Если ребенка травят в школе

Если ребенка травят в школе

(7 голосов4.9 из 5)

Как воз­ни­кает травля в школе, что про­ис­хо­дит с детьми, кото­рые ей под­вер­га­ются, как должны дей­ство­вать роди­тели и учи­теля и можно ли научить ребенка про­ти­во­сто­ять напад­кам сверст­ни­ков? Ответы на эти вопросы мы пыта­емся найти вме­сте с про­фес­си­о­наль­ными психологами.

Чело­ве­че­ские дете­ныши не рож­да­ются со встро­ен­ным эти­че­ским кодек­сом: людьми их еще пред­стоит вос­пи­тать. И дет­ский кол­лек­тив — это еще стая дете­ны­шей: если не вме­ши­ва­ются взрос­лые, в ней царит био­ло­гия. Дети будто живот­ным нюхом чуют тех, кто не похож на них, и изго­няют их из стаи. Домаш­ний ребе­нок, выходя из пред­ска­зу­е­мого мира взрос­лых, где есть понят­ные и чет­кие пра­вила, попа­дает в дикий мир непред­ска­зу­е­мых сверст­ни­ков. И столк­нуться в нем может с чем угодно: от без­обид­ных драз­ни­лок до систе­ма­ти­че­ских побоев и уни­же­ний, кото­рые еще и деся­ти­ле­тия спу­стя будут аукаться кош­мар­ными снами. Как помочь сво­ему ребенку, если соци­а­ли­за­ция ока­зы­ва­ется для него трав­ма­ти­че­ским опытом?

Это не дет­ская проблема

Мно­гие взрос­лые пом­нят это по себе: все про­тив тебя, весь мир. Учи­те­лям все равно, роди­те­лям жало­ваться нельзя: ска­жут «а ты дай сдачи», да и всё. Это не луч­шие вос­по­ми­на­ния. И они вообще никак не помо­гают, когда жерт­вой травли ста­но­вится твой ребе­нок. Когда-то пере­жи­тые боль и злость застят глаза и мешают быть взрос­лым и умным, застав­ляют воз­вра­щаться в дет­ство, где ты слаб, бес­по­мо­щен, уни­жен и один про­тив всех.

Роди­тели, ослеп­лен­ные болью, выби­рают далеко не луч­шие вари­анты засту­питься за сво­его ребенка: ста­ра­ются сде­лать больно его обид­чи­кам. Ино­гда это закан­чи­ва­ется уго­лов­ными делами про­тив роди­те­лей. Поэтому разо­браться в том, как пра­вильно решать про­блему «моего ребенка тра­вят в школе», нам помо­гают про­фес­си­о­наль­ные пси­хо­логи: Ната­лья Нау­менко, пато­пси­хо­лог из Киева, мос­ков­ский пси­хо­лог и соци­аль­ный педа­гог Арсе­ний Пав­лов­ский и Элина Жилина, дет­ский и семей­ный пси­хо­лог из Петербурга.

Все они еди­но­гласно гово­рят: глав­ную роль в реше­нии про­блемы школь­ной травли должны играть взрос­лые — учи­теля и школь­ная администрация.

«Школа может и должна не допус­кать травли детей, появ­ле­ния в клас­сах изгоев. — счи­тает Элина Жилина. — Напро­тив, она может помочь детям раз­вить их луч­шие каче­ства, отра­ба­ты­вать хоро­шие прин­ципы обще­ния: ведь именно в школе про­ис­хо­дит основ­ная тре­ни­ровка навы­ков соци­аль­ного вза­и­мо­дей­ствия. Очень важно, чтобы учи­теля пре­се­кали травлю на началь­ных ста­диях и не давали ей закре­питься; от атмо­сферы в школе мно­гое зависит».

Однако, как отме­чает Арсе­ний Пав­лов­ский, «учи­теля часто, не раз­би­ра­ясь, в чем дело, нака­зы­вают того, кого тра­вят. Ребенка драз­нили всю пере­мену, рас­ки­дали его вещи, он бро­са­ется на обид­чи­ков с кула­ками — тут вхо­дит учи­тель, и оби­жен­ный ока­зы­ва­ется край­ним. Бывает, что в травле участ­вуют успеш­ные дети, кото­рые нра­вятся учи­те­лям, — и учи­тель не верит жало­бам на детей, кото­рые у него на хоро­шем счету. На самом деле учи­тель может разо­браться в кон­фликте, выслу­шать обе сто­роны и под­дер­жать ребенка, кото­рого оби­жают. Пози­ция учи­теля кри­ти­че­ски важна. Он вообще дол­жен занять чет­кую пози­цию даже не про­тив обид­чи­ков, а про­тив самой прак­тики травли — и сам не под­дер­жи­вать ее: не под­тру­ни­вать над ребен­ком, не нака­зы­вать его зря. И помо­гать ему. Во-пер­вых, ока­зать эмо­ци­о­наль­ную под­держку. Во-вто­рых, у такого ребенка часто под удар ста­вится само­оценка и само­от­но­ше­ние — и учи­тель может ста­вить его в ситу­а­цию успеха, напри­мер, выби­рая зада­ния, с кото­рыми ребе­нок хорошо спра­вится. Он может даже орга­ни­зо­вать группу под­держки среди детей и пред­ло­жить детям сде­лать для одно­класс­ника что-то хорошее.

Увы, учи­теля обычно не счи­тают нуж­ным вме­ши­ваться в дет­ские кон­фликты: вос­пи­ты­вать надо дома, а наша обя­зан­ность — учить. Тем не менее Закон об обра­зо­ва­нии воз­ла­гает ответ­ствен­ность за «жизнь и здо­ро­вье обу­ча­ю­щихся…. во время обра­зо­ва­тель­ного про­цесса» именно на школу (ста­тья 32, п. 3, пп. 3). Лидер в дет­ском кол­лек­тиве — взрос­лый. Он опре­де­ляет рамки пове­де­ния и пра­вила у себя на уроке. Он отве­чает за без­опас­ность школь­ни­ков, и если они нано­сят друг другу побои или пси­хи­че­ские травмы — это его вина. Школа должна учить не только пред­ме­там, но и навы­кам соци­аль­ного вза­и­мо­дей­ствия: дого­ва­ри­ваться, решать кон­фликты мирно, обхо­диться без рукоприкладства».

«В млад­ших клас­сах одни дети драз­нят дру­гих только при попу­сти­тель­стве учи­те­лей. Зача­стую учи­теля не только закры­вают глаза на травлю, но и сами ее под­сте­ги­вают. Учи­теля — люди, как пра­вило, кон­форм­ные*, — заме­чает Ната­лья Науменко.

Они не при­ни­мают чужого, чуже­род­ного, и могут не только непри­яз­ненно отно­ситься к кому-то из детей, но и неосо­знанно про­во­ци­ро­вать дру­гих детей. Еще хуже — неко­то­рые педа­гоги поль­зу­ются дет­ской враж­дой в своих целях — для под­дер­жа­ния дис­ци­плины в классе».

Если тра­вит учитель

У Веро­ники Евге­ньевны (все исто­рии в этом тек­сте взяты из жизни, но все имена изме­нены) в чет­вер­том классе есть дети-помощ­ники. Они имеют право ста­вить дру­гим детям оценки и делать записи в днев­ник, про­ве­рять их порт­фели, делать заме­ча­ния. Тимо­фей, маль­чик импуль­сив­ный и шум­ный, име­ю­щий при­вычку выкри­ки­вать на уро­ках глу­по­сти, учи­телю мешает. Она оса­жи­вает его пре­зри­тель­ными заме­ча­ни­ями, и этот тон усво­или девочки-помощ­ницы Оля и Соня. Когда Тимо­фей отка­зался выпол­нить рас­по­ря­же­ние Сони, она залезла в его рюк­зак, взяла днев­ник и понесла учи­телю. Тимо­фей бро­сился его отби­рать и побил Соню. Роди­тели Сони зафик­си­ро­вали побои в травм­пункте и подали заяв­ле­ние в мили­цию. Веро­ника Евге­ньевна про­вела на уроке вос­пи­та­тель­ную работу: пред­ло­жила всему классу объ­явить Тимо­фею бойкот.

Закон об обра­зо­ва­нии ясно гово­рит, что в про­цессе обу­че­ния запре­ща­ется при­ме­не­ние мето­дов физи­че­ского и пси­хи­че­ского наси­лия. По-хоро­шему, педа­го­ги­че­ские при­емы Веро­ники Евге­ньевны должны стать пред­ме­том серьез­ного раз­би­ра­тель­ства в школе, а если школь­ная адми­ни­стра­ция отка­зы­ва­ется от внут­рен­него рас­сле­до­ва­ния — то рай­он­ного управ­ле­ния обра­зо­ва­ния. Если роди­тели не хотят пуб­лич­ного раз­би­ра­тель­ства — оста­ется только менять школу. Ребе­нок, попав­ший в такую ситу­а­цию, без взрос­лой помощи из нее не выбе­рется: он еще слиш­ком мал для того, чтобы про­ти­во­сто­ять взрос­лому, кото­рый ведет про­тив него войну на рав­ных. Роди­те­лям еще только пред­стоит научить его быть взрос­лее и муд­рее, чем этот взрослый.

В самом начале травли

Детям с самого начала надо помо­гать ухо­дить от кон­фликта. При вер­баль­ной агрес­сии — отшу­чи­ваться, пари­ро­вать (в дет­саду и пер­вом классе — явное пре­иму­ще­ство у того, кто вла­деет мас­сой отго­во­рок вроде «я дура, а ты умная, по горш­кам дежур­ная» или «пер­вые горе­лые, вто­рые золо­тые»). Спо­кой­ствие и ост­рый язык (осто­рожно! без оскорб­ле­ний!) — весо­мое пре­иму­ще­ство, осо­бенно когда физи­че­ские силы неравны.

Если что-то отни­мают и убе­гают, нико­гда не бро­саться в погоню — на то и весь рас­чет. А для того чтобы не бро­саться в погоню, не стоит носить в школу ничего цен­ного и милого сердцу. Диа­па­зон мер, если вещь ото­брали, — от про­стого «отдай» до жалобы взрос­лым и роди­тель­ских пере­го­во­ров о воз­ме­ще­нии ущерба. Отдельно надо учить детей как жало­ваться: не ныть «А что Ива­нов у меня ручку взял!» — а попро­сить: «пожа­луй­ста, дайте мне запас­ную ручку, мою унесли».

Девя­ти­лет­ний Федор на голову ниже дру­гих одно­класс­ни­ков и на год младше. Драки — это не для него: при­бьют и не заме­тят. Мама раз­ра­бо­тала с Федо­ром целую стра­те­гию защиты. Если драз­нят — отшу­чи­ваться, если отни­мают что-то — пред­ла­гать самому: возьми, у меня еще есть. Если напа­дают — пре­ду­пре­ждать: отойди подальше, пере­стань, мне это не нра­вится, ты дела­ешь мне больно. Ухо­дить. Удер­жи­вать агрес­сора, если это физи­че­ски воз­можно. Искать неба­наль­ные реше­ния: под­нять крик или ока­тить водой (за это тоже вле­тит, но меньше, чем за раз­би­тую бровь или сотря­се­ние мозга). Нако­нец, если при­ме­не­ние силы неиз­бежно — уда­рить после пре­ду­пре­жде­ния «я тебя сей­час ударю», жела­тельно при сви­де­те­лях. Федор спра­вился: бить его пере­стали, зауважали.

А если жертва сама виновата?

Дети, кото­рых тра­вят, часто отли­ча­ются соци­аль­ной и эмо­ци­о­наль­ной незре­ло­стью, уяз­ви­мо­стью, непо­ни­ма­нием непи­са­ных пра­вил, несо­блю­де­нием норм. Поэтому у взрос­лых часто воз­ни­кает соблазн обви­нить в травле самого ребенка.

«Учи­теля, обсуж­дая про­блему школь­ной травли, пред­по­чи­тают назы­вать ее про­бле­мой изгоя, — заме­чает Арсе­ний Пав­лов­ский. — Но это все­гда про­блема кол­лек­тива, а не жертвы».

Тем не менее воз­можно, дело не только в злоб­но­сти окружающих.

«Хорошо бы при­смот­реться, рас­спро­сить учи­те­лей, пред­ло­жить школь­ному пси­хо­логу попри­сут­ство­вать на уро­ках и пона­блю­дать. Резуль­таты бывают оше­ло­ми­тель­ными. Ребе­нок в школе может ока­заться совсем не таким, какой он дома», — гово­рит Ната­лья Науменко.

Роди­тели Сени, рус­ско­языч­ные ино­стран­ные граж­дане, при­е­хав­шие в Рос­сию рабо­тать, отдали сына в хоро­шую школу с доб­ро­же­ла­тель­ной атмо­сфе­рой. Одно­класс­ники начали его бить уже к концу пер­вого месяца. Учи­теля стали выяс­нять, в чем дело — и выяс­нили: Сеня непре­рывно вор­чал и ругал все вокруг, начи­ная от школы и кон­чая мерз­кой гряз­ной стра­ной, куда его насильно при­везли и оста­вили жить среди этих ничтожеств.

А с Сашей, весе­лым и сим­па­тич­ным под­рост­ком, никто не хотел сидеть рядом и рабо­тать над сов­мест­ным про­ек­том. Педа­го­гам даже не сразу уда­лось выяс­нить, что дело всего-навсего в лич­ной гиги­ене: сильно поте­ю­щий Саша не любил мыться и менять одежду, а дели­кат­ные одно­класс­ники, не объ­яс­няя при­чины, про­сто укло­ня­лись от общения.

«Если ситу­а­ция с трав­лей повто­ря­ется раз за разом в раз­ных кру­гах обще­ния, можно сде­лать вывод, что у ребенка есть какой-то дефи­цит соци­аль­ных навы­ков, — гово­рит Арсе­ний Пав­лов­ский. — И тогда обя­за­тельно надо искать помощь. Но это — в дол­го­сроч­ной пер­спек­тиве, над этим нужно рабо­тать долго. А здесь и сей­час — надо пога­сить раз­го­рев­шийся пожар».

«В таких слу­чаях, несо­мненно, нужна работа со спе­ци­а­ли­стами, — сове­тует Ната­лья Нау­менко, — и, ско­рей всего, будет нужно на пол­года-год изъ­ять ребенка из школь­ной среды. От такой соци­а­ли­за­ции все равно ника­кого толку не будет.

Часто для того чтобы изба­вить ребенка от непри­ят­ных пере­жи­ва­ний, не так уж много и нужно. Купить сыну-под­ростку вне­пла­но­вые штаны, чтобы из-под став­ших корот­кими брюк не тор­чали воло­са­тые щико­лотки. Не застав­лять вто­ро­класс­ника ходить в школу в кол­гот­ках, даже если маме это удобно: каль­соны — не дефи­цит и стоят не дороже. Не водить вось­ми­класс­ницу в школу и из школы, если дойти можно пеш­ком и не через кри­ми­наль­ный район».

Это не зна­чит, что надо посту­паться прин­ци­пами, если дело дей­стви­тельно в них: речь, ско­рее, о том, чтобы эти прин­ципы и сооб­ра­же­ния удоб­ства не делали из детей посмешище.

Ребенка не надо пере­де­лы­вать в угоду окру­жа­ю­щим: если выле­чить хро­ни­че­ский насморк или хотя бы научить ребенка поль­зо­ваться носо­выми плат­ками, чтобы не текли из носа сопли, — отно­си­тельно реально, то заста­вить его поху­деть гораздо труд­нее. Нельзя вну­шать ребенку, что его можно не любить и пре­сле­до­вать за его ина­кость. «Так фор­ми­ру­ется чув­стви­тель­ность к внеш­ней оценке, — гово­рит Ната­лья Нау­менко. — Нельзя под­го­нять свои каче­ства под оценку дру­гих людей, не с этого конца надо фор­ми­ро­вать самопринятие».

Что делать с чужим ребенком?

Роди­те­лей во вза­и­мо­дей­ствии с чужими детьми мотает из край­но­сти в край­ность: то они закры­вают глаза на кол­лек­тив­ное изби­е­ние в двух мет­рах от них, потому что не отве­чают за вос­пи­та­ние чужих детей. То бро­са­ются с кула­ками на обид­чи­ков сво­его ребенка, потому что за сво­его готовы сразу порвать. И учат своих решать все про­блемы кула­ками: «а ты ему вдарь как сле­дует». И отсюда начи­на­ются тяже­лые раз­борки, часто с при­вле­че­нием пра­во­охра­ни­тель­ных органов.

Типич­ная ситу­а­ция: вто­ро­класс­ник Женя тол­кает девочку Машу в школь­ном вести­бюле, пока они оба выби­рают место, чтобы сесть и пере­обуться. Маша падает. Машина бабушка тол­кает Женю и назы­вает его иди­о­том. Женя падает. Бабушка помо­гает Маше под­няться и велит пла­чу­щему Жене дер­жаться подальше от ее внучки. Эмо­ции мешают ей быть взрос­лой, не бороться с ребен­ком на равных.

Без­об­раз­ни­ча­ю­щих детей надо спо­койно и твердо оста­но­вить. Если чужой ребе­нок гру­бит и хамит, не сле­дует опус­каться на его уро­вень. Нельзя ему угро­жать и при­бе­гать к ненор­ма­тив­ной лек­сике. Лучше всего сдать его на руки роди­те­лям и бесе­до­вать с ними, в иде­але — в при­сут­ствии и при посред­ни­че­стве педа­го­гов. Важно: чужих детей нельзя хва­тать руками, разве что их пове­де­ние угро­жает чьей-то жизни или здоровью.

Внут­рен­нее солнце

Мно­гие науч­ные иссле­до­ва­ния свя­зы­вают школь­ную травлю с небла­го­по­лу­чием в семье и эко­но­ми­че­ским небла­го­по­лу­чием реги­она. Внут­рен­нее небла­го­по­лу­чие ребенка ищет выхода — и лег­кой жерт­вой ока­зы­ва­ется сидя­щий рядом «не такой»: очка­рик, нерус­ский, хро­мой, жир­ный, ботан. И если счаст­ли­вого и люби­мого ребенка не так про­сто под­деть, то ребенка несчаст­ли­вого заце­пить легко: он весь — уяз­ви­мое место. Счаст­ли­вый и вни­ма­ния не обра­тит на чужие глу­по­сти; несчаст­ный взвоет, ринется в погоню — и обес­пе­чит обид­чику фей­ер­верк эмо­ций, кото­рого тот и добивался.

Так что очень хоро­ший спо­соб сде­лать сво­его ребенка неуяз­ви­мым — это окру­жить его, как в «Гарри Пот­тере», мощ­ной защи­той роди­тель­ской любви. Когда ты пони­ма­ешь, что тебя можно любить, когда у тебя есть чув­ство соб­ствен­ного досто­ин­ства — тебя не так легко выве­сти из себя сло­вами «очка­рик — в попе шарик»: поду­ма­ешь, глу­по­сти. Это мама с папой должны вырас­тить в ребенке вот это внут­рен­нее сол­нышко: жизнь хороша, меня любят, я хоро­ший и имею право жить и быть люби­мым. Каж­дый ребе­нок — Божье дитя, плод Его любви, в каж­дом — Его дыхание.

Роди­тели, однако, с ран­него дет­ства — из луч­ших, конечно, побуж­де­ний — гасят это внут­рен­нее сол­нышко, бес­ко­нечно попре­кая ребенка его недо­стат­ками и ску­пясь на доб­рые слова. Ребенка сты­дят, обви­няют и эмо­ци­о­нально шан­та­жи­руют, не видя грани, кото­рую нельзя пере­хо­дить. За этой гра­нью ребе­нок пони­мает, что он ничто­жен, он не имеет права жить. Ему бес­ко­нечно стыдно за себя, он вино­ват в том, что он такой. Его глу­боко ранят самые без­обид­ные драз­нилки. У него уже запу­щен про­цесс вик­ти­ми­за­ции — пре­вра­ще­ния в жертву.

Спо­кой­ствие, только спокойствие!

Сережа хочет выве­сти Диму из себя. Его радует власть над Димой. Когда Дима бесится, крас­неет и орет, Сережа раду­ется — как будто он взо­рвал хло­пушку: ба-бах — и кон­фетти летят. Дима не может про­мол­чать. Он стре­мится сте­реть Сережу с лица земли. Мама пыта­ется убе­дить Диму, что не надо так бурно реа­ги­ро­вать, что можно отшу­титься, уйти, про­мол­чать. Но Диме кажется, что про­мол­чать — не круто: надо вре­зать как сле­дует, чтобы не сочли слабаком.

С этим тоже можно справ­ляться: ска­жем, вме­сте смот­реть фильмы о героях и обра­щать вни­ма­ние не на те эпи­зоды, где герой всех бьет, а на те, где от него тре­бу­ется выдержка и хлад­но­кро­вие. В этом смысле иде­альны фильмы о шпи­о­нах и супера­ген­тах. Впро­чем, даже Карлсон с его так­ти­ками низ­вож­де­ния, куро­ще­ния и дура­ка­ва­ля­ния — непло­хое подспорье.

Куль­тур­ные нормы тре­буют, чтобы ребе­нок был силь­ным и не давал спуску обид­чи­кам, а циви­ли­за­ци­он­ные — не поощ­ряют наси­лие; не уда­ришь в ответ — ты сла­бак, уда­ришь — пота­щат в дет­скую ком­нату мили­ции. Как ни поступи — ока­жешься неправ. «Если не зна­ешь, как посту­пить, посту­пай по закону», — напо­ми­нает ста­рую истину Ната­лья Науменко.

«У ребенка все­гда боль­шой соблазн отве­тить силой на силу, — заме­чает пси­хо­лог Элина Жилина. — Его можно учить не отве­чать, физи­че­ски ухо­дить, игно­ри­ро­вать обид­чика. А если отве­чать — то на дру­гом уровне. Это трудно, потому что тре­бует довольно высо­кого уровня само­со­зна­ния и уве­рен­но­сти в себе. Но можно с ран­него воз­раста учить ребенка видеть, что стоит за поступ­ками дру­гого чело­века, пони­мать его мотивы и порой даже пожа­леть: ты несчаст­ный, раз так бесишься. Это полезно, осо­бенно если уда­ется добиться не гор­дой, пре­зри­тель­ной жало­сти, а искрен­него сочув­ствия: как же ему тяжело живется, что из него такая пакость лезет».

Если роди­тели — хри­сти­ане, у них есть шанс научить ребенка тому, что сми­ре­ние и кро­тость — это не сла­бость, а колос­саль­ная внут­рен­няя сила. Что под­ста­вить вто­рую щеку — это зна­чит пока­зать, что наси­лие не может тебя уни­что­жить, что оно никак не вре­дит тебе, не заде­вает тебя. Детям бывает трудно это вме­стить: им ближе «око за око». Роди­те­лям еще пред­стоит вырас­тить в них эту силу духа — и пока ее нет, ребенка надо учить иначе справ­ляться с оскорблениями.

«Важно доне­сти до ребенка про­стую мысль: если кто-то гово­рит о тебе гадо­сти, это не твоя про­блема, а его, — гово­рит Ната­лья Нау­менко. — Научить ребенка пра­вильно реа­ги­ро­вать на оскорб­ле­ния, не бро­са­ясь в бой по каж­дому поводу, быстро не полу­чится. Это кро­пот­ли­вая работа, на нее нужно месяца три-четыре. И ино­гда бывает нужно изъ­ять ребенка из среды, где его тра­вят. Если нет при­ня­тия среды — нельзя рабо­тать над само­оцен­кой. Можно забрать ребенка на семей­ное обу­че­ние, на экс­тер­нат и вер­нуть его в школу позд­нее. Часто бывает, что в травле вино­ват не ребе­нок, а среда. Напри­мер, клас­си­че­ский вари­ант сказки о гад­ком утенке — ода­рен­ный ребе­нок в школе в соци­ально небла­го­по­луч­ном рай­оне. Мы, взрос­лые, можем выби­рать для себя среду — можем уво­литься с работы, где нас уни­жают. У детей такой воз­мож­но­сти нет. Но мы можем им помочь, подыс­кав среду, где их будут принимать».

Нако­нец, с детьми, име­ю­щими опыт травли, опыт неза­слу­жен­ного стра­да­ния, обя­за­тельно надо раз­го­ва­ри­вать — на этом наста­и­вают все спе­ци­а­ли­сты. Может быть, пси­хо­ло­ги­че­ская или пси­хи­ат­ри­че­ская помощь пона­до­бится далеко не всем, но всем нужно помочь пере­жить и пере­ра­бо­тать этот трав­ма­ти­че­ский опыт, чтобы он не иска­ле­чил, а сде­лал сильнее.

Гар­мо­ния и прощение

При под­го­товке этой ста­тьи мне при­шлось про­чи­тать довольно много науч­ных иссле­до­ва­ний в обла­сти школь­ной травли. Потрясло аме­ри­кан­ское иссле­до­ва­ние, утвер­жда­ю­щее: в 85 % слу­чаев травли окру­жа­ю­щие взрос­лые и дети без­участно наблю­дают за ней и не вме­ши­ва­ются. При этом фин­ские, канад­ские и дру­гие уче­ные утвер­ждают: сви­де­тели травли могут кар­ди­нально повли­ять на про­ис­хо­дя­щее, если не будут отмал­чи­ваться и отси­жи­ваться в сто­ронке. При этом защи­щать жертву ока­зы­ва­ется не так эффек­тивно, как оста­но­вить обид­чика. А зна­чит, по-хоро­шему, своих детей надо учить не только про­ти­во­сто­ять тем, кто оби­жает лично их, но и не давать в обиду дру­гих, не бро­сать их наедине с бедой. Помню, как на собра­нии в пер­вом классе у сына учи­тель­ница рас­ска­зы­вала: «Я ска­зала: Алиса, посмотри, ты так плохо себя ведешь, с тобой же дру­жить никто не хочет. Вот под­ни­мите руки — кто хочет сидеть с Али­сой? Никто руку не под­нял. И только Саша, самый малень­кий, встал и ска­зал: «Я буду дру­жить с Али­сой». Про­сто урок мне преподал».

