сайт для родителей

Есть ли будущее у наших детей?

Print This Post

288


Есть ли будущее у наших детей?
(4 голоса: 5 из 5)

Публикуемый ниже материал — доклад «Фундамент традиционных ценностей и стержень нравственности», прочитанный Михаилом Хасьминским на 18-х областных Рождественских чтениях в г. Магадане, тема которых в этом году — «Нравственные ценности и будущее человечества».

Михаил Игоревич Хасьминский — руководитель Центра кризисной психологии при Патриаршем подворье — храме Воскресения Христова на Семёновской (Москва), помощник настоятеля подворья; член Общественного совета Федеральной службы исполнения наказаний России (ФСИН); член научно-консультативного совета Московского межрегионального следственного управления на транспорте Следственного Комитета Российской Федерации; член рабочей группы Министерства РФ по развитию Дальнего Востока.

Хотелось бы поговорить о будущем человечества с точки зрения практикующего кризисного психолога. Согласитесь, что будущее человечества напрямую зависит от того, как живут наши дети, потому что они и есть наше будущее.

Образование и воспитание

Школы, училища, вузы — все эти учреждения называются «образовательными». Вопрос в том, что понимать под образованием. Сейчас это понимается главным образом как передача определённой суммы знаний, но не воспитание.

Образование, если рассмотреть это слово этимологически, — придание образа. И образа не какого-нибудь, а образа Божия. Это делается и с помощью знаний, и с помощью воспитания — то есть это комплексное действие, в котором нельзя выделить или отбросить какую-либо часть.

Я могу подтвердить это словами известных философов: например, французский писатель и философ Мишель де Монтень писал: «Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит вред».

Ему вторит Дмитрий Иванович Менделеев, наш великий учёный, говоря, что «знание без воспитания — это меч в руках сумасшедшего». А Михаил Васильевич Ломоносов просто писал: «Не сумма знаний, а правильный образ мышления и нравственное воспитание — вот цель обучения».

 

Всё очевидно, но поясню ещё несколькими примерами. Все, наверное, слышали о насильнике Чикатило, чьё имя даже стало нарицательным. Так вот у него было три (!) высших образования (одно из них неполное) и одно среднее специальное: он окончил училище связи, потом поступил в МИИТ, там проучился два курса, а после окончил филологический факультет Ростовского университета и Университет марксизма-ленинизма при педагогическом институте. Он работал учителем русского языка и литературы и воспитателем в школе-интернате.

Другой пример: Джек-Потрошитель в Англии был самым известным и искусным на тот момент и образованнейшим хирургом. И в литературной классике встречаем такие примеры. Вот, в частности, злой гений профессор Мориарти у Конана Дойла: очень образованный и культурный человек. Кстати, исследователи предполагают, что у Мориарти имелся реальный прототип в лице профессора Уолтэра Лойда МакЛаренса, который преподавал математику в Оксфорде в конце XIX века

Итак, наделить молодых людей определённым знанием (я уже не говорю о том, что современные выпускники просто натасканы на ЕГЭ) — это ещё, к сожалению, не есть образование в его полном смысле. Человек может иметь высшее образование, но не иметь образа Божиего. Если так в образовании и дальше будет продолжаться, тогда будущее человечества весьма печально, ибо тогда социум будет сложен из индивидуумов без стержня, без содержания, без образа Божиего.

Религия как основа морали и права

Хотелось бы спросить: а что плохого в суициде? Мы боремся с этим явлением, хотим снизить количество суицидов среди несовершеннолетних, а что в нём плохого? Давайте вспомним, что в Древнем Риме самоубийство было вполне уважаемым поступком, который не только не порицался, но даже считался доблестью. И конечно, древние римляне с ним не боролись. Почему же сейчас мы боремся с этим явлением?

Мы боремся потому, что, когда христианство пришло в Рим, заповеди, и в частности заповедь «не убий», стали определять мировоззрение людей, их поведение, их отношение, их мораль и нравственность. В том числе и отношение к самоубийству. Именно религиозная основа стала определять нравственное состояние общества и отношение к тому или иному явлению.

То же самое, разумеется, можно сказать и об убийстве другого человека. Если человек совершает убийство другого, не веря ни в вечную жизнь, ни в то, что ему придётся держать ответ перед Богом за это деяние, — например убивает, чтобы получить много денег и до конца жизни ими пользоваться — то с точки зрения человека нерелигиозного что в этом плохого? Может быть, это просто (как у нас иногда подаётся) естественный отбор. Вот так человек понимает мир: «Почему нельзя убить, если я сильнее? Право сильного! Дарвин рулит».

А нельзя убивать потому, что это нарушение заповеди. Если человек понимает, что у того, кого он хочет убить, есть бессмертная душа и бесценная жизнь, данная Самим Богом, что он встретится после своей смерти с невинно загубленным и его неминуемо ждёт самый нелицеприятный Суд за невинно убиенного, то он выстраивает своё отношение к этому действию исходя из такого представления. И тут понятно, почему убийство — это огромный грех.

Далее. Возьмём разбой: почему нельзя, например, что-то у другого отнимать, красть? А если ты сильнее? Нельзя потому, что это нарушение заповеди «не укради», это тоже имеет под собой религиозную основу. Убираем фундамент — и в общем-то непонятно становится, почему этого нельзя делать.

Или коррупция, например, с которой все сейчас так страстно борются. А почему нельзя получить что-то в обход закона, но за свои же деньги и притом по собственному желанию отданные? Тем более иногда бывает, что коррупционер может даже некое с практической точки зрения полезное дело осуществить: допустим, не проходил какой-то важный документ, но ему дали «на лапу», и он его провёл. Со светской точки зрения это то, с чем бороться, может быть, и необязательно. Но это то, с чем бороться необходимо, потому что под этой борьбой стоит религиозная основа, которая определяет нравственную основу.

И вообще всё право (система общеобязательных юридических норм, устанавливаемых государством) вышло из заповедей основных авраамических конфессий. Если взять Уголовный Кодекс, то можно увидеть, что это практически расширенное толкование последних шести заповедей из Декалога (10 заповедей, данных Богом Моисею).

Рассмотрим и такой поступок, как измена супругу. Она не карается законом, по крайней мере в нашей стране, но порицается. А почему? Если, к примеру, кто-то изменил жене с соседкой, а она, соответственно, изменила своему мужу, и никто об этом не узнал?

И мужчине хорошо, и соседке тоже, так, собственно говоря, что же тут плохого? Никто никого не убил, государству ущерба не нанёс, все живы и довольны. Но тем не менее нравственно это порицаемо.

Почему? Потому что это опять же уходит корнями в религиозную основу: заповедь «не блуди». И если мы признаём «не блуди», то мы признаём и всё, что вытекает отсюда. Если не признаём, то всё вытекающее теряет смысл и становится совершенно непонятно нашим ученикам. И мы не сможем им этого объяснить! Мы не сможем вырастить из них нравственных людей, которые понимают эти корни. И больше скажу: если они не будут нравственными, то скорее всего они, к сожалению, будут нравственными уродами.

Мне могут возразить: в Советском Союзе не было религиозного фундамента, но при этом люди были высоконравственными, — и я вынужден с этим согласиться. Но тут есть вполне простое объяснение: на протяжении веков у нас была христианская страна, и во многих поколениях люди соответствующим образом воспитывали своих детей и внуков. И как дерево с подрубленными корнями не умирает сразу, то, когда этот религиозный фундамент ушёл, люди продолжали подрастающее поколение воспитывать в христианском по сути духе.

К чему может привести слом религиозной основы

Но пришло то время, когда эта инерция вековых христианских традиций закончилась. И вот мы видим, что начинается то самое оскотинивание, примеры которого мы встречаем и в социальных сетях, и в реальной жизни, в псевдо- и контркультуре, нас окружающих. Все эти вещи теснейшим образом взаимосвязаны! При этом объяснить ребёнку, почему нельзя делать то или иное, без разъяснения религиозного основания практически невозможно. Наши дети благодаря современным технологиям живут уже в другом мире.

Попробуйте с точки зрения светской объяснить эгоисту-потребителю, почему надо уважать отца и мать. Это тоже, кстати, всех нас волнует. Если у ребёнка нет авторитета, нет основы, нет Бога — то почему он должен, собственно говоря, ограничивать себя в потреблении ради своих постаревших родителей, а не сдать их в интернат (дом престарелых) дожидаться очередного пожара? Здесь нет, я считаю, мирского объяснения.

Просто то, что мы так со своими родителями не поступали? Просто то, что мы так его воспитывали? Это не объяснение. Потому что, скажем, до подросткового возраста вы как родители в авторитете, а потом — уже нет, в авторитете уже другие.

Пирамидка без стержня, или Неисправная операционная система

Итак, если у человека нет этой правильной религиозной основы, то, к сожалению, весь воспитательный процесс будет обречён. Я это сравниваю порой с детской пирамидкой. Пирамидку, как все, вероятно, замечали, маленькие дети часто собирают неправильно — просто ставя колечки одно на другое, а в ней самое главное — основа и стержень. И если нет религиозной основы, из которой вырастает вот этот нравственный стержень, то скорее всего пирамидка собрана будет неверно, криво, и, может быть, пересобрать её правильно уже не будет никакой возможности.

Если зашла речь о метафорах, то воспитание хотелось бы ещё сравнить с операционной системой компьютера. У всех нас есть компьютеры, и мы представляем себе, что если операционная система даёт сбой, неисправно работает, то, соответственно, все программы, все приложения будут работать плохо.

Так и в человеке: если нравственная система работает плохо, то всё, чему мы его научим, будет работать тоже, увы, плохо, и не обязательно это проявится сейчас, может проявиться и на других жизненных этапах. Более того, неисправная операционная система может даже сломать весь компьютер.

И это мы видим, когда человек совершает преступление или идёт на самоубийство: ментальные программы входят в конфликт друг с другом, то есть человек не может разобраться в ситуации и не может правильно себя повести, у него нет для этого навыков. И человек, как и компьютер, «ломается».

«Крошка сын к отцу пришёл, и спросила кроха:

«Что такое хорошо, и что такое плохо?»»

Хотелось бы обратить внимание и на то, что мы зачастую сами транслируем очень странные вещи своим детям. Вообще что такое хорошо, и что такое плохо — это то первое, жизненно важное, чему издревле учил отец сына. Это, кстати, нашло отражение в известном стихотворении Владимира Маяковского. И отец однозначно говорил: вот это — плохо, а вот это — хорошо. И — что немаловажно — доказывал свои слова каждодневным примером. То есть сам так жил!

Вот мы постоянно говорим о ценности жизни человека. А ценность жизни — это та категория, которая тоже определяется религиозно. Жизнь бесценна, это дар. А этот дар даёт кто? Даёт Бог. Значит, Бог и спросит с нас за эту жизнь — за этот Свой бесценный дар. И ясно, что если есть понимание этого, а также того, что душа вечна, то делать гадкие вещи, а тем более окончить, например, жизнь самоубийством или убить человека становится просто противоестественно.

А вот если заповеди не являются фундаментом, то часто получается абсурд. Мы говорим детям, что суициды — плохо, что убивать ужасно, подразумевая, что жизнь имеет высочайшую ценность. Но при этом не возражаем против абортов публично и ясно как против убийств.

И получается такой парадокс: вот здесь человеческая жизнь важна, мы говорим о её ценности, о её сохранении, даже когда человек уже сам готов от неё отказаться (потому что, опять же, у него его «операционная система» сломалась), но при этом мы почему-то игнорируем важность жизни совсем ещё маленького нерождённого человечка.

Как же так?! Как дети смогут понять, что жизнь ценна, если в обществе осуществляется столько абортов и они, бывает, знают, что мать сделала аборт до него? Как ребёнку потом говорить о ценности человеческой жизни?! Тут очень важный момент. Ведь почти всегда ценность человеческой жизни, отношение к собственной душе и детерминирует поведение человека.

Золото в обмен на стекляшки

Говоря о причинах суицидального поведения, хотелось бы привести ещё одну метафору. Все помнят историю, когда европейцы, попав на американский континент, меняли у коренных жителей золото на стеклянные бусы. И, конечно, это был неравнозначный обмен, сейчас мы прекрасно это понимаем. И знаем, что индейцев потом практически всех уничтожили, то есть не только у них забирали драгоценный металл, но и самих убивали — например, взамен давали им одеяло, заражённое оспой, и так далее. Это был настоящий геноцид.

Но ведь могли же индейцы и сопротивляться! Могли ведь? Зачем им было менять золото на какие-то жалкие стекляшки? Конечно, могли, но их проблема была в том, что они не понимали: эти привлекательные стекляшки на самом деле просто обработанные дешёвый кварцевый песок, сода и известняк. И при этом они не понимали цену того, чего у них было в достатке, то есть цену золота. Вот почему они шли на такой неравнозначный обмен.

И напрашивается вопрос: не то же ли самое происходит и сегодня, когда дети легко меняют собственные бесценные жизни на какие-то странные обещания подонков насчёт страны синих китов, колонии и так далее?

Дети ломают и не ценят свои жизни, не ценят радости каждого дня. И совершенно логично, что такие дети, не имея целостной структуры личности, живя во фрагментарном эгоистичном сознании, бросают вызов и Творцу, и всем нам.

И этим вызовом напрямую доказывают, что ценность жизни определяется религиозным позиционированием личности, которого у них нет.

Я видел сотни людей, желающих убить себя, но ни разу не видел психически здоровых и по-настоящему (подчёркиваю: по-настоящему) православных или мусульман, которые бы совершали попытки самоубийства. Я не абсолютизирую данные, я допускаю, что у коллег, возможно, были такие случаи, но я уверен, что эти случаи просто единичны.

Что отличает «здоровые» регионы от «больных»

Мы говорим о профилактике деструктивных видов поведения несовершеннолетних, мы ищем, что могло бы снизить уровень такого поведения хотя бы на несколько процентов в год — в этом году у нас самоубийств на 15% меньше, чем в прошлом (в целом все возрастные категории), и это уже достижение. А я могу дать рецепт, каким образом можно снизить многократно не только самоубийства, но решить и вопрос демографической безопасности, и многое другое.

И это я могу доказать данными Росстата, которые представлены этой диаграммой. Тут показаны уровни самоубийств на Дальнем Востоке, в Сибири и в Ингушетии и Дагестане (в расчёте количества суицидов на 100 000 населения). Бросается в глаза, что разница в 15−30 раз между Дальневосточным регионом (Еврейской АО) и Ингушетией с Дагестаном.

Как же можно объяснить эту колоссальную разницу? Ни экономическими, ни социальными причинами этого не объяснишь. Так, на Дальнем Востоке не может быть экономического положения в 25 раз хуже, чем в Ингушетии.

Также не может быть такой колоссальной разницы ни в количестве психологов в школах, конечно же, ни в количестве душевнобольных, ни в качестве оказания психиатрической помощи. Ну не может быть на Дальнем Востоке в 25 раз больше душевнобольных, чем в Ингушетии!

Единственным, на мой взгляд, настоящим объяснением данного феномена может служить то, что на Кавказе есть традиционное общество, которое структурирует человека и на все вопросы даёт конкретные ответы. А также чётко позиционирует, что допустимо, что недопустимо в обществе, исходя, опять же, из авраамического традиционного ислама. И просто принадлежность к религиозным корням и следование определённым законам снижает количество суицидального поведения в десятки раз.

Отмечу также, что в более традиционном обществе этих регионов полностью отсутствуют детские дома, интернаты для престарелых (хотя мне говорили, что там есть интернаты, но как раз только для русских, к нашему позору), что там значительно меньшей проблемой являются различные виды зависимостей (алкогольной, наркотической, игровой и т. п.), если взять в расчёте на 100 000 человек.

Там больше процент активно занимающихся спортом, ну, а про многодетность даже нечего и говорить. Там гораздо крепче институт семьи: точно в такой же пропорции, как и суицидов, меньше разводов, чем на Дальнем Востоке. Вот оказывается, как принадлежность к традиционным ценностям кардинально меняет ситуацию! И если мы будем воспитывать наших детей в наших традициях, то мы тоже многократно уменьшим количество трагедий.

Отчего болит душа?

Хотелось бы вспомнить основателя суицидологии Эмиля Дюркгейма, известного французского социолога и философа, который говорил: «Нравственность — это обязательный минимум и суровая необходимость, это хлеб насущный, без которого общества не могут жить». Но нравственность, как мы видим, не может развиться и существовать сама по себе, без религиозных корней.

 

Нравственность, основанная на потреблении, существовать не может, потому что человека нельзя до конца удовлетворить. И тут хотелось бы процитировать ещё одного известного человека — писателя Эрнеста Хемингуэя. Он сказал о материальных потребностях одну, на мой взгляд, глубоко психологичную вещь, подтверждение которой мы можем легко увидеть у нас в сердце:

Дайте человеку необходимое и он захочет удобств.
Обеспечьте его удобствами — он будет стремиться к роскоши.
Осыпьте его роскошью — он начнет вздыхать по изысканному.
Позвольте ему получать изысканное и он возжаждет безумств.
Одарите его всем, что он пожелает — он будет жаловаться, что его обманули и что он получил совсем не то, что хотел.

Эрнест Хемингуэй

Это очень мудрые слова.

Удовлетвориться чем-то материальным человек не может в принципе! Потому что душа нематериальна. Она требует совершенно другого питания! А когда человек не может чем-то удовлетвориться, он впадает в так называемую фрустрацию. Он не может достичь чего-то, и ему окружающая его реальность уже не нравится. И у него находятся такие, например, выходы: уйти в игровую зависимость, то есть в некий иллюзорный мир, где он всего может достичь. Или уйти в наркотический угар или в деструктивное поведение другого рода. Но при этом не задумываясь о душе, то есть не удовлетворяя истинные потребности, которые могут исправить ситуацию. Но ведь нельзя удовлетворить те потребности, о которых ты сам не знаешь, которые ты не чувствуешь!

И вот что интересно: когда у людей в кризисном состоянии спрашиваешь об их самочувствии, почти все, за редчайшим исключением, говорят, что у них болит душа. То есть душу всё-таки чувствуют, понимая локализацию боли, когда ужасно болит. Но при этом многие не идут в Церковь, эту лечебницу душ, а пытаются зачастую вышибать «клин клином» потребления, развлечений, зависимостей и других деструктивных действий, что не решает саму проблему, но приводит обычно к трагедиям.

Но давайте посмотрим, отчего болит душа. Думаю, никто не будет спорить, что к разрушению человека — внутреннему разрушению — порой приводит гнев. И все прекрасно знают, что гнев может привести к убийству или самоубийству. А блуд может привести к самоубийству? Конечно, может.

Очень часто измены — когда кому-то изменили или сам человек изменил — приводят или к убийству, или к самоубийству, или к алкоголизму, или к наркомании. А может ли привести сребролюбие к убийству? Да, и мы знаем массу примеров этому.

А ненависть? Конечно, тут даже пояснять не надо. Уныние? Да. Гордыня? Конечно. И даже чревоугодие. Может? Может. Вопрос: что это тут перечислено? Гнев, ненависть, блуд, сребролюбие, чревоугодие — это же страсти!

Человеческие страсти, давно описанные в аскетической литературе. Раньше детям с самых младых ногтей это объясняли и давали понять, что с этими страстями надо бороться, учили, как именно. А сейчас многие ли вообще знают, что со страстями надо бороться и что страсти разрушают личность и душу? Наоборот, часто страсть подаётся за норму. Так как можно бороться с той болезнью, которую ты не воспринимаешь как болезнь?!

Кто виноват?..

Увы, это наша вина. Наша вина, что наши дети страдают, что они убивают себя, что они разводятся (в 70% случаев в среднем по стране). Всё это происходит потому, что духовные сорняки растут в душах наших детей, а дети даже не понимают, что эти сорняки необходимо выпалывать, пока они ещё не разрослись в непроходимую чащу. И это тоже имеет отношение не только к их, но и к нашему собственному будущему.

Конечно, к деструктивным действиям приводит отсутствие традиционных ценностей в воспитании, о чём мы выше говорили. Конечно, часто детерминирует поведение и атеистические представления о жизни после смерти, а именно отсутствие таких представлений. Мол, чего бояться жить по правилам? «Один раз живём! Всё надо попробовать! Делай что хочешь!» Можно даже и убить — тормозов-то нет, отвечать не придётся, после смерти же ничего не будет.

Налицо навязывание потребительской и гедонистической философии вместо традиционных форм. А ведь мы понимаем, откуда идёт потребительская философия. Выгодно из людей делать потребителей, чтобы они покупали, покупали и покупали. Потребители — топливо экономики. Но самому человеку-то это невыгодно! И невыгодно делать потребителей из наших детей. Тут у нас с производителями товаров и услуг совершенно расходятся интересы.

Потребительство захватит наших детей, если у них не будет альтернативного религиозного понимания, опыта христианской жизни. А у них не будет этого, если мы их этому не научим. А для этого мы должны так жить сами и показывать им пример положительный, а не такой, какой они могут увидеть в интернете. Это трудно, это сложно, но есть ради чего становиться другими и родителям, и учителям, и чиновникам.

Мы можем не дать достаточного количества материальных благ, но мы должны дать ребёнку значительно большее — традиционную иерархию смыслов. Мы должны объяснить с точки зрения нашей традиционной культуры, зачем человек живёт, зачем нужна семейная жизнь, зачем нужно менять себя.

Пока, увы, дети не получают ответов на эти вопросы. Мы очень мало объясняем детям. Конечно, мы хотим, чтобы дети знали смыслы: и смысл жизни, и смысл создания семьи и воспитания; чтобы они понимали смысл страданий и правильно определяли своё отношение к труду, к стране. И нам надо дать этот религиозный стержень, этот аккумулированный опыт всех прошлых поколений, которые тоже проходили через разные кризисы.

Проходили кризисы в семье, переживали потерю близких — и шли вперёд; жили, когда не хотелось жить, когда была война, когда был голод. Они знали, как ко всему этому относиться, чтобы это преодолеть! И они это преодолевали. Мы сами, наше существование является свидетельством того, что они это преодолели.

Итак, только религиозная основа позволяет справиться с кризисами, неизбежными в жизни каждого человека. Она даёт понятие абсолютного авторитета Бога, который выше сиюминутной человеческой морали, ни на чём не основанной.

Я часто бываю в различных молодёжных аудиториях. И когда спрашиваешь, что такое любовь, обычно все просто отвечают, что любовь — это чувство. Почти никто не говорит, что это созидание, что это сострадание, что это жертвенность. А ведь жертвенность — это всё! Это когда человек хочет не взять, а дать. Почему происходит большинство разводов?

Потому что девочку растят принцессой и она привыкла брать, и мальчика растят так же, а потом они соединяются в семью, и каждый хочет от другого вырвать побольше, чем дать. Естественно, это приводит к разводу. А раньше на чем строилась семья? На жертвенности. Как раз на том, чтобы безвозмездно что-то сделать для близкого человека, чтобы ему было хорошо. И другой так же делал, потому что так же был воспитан.

И вообще всё, что двигало нашу страну, и всё, что может определять наше будущее, обуславливается и обуславливалось именно жертвенностью, отдачей, а не эгоизмом и потребительством. Это не только семья, но и патриотизм (если нет жертвенности, то кто пойдёт защищать страну? Ради чего?), это и труд, и творчество (ибо за деньги невозможно сделать шедевр). И вообще созидательное развитие — это всегда отдача. И это, конечно, должны понимать дети.

..и что делать?

Великий Иван Аксаков сказал: «Прогресс, отрицающий Бога, в конце концов становится регрессом, цивилизация завершается одичанием, свобода — деспотизмом и рабством. Совлёкши с себя образ Божий, человек неминуемо совлечёт с себя и образ человеческий и возревнует об образе зверином».

И когда вы видите сатанинскую символику в группах смерти, когда вы слышите детский мат, узнаёте о зверствах детей по отношению друг к другу, читаете о насилии и крови, то знайте, что они просто совлекли с себя образ Божий и поменяли его на образ звериный.

И давайте согласимся с тем, что мы и сейчас не стараемся в полной мере вернуть образ Божий детей, образовывая их. Мы ищем крайних в трагедиях, думаем о вторичных вещах, не обращая достаточного внимания на основную проблему.

Вернусь к метафоре пирамидки. Представим: пирамидка со стержнем или без стержня. Если нет стержня, то просто ногтем по этой конструкции стукни — и всё развалится, что собственно мы всё чаще и чаще видим, когда случаются очередные трагедии.

В заключение хотелось бы привести слова блаженного Августина Иппонийского — великого учёного, святого, подвижника, который сам много ошибался в жизни, но тем не менее обрёл христианский стержень и смог стать отцом Церкви: «Если Бог будет на первом месте, то всё остальное будет на своём».

Так давайте обратим на это самое пристальное внимание и подумаем, что конкретно мы можем сделать для наших детей, у которых есть бесценная душа, и её мы должны напитать живительной энергией любви и благотворными знаниями, а не формальными ЕГЭ, баллами и не потребительским и гедонистическим отношением к жизни, что может привести лишь к страданиям и катастрофам.

https://www.pravoslavie.ru/110 280.html

Комментарии:

Спасибо за статью!

Оставить комментарий

Обсудить на форуме

Система Orphus