«Испытание детством. На пути к себе» (фрагмент) – Наталия Инина

«Испытание детством. На пути к себе» (фрагмент) – Наталия Инина

(3 голоса5.0 из 5)

Может ли наше дет­ство быть при­чи­ной про­блем во взрос­лой жизни? Как понять сво­его «внут­рен­него ребенка»? Ответы на эти и дру­гие вопросы  –  в чет­вер­том изда­нии книги, напи­сан­ной пси­хо­ло­гом и пси­хо­те­ра­пев­том Ната­лией Ини­ной на основе обшир­ной кон­суль­та­тив­ной практики. 

Про­ци­ти­руем несколько отзы­вов на издание.

Заве­ду­ю­щий кафед­рой общей пси­хо­ло­гии МГУ им. М. В. Ломо­но­сова, про­фес­сор, член-кор­ре­спон­дент РАО Б. С. БРАТУСЬ:

«Книга бережно и дове­ри­тельно гово­рит с чита­те­лем о слож­ном, под­час дра­ма­ти­че­ском раз­ви­тии пси­хо­ло­гии дет­ства, о том, что оно не оста­ется навсе­гда в про­шлом, а про­дол­жает жить и дей­ство­вать во взрос­лом насто­я­щем и участ­во­вать в опре­де­ле­нии буду­щего. Как опыт­ный пси­хо­лог автор пояс­няет свои мысли яркими при­ме­рами из прак­тики, рас­ска­зы­вая о судь­бах паци­ен­тов, опыте обре­те­ния ими глав­ных усло­вий сча­стья и спа­се­ния – веры, надежды и любви».

Насто­я­тель храма свя­тых бес­среб­ре­ни­ков Космы и Дами­ана в Шубине про­то­и­е­рей АЛЕКСАНДР БОРИСОВ:

«Книга Ната­лии Ини­ной посвя­щена глав­ной потреб­но­сти каж­дого чело­века – быть люби­мым. Как любить наших детей: совсем малень­ких, под­рост­ков, юно­шей и уже став­ших взрос­лыми? Как найти «золо­тую сере­дину», чтобы «не изба­ло­вать»? Как научиться лучше пони­мать самих себя и дру­гих, уви­деть в про­бле­мах взрос­лого дет­ские травмы? Все это обсуж­дает автор, бесе­дуя с чита­те­лем, при­водя мно­же­ство запо­ми­на­ю­щихся цитат и при­ме­ров, в том числе и из сво­его очень непро­стого дет­ства. Людям нужны ори­ен­тиры любви и хри­сти­ан­ского пове­де­ния. Здра­вая пси­хо­ло­гия, в русле кото­рой напи­сана дан­ная книга, именно это и дает».

Заве­ду­ю­щая кафед­рой воз­раст­ной пси­хо­ло­гии МГППУ про­фес­сор Л. Ф. ОБУХОВА:

«В этой книге я нашла много зна­ко­мого мне как про­фес­си­о­налу. Однако обна­ру­жила и то, что стало для меня откры­тием – это свя­зано, прежде всего, с теми стра­ни­цами, кото­рые посвя­щены кон­крет­ным слу­чаям из прак­тики автора. За их ана­ли­зом я вижу рож­де­ние нового метода, кото­рый может быть исполь­зо­ван в общей и при­клад­ной пси­хо­ло­гии лич­но­сти. И еще хочу под­черк­нуть, что книга напи­сана бле­стя­щим рус­ским язы­ком, встре­ча­ю­щимся сей­час очень редко».

Глав­ный науч­ный сотруд­ник инсти­тута изу­че­ния дет­ства, семьи и вос­пи­та­ния РАО, про­фес­сор, член-кор­ре­спон­дент РАО В. И. СЛОБОДЧИКОВ:

««Испы­та­ние дет­ством» – это, несо­мненно, высо­кая поэ­зия о ста­нов­ле­нии соб­ственно чело­ве­че­ского в чело­веке. Книга заво­ра­жи­вает, захва­ты­вает, ее хочется читать неот­рывно все дальше, и дальше, и дальше. Лишь много позд­нее тебя насти­гает рефлек­сия, потому как текст, хотя по-дет­ски и рас­пах­ну­тый, но по-взрос­лому – серьезный.

Меня пора­зило глу­бо­кое пони­ма­ние авто­ром всей дра­ма­тич­но­сти рож­де­ния и взрос­ле­ния внут­рен­него мира чело­века – как осо­бой и уни­каль­ной реаль­но­сти. Здесь явлена живая, судь­бо­нос­ная Встреча – сре­те­нье мира Дет­ства и мира Взрос­ло­сти; здесь – в колы­бели «дет­ско-взрос­лой собы­тий­ной общ­но­сти» – и про­ис­хо­дит воче­ло­ве­чи­ва­ние, обре­те­ние каж­дым сво­его, «неслу­чай­ного выра­же­ния» лица.

Но такая Встреча – это плод осо­бых и сов­мест­ных уси­лий, порож­да­ю­щих «нес­ли­янно-нераз­дель­ное един­ство» Ребенка и Взрос­лого. Дети без взрос­лых – суще­ства невоз­мож­ные, а взрос­лые без детей – суще­ства бессмысленные.

Пер­вое изум­ле­ние от книги – это узна­ва­ние себя, в каж­дом сюжете – обо мне! Книга – это поэма о пре­одо­ле­нии непо­ни­ма­ния себя и дру­гих – ино­гда горь­кого, ино­гда раня­щего, о пре­одо­ле­нии своих стра­хов и обре­те­нии себя. В пол­ном соот­вет­ствии с фор­му­лой Кьер­ке­гора: познай себя, прими себя, отдай себя.

Конечно же, «Испы­та­ние дет­ством» – пода­рок всем нам; ею Ната­лия Вла­ди­ми­ровна ска­зала «Да!» – себе. Теперь, при встрече с чита­те­лем, она ска­жет «Да!» – Дру­гому. Из этих двух «Да!» сло­жится насто­я­щий пси­хо­ло­ги­че­ский гимн чело­ве­че­ской жизни. Очень умно, искренне, отважно написано!»

От автора

Доро­гой читатель!

Встреча с Вами на стра­ни­цах этой книги для меня боль­шая радость и честь!

Но прежде чем отпра­виться в путь и начать наше пси­хо­ло­ги­че­ское рас­сле­до­ва­ние, мне хоте­лось бы, стоя на берегу, ска­зать несколько слов бла­го­дар­но­сти тем людям, без кото­рых это путе­ше­ствие не могло бы состо­яться. Прежде всего maxresdefault - «Испытание детством. На пути к себе» (фрагмент) – Наталия Инина– это мои паци­енты. Я наме­ренно буду и далее исполь­зо­вать именно это латин­ское слово, озна­ча­ю­щее «тер­пя­щий, стра­да­ю­щий», ведь насто­я­щая жизнь, напол­нен­ная муд­ро­стью, любо­вью и доб­ро­той, – это все­гда пре­одо­лен­ное страдание.

Стра­да­ние, кото­рое ста­но­вится импуль­сом, толч­ком, энер­гией, бла­го­даря кото­рой чело­век выхо­дит к пол­ноте своей жизни, созре­вает как лич­ность в под­лин­ном хри­сти­ан­ском пони­ма­нии. Слова глу­бо­чай­шей бла­го­дар­но­сти мне хочется адре­со­вать и моим учи­те­лям – тем, кто поде­лился со мной не только про­фес­си­о­наль­ными зна­ни­ями и уме­ни­ями, но являл собой обра­зец бес­ко­рыст­ного слу­же­ния делу, досто­ин­ства и глу­бо­кого ува­же­ния к чело­веку, нахо­дя­ще­муся перед тобой.

Мои учи­теля пока­зали мне не только цен­ность учи­тель­ства, но и цен­ность уче­ни­че­ства – цен­ность ищу­щего, любо­зна­тель­ного незна­ния, без кото­рого невоз­можно раз­ви­ваться и совер­шен­ство­ваться. И, конечно же, низ­кий поклон я адре­сую моим род­ным и близ­ким, кото­рые тер­пе­ливо и доб­ро­же­ла­тельно сопро­вож­дали меня в работе над этой кни­гой и стали моими пер­выми читателями.

Кон­крет­ные обсто­я­тель­ства исто­рий моих паци­ен­тов, так же как и их имена, были изме­нены. Глав­ной зада­чей автора был не ана­лиз «отдель­ного слу­чая», а попытка понять те уни­вер­саль­ные пси­хо­ло­ги­че­ские меха­низмы, кото­рые при опре­де­лен­ных усло­виях либо лишают чело­века покоя и гар­мо­нии, раз­ру­шая его целост­ность, либо помо­гают обре­сти душев­ное здо­ро­вье, пол­ноту и радость бытия.

А теперь, мой доро­гой чита­тель, оттолк­немся от берега и дви­немся в путь!

Пролог

На вось­мом этаже обыч­ного мос­ков­ского дома, на под­окон­нике, обхва­тив руками коленки и при­жав лоб к холод­ному стеклу, сидела малень­кая девочка и смот­рела в окно. Белые пуши­стые хло­пья снега, осве­щен­ные све­том вечер­них окон, мед­ленно летели вниз, покры­вая землю. Взгляд девочки был при­ко­ван к дороге, по кото­рой тороп­ливо шагали люди, с сум­ками, елками и подарками.

Город охва­тила пред­но­во­год­няя суета. Однако девочка не верила в тайну и радость пред­сто­я­щей ново­год­ней ночи. Она знала, что не прой­дет и пары недель, и елки будут выбро­шены на помойку, ман­да­рины будут съе­дены, а подарки пре­вра­тятся в обыч­ные вещи. Ей все это каза­лось обма­ном, она не верила в таин­ствен­ную сказку, в кото­рую верят счаст­ли­вые дети. Но у нее все же была мечта.

Ей хоте­лось, чтобы ее семья была обыч­ной, как у всех, она хотела папу, здо­ро­вую маму, может быть, брата или сестру, она хотела, чтобы и в ее доме царили радость, весе­лье и празд­ник. Но за сте­ной болела мама. У нее было тяже­лое хро­ни­че­ское забо­ле­ва­ние, девочка не пом­нила назва­ния болезни, зато знала ее в лицо. Мама не могла нор­мально дви­гаться, рука и нога были почти обез­дви­жены пара­ли­чом. Она не могла гово­рить, вме­сто чле­но­раз­дель­ной речи девочка все­гда слы­шала только мычанье.

Близ­кие обща­лись с мамой девочки только с помо­щью запи­сок, однако девочка еще не умела читать, и ей при­шлось научиться читать по губам, хотя это было очень трудно. Но самым тяже­лым было видеть мамино лицо – оно было обез­об­ра­жено огром­ной опу­хо­лью, вид кото­рой при­во­дил людей в ужас. Девочка часто видела этот ужас, сме­шан­ный с ост­рым и болез­нен­ным любо­пыт­ством на лицах людей при встрече с ее мамой.

Взрос­лые, как пра­вило, опус­кали глаза, но дети, суще­ства более непо­сред­ствен­ные, не могли ото­рвать взгляд от этого зре­лища, кто-то пока­зы­вал паль­цем, при­зы­вая в сви­де­тели роди­те­лей или дру­зей, кто-то сме­ялся, кто-то ужа­сался, но никто не оста­вался рав­но­душ­ным. Девочка очень стра­дала из-за этого. Ей хоте­лось во что бы то ни стало защи­тить свою маму, но она была слиш­ком мала, чтобы сра­жаться с неспра­вед­ли­во­стью и жесто­ко­стью людей, и ей при­шлось научиться сдер­жи­вать свой гнев, свою боль и свою обиду.

DEF3z3mT1C - «Испытание детством. На пути к себе» (фрагмент) – Наталия Инина

Девочка пыта­лась найти под­держку у бабушки. Бабушка была силь­ной воле­вой жен­щи­ной, умев­шей выдер­жи­вать удары судьбы. Она очень любила внучку, но ее особо бес­по­ко­или про­блемы, свя­зан­ные с отцом девочки – он гро­зился забрать дочь себе. Он хотел сде­лать это через суд, ведь мать девочки была тяжело больна и не могла пол­но­ценно справ­ляться с вос­пи­та­нием ребенка, глав­ные функ­ции роди­теля выпол­няла бабушка, кото­рой к тому вре­мени было около шести­де­сяти лет.

Боясь суда, она гото­вила девочку к чет­кому и ясному ответу на вопрос судей: «С кем ты хочешь остаться?» – «С мамой!» – должна была уве­ренно отве­тить девочка. В связи с этим девочка узнала, что папа не любил маму, изде­вался над ней, что он во мно­гом явился при­чи­ной ее болезни. Отно­ше­ние папы к соб­ствен­ной дочери также нельзя было назвать нор­маль­ным – он при­нес маме направ­ле­ние в дом малютки, когда роди­лась дочь.

После неудач­ной попытки изба­виться от хло­пот, свя­зан­ных с ребен­ком, он пытался то ли отра­вить ее, то ли заста­вить посто­янно спать с помо­щью таб­ле­ток, чтобы не «мешала». Об этом рас­ска­зы­вала бабушка, на гла­зах у кото­рой это про­ис­хо­дило, но страх за боль­ную дочь и непред­ска­зу­е­мость зятя вынуж­дали ее не вме­ши­ваться в их отношения.

Однако после того как в жест­кий зим­ний мороз отец выка­тил коляску с малыш­кой на бал­кон, при­крыв ее лег­ким лет­ним оде­я­лом, мама девочки все же реши­лась бежать от этого чело­века. Она дожда­лась, когда он уедет в оче­ред­ную коман­ди­ровку и, собрав неболь­шие пожитки, пере­ехала к родителям.

Вопрос, зачем отец пытался забрать ребенка себе, если раз­ными спо­со­бами пытался изба­виться от него, остался откры­тым. Но не будем погру­жать чита­теля и дальше в пуга­ю­щие подроб­но­сти жизни этой несчаст­ной семьи, беды кото­рой были во мно­гом реаль­ными, но ино­гда, воз­можно, и пло­дом изму­чен­ного вооб­ра­же­ния. Ска­жем лишь, что все эти испы­та­ния и их послед­ствия малень­кой геро­ине этого сюжета при­шлось пре­одо­ле­вать в тече­ние всей своей жизни. Автор книги знает об этом навер­няка, поскольку имеет непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние к этой истории.

Те кол­ли­зии и пре­пят­ствия, те демоны про­шлого и ангелы насто­я­щего, кото­рых встре­чала на своем пути эта девочка, побу­дили меня, доро­гой чита­тель, рас­ска­зать о том, как дет­ство про­ни­зы­вает нашу жизнь, отзы­ва­ясь эхом в самых отда­лен­ных момен­тах и изги­бах судьбы; о том, как оно взы­вает к спра­вед­ли­во­сти и любви, и о том, как оно испы­ты­вает нас на проч­ность, выко­вы­вая наш харак­тер и нашу личность.

Куда уходит детство…

Вот уже много лет я кон­суль­ти­рую людей, кото­рые обра­ща­ются с раз­ными пси­хо­ло­ги­че­скими про­бле­мами. Как пра­вило, люди жалу­ются на пло­хие отно­ше­ния с род­ствен­ни­ками, супру­гами, детьми или их тре­во­жит буду­щее – потеря работы, ста­биль­но­сти, страх оди­но­че­ства. Но посте­пенно чело­век откры­ва­ется, и ста­но­вится понятно, что глав­ная про­блема – это он сам и его отно­ше­ния с жизнью.

Чело­веку кажется, что его жизнь зашла в тупик, все без­воз­вратно поте­ряно, и он уже ничего не может изме­нить; в резуль­тате он опус­кает руки и плы­вет по тече­нию в надежде, что хуже не будет. Но часто бывает все хуже и хуже, воз­ни­кает глу­бо­кое чув­ство уны­ния, глу­хого отча­я­ния, обиды на жизнь, на судьбу. И, тем не менее, чело­век про­дол­жает рабо­тать, выпол­нять необ­хо­ди­мые тре­бо­ва­ния близ­ких, встре­ча­ется с дру­зьями, ездит отды­хать – в общем, внешне живет вполне обычно, как все.

Когда такой чело­век при­хо­дит за помо­щью, то за всеми его жало­бами и недо­воль­ством можно уви­деть глав­ное – рас­те­рян­ность, страх, оди­но­че­ство и огром­ную потреб­ность в под­держке и уча­стии. Но было бы наивно пола­гать, что доста­точно пред­ло­жить чело­веку эту под­держку, и его про­блемы решатся сами собой. Очень часто чело­век сам не осо­знает, в чем именно он нуждается.

Ему трудно при­знать свою уяз­ви­мость, неза­щи­щен­ность перед труд­но­стями жиз­нен­ного пути, ему хочется выгля­деть силь­ным и успеш­ным, и он цеп­ля­ется за эту внеш­нюю обо­лочку любой ценой. В резуль­тате воз­ни­кает гигант­ская раз­ница между внут­рен­ней реаль­но­стью чело­ве­че­ской души, доступ к кото­рой ста­но­вится все слож­нее и слож­нее, и внеш­ними атри­бу­тами, мас­ками «состо­я­тель­но­сти», кото­рыми чело­век повер­нут к миру.

Это состо­я­ние хорошо изу­чено в пси­хо­ло­гии: речь идет о рас­коле целост­ного бытия чело­века, о раз­об­щен­но­сти, рас­со­гла­со­ван­но­сти изна­чаль­ного неко­гда един­ства созна­тель­ной и бес­со­зна­тель­ной части пси­хики, кото­рые в иде­але при­званы нахо­диться в гар­мо­нич­ном вза­и­мо­дей­ствии, допол­нять друг друга, являя тем самым всю непо­вто­ри­мость и уни­каль­ность чело­ве­че­ского бытия.

Пред­по­сылки этого печаль­ного явле­ния закла­ды­ва­ются в дет­стве. Раз­лич­ные дет­ские травмы, холод­ность роди­те­лей или дли­тель­ная раз­лука с ними, жесто­кость вос­пи­та­те­лей, учи­те­лей, труд­но­сти ком­му­ни­ка­ции в дет­ской среде и отсут­ствие под­держки со сто­роны взрос­лых – все это серьезно вли­яет на буду­щую жизнь чело­века, закла­ды­вая в его харак­тер кир­пи­чики неуве­рен­но­сти, тре­вож­но­сти, пес­си­мизма, эго­цен­тризма, а если гово­рить гло­бально – страха перед жизнью.

Мно­гие мне воз­ра­зят: разве труд­ное дет­ство – это при­го­вор? Сколько успеш­ных и заме­ча­тель­ных людей имели труд­ное дет­ство, и это не поме­шало им достичь боль­ших высот в жизни. «Каких именно высот?» – спро­сим мы. Часто для того, чтобы добиться в жизни одного, нам при­хо­дится жерт­во­вать дру­гим. Все упи­ра­ется в наш соб­ствен­ный выбор и нашу ответ­ствен­ность за него.

Но не будем отхо­дить от темы, ска­жем лишь, что дет­ство – это крайне важ­ная пора, когда в пси­хике и душе чело­века фор­ми­ру­ются основы и спо­собы чело­ве­че­ского бытия, и роль роди­те­лей и близ­ких взрос­лых в этом про­цессе трудно пере­оце­нить. Не будем спо­рить с воз­мож­ными кри­ти­ками, а пред­ло­жим вам, доро­гой чита­тель, исто­рию одной жен­щины, обра­тив­шейся за помо­щью, и вы сами решите, как отне­стись к роли дет­ства в нашей жизни.

Назо­вем эту жен­щину C. Ей было чуть больше сорока, и уже несколько лет она была в раз­воде. Все ее попытки постро­ить лич­ную жизнь закан­чи­ва­лись про­ва­лом. У нее была дочь, под­ро­сток четыр­на­дцати лет, но это не спа­сало жен­щину от оди­но­че­ства. Частые при­ступы отча­я­ния и тоски, с кото­рыми она уже не могла спра­виться уси­лием воли, побу­дили ее обра­титься за помо­щью к пси­хо­логу. Она свя­зы­вала эти при­ступы с отсут­ствием муж­чины в ее жизни, все парт­неры поки­дали ее рано или поздно.

С. отча­сти винила себя в том, что не научи­лась быть «насто­я­щей жен­щи­ной», отча­сти была оби­жена на судьбу, на муж­чин. Опыт под­ска­зы­вал мне, что жалобы С. явля­лись только вер­ши­ной айс­берга, истин­ные же при­чины ее пло­хого само­чув­ствия еще пред­сто­яло найти. На пер­вой встрече я пред­ло­жила С. нари­со­вать несу­ще­ству­ю­щее животное.

Есть такой заме­ча­тель­ный про­ек­тив­ный тест РНЖ – рису­нок несу­ще­ству­ю­щего живот­ного, кото­рый поз­во­ляет про­ник­нуть чуть глубже уровня созна­ния чело­века, отра­жая некое внут­рен­нее глу­бин­ное ощу­ще­ние соб­ствен­ного «Я», часто не сов­па­да­ю­щего с осо­зна­ва­е­мым. Чело­век рисует на листе бумаги образ, по кото­рому можно судить о небла­го­по­луч­ных зонах отно­ше­ний этого чело­века с самим собой и с миром.

Этот рису­нок пока­зы­вает то, что созна­ние чело­века бло­ки­рует. Напри­мер, внешне уве­рен­ный в себе муж­чина сред­них лет может нари­со­вать только голову с рази­ну­той пастью, напол­нен­ной зубами. Это будет озна­чать с боль­шой веро­ят­но­стью, что в реаль­ной жизни он делает акцент только на умствен­ной дея­тель­но­сти, а кон­такта с соб­ствен­ным телом у него прак­ти­че­ски нет. Кроме того, будет виден уро­вень подав­лен­ной агрес­сии (зубы, пасть). На осно­ва­нии таких тестов нельзя делать окон­ча­тель­ных выво­дов, однако опре­де­лить линии поиска про­блемы вполне возможно.

«Это немного дет­ское зада­ние, – ска­зала я, – отпу­стите свою фан­та­зию, навер­няка вы делали что-то подоб­ное в дет­стве». Она нари­со­вала нечто аморф­ное, тем­ное, похо­жее на кляксу, у этого суще­ства не было рта, ушей, были только огром­ные испу­ган­ные глаза. Это бед­ное созда­ние, сле­дуя за фан­та­зией С., «жило в болоте, далеко от дру­гих живых существ, оно не знало, в каком отвра­ти­тель­ном месте оно живет, но если бы знало – погибло бы от ужаса».

Вот, ока­зы­ва­ется, как при­вле­ка­тель­ные жен­щины могут ощу­щать себя и мир в глу­бине души! Надо ска­зать, что внешне С. была крайне инте­ресна: яркие выра­зи­тель­ные глаза, пыш­ные густые волосы, чув­ствен­ные ярко накра­шен­ные губы, стат­ная, умная, вос­пи­тан­ная. Так не вязался ее внеш­ний облик с тем жал­ким несчаст­ным испу­ган­ным суще­ством, кото­рое роди­лось из глу­бин ее психики!..

Есте­ственно, я поин­те­ре­со­ва­лась, каким было ее дет­ство и что она пом­нит о нем. «У меня было обыч­ное нор­маль­ное дет­ство. Папа был воен­ным, поэтому мы жили в воен­ном городке. Мама тоже рабо­тала. У меня есть млад­ший брат, отно­ше­ния в семье как у всех, ничего осо­бен­ного», – ска­зала она рав­но­душно, будто гово­рила о ком-то постороннем.

К сле­ду­ю­щей встрече я попро­сила ее найти фото­гра­фию дет­ского пери­ода. Зада­ние заклю­ча­лось в том, чтобы она выбрала такой свой дет­ский сни­мок, кото­рый эмо­ци­о­нально бы затро­нул ее, вызвал какие-то чув­ства к девочке, изоб­ра­жен­ной на фотографии.

Через неделю С. опять уди­вила меня. «Ничего, кроме раз­дра­же­ния, эта девочка у меня не вызы­вает», – ска­зала она, пока­зы­вая мне фото пре­лест­ного малень­кого ребенка. Надо напом­нить, что у С. была дочь, кото­рую она нежно любила, и запо­до­зрить ее в черст­во­сти и холод­но­сти я не могла.

Меня осе­нила догадка: «Ска­жите, а кто таким же обра­зом отно­сился к вам, когда вы были малень­кой?» С. долго мол­чала, затем ска­зала: «Мама! Насколько я знаю, я роди­лась не вовремя, роди­тели не пла­ни­ро­вали ребенка. Я чув­ство­вала, что к родив­ше­муся через несколько лет брату, кото­рого мама хотела и ждала, было совсем дру­гое отно­ше­ние. Я все­гда была при нем. Даже сей­час, когда мы оба повзрос­лели, он все время тре­бует помощи от меня, и мама оби­жа­ется, когда я не могу ему помочь». Я чув­ство­вала, что мы подо­шли к важ­ной теме в жизни С.

На сле­ду­ю­щей встрече я спро­сила ее о том, какие эмо­ци­о­нально силь­ные, яркие вос­по­ми­на­ния дет­ства всплы­вают в ее памяти. «Мне было три­на­дцать лет, когда я узнала, что мои роди­тели уез­жают на два года в дру­гую страну. Они брали с собой моего брата, но меня взять не могли. Было решено, что я буду это время жить в неболь­шом городе у даль­ней род­ствен­ницы, кото­рую я плохо знала.

Я чув­ство­вала себя ужасно, когда узнала об этом. Я наде­я­лась, что меня тоже возь­мут в конце кон­цов, но чуда не про­изо­шло. Помню, как всю ночь перед их отъ­ез­дом я пла­кала и цело­вала мамину спину». «Спину?» – пере­спро­сила я. «Да, мы спали в ту ночь вме­сте. Мама спала, повер­нув­шись ко мне спи­ной», – ска­зала она грустно и как-то отстра­ненно. «Пого­дите! – остол­бе­нела я. – Пред­ставьте, что Вам по каким-то при­чи­нам при­хо­дится уехать на два года далеко, вы спите всю ночь рядом с соб­ствен­ной доче­рью, кото­рую вы зав­тра утром поки­нете на дол­гий срок.

Как вы будете спать с ней рядом?» Она заду­ма­лась и вдруг обхва­тила себя руками, будто бы крепко обняла. «Вот так!» – ска­зала она, и глаза ее напол­ни­лись сле­зами. «Вот так крепко обхва­тите эту девочку, кото­рая живет внутри вас, кото­рой при­шлось пере­жить все это, и не отпус­кайте ее до тех пор, пока она не успо­ко­ится и не пове­рит, что нахо­дится в без­опас­но­сти! – ска­зала я. – Вы почув­ству­ете этот момент, она не даст вам ошибиться».

Через неделю С. при­шла вновь. Ее глаза сияли, лицо излу­чало спо­кой­ную радость. «Это про­сто чудо, – ска­зала она. – За все это время, пока мы не виде­лись, я ни разу не испы­тала тоски и депрес­сив­ных состо­я­ний, хотя пово­дов было доста­точно. Теперь, как только я чув­ствую, что меня что-то ранит, выби­вает из колеи, я мыс­ленно обни­маю мою малышку, и нам с ней сразу ста­но­вится спо­койно и легко, а моя душа напол­ня­ется любо­вью и бла­го­дар­но­стью. Мы теперь вме­сте, и я ее больше нико­гда не покину!»

Даль­ней­шая работа была лег­кой и быст­рой. Мы с С. поняли, что ее отно­ше­ния с муж­чи­нами раз­ру­ша­лись именно оттого, что она хотела полу­чить не муж­скую, а роди­тель­скую любовь, она нуж­да­лась не в муж­чине, а в роди­теле. Это довольно труд­ная задача для муж­чины, кото­рый строит отно­ше­ния с кра­си­вой взрос­лой жен­щи­ной, а на деле ока­зы­ва­ется, что перед ним малень­кая испу­ган­ная девочка, нуж­да­ю­ща­яся в роди­тель­ской любви.

«Теперь у этой девочки есть вы, такая взрос­лая и надеж­ная, и ей не обя­за­тельно искать под­держку дру­гих людей, чтобы чув­ство­вать себя люби­мой и защи­щен­ной», – ска­зала я. И мы решили, что впредь отно­ше­ния с про­ти­во­по­лож­ным полом будет опре­де­лять та взрос­лая, умная, ответ­ствен­ная жен­щина, кото­рой она и явля­лась во внеш­ней жизни.

Через корот­кое время С. научи­лась чув­ство­вать те ситу­а­ции и обсто­я­тель­ства, в кото­рых ее внут­рен­няя малень­кая девочка начи­нала бояться и стра­дать. С. стала для этого ребенка насто­я­щей надеж­ной, любя­щей мамой, кото­рая все­гда при­хо­дит на помощь.

В каче­стве награды ее жен­ствен­ность рас­цвела, и лич­ная жизнь стала быстро нала­жи­ваться. В тече­ние несколь­ких после­ду­ю­щих лет пери­о­ди­че­ски я полу­чала звонки с бла­го­дар­но­стью от С. «Ока­зы­ва­ется, после сорока лет жизнь только начи­на­ется, и я абсо­лютно счаст­лива», – спо­койно и уве­ренно гово­рила эта женщина.

Доро­гой чита­тель, здесь стоит сде­лать неко­то­рое отступ­ле­ние и отве­тить на резонно воз­ни­ка­ю­щий вопрос: что за стран­ный метод – искать в себе кого-то, кем я не явля­юсь? «Я есть я, – ска­жет любой здра­во­мыс­ля­щий чело­век, – почему во мне еще кто-то дол­жен быть?» Это удив­ле­ние, а порой и воз­му­ще­ние вполне понятно. В самом деле, зачем запу­ты­вать действительность?

Но воз­можно ли в попытке пони­ма­ния слож­ных явле­ний этой самой дей­стви­тель­но­сти исполь­зо­вать про­стые методы? В науке это назы­ва­ется редук­цией – упро­ще­нием, сни­же­нием уровня про­блемы. Любая сфера позна­ния, любая науч­ная дис­ци­плина веками нащу­пы­вала, фор­ми­ро­вала адек­ват­ные пред­мету иссле­до­ва­ния методы изу­че­ния. Эти науч­ные под­ходы глу­боко инте­гри­ро­ваны в куль­туру и вызы­вают у обще­ства ува­же­ние и интерес.

Никому не при­хо­дит в голову объ­яс­нять корот­кое замы­ка­ние пло­хой пого­дой – физика пред­ло­жит более точ­ное объ­яс­не­ние; любые нару­ше­ния нашего здо­ро­вья мы дове­ряем меди­цине, а не своим домыс­лам или инту­и­ции. Счи­та­ется, что прак­ти­че­ски во всех обла­стях зна­ния, за исклю­че­нием пси­хо­ло­гии, суще­ствует ком­пе­тент­ное мне­ние ученых.

Это исклю­че­ние вполне понятно – ведь чело­век имеет дело с пси­хо­ло­гией почти два­дцать четыре часа в сутки. Работа его памяти, спо­соб­ность осо­зна­вать, вос­при­ни­мать, ана­ли­зи­ро­вать, общаться, вос­пи­ты­вать и так далее – все это и есть психология.

Еще Фрейд в своих пись­мах к Аль­берту Эйн­штейну выра­жал глу­бо­кую досаду на то, что любой чело­век в той или иной сте­пени счи­тает себя пси­хо­ло­гом, пола­га­ясь в вопро­сах дан­ной науки в основ­ном на себя, свой опыт и свое мне­ние, а вовсе не на мне­ние экс­пер­тов в дан­ной области.

Однако совре­мен­ные пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния пока­зы­вают, что пси­хика чело­века – это сверх­слож­ная система, в кото­рой есть уровни, слои, струк­туры, и лишь неко­то­рые из них осо­зна­ются чело­ве­ком. Пси­хо­ло­ги­че­ское здо­ро­вье и целост­ность лич­но­сти напря­мую свя­заны с каче­ством осо­зна­ния чело­ве­ком своих внут­рен­них пси­хо­ло­ги­че­ских состав­ля­ю­щих и гар­мо­нич­но­стью соот­но­ше­ния этих частей.

Не вда­ва­ясь в подроб­но­сти, коротко пояс­ним: вза­и­мо­дей­ствие с соб­ствен­ным созна­нием мы осу­ществ­ляем через слово, мы про­сто можем гово­рить с собой. Однако язык бес­со­зна­тель­ного, то есть более глу­бин­ных слоев пси­хики, лежа­щих ниже уровня созна­ния – это образ, символ.

Нам будет недо­ста­точно «пого­во­рить» с собой, чтобы воз­дей­ство­вать на глу­бин­ные уровни нашей пси­хики, пыта­ясь помочь себе или лучше понять себя. Нам при­дется исполь­зо­вать образы, звуки, дви­же­ния. Вспом­ните свои ощу­ще­ния, когда вы смот­рите на про­из­ве­де­ния искус­ства, живо­писи, слу­ша­ете вели­кую музыку… Вас охва­ты­вает состо­я­ние, затра­ги­ва­ю­щее что-то сокро­вен­ное, и это часто трудно выра­зить словами.

Надо под­черк­нуть, что наши глу­бин­ные пла­сты пси­хики не только вос­при­ни­мают что-то извне, они также могут что-то «гово­рить» нам о нас самих, о том, что про­ис­хо­дит в нашей глу­бине. И язык этот будет все­гда мета­фо­ри­чен. Именно с этой осо­бен­но­стью пси­хики и свя­заны методы пси­хо­ло­гии, опи­ра­ю­щи­еся на неко­то­рое образ­ное представление.

В нашем слу­чае образ «внут­рен­него ребенка» – это сво­его рода «дверь» в мир нашей памяти, а вовсе не раз­дво­е­ние лич­но­сти. Это воз­мож­ность при­кос­нуться к забы­тым, вытес­нен­ным, ино­гда болез­нен­ным, трав­ми­ру­ю­щим пере­жи­ва­ниям, кото­рые мы испы­ты­вали в дет­стве, но кото­рые оста­лись в пота­ен­ных угол­ках нашей пси­хи­че­ской реаль­но­сти. Вза­и­мо­дей­ствуя с этим обра­зом, мы полу­чаем доступ к той части нашей души, кото­рая обычно неза­слу­женно забыта, но об этом мы будем еще не раз гово­рить более подробно в сле­ду­ю­щих главах.

Наде­юсь, чита­тель не соблаз­нится кажу­щейся лег­ко­стью опи­сан­ной выше работы. Муже­ство, огром­ная внут­рен­няя моти­ва­ция и ясный ум нашей геро­ини были зало­гом быст­рого, но отнюдь не лег­кого успеха.

Мне бы хоте­лось выра­зить свое вос­хи­ще­ние теми мно­го­чис­лен­ными кли­ен­тами, кто посмел идти по этому пути и вышел к глу­бо­чай­шей встрече с самим собой, с соб­ствен­ной судь­бой и соб­ствен­ной жиз­нью. Однако эмо­ции не должны уво­дить нас, доро­гой чита­тель, от ана­лиза тех важ­ных меха­низ­мов, кото­рые мы попро­буем разо­брать на при­мере С., а для этого нам пона­до­бится спо­кой­ная вдум­чи­вость и сосредоточенность.

Пред­ста­вим себе малень­кую девочку и мир, окру­жа­ю­щий ее. Млад­ший брат, оче­видно, был цен­тром семьи. Льви­ная доля тепла, вни­ма­ния и заботы были отданы ему. Малень­кая С. не знала, что может быть иначе, однако она чув­ство­вала смут­ную неспра­вед­ли­вость, оди­но­че­ство и боль.

Но как обой­тись с этими болез­нен­ными, нега­тив­ными чув­ствами, кото­рые мешали жить обыч­ной дет­ской жиз­нью, ребе­нок не знал, да и не дол­жен был знать. Как ска­зала мне одна моя паци­ентка, рабо­та­ю­щая с тяжело боль­ными детьми: «Меня пора­жает, насколько ребе­нок может при­спо­со­биться к чему угодно, к самым ужас­ным усло­виям жизни, кото­рые трудно даже вооб­ра­зить взрос­лому человеку!»

Да, дети и вправду уди­ви­тельно адап­тивны. Но какую цену они пла­тят за эту адап­тив­ность! Одна учи­тель­ница, рабо­та­ю­щая в реа­би­ли­та­ци­он­ном цен­тре, рас­ска­зала мне о маль­чике, кото­рого вме­сте с неболь­шой груп­пой детей при­везли к ним из дет­ского дома для курса реа­би­ли­та­ции. В этот центр часто при­во­зили детей из интер­на­тов и дет­ских домов на несколько меся­цев, в тече­ние кото­рых учи­теля и вос­пи­та­тели пыта­лись вос­пол­нить про­бел в обра­зо­ва­нии и в раз­ви­тии твор­че­ских способностей.

Мно­гие дети про­шли эту про­грамму, но этого маль­чика там не забу­дут нико­гда! Он чудо­вищно ругался, был крайне агрес­сив­ным и гру­бым. Одна­жды учи­тель­ница услы­шала в кори­доре страш­ные крики маль­чи­шек. Это был не про­сто шум маль­чи­ше­ской пота­совки, это были крики насто­я­щей отча­ян­ной муж­ской драки! Она выско­чила в кори­дор и помча­лась на звук.

То, что она уви­дела, ужас­нуло ее – этот маль­чик дрался так, будто дол­жен был или побе­дить, или уме­реть! Она инстинк­тивно схва­тила его в охапку, при­жала его голову к своей груди, обхва­тила его плечи руками и, плотно при­жав к себе, запри­чи­тала: «Мой маль­чик! Мой бед­ный маль­чик! Все прой­дет, все будет хорошо, вот уви­дишь!» Она повто­ряла и повто­ряла эти слова, крепко держа в объ­я­тиях маль­чика, отча­янно бры­кав­ше­гося и пыта­ю­ще­гося высво­бо­диться из ее объятий.

Какое-то время он был как натя­ну­тая тетива, и вдруг обмяк и зары­дал. Он зары­дал так горько, так отча­янно, что она зары­дала вме­сте с ним. Они не гово­рили друг другу ни слова. Слова были и не нужны. После этого про­ис­ше­ствия маль­чик пере­ме­нился, он пере­стал ругаться, оби­жать окру­жа­ю­щих, стал спо­кой­нее и уравновешеннее.

Будто те боль, отча­я­ние и обида, что жили в нем всю его недол­гую дет­до­мов­скую жизнь, вышли из него бла­го­даря встрече с этой муд­рой жен­щи­ной, кото­рая не отчи­тала его, но обняла и поняла. Надо ого­во­риться, что учи­тель­ница дей­ство­вала не из сооб­ра­же­ний про­фес­си­о­наль­ных навы­ков или пси­хо­ло­ги­че­ских зна­ний, цен­ность кото­рых сама по себе очень важна. Она дей­ство­вала инту­и­тивно, из глу­бины своей любви и состра­да­ния, кото­рые про­били броню защит ребенка и при­вели к такому оше­ло­ми­тель­ному результату!

В дан­ном слу­чае уро­вень адап­та­ции маль­чика был на пре­деле, он уже не мог загнать свои нега­тив­ные чув­ства вглубь, и они выплес­ки­ва­лись гру­бо­стью и агрессией.

Но этот слу­чай, конечно же, не норма. Как пра­вило, ребе­нок внешне живет вполне нор­мально, его окру­жают обыч­ные взрос­лые люди, у кото­рых нет цели и задачи испор­тить ребенку жизнь. Но эта жизнь состоит из дета­лей и мело­чей. Взгляд, инто­на­ция порой гово­рят зна­чи­тельно больше, чем слова. Вспом­ните маму, повер­нув­шу­юся спи­ной к соб­ствен­ной дочери, кото­рую она через несколько часов поки­нет на целых два года!

Не будем судьями взрос­лым людям, кото­рые часто невольно при­чи­няют боль своим детям. Но будем адво­ка­тами мно­гим малень­ким детям, кото­рые отве­чают на черст­вость, холод­ность, невни­ма­тель­ность взрос­лых чув­ствами обиды, боли, страха и зло­сти! Реак­цию взрос­лых на эти дет­ские чув­ства легко преду­га­дать – «Как тебе не стыдно!», «У тебя нет сове­сти!», «Я так ста­ра­юсь, а ты такой неблагодарный!».

То есть взрос­лые видят в пове­де­нии ребенка в основ­ном про­яв­ле­ния его сквер­ного харак­тера, не осо­зна­вая, что очень часто за этими про­яв­ле­ни­ями лежат нега­тив­ные пере­жи­ва­ния, порож­ден­ные самими взрос­лыми. Но речь идет не о любви как тако­вой, не о потреб­но­сти быть рядом с роди­те­лями, что само по себе явля­ется осно­вой нор­маль­ного дет­ского развития.

Речь идет именно о чув­ствах, пере­жи­ва­ниях, если хотите, о вол­нах на поверх­но­сти воды. Но эти волны трак­ту­ются взрос­лыми как недо­пу­сти­мые, не име­ю­щие права на суще­ство­ва­ние. В ответ взрос­лые часто ста­вят под сомне­ние само суще­ство­ва­ние этого «водо­ема», если мы поз­во­лим себе раз­вер­нуть эту метафору.

И тогда ребе­нок гасит эти волны, чтобы сохра­нить связь со сво­ими роди­те­лями, но энер­гия этих волн ухо­дит вглубь, внутрь водо­ема. Каким обра­зом она будет транс­фор­ми­ро­вана, об этом мы рас­ска­жем позже. Пока зафик­си­руем тот факт, что ребе­нок, нахо­дя­щийся в эмо­ци­о­нально труд­ных обсто­я­тель­ствах и не полу­чив­ший искрен­ней под­держки и пони­ма­ния близ­ких взрос­лых, учится бло­ки­ро­вать, вытес­нять свои нега­тив­ные переживания.

Именно так посту­пила и наша малень­кая С. – она стала бло­ки­ро­вать непри­ят­ные, болез­нен­ные чув­ства, время от вре­мени пере­пол­няв­шие ее. Она вытес­няла обиду на маму, кото­рая исполь­зо­вала ее в каче­стве помощ­ницы по уходу за бра­том, она вытес­няла рев­ность к брату – довольно трудно уха­жи­вать за бра­том без любви, с пере­пол­нен­ным рев­но­стью и зави­стью сердцем.

И еще много чувств она вытес­няла, не поз­во­ляя им выйти наружу. Но пара­док­саль­ным обра­зом эти чув­ства пыта­лись вер­нуться в созна­ние, ибо, чем силь­нее мы бло­ки­руем тот реаль­ный нега­тив­ный опыт, кото­рый испы­ты­ваем, тем мощ­нее он пыта­ется про­биться к нашему созна­нию. Если это не уда­ется сде­лать напря­мую, эта нега­тив­ная реаль­ность изме­няет свой облик, набра­сы­ва­ясь на нас раз­лич­ными симп­то­мами, пани­че­скими ата­ками, депрес­си­ями или тоской.

«Но ведь ребе­нок дол­жен любить своих роди­те­лей!» – спра­вед­ливо воз­му­тится чита­тель. «Да, дол­жен!» – согла­симся мы. Но ребе­нок – суще­ство искрен­нее, цель­ное, еще не рас­ко­ло­тое ложью услов­но­стей и при­спо­соб­ле­ний к слож­но­стям жизни. Он чув­ствует то, что чув­ствует, и пере­жи­вает это всем своим существом.

Утром он может нежно обо­жать своих роди­те­лей, а вече­ром злиться на них, и это совер­шенно нор­мально, потому что это всего лишь его чув­ства, его ответ на кон­крет­ную реаль­ную ситу­а­цию жизни. Это еще не пока­за­тель уровня нрав­ствен­но­сти или без­нрав­ствен­но­сти, к кото­рой порой апел­ли­руют тре­бо­ва­тель­ные родители.

Я, к боль­шому сожа­ле­нию, часто вижу взрос­лых, на пер­вый взгляд вме­ня­е­мых и неглу­пых людей, оби­жа­ю­щихся на соб­ствен­ных детей, кото­рым не испол­ни­лось еще и пяти лет. Это настолько же нелепо, насколько бес­смыс­ленно. Можно ска­зать жестче – эти роди­тели еще сами явля­ются детьми в лич­ност­ном плане и потому вос­при­ни­мают детей как кон­ку­рен­тов в тех или иных обстоятельствах.

Такие отно­ше­ния крайне нега­тивно вли­яют на пси­хику детей, остав­ляя в них ощу­ще­ние глу­бин­ного оди­но­че­ства, неуве­рен­но­сти и страха перед жизнью.

Как же разо­браться в этой слож­ной кол­ли­зии? Где тот золо­той баланс между вызо­вами жизни, ее тре­бо­ва­ни­ями, слож­но­стями, на реше­ние кото­рых тра­тится льви­ная доля жизни роди­те­лей, и обес­пе­че­нием без­опас­ной, чут­кой, доб­ро­же­ла­тель­ной атмо­сферы, в кото­рой дол­жен фор­ми­ро­ваться ребенок?

Ответ на этот вопрос и сло­жен, и прост одно­вре­менно. Мой про­фес­си­о­наль­ный опыт пока­зал, что роди­тель дол­жен научиться раз­де­лять и в себе, и в ребенке два уровня – более глу­бин­ный и более поверх­ност­ный. Тот, что в глу­бине (можем назвать его условно «КТО»), являет собой все то глав­ное, сущ­ност­ное, что пред­став­ляет из себя чело­век. Более поверх­ност­ный (условно назо­вем его «КАК») – это то, каким обра­зом реа­ги­рует чело­век на раз­лич­ные обсто­я­тель­ства и вызовы жизни.

В сердце любого роди­теля, несмотря на все его ошибки и про­махи в отно­ше­нии сво­его ребенка, живет незыб­ле­мое чув­ство любви к нему. Однако осо­бен­но­сти харак­тера, при­вычки, сте­рео­типы, соб­ствен­ные жела­ния, шум внеш­них обсто­я­тельств и дру­гие атри­буты того самого «КАК» часто заглу­шают этот голос. И тогда связь сердца с серд­цем, души с душой рвется, усту­пая место эго­цен­тризму, оби­дам, пре­тен­зиям с одной сто­роны, оди­но­че­ству, страху, чув­ству вины – с другой.

Часто пси­хо­логи дают пра­виль­ный и про­стой совет роди­те­лям, обра­тив­шимся за помо­щью. «Не важно, сколько вре­мени вы про­во­дите со своим ребен­ком, важно лишь то, как вы это дела­ете! Насколько вклю­чен­ным и искрен­ним вы можете быть в обще­нии с ним. Ребе­нок – не при­ло­же­ние к ужину, газете или теле­ви­зору. Вы должны встре­титься с ним глаза в глаза, улыбка в улыбку, инте­рес в интерес.

Най­дите какую-то игру, кото­рая и вам была бы инте­ресна, и поиг­райте с ребен­ком так, чтобы вы оба полу­чили от этого радость и удо­воль­ствие. Тогда ваш сын или дочь не будут ощу­щать себя обу­зой. Они почув­ствуют, что тоже нужны вам, что вы рады им, что вам инте­ресно с ними.

Это луч­ший залог для под­лин­ной встречи с соб­ствен­ными детьми!» Почему этот совет так важен для нас, когда мы гово­рим о нега­тив­ных чув­ствах ребенка? Дело в том, что не только радость может быть сов­мест­ной. Сов­мест­ными могут быть и горе, и печаль, и дру­гие тяже­лые, нега­тив­ные пере­жи­ва­ния. Когда взрос­лый спо­койно и мудро отно­сится к нега­тив­ным всплес­кам ребенка, когда он пока­зы­вает малышу, что ничто не может нару­шить той глав­ной глу­бин­ной связи, кото­рая есть между ними, то и ребе­нок пере­стает бояться своих нега­тив­ных эмо­ций, легко пре­одо­ле­вая их.

Как-то ко мне в гости при­е­хала семья с трех­лет­ним малы­шом. При­шло время нам с отцом семей­ства пого­во­рить о деле. Мама в это время пыта­лась отвлечь ребенка играми, чтобы он не мешал беседе. Мы увлек­лись раз­го­во­ром, и малыш начал уста­вать. Он стал каприз­ни­чать, вред­ни­чать, бро­сать каран­даши, отка­зы­ваться рисо­вать. Он все хны­кал и хны­кал: «Не буду! Не хочу!» На любое пред­ло­же­ние мамы, пыта­ю­щейся его отвлечь и пере­клю­чить вни­ма­ние, он топал ногой – «Нет! Нет!».

Я вни­ма­тельно посмот­рела на ребенка. Он устал, все время тер глаза, явно хотел спать, одно­вре­менно ему было скучно, он хотел нашего вни­ма­ния. Короче говоря, ему было плохо. Я так и ска­зала ему: «Я вижу, тебе плохо. Это очень грустно!» Он на минутку пере­стал хны­кать, а потом ска­зал уже менее уве­ренно: «Нет!» – «Тебе хорошо?» – спро­сила я. Он молчал.

«Нет, по-моему, тебе скучно, и ты устал». Он ничего не отве­тил, но как по мано­ве­нию вол­шеб­ной палочки пере­стал хны­кать и каприз­ни­чать. Через пять минут мама отнесла его в кресло, где он заснул мирно и спокойно.

От этого мимо­лет­ного наблю­де­ния попро­буем перейти к зна­чи­тельно более дра­ма­ти­че­ской исто­рии нашей малень­кой геро­ини С. Если бы тогда, перед своим отъ­ез­дом, мама ска­зала своей дочери: «Моя доро­гая девочка! Мне так хочется взять тебя с собой! Но есть обсто­я­тель­ства, кото­рые выше моих воз­мож­но­стей и желаний!

Нам при­дется рас­статься на дол­гое время, но я буду очень горе­вать, ведь я так люблю тебя! Я знаю, что тебе тоже будет не сладко, но мы будем вме­сте пре­одо­ле­вать это – я там, куда мне при­дется уехать, а ты здесь, на родине!»

Фор­мально это ничего не изме­нило бы, им все равно при­шлось бы рас­статься, и наша геро­иня ждала бы роди­те­лей те же два года в дале­ком про­вин­ци­аль­ном городке. Но эта девочка почув­ство­вала бы, что мама вме­сте с ней, что она чув­ствует то же самое, и тогда это стало бы более пре­одо­лимо. Тогда бы оста­лась боль раз­луки, но не было бы глу­бо­кого оди­но­че­ства и чув­ства поки­ну­то­сти, посе­лив­шихся в ее сердце на дол­гие годы.

Вспом­ним два уровня внут­рен­ней жизни чело­века: «КТО», то есть некую незыб­ле­мую, неустра­ни­мую, сущ­ност­ную инстан­цию, некую квинт­эс­сен­цию чело­века, и его «КАК» – те при­вычки, сте­рео­типы, навыки, черты харак­тера, – иными сло­вами, сово­куп­ность раз­но­об­раз­ных форм пове­де­ния, посред­ством кото­рых чело­век, как пра­вило, и обра­щен в мир.

Оба этих уровня чрез­вы­чайно важны для осу­ществ­ле­ния пол­но­цен­ной чело­ве­че­ской жизни. Однако если про­ис­хо­дит пере­кос в сто­рону «КАК», то чело­век теряет глу­бин­ную связь со своим «КТО». Иными сло­вами, он теряет связь с точ­кой опоры сво­его суще­ство­ва­ния, из кото­рого, соб­ственно, любое «КАК» и про­из­рас­тает. Пере­фра­зи­руя зна­ме­ни­тое выра­же­ние Фри­дриха Ницше: «У кого есть ЗАЧЕМ жить, тот может выне­сти любое КАК!» – можно было бы ска­зать сле­ду­ю­щее: «Если есть „КТО“, то с любым „КАК“ можно справиться!»

Когда роди­тель спо­со­бен к встрече со своим ребен­ком на уровне «КТО», то есть когда он искренне, ува­жи­тельно отно­сится к ребенку как к отдель­ной лич­но­сти, а не как к соб­ствен­ному про­дол­же­нию или при­ло­же­нию, то тогда и ребе­нок вме­сте со взрос­лым узнает это свое «КТО».

Иными сло­вами, он видит себя отра­жен­ным в зер­кале взрос­лого отно­ше­ния к нему. Мы как бы гово­рим нашим детям: «Ты явля­ешься цен­но­стью сам по себе, совер­шенно не важно, хорошо ты сде­лал уроки или убрал ком­нату. Мне важно, что ты – есть!»

Одна­жды я попро­сила одного папу рас­ска­зать о своей дочери, кото­рая в тот момент пере­жи­вала тяже­лый кри­зис пере­ход­ного воз­раста. Я задала ему вопрос: «Какой была ваша дочь, когда она была маленькой?»

Ответ был и очень пока­за­тель­ным: «Она была послуш­ной!» – «Вы гово­рите о том, какой она была для Вас. А я спро­сила Вас о ней самой», – уточ­нила я. Муж­чина рас­те­рялся и не нашелся, что отве­тить. Этот очень про­стой и частый при­мер того, как взрос­лые отно­сятся к своим детям: как к удоб­ному при­ло­же­нию, как к про­екту, как к обузе и так далее.

Но если взрос­лому уда­ется пере­дать иное отно­ше­ние к ребенку, если он спо­со­бен уви­деть в нем уни­каль­ность и непо­вто­ри­мость Божьего замысла, то тогда мы смело смо­жем ска­зать: «Да! Этот роди­тель любит сво­его ребенка без­услов­ной любо­вью!» И это зна­чит, что ребе­нок выне­сет из такого опыта обще­ния бес­цен­ный дар – встречу с самим собой, ощу­ще­ние цен­но­сти соб­ствен­ной жизни, дове­рие к соб­ствен­ным роди­те­лям и, как след­ствие, – отсут­ствие страха перед жизнью.

Именно это фун­да­мен­таль­ное осно­ва­ние бытия – одна из важ­ней­ших опор жизни – было поте­ряно у нашей геро­ини С. в ее дале­ком дет­стве. И зада­чей работы было не вос­ста­нов­ле­ние тяже­лых собы­тий дет­ства, а встреча с этой малень­кой девоч­кой, кото­рая не поте­ря­лась в лаби­рин­тах вре­мени, а жила в душе, в сердце нашей взрос­лой героини.

Нашей зада­чей было понять этого ребенка и помочь ей пере­жить боль и страх, с кото­рыми она тогда не смогла спра­виться в оди­ночку. И когда это про­изо­шло, когда рас­ко­ло­тый в дет­стве мир был собран в целост­ное про­стран­ство, тогда все встало на свои места: ребе­нок обрел любя­щего пони­ма­ю­щего взрос­лого, взрос­лый обрел бла­го­дар­ного и радост­ного ребенка, жен­щина стала жен­щи­ной в пол­ной мере и обрела свое дол­го­ждан­ное жен­ское счастье.

Родители, или Потерянный рай

Для мно­гих взрос­лых людей вос­по­ми­на­ние дет­ства похоже на при­ят­ную, хотя и бес­смыс­лен­ную игру, до кото­рой редко дохо­дят руки. Когда все дела сде­ланы, а время еще оста­лось, можно сесть в удоб­ное мяг­кое кресло, достать из даль­него угла ста­рый потер­тый сун­дук памяти и, рас­крыв его, обна­ру­жить на дне несколько ском­кан­ных воспоминаний.

Их при­ятно дер­жать в руке, можно, раз­гла­див складки, рас­смот­реть что-то забы­тое, вспом­нить что-то доро­гое… А потом, бро­сив взгляд на часы, быстро сло­жить эти обрывки обратно и забыть. Зачем бере­дить вос­по­ми­на­ния, воро­шить про­шлое, ведь оно так далеко от нас сего­дняш­них! Наше насто­я­щее бережно при­гнано к нам, как хорошо сши­тый костюм – и модно, и удобно, и презентабельно…

В созна­нии подав­ля­ю­щего боль­шин­ства людей пред­став­ле­ния о своей жизни и о себе соот­но­симы с учеб­ни­ками исто­рии – век­тор вре­мени неустра­ним. Сорок лет назад я пошел в дет­ский сад, спу­стя три­на­дцать лет я закон­чил школу, это было, когда мои роди­тели раз­ве­лись. Через восемь лет я женился, затем у меня родился сын… И так далее, и тому подобное.

Эту жизнь можно изоб­ра­зить как длин­ную гори­зон­таль­ную линию, на кото­рой мы ста­вим зарубки, отме­чаем рубежи зна­чи­мых собы­тий. И точка, из кото­рой мы делаем это – вспо­ми­наем про­шлое или пла­ни­руем буду­щее, – явля­ется цен­траль­ной для нас. Это наше насто­я­щее, пол­ное забот, задач, вызо­вов жизни. Здесь нет вре­мени и места давно ушед­шим в про­шлое событиям.

Однако чело­век – не гори­зон­таль­ная линия. Его жизнь не линейна, ее нельзя раз­вер­нуть, как сви­ток, раз­де­лив на части. Зна­чи­мые факты, этапы раз­ви­тия, без­условно, суще­ствуют, их можно опре­де­лить, зафик­си­ро­вать, отне­сти к кон­крет­ному вре­мен­ному про­ме­жутку, однако этим нельзя исчер­пать той внут­рен­ней реаль­но­сти, кото­рая опре­де­ляет нас и нашу жизнь.

Помните игрушку мат­решку? В одной боль­шой и кра­си­вой мат­решке, когда вы откры­ва­ете ее, скрыта дру­гая, такая же, только поменьше, а внутри еще одна, и еще… Так вы откры­ва­ете одну за дру­гой, много раз, пока добе­ре­тесь до той кро­шеч­ной, едва замет­ной куколки, кото­рую уже нельзя рас­крыть, потому что она – последняя.

Так и наше дет­ство, зна­чи­мые собы­тия, люди, оста­вив­шие глу­бо­кий след в нашей жизни, все, что было дорого и любимо нами, – все это внутри нас, а не только в про­шлом. Этот сокры­тый мир может стать нашим даром, богат­ством и опо­рой, а может стать нашим про­кля­тием, болью и тюрьмой.

О том, как сде­лать пра­виль­ный выбор и как пре­вра­тить наше про­шлое в твор­че­ский ресурс для нашего насто­я­щего, мы и пого­во­рим в этой главе.

Нач­нем опять с той девочки, что жила на вось­мом этаже обыч­ного мос­ков­ского дома…

Я думаю, доро­гой чита­тель, вы дога­да­лись, что та исто­рия не заим­ство­вана из чужой жизни. Это исто­рия моего дет­ства, живым сви­де­те­лем и участ­ни­ком кото­рого оста­лась только я. Поэтому поз­во­лим себе, никого не тре­вожа, при­кос­нуться к этим дра­ма­ти­че­ским собы­тиям и понять их далеко иду­щие последствия.

Напомню, моя мама была тяжело больна, когда я роди­лась. Отец не был рад моему появ­ле­нию. Не думаю, что он не испы­ты­вал чувств ко мне, пола­гаю, что заботы и труд­но­сти про­сто взяли верх, когда он пред­ло­жил маме отдать меня на время в дет­ский дом. «Она под­рас­тет немного, а ты тем вре­ме­нем попра­вишься. Тогда мы забе­рем ее домой», – ска­зал он жене и уехал в оче­ред­ную командировку.

Маме было очень трудно справ­ляться с груд­ным ребен­ком; ее мама, моя бабушка, и род­ная сестра, моя тетя, были бы рады помочь, однако папа был кате­го­ри­че­ски про­тив этой помощи. Что про­ис­хо­дило между моими роди­те­лями, никто не знал, но после оче­ред­ного инци­дента мама не выдер­жала и, собрав меня в охапку, сбе­жала к своим роди­те­лям, моим бабушке и дедушке.

Отец, вер­нув­шись из коман­ди­ровки (а был он жур­на­ли­стом и по тем вре­ме­нам часто уез­жал по горо­дам и весям) и обна­ру­жив про­пажу, не забил в коло­кола, а, насколько я знаю, про­сто исчез на время из нашей жизни. Однако при­мерно год-два спу­стя дома пошли раз­го­воры о том, что он хочет через суд забрать дочь себе. Я плохо помню этот период, но огром­ная тре­вога и страх, исхо­див­шие от мамы и бабушки, сохра­ни­лись в памяти.

Пер­вой ласточ­кой послед­ствий был мой нерв­ный тик, начав­шийся после един­ствен­ного визита отца в дет­ский сад, куда я стала ходить. Правда, на этом его попытки уви­деть соб­ствен­ную дочь закон­чи­лись, пре­рвав­шись одна­жды смеш­ным и груст­ным эпи­зо­дом. Я с подру­гами играла на школь­ном дворе, нам было по восемь лет, подо­шед­ший к школь­ной ограде муж­чина сред­них лет спро­сил: «Кто из вас Наташа?»

Я до сих пор помню боль, стыд и обиду. Именно эти чув­ства опи­сы­вают мне и мои паци­енты, кото­рые пере­жили подоб­ный опыт встречи со сво­ими отцами после боль­шой раз­луки. Ясно, что и отцам трудно в этой ситу­а­ции, они рас­те­рянны, не знают, как себя вести, и так далее. Но мы все же будем на сто­роне детей, кото­рые ока­за­лись невин­ными малень­кими жерт­вами взрос­лых драм и тра­ге­дий. «Как же так, – оби­женно думала я, – неужели нельзя было ото­звать меня в сто­рону, зачем же при всех зада­вать такой дурац­кий вопрос?..

Он даже не узнал меня, – что-то болез­ненно сжа­лось у меня в груди, – неужели я совсем не похожа на него?» Раз­го­вор не полу­чился, игра оста­но­ви­лась, девочки рас­те­рянно замерли, муж­чина постоял молча и ушел, я при­шла домой и рас­пла­ка­лась. Через год мы уехали из этого рай­она Москвы. Я уве­рена, что этот пере­езд был свя­зан с жела­нием род­ных увезти меня подальше от отца.

Жизнь текла своим чере­дом, мы стали жить очень близко от моей тети и ее мужа. Я гордо гово­рила всем, что у меня исклю­чи­тель­ная ситу­а­ция: у меня две мамы – моя мама и моя тетя, и один папа – мой дядя. Эта находка устро­ила всех – у тети не было детей, и я прак­ти­че­ски росла в двух семьях. Однако болезнь мамы про­грес­си­ро­вала, и к моим две­на­дцати годам она нахо­ди­лась в тяже­лей­шем состо­я­нии, плохо сов­ме­сти­мом с жиз­нью. Именно эта без­на­деж­ность ситу­а­ции побу­дила вра­чей риск­нуть и сде­лать прак­ти­че­ски невоз­мож­ное: уда­лить опу­холь вме­сте с ниж­ней челюстью.

Такие опе­ра­ции в те вре­мена были исклю­чи­тель­ной ред­ко­стью, но чудес­ным обра­зом мама выжила, и угрозы жизни больше не было. Не будем погру­жать чита­теля в чудо­вищ­ные детали обы­ден­ной жизни чело­века, ока­зав­ше­гося в такой ситу­а­ции, но покло­нимся муже­ству и стой­ко­сти этой жен­щины, научив­шей меня любить и ценить жизнь, несмотря ни на что!