Помощь и под­держка дру­зей помо­гают сни­зить вик­ти­ми­за­цию у жертв травли. Швед­ские уче­ные из Готен­бург­ского уни­вер­си­тета в Гёте­борге опро­сили повзрос­лев­ших жертв школь­ной травли: что, в конце кон­цов, ее оста­но­вило? Два самых попу­ляр­ных ответа: «вме­ша­тель­ство учи­теля» и «пере­ход в дру­гую школу».

Нако­нец, обра­тило на себя вни­ма­ние гон­конг­ское иссле­до­ва­ние: сотруд­ники педа­го­ги­че­ского факуль­тета Гон­конг­ского уни­вер­си­тета в каче­стве про­фи­лак­тики школь­ной травли пред­ла­гают вос­пи­ты­вать детей в духе «цен­но­стей гар­мо­нии и про­ще­ния на обще­школь­ном уровне, чтобы куль­ти­ви­ро­вать гар­мо­нич­ную школь­ную куль­туру». Каза­лось бы, Гон­конг вообще не при­над­ле­жит к хри­сти­ан­ской куль­туре. Но именно там счи­тают нуж­ным учить школь­ни­ков жить в гар­мо­нии с самими собой и про­щать дру­гих — тому, о чем мы не то что забы­ваем, а даже вовсе не думаем.

Надо учить про­щать. Ведь обида и злость живут в оскорб­лен­ной душе годами, отрав­ляя ее и не давая под­няться. Но как про­стить — это уже совсем дру­гая тема.

Кого тра­вят

Жерт­вами посто­ян­ной или эпи­зо­ди­че­ской травли ста­но­вятся около 20–25 % школь­ни­ков, при­чем маль­чики чаще, чем девочки. Типич­ная жертва травли — уче­ник школы в соци­ально небла­го­по­луч­ном рай­оне, ребе­нок из несчаст­ли­вой семьи, часто ссо­ря­щийся с роди­те­лями и поду­мы­ва­ю­щий о побеге из дома. 80  % жертв систе­ма­ти­че­ской травли посто­янно нахо­дятся в подав­лен­ном настро­е­нии (по дан­ным иссле­до­ва­ний, про­ве­ден­ных в Уни­вер­си­тете Сас­ка­че­вана, Канада).

Кто тра­вит

Обид­чи­ками чаще дру­гих ста­но­вятся дети, с кото­рыми плохо обра­ща­ются дома, под­вер­гают их наси­лию. Такие дети обычно ста­ра­ются доми­ни­ро­вать над дру­гими. Они чаще своих сверст­ни­ков, не участ­ву­ю­щих в травле, имеют пси­хи­че­ские про­блемы и про­блемы пове­де­ния, склонны к оппо­зи­ци­он­ному и вызы­ва­ю­щему пове­де­нию. (По дан­ным иссле­до­ва­ний, про­ве­ден­ных в пси­хи­ат­ри­че­ской боль­нице Мехико, Мек­сика; на факуль­тете пси­хи­ат­рии Роче­стер­ского уни­вер­си­тета, США; в Инсти­туте кли­ни­че­ской меди­цины в Тромсё, Норвегия).

Дети с меди­цин­скими про­бле­мами — группа риска

Откло­не­ния в здо­ро­вье делают детей лег­кой мише­нью для сверст­ни­ков. Чаще дру­гих тра­вят детей, стра­да­ю­щих ожи­ре­нием, но не только их: среди жертв травли — сла­бо­ви­дя­щие, сла­бо­слы­ша­щие, хро­ма­ю­щие и т. д.

Повы­шен­ному риску травли под­вер­га­ются дети с син­дро­мом дефи­цита вни­ма­ния и гипе­р­ак­тив­но­сти, с тиками и син­дро­мом Туретта (почти чет­верть из них тра­вят). Здесь суще­ствует пороч­ный круг: чем силь­нее у ребенка про­яв­ля­ются тики и чаще исте­рики — тем силь­нее травля; травля усу­губ­ляет тики и при­во­дит к более частым исте­ри­кам. Еще хуже поло­же­ние у детей с син­дро­мом Аспер­гера (про­блема аутич­ного спек­тра): травле под­вер­га­ются до 94 % таких детей. При­чины травли при­мерно понятны: детям трудно даются чело­ве­че­ские кон­такты, они не пони­мают пра­вил соци­аль­ного вза­и­мо­дей­ствия, ведут себя неуместно и кажутся сверст­ни­кам глу­пыми и стран­ными, за что под­вер­га­ются ост­ра­кизму. По дан­ным иссле­до­ва­ний, про­ве­ден­ных на факуль­тете педи­ат­рии Уни­вер­си­тета штата Вашинг­тон, Сиэттл, США; в Квинслед­ском уни­вер­си­тете, Австра­лия; в Уни­вер­си­тете штата Нью-Хэмп­шир, Дарэм, США).

Травля вре­дит здо­ро­вью и успеваемости

22  % уче­ни­ков сред­них клас­сов жалу­ются на сни­же­ние успе­ва­е­мо­сти из-за травли.

Жертвы травли в 2–3 раза чаще стра­дают голов­ной болью и болеют. У всех участ­ни­ков травли — и обид­чи­ков, и жертв, но осо­бенно у жертв — зна­чи­тельно выше уро­вень мыс­лей о само­убий­стве и само­по­вре­жде­нии, чем у их бла­го­по­луч­ных сверст­ни­ков. Маль­чики, под­вер­га­ю­щи­еся травле, нано­сят себе физи­че­ские повре­жде­ния в четыре раза чаще, чем те, кого не тра­вят. (По дан­ным ABC News; Наци­о­наль­ного цен­тра иссле­до­ва­ния само­убийств, Ирлан­дия; Уорик­ского уни­вер­си­тета, Вели­ко­бри­та­ния; Наци­о­наль­ного аль­янса пси­хи­че­ских болез­ней NAMI, США).

Дол­го­сроч­ный эффект травли

Хотя маль­чики ока­зы­ва­ются в ситу­а­ции травли в два с лиш­ним раза чаще, чем девочки, дол­го­сроч­ный эффект ока­зы­ва­ется более тяже­лым у дево­чек. У них чаще, чем у маль­чи­ков, раз­ви­ва­ется пост­трав­ма­ти­че­ское стрес­со­вое рас­строй­ство — реак­ция орга­низма на пси­хи­че­скую травму. Таким рас­строй­ством стра­дают жертвы тер­ак­тов, вете­раны, при­шед­шие с войны, люди, пере­жив­шие войны, гено­цид, при­род­ные ката­строфы. Кли­ни­че­ская симп­то­ма­тика этого рас­строй­ства наблю­да­ется при­мерно у 28 % маль­чи­ков и 41 % дево­чек, кото­рых тра­вили в школе.

Девочки, побы­вав­шие в роли жертв, во взрос­лом воз­расте чаще лежат в пси­хи­ат­ри­че­ских кли­ни­ках и при­ни­мают ней­ро­леп­тики, тран­кви­ли­за­торы и анти­де­прес­санты, при­чем это никак не зави­сит от того, были они пси­хи­че­ски здо­ровы на момент начала травли или нет.

Травля в школе, как и домаш­нее наси­лие, уве­ли­чи­вает риск воз­ник­но­ве­ния у жертвы погра­нич­ного рас­строй­ства личности.

Жертвы школь­ной травли неза­ви­симо от их пола вдвое чаще сверст­ни­ков под­вер­га­ются побоям во взрос­лом воз­расте. (По дан­ным иссле­до­ва­ний, про­ве­ден­ных в Уни­вер­си­тете Або, Фин­лян­дия; Уни­вер­си­тете Ста­ван­гера, Нор­ве­гия; Инсти­туте кли­ни­че­ской меди­цины в Тромсё, Нор­ве­гия; сов­мест­ного иссле­до­ва­ния Уорик­ского уни­вер­си­тета, Вели­ко­бри­та­ния, мюн­хен­ского Уни­вер­си­тета Людвига Мак­си­ми­ли­ана, Гер­ма­ния и Гар­вард­ского уни­вер­си­тета, США).

Автор: Ирина Лукьянова

Источ­ник: Пра­во­слав­ный жур­нал «Фома»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

4 комментария

  • Людмила, 10.11.2018

    Очень хоро­шая ста­тья, спа­сибо боль­шое, всё очень доступно и всё пра­вильно. Я пере­жила наси­лие и в семье и в школе. В школе ходила и ныла, очень хотела, чтобы меня пожа­лели, а детей это бесило. У них у всех были хоро­шие бла­го­по­луч­ные семьи, любя­щие и забот­ли­вые мамы, пси­хи­че­ски здо­ро­вые папы. Итог: ожи­ре­ние хро­ни­че­ское и всё время в полюсе, непри­я­тие сек­су­аль­ной жизни, раз­вод, оди­но­че­ство, ком­плекс жертвы, депрес­сия, син­дром хро­ни­че­ской уста­ло­сти. Это только то, что я сама осознаю…

    Ответить »
  • Игорь, 12.11.2017

    Тем не менее воз­можно, дело не только в злоб­но­сти окру­жа­ю­щих. хаха­ха­хах   на этой фразе даже читать пере­стала. Вна­чале вроде какие-то умные слова были, но это всё пере­черк­нуло. Автор, ты в своем уме? Даже если ребёнок/человек что-то не так делает, пусть с ним не обща­ются, не обра­щают вни­ма­ния. Ну, если конечно он начи­нает драться или пор­тить вещи, то пожа­ло­вать всем кол­лек­ти­вом дирек­тору. Но само­суд пока у нас запре­щен (хотя на деле запрета что-то я лично не заме­чаю). Да и не важно, что запре­щает или раз­ре­шает закон. В нас внутри дол­жен быть закон: не делай того, что не хочешь чтобы делали тебе. Меня били в школе про­сто так. При этом до начала изде­ва­тельств я искренне любила одно­клас­ни­ков, помо­гала им, на днюхи при­гла­шала, защи­щала тех, кого оби­дели, все в отли­чие от осталь­ных, не гово­рила гадо­сти за спи­ной, не сту­чала. И вот полу­чила, видимо потому что как раз и была слиш­ком вос­пи­тан­ной, чтобы навре­дить в ответ. Если обще­ство не вино­вато, зна­чит я роди­лась не чело­ве­ком, а, не знаю, вер­блю­дом чтоли. Но вроде бы по виду  чело­век, заму­жем за чело­ве­ком, родила чело­века. И я нико­гда никого не била. Если мне не нра­вился чело­век в той же школе, да и раньше, в дет­саде, я про­сто не обща­лась с ним. Если же мне не нра­ви­лось что-то кон­крет­ное, я ему гово­рила, и он при жела­нии исправ­лялся или посы­лал меня подальше. Это было  уже его дело. Но для меня было зако­ном не при­ка­саться ни к кому без его на то раз­ре­ше­ние. Хотя скажу честно , ни зака­нов я в дет­стве не знала ни роди­тели меня не учили. Зато сей­час при каж­дом синечке роди­тели вопят, а что их отвар­ти­тель­ные детки дру­гим жизнь кале­чат (а моя жизнь пока­ле­чена этими пре­крас­ными цвет­ками жизни) — это уже вина изгоя, что родился чтоли?

    Ответить »
    • Светлана, 02.06.2020

      Под­дер­жи­ваю вашу точку зре­ния. Мне почти 30 лет, и я до сих пор держу обиду на детей, кото­рые отрав­ляли мне жизнь. Гово­рят, нужно про­щать. Не знаю, смогу ли когда-нибудь. Я даже не могу при­ду­мать адек­ват­ную при­чину, почему ко мне так отно­си­лись. Все­гда была доб­рой и отзыв­чи­вой. У меня спо­кой­ный тем­пе­ра­мент. Кому-то я кажусь слиш­ком серьёз­ной. Ну и что?)) Что я вам пло­хого сде­лала? Дети жестоки, увы…

      Ответить »
  • Оксана, 26.05.2017

    Про­блема в том, что ребе­нок обычно не рас­ска­зы­вает роди­те­лям о травле из-за отсут­ствия дове­рия. Нужно при­смат­ри­ваться, в каком настро­е­нии он воз­вра­ща­ется из школы, в каком состо­я­нии его одежда и школь­ные пред­меты, что он гово­рит об одно­класс­ни­ках. Нередко мамы начи­нают ругать: опять рюк­зак порвал? да сколько можно! — А порвал он его не сам… И полу­ча­ется, что ребенку и в школе доста­лось, и дома небезопасно.

    Как гово­рят пси­хо­логи, основ­ная при­чина травли — пове­де­ние жертвы. Дру­гими сло­вами, по каким-то при­чи­нам ребе­нок чув­ствует себя неуве­ренно и не умеет отве­тить на акт агрес­сии при­ем­ле­мым спо­со­бом — не знает как. Он или тер­пит все насмешки, или взры­ва­ется, кида­ясь на обид­чи­ков, что вызы­вает новую волну насмешек.

    Травля — повод к ана­лизу внут­ри­се­мей­ных отно­ше­ний, при­ня­тых в семье спо­со­бов раз­ре­ше­ния кон­флик­тов. Напри­мер, нередко кри­тика со сто­роны роди­те­лей или стар­ших бра­тьев-сестер исклю­чает воз­мож­ность любого, даже кон­струк­тив­ного ответа: молчи, кому ска­зано! Так ребе­нок при­вы­кает к тому, что не может себя защитить.

    Узнав о травле, в первую оче­редь, нужно пого­во­рить с ребен­ком: уви­деть ситу­а­цию его гла­зами, дать понять, что что бы ни слу­чи­лось, вы на его стороне.

    Ответ­ствен­ность за ситу­а­цию травли несет учи­тель. Стоит обра­титься к нему, узнать его мне­ние о при­чи­нах про­ис­хо­дя­щего и обсу­дить спо­собы реше­ния проблемы.

    Наи­луч­шим вари­ан­том все же было бы не вме­ша­тель­ство взрос­лых, а науче­ние ребенка адек­ват­ному сло­вес­ному реа­ги­ро­ва­нию на агрес­сию сверст­ни­ков. В дет­ской и под­рост­ко­вой среде такой навык ценится, пожа­луй, даже больше физи­че­ской силы.

    Недо­пу­стимо при­нуж­дать ребенка нахо­диться в трав­ми­ру­ю­щей ситу­а­ции. Если он так и не смог изме­нить ее само­сто­я­тельно, а вме­ша­тель­ство учи­теля и раз­го­вор с обид­чи­ком ничего не дали, то нужно менять класс или школу. В любом слу­чае нужно найти хоро­шего спе­ци­а­ли­ста-пси­хо­лога, кото­рый смо­жет про­ве­сти необ­хо­ди­мую пси­хо­кор­рек­цию (пси­хо­ло­ги­че­скую помощь, в отли­чие от пси­хо­те­ра­пии, ока­зы­ва­е­мой вра­чом): повы­сить само­оценку, сни­зить тре­вож­ность, помочь выра­бо­тать иные спо­собы пове­де­ния в кон­фликт­ных ситуациях.

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки