Беседы с христианским семейством

Беседы с христианским семейством

(4 голоса5.0 из 5)

Духовно-нрав­ствен­ные беседы к отцу, матери, юноше и девице были состав­лены Н. Успен­ским, диа­ко­ном Пав­лов­ской церкви в с. Алек­сан­дров­ском при Санкт-Петер­бурге в 1888 году. Несмотря на то, что с тех пор про­шло почти пол­тора века, беседы эти будут полезны и сего­дняш­ним семьям.

Беседа первая. Отец-христианин

Пока муж­чина холост, он никем и ничем не свя­зан, ни о чем не забо­тится, кроме себя. Но совсем дру­гое дело, когда он отец семей­ства. Тогда его свя­зы­вают новые обя­зан­но­сти, кото­рые он при­ни­мает с радо­стью, так они хороши. При этих забо­тах забота о себе самом отсту­пает на зад­ний план; от него тре­буют теперь боль­шей вни­ма­тель­но­сти жена, дети, домаш­ние заня­тия. Он дол­жен быть сво­ему семей­ству отцом, попе­чи­те­лем, совет­ни­ком, защит­ни­ком и дру­гом. Часто долж­ность, ремесло ста­но­вятся ему в тягость, но он ради своих домаш­них пере­но­сит их терпеливо.

Таким обра­зом, отец семей­ства по сво­ему поло­же­нию заслу­жи­вает больше ува­же­ния, чем чело­век холо­стой, без­дет­ный, ничем не обя­зан­ный. В обык­но­вен­ном быту, чтобы быть к кому-либо снис­хо­ди­тель­нее и почув­ство­вать неволь­ное ува­же­ние, доста­точно ска­зать: «Он отец и вос­пи­та­тель семей­ства». Но это высо­кое досто­ин­ство муж­чины очень часто бывает осквер­ня­емо. Так как с обя­зан­но­стями отца много соеди­нено пре­крас­ного, то бес­печ­ный, пло­хой отец заслу­жи­вает боль­шого пре­зре­ния. Иной дурно испол­няет свои обя­зан­но­сти слу­жеб­ные — о нем пожа­леют, побра­нят его, но кто своим домом пра­вит дурно, кто не забо­тится о своей жене и детях и тем делает их несчаст­ными, про­тив того все вос­стают. Его счи­тают извер­гом, тираном.

Истин­ный отец-хри­сти­а­нин тот, кто в своем доме умеет сохра­нить поря­док, тру­до­лю­бие, покор­ность, бого­бо­яз­нен­ность. Эти доб­ро­де­тели — основа домаш­него сча­стья и бла­го­по­лу­чия. Между этими доб­ро­де­те­лями пер­вая — поря­док. В семье, где он есть, не бывает про­ти­во­ре­чия при каж­дом удоб­ном слу­чае; нет там ни раз­дора, ни раз­мол­вок между мужем и женой из-за вся­кой без­де­лицы, а, сле­до­ва­тельно, не пода­ется дур­ной при­мер детям и домашним.

Ссора между мужем и женой — начало ссор во всем доме, потому что каж­дый член семьи сперва ста­нет про себя о них рас­суж­дать, а затем обра­тится и к пере­су­дам. А потому отец семей­ства забо­тится о согла­сии между всеми. Он нико­гда не обна­ру­жит перед детьми и домаш­ними спора с женой, хотя ино­гда их мне­ния и рас­хо­дятся. Но чтобы тверже сохра­нить в доме поря­док, хозяин подает при­мер, пер­вый под­чи­ня­ясь домаш­ним зако­нам, хотя они ино­гда и кажутся ему тяжелыми.

Все должно иметь свое время и место. Отец семей­ства не тре­бует для себя исклю­че­ния. Он не хочет оста­ваться в своем доме дес­по­том. Если он сам испол­няет домаш­ние законы, то ему все пови­ну­ются бес­пре­ко­словно и охотно. Он, как глава дома, зани­ма­ясь сво­ими делами, посто­янно печется об общем благе. По дохо­дам своим делает и рас­ходы. Жена его забо­тится о внут­рен­нем домо­вод­стве, а он о внеш­нем; жена — о насто­я­щих нуж­дах, а он — о буду­щем; на нем лежит забота о своих домаш­них, если бы жена его сде­ла­лась вдо­вою. Его обя­зан­ность — зара­нее поза­бо­титься о вос­пи­та­нии и устрой­стве детей, чтобы сердце его было спо­койно, смерт­ный час не сде­лался для него горь­ким, и имя его по смерти всеми было уважаемо.

Свя­щен­ное Писа­ние гово­рит: если же кто о своих и осо­бенно домаш­них не печется, тот отрекся от веры, и хуже невер­ного (1 Тим. 5, 8). Поэтому вто­рое усло­вие домаш­него бла­го­по­лу­чия — тру­до­лю­бие. Только через него воз­можно наше зем­ное бла­го­со­сто­я­ние. А зем­ное бла­го­со­сто­я­ние — не богат­ство, не изоби­лие — есть пер­вое усло­вие, без кото­рого невоз­можны ни радость, ни насла­жде­ние жиз­нью, ни независимость.

Душой всей домаш­ней дея­тель­но­сти есть отец семей­ства. Весь труд, вся забота о доме лежит на нем; он кор­мит свое семей­ство, оде­вает, вос­пи­ты­вает, дает плату работ­ни­кам, содер­жит домаш­них. Но зато он вполне счаст­лив и дово­лен, когда может ска­зать: «Все это полу­чи­лось бла­го­даря моим тру­дам, моей неуто­ми­мо­сти». Детей своих он учит полез­ным и необ­хо­ди­мым заня­тиям, как для их буду­щей жизни, так и для своих домаш­них. Но где есть работа, там, конечно, и отдых, и покой, каж­дый чело­век может за деньги купить труд своих работ­ни­ков, но ни за какие деньга он не купит их любви к себе и к сво­ему дому; да при том и дела­ется хорошо только то, что дела­ется с охо­тою. А потому бла­го­ра­зум­ный отец семей­ства не только не пре­пят­ствует весе­литься домаш­ним, но и сам раз­де­ляет с ними их праздники.

При­мер покор­но­сти в домаш­нем быту, прежде всего, должны пока­зы­вать дети к роди­те­лям. Горе тому семей­ству, в кото­ром сын и дочь вос­стают про­тив воли роди­те­лей! А если это и слу­ча­ется, то кто же вино­ват в этом? Не есть ли это послед­ствием дур­ного вос­пи­та­ния? Не вино­ваты ли в этом несча­стье больше всего чрез­мер­ное снис­хож­де­ние и неж­ность матери или бес­печ­ность отца?

Как бы ни были велики заня­тия отца семей­ства, но вос­пи­та­ние детей оста­ется его глав­ной и свя­щен­ной обя­зан­но­стью. Хоть он и не может посто­янно руко­во­дить детьми, но обя­зан наблю­дать за ними.

Роди­тели! Любите детей своих, но вме­сте с тем тре­буйте от них стро­гого пови­но­ве­ния. Дети будут слу­шать вас, если вы от колы­бели не давали им ника­кой вла­сти над собою, если вы не тро­га­лись ни их сле­зами, ни упрям­ством, ни дет­ской хит­рой лас­кой. Где роди­тели ока­зы­вают сла­бость, там исче­зает ува­же­ние детей.

Семей­ный дом может постиг­нуть горе: про­дол­жи­тель­ная болезнь, обман, кле­вета, завить, но самое вели­кое горе — это рас­пут­ное дитя. А где же кро­ется при­чина этого горя? В самих роди­те­лях, в их невни­ма­нии к само­воль­ству детей, или еще хуже — их соб­ствен­ный дур­ной при­мер и сла­бость. Поэтому отец семей­ства глав­ным зако­ном в своем доме дол­жен поста­вить непо­роч­ность и про­стоту нра­вов. Без этого нет мира, нет благословения.

Отец семей­ства, испол­нен­ный доб­ро­де­те­лей, может тре­бо­вать их и от дру­гих; а если он сам пья­ница, может ли делать выго­воры тому, кто от сво­его невоз­дер­жа­ния дела­ется посме­ши­щем для дру­гих? Если сам он пре­лю­бо­дей, может ли без зазре­ния сове­сти гово­рить про­тив слиш­ком сво­бод­ной жизни домаш­них? Может ли такой чело­век сохра­нить к себе ува­же­ние людей своих?

Если сам он рас­то­чи­те­лен, рас­сеян, любит удо­воль­ствия больше, чем труд, если любит пыш­ность и рос­кошь в вещах и одежде, от кото­рых гиб­нет его состо­я­ние, если любит обще­ство и уве­се­ле­ния, кото­рые отвле­кают его от хозяй­ства, если он игрок, вве­ря­ю­щий сле­пому сча­стью боль­шую часть своих дохо­дов, вме­сто полез­ного их упо­треб­ле­ния, если он хваст­лив и над­ме­нен, желая казаться больше, чем он есть на самом деле, — как же он может удер­жать своих детей, чтобы они не после­до­вали опас­ному его при­меру? Как оста­но­вить своих под­чи­нен­ных от зло­упо­треб­ле­ния его бес­печ­но­стью, от обмана и содей­ствия явно и тайно поги­бели его име­ния и чести?

Горе семей­ству, где отец впа­дает в погреш­но­сти, где он хуже всего семей­ства, где тот, кто дол­жен бы защи­щать честь всех, пер­вый чер­нит ее! Нет тут Божьего бла­го­сло­ве­ния, а только раз­ру­ши­тель­ное проклятие.

Горе семей­ству, где отец в каж­дом взгляде дол­жен созна­вать свое недостоинство.

Бла­го­че­стие, страх Божий, любовь к Высо­чай­шему Суще­ству — вот венец отца семей­ства христианина.

Все домаш­ние взи­рают и наде­ются на него, а он со всеми взи­рает и упо­вает на отца всех существ — Бога. С бла­го­дар­но­стью при­ни­мает он от Гос­пода все бла­гие дары, равно как и стра­да­ния и лише­ния, потому что и они необ­хо­димы для укреп­ле­ния нашей веры, для обла­го­ра­жи­ва­ния сердца нашего и для напо­ми­на­ния тлен­но­сти всего земного.

Да и что может доста­вить всем чле­нам семей­ства самую тес­ную связь, как не одна любовь, одна вера и одна надежда к веч­ному? Что может быть почтен­нее отца семей­ства, тихо моля­ще­гося в кругу своих детей? Что может быть тро­га­тель­нее и успо­ко­и­тель­нее на смерт­ном одре кого-либо из чле­нов семей­ства, чем груст­ное про­ща­ние с ним всех его род­ных, взор кото­рых, пол­ный упо­ва­ния на Бога, гово­рит тогда: «Мы рас­ста­емся друг с дру­гом только на корот­кое время! Рука, соеди­нив­шая нас здесь, рука, про­во­див­шая нас сквозь мрак этой жизни, имеет силу и любовь, и там опять воз­вра­тит нас друг другу!»

Вот обра­зец отца-христианина!

Отец семей­ства, сравни себя с пред­став­лен­ным образ­цом и спроси, был ли ты между сво­ими домаш­ними тем, чем мог бы быть как бла­го­ра­зум­ный и соот­вет­ству­ю­щий твоим пре­крас­ным назна­че­ниям? Спроси себя, все ли ты сде­лал для проч­ного сча­стья твоих домаш­них, что зави­село от тебя? Может быть, они тебе обя­заны бла­го­со­сто­я­нием, иму­ще­ством, ува­же­нием, позна­ни­ями и нрав­ствен­но­стью в такой мере, что сердца их не совсем дурны; но имеют ли они то оду­шев­ле­ние к доб­ро­де­тели, то твер­дое и искрен­нее бла­го­че­стие, кото­рое нико­гда не допу­стит их сде­латься несчаст­ными, хотя бы все про­чее было поте­ряно; то бла­го­че­стие, кото­рое под­дер­жит их, хота бы ты над ними более не бодр­ство­вал? Отве­чай себе! Отве­чай Все­мо­гу­щему Судье — Богу!

Все­б­ла­гий Гос­поди! Не по гре­хам моим Ты посту­па­ешь со мною, но по мило­сер­дию Сво­ему бла­го­де­тель­ству­ешь мне. Ты напра­вил на добро пути мои и при­вел меня в состо­я­ние супру­же­ства, кото­рое, освя­тив своею бла­го­да­тью, воз­вы­сил на высо­кую сту­пень свя­того таин­ства. Вечно буду пре­воз­но­сить милость Твою ко мне, недо­стой­ному созда­нию Тво­ему. Бла­го­сло­венно Все­свя­тое имя Твое! Не отни­май же от меня, Гос­поди, мило­сти Твоей и в насто­я­щей моей жизни. Помоги про­ве­сти мне жизнь в супру­же­стве сооб­разно зако­нам Твоим; наставь меня обра­щаться с женою моей, как с хруп­ким сосу­дом, ока­зы­вать ей ува­же­ние, быть ей при­зна­тель­ным за доб­рые и полез­ные советы, любить ее, как соб­ствен­ное тело мое, как Ты воз­лю­бил Цер­ковь Свою, кото­рую очи­стил свя­тым кре­ще­нием, освя­тил своим сло­вом, сде­лал ее слав­ною и бес­по­роч­ною! Умудри меня, Гос­поди, отвра­щать жену мою от гре­хов и сует­но­сти, тер­пе­ливо сно­сить ее раз­дра­жи­тель­ность, снис­хо­дить к ее сла­бо­стям, не огор­чать ее моим без­рас­суд­ным пове­де­нием, не оскорб­лять не заслу­жен­ными ею уко­риз­нами, огор­чив ее, немед­ленно при­ми­ряться с нею, помня, что на земле ни в ком нет совер­шен­ства, что я сам под­вер­жен заблуж­де­ниям и сла­бо­стям, тре­бу­ю­щим ее снис­хож­де­ния и тер­пе­ния. Наставь меня руко­во­дить ею в делах веры и бла­го­че­стия. Умудри меня, Спа­си­тель, при­ни­мать искрен­нее уча­стие в скор­бях, горе и болезни моей жены, раз­де­лять все стра­да­ния и печали ее, обра­щаться с ней так, чтобы я мог быть достой­ным пол­ного дове­рия, чтобы  она счи­тала меня искрен­ней­шим дру­гом своим,  чтобы между нами не было таких тайн, кото­рые нельзя было открыть друг другу; удержи нас от  таких поступ­ков, кото­рые довели бы нас до того,  что мы стали чуж­даться друг друга!

О Боже спа­се­ния моего! Укрепи нас к бла­го­душ­ному пере­не­се­нию горе­стей и бед­ствий, кото­рые бла­гость Твоя пошлет нам для веч­ного спа­се­ния; наставь меня так управ­лять семей­ством моим, чтобы власть моя никому не при­чи­няла ни обиды, ни огор­че­ния, но была бы источ­ни­ком семей­ного порядка и доволь­ства; удали от моего дома вся­кое без­за­ко­ние, кле­вету, зависть люд­скую, чтобы ссоры и пре­ко­сло­вия не отрав­ляли семей­ного спо­кой­ствия; не лишай нас Твоей помощи во всех обсто­я­тель­ствах нашей жизни; укреп­ляй силы наши в тру­дах и заня­тиях; под­креп­ляй в болез­нях, будь щитом нашим в зло­клю­че­ниях и при­бе­жи­щем в дни печали, дай нам согла­сие в мыс­лях, еди­но­ду­шие в чув­ствах и жела­ниях. Удали от нас вся­кое друг на друга подо­зре­ние, чтобы безум­ная рев­ность не исто­щала нашего сердца; не допус­кай нас ни к каким раз­до­рам и пере­ко­рам, но сотвори, да будет общим у нас все, что ни пошлет Твое про­ви­де­ние: скорбь или радость, зло­клю­че­ния или сча­стье, бес­сла­вие или славу, — во всем да будет с нами Твоя свя­тая воля!

О Пре­свя­тая Дева! Твоим хода­тай­ством Гос­подь совер­шил пер­вое чудо на брак в Кане Гали­лей­ской; умо­ляю Тебя всей душой и серд­цем моим — испроси для меня и моего семей­ства бла­го­дать освя­ще­ния; будь покро­ви­тель­ни­цей нашей во время нашего зем­ного стран­ство­ва­ния и хода­тай­ни­цей нашего спа­се­ния в вечности!

Боже, отец всех тва­рей! Научи меня вос­пи­тать детей, кото­рых Ты мне дал по своей бла­го­сти, согласно с Твоей свя­той волей и помоги мне Твоей бла­го­да­тью к испол­не­нию этой моей глав­ной обя­зан­но­сти! Наставь меня предо­сте­речь детей моих от путей без­за­ко­ния, удер­жать их от свое­во­лия и гре­хо­па­де­ний, чтобы они укло­ня­лись от порока и дур­ных това­ри­щей. Взи­рай на них с высоты Тво­его жилища; ограж­дай их Твоим Про­мыс­лом, охра­няй Твоею мило­стью, осе­няй Твоим бла­го­во­ле­нием! Если же не суж­дено, Гос­поди, радо­ваться мне детьми, если Тебе угодно отнять их у меня, то укрепи меня тогда муже­ством пра­вед­ного Иова, дай мне бла­го­дать без­ро­потно поко­риться воле Твоей.

О, дай мне пом­нить, что дети мои — дар бла­го­сти Твоей, Боже! Что Ты вла­стен во вся­кое время отнять их у меня; что без­опас­но­стью, бла­го­ден­ствием я и мои дети обя­заны тебе и Оте­че­ству, что поэтому мой долг посред­ством вос­пи­та­ния при­го­то­вить моих детей на слу­же­ние Тебе и Отечеству!

Бла­го­слови же, Спа­си­тель мой, мои уси­лия и труды учи­те­лей на вся­кое доб­рое дело; укажи им путь жизни, Тебе бла­го­угод­ной; сердце их рас­пали любо­вью к своим обя­зан­но­стям, чтобы они готовы были во вся­кое время про­лить свою кровь жерт­во­вать самою жиз­нью для бла­го­дат­ного Тво­его цар­ствия и блага зем­ного сво­его Оте­че­ства. Не посы­лай им ни бед­но­сти, ни богат­ства, но не лишай их зем­ных Твоих благ и удо­стой Небес­ного Тво­его Цар­ствия! Да не постиг­нет меня суд Твой за небреж­ность мою в их вос­пи­та­нии, но да покроет меня и их веч­ное Твое мило­сер­дие, чтобы я вме­сте с ними про­сла­вил Твое чело­ве­ко­лю­бие во веки веков. Аминь.

Беседа вторая. Мать-христианка

Доб­ро­де­тель­ная жена — венец для мужа
сво­его, а позор­ная, как гниль в костях его.

(Притч. Сол. 12, 4)

Зна­ете ли вы выс­шую доб­ро­де­тель и самую труд­ную в испол­не­нии обя­зан­ность? Это — отречься от самого себя и жить по воле Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, жить в духе Его все­объ­ем­лю­щей и все­про­ща­ю­щей любви. Забо­титься и жить не для одного себя, а для сча­стья и блага дру­гих людей.

С таким высо­ким само­по­жерт­во­ва­нием жил на земле Иисус Хри­стос и Его Апо­столы. Если это было воз­можно всем вели­ким, доб­рым и бла­го­род­ным мужам, неужели же нам это невоз­можно? Мно­гие, пожа­луй, ска­жут: «Да разве может най­тись у людей столько само­от­вер­же­ния? Ведь эта обя­зан­ность чрез­вы­чайно тягостна». Но тре­бо­вал ли Бог когда от нас чего-нибудь невоз­мож­ного, чрез­мер­ного? Бог тре­бо­вал такого само­от­вер­же­ния через Сво­его Сына Иисуса Хри­ста. Он гово­рил: «Кто любит Меня и в Меня верует, да отвер­жется себя и Мне после­ду­ете». И нет невоз­мож­ного под­ра­жать Сыну Божию.

Вы гово­рите: «Такое тре­бо­ва­ние чрез­мерно!» Однако есть люди, кото­рых зва­ние и заня­тие состоит в том, чтобы из любви завы­вать самих себя и все свои труды, заботы и попе­че­ния посто­янно посвя­щать дру­гим. Такова по сво­ему состо­я­нию мать семей­ства хри­сти­анка. Она забо­тится день и ночь, посто­янно тру­дится, но не для себя, а для блага вве­рен­ного ей семей­ства. Вече­ром, утом­лен­ная, она падает на ложе и соби­рает новые силы, но не для себя, а для дру­гих. Ее муж, дети, домаш­ние, окру­жа­ю­щие должны быть довольны своей жиз­нью. За всю свою труд­ную жизнь она не имеет дру­гой награды, кроме лас­ко­вого взгляда тех, кого делает доволь­ными. И для этого она все сбе­ре­гает, обо всем забо­тится и мно­гого себя лишает.

Она не при­над­ле­жит себе. Всю свою судьбу, сча­стье и несча­стье она соеди­нила с судь­бою мужа. Что он ей гото­вит в жизни, тем она и доволь­ству­ется. Муж беден, и она раз­де­ляет с ним бед­ность; болен он — она уха­жи­вает за ним, услу­жи­вает ему и больше его стра­дает. Она вся для дру­гого, а для себя — ничего.

Она не при­над­ле­жит себе самой: она мать и живет для детей. С болез­нями и опас­но­стью смерти она дала им жизнь; когда все спали, она одна бодр­ство­вала в ноч­ной тишине для доро­гого малютки. Она сте­регла свое милое дитя во время болезни, при­слу­ши­ва­ясь к его дыха­нию, и моли­лась в уеди­не­нии. Никто не знает, что она делала, что она тер­пела; одному Все­ве­ду­щему Богу это известно. И все она охотно забыла, как скоро даро­вана жизнь ее любимцу. Никто не воз­на­граж­дает ее за то. Только Пра­вед­ный Бог не забыл ее слез и забот, только Он вме­няет ей это в заслугу.

Она не при­над­ле­жит самой себе: она хозяйка. Она должна думать о дру­гих. Хотя сама и сла­бого здо­ро­вья, но должна наблю­дать за здо­ро­вьем дру­гих. Она — ангел мира в доме, хра­ни­тель­ница домаш­него порядка и благосостояния.

Вот мать семей­ства хри­сти­анка, пре­крас­ный обра­зец вели­ко­душ­ного само­от­вер­же­ния из любви! Муж­чина может совер­шать бли­ста­тель­ные дела; может своим искус­ством и ремеслом скоп­лять богат­ство; может при­об­ре­сти себе извест­ность, но на скром­ную дея­тель­ность хозяйки никто не обра­щает внимания.

Как все сча­стье в доме свя­зано с доб­ро­де­те­лями доб­рой матери, так, по необ­хо­ди­мо­сти, на ее погреш­но­стях висит и несча­стье семей­ства. Вли­я­ние хозяйки так велико, что из ее мыс­лей и дей­ствий вообще можно выве­сти пра­виль­ное заклю­че­ние о сча­стье или несча­стье ее семей­ства. Один из ее недо­стат­ков часто может затем­нить все ее доб­ро­де­тели. Ее пре­ступ­ные наклон­но­сти жизнь домаш­них делают адом. Но, к край­нему сожа­ле­нию, пред­став­лен­ный здесь обра­зец хозяйки встре­ча­ется очень редко. Правда, часто бывает, вино­ват в этом пло­хой отец семей­ства; но если мать умеет хорошо управ­лять детьми и домаш­ними, то она усла­дит своей любо­вью при­чи­ня­е­мые им неприятности.

Напрасно будет муж тру­диться, когда жена его вет­рена, тще­славна, любит поще­го­лять, рас­то­чи­тельна; когда она для удо­вле­тво­ре­ния своих при­хо­тей, что сбе­ре­жет пра­вою рукою, то левою рас­то­чит; когда она, чтобы блес­нуть перед дру­гими, пори­со­ваться, сохра­няет наруж­ный поря­док в доме, а там, куда взор посто­рон­него не про­ни­кает, она про­из­во­дит бес­по­ря­док, обма­ны­вая и посто­рон­них, и сво­его мужа. А от этого про­ис­хо­дит семей­ная тоска, и часто, где сле­до­вало бы быть богат­ству, бывает недо­ста­ток. Напрасна там доб­рая воля, охота, любовь и ласка, где хозяйка своим все­гда ров­ным харак­те­ром не умеет сохра­нить во всех весе­лость; когда она своим сло­вом не успо­ка­и­вает печаль­ного, своим дру­же­люб­ным взо­ром сер­ди­того не скло­няет к при­ми­ре­нию, когда она дей­ствует не столько любо­вью, сколько яро­стью да бешен­ством. Вер­ный обра­зец матери семей­ства хри­сти­анки Свя­щен­ное Писа­ние так изображает:

«Ты должна быть скромна, чиста, попе­чи­тельна о доме; добра, покорна сво­ему мужу, дабы слово Божие не было пори­ца­е­мое» (Тим. 2, 5).

В этих немно­гих сло­вах заклю­ча­ется ядро всех долж­но­стей хозяйки и источ­ник всего зем­ного счастья.

Будь скромна. Кро­то­стью сво­его пове­де­ния пода­вай при­мер, достой­ный под­ра­жа­ния, всем домаш­ним, при­мер тех пре­крас­ных свойств, кото­рым ты удив­ля­ешься в дру­гих; будь душой тво­его семейства.

Как в обще­стве нет ува­же­ния к жен­щине, кото­рая, немного поучив­шись, хочет разыг­ры­вать роль уче­ной, во всем сомне­ва­ю­щейся, воль­но­мыс­ля­щей, из тще­сла­вия и жела­ния удив­лять собою людей, так, напро­тив, боль­шого почте­ния и ува­же­ния заслу­жи­вает та, кото­рая без хан­же­ства и пустых меч­та­ний мыс­лит, дей­ствует и живет с чув­ством, покор­ным Богу, бого­бо­яз­ненно, кото­рая твердо дер­жится веры, дан­ной Иису­сом Хри­стом, и надежд, через Него нам откры­тых. Твердо сохра­няй эту веру, умная, неж­ная мать! Только она может под­креп­лять тебя в бурях этой жизни; без нее ты сама для себя оста­ешься без цены; без нее ты рано или поздно поте­ря­ешь сердца детей!

Будь им образ­цом почи­та­ния Бога в церкви и дома. Как ты их при­во­дишь к Богу, так Бог при­ве­дет их неко­гда опять к тебе.

Будь чиста. Непо­роч­ность есть дра­го­цен­ней­шее укра­ше­ние жен­щины. Если оно одна­жды осквер­нено, тогда не заме­нит его ни блеск дра­го­цен­ных кам­ней, ни золо­тые укра­ше­ния и уборы. Если ты дела­ешься невер­ною мужу, хотя и дала клятву перед алта­рем, то мир в доме твоем поте­рян навсе­гда, доволь­ству сердца нане­сена неис­це­ли­мая рана. Мало того, что в обра­ще­нии с людьми ты должна уда­лять все, что может воз­бу­дить рев­ность, эту ужас­ную язву домаш­него бла­го­по­лу­чия (а как трудно изгнать ее, если она хоть раз посе­ли­лась!), но ты должна избе­гать даже вида, кото­рый мог бы отбра­сы­вать тень на чистоту тво­его сердца.

Будь попе­чи­тельна о доме. Кто хочет узнать досто­ин­ства матери семей­ства, тот пусть вой­дет в дом ее и тот­час все, что он уви­дит, ска­жет ему, какова она.

Не то, что там нахо­дится, но как нахо­дится, сви­де­тель­ствует о вкусе и бла­го­нра­вии доб­рой хозяйки; и как слу­ша­ются ее, гово­рит о ее разуме и пре­вос­ход­стве сердца.

Она должны быть домо­вита и тем домаш­ней жизни при­да­вать столько пре­ле­сти, чтобы ни муж, ни дети не слиш­ком взды­хали о посто­рон­них раз­вле­че­ниях, но более всего любили нахо­диться в домаш­нем кругу.

Поэтому она должна быть добра ко всем, уда­ляя все, что могло бы нару­шить дружбу и вза­им­ное дове­рие, без чего супру­же­ская жизнь дела­ется адом.

А чтобы дружба и дове­рие укре­пи­лись проч­нее — самый вер­ный путь к этому — иметь сердце, откры­тое перед мужем, не иметь от него ника­ких тайн, не делать ничего такого, что надо бы скры­вать от него, даже ошибки, если она слу­чится, не ута­и­вать. Одна­жды обма­ну­тое дове­рие посе­ляет недо­вер­чи­вость на целые годы.

Она должна быть добра к детям. Но при этом надо беречься, чтобы эта любовь не пре­вра­ти­лась в балов­ство и опас­ную потачку шало­стям, чтобы из-за этой любви не ока­зы­вать пред­по­чте­ния одному дитяти перед другим.

Она должна быть добра не только к сосе­дям своим и зна­ко­мым, но и к прислуге.

Вот сча­стье матери семей­ства хри­сти­анки, как нам его пред­став­ляет Свя­щен­ное Писа­ние. Пусть будет такою каж­дая из вас, чтобы пове­де­нием вашим слово Божие было не пори­ца­емо, но прославляемо.

Все­б­ла­гий Боже! Раз­мыш­ляя о суете насто­я­щей моей жизни и вспо­ми­ная свое дет­ство, сознаю, что на земле нет достой­нее состо­я­ния девицы, пыла­ю­щей к Тебе всею любо­вью сво­его сердца, сво­бод­ной от сетей, опу­ты­ва­ю­щих душу зем­ными попе­че­ни­ями. Но мило­сти и щед­роты Твои, Гос­поди, неис­то­щимы! Твоя без­мер­ная бла­гость и в супру­же­стве излила на меня столько бла­го­де­я­ний, что я не в силах выска­зать Тебе моих чувств за оте­че­ское Твое про­мыш­ле­ние о мне, кото­рым Ты соеди­нил вре­мен­ную мою участь с моим мужем, даро­вав мне в лице его покро­ви­теля, помощ­ника, друга, попе­чи­теля, опору немо­щам моим.

Гос­поди Боже! Наставь меня жить в супру­же­стве сооб­разно со свя­тою Твоею волею; дай мне бла­го­дать с покор­но­стью под­чи­няться воле мужа моего, любить его как искрен­него друга, ува­жать как началь­ника семей­ства, почи­тать как главу мою. Утверди в сердце моем завет свя­тых Твоих апо­сто­лов: не увле­каться внеш­ними укра­ше­ни­ями — пле­те­нием волос, мно­го­цен­ными убо­рами, жем­чу­гами и наря­дами, но при­об­ре­тать нетлен­ное укра­ше­ние кро­то­сти и цело­муд­рия, пре­бы­вать в бла­го­че­стии и без­мол­вии, обо­га­щаться доб­рыми делами, обла­чаться скром­но­стью и стыд­ли­во­стью, оде­ваться как при­лично хри­сти­анке — наслед­нице небес­ного обе­то­ва­ния. Не допус­кай меня пре­да­ваться суете и меч­та­тель­но­сти, увле­каться лег­ко­мыс­лием и сует­но­стью, сле­до­вать рас­тлен­ным обы­чаям мира сего!

Даруй мне бла­го­дать доро­жить, как бес­цен­ным сокро­ви­щем, доб­рым своим име­нем. Вра­зуми меня гну­шаться вся­кой лестью и лас­ками, беречься, как змея, вся­кого соблазна, хра­нить чистоту души и сердца моего и соблю­сти до гроба такую вер­ность мужу моему, чтобы в душе моей не было ника­ких тайн, кото­рые открыть ему удер­жи­вал бы меня стыд или опа­се­ние гнева его!

Пре­ми­ло­серд­ный Боже! Умудри меня в испол­не­нии моих обя­зан­но­стей! Иско­рени из сердца моего упрям­ство, при­хоть и неуступ­чи­вость; даруй мне бла­го­дать тер­пе­ливо пере­но­сить огор­че­ния, досады и непри­ят­но­сти; не оскорб­лять моего мужа, дер­жать в тайне его недо­статки и сла­бо­сти, не при­чи­нять ему досады и огор­че­ния; кро­то­стью усми­рять его вспыль­чи­вость, весе­ло­стью рас­се­и­вать его угрю­мость, уго­жде­нием смяг­чать холод­ность и жесто­кость его; мол­ча­нием пре­воз­мо­гать гнев, при­вет­ли­во­стью облег­чать его труды, доро­жить его здо­ро­вьем и спо­кой­ствием. Сохрани меня от рас­то­чи­тель­но­сти нашего хозяй­ства; сде­лай усерд­ною помощ­ни­цею мужа моего в бла­го­че­стии и делах житей­ских. Пусть дом мой будет самым при­ят­ным при­ста­ни­щем для него!

Сотвори меня, Гос­поди, истин­ною мате­рью детей моих; удо­стой меня вос­пи­тать их для славы Пре­свя­того Тво­его Имени! Твоей бла­го­сти, Спа­си­тель, вру­чаю детей моих! Бла­го­слови их, как бла­го­сло­вил Детей, при­во­ди­мых к Тебе во время зем­ной Твоей жизни.

Тебе, Пре­свя­тая Дева, Матерь Божия, пре­даю детей моих! Покрой их Твоим заступ­лен­ном!  Если же, по неис­по­ве­ди­мым судь­бам Твоим, Боже (одной мысли этой боюсь, как геенны), если ты лишишь меня детей моих, если смерть|отнимет их у меня, да будет со мною греш­ною Все­свя­тая воля Твоя! Если бы даже жизнь детей моих тре­бо­ва­лась на защиту Церкви Твоей и Оте­че­ства — да будет воля Твоя! Дай мне тогда муже­ство Соло­мо­нии, матери Мак­ка­веев; воз­буди во мне свя­щен­ную, твер­дую реши­мость жерт­во­вать моими детьми во славу Тво­его имени, во благо Церкви Твоей и для бла­го­ден­ствия Отечества!

О, Пре­ми­ло­серд­ный Боже! Сотвори меня во всем покор­ною Твоею рабою, тре­пе­щу­щей сло­вес Твоих; сде­лай меня истин­ною хри­сти­ан­кою и при­числи к лику свя­тых жен, уго­див­ших Тебе; удо­стой меня вме­сте с ними про­слав­лять веч­ную любовь и бес­пре­дель­ную бла­гость Твою во веки веков. Аминь.

Беседа третья. Юноша-христианин

Сын мой! Если ты при­мешь слова мои и сохра­нишь при себе запо­веди мои, тогда
рас­су­ди­тель­ность будет обе­ре­гать тебя, разум будет охра­нять тебя.

(Притч. Сол. гл. 2, ст. 1).

Наставь юношу при начале пути его,
он не укло­нится от него, когда состареет.

(Гл. 22, ст. 6).

Лучше ли ста­но­вятся вре­мена или хуже? Вот вопрос, кото­рый ино­гда пред­ла­га­ется, и на кото­рый отве­чают различно.

Вре­мена сами по себе ни хороши, ни худы; они бывают такими, какими их сде­лают люди. И потому надо бы поста­вить вопрос так: лучше или хуже ста­но­вятся люди?

Каковы будут вре­мена и люди, — это отча­сти зави­сит от людей, ныне живу­щих. Они гото­вят участь потом­кам сво­ими доб­ро­де­те­лями или поро­ками, про­све­ще­нием или неве­же­ством, рас­пу­щен­но­стью или стро­го­стью нра­вов. Одно поко­ле­ние обра­зует дру­гое. Роди­тели, вас бес­по­коит будущ­ность ваших детей!? Но ведь един­ственно только от вас зави­сит — не мучить себя такими забо­тами. Лучше спро­сите самих себя, испол­нили ли вы свои роди­тель­ские обя­зан­но­сти по отно­ше­нию к вашим детям? Дело не в том, доста­вили ли вы им при­лич­ные их состо­я­нию доходы, оста­вите ли им доста­точно денег и име­ния, но так ли вы оду­ше­вили их Богом и доб­ро­де­те­лью, что они нико­гда не укло­нятся от свя­ти­лищ чело­ве­че­ского сердца; научили ли вы их, обра­зо­вали ли их ум настолько, что они сами могут добы­вать себе хлеб насущ­ный и жить наза­ви­симо от дру­гих; при­учили ли их к воз­дер­жа­нию и строгости?

Если вы, положа руку на сердце, можете отве­чать на эти вопросы утвер­ди­тельно, тогда сча­стье ваших детей состав­лено и утвер­ждено на проч­ных осно­ва­ниях; тогда про­чие заботы вы можете воз­ло­жить на Веч­ного Отца: Он все устроит для них во благо, как все устроил и для вас.

Лучше ли ста­но­вятся вре­мена или хуже — это зави­сит от улуч­ше­ния или от раз­вра­ще­ния нашего потомства.

Посмот­рите прежде всего на окру­жа­ю­щих вас моло­дых людей. В их нрав­ствен­но­сти, обра­зо­ва­нии и заня­тиях вы, как в про­ро­че­ском зер­кале, узна­ете их судьбу, когда, может быть, вас уже и не будет на этом греш­ном свете.

Наблю­дайте за моло­де­жью. Понятно, не надо уж слиш­ком строго осуж­дать глу­по­стей, свой­ствен­ных их воз­расту. Кому не известна буй­ная моло­дость, когда чело­век, еще полу-юноша, полу-муж, живет пыл­ким и страст­ным вооб­ра­же­нием? Вспом­ните, старцы почтен­ные, ваши моло­дые лета! Не то ли же было когда-то с вами? Но строго наблю­дайте, зорко сле­дите, бла­го­род­ные ли чув­ства и любовь к чест­но­сти дви­жут сердца их или же они рав­но­душно отно­сятся к доб­ро­де­тели, к св. вере и ее вну­ше­ниям. При­ме­чайте, любят ли они при­об­ре­тать полез­ные зна­ния и све­де­ния; любят ли зани­маться рабо­тами или время про­во­дят в празд­но­сти (а ведь вы зна­ете, что празд­ность есть мать всех поро­ков) и жизнь ведут рас­се­ян­ную. Заме­чайте, какие им больше нра­вятся удо­воль­ствия: укреп­ля­ю­щие ли тело и душу, удо­воль­ствия бла­го­род­ные, или они любят про­во­дить время в гру­бых уве­се­ле­ниях, кото­рые тело и душу только рас­слаб­ляют да отравляют.

Грустно, тяжело, сердце раз­ры­ва­ется, когда видишь, как моло­дое поко­ле­ние в пол­ном цвете сил и здо­ро­вья раз­ру­ша­ется ядо­ви­той росой всех поро­ков!.. Как юноши, а таких немало, боясь полез­ных тру­дов, свое вооб­ра­же­ние напол­няют сла­до­страст­ными бред­нями раз­врат­ных книг; забавы и под­ра­жа­ние моде обра­щают в глав­ное заня­тие своей жизни, а за рабо­той — ску­чают. Нынче юноши еще на школь­ной ска­мье, вме­сто того, чтобы учиться да учиться, вме­сто того, чтобы гор­диться вели­чием души, само­от­вер­же­нием Церкви и Оте­че­ству, нахо­дят удо­воль­ствие и пользу в уха­жи­ва­нии за моло­дыми осо­бами (чем раз­вра­щают и их нрав­ствен­ность), в без­нрав­ствен­ных раз­го­во­рах «насчет любви», гор­дятся тем, кто кого пре­взой­дет во всех родах сла­до­стра­стия и рас­пут­ства; ста­вят себе в заслугу рас­то­чать дра­го­цен­ные часы своей жизни, равно как и досто­я­ние своих отцов и дедов, добы­тое тру­дом и потом…

В целом, однако, такие без­на­деж­ные раз­врат­ники, печа­ля­щие своих род­ных и оте­че­ство, состав­ляют, к сча­стью, мень­шин­ство. Все еще много таких, кото­рые скромно идут по сто­пам своих отцов; много между юно­шами и таких, кото­рые воз­вы­ша­ются силою харак­тера, исправ­но­стью в делах, чисто­тою нра­вов, рас­про­стра­няя таким обра­зом бла­го­со­сто­я­ние на свой дом, делая честь своим роди­те­лям, при­нося бла­го­сло­ве­ние сво­ему Отечеству.

Моло­дость хороша и при­ятна, заман­чива и завидна, когда про­те­кает спо­койно и тихо, точно све­жий ручеек в рос­кош­ной долине, покры­той цве­тами, когда она без вся­кого шума и бур­ных вол­не­ний вли­вает свои свет­лые струи в реку вре­мен и наро­дов, тогда она не воз­му­щает обще­ствен­ной жизни, а укра­шает ее.

Но вы, юноши, насла­жда­ясь сча­стьем моло­до­сти, бере­гите же это сокро­вище, потому что потеря его так же невоз­вратна, как и ужасна по своим послед­ствиям! Нет ничего легче на свете, ничего проще и обык­но­вен­ное в жизни, как моло­дому чело­веку испор­тить себя не только на целую жизнь, до могилы, но даже на целую веч­ность. Не пола­гай­тесь слиш­ком много на свои све­жие силы; не дове­ряй­тесь только сво­ему недо­зре­лому уму или только своей воле, а чаще слу­шай­тесь совета людей опыт­ных… Итак, кто бы вы ни были, моло­дые люди, выслу­шайте нашу речь к вам до конца, она будет для вас не  бес­по­лез­ною… Здесь пой­дет речь о вас, о вашей будущ­но­сти, о сча­стье вашем или поги­бели, о самых важ­ных ваших поль­зах. Не думайте, будто мы хотим, чтобы вы пере­стали быть  весе­лыми, жиз­нью счаст­ли­выми, пере­ме­нили свою натуру, сде­ла­лись скуч­ными и задумчивыми…

Будьте набожны. Истин­ная же набож­ность состоит не в мне­нии, а в делах, дерево узна­ется по его пло­дам. Без бла­го­род­ных поступ­ков самые бла­го­род­ные ваши мысли не имеют цены; без доб­рых дел ваша вера мертва. Вам труд­нее, чем пожи­лым людям, вести себя так, чтобы вы  были довольны сами собою; вы спо­ты­ка­е­тесь по недо­статку опыт­но­сти и осмот­ри­тель­но­сти. Тем нуж­нее для вас поста­вить себе за пра­вило ничего не делать, не пред­при­ни­мать и не гово­рить, не обду­мав. А пер­вый и вер­ней­ший шаг к дости­же­нию этого сле­ду­ю­щий: мол­чать, когда кипит в вас страсть; ничего не делать, когда чув­ству­ете, что вы душевно расстроены. 

Пусть это слу­жит вам пра­ви­лом как в радо­сти, так и в печали. Мы думаем, да и на опыте вам известно, что если вы более вла­дели собою, то могли бы избе­жать мно­гих непри­ят­но­стей. Испол­няйте это — и осно­ва­ние для вашего сча­стья поло­жено. Но если ваша изне­жен­ность и свое­во­лие не допус­кают вас гос­под­ство­вать над собою, тогда никто не спа­сет вас от раб­ства стра­стям, бла­го­даря кото­рым ваша жизнь будет пол­ною огор­че­ний и непри­ят­но­стей. Вы сами через свое свое­нра­вие и похоти сде­ла­лись убий­цами сво­его счастья.

Во всем, как хотите, чтобы посту­пали с вами люди, так посту­пайте и вы с ними (Матф. 7, 12). Избе­гайте вся­кой неспра­вед­ли­во­сти, снис­хо­ди­тельно отно­си­тесь к дру­гим и строго к самим себе. В поступ­ках ваших ока­зы­вайте чело­ве­ко­лю­бие к незна­ко­мым, вер­ность к дру­зьям, вели­ко­ду­шие к неприятелям.

Будьте осмот­ри­тельны в выборе дру­зей; уда­ляй­тесь от дур­ных обществ и товарищей.

Осо­бенно будьте бла­го­ра­зумны в обхож­де­нии с жен­щи­ною. Бла­го­нрав­ней­шие из них обла­го­ро­дят вашу душу ско­рее, чем самый доб­ро­де­тель­ный друг; без­нрав­ствен­ные же ско­рей пору­бят, чем самый раз­врат­ней­ший из ваших знакомых.

Сохра­няйте ува­же­ние к себе в обще­стве жен­щины. Не шутите теми свя­щен­ными чув­ствами, кото­рые вы неко­гда, может быть, должны будете отдать доб­ро­де­тель­ной жене.

Юноши-хри­сти­ане! Если вы дей­стви­тельно чув­ству­ете истин­ную любовь, вас достой­ную, то почи­тайте невин­ность, имя и спо­кой­ствие люби­мой особы. Разве может истин­ная любовь желать бед­ствия люби­мому существу?..

И тело ваше сохра­няйте так же чистым, как и ваше сердце. Горе вам, если сла­до­стра­стие забу­шует в крови и вы сде­ла­е­тесь жерт­вою ваших скот­ских похо­тей! Можете ли вы, не крас­нея, войти в круг ваших невин­ных това­ри­щей? Можете ли вы с чистою сове­стью подать руку невин­ной жене для веч­ного союза? Почи­тайте самого себя, тогда и вы будете почтены дру­гими. Юноши! Может быть, наши слова и тро­нули ваши сердца. Если так, то запом­ните их навсе­гда. Будьте велики и добры, да про­сла­вится дом ваш, да гор­дятся вами род­ные ваши и да укра­ша­ется вами Оте­че­ство ваше.

Ска­жем вам еще одно слово, взя­тое из жизни, нико­гда вы не будете счаст­ли­вее дру­гих, если не будете лучше их. Запом­ните это слово, вспо­ми­найте его вся­кий раз, когда вами овла­деют стра­сти или рас­ка­я­ние дове­дет вас до отчаяния…

Боже, неис­то­щи­мый в бла­го­сти и щед­ро­тах, Кото­рому покло­ня­ются все, ода­рен­ные разу­мом, твари на небе, на земле и в пре­ис­под­ней! Прими и от нас покло­не­ние от всей души и сердца нашего! О, как при­ятно ощу­ще­ние жизни в себе. Но все зем­ное не воз­буж­дает в нас такого бла­жен­ства, какое испы­ты­ваем, когда наше сердце к тебе, Боже, воз­но­сится; когда дух наш к Тебе устрем­ля­ется! Только тогда мы вполне счаст­ливы, только тогда нам и весело и покойно! Тогда сердце наше обни­мает любо­вью всех людей; мы готовы испол­нить тре­бо­ва­ние вся­кого, готовы всем ока­зы­вать и любовь, и ува­же­ние. Но бывают и такие минуты, тяже­лые для нас, когда мы сознаем в себе и злобу, и зависть, и мсти­тель­ность, строп­ти­вость и про­тив­ле­ние стар­шим, леность и нерадение!

Что, если бы наши род­ные и ближ­ние узнали, что в нас явля­ются такие мерз­кие порывы? Как взгля­нули бы на нас люди, нас ува­жа­ю­щие? Если же мы стра­шимся обна­ру­жить свои склон­но­сти перед людьми, то как они должны быть отвра­ти­тельны пред Твоим все­ве­де­нием, Боже!

Мы чув­ствуем, Пра­вед­ный Боже, что взор Твой про­ник­нет в нас, что Ты зна­ешь все наши мысли… Повер­га­емся пред Тобою, Боже, и умо­ляем бла­гость Твою: не допу­сти нас увле­каться нашими помыс­лами, нис­по­шли нашему духу силу и кре­пость в борьбе с иску­ше­ни­ями; не допу­сти пре­льститься гибель­ным поро­ком; даруй нам бла­го­дать спа­саться от сует­ных людей; сохрани нас от ухищ­ре­ний без­за­кон­ни­ков; спаси от людей, остав­ля­ю­щих пути Твои, от тех, кото­рым непри­ятны слова закона Тво­его, кото­рые раду­ются, делая зло, и вос­хи­ща­ются поро­ками. Научи нас, Боже, укра­шаться осмот­ри­тель­ною скром­но­стью, удер­жи­ваться от зло­сло­вия, нена­ви­деть ложь. Озари нас духом сми­ре­ния и кро­то­сти; про­све­щай мрак ума нашего, чтобы мы смот­рели за каж­дым шагом своим, чтобы не увле­ка­лись при­хо­тями сердца и не оста­вили путей Твоих!

Боже спа­се­ния нашего! Бла­го­слови путь жизни нашей и охра­няй нас на вся­ком месте Твоим Про­мыс­лом! Под­чини нас все­цело все­свя­той воле Твоей, воз­буж­дай нас к неуто­ми­мой дея­тель­но­сти, направ­ляй дела и заня­тия наши к славе Тво­его имени; даруй нам бла­го­дать жить тру­дами рук своих, а не пре­да­ваться лено­сти; сде­лай нас спо­соб­ными на вся­кое доб­рое дело во славу Твою. Поми­луй нас, Гос­поди, когда при­дет день Тво­его взыс­ка­ния, когда наста­нет час все­об­щего суда, да удо­сто­имся мы вос­пе­вать Твою силу, пре­воз­но­сить мило­сти и щед­роты Твои, про­слав­лять Тебя, Созда­теля нашего, во веки веков. Аминь.

Беседа четвертая. Девица-христианка

Да будет укра­ше­нием вашим не внешнее
пле­те­ние волос, не золо­тые уборы или
наряд­ность в одежде, но сокро­вен­ный сердца –
чело­век в нетлен­ной кра­соте крот­кого и
мол­ча­ли­вого духа, что дра­го­цен­ное пред Богом.

(1 Петр. 3, 3–4)

В насто­я­щей беседе мы обра­ща­емся к вам, юные хри­сти­анки, цве­ту­щие моло­до­стью, к вам, девицы, кото­рые, быть может, состав­ляют пред­мет посто­ян­ных забот своих родителей!

Побе­се­дуем о вашей буду­щей судьбе, о ваших надеж­дах и сча­стье, насто­я­щем и будущем.

Содер­жа­щи­еся в этой беседе мысли, может быть, спа­сут вас от опас­но­стей, над кото­рыми вы бро­дите, как над закры­тою про­па­стью; может быть, они доста­вят вам уте­ше­ние какой-либо тай­ной гру­сти, томя­щей ваше сердце, или, может быть, вы почерп­нете в них силу встре­тить с боль­шей бод­ро­стью ожи­да­ю­щие вас удары судьбы. Итак, нач­нем нашу беседу. Участь девицы гораздо неиз­вест­нее уча­сти юноши. Девица редко может устро­ить свою судьбу по соб­ствен­ной воле; редко она может себе выбрать мужа по соб­ствен­ному жела­нию: обык­но­венно ей выби­рают его.

Редко она имеет доста­точно средств к жизни; в боль­шин­стве же слу­чаев зави­сит от роди­те­лей. В быту граж­дан­ском она должна дела свои дове­рять дру­гим для попе­че­ния и защиты.

Вот как нена­дежна участь моло­дой девицы даже и тогда, когда у нее есть еще роди­тели! Как шатко осно­ва­ние ее буду­щего сча­стья, когда оно зави­сит от столь­ких раз­но­об­раз­ных при­чин! Счаст­ли­вая сего­дня попе­че­ни­ями роди­те­лей, она не знает, будет ли ими насла­ждаться зав­тра, не знает, будет ли когда женою люби­мого чело­века, без чего нет семей­ного сча­стья. Понятно, что, нахо­дясь в таком поло­же­нии, она в минуты тихого уеди­не­ния должна воору­житься твер­дою реши­мо­стью встре­тить умно и неустра­шимо вся­кую судьбу, должна при­го­то­виться быть достой­ною луч­шего сча­стья, хотя бы оно ей и не доста­лось. Но за такой труд надо раньше при­ни­маться: в одну минуту так нельзя вос­пи­тать свое сердце.

Уже и теперь, во цвете лет, она бывает окру­жена опас­но­стями с виду ничтож­ными, но име­ю­щими боль­шое вли­я­ние на ее буду­щую жизнь; уже и теперь ей надо при­ло­жить боль­шие уси­лия, чтобы от неко­то­рых соблаз­ни­тель­ных при­ме­ров и отно­ше­ний сохра­нить сердце и разум неиспорченными.

Основа же всех жен­ских доб­ро­де­те­лей, укра­ше­ние для девицы — это невин­ность. К чест­ной, невин­ной жен­щине и раз­врат­ник имеет ува­же­ние, и вар­вар сохра­няет почте­ние, но жен­щина, раз осквер­нен­ная зло­упо­треб­ле­нием, всеми отвер­жена, все от нее сто­ро­нятся: хоро­шие люди пожи­мают пле­чами, дур­ные — осы­пают насмеш­ками и хохо­том, рас­ска­зы­вая раз­ные слу­чаи о несчаст­ной даже и после ее смерти.

Почи­тайте ваше жен­ское досто­ин­ство, тогда любез­ность навсе­гда оста­нется с вами, хотя бы с летами и про­шла кра­сота вашей моло­до­сти. Учи­тесь узна­вать опас­но­сти, угро­жа­ю­щие невин­но­сти, и встре­чайте их с ору­жием, нахо­дя­щимся в вашей вла­сти: стыд­ли­во­стью, бла­го­нра­вием, скром­но­стью! Почи­тайте эти чув­ства, кото­рые вло­жил в вашу душу Сам Бог, и бере­ги­тесь их истреб­лять! Уда­ляй­тесь от обществ, в кото­рых забы­ва­ются пра­вила бла­го­при­стой­но­сти; уда­ляй­тесь от раз­го­во­ров даже с подру­гами и при­я­тель­ни­цами, от кото­рых вы были бы должны крас­неть, если бы кто из посто­рон­них вас под­слу­шал; уда­ляй­тесь от льсте­цов, с виду как бы вос­хи­ща­ю­щихся вашей кра­со­тою, а на самом деле ничего дру­гого в виду не име­ю­щих, как мало-помалу воз­бу­дить в вас страсть, через кото­рую вы, забыв себя, должны сде­латься добы­чею своих нечи­стых желаний.

Будьте стыд­ливы. Гну­шай­тесь каж­дым вос­по­ми­на­нием, кото­рое может воз­бу­дить в вас нечи­стые мысли. Горе вам, если запят­на­ете свою душу раз­врат­ными помыс­лами, обна­ру­же­ние кото­рых пред дру­гими заста­вило бы вас покрас­неть: тогда вы уже на дороге к поги­бели; вы уже нанесли вред истин­ной невин­но­сти — вы уже нечи­сты более перед самой собой, перед Богом все­ве­ду­щим и обма­ны­ва­ете только людей, кото­рые вас мало знают.

Муже­ство и сме­лость — удел муж­чины, любез­ность и кра­сота — могу­ще­ство жен­щины. Муж­чина хочет вну­шить почте­ние к себе силою, жен­щина — пле­нить взоры, вдох­нуть любовь при­ят­но­стью. От этого жен­щина стре­мится к укра­ше­ниям. Это их харак­тер­ная черта, это инстинкт при­роды, замет­ный у всех наро­дов, во всех кли­ма­тах, во все вре­мена. И самые гру­бые дикарки ста­ра­ются укра­шать себя перьями, корал­лами, рако­ви­нами и цве­тами. Этому искус­ству они не учи­лись ни у каких дру­гих наро­дов. Настав­ни­цею их была одна при­рода. Это жела­ние нра­виться, эта потреб­ность укра­шать себя в жен­щи­нах про­яв­ля­ется неж­нее и живее.

Поря­док и чистота в доме, при­ят­ное раз­ме­ще­ние вещей, убран­ство в ком­на­тах, опрят­ность домаш­них, хоро­ший вкус в при­го­тов­ле­нии пищи, при­вет­ли­вость в обра­ще­нии оча­ро­вы­вают каж­дого из нас. Рели­гия везде состоит в стро­гом согла­сии с боже­ствен­ными зако­нами при­роды. Она не запре­щает любить изящ­ное, вопреки есте­ствен­ному чув­ству, она не запре­щает нахо­дить удо­воль­ствие в пре­крас­ном, но только осте­ре­гает, чтобы мы не ценили его через меру, как нам вну­шают стра­сти по заблуж­де­нию ума, чтобы для него не пре­не­брегли житей­скими обя­зан­но­стями, более важными.

Она не осуж­дает при­род­ной наклон­но­сти в жен­щине нра­виться любез­но­стью и пре­ле­стью убран­ства, но счи­тает гре­хом неуме­рен­ность и изли­ше­ство. И сам св. апо­стол Павел, так строго вну­шав­ший пер­вым хри­сти­а­нам про­стоту нра­вов, без кото­рой не бывает воз­вы­шен­но­сти в душе, не запре­щал жен­щи­нам оде­ваться с раз­бор­чи­во­стью и вку­сом, он только вос­ста­вал про­тив небла­го­при­стой­но­сти в наря­дах, про­тив рос­коши из одного тще­сла­вия, про­тив рас­то­чи­тель­но­сти. Я желаю также, писал он, чтобы и жен­щины, «оде­ва­ясь при­стойно, со стыд­ли­во­стью и цело­муд­рием укра­шали себя». Но к этому он при­ба­вил: «Не пле­те­нием волос, или золо­том, или жем­чу­гом, или дра­го­цен­ною одеж­дою» (1 Тим. 2, 3).

Как во всех дру­гих обсто­я­тель­ствах, так и в этом слу­чае этот уче­ник Хри­стов осте­ре­гал от и пустого изли­ше­ства и чрез­мер­ной рас­то­чи­тел­но­сти, тем более предо­су­ди­тель­ной и неумест­ной в то время, когда боль­шая часть хри­стиан были очень бедны.

Истин­ная кра­сота жен­щины не в наря­дах, но в пре­лест­ной невин­но­сти, скром­но­сти, стыд­ли­во­сти и при­вет­ли­во­сти. Этому должна соот­вет­ство­вать одежда и убор. Доро­гие мате­рии и каме­нья пока­жут богат­ство, но ино­гда откроют и тай­ную гор­дость; они мно­гим бро­сятся в глаза, но кра­соты не воз­вы­сят, а еще более  затмят ее. Кому пока­жется любез­ною, или только снос­ною жен­щина или девица, любя­щая щеголь­нуть, тще­слав­ная? Страсть к наря­дам для  того, чтобы понра­виться, легко при­во­дит худо охра­ня­е­мое сердце от глу­по­сти к греху, да и сама трата доро­гого вре­мени, невоз­вратно уле­та­ю­щего, — есть уже грех. Не грех ли рос­кошь,  рас­стра­и­ва­ю­щая бла­го­со­сто­я­ние и спо­кой­ствие семей­ства? Не грех ли, если от излиш­ней заботы о наря­дах, из жела­ния нра­виться пре­не­бре­га­ются обя­зан­но­сти к роди­те­лям, к детям, к сво­ему мужу? Нако­нец, не грех ли жерт­во­вать наруж­ному блеску чисто­тою души, играть своей  будущ­но­стью, своей судь­бой? Откуда про­ис­хо­дит упа­док име­ний, печаль­ная судьба столь­ких супру­жеств, поги­бель мно­же­ства девиц? Неуме­рен­ное жела­ние нра­виться губит женщину.

Жела­ние нра­виться у мно­гих жен­щин есть не что иное, как одна смеш­ная гор­дость, кото­рая стре­мится быть люби­мой и даже обо­жа­е­мой. Такие жен­щины кокет­ни­чают со всеми без исклю­че­ния, они играют чув­ствами чело­ве­че­ского сердца; при­ма­ни­вают без цели, обво­ра­жи­вают без склон­но­сти — и все это для того только,  чтобы доста­вить тор­же­ство своей красоте.

Чтобы сохра­нить невин­ность сво­его чув­ства, охра­няйте неис­пор­чен­ность сво­его разума. Не гоняй­тесь за такими све­де­ни­ями, кото­рые  мало помо­гают вам к умно­же­нию домаш­него  сча­стья, не гоняй­тесь за такими зна­ни­ями, кото­рых никто от вас не тре­бует и не ожи­дает, не  читайте ника­ких сочи­не­ний и книг, кроме реко­мен­до­ван­ных вам людьми солид­ными, доб­ро­со­вест­ными. Осо­бенно охра­няйте себя от вли­я­ния таких лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний, кото­рые напи­саны только для заня­тия вооб­ра­же­ния. Такие сочи­не­ния дают лож­ное поня­тие о дей­стви­тель­ной жизни, пред­став­ляют образцы, кото­рых надо ско­рее избе­гать, нежели любить. Через них вы при­вы­ка­ете пре­уве­ли­ченно думать, желать, чув­ство­вать; жизнь еже­днев­ная, дей­стви­тель­ная через это ста­но­вится для вас слиш­ком обык­но­вен­ною, про­тив­ною. От такого небла­го­ра­зум­ного чте­ния вы, вме­сто обра­зо­ва­ния, полу­ча­ете обрат­ное; для света вы сде­ла­е­тесь более негод­ною, чем полез­ною; нако­нец вы ста­нете не бла­го­род­нее, но глу­пее, мечтательнее.

Мно­гие жен­щины через это поло­жили осно­ва­ние сво­ему бед­ствию; им уже трудно было воз­вра­титься в свое пер­вое состо­я­ние, в свой еже­днев­ный быт, отка­зав­шись от руки чест­ного чело­века, потому что он не согла­со­вался с их меч­тами о буду­щем супруге, они оста­ва­лись неза­муж­ними или должны были выхо­дить за чело­века менее достой­ного, менее совер­шен­ного, или же оста­ва­лись и в заму­же­стве неснос­ными, пло­хими женами, пло­хими матерями.

Луч­шее обра­зо­ва­ние для жен­щины — это при­го­тов­ле­ние себя к буду­щему зва­нию хозяйки и вос­пи­та­тель­ницы детей. Затем не должно быть остав­лено и выс­шее обра­зо­ва­ние; но оно состоит не в зна­нии меч­та­тель­ных ска­зок и пове­стей, но в настав­ле­ниях уму, в рас­про­стра­не­нии све­де­ний о при­роде и Божием вели­чии, в пра­виль­ном и скром­ном рас­по­зна­ва­нии чело­века, в позна­нии себя самой.

Заня­тия жен­щины тре­буют бла­го­ра­зу­мия, рас­су­ди­тель­но­сти, преду­смот­ри­тель­но­сти, твер­до­сти. От ее муд­рых мыс­лей и дей­ствий зави­сит спо­кой­ствие, доволь­ство и бла­го­по­лу­чие домаш­ней жизни. Вот насто­я­щее образование.

Назна­че­ние же жен­щины, девицы — рас­про­стра­нять во всех своих дей­ствиях дух при­ят­но­сти, порядка и чистоты, дух согла­сия, мира и утешения.

Назна­че­ние же жен­щины замуж­ней — помо­гать мужу в радо­сти и горе; воз­на­граж­дать его сво­ими лас­ками за мно­го­труд­ные попе­че­ния и работы, укро­щать его строп­ти­вость, под­дер­жи­вать в нем упа­да­ю­щую бодрость.

Назна­че­ние жен­щины как матери — спо­соб­ство­вать обра­зо­ва­нию ума и сердца в детях своих, как хозяйки — любовь к мужу, преду­смот­ри­тель­ная неж­ность к детям, ко всем домаш­ним при­вет­ли­вая доб­рота. Поис­тине, это зва­ние — одно из свя­щен­ней­ших в чело­ве­че­ском обще­стве! Итак, вот зва­ние, вот обя­зан­но­сти, для кото­рых назна­чена девица.

С каким тру­дом юноша дости­гает сво­его зва­ния через школы и мастер­ские, прежде чем усо­вер­шен­ству­ется! А вы, юные хри­сти­анки, неужели будете довольны, если, изу­чив про­стые домаш­ние работы, осталь­ные часы потра­тите на  празд­ность или рас­се­я­ние, на пустое чте­ние или  мелоч­ные ста­ра­ния о том, как бы наря­диться и понравиться?

Если мы видим так много несчаст­ных бра­ков, видим, как тихий домаш­ний мир часто нару­ша­ется, дети оста­ются невос­пи­тан­ными, бла­го­со­сто­я­ние рас­стра­и­ва­ется, — не есть ли это вина и жен­ского пола, кото­рый, не имея поня­тия о своем назна­че­нии, дет­ство и юность про­во­дит в пустя­ках, выхо­дит замуж без истин­ного жен­ского обра­зо­ва­ния, ино­гда даже с испор­чен­ным умом и сердцем.

О, юные хри­сти­анки! Вы уже сто­ите у порога сво­его назна­че­ния! Вспом­ните о своем зва­нии, вспом­ните, что буду­щим вашим сча­стьем можете быть обя­заны не буду­щему сво­ему мужу, не его состо­я­нию, но вашим совер­шен­ствам и доб­ро­де­те­лям, кото­рые при­об­рели еще в деви­цах; вспом­ните, что вы можете поте­рять вся­кое дру­гое сча­стье, но нико­гда не рас­ка­е­тесь в том, какое осно­вано вами в сердце соб­ствен­ною силою и уве­рен­но­стью, а потому как юноши в шко­лах и мастер­ских, вы уже теперь упраж­няй­тесь в домаш­них заня­тиях, чтобы сде­латься достой­ными сво­его пола. Ищите себе укра­ше­ние, кото­рое не уле­тает с годами, не ста­ре­ется с модою, но сохра­нит вас почтен­ными и тогда, когда вы будете жен­щи­ною пожи­лою. А это укра­ше­ние, как гово­рит боже­ствен­ное слово, должно быть не внеш­нее, состо­ять не в пле­те­нии волос, не в золо­тых убо­рах или наряд­ной одежде, но сокро­вен­ный сердца чело­век в нетлен­ном укра­ше­нии крот­кого и мол­ча­ли­вого духа, что дра­го­ценно пред Богом.

Душев­ная кра­сота пусть будет для вас дра­го­цен­нее телесной.

Девицы! Учи­тесь уже теперь испол­нять пре­лест­ней­шую из всех долж­но­стей; как дочь, как сестра, как род­ствен­ница, скром­ными и крот­кими рас­суж­де­ни­ями не допус­кайте раз­до­ров, вос­ста­нав­ли­вайте согла­сие, сохра­няйте между всеми любовь и кро­тость. Пода­вайте при­мер чисто­тою любви и доб­роты, и никто не осме­лится оскор­бить вас.

Учи­тесь пере­но­сить с тер­пе­нием и кро­то­стью то, чего вы не в силах изме­нить. Мало ли иной из вас что при­дется пере­не­сти от роди­те­лей, или от род­ных, но и виду не пока­зы­вайте, что это вас бес­по­коит. Нельзя вам соб­ствен­ною силою пере­ме­нить их взгляд. Угроз ваших ведь никто не боится, а напро­тив — про­ти­во­ре­чие, настой­чи­вость, досада еще больше их огорчат.

Не вда­вай­тесь в пере­суды сла­бо­стей ваших роди­те­лей. Осо­бенно бере­ги­тесь слу­шаться вашего свое­нра­вия, но будьте все­гда ровны, веселы, дружелюбны.

Учи­тесь рабо­тать: ваше при­ле­жа­ние послу­жит пре­крас­ным при­ме­ром для дру­гих. Лени­вый чело­век посты­дится сто­ять перед вами без  дела, а чело­век бла­го­род­ный полю­бит больше  ту, кото­рая ста­ра­ется сде­лать свой дом хра­мом тихого бла­го­по­лу­чия, чем ту, кото­рая умеет только наряжаться.

Учи­тесь быть береж­ли­выми; беречь и тогда, когда бы вы имели всего много, но не для того, чтобы скряж­ни­чать, а чтобы можно было помочь бед­ным семей­ствам. Береж­ли­во­стью жен­щина соби­рает целые сокровища.

И, нако­нец, девицы-хри­сти­анки, учи­тесь каж­дое ваше дело начи­нать и кон­чать с бла­го­че­сти­вым чув­ством, осе­нив себя крест­ным зна­ме­нием. Жен­щины без рели­гии по спра­вед­ли­во­сти счи­та­ются пред­ме­том тай­ного отвра­ще­ния и омер­зе­ния всех обра­зо­ван­ных. Своим бла­го­че­стием и набож­но­стью пода­вайте при­мер вашим подру­гам и при­я­тель­ни­цам, но только делайте это без принуждения.

Самым искрен­ним дру­гом, пове­рен­ным ваших чувств никто не может быть: ни отец, ни мать, ни даже жених, ваш буду­щий муж, лишь только один Бог. Он посто­янно вам покро­ви­тель­ствует, посто­янно забо­тится о вас.

Если вы можете еще, по настав­ле­нию Гос­пода Иисуса Хри­ста, с весе­ло­стью и дет­ским упо­ва­нием молиться Ему, Небес­ному Отцу — о, тогда не уны­вайте; тогда вы еще достойны любви всех доб­рых людей.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки