Христианская любовь и детоцентризм — прот. Максим Козлов

Христианская любовь и детоцентризм — прот. Максим Козлов

(3 голоса5.0 из 5)

Про­то­и­е­рей Мак­сим Коз­лов — насто­я­тель Пат­ри­ар­шего подво­рья храма пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского на Крас­но­прес­нен­ской набе­реж­ной в Москве, про­фес­сор Мос­ков­ской духов­ной академии.

 

Самый яркий при­мер роди­тель­ской любви в Еван­ге­лии — это, навер­ное, притча о блуд­ном сыне. Она пока­зы­вает, что отец в опре­де­лен­ный момент пони­мает: при­нуж­де­ние к бла­гому — бес­смыс­ленно и при­ве­дет только к обрат­ному резуль­тату. Если мы на секунду забу­дем, что речь в этой притче идет об отно­ше­ниях Бога и чело­века, и посмот­рим на нее только с точки зре­ния педа­го­гики, то уви­дим: этому отцу должно было быть ужасно страшно, потому что все про­ис­хо­дя­щее — педа­го­ги­че­ское и лич­ност­ное пора­же­ние. Ведь твой ребе­нок гово­рит тебе: «Жить с тобой не хочу, я ухожу, давай мне мои деньги». Отец пони­мает, что сын потра­тит их так, как он их впо­след­ствии и потра­тил. Но отец не дер­жит сына силой. Думаю, что один из глав­ных нер­вов в семей­ных отно­ше­ниях — уме­ние понять, в какой момент кон­ча­ется время, когда я могу сво­его ребенка к чему-то принудить.

Само собой, в опре­де­лен­ной сте­пени ребенка нужно застав­лять и при­нуж­дать, чтобы выра­ба­ты­вался навык. Но в меру вос­пи­ты­вая и под­тал­ки­вая сво­его ребенка, нужно пони­мать, что чем старше он ста­но­вится, тем больше нужно пере­хо­дить от прин­ципа «я пого­няю сзади» к прин­ципу «я звоню коло­коль­чи­ком впе­реди и зову за собой». А потом в какой-то момент я и вовсе дол­жен уйти на парал­лель­ную колею, чтобы ребе­нок шел дальше сам. Само собой, я оста­юсь рядом: если мы семья, мы не можем про­сто ока­заться друг другу чужими людьми.

Ува­же­ние лич­но­сти ребенка — это в том числе и то, что я посте­пенно при­нуж­даю себя отка­заться от мысли, будто я все знаю и пони­маю лучше. Я не пыта­юсь устро­ить его жизнь так, как хочу сам, не выби­раю эту кофту, это кино, этих дру­зей… И пус­кай он будет неправ, если только речь не идет о чем-то нрав­ственно недо­пу­сти­мом. Ну да, в этой юбке дочка выгля­дит по-дурацки, но это был ее выбор. Я могу недо­уме­вать, что может мой сын-отлич­ник нахо­дить в этих при­я­те­лях, кото­рые дальше экрана ком­пью­тера ничего не видят. Но это его друзья.

Чтобы почув­ство­вать момент, когда сле­дует самому «осла­бить вожжи», нужно об этом молиться, вгля­ды­ваться в своих детей и изба­виться от иллю­зии, что я могу сле­пить их жизнь до конца. На мой взгляд, самое ужас­ное педа­го­ги­че­ское пора­же­ние — когда у ребенка воз­ни­кает зави­си­мость от роди­те­лей и он неспо­со­бен сам при­ни­мать решения.

Я знаю эпи­зоды, когда сра­ба­ты­вало роди­тель­ское пре­ду­пре­жде­ние об опас­но­сти. Попро­сить в слу­чае ваших нор­маль­ных отно­ше­ний ребенка при­слу­шаться к тому, что вы гово­рите, можно: «Да, решать будешь ты, но ради нашего вза­им­ного дове­рия и того пути, кото­рый мы про­шли вме­сте, отложи при­ня­тие реше­ния на пол­года, а до той поры поста­райся не делать того, чего хри­сти­а­нин не дол­жен делать». Если я, как роди­тель, убеж­ден, что выбор явно оши­боч­ный — дурь, моло­дость, гор­моны, — и все равно пони­маю, что запре­щать что-либо в наше время невоз­можно, то отсрочка, отло­жен­ное на пол­года-год реше­ние в иных слу­чаях может очень помочь.

Но как при этом не ска­титься в рав­но­душ­ное попу­сти­тель­ство, где, за какой чер­той должна начи­наться стро­гость? Если бы кто-то точно знал, как найти эту грань, ему бы уже давно стоял памят­ник в каж­дом городе.

Глав­ный хри­сти­ан­ский прин­цип — любовь. Тут легче ска­зать, чем сде­лать, но надо про­ве­рять себя: делаю ли я то-то и то-то для ребенка из любви или же про­сто потому, что мне так удоб­нее. Ведь в конеч­ном итоге и чрез­мер­ная ответ­ствен­ность, и попу­сти­тель­ство не имеют ника­кого отно­ше­ния к хри­сти­ан­ской любви, и то и дру­гое — это про­сто стрем­ле­ние к соб­ствен­ному ком­форту, к само­успо­ко­е­нию. Дескать, я еще на неко­то­рое время беру на себя реше­ние его жиз­нен­ных ситу­а­ций как более взрос­лый чело­век, и у меня будет меньше «голов­ной боли». Или наобо­рот: я отстра­ня­юсь пол­но­стью, мол, пусть сам учится выплы­вать, а у меня — пиво с теле­ви­зо­ром, грубо говоря. Кстати, на месте услов­ных пива и теле­ви­зора может сто­ять все что угодно — напри­мер, моя особо насы­щен­ная духов­ная жизнь.

Христианская любовь и детоцентризм

Если мы будем зна­ко­миться с клас­си­че­ским гре­че­ским искус­ством, то уви­дим, что в нем фак­ти­че­ски отсут­ствуют изоб­ра­же­ния детей и ста­ри­ков. Только позже, в эпоху элли­низма (не без пря­мого или кос­вен­ного вли­я­ния миро­ощу­ще­ния, в кон­тек­сте кото­рого будет про­ис­хо­дить и апо­столь­ская про­по­ведь), появ­ля­ются скульп­туры и малень­ких детей, и ста­рых людей. Есть спе­ци­аль­ный гре­че­ский тер­мин «кало­ка­га­тия», кото­рый на рус­ский пере­во­дится как «пре­крас­ное и бла­гое»: зна­ме­ни­тый Дис­ко­бол, напри­мер, вос­при­ни­мался именно таким. А вот дети и ста­рики в антич­ном созна­нии такими не были, они были либо еще, либо уже несовершенными.

Но в Сред­не­ве­ко­вье мы встре­чаем массу изоб­ра­же­ний детей и ста­рых людей. Абсо­лют­ное боль­шин­ство ико­но­гра­фи­че­ских изоб­ра­же­ний Бого­ро­дицы — это изоб­ра­же­ния с Мла­ден­цем. Мно­же­ство свя­тых изоб­ра­жа­ются стар­цами. Так что само по себе сосре­до­то­че­ние вни­ма­ния обще­ства на ста­ром и малом — на ста­рике и ребенке — воз­никло с при­хо­дом в мир хри­сти­ан­ского пони­ма­ния лич­но­сти, кото­рая важна пред Богом не только тогда, когда «в здо­ро­вом теле здо­ро­вый дух», но и тогда, когда этого еще нет или уже нет. Сло­вом, корни у этого осо­бого вни­ма­ния к ребенку как к немощ­ному сами по себе христианские.

Однако сего­дня видится сво­его рода иска­же­ние, ухо­дя­щее в эпоху Про­све­ще­ния, отча­сти свя­зан­ное с име­нем Руссо, хотя и осно­ва­тельно под­кор­рек­ти­ро­ван­ное дедуш­кой Фрей­дом. Оно заклю­ча­ется в убеж­де­нии, что малень­кий ребе­нок на самом деле очень хоро­ший чело­ве­чек, а вовсе не носи­тель пад­шей при­роды, и только непра­виль­ное вос­пи­та­ние его пор­тит, из-за чего потом из него вырас­тает такой же монстр, как боль­шин­ство из нас. В этом есть, на мой взгляд, оче­вид­ная антро­по­ло­ги­че­ская несты­ковка с хри­сти­ан­ским пони­ма­нием чело­века как суще­ства в нынеш­нем своем состо­я­нии пад­шего, того, что «несть чело­век, иже жив будет и не согре­шит, даже если жизнь его День един»[1]. Все мы — с самого рож­де­ния — носи­тели гре­хов­ной повре­жден­но­сти в своей при­роде. И в этом смысле все мы нуж­да­емся в роди­тель­ских огра­ни­че­ниях и стро­го­сти — в том, чтобы расти в под­пор­ках, ограж­де­ниях, полив­ках, обрез­ках и вся­че­ском дру­гом Попе­че­нии извне. Иначе коря­вое вырас­тет деревцо, если вообще не погиб­нет в этом мут­ном лесу, како­вым явля­ется совре­мен­ное общество.

Мы рискуем

Я созна­тельно нико­гда не отда­вал детей ни в пра­во­слав­ный дет­ский сад, ни в пра­во­слав­ную школу. Когда роди­лись стар­шие дети, я уже пре­по­да­вал в Духов­ной ака­де­мии, а позже стал свя­щен­ни­ком, и я видел ката­стро­фи­че­скую опас­ность пере­кор­мить детей верой. Кроме того, за общей неиде­аль­но­стью учеб­ных заве­де­ний и все­гда суще­ству­ю­щей угро­зой оттал­ки­ва­ния от авто­ри­тета учи­теля может воз­ник­нуть угроза оттал­ки­ва­ния от Церкви. В обыч­ной школе, где ребе­нок встре­тит в абсо­лют­ном боль­шин­стве детей из нецер­ков­ных семей, он посте­пенно будет учиться вос­при­ни­мать хри­сти­ан­ство как «мое» — как то, что я дол­жен уметь отсто­ять, объ­яс­нить, а в каких-то ситу­а­циях иметь сме­лость быть белой воро­ной. Есть вещи, кото­рые не должны делать маль­чик-хри­сти­а­нин и девочка-хри­сти­анка, но кото­рые в свет­ской школе будет делать абсо­лют­ное боль­шин­ство детей вокруг.

Кто-то ска­жет: «Мы рис­куем». Да, рис­куем. Но если отдать детей в пра­во­слав­ную школу, куда потом они вый­дут? Они будут ходить по тем же ули­цам Москвы, Костромы, Ново­си­бир­ска, по кото­рым ходят нецер­ков­ные, неве­ру­ю­щие люди. Нужны при­вивки, я за при­вивки — пси­хо­ло­ги­че­ские, мен­таль­ные и душевные.

В под­рост­ко­вом воз­расте и уж точно в пере­ходе от под­рост­ко­вого воз­раста к юно­сти нужно сде­лать все, чтобы цер­ков­ная жизнь не стала для тво­его ребенка повин­но­стью, что он идет в храм только потому, что ты так велишь и в семье так сло­жи­лось. Если такое про­ис­хо­дит, это страшно. Роди­телю хочется, чтобы дети были при нем, направ­ля­емы — «ну еще пол­го­дика, ну еще годик» и т. д. Но тут пере­дер­жать может ока­заться хуже, чем недо­дер­жать. Мне кажется, ино­гда может быть полез­ным даже то, чтобы дети-под­ростки и роди­тели ходили в раз­ные храмы. Осо­бенно если ты сам на при­ходе сильно соци­а­ли­зи­ро­ван, если это боль­шая город­ская община, где все друг друга знают и где отно­ше­ния с Богом могут под­ме­няться чисто чело­ве­че­ским общением.

Нужно решиться и отпу­стить ребенка в сво­бод­ное пла­ва­ние. Нужно оста­вить ребенка перед Богом одного.

Из кн.: “Про­мысл — штука нели­ней­ная. Рас­сказы и воспоминания”
Изда­тель­ство “Никея”

При­ме­ча­ния

[1] «Несть чело­век, иже жив будет и не согре­шит» (2Пар.6:36; 3Цар.8:46; Екк.7:20). Также — из после­до­ва­ния панихиды.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки