­кой и ска­зал:
– Да нет, ка­кой уми­рать! – и быст­рей за­ша­гал.
Через год Ни­ко­лай нес гроб с те­лом Алек­сея Ива­но­ви­ча на клад­би­ще.
При­бли­жа­лось два­дца­ти­ле­тие со­кру­ше­ния рос­сий­ской го­судар­ствен­но­сти. Шли аре­сты. Алек­сей Ива­но­вич знал, что аре­ста ему на этот раз не ми­но­вать и из тюрь­мы не вый­ти. И хо­тел он в по­след­ний раз пой­ти по­про­щать­ся с до­мом, с род­ны­ми.
Со­брав скуд­ное свое иму­ще­ство в ме­шок, он на­пра­вил­ся в Ка­ур­чи­ху. Кру­гом по­ля, лес да­ле­кий, не вид­ный с до­ро­ги глу­бо­кий овраг, ис­точ­ник бла­жен­но­го Си­мо­на Юрье­вец­ко­го, Ёл­нать пе­ре­ли­ва­ет­ся се­реб­ря­ны­ми блест­ка­ми. Пе­рей­дя неглу­бо­кий овра­жек, Алек­сей Ива­но­вич по­до­шел к до­му. На ого­ро­де сто­я­ла его ке­лей­ка – пу­стая те­перь, нежи­лая, в ро­ди­тель­ском до­ме Дмит­рий Ми­хай­ло­вич и Ан­на Ни­ко­ла­ев­на с детьми. Это был май 1937 го­да. Бла­го­уха­ни­ем и пе­ни­ем птиц раз­ли­ва­лась над зем­лею вес­на.
Уви­дев на пле­че Алек­сея Ива­но­ви­ча ме­шок, Ан­на Ни­ко­ла­ев­на спро­си­ла:
– Ну, Алек­сей Ива­но­вич, со­всем при­хо­дишь к нам жить?
Тот ни­че­го не от­ве­тил, вы­ло­жил из меш­ка ве­щи, рас­по­ря­дил­ся, ко­му что от­дать.
По­чув­ство­вав необык­но­вен­ное, при­тих­ли до­маш­ние.
А бла­жен­ный вплот­ную сел к печ­ке, го­ло­ву к ней при­сло­нил и ти­хонь­ко за­пел:

В вос­кре­се­нье мать-ста­руш­ка к во­ро­там тюрь­мы при­шла.
Сво­е­му род­но­му сы­ну пе­ре­да­чу при­нес­ла..

Ан­на Ни­ко­ла­ев­на ру­ка­ми всплес­ну­ла:
– Ой, Алек­сей Ива­но­вич, опять ты эту пес­ню за­пел, опять, на­вер­ное, бу­дут гнать?..
По­обе­да­ли вме­сте, за­тем бла­жен­ный, по­мо­лил­ся, низ­ко-низ­ко по­кло­нил­ся до­маш­ним и ска­зал:
– За все я вам упла­чу, Дмит­рий Ми­хай­ло­вич, за все я вам упла­чу! – И при­ба­вил: «Чай при­дешь ме­ня хо­ро­нить-то?»
– Да что ты, дя­дя Ле­ша, про по­хо­ро­ны; я еще рань­ше те­бя умру.
– Нет, при­дешь! – уве­рен­но от­ве­тил бла­жен­ный.
И еще до утра они раз­го­ва­ри­ва­ли, а утром Алек­сей Ива­но­вич по­про­щал­ся и от­пра­вил­ся в Пар­фе­но­ве, где его уже под­жи­да­ли, чтобы аре­сто­вать.
Ка­ме­ры Ки­не­шем­ской тюрь­мы в те го­ды бы­ли пе­ре­пол­не­ны из­бы­точ­но – свя­щен­ни­ки и мо­на­хи, ста­ро­сты хра­мов и по­движ­ни­ки бла­го­че­стия, ве­ру­ю­щие жен­щи­ны, не по­же­лав­шие от­дать в без­бож­ную кол­хоз­ную упряж­ку ни се­бя, ни де­тей, и де­ти, по го­лод­ной кол­хоз­ной жиз­ни пы­тав­ши­е­ся про­кор­мить­ся ко­лос­ка­ми с кол­хоз­но­го по­ля. И разо­ряв­шие стра­ну ком­му­ни­сты, и кос­не­ю­щие в пре­ступ­ле­ни­ях во­ры, и за­ко­ре­не­лые убий­цы. Все они бы­ли пе­ре­ме­ша­ны и втис­ну­ты в ка­ме­ры. Алек­сея Ива­но­ви­ча по­ме­сти­ли к пре­ступ­ни­кам. Эти ка­ме­ры бы­ли по­доб­ны ва­ви­лон­ско­му пле­ну, ки­то­ву чре­ву, и бла­жен­ный мо­лил­ся те­перь днем и но­чью. Ни­кто не знал, ко­гда он спал и ко­гда ел, скуд­ный свой па­ек он по­чти весь раз­да­вал.
– Де­душ­ка, да ты, на­вер­ное, ку­шать хо­чешь? – спра­ши­ва­ли его со­ка­мер­ни­ки.
– Ку­шай­те, ку­шай­те, это все для вас, – от­ве­чал Алек­сей Ива­но­вич. Об­ви­нить бла­жен­но­го бы­ло не в чем, и сле­до­ва­те­ли, чтобы он ого­во­рил се­бя, при­бе­га­ли к пыт­кам – ста­ви­ли его бо­сы­ми но­га­ми на рас­ка­лен­ную пли­ту.
Вско­ре мол­ва о стран­ном уз­ни­ке об­ле­те­ла тюрь­му, и ее на­чаль­ник при­шел во вре­мя до­про­са по­гля­деть на бла­жен­но­го.
– Все го­во­рят, что ты свя­той, – ска­зал он, – ты что ска­жешь?
– Ну, ка­кой я свя­той. Я греш­ный, убо­гий че­ло­век.
– Это пра­виль­но. У нас свя­тых не са­жа­ют. Свя­тые пре­ступ­ле­ний не со­вер­ша­ют, а ес­ли по­са­ди­ли, так зна­чит есть за что. Те­бя за что по­са­ди­ли?
– Так Бо­гу угод­но, — крот­ко от­ве­тил бла­жен­ный.
На­сту­пи­ло мол­ча­ние, ко­то­рое сам же Алек­сей Ива­но­вич пре­рвал:
– Что ты со мной го­во­ришь, ко­гда у те­бя до­ма несча­стье!
На­чаль­ник тюрь­мы уди­вил­ся, но до­мой не по­спе­шил, а ко­гда при­шел, то уви­дел, что же­на его по­ве­си­лась. С это­го вре­ме­ни он стал ис­кать слу­чая от­пу­стить бла­жен­но­го на сво­бо­ду.
Но Гос­по­ду бы­ло угод­но, иное. Из­му­чен­ный пыт­ка­ми, про­быв чуть бо­лее ме­ся­ца в след­ствен­ной ка­ме­ре, бла­жен­ный Алек­сей по­пал в тю­рем­ную боль­ни­цу и здесь скон­чал­ся.
Те­ло его на три­на­дца­тый день бы­ло от­да­но род­ствен­ни­кам и по­гре­бе­но на од­ном из клад­бищ го­ро­да Ки­неш­мы.
12 (25) сен­тяб­ря 1985 го­да чест­ные остан­ки бла­жен­но­го бы­ли пе­ре­не­се­ны в храм се­ла Жар­ки. В на­сто­я­щее вре­мя мо­щи бла­жен­но­го на­хо­дят­ся в Свя­то-Вве­ден­ском жен­ском мо­на­сты­ре го­ро­да Ива­но­ва.


Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Му­че­ни­ки, ис­по­вед­ни­ки и по­движ­ни­ки бла­го­че­стия Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви ХХ сто­ле­тия. Жиз­не­опи­са­ния и ма­те­ри­а­лы к ним. Кни­га 2». Тверь. 2001. С. 329–340

При­ме­ча­ния

[1] Ныне Юрье­вец­кий рай­он Ива­нов­ской об­ла­сти.
[2] Бла­жен­ный Си­мон скон­чал­ся в 1584 го­ду и был по­хо­ро­нен в Юрье­вец­ком Бо­го­яв­лен­ском мо­на­сты­ре, с 1741 го­да став­шем при­ход­ской цер­ко­вью. Бла­жен­ный при жиз­ни и по кон­чине про­сла­вил­ся мно­же­ством чу­дес. В 1635 го­ду пат­ри­ар­ху Иоси­фу бы­ло по­сла­но жи­тие бла­жен­но­го Си­мо­на, на­пи­сан­ное по рас­ска­зам лю­дей, знав­ших бла­жен­но­го. Пат­ри­арх бла­го­сло­вил "ра­ди тер­пе­ли­во­го жи­тия и чу­дес бла­жен­но­го Си­мо­на... на­пи­сать лик его икон­ным пи­са­ни­ем на дос­ке, с си­я­ни­ем во­круг го­ло­вы... и по­чи­тать его с про­чи­ми свя­ты­ми". Служ­бы бла­жен­но­му Си­мо­ну сна­ча­ла пра­ви­ли по об­щей Ми­нее, а с 1666 го­да по осо­бо со­став­лен­ной. В 1722 го­ду го­род Юрье­вец по­се­тил ар­хи­епи­скоп Ни­же­го­род­ский Пи­ти­рим, к епар­хии ко­то­ро­го то­гда от­но­сил­ся го­род. Он об­ра­тил вни­ма­ние на гроб­ни­цу бла­жен­но­го Си­мо­на и за­пре­тил от­прав­лять ему служ­бы как свя­то­му, а при­ка­зал петь по нему па­ни­хи­ды, за­брав с со­бой и жи­тие. В 1741 го­ду сно­ва ста­ло об­суж­дать­ся в Свя­тей­шем Си­но­де де­ло о бла­жен­ном Си­моне, вви­ду об­на­ру­жен­ных ико­но­пис­ных изо­бра­же­ний пра­вед­ни­ка. Чем кон­чи­лось де­ло, оста­лось неиз­вест­ным, по­то­му что все до­ку­мен­ты, к нему от­но­ся­щи­е­ся, хра­ни­лись в кон­сис­тор­ском ар­хи­ве в Ко­стро­ме и бы­ли уни­что­же­ны по­жа­ром 1887 го­да. В се­ре­дине XIX ве­ка са­мо со­бой воз­ро­ди­лось по­чи­та­ние бла­жен­но­го, на­шли спи­сок его жи­тия и со­став­лен­ную ему служ­бу. Был от­крыт до­ступ и к са­мой гроб­ни­це. Во вре­мя го­не­ний от без­бож­ни­ков храм был за­крыт, а зда­ние от­да­но под му­зей. В на­сто­я­щее вре­мя храм воз­вра­щен Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви.
[3] В трид­ца­тых го­дах на этом ме­сте бы­ла сеть конц­ла­ге­рей, за­клю­чен­ные ко­то­рых стро­и­ли пло­ти­ны и ка­на­лы на Вол­ге. Ныне Кри­во­е­зер­ская пу­стынь и часть го­ро­да Юрьев­ца за­топ­ле­ны.

Ис­точ­ник: http://www.fond.ru

Богослужения

Служба мученику Алексию Елнатскому

Текст службы утвержден решением Священного Синода от 14 июля 2018 года (журнал № 61).

Месяца сентября в 12-й день

На велицей вечерни

На Господи, воззвах: стихиры на 8, глас 8.

Подобен: О, преславнаго чудесе:

О, преславнаго чудесе!/ Во дни гонений лютых на Церковь Русскую/ явися земли нашей теплый заступник,/ блаженный и богомудрый Алексий,/ иже земнаго пристанища отвержеся,/ во еже водворитися в чертозех Небесных./ Темже к нему притекающии исцеления многоразличная приемлют/ и разрешение нуждных обстояний,/ творяще летнюю память его.

О, блаженне Алексие!/ Яко доблий воин Христов,/ отложив мира пристрастие/ и суетныя обычаи того презрев,/ брачныя узы небрегл еси,/ во еже душу свою уневестити Господеви/ и чисту ю представити,/ яко пресветлую свещу, на свещнице церковнем сияющу./ Поминай нас, творящих память твою.

О, подвигов твоих, блаженне!/ О, мужества твоего и светлости!/ Како изшел еси на брань с князем мира сего?/ Како не убоялся еси служителей свирепейших?/ Како обличил еси люди беззаконныя?/ Како глад и хлад и наготу терпя,/ и в скорбех, о Алексие, благодушествуя,/ вся возмогл еси о укрепившем тя Господе?/ Того моли спастися душам нашим.

Глас 5:

Премудре и богоблаженне Алексие!/ Искус послушания монашескаго прошед,/ на сугубое служение в мир изшел еси,/ идеже власть и славу от руки лукаваго миродержителя тьмы века сего отвергл еси,/ во еже не пременитися нраву твоему тленных ради/ и сохранитися в чистоте души твоей./ Ныне же, в чертозех Небесных пребывая,/ моли спастися душам нашим.

Богомудре Алексие,/ многомятежный мир оставив,/ во дни жития твоего вельми потрудился еси/ и Небеснаго Царствия достигл еси,/ идеже  ныне пребываеши,/ Христа непрестанно славословя./ Егоже моли усердно, премудре,/ даровати душам нашим велию милость.

Адаманте твердый, непреклонный столпе,/ миру чужд быв, сущих в нем не отчуждался еси/ и, к покаянию люди призывая,/ жалостию сердца о них болезновал еси,/ безумие же богоборцев мудростию Христовою обличая,/ страждущих и крова лишенных утешал еси./ Темже и нас не остави, блаженне,/ но к любви Небесней сердца наша управи.

Слава, глас тойже:

Приидите, православнии людие,/ припадем к раце мощей блаженнаго Алексия,/ заступника страждущих и обидимых,/ подает бо помощь скорую и всемощную,/ недужных врачуя, болящих исцеляя,/ в скорбех сущих утешая,/ всех же верных назидая и глаголя:/ О, чада возлюбленная!/ Вскую любите суету и ищете лжи?/ Что всуе мятетеся?/ Последуйте мне, якоже аз Христу,/ да водворитеся в Чертозех радости нескончаемыя/ и лица ваша во век не постыдятся.

И ныне, праздника.

Вход. Прокимен дне. И чтения три преподобническая.

На литии стихиры, глас 1:

Днесь радуются верных собори,/ во псалмех и песнех Господеви поюще,/ и, обстояще раку угодника Христова,/ блаженнаго Алексия, глаголют:/ сей и по смерти, яко жив сый,/ прият от Бога дар недуги телесныя исцеляти/ и ко спасению верныя наставляти,/ град же свой от всякия напасти избавляти/ и молитися, во еже спастися душам нашим.

Днесь ликует обитель Введенская,/ приемлющи, яко бисер многоценный,/ мощи богоблаженнаго Алексия./ Той бо, яко светильник возженный,/ показует нам путь во обители Небесныя,/ имже ко спасению наставляеми,/ славим Бога, дивнаго во святых Своих.

Веру твердую имея, преблаженне Алексие,/ благодатию Божиею добродетель к добродетели прилагал еси:/ терпению незлобие, послушанию смирение,/ безстрастием же и любовию, яко златом, венчався,/ храм духовен себе самаго наздал еси,/ в немже выну принося Богу жертву хваления,/ яко Ангел на земли пожил еси./ Ныне же, с Небесными чинми совокупляяся,/ поеши Богу песнь победную.

Слава, глас 6:

Даром пророчества украшен,/ досточудне Алексие,/ Церкви Русстей гонимей быти предрекл еси/ и давидским гласом вопиял еси:/ вскую шаташася языцы/ и людие поучишася тщетным?/ Олтари Твоя, Господи, раскопаша/ и священники Твоя избиша./ Но  не постави им греха сего,/ не ведят бо, беззаконнии,/ яко неправедная содевают.

И ныне, праздника.

На стиховне стихиры, глас 2.

Подобен: Егда от Древа:

Егда найде на тя Божественный Дух,/ Алексие чудне,/ тогда мира мятеж и суетныя обычаи того отринул еси/ и, будущия жизни вожделевая,/ духом же к Богу пламенея,/ о плоти всеконечне небрегл еси./ Темже, в вечныя обители водворився/ и дивным небожителем совокупився,/ поминай нас, любовию чтущих тя,/ в теплых молитвах ко Господу.

Стих: Пришлец аз есмь на земли,/ не скрый от мене заповеди Твоя.

Егда найде на землю Русскую безбожная злоба,/ тогда мира вся красная отвергл еси, блаженне Алексие,/ и, одежды тленныя обнажився,/ подвиг юродства приял еси,/ безумна же себе творя,/ безумие неверных всеконечне обличал еси, глаголя:/ почто, людие, веру отеческую забыша?/ Почто заповеди Божия попраша?/ Почто скверным богоборцем выю подклониша?/ Темже, святе, молися/ улучити нам время на покаяние.

Стих: Прилепихся свидением Твоим, Господи,/ не посрами мене.

Егда, преблаженне Алексие, проречений твоих ради и твердости/ на раскаленныя плинфы поставлен был еси,/ тогда, древним мучеником подобяся,/ тленным огнем не опалился еси,/ но небоязненно Христа пред мучители проповедал еси,/ тепле о них моляся./ Кончину же свою дивно предуведев,/ от многомятежия сего, радуяся, преселился еси,/ правды Божия показуя торжество.

Слава, глас 8:

Новый Алексий и человек Божий явился еси,/ твердый в скорбных, непреклонен в болезненных,/ Симону в терпении и Василию в безстрашии подражая,/ любве Божия силу являя,/ очи, суетою омраченныя, отверзая,/ сильныя мира сего, яко расточенныя, вменяя,/ и грядущая, яко настоящая, прозревая./ Темже моли, всеблаженне,/ улучити нам Небесныя кровы.

И ныне, праздника.

Тропарь, глас 1:

Рачением божественным уязвився от юности,/ юродством вольным мудрость века сего посрамил еси,/ премудрости Божией в тайных поучаяся,/ предзрел еси, яко настоящая, грядущая,/ не словом, но житием образ быв добродетели,/ страдальчески течение скончал еси,/ темже Христос сугуба венца сподоби тя, блаженне Алексие,/ Егоже моли спастися душам нашим.

На утрени

По 1-м стихословии седален, глас 7:

Яко бездомок странствуя и не имый где главы подклонити,/ озлобления и скорби земныя претерпел еси, блаженне,/ ныне же, во отечествии Небеснем водворяяся,/ нас, в молитве тебе призывающих,/ от бед и напастей многообразных избави.

Слава, и ныне, праздника.

По 2-м стихословии седален, глас 2:

Умом и душею украшен,/ многострадальным житием просиял еси, преблаженне,/ темже и мы, в памяти твоей благодатными лучами просвещшеся, молимся ти прилежно:/ воздохни о нас ко Господу/ и покрый теплым твоим предстательством.

Слава, и ныне, праздника.

Величание:

Величаем тя,/ блаженный мучениче Алексие,/ и чтим святую память твою,/ ты бо молиши за нас/ Христа Бога нашего.

Псалом избранный: Терпя потерпех Господа:

По полиелеи седален, глас 1:

Твое, блаженне, предстательство стяжахом,/ людие скорбнии и отчаяннии,/ наипаче же гонимии от миродержителей тьмы века сего,/ ты бо и заблуждшия не оставляеши/ и отчаянныя надеждею воспламеняеши./ Темже, ныне память твою совершающе, припадаем и вопием:/ расточи греховныя соблазны,/ изсуши мутныя потоки безбожия/ и умоли Господа славы,/ да не постыдимся, егда приидет судити всяческая.

Слава, и ныне, праздника.

Степенна, 1-й антифон 4-го гласа. Прокимен, глас 4: Возвеселится праведник о Господе/ и уповает на Него. Стих: Услыши, Боже, глас мой, внегда молити ми ся к Тебе. Евангелие от Матфеа, зачало 43.

По 50-м псалме стихира, глас 6:

Мира сего красная возненавидел еси,/ плоть духу поработив,/ и, телесныя любве удалився,/ юродства подвиг тяжкий подъял еси/ и, яко златыми крилами,/ на Небеса возлетел еси,/ яже есть молитва теплая и смирение нелицемерное,/ темже, блаженне Алексие,/ не забуди нас, припадающих мощем твоим,/ и совершающих святую память твою.

Канон, глас 8.

Песнь 1

Ирмос: Колесницегонителя фараоня погрузи,/ чудотворяй иногда/ Моисейский жезл, крестообразно поразив/ и разделив море,/ Израиля же беглеца, пешеходца спасе,/ песнь Богови воспевающа.

Припев: Святый мучениче Алексие, моли Бога о нас.

Слове Божий и Агнче Непорочный, даруй ми слово, во еже восхвалити угодника Твоего, иже предлежит зде телом, духом же Ангелом сликовствует присно.

О Господе помощник нам буди, блаженне, изымая нас скорбей и болезней, соблазнов же, нестроений и бед, желания сердец наших во благих исполняя.

Египетския котлы благоденствия презрев и миру кичливому посмеявся, Алексие мудре, реки мутных вод житейских неврежденно прешел еси, Богу победную песнь воспевая.

Богородичен: Тлитель убо древле и братоубийца явися Каин, прежде от Бога прокляся. Что же сотворю аз, вседе́рзый, душу свою люте погубивый! Но даждь ми, Владычице, прежде конца покаяние.

Песнь 3

Ирмос: Небеснаго круга Верхотворче, Господи,/ и Церкве Зиждителю,/ Ты мене утверди в любви Твоей,/ желaний крaю, верных утверждение,/ Едине Человеколюбче.

Наготу и хлад терпя, и страх мучителей любовию превозмогая, судьбы Божия людем предвозвестил еси, блаженне, и путь правый показал еси.

От младенства смиренномудрие стяжав, любовию Божиею обогатился еси, умом же горе возносяся, лице Господне чисте зрел еси.

Чада твоя есмы, святче Божий, не остави нас сирых, обаче на помощь к нам притецы и научи добродетельми Господа славити.

Богородичен: Крепость ведый матерния Твоея молитвы к Сыну и Того многое благоутробие, к Тебе приступаю, Пречистая, страхом одержимь и любовию понуждаемь.

Седален, глас 6:

Молитеся Богу, непрестанно призывал еси, святе, молитеся,/ и убойтеся гнева Его./ Темже не обленимся, православнии,/ да не искусим паки долготерпения Божия,/ но воззовем теплою верою и неленостною молитвою:/ согрешихом, беззаконновахом, неправдовахом, Господи,/ не остави нас, во унынии сущих,/ но спаси нас Алексия праведнаго мольбами.

Слава, и ныне, праздника.

Песнь 4

Ирмос: Услышах, Господи,/ смотрения Твоего таинство,/ разумех дела Твоя/ и прославих Твое Божество.

Точию изыде слава подвиг твоих, блаженне, врази Господни возсташа погубити тя, духа бо Христова в тебе не терпяху и злобою зело распаляхуся.

Иоанна, возлюбленнаго ученика Спасова, слышав, глаголюща, аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем: мир и лесть его возненавидел еси, ярем Христов возложь на ся, радуяся.

Сродство и имение Христа ради оставил еси, святе Алексие, и телесная одеяния презрел еси. Даждь и нам сицевое небрежение о преходящих и суетных.

Богородичен: Адам убо преступи едину заповедь и изгнанию подпаде: како же восплачу аз прегрешений моих бездну? Обаче к Тебе, о Мати Божия, молитвы простираю: моли, Всечистая, Сына Твоего и Бога, помиловатися души моей.

Песнь 5

Ирмос: Утренююще, вопием Ти:/ Господи, спаси ны,/ Ты бо еси Бог наш,/ разве Тебе, иного не вемы.

Земленый и перстный имею ум, блаженне, просвети мя к Небесным и вечным, тебе бо стяжах тепла молитвенника.

Осмеяние и ругание пища тебе бысть, блаженне, питие же сладкое богомыслие и смиренномудрие, глагол же пророческий, яко одежда, вменися.

Власть беззаконную и богоборную обличая, люди поучал еси имения тленная и непостоянная презирати, Небесная же сокровища добродетелей стяжати.

Богородичен: Исаву поревновав лютому во чревобесии, душу и тело осквернив невоздержанием и нечистотою, к Тебе, о Дево, прибегаю, заступи мя и избави вечных мук.

Песнь 6

Ирмос: Ризу мне подаждь светлу,/ одеяйся светом, яко ризою,/ Многомилостиве Христе Боже наш.

Чуден в терпении и во уповании непосрамлен, Единаго Царя Христа воин был еси, блаженне, малодушныя утверждая во исповедании дерзновеннем.

Риз совлеклся еси, святе Алексие, взывая: довлеет ми риза крещения, и наготу и хлад превозмогл еси, побеждая естества чин.

Уста непрестанно движа в молитве, без неяже никакоже возможет человек понести ни единыя тяготы Христа ради, венцем на Небесех увязлся еси, блаженне.

Богородичен: Сокрушаема множеством прегрешений и во отчаянии суща, не остави мя, Владычице, но возведи крепкою рукою Твоею.

Кондак, глас 6:

Христовою любовию распалаемь,/ не убоялся еси вещественнаго огня,/ терпением твоим врага посрамив,/ сердце мучителево уязвил еси кроткими твоими глаголы,/ провещая гнев Божий, праведно грядущий нань,/ и о прощении всех, блаженне, моляся./ Темже тебе припадаем и тепле вопием:/ не премолчи за ны ко Господу.

Икос:

Проповедует весь Елнатская труды и подвиги твоя, богомудре Алексие,/ еже ко Господу рачение теплое,/ о людех болезнование сердечное,/ моление непрестанное, слез источницы,/ риз совлечение, и пищи лишение,/ и всякаго мирскаго пристрастия отложение,/ еще же ругания и безчестия от злых человек,/ в темнице заключение и нуждную смерть./ Но вся сия претерпел еси, радуяся,/ Симона блаженнаго стопам последуя,/ с нимже ныне в дому Отчем водворяешися, Алексие, угодниче Христов./ Темже тебе припадаем и тепле вопием:/ не премолчи за ны ко Господу.

Песнь 7

Ирмос: Отроцы еврейстии в пещи/ попраша пламень дерзновенно/ и на росу огнь преложиша, вопиюще:/ благословен еси, Господи Боже, во веки.

Суету, яко прах, от ногу твоею отрясл еси, никакоже той поработився, власть суетную и невесту земную отринув, чисте душу твою Христови представил еси.

Разумение писаний и книжныя мудрости делом показуя, дара пророчествия сподобился еси и, сие гадательно людем извествуя, до конца в подвизе неколебимь пребыл еси.

Прежде юродства подвигом затвора крепко подвизаяся и правило веры непостыдное являя, Богу твоему рабство не пременил еси на свободу суетную сынов века сего.

Богородичен: Омрачихся окаянный множеством безмерных зол, изменихся душевным оком и умом, погубих первую доброту и чужд бых сыновства Владычня. Ты же, Пречистая Дево, света Твоего зарями просвети мя.

Песнь 8

Ирмос: Богоглаголивии отроцы в пещи,/ со огнем пламень попирающе, пояху:/ благословите, дела Господня, Господа.

Воззови о нас ко Господу гласом крепким, блаженне Алексие, якоже Моисей о людех своих в пустыни, да избавимся от власти лютаго миродержца.

Имже образом желает елень на источники водныя, сице и ты, всегда подвизаяся, желал еси единаго на потребу, вся заповеди в мире соблюдая и сердце молитвою присно согревая.

Аще и отшел еси во обители Небесныя, обаче земная обиталища, чтущая тя, не оставил еси, темже благодарне ублажаешися верных гласы.

Любве стяжания, смиренномудрия взыскания и веры велия сподоби нас, подвиги жития твоего чтущих, Алексие блаженне.

Богородичен: Егда дух мой имать с плотию разлучитися, Владычице, тогда не презри мене, обеты поправшаго, но избави дивно козней лютаго миродержца и губителя.

Песнь 9

Ирмос: Устрашися всяк слух/ неизреченна Божия снизхождения,/ яко Вышний волею сниде даже и до плоти,/ от Девическаго чрева быв Человек./ Темже Пречистую Богородицу, вернии, величаем.

Кто не удивится терпению твоему, блаженне? Ты бо, греховнаго рабства отрицаяся и разрешитися плоти желая, раскаленныя плинфы небрегл еси.

Славою божественною облистаемь, предстательствуеши к Богу за чтущия тя, Алексие блаженне, темже молим тя: молитвою твоею напасти отжени и коварство духов злобы разори.

И раны врачуеши, и молитвы слышиши, и на помощь к нам, призывающим тя, скоро прибегаеши, блаже, заступниче верный.

Богородичен: Езеро огненное уготовах себе житием блудным и скверным, Владычице, совестное жжение прежде геены нестерпимо ми есть, темже молюся: не остави раба Твоего, праведнаго Алексия мольбами.

Светилен:

Свет Христов осия тя, Алексие чудне, совлеклся бо еси ветхаго человека и явился еси нов, духом горя. И ныне в лице новомученик предстоиши Святей Троице и землю нашу просвещаеши чудесы.

Слава, и ныне, праздника.

На хвалитех стихиры, глас 5.

Подобен: Радуйся:

Радуйся, богомудре Алексие,/ яко Духа Святаго жилище себе соделав,/ земных вещей всеконечне совлеклся еси/ и, юрод быв о Христе,/ подвигом и терпением Царствия Небеснаго достигл еси,/ хранение же устом своим положив,/ чист помысл стяжал еси./ Ныне же со Ангелы ликуеши,/ человече Божий и небошественный.

Радуйся, преблаженне Алексие,/ яко измлада чистаго жития возжелав,/ пламень похотный погасил еси,/ ризою юродства премудрость сокрыв/ и непрестанною молитвою тайнолепно Богу послужив,/ благодать Духа Святаго стяжал еси./ Темже, яко имея дерзновение ко Господу,/ Тому непрестанно молися/ о поющих и славящих тя.

Радуйся, богоблаженне Алексие,/ ты бо, мудрость века сего презрев,/ любовию Господнею разжеглся еси/ и, яко хврастие, помыслы гнусныя попалил еси/ и, вся узы временнаго жития расторг,/ Богу теплыя молитвы возносил еси,/ во еже стяжати Того Единаго в сердце твоем,/ Егоже благодать приим,/ не остави молитвенник твоих во странствии сущих.

Слава, глас 8:

Что тя наречем, о Алексие чудне?/ Приим бо крест, последовал еси Христу/ и, мудрейшим юродством врага победив,/ потоки слез того потопил еси/ и, богатство некрадомо в души нося,/ Христово учение делом исполнил еси./ И ныне, на Небесех ликуя,/ моли Милостиваго Бога/ спастися душам нашим. 

И ныне, праздника.

На Литургии

Блаженны от канона песни 3-я и 6-я. Прокимен, глас 7: Возвеселится праведник о Господе/ и уповает на Него. Стих: Услыши, Боже, глас мой, внегда молити ми ся к Тебе. Апостол к Галатом, зачало 113. Аллилуиа, глас 6: Блажен муж, бояйся Господа, в заповедех Его восхощет зело. Стих: Сильно на земли будет семя его. Евангелие от Луки, зачало 24. Причастен: В память вечную будет праведник, от слуха зла не убоится.

Молитва

О, угодниче и заступниче наш, преблаженне Алексие, достойный наследниче Небеснаго Царствия! Припадающе раце мощей твоих, усердно просим тя: помолися, отче, да исправятся стопы наша по словеси Господню к деланию заповедей Его и да не возобладает родом нашим от безбожник всеянное беззаконие душетленное, но да узрим на Святей Руси утверждение веры Православныя!

О, святче Божий, утаивый истинную премудрость и обличивый мудрость сынов века сего! Испроси нам у Господа дух смирения, кротости и любве залог, в молитвах несумненную веру, в покаянии твердую надежду, в служении ближним крепость, в болезнех скорое исцеление, всего же жития нашего обновление, яко да, ублажающе тя, достигнем христианския кончины непостыдны и мирны, и наследим Царствие Небесное, идеже ты, в вечней славе пребывая со всеми святыми, прославляеши Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Молитвы

Тропарь мученику Алексию Елнатскому (Ворошину)

глас 4

Христа́ ра́ди юро́дство прия́л еси́/ и му́ченическаго венца́ сподо́бился еси́,/ и да́р проро́чества от Бо́га стяжа́л еси́,/ за него́же и заключе́ние претерпе́л еси́,/ святы́й блаже́нный Алекси́е,/ моли́ ми́лостивого Бо́га// грехо́в оставле́ние на́м дарова́ти.

Перевод: Христа ради ты принял юродство и мученического венца удостоился ты, и дар пророчества от Бога получил, за него же и заключение претерпел ты, святой блаженный Алексий, моли милостивого Бога грехов прощение нам даровать.

Ин тропарь мученику Алексию Елнатскому (Ворошину)

глас 1

Раче́нием боже́ственным уязви́вся от ю́ности,/ юро́дством во́льным му́дрость ве́ка сего́ посрами́л еси́,/ прему́дрости Бо́жией в та́йных поуча́яся,/ предзре́л еси́, я́ко настоя́щая, гряду́щая,/ не сло́вом, но житие́м о́браз бы́в доброде́тели,/ страда́льчески тече́ние сконча́л еси́,/ те́мже Христо́с сугу́ба венца́ сподо́би тя́, блаже́нне Алекси́е,// Его́же моли́ спасти́ся душа́м на́шим.

Перевод: Любовью к Богу плененный с юности, добровольным юродством ты посрамил современную мудрость, премудрости Божией втайне поучаясь, ты предвидел будущее как настоящее, не словом, но жизнью был примером добродетели, мученически окончил жизненный путь, потому Христос удостоил тебя особого венца, блаженный Алексий, Его же моли о спасении душ наших.

показать все

Кондак мученику Алексию Елнатскому (Ворошину)

глас 4

На раскале́нные пли́нфы бы́в поста́влен еси́,/ па́че все́х Христа́ Бога возлюби́л еси́/ и се́рдце мучи́телево любо́вию свое́ю уязви́л еси́,/ о гряду́щем в его́ до́ме несча́стье уве́дев еси́,/ святы́й блаже́нный Алекси́е,/ и от на́ших домо́в моли́твою свое́ю напа́сти отгони́// и кова́рство ду́хов зло́бы разори́.

Перевод: На раскаленную плиту ты был поставлен, больше всех возлюбил Христа Бога и сердце мучителя поразил своей любовью, о предстоящем в его доме несчастье рассказав, святой блаженный Алексий, и от наших домов молитвой своей отгони бедствия и коварство духов злобы разрушь.

Ин кондак мученику Алексию Елнатскому (Ворошину)

глас 6

Христо́вою любо́вию распала́емь,/ не убоя́лся еси́ веще́ственнаго огня́,/ терпе́нием твои́м врага́ посрами́в,/ се́рдце мучи́телево уязви́л еси́ кро́ткими твои́ми глаго́лы,/ провеща́я гне́в Бо́жий, пра́ведно гряду́щий на́нь,/ и о проще́нии все́х, блаже́нне, моля́ся./ Те́мже тебе́ припа́даем и те́пле вопие́м:// не премолчи́' за ны́ ко Го́споду.

Перевод: Любовью ко Христу воспламеняясь, ты не побоялся вещественного огня, терпением своим врага посрамив, сердца мучителей ты поразил кроткими твоими словами, предсказывающими гнев Божий, справедливо грядущий на них, и о прощении всех, блаженный, ты молился. Потому к тебе обращаемся и горячо взываем: «Не умолчи о нас перед Господом».

Каноны и Акафисты

Акафист святому мученику Алексию Елнатскому (Ворошину)

Случайный тест

(9 голосов: 5 из 5)