Итак, за всеми этими жиз­нен­ными пери­пе­ти­ями тема отца и вовсе рас­тво­ри­лась за гори­зон­том. Я все­гда испы­ты­вала удив­ле­ние, недо­уме­ние и даже досаду, когда кто-то выра­жал мне собо­лез­но­ва­ния по поводу того, что я выросла без отца. Я с гор­до­стью кивала на мужа моей тети, кото­рого всю свою созна­тель­ную жизнь назы­вала дядей. Там, поверьте, было чем гор­диться – физик и лирик, уче­ный и поэт, бле­стя­щий пред­ста­ви­тель слав­ных шести­де­ся­тых про­шлого века!

Только много лет спу­стя, когда я стала взрос­лой, а за спи­ной уже были соб­ствен­ные серьез­ные испы­та­ния, я поняла, нако­нец, что отец – это не тот, кто остался на школь­ном дворе, так и не сумев заго­во­рить с соб­ствен­ной доче­рью. Этот тот, чья кровь течет в моих жилах, тот, кто пере­дал мне свои таланты, свои черты, надежды, страхи, свою буй­ную и твор­че­скую натуру, кото­рую, воз­можно, сам не сумел реализовать.

Это глу­бо­кое пере­жи­ва­ние, кото­рое откры­лось мне, заста­вило меня стра­дать. Ведь мир, кото­рый я выстро­ила, защи­щал меня от этой боли, с кото­рой мне не хоте­лось встре­чаться. Но я чув­ство­вала, что больше нельзя пря­таться, пора посмот­реть правде в глаза.

Я нико­гда не про­из­но­сила слова «папа». Он нико­гда не зво­нил, не писал. Я стра­дала от того, что он не пом­нил обо мне, что я не инте­ре­со­вала его. Мне каза­лось, что он живет своей жиз­нью, в кото­рой мне места нет. Это вызы­вало во мне боль, обиду и злость, и все же огром­ное жела­ние знать – любит ли он меня, нужна ли я ему? Эти чув­ства понятны любой девочке, кото­рая выросла без отца, но от этого они не ста­но­вятся менее болез­нен­ными. Все эти чув­ства были адре­со­ваны тому, кого нет, тому, кто ничего о них не знает. Их некому было отдать, не с кем было раз­де­лить, они жили внутри меня. И как змея кусает свой хвост, так и я кру­жи­лась в замкну­том круге этих тяже­лых переживаний.

Мне повезло: в этот период моей жизни рядом со мной ока­за­лись мои дру­зья-пси­хо­логи, кото­рые очень меня под­дер­жи­вали. Бла­го­даря им я решила выйти из этого замкну­того круга.

Я знала, что в одном из послед­них номе­ров очень попу­ляр­ного в те вре­мена жур­нала вышла боль­шая ста­тья моего отца. После дол­гих поис­ков, бла­го­даря интер­нету, я нашла этот текст. Две недели я не могла начать читать его. Мне было страшно. Но я знала, что не сверну, что обрат­ной дороги нет. Я должна была встре­титься со своим отцом, и тогда для меня это была един­ствен­ная возможность.

Когда я начала читать этот текст, я почти ничего не видела от слез. Я искала там что-нибудь о себе и своей маме, но так и не нашла. Конечно, эта ста­тья была не авто­био­гра­фич­ной, это был очерк о людях, не нашед­ших себя в пере­стройку, ока­зав­шихся выби­тыми из седла при­выч­ного уклада жизни. Но я с дет­ским упор­ством искала свои следы в этом тек­сте до самой послед­ней строчки. Но нашла я там совсем другое!

Я нашла его самого! Слог, ритм, пульс, дыха­ние этого тек­ста сов­пали с моими. Я вдруг узнала в них мой ритм, мой пульс, мое дыха­ние. Я встре­ти­лась со своим отцом в этом тек­сте, я поняла, что полу­чила от него в наслед­ство, – и мне это понра­ви­лось. Впер­вые в жизни я ска­зала слово «папа», когда мне было трид­цать пять лет.

Я уве­рена, и мои про­фес­си­о­наль­ные наблю­де­ния это много раз под­твер­ждали, – подоб­ный опыт что-то необ­ра­тимо меняет в глу­бине нашей души. Это не про­сто оза­ре­ние, осво­бож­де­ние, при­ня­тие. Это воз­вра­ще­ние! Воз­вра­ще­ние целост­но­сти, встреча с какой-то очень важ­ной частью себя, поте­рян­ной на дол­гое время в лаби­рин­тах жизни. Попро­буем пояс­нить этот тезис.

Вер­немся к моей исто­рии, но посмот­рим на нее как бы со сто­роны. Малень­кая девочка пере­жи­вает раз­рыв с отцом. Этот раз­рыв про­ис­хо­дит тогда, когда соб­ствен­ного образа отца у ребенка еще нет. Он фор­ми­ру­ется, лепится дру­гими людьми – близ­кими, род­ными, но испу­ган­ными и постра­дав­шими. Этот образ оче­видно нега­ти­вен – бро­сил, не зво­нил, забыл.

Про­стым и ясным кри­те­рием того, что отец в созна­нии ребенка запе­чат­лен враж­деб­ным, опас­ным, пуга­ю­щим, явля­ется нерв­ный тик, кото­рый появ­ля­ется сразу после встречи с отцом. Так нерв­ная система сиг­на­ли­зи­рует о силь­ном испуге, болез­нен­ном пере­жи­ва­нии. Моя память сохра­нила един­ствен­ный кадр этого эпи­зода, при­хода папы в дет­ский сад: я очень испу­гана, сижу на кор­точ­ках, забив­шись под стол, а меня ищет вос­пи­та­тель­ница, чтобы под­ве­сти к муж­чине, сто­я­щему у вход­ной двери.

Обра­тите вни­ма­ние, муж­чина только вошел, он еще ничего не ска­зал, ничего не сде­лал, но страх и опас­ность уже живут внутри ребенка, влияя на его пове­де­ние и реак­ции. Этот сте­рео­тип уже запе­чат­лен созна­нием, вре­зался в память, остался в душе. Про­хо­дит время, уве­ли­чи­ва­ются рас­сто­я­ния, фак­ти­че­ской опас­но­сти больше нет, отец все больше пре­вра­ща­ется в номи­наль­ную фигуру, таю­щую в прошлом.

Но отец – это не про­сто дядя, память о кото­ром можно сте­реть, уни­что­жив общие фото­гра­фии и поме­няв фами­лию. Это голос крови! Это пово­рот головы, улыбка, жест, почерк… «Ты весь в сво­его отца», – выкри­ки­вают в ссоре своим сыно­вьям оди­но­кие матери, пыта­ясь поболь­нее ранить. «Ты врешь! Я ни за что не буду на него похо­жим», – сжав зубы от нена­ви­сти, отве­чают оби­жен­ные маль­чики, ста­но­вясь все больше похо­жими на своих исчез­нув­ших отцов. Что может быть ужас­нее этой перепалки!

«Ни за что я не буду на него похож» – это зна­чит, я не возьму того, что он дал мне в наслед­ство, что УЖЕ есть во мне, что УЖЕ течет в моих жилах, то есть Я НИКОГДА НЕ ПРИМУ СЕБЯ ДО КОНЦА, все то, что свя­зано с отцом во мне, будет выжи­гаться, табу­и­ро­ваться, уни­что­жаться мною самим! Пси­хо­логи это назы­вают ауто­агрес­сией. Такое само­от­вер­же­ние, само­от­чуж­де­ние очень опасно для раз­ви­тия чело­века, для ста­нов­ле­ния его личности.

Из этого корня вырас­тают самые разно­образные ком­плексы, нев­ро­ти­че­ские формы бытия. Такая НЕВСТРЕЧА с самим собой лишает чело­века воз­мож­но­сти уви­деть и понять себя, осо­знать не только то, чем мы можем гор­диться в себе, но и то, что мы могли бы изме­нить, исправить.

Когда-то давно я кон­суль­ти­ро­вала одну чудес­ную, но очень несчаст­ную девушку, кото­рой было около два­дцати пяти лет. Она попала ко мне в пло­хом состо­я­нии, близ­ком к гос­пи­та­ли­за­ции, у нее была нерв­ная ано­рек­сия. Когда она пер­вый раз при­шла на прием, то не смот­рела на меня, сидела, вжав­шись в кресло, гово­рила тихо и нераз­бор­чиво. Глав­ная про­блема состо­яла в том, что она была пол­но­стью выклю­чена из жизни – не учи­лась, не рабо­тала, боя­лась встре­чаться с людьми.

Близ­ких больше всего забо­тил ее отказ от пищи, в резуль­тате кото­рого ее физи­че­ское состо­я­ние вызы­вало огром­ное бес­по­кой­ство. Однако ее саму вол­но­вало не это. Ее соб­ствен­ный вопрос был сфор­му­ли­ро­ван иначе: «Я не знаю, зачем жить!» И с этой точки зре­ния все внеш­ние про­яв­ле­ния ее болезни укла­ды­ва­лись в кар­тину общего глу­бин­ного отказа от жизни.

Однако сам факт обра­ще­ния гово­рил о том, что жизнь все же имеет для нее цен­ность, про­сто ей не хва­тает сил пре­одо­леть какой-то внут­рен­ний рас­кол. В резуль­тате тера­пии выяс­ни­лось, что ее мать решала любые семей­ные вопросы только через нее. Раз­вод роди­те­лей, пере­езд бабушки в дру­гой город, смена работы, ссоры матери с дру­зьями и кол­ле­гами – все изоби­лие взрос­лых про­блем нава­ли­лось на нее уже в детстве.

Мама назна­чила ее совет­ни­ком и кон­фи­ден­том, взрос­лой и муд­рой, хотя она была еще малень­кой и неопыт­ной и не справ­ля­лась с гру­зом взрос­лой ответственности.

Что оста­ва­лось делать бед­ной девочке? Только уйти от этой слож­ной и непо­нят­ной взрос­лой реаль­но­сти в свой малень­кий и замкну­тый мирок, все более отде­ляв­ший ее от жизни. «Но зачем же мать, будучи взрос­лой жен­щи­ной, так посту­пала со своей малень­кой доче­рью?» – спра­вед­ливо спро­сите вы.

«Она посту­пала с доче­рью точно так же, как с ней самой посту­пала ее соб­ствен­ная мать», – отвечу я. Ее мать так же нуж­да­лась в ком-то, кому можно деле­ги­ро­вать ответ­ствен­ность за себя и свою жизнь. Этим «кем-то» обычно назна­ча­ется муж, кото­рый в такой ситу­а­ции часто сбе­гает, поскольку нести ответ­ствен­ность во всем за дру­гого чело­века, если это не твой ребе­нок, дело безнадежное.

Тогда ответ­ствен­ными назна­ча­ются дети, кото­рым некуда бежать! Они тянут эту непо­силь­ную взрос­лую лямку до тех пор, пока их малень­кие силы не иссяк­нут. Тогда они «сбе­гают» в депрес­сию, в нев­роз, в болезнь, кото­рая защи­щает вполне «надежно».

Когда я встре­ти­лась с мамой моей паци­ентки (назо­вем ее О.), я уви­дела, что она по-сво­ему очень пере­жи­вает за дочь, но не видит под­лин­ной при­чины ее тяже­лого состо­я­ния. Мы обсуж­дали жела­ние дочери жить отдельно, ведь ей ко вре­мени обра­ще­ния к пси­хо­логу было уже два­дцать пять лет, и она хотела почув­ство­вать себя более само­сто­я­тель­ной. «Как вы отно­си­тесь к воз­мож­но­сти разъ­е­хаться?» – спро­сила я. «Зачем ей пере­ез­жать? – оби­женно и удив­ленно отве­тила О. – Она может жить в своей ком­нате и не встре­чаться со мной!»

Я вни­ма­тельно посмот­рела на нее. Она искренне не пони­мала, о чем речь! Она не чув­ство­вала, что дей­стви­тельно нужно ее дочери. Она вос­при­ни­мала дочь только через призму сво­его виде­ния. Она не могла отстра­ниться от себя! Но исто­рия соб­ствен­ного дет­ства О. дала мне ключ к пони­ма­нию того, что про­ис­хо­дило с ней самой, что именно мешало ей вырваться из плена сво­его эгоцентризма.

Дет­ство О. было так же отдано маме, точ­нее, так же при­не­сено ей в жертву. Хоро­шие оценки, заня­тия музы­кой, одоб­рен­ные мамой подруги, про­чи­тан­ные книги, выучен­ные стихи – все было посвя­щено маме. Они жили вдвоем, папа пере­ехал в дру­гой город, при­чины раз­вода девочка не знала, но было оче­видно одно – мама была настолько пре­красна, хороша, добра и необык­но­венна, что про­сто не было на свете чело­века, кото­рый мог бы быть достой­ным ее.

Ребе­нок же пытался соот­вет­ство­вать изо всех своих дет­ских сил той фее, кото­рая жила рядом! Посте­пенно девочка росла, и образ вол­шеб­ной мамы, сфор­ми­ро­ван­ный в пси­хике ребенка, стал тре­щать по всем швам. Пер­вый про­тест про­тив само­влюб­лен­ной эго­цен­трич­ной матери при­шелся на выпуск­ные экза­мены. За месяц до пер­вого экза­мена маме в голову при­шла мысль наве­стить свою сестру, кото­рая жила на дру­гом конце света. Она решила поехать к род­ствен­ни­кам на все лето и при­хва­тить дочь с собой.

«Мама, – опе­шила О., – у меня выпуск­ные экза­мены через месяц!» «Поду­ма­ешь, про­блема! – невоз­му­тимо воз­ра­зила мать. – Дого­во­рись сдать их пораньше, ты ведь отлич­ница, тебе пой­дут навстречу!» Всю жизнь девочка из кожи вон лезла, для того чтобы удо­вле­тво­рить при­хоти своей матери. Но на этот раз она отве­тила жестко и опре­де­ленно: «Нет! Я буду сда­вать экза­мены вме­сте со всеми. Ты поле­тишь одна!»

Мать была шоки­ро­вана, устро­ила исте­рику, не раз­го­ва­ри­вала с доче­рью две недели, но затем, поняв, что арсе­нал ее средств исчер­пан и при­выч­ные методы не рабо­тают, отсту­пила и смирилась.

Когда я узнала эту исто­рию из уст уже взрос­лой О., я поняла, что стоит за мно­гими про­бле­мами этой жен­щины. Ее мать была очень кра­си­вой жен­щи­ной, а О. счи­тала себя уро­ди­ной, пря­тала свою пре­лест­ную фигуру в блек­лые бес­фор­мен­ные вещи, надежно скры­ва­ю­щие ее утон­чен­ную неброс­кую кра­соту. Ее мама была уве­рен­ной, арти­стич­ной, любила нахо­диться в цен­тре вни­ма­ния, а О. была ужасно заком­плек­со­ван­ной, стес­ни­тель­ной, вела себя так, будто все время изви­ня­лась за себя, будто ее при­сут­ствие тре­бо­вало оправдания.

Ее мать счи­тала себя эру­ди­ро­ван­ной, обра­зо­ван­ной, интел­ли­гент­ной дамой, с мне­нием кото­рой окру­жа­ю­щие должны счи­таться апри­ори, а О. крайне невы­соко ценила свои умствен­ные спо­соб­но­сти, хотя ее речь и ход ее мыс­лей гово­рил с оче­вид­но­стью об обрат­ном. Итак, О. не при­ни­мала себя, в ее созна­ние плотно впе­ча­тался образ иде­аль­ной жен­щины – ее мамы, до кото­рой ей нико­гда не дорасти, а потому она сми­ри­лась с ролью при­слуги, убо­гой девочки, кото­рой поз­во­лено было жить рядом с королевой.

Я созна­тельно упо­треб­ляю эти слова, часто встре­ча­ю­щи­еся в сказ­ках, для того чтобы под­черк­нуть ту роле­вую кон­струк­цию из дет­ства, в кото­рой про­дол­жала жить бед­ная О., уже давно став взрос­лой, кра­си­вой, умной, обра­зо­ван­ной женщиной.

Но, как мы с вами уже знаем, образ, запе­чат­лен­ный в дет­стве, – это не кир­пи­чик, кото­рый можно взять в руки и пере­ло­жить в дру­гое более под­хо­дя­щее место. Часто этот образ ста­но­вится кра­е­уголь­ным кам­нем, вокруг кото­рого стро­ится вся наша жизнь. Так и О. застряла в этом бес­по­мощ­ном инфан­тиль­ном образе, выстра­и­вая в соот­вет­ствии с ним отно­ше­ния – сна­чала с мужем, кото­рый не выдер­жал и сбе­жал, а затем и в обще­нии с соб­ствен­ной дочерью.

О. не была похожа на свою мать, но манеры, методы, при­емы вос­пи­та­ния, кото­рые транс­ли­ро­ва­лись ей в дет­стве, были усво­ены и адап­ти­ро­ваны к ее типу лич­но­сти, под­креп­лены ее соб­ствен­ным нев­ро­зом и рас­цвели пыш­ным цветом.

Я очень хотела помочь О. Я пони­мала, что наша работа с ней уско­рит выздо­ров­ле­ние ее дочери, поскольку между ними была силь­ная эмо­ци­о­наль­ная связь. Я выжи­дала момент, когда она сама заго­во­рит о своем дет­стве, чтобы попы­таться помочь ей уви­деть более пол­ную кар­тину происходящего.

Но с печа­лью в сердце могу ска­зать сле­ду­ю­щее: любая попытка, даже самая дели­кат­ная, пого­во­рить об ее отно­ше­ниях с мамой наты­ка­лась на мону­мен­таль­ную стену отри­ца­ния. «Моя мать – свя­тая жен­щина! Да, у нее тяже­лый харак­тер, но это наше внут­рен­нее семей­ное дело, и нечего его воро­шить!» – раз и навсе­гда отре­зала она. Это была наша послед­няя встреча, она решила пре­кра­тить тера­пию. Я отступила.

Я пони­мала, что волна боли, с кото­рой столк­нется О., войдя в эту реку, может опро­ки­нуть ее. Думаю, у нее тогда было слиш­ком мало внут­рен­них сил, кото­рые она без остатка скон­цен­три­ро­вала на своей боле­ю­щей дочке. Уси­лия О. не при­но­сили плода, но глу­бин­ный страх, живу­щий в ней, бло­ки­ро­вал поиски иных путей реше­ния про­блемы. Чего же боя­лась О.?

Вер­немся к ска­зоч­ному образу бед­ной слу­жанки и пре­крас­ной коро­левы. Этот вол­шеб­ный мир помо­жет нам более точно пока­зать, как ребе­нок видит своих роди­те­лей. Недавно я была в гостях и уви­дела там пре­крас­ного пуши­стого кота, кото­рый вальяжно раз­ва­лился на мяг­ком ков­рике неда­леко от дивана. Я хотела погла­дить его, но знала, что кота невоз­можно под­чи­нить своей воле, нужно найти под­ход к нему, и я при­стро­и­лась на ков­рике рядом.

Мы ока­за­лись почти на одном уровне, я – чуть выше отно­си­тельно пола. Кот чув­ство­вал себя в без­опас­но­сти, ведь я дей­ство­вала крайне дели­катно, так мы и замерли рядом на мяг­ком ков­рике в пол­ном вза­им­ном согла­сии и удо­воль­ствии. Я под­няла глаза – все вокруг было выше меня, и диван, и ручка кресла, и жур­наль­ный сто­лик. Тут в ком­нату вошел мой при­я­тель, взрос­лый чело­век, кото­рый пока­зался мне гиган­том, вели­ка­ном. Я уви­дела его бес­ко­неч­ные ноги, а его голова удив­ленно смот­рела на меня прак­ти­че­ски с потолка.

Тут я не тео­ре­ти­че­ски, а вполне опытно поняла, почему пси­хо­логи сове­туют гово­рить с малень­кими детьми, нахо­дясь с ними на одном уровне: надо либо взять их на руки, либо сесть перед ними на кор­точки, чтобы ваши глаза встре­ти­лись в гори­зон­таль­ной плос­ко­сти. Взрос­лый запе­чат­ле­ва­ется в созна­нии ребенка как тот, кто НАД ним, все­силь­ный и все­мо­гу­щий. Посте­пенно на этот образ накла­ды­ва­ются, насла­и­ва­ются дру­гие, более позд­ние, однако этот пер­вич­ный опыт встречи оста­ется в глу­бине памяти. Если роди­тель мудро и чутко выстра­и­вает дове­ри­тель­ные, теп­лые, откры­тые отно­ше­ния со своим ребен­ком, то этот дет­ский опыт оста­нется в памяти доро­гим воспоминанием.

«Мой папа был тогда самым силь­ным, а мама – самой кра­си­вой», – ска­жет с неж­ной улыб­кой взрос­ле­ю­щий чело­век, обни­мая посе­дев­шего папу-очка­рика и давно рас­пол­нев­шую и поста­рев­шую мать. Это и будет той пол­но­той правды жизни, кото­рая все­гда больше, чем любые схемы и кон­струк­ции, в том числе и пси­хо­ло­ги­че­ские. В самих по себе этих моде­лях нет ничего пло­хого, однако если они начи­нают доми­ни­ро­вать, под­ме­нять дове­рие и ува­же­ние между людьми, осо­бенно между роди­те­лями и детьми, то они могут стать глу­боко патогенными.

Напри­мер, в тех слу­чаях, когда роди­тели про­дол­жают под­дер­жи­вать в созна­нии ребенка свое пре­вос­ход­ство и непо­гре­ши­мость, бла­го­даря кото­рым управ­лять ребен­ком ста­но­вится зна­чи­тельно проще и удоб­нее. Доста­точно про­сто оби­деться на него, пере­стать раз­го­ва­ри­вать на пару-тройку дней, заста­вить почув­ство­вать вину, страх отвер­же­ния и – про­стить! Вот тебе моя коро­лев­ская милость – не забудь!

Стоит ска­зать, что все дет­ские фото­гра­фии и малень­кой О., и ее соб­ствен­ной дочери были сде­ланы только с высоты взрос­лого чело­века, на всех этих фото­гра­фиях обе девочки смот­рели в объ­ек­тив, задрав голову, оттого, навер­ное, они выгля­дели такими неле­пыми и несчаст­ными. Именно с этим своим дет­ским оди­но­че­ством и несча­стьем боя­лась встре­титься взрос­лая О.

Ей при­шлось бы при­знать тот факт, что ее мать, в сущ­но­сти, была не очень здо­ро­вым чело­ве­ком: любой пси­хо­лог или пси­хи­атр раз­гля­дел бы там нар­цис­си­че­ское рас­строй­ство лич­но­сти, при кото­ром чело­век пато­ло­ги­че­ским обра­зом живет только для себя, и все вокруг должно быть под­чи­нено его болез­нен­ным фан­та­зиям и желаниям.

Осо­знать, что ты дочь такой матери, – это очень болез­нен­ное зна­ние, оно тре­бует много сил и муже­ства, ведь дальше при­дется встре­титься с тем внут­рен­ним про­ти­во­ре­чием, кото­рое было не под силу раз­ре­шить той малень­кой девочке, выби­вав­шейся из сил, чтобы заслу­жить любовь матери. Могла ли она ее полу­чить? Любой спе­ци­а­лист с горе­чью отве­тит: нет. Нар­цис­си­че­ская пато­ло­гия тем и тяжела для окру­жа­ю­щих, что люди, стра­да­ю­щие ею, не могут в пол­ной мере чув­ство­вать любовь, а тем более дать ее.

Девочка зара­ба­ты­вала любовь, кото­рую, в сущ­но­сти, так и не полу­чила. Но при­знать это – все равно что ска­зать: «Все мои уси­лия были напрасны, моя мама, самая пре­крас­ная и доб­рая фея на земле, так и не полю­била меня! Видимо, я недо­стойна любви!»

Именно это зашиф­ро­ван­ное посла­ние к миру все время скво­зило в образе взрос­лой О.: она вхо­дила в дом как-то боком, все время пря­тала глаза, изви­ня­лась по любому поводу, свои отно­ше­ния с дру­гими под­креп­ляла бес­ко­неч­ными подар­ками, будто сама по себе не была доста­точно цен­ной для общения.

При этом любое под­твер­жде­ние ее талан­тов, спо­соб­но­стей, жен­ской при­вле­ка­тель­но­сти со сто­роны окру­жа­ю­щих момен­тально ею обес­це­ни­ва­лось, однако если она не полу­чала ком­пли­менты доста­точно регу­лярно, то впа­дала в глу­бо­кую тоску и обиду. Созда­ва­лось такое ощу­ще­ние, что некая брешь, про­бо­ина в самом днище корабля, плы­ву­щего по вол­нам жизни, все время давала течь.

В пси­хо­ло­гии это назы­ва­ется – нев­ро­ти­че­ская нена­сы­ща­е­мая потреб­ность. Чело­век все время пыта­ется вос­пол­нить некий внут­рен­ний недо­ста­ток чего-то с помо­щью дру­гих людей, но ему нико­гда не бывает доста­точно. Вспо­ми­на­ется образ лошади барона Мюнх­гау­зена, кото­рая никак не могла напиться, потому что от нее оста­лась только перед­няя поло­вина, и выпи­тая вода тут же выли­ва­лась на землю.

Так и в нашем слу­чае: нев­ро­ти­че­ская нена­сы­ща­е­мая потреб­ность в любви, при­ня­тии и ува­же­нии, кото­рую так и не дала мать О. своей дочери, тре­бо­вала все новых и новых под­твер­жде­ний, кото­рые, в свою оче­редь, должны были немед­ленно обес­це­ни­ваться, чтобы игра про­дол­жа­лась и система оста­ва­лась ста­биль­ной. Важ­ной частью этой общей игры стала бед­ная дочь нашей О., с кото­рой была раз­де­лена ответ­ствен­ность за любые житей­ские ситу­а­ции – в ней О. пыта­лась найти опору.

Однако давайте вспом­ним о том, что мы гово­рим о девочке, а вовсе не о взрос­лой жен­щине. Ребе­нок по праву сво­его воз­раста не может быть совет­чи­ком взрос­лого, не может и не дол­жен нести на своих пле­чах груз ответ­ствен­но­сти за взрос­лые реше­ния! Но именно это обсто­я­тель­ство пол­но­стью игно­ри­ро­ва­лось О., и, к сожа­ле­нию, она исхо­дила не из инте­ре­сов ребенка, а из своих соб­ствен­ных эго­цен­три­че­ских интересов.

Напом­ним, что эго­цен­три­че­ское пове­де­ние свой­ственно детям, именно они видят мир сквозь призму соб­ствен­ного взгляда, в кото­ром пока еще отсут­ствует децен­тра­ция, рефлек­сия – еще не сфор­ми­ро­вана спо­соб­ность посмот­реть на себя со стороны.

В каче­стве иллю­стра­ции можно при­ве­сти один извест­ный в пси­хо­ло­гии слу­чай. Одного малень­кого маль­чика спро­сили: «У тебя есть брат?» Он отве­тил: «Да! У меня есть брат!» «А у тво­его брата есть брат?» – решили уточ­нить взрос­лые. «Нет! – реши­тельно отве­тил ребе­нок. – У моего брата нет брата!» Этот забав­ный при­мер пока­зы­вает, что зна­чит дет­ский эгоцентризм.

В прак­тике с этим при­хо­дится стал­ки­ваться посто­янно. Взрос­лые вме­ня­е­мые люди, рас­ска­зы­вая о своих дет­ских болез­нен­ных пере­жи­ва­ниях, свя­зан­ных с раз­во­дом роди­те­лей, часто гово­рят совер­шенно абсурд­ную вещь: «Они раз­ве­лись из-за меня!» Ясно, что име­ется в виду: именно так они запом­нили свои ощу­ще­ния в детстве.

Ребе­нок вос­при­ни­мает через самого себя все мно­го­об­ра­зие окру­жа­ю­щей его дей­стви­тель­но­сти. Не напо­ми­нает ли это вам, доро­гой чита­тель, пове­де­ние нашей О. в отно­ше­ниях с соб­ствен­ной доче­рью? «Мне плохо, помоги мне!» – как бы гово­рит она ей, не видя, что той еще хуже.

Но как быть и где найти выход в этой запу­тан­ной ситу­а­ции? Наша О. в глу­бине своей души не раз­ре­шила отно­ше­ния со своей мамой, кото­рые, в свою оче­редь, поро­дили не менее труд­ные отно­ше­ния с соб­ствен­ной доче­рью. В резуль­тате несчаст­ная девушка ока­за­лась на грани не про­сто пси­хи­че­ского срыва, а тяже­лей­шего забо­ле­ва­ния, послед­ствия кото­рого могли быть настолько же непред­ска­зу­емы, насколько печальны.

Если бы уда­лось разо­рвать эту болез­нен­ную цепочку и вычле­нить ее пато­ло­ги­че­ские зве­нья, все бы стало на свои места. Тогда бы цен­тром исто­рии стала малень­кая О., кото­рой доста­лось не очень лег­кое дет­ство – нездо­ро­вая мама, оди­но­че­ство, труд­но­сти. Ей при­хо­ди­лось пре­одо­ле­вать их одной, испы­ты­вая при этом страх и неуве­рен­ность. Вино­вата ли была ее мать в этом? Конечно же, нет, вино­вата была болезнь ее матери, но это не отме­няет всего того, что пере­жила малень­кая О.

Что нужно ребенку, когда он нахо­дится в тяже­лом состо­я­нии? Его нужно обнять, при­жать к себе и пла­кать над ним! Он дол­жен почув­ство­вать, что есть в этом мире кто-то, кто готов быть рядом с ним в труд­ный для него момент. Именно этот шаг и надо было бы сде­лать взрос­лой О. в отно­ше­нии сво­его соб­ствен­ного дет­ства, в отно­ше­нии себя самой. Тогда бы она пере­стала дей­ство­вать из той ране­ной, испу­ган­ной, неуве­рен­ной части себя, кото­рой являлся ее «внут­рен­ний ребенок».

Она бы стала взрос­лой по отно­ше­нию к этой внут­рен­ней малень­кой девочке, она бы могла стать ей той мамой, кото­рой не было у нее в дет­стве. И только из себя взрос­лой, из взрос­лого состра­да­ния и муд­ро­сти она бы смогла про­стить свою соб­ствен­ную мать и при­нять ее. Тогда она бы обрела ту внут­рен­нюю целост­ность, кото­рой уже не пона­до­би­лось бы утвер­ждаться с помо­щью дочери. Только тогда она бы уви­дела свою соб­ствен­ную дочь откры­тыми взрос­лыми гла­зами, а не гла­зами испу­ган­ной эго­цен­трич­ной девочки.

Навер­ное, вам, доро­гой чита­тель, инте­ресно было бы узнать – что все же слу­чи­лось с доче­рью нашей О.? Уда­лось ли помочь ей? С радо­стью могу ска­зать, что тера­пия была успеш­ной. Девушка вер­ну­лась к жизни, про­блемы ано­рек­сии посте­пенно сошли на нет, она посту­пила в инсти­тут, ее жизнь стала раз­но­об­раз­ной и инте­рес­ной – появи­лись дру­зья, люби­мые увле­че­ния, заман­чи­вые перспективы.

Стоит ска­зать, что ей при­шлось поме­нять место житель­ства – она пере­ехала в дру­гой город, подальше от своей семьи. Этот шаг не был демон­стра­цией, про­те­стом про­тив мамы, раз­ры­вом род­ствен­ных свя­зей. Это был осо­знан­ный выбор ответ­ствен­ного, умного и глу­бо­кого чело­века, кото­рым стала дочь нашей героини.

Девушка осу­ще­ствила свой пере­езд дели­катно и чело­вечно, и это не вызвало кон­фликта между ней и ее мамой. Однако в отно­ше­ниях с мате­рью появи­лась разум­ная дистан­ция, бла­го­даря кото­рой мать утра­тила былую власть над доче­рью, и в резуль­тате девушка стала сама опре­де­лять свою соб­ствен­ную жизнь.

«Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спа­сутся тысячи», – этот высо­кий и пре­крас­ный при­зыв пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского адре­со­ван каж­дому из нас и при­ло­жим не только к духов­ной жизни, но и к нашей повсе­днев­но­сти, к нашим отно­ше­ниям с дру­гими людьми, осо­бенно с близкими.

Но как обре­сти в своем сердце, в своей душе тот свет, ту радость, ту любовь, кото­рые согреют нас и наших род­ных? Почему так трудно вырваться из плена обид, стра­хов, пре­тен­зий, кото­рые мы полу­чаем из рук своих роди­те­лей и бережно пере­даем в наслед­ство нашим детям?

«Недо­ста­точно поняли», «недо­ста­точно под­дер­жи­вали», «недо­ста­точно любили» – эти обви­не­ния в адрес роди­те­лей можно услы­шать из уст людей любого воз­раста. Но те же обиды и пре­тен­зии могут быть упа­ко­ваны и в более изящ­ную обертку: «я не достоин вни­ма­ния и любви»; «я пло­хой, поэтому моя жизнь так несчастна и без­на­дежна»; «никто не вино­ват, все обре­чены жить в этой юдоли скорби, где нет и не может быть счастья».

Тупик! Дальше дороги нет, надо стис­нуть зубы и выжи­вать, бороться, тер­петь! Но этой ли жизни желали нам наши роди­тели? Такой ли жиз­нью хотим жить мы? В такую ли жизнь мы вво­дим наших детей? Наде­юсь и верю, что нет!

Пред­ста­вим себе совер­шенно бла­го­по­луч­ную семью, где любовь, радость и сча­стье – не мифы и не сказки, а норма жизни. Это вовсе не зна­чит, что люди непре­рывно сме­ются и весе­лятся. Это зна­чит, что в цен­тре всей пол­ноты бытия, напол­нен­ного и пози­тив­ными, и нега­тив­ными собы­ти­ями, есть свет любви и при­ня­тия, откры­тость и чест­ность обще­ния, искрен­ность не только в отно­ше­ниях с дру­гими, но и в отно­ше­ниях с самим собой.

Этот пре­крас­ный мир рож­да­ется тогда, когда взрос­лые люди научи­лись при­ни­мать себя во всей пол­ноте своей слож­ной натуры, раз­ли­чать в ней глав­ное и вто­ро­сте­пен­ное, и этот бес­цен­ный опыт могут пере­дать своим детям.

Жить так – труд­ная задача, ведь нам, взрос­лым, очень тяжело искренне, по-насто­я­щему при­знать свое несо­вер­шен­ство, свои ошибки и про­махи, от кото­рых стра­дают наши дети. Нам еще страш­нее сде­лать это в отно­ше­нии соб­ствен­ных роди­те­лей, ведь тут мы сами высту­паем в роли детей. Но если нам это не уда­ется, если мы на самих себе не пре­ры­ваем эту дур­ную бес­ко­неч­ность, то наши дети полу­чают в наслед­ство не только свои, но и наши нев­розы. А это уже двой­ной, трой­ной груз, кото­рый может ока­заться им не под силу.

Недавно я про­чи­тала молитву архи­манд­рита Иоанна (Кре­стьян­кина), в кото­рой есть страш­ные и силь­ные слова: «Гос­поди, по вели­кой мило­сти Твоей сними кару нака­за­ния, про­кля­тия, закля­тия рода моего, до меня, во мне, от меня исхо­дя­щего…» Мы должны осо­зна­вать и пони­мать, насколько серьезны и глу­боки связи рода, близ­ких людей, и насколько мы ответ­ственны в этом плане друг за друга.

Но можно вспом­нить и дру­гие слова – апо­стол Павел пишет: «Любовь дол­го­тер­пит, мило-серд­ствует, любовь не зави­дует, любовь не пре­воз­но­сится, не гор­дится, не бес­чин­ствует, не ищет сво­его, не раз­дра­жа­ется, не мыс­лит зла, не раду­ется неправде, а сора­ду­ется истине; все покры­вает, всему верит, всего наде­ется, все пере­но­сит…» (1 Кор. 13: 4–7).

Как сов­ме­стить эти два полюса: с одной сто­роны – взрос­лую глу­бо­кую ответ­ствен­ность, с дру­гой – чистую и без­услов­ную любовь, на кото­рую спо­со­бен именно ребе­нок? Как найти дорогу в «поте­рян­ный рай детства»?

Ответ и сло­жен, и прост: если мы посмот­рим в глаза реаль­но­сти по-взрос­лому непред­взято и честно, но сде­лаем это с откры­тым серд­цем, напол­нен­ным любо­вью, то мы смо­жем уви­деть правду, кото­рая не раз­ру­шит нас.

Мы смо­жем уви­деть ошибки и про­махи наших роди­те­лей, но при этом любить их, про­стить их, поз­во­лить им быть про­сто людьми, живу­щими свою жизнь, а не только нашими родителями.

Мы смо­жем уви­деть наши соб­ствен­ные ошибки и про­махи в отно­ше­ниях с нашими детьми, но при этом про­стить и при­нять самих себя, чтобы были силы, радость и вдох­но­ве­ние дви­гаться дальше, ибо все­гда есть куда возрастать!

И тогда наши дети, глядя на нас, опи­ра­ясь на наш опыт и наши уси­лия, обре­тут право на свои соб­ствен­ные ошибки и про­махи и нач­нут дви­гаться за нами и вме­сте с нами, побеж­дая и обре­тая себя! И тогда не надо будет воз­вра­щаться в «поте­рян­ный рай» дет­ства, ибо он будет ждать нас впереди!

Реко­мен­до­вано к пуб­ли­ка­ции Изда­тель­ским Сове­том РПЦ

Из книги Ната­лии Ини­ной «Испы­та­ние дет­ством. На пути к себе» 

Фраг­мент книги (15%)

 

 

 

 

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки