Мультик — опасная зона! — Александр Богатырев

Мультик — опасная зона! — Александр Богатырев

(7 голосов4.3 из 5)

За послед­нее деся­ти­ле­тие вме­сте с изме­не­нием соци­ально-поли­ти­че­ской системы в Рос­сии про­изо­шло одно изме­не­ние, на кото­рое взрос­лые, в силу этой самой своей взрос­ло­сти, не обра­тили долж­ного вни­ма­ния. Корен­ным обра­зом изме­нился мир ребенка. Роди­тели, дедушки и бабушки совре­мен­ных детей появи­лись на свет, когда мир дет­ства был в основ­ном таким же, как сто, две­сти, и тысячу лет назад. И в бед­ных, и в бога­тых семьях детей любили, им отда­вали самое луч­шее, рас­ска­зы­вали доб­рые сказки, ограж­дали от труд­но­стей и про­блем взрос­лого мира.

А мир этот казался детям уди­ви­тель­ным и зага­доч­ным. В него хоте­лось поско­рее попасть.

“Вот когда я вырасту…” — этими сло­вами начи­на­лась греза о буду­щей жизни каж­дого маль­чишки и каж­дой дев­чонки. О жизни, кото­рая не могла быть ника­кой иной, как только прекрасной…

Ведь взрос­лый чело­век все знает и все умеет. Мили­ци­о­нер был доб­рым и очень высо­ким. Все знали его по имени. Это был дядя Степа. Он и через дорогу пере­ве­дет, и домой при­ве­дет, если заблу­дишься. А если — не дай Бог — в доме пожар, так и из огня вытащит…

Взрос­лые ходили на работу. И все знали, что вся­кая работа важна, нужна и почетна. “Папы вся­кие нужны”, будь он воен­ный, сле­сарь, пожар­ник, инже­нер или каби­нет­ный ученый…

По вос­кре­се­ньям детей водили в кино. Это был мир героев ска­зок или ребят, кото­рые ста­ра­лись пере­ще­го­лять друг друга в испол­не­нии дет­ских доб­ро­де­те­лей: помочь оди­но­кой ста­рушке, дво­еч­нику, позо­ря­щему класс, уре­зо­нить дра­чуна и грубияна…

Доб­ро­де­тели были наивны и милы, а пороки вовсе не страш­ными. Хули­ган был неле­пой ано­ма­лией, зате­сав­шейся в чуд­ную ком­па­нию. Пере­вос­пи­тать его не сто­ило боль­шого труда. Ведь он, бед­няга, пола­гал, что хули­га­ном быть эффектно и выгодно. Нужно было лишь дока­зать ему его неправоту. Лучше всего это уда­ва­лось кра­си­вой отлич­нице. Несколько уро­ков пре­зри­тель­ного невни­ма­ния и хули­ган на гла­зах пре­вра­щался в луч­шего мате­ма­тика в классе и луч­шего спортс­мена во всем городе.

Но вер­ши­ной бла­жен­ства были “муль­тики”. Это был мир вопло­щен­ной кра­соты оча­ро­ва­тель­ных бело­чек с длин­ными рес­ни­цами и пуши­стыми хво­стами, тро­га­тель­ных зай­чат, тру­до­лю­би­вых боб­ров, муд­рых оле­ней, силь­ных и доб­рых мед­ве­дей, все­гда гото­вых придти на выручку слабым.

В этом ска­зоч­ном мире зло­деи — волки и лисы все­гда ока­зы­ва­лись посрам­лен­ными и наказанными.

Они были жал­кими и неле­пыми суще­ствами на фоне тор­же­ству­ю­щего друж­ного и весе­лого брат­ства милых зверушек.

Их голоса были похожи на голоса люби­мых сестер и бра­тьев. Рисо­ван­ные ста­рики и ста­рухи гово­рили лас­ко­выми голо­сами род­ных бабу­шек и дедушек.

Никому и в голову не при­хо­дило, что трус­ли­вого и хваст­ли­вого зай­чонка может по-насто­я­щему съесть серый раз­бой­ник-волк. Един­ствен­ным пер­со­на­жем, нака­зан­ным за свою само­на­де­ян­ность и неува­же­ние к стар­шим, был Коло­бок. Но и его лиса ухит­ри­лась съесть пре­дельно дели­катно, без “рас­чле­ненки” и сцен насилия.

Пред­ста­вить, что муль­тик может быть недоб­рым, было не воз­можно. Страш­ные пер­со­нажи, напо­до­бие Снеж­ной Коро­левы или злой мачехи-кол­ду­ньи из “Сказки о Мерт­вой Царевне”, были не более зло­вещи, чем веду­щая про­граммы “Сла­бое звено”. А Баба-Яга и Кощей Бес­смерт­ный были глупы, смешны, бес­по­мощны и совер­шенно не страшны. Они обя­за­тельно про­иг­ры­вали при встрече с муже­ством, бес­стра­шием и насто­я­щей любовью.

Не было тогда дра­ма­тур­гов, кото­рые бы осме­ли­лись утвер­ждать, что “ребе­нок дол­жен знать правду жизни”. А жизнь была ох как далека от иде­аль­ного мира кино. Взрос­лые дяди оси­ро­тили пол­страны, но детей все же обе­ре­гали от “правды жизни” и в самые страш­ные годы…

При том, что в дет­ском кино было много идео­ло­ги­че­ских уста­но­вок и мора­ли­за­тор­ства, авторы все же пони­мали, для кого работали.

Все дышало любо­вью и тро­га­тель­ной забо­той о детях. Фильмы о хоро­ших пио­не­рах были наив­ными, глу­по­ва­тыми, но доб­рыми. А мир муль­ти­пли­ка­ци­он­ной сказки был пре­крас­ным, напол­нен­ным тай­ной и чудес­ными пер­со­на­жами. А если что и было в этом мире страш­ного, то рядом были взрос­лые, кото­рые в любой момент защи­тят ребенка от любой беды и вся­кого зла.

Не слу­чайно “бело­эми­гранты”, (в отли­чие от детей комис­са­ров, про­сив­ших при­слать им на новую родину ноты, постель­ное белье и все, что можно выгодно про­дать) про­сили при­слать для своих детей и вну­ков совет­ские мультфильмы.

И вдруг, в одно­ча­сье, взрос­лые дяди и тети опро­ки­нули и осквер­нили этот чуд­ный мир. В него ворва­лись вам­пиры, демоны, зло­деи всех мастей. Зве­рушки из милых тва­рей пре­вра­ти­лись в чудищ, уби­ва­ю­щих и пожи­ра­ю­щих друг друга. Они заго­во­рили гру­быми голо­сами улич­ных хули­га­нов, обрели повадки и манеры отпе­той шпаны.

Одно­вре­менно на всех кана­лах помногу часов в день страш­ные мон­стры стали кри­чать: “Я убью тебя!”

— Нет, это я тебя убью! — отве­тили им такие же мон­стры, кото­рые по замыслу созда­те­лей должны были вос­при­ни­маться как поло­жи­тель­ные герои.

А за окном с подоб­ными кри­ками стали носиться по двору друг за дру­гом мальчишки.

И угрозы эти ока­за­лись не пустыми…

С каж­дым меся­цем рас­тет число уби­тых сво­ими сверст­ни­ками детей. Уби­тых безо вся­ких на то при­чин. Про­сто забавы ради. Это про­дол­жа­ется только что уви­ден­ный сериал, только что пре­рван­ная ком­пью­тер­ная игра, в кото­рой нужно уби­вать всех под­ряд. Иди — и стре­ляй. Чем больше убьешь, тем больше очков. Вот, ты уже набрал их больше, чем три при­я­теля вме­сте взя­тые. Ты герой! Ты лучше дру­гих. Теперь иди и про­дол­жай делать то, что делал с ком­пью­те­ром с сосед­скими мальчишками…

А мно­гим роди­те­лям невдо­мек, что у детей до семи­лет­него воз­раста вир­ту­аль­ный и реаль­ный миры абсо­лютно тож­де­ственны… Они про­сто не умеют отли­чать того, что им пока­зы­вают по теле­ви­зору, от того, что про­ис­хо­дит за пре­де­лами экрана. Но на экране все инте­рес­нее и дина­мич­нее, чем в жизни. Мир зла стра­шен, но при­тя­га­те­лен. Дети, не обу­чен­ные отли­чать добро от зла, начи­нают вести себя, как экран­ные герои.

Девя­ти­лет­нюю девочку спра­ши­вают, почему она уда­рила ножом в живот соседку по парте. Та пожи­мает пле­чами и гово­рит, что в кино это делают интереснее.

— Папа, я хочу уби­вать! — шеп­чет отцу шести­лет­ний сын. И папа идет к пси­хи­атру. Рас­ска­зы­вает о том, что купил “при­ставку”, когда сыну было два года, и что каж­дый день ребе­нок про­во­дил по несколько часов, играя в ком­пью­тер­ные игры. А что делать? Ведь все заняты.

В послед­ний, шестой год его жизни, ребе­нок даже к авто­мо­биль­ным гон­кам охла­дел, а только нажи­мает и нажи­мает на элек­трон­ный курок.

Папе страшно. Ни он, ни мать не могут ото­рвать его от ком­пью­тера. Тем, кто пыта­ется это сде­лать, сын обе­щает, что убьет их. И глаза у него ох какие не детские…

И папа, и мама поте­ряли сон. Они боятся, что сын испол­нит угрозу. Они уже про­чи­тали о том, как в Самаре дочь выко­лола глаза спя­щему отцу за то, что он запре­тил ей смот­реть “поке­мо­нов”.

Наблю­де­ния над семью­стами детьми, пока­зали, что, если ребе­нок до семи лет про­во­дит за ком­пью­тер­ными играми более часа в день, стре­ляя и уби­вая, то в его под­со­зна­нии закреп­ля­ется доми­нанта, от кото­рой изба­виться прак­ти­че­ски невоз­можно. Попав в ситу­а­цию, сход­ную с ком­пью­тер­ной игрой, такой ребе­нок непре­менно убьет.

Дело еще и в том, что ребе­нок, попав­ший в теле и ком­пью­тер­ную зави­си­мость, может нико­гда из нее не выйти. Запре­ти­тель­ные меры вызы­вают в нем ярость и страш­ную агрес­сию. И если в такой момент роди­тели сурово нака­жут его, на что ребе­нок не смо­жет адек­ватно отве­тить, то это может при­ве­сти его к самоубийству.

Дет­ские само­убий­ства — это совер­шенно новое явле­ние. Пять лет назад всех потрясли само­убий­ства под­рост­ков. А теперь из жизни ухо­дят дети. Эко­но­ми­че­ским фак­то­ром это явле­ние не объ­яс­нить. Дети бед­ных роди­те­лей в петлю не лезут. Улич­ные бро­дяжки борются за жизнь и меч­тают поско­рее вырасти, чтобы быть силь­ными. Для борьбы силы нужны.

Эти тра­ге­дии про­ис­хо­дят в обес­пе­чен­ных и очень бога­тых семьях, где дети пере­корм­лены не только дели­ка­те­сами, но и все­воз­мож­ными заба­вами и элек­трон­ными игрушками.

Эти дети не могут назвать зве­ру­шек, изоб­ра­жен­ных на кар­тин­ках. Но они знают киборга, шре­дера, био­ро­бо­тов, чере­па­шек ниньзя. Их пер­вой в жизни игруш­кой был трансформер.

Маль­чишки зацик­ли­ва­ются на “стре­лял­ках”, а роди­те­лям, осо­бенно если они этим же зани­ма­ются про­фес­си­о­нально, и в голову не при­хо­дит отвлечь их от опас­ной привязанности.

Мно­гие дети, уви­дев ужасы и сцены наси­лия на экране, пыта­ются защи­титься от них. Но они не могут этого сде­лать. Защита про­ис­хо­дит на бес­со­зна­тель­ном уровне. Пси­хика не в состо­я­нии адек­ватно реа­ги­ро­вать на слиш­ком силь­ный раз­дра­жи­тель страха, и она “выстав­ляет” блок: пере­стает реа­ги­ро­вать на страх. Пси­хика тупеет. Насту­пает, так назы­ва­е­мое “скорб­ное бес­чув­ствие”. Ребе­нок не только пере­стает ужа­саться при виде кош­ма­ров, но и теряет спо­соб­ность сопе­ре­жи­вать чужим страданиям.

Мы даже пред­ста­вить не можем, сколь­ких Каев поро­дили теле­ви­зи­он­ные и ком­пью­тер­ные “агенты Снеж­ной Коро­левы”, сколько душ замо­ро­зили они, сколько пар дет­ских глаз во всех горо­дах и весях в безум­ном оце­пе­не­нии смот­рят на ком­пью­тер­ные мони­торы, выкла­ды­вая из вир­ту­аль­ных леды­шек слово “ВЕЧНОСТЬ”.

Эти дети не смо­гут нор­мально жить, любить, стро­ить семью, защи­щать от вра­гов страну.

Они больны. Теле- и ком­пью­тер­ная зави­си­мость убила в них инте­рес к жизни. Они навсе­гда “про­пи­са­лись в ком­пью­тер­ном вир­ту­аль­ном зазеркалье”.

Сте­пень пора­же­ния пси­хики напря­мую зави­сит от вре­мени, про­во­ди­мого за ком­пью­тер­ными играми и про­смот­рами филь­мов со сце­нами наси­лия. Чем взрос­лее ребе­нок, начав­ший эти опас­ные игры, тем больше шан­сов вер­нуть его к жизни.

Мы должны понять, что детям НЕЛЬЗЯ смот­реть на наси­лие. Им нельзя про­во­дить по несколько часов в день у ком­пью­тера, стре­ляя и раду­ясь тому, что фигурка на экране ими убита.

Бегать по дво­рам и лесам с игру­шеч­ным авто­ма­том, играя в “вой­нушку”, и уби­вать на экране — не одно и то же. Живая игра раз­ви­вает. И Миша, в кото­рого попал Сережа, про­дол­жает бежать и дока­зы­вать, что это он, а не Миша попал. И даже, если после сло­вес­ной пере­палки они нач­нут муту­зить друг друга, тоже боль­шой беды не будет. Это игра живых мальчишек.

И как она не похожа на жесто­кие стычки юнцов, про­вед­ших ночь в интернет-кафе…

Аме­ри­кан­ский пси­хо­лог Дэй­вид Гросс­ман одним из пер­вых в Аме­рике дока­зал, что агрес­сив­ные фильмы и игры зара­жают агрес­сией. Жесто­кость и ано­маль­ные дей­ствия на экране про­во­ци­руют жесто­кость и ано­маль­ные дей­ствия в жизни. Это заяв­ле­ние под­твер­дили мно­го­чис­лен­ные экс­пе­ри­менты, кото­рые про­во­дили такие извест­ные уче­ные, как Зилл­ман, Дон­нер­стайн, Герб­нер и самый авто­ри­тет­ный евро­пей­ский пси­хо­те­ра­певт Франкл.

63 про­цента из опро­шен­ных заклю­чен­ных в аме­ри­кан­ских тюрь­мах, утвер­ждают, что нару­шили закон, под­ра­жая теле­ви­зи­он­ным пер­со­на­жам, а для 22‑х про­цен­тов теле­ви­зор явился учи­те­лем тех­но­ло­гий гра­бежа и разбоя…

Тупое сиде­ние у экрана, когда 90 про­цен­тов инфор­ма­ции вос­при­ни­ма­ется гла­зами при почти пол­ной непо­движ­но­сти тела, при­во­дит к гипо­ди­на­мии, забо­ле­ва­ниям прак­ти­че­ски всех орга­нов. В первую оче­редь сердца, сосу­дов, мозга, глаз. Жест­кое излу­че­ние через экраны мони­то­ров тоже делает свое дело. Его вред­ное воз­дей­ствие ска­зы­ва­ется на всем.

Стоит пона­блю­дать за детьми, про­во­дя­щими много вре­мени у теле­ви­зо­ров и ком­пью­те­ров на уро­ках, в спор­тив­ном зале. Они рас­тор­мо­жены, вялы. У них нару­шена реак­ция. Осо­бенно это заметно во время игры в фут­бол или бас­кет­бол. Неко­то­рые ведут себя про­сто, как сомнамбулы.

Мяч про­ле­тает мимо, а они мед­ленно пово­ра­чи­ва­ются в его сторону.

А что про­ис­хо­дит на школь­ных пере­ме­нах?! Не успе­вает затих­нуть зво­нок, как все про­стран­ство школы огла­ша­ется кри­ками, виз­гом. Бегают, тол­ка­ются, дерутся не только малышня, но и стар­ше­класс­ники. Мно­гие учи­теля пере­стали уже реа­ги­ро­вать на это. “Пусть рас­сла­бятся… Заси­де­лись детки”…

Но если к этим дет­кам при­гля­деться, то ста­но­вится оче­вид­ным, что это не про­сто выброс энер­гии моло­дого здо­ро­вого орга­низма. Это пове­де­ние не нор­мально. И оно сви­де­тель­ствует о ненор­маль­но­сти очень мно­гих детей. Их число посто­янно рас­тет. Своей ненор­маль­ной энер­ге­ти­кой они зара­жают все вокруг. Учи­теля не могут спра­виться с ними. Не могут спра­виться и родители.

Неко­то­рые уче­ные гово­рят, что мы наблю­даем появ­ле­ние поко­ле­ния людей с совер­шенно осо­бой пси­хи­кой. Живя в совре­мен­ных музы­каль­ных, неесте­ственно орга­ни­зо­ван­ных рит­мах, где частые удары про­ис­хо­дят с рав­ными интер­ва­лами, их души настра­и­ва­ются реа­ги­ро­вать на окру­жа­ю­щий их мир сооб­разно задан­ной частот­но­сти. Из шумо­вого фона совре­мен­ных горо­дов они улав­ли­вают только то, что укла­ды­ва­ется в извест­ный частот­ный диа­па­зон. Осталь­ное про­ле­тает неза­ме­чен­ным. Из огром­ного раз­но­об­ра­зия мира они спо­собны выде­лять только неболь­шую эмо­ци­о­наль­ную и интел­лек­ту­аль­ную “пайку”.

Очень скоро людей, не спо­соб­ных вос­при­ни­мать мно­го­об­ра­зие мира будет боль­шин­ство. И они будут пре­об­ра­зо­вы­вать мир, делать его сооб­раз­ным сво­ему вос­при­я­тию: то есть при­ми­тив­ным и жесто­ким. Все, что мешает им, будет устра­нено… Но уни­что­жать они будут не то, что рас­че­ло­ве­чи­вает чело­века, а то, что мешает этому расчеловечиванию.

Это, прежде всего, тра­ди­ци­он­ная куль­тура. <b>Отклонение от тра­ди­ци­он­ной куль­туры ведет к откло­не­нию психики.</b>

И мы это видим. Только не хотим или боимся это при­знать. А в нашей стране эти про­цессы про­ис­хо­дят гораздо быст­рее и раз­ру­ши­тель­нее, чем в Европе, поскольку у нас нет евро­пей­ского имму­ни­тета. У нас прин­ци­пи­ально иная куль­тур­ная тра­ди­ция. У нас не было сред­не­ве­ко­вого романа, в кото­ром одним из дей­ству­ю­щих лиц был дьявол.

В рус­ской лите­ра­туре отсут­ство­вал антич­ный архе­тип, чьи подвиги сопро­вож­да­лись пото­ками крови и горами тру­пов. Отно­ше­ние к нечи­стой силе было совер­шенно осо­бен­ное. На ико­нах было запре­щено изоб­ра­жать бесов. В лите­ра­туре, за исклю­че­нием ран­него Гоголя, нечи­стая сила изоб­ра­жа­лась юмо­ри­сти­че­ски. Нечисть можно было обхит­рить, посме­яться над ней.

Чтобы понять раз­ницу миро­вос­при­я­тия евро­пейца и рус­ского, доста­точно срав­нить народ­ные празд­ники, ска­жем, мас­ле­ницу и холо­уин. Мас­ле­ницу с бли­нами, кару­се­лями, пес­нями, сме­хом и весе­льем, закан­чи­ва­ю­щу­юся сжи­га­нием соло­мен­ного чучела, кото­рое и отда­ленно не похо­дит на вопло­ще­ние злой силы… и холо­уин с вам­пи­рами с кро­ва­выми под­те­ками на лицах, жут­кими ведь­мами, ске­ле­тами с горя­щими глаз­ни­цами, мерт­ве­цами с выва­ли­ва­ю­щи­мися наружу киш­ками и про­чей жутью…

Евро­пей­ские дети, воз­можно, и не боятся этих мон­стров. Воз­можно, кое-кому даже весело…

Но даже сама мысль о том, что кому-то может быть радостно от лице­зре­ния этой гадо­сти, кажется дикой.

Есте­ствен­ная реак­ция на страш­ное — это страх, а на мерз­кое — омерзение.

Но в наших шко­лах (не только англий­ских) почему-то отделы народ­ного обра­зо­ва­ния стали насто­я­тельно реко­мен­до­вать про­во­дить празд­но­ва­ние холо­уина. Да еще назы­вают тор­же­ство нечи­стой силы “празд­ни­ком всех святых”.

В евро­пей­ской тра­ди­ции герой совер­шал свои подвиги в мире тор­же­ству­ю­щего зла. Он был оди­но­ким пред­ста­ви­те­лем добра, окру­жен­ным морем злодеев.

В нашей тра­ди­ции зло вообще не онто­ло­гично. Оно не имеет сущ­но­сти. Это про­сто недо­ста­ток добра. Очень хорошо сфор­му­ли­ро­вал это Высоц­кий: “Зло по-сво­ему несчастно”.

А несчастно оно потому, что его никто не любит. Оно обре­чено на оди­но­че­ство. А что может быть хуже, когда тебя не берут в свою друж­ную кампанию…

Вспом­ним героев совет­ских мульт­филь­мов. Бра­вые пио­неры и не менее бра­вые зве­рушки не только побеж­дали зло­деев и вся­ких непри­ят­ных лич­но­стей, но и пере­де­лы­вали их. Про­тив­ной ста­рушке Шапо­кляк захо­те­лось иметь дру­зей, злых сестер не только нака­зы­вали, но и про­щали, потому что они рас­ка­и­ва­лись в своих злых делах.

Зло при встрече с доб­ром все­гда про­иг­ры­вало. И это было зако­ном, при кото­ром было легко жить. Этот закон усва­и­вали дети. Они вос­пи­ты­ва­лись на геро­и­че­ских и роман­ти­че­ских примерах.

Дет­ский кине­ма­то­граф вос­пи­ты­вал, обра­зо­вы­вал и даже выпол­нял пси­хо­те­ра­пев­ти­че­скую функ­цию. Он сни­мал стрессы. Лас­ко­вые инто­на­ции успо­ка­и­вали. Это была насто­я­щая лечебница…

А теперь дет­ское кино при­во­дит ко все­об­щей инвалидизации.

В этом можно убе­диться, посмот­рев на то, что и как рисуют совре­мен­ные дети.

Педа­гог-пси­хо­лог пред­ла­гает детям поиг­рать в теле­пе­ре­дачу: пред­ста­вить, что чистый лист бумаги — это теле­ви­зор и его нужно запол­нить любыми рисунками.

95% детей запол­няют экран мор­таль­ными обра­зами — обра­зами смерти: деру­щи­мися ске­ле­тами, тру­пами, чере­пами, костями, уро­дами с дис­про­пор­ци­о­наль­ными частями тела. Краски исполь­зу­ются только чер­ные, крас­ные и грязно-коричневые.

Когда детям пред­ла­гают при­ду­мать игру с два­дца­тью фигур­ками, все участ­ники до еди­ного устра­и­вают пере­палку, в резуль­тате кото­рой все ока­зы­ва­ются уби­тыми. Почти в поло­вине слу­чаев “послед­ний герой” пус­кает себе пулю в лоб.

— Дима, а зачем же он себя уби­вает? Ведь он всех побе­дил — спра­ши­вает педагог.

— А на земле не должно быть жизни — отве­чает семи­лет­ний мальчик.

Его сосед на пред­ло­же­ние нари­со­вать живое суще­ство, рисует страш­ный чер­ный танк.

Педа­гог долго рас­спра­ши­вает, почему он его нари­со­вал. И ребе­нок отве­чает, что ничего иного не может представить.

Их сверст­ница на просьбу нари­со­вать себя, рисует ангела с золо­тыми воло­сами, потом с минуту сидит непо­движно и начи­нает рисо­вать над этим анге­лом страш­ную ведьму. И тут же дает объ­яс­не­ние: “Вот такой я должна быть, но буду, как эта ведьма”.

Десять лет назад при той же уста­новке — нари­со­вать теле­пе­ре­дачу — дети рисо­вали в основ­ном пап, мам, зве­ру­шек, пей­зажи. Мно­гие маль­чишки рисо­вали баталь­ные сцены. Но при этом исполь­зо­вали все цвета. И “наши” все­гда были побе­ди­те­лями. Маль­чишки рисо­вали себя могу­чими геро­ями, а девочки — румя­ными кра­са­ви­цами в пла­тьях всех цве­тов радуги.

Сей­час дети изоб­ра­жают себя очень малень­кими и непре­менно серым цве­том. Это гово­рит о боль­шой тре­воге и жела­нии никак не проявляться…

И глав­ное — дет­ские рисунки сви­де­тель­ствуют о тоталь­ной победе сил смерти над жизнью.

В Япо­нии подоб­ные тесты про­во­дят с двух лет. Если в гамме рисун­ков отсут­ствуют какие-нибудь цвета, то спе­ци­а­ли­сты начи­нают рабо­тать с таким ребенком.

У нас к помощи пси­хо­ло­гов при­бе­гают крайне редко. Как пра­вило, роди­тели начи­нают пони­мать, что с ребен­ком про­изо­шла беда, когда и пси­хи­атр уже не в силах помочь.

К сча­стью, у нас есть еще чудаки, кото­рые про­во­дят тести­ро­ва­ние в дет­ских садах и шко­лах по соб­ствен­ной ини­ци­а­тиве. Они не только диа­гно­сти­руют откло­не­ния пси­хики, но и пыта­ются помочь, попав­шим в беду детям с помо­щью метода артетерапии.

Детям, кото­рые только что нари­со­вали уро­дов, несу­щих мор­таль­ную энер­ге­тику, пока­зы­вает слайды с изоб­ра­же­нием кра­си­вого цветка, бабочки, пчелы на цветке, фан­та­сти­че­ски рас­кра­шен­ную гусе­ницу… Зву­чит спо­кой­ная кра­си­вая музыка. Пси­хо­лог фик­си­рует реак­цию детей. После изоб­ра­же­ния кош­ма­ров они спа­стичны и нахо­дятся прак­ти­че­ски в состо­я­нии эмо­ци­о­наль­ной эпи­леп­сии. Силь­ное серд­це­би­е­ние, задержка дыха­ния, пере­гру­жена печень…

Как выра­зился один извест­ный уче­ный: “Совре­мен­ные дети живут под воз­дей­ствием инфор­ма­ци­онно-пора­жа­ю­щего фак­тора бое­вого зна­че­ния”. Выдер­жать его в состо­я­нии очень немно­гие. Это при­во­дит к инфор­ма­ци­он­ным нев­ро­зам, шизо­ид­ной инток­си­ка­ции. Сверх­на­грузки на дет­скую пси­хику имеют тяже­лые ано­маль­ные последствия…

Ребе­нок, про­во­дя­щий дол­гое время в вир­ту­аль­ном мире, стал­ки­ва­ясь с реаль­ным миром, неиз­бежно вхо­дит с ним в кон­фликт. Этот мир не соот­вет­ствует той модели, кото­рая уже вло­жена в его под­со­зна­ние. Он дол­жен быть изме­нен или уни­что­жен. Если не полу­ча­ется ни то, ни дру­гое, тогда нужно покон­чить с собой. Иных вари­ан­тов реше­ний создав­ше­гося кон­фликта для таких детей не суще­ствует. Есть запас­ной выход — уйти из этого мира, но не совсем. А это — нар­ко­ма­ния. Нар­ко­ти­че­ское опья­не­ние сни­мает напря­же­ние необ­хо­ди­мо­сти совер­шать поступки и делать выбор.

Но стоит изме­нить атмо­сферу, убрать тре­вогу, изо­ли­ро­вать от мор­таль­ных обра­зов, вве­сти ребенка в мир покоя, кра­соты и добра, как он на гла­зах меня­ется: успо­ка­и­ва­ется, рас­слаб­ля­ется. Дыха­ние ста­но­вится ровным.

Полу­часа созер­ца­ния кра­соты в соче­та­нии с успо­ка­и­ва­ю­щей музы­кой ока­зы­ва­ется доста­точ­ным для того, чтобы изме­нился внут­рен­ний настрой ребенка. Педа­гог пред­ла­гает нари­со­вать уви­ден­ное на слай­дах. И дети начи­нают исполь­зо­вать яркие краски…

Дирек­тор НИИКСИ В.Е.Семенов, гово­рит, что теле­ви­де­ние пере­стало выпол­нять свои функ­ции. Оно не вос­пи­ты­вает, не при­об­щает зри­теля к куль­туре, не зани­ма­ется обра­зо­ва­тель­ными про­грам­мами. Даже раз­вле­ка­тель­ная функ­ция стала анти­куль­тур­ной, без­вкус­ной и пато­ло­ги­че­ской по сути.

Кто может объ­яс­нить для чего мы кале­чим детей? Для чего мы их пугаем? Уро­вень страха, кото­рый наго­няет на детей теле­ви­де­ние, запороговый.

Меня пора­зил недав­ний репор­таж из изра­иль­ского дет­ского сада. В стране война, а детям прин­ци­пи­ально не поз­во­ляют играть с ору­жием. Его про­сто нет. Ника­ких писто­ле­тов, ника­ких авто­ма­тов. Дети играют в свет­лых, окра­шен­ных в мяг­кие тона ком­на­тах в спо­кой­ные игры. Все направ­лено на то, чтобы успо­ко­ить ребенка.

А почему у нас делают прямо про­ти­во­по­лож­ное? Почему детям пока­зы­вают мульт­се­риал о поке­мо­нах — кар­ман­ных мон­страх? В Япо­нии после демон­стра­ции одной из серий более шести­сот чело­век попали в боль­ницу с эпи­леп­ти­че­скими при­пад­ками. Стоит лишь посмот­реть на этих злоб­ных уро­дов, чтобы стало понятно, что детям нельзя их пока­зы­вать. Зре­лище это, мягко говоря, не эсте­тично. Щели вме­сто ртов, пустые глаз­ницы, из кото­рых время от вре­мени выбра­сы­ва­ются пучки света. Ника­кой зани­ма­тель­но­сти, ника­кой дра­ма­тур­гии. Но самое страш­ное, это то, что один и тот же “герой” в одном сери­але явля­ясь “поло­жи­тель­ным” пер­со­на­жем, в оче­ред­ном ока­зы­ва­ется отъ­яв­лен­ным злодеем.

Ребе­нок, помимо агрес­сии, страха, откро­вен­ного анти­эс­те­тизма, полу­чает лож­ную и очень опас­ную инфор­ма­цию об “устрой­стве мира”. В под­со­зна­нии ребенка прочно усва­и­ва­ется идея об отсут­ствии миро­по­рядка, как тако­вого, об отсут­ствии в мире добра. Добро — это лишь функ­ция. Сего­дня она про­яви­лась, а зав­тра вче­раш­ний ее носи­тель в подоб­ной ситу­а­ции пове­дет себя прямо про­ти­во­по­лож­ным обра­зом. Дети, не обу­чен­ные тому, как вести себя в этом мире, теряют вся­кую спо­соб­ность обу­читься этому непро­стому делу.

Сего­дняш­ним детям настырно при­ви­ва­ется идея людо­едов и фаши­стов: “Хорошо, когда я кого-то ем. И плохо, когда меня едят”.

Мно­гие зару­беж­ные и оте­че­ствен­ные пси­хи­атры счи­тают, что появ­ле­ние таких агрес­сив­ных моло­деж­ных тече­ний, как “скин­хеды”, напря­мую свя­зано не только с небла­го­по­лу­чием в семьях, но и с мас­си­ро­ван­ным воз­дей­ствием на детей и под­рост­ков агрес­сив­ной и пато­ло­ги­че­ской инфор­ма­ции, полу­ча­е­мой через теле­ви­де­ние и компьютеры.

Очень важно, в какой системе обра­зов и зву­ко­вой атмо­сфере живет ребе­нок. При­от­кройте дверь ком­наты, в кото­рой сидит при выклю­чен­ном свете у теле­ви­зора ваш сын или ваша дочь. Фио­ле­то­вые вспо­лохи гуляют по сте­нам. Звук рез­кий, гру­бый, механистический.

Кан­ди­дат фило­соф­ских наук В.А. Сен­ке­вич дока­зы­вает, что подоб­ный зву­ко­вой фон отри­ца­тельно дей­ствует на психику.

Кроме того, во время мон­тажа звука на циф­ро­вой аппа­ра­туре, после очистки от есте­ствен­ных шумов и мик­ши­ро­ва­ния, сни­ма­ется верх­няя пев­че­ская фор­манта, сокра­ща­ется коли­че­ство обер­то­нов. Звук ста­но­вится плос­ким, неесте­ствен­ным, сни­жа­ется его полет­ность. А все искус­ствен­ное, резко отли­ча­ю­ще­еся от того, что суще­ствует в при­роде, при­во­дит к раз­ба­лан­си­ровке пси­хики. Непол­ное аку­сти­че­ское воз­дей­ствие вызы­вает асси­мет­рию в воз­буж­де­нии и тор­мо­же­нии резо­нанс­ных частей чело­ве­че­ского тела (сердца, костей, лег­ких, мышц, позво­ноч­ника, черепа). Это при­во­дит к раз­лич­ным заболеваниям.

В инсти­туте экс­пе­ри­мен­таль­ной меди­цины можно убе­диться в этом во время про­ве­де­ния иссле­до­ва­ний. Кар­дио­граф сни­мает кар­дио­грамму сердца во время про­слу­ши­ва­ния паци­ен­том музыки. На экране ком­пью­тера мы видим, как изме­ня­ется работа сердца в зави­си­мо­сти от изме­не­ния мело­дич­но­сти, гром­ко­сти. Если вклю­ча­ются удар­ные с часто­той уда­ров от полу­се­кунды до полу­тора секунд, то мы видим, как навя­зан­ный ритм мгно­венно деста­би­ли­зи­рует сер­деч­ную дея­тель­ность, уве­ли­чи­вает дав­ле­ние. Энце­фа­ло­грамма пока­зы­вает угне­та­ю­щее либо резко воз­буж­да­ю­щее дей­ствие на мозг.

Не трудно пред­ста­вить, что про­ис­хо­дит в мозгу моло­дых людей, слу­ша­ю­щих совре­мен­ную музыку через науш­ники. Отре­шен­ный взгляд, моно­тон­ное пока­чи­ва­ние голо­вами гово­рят о неесте­ствен­ном состо­я­нии. Сама музыка — это частые удары с рав­ными про­ме­жут­ками и обиль­ным исполь­зо­ва­нием тех­но­ген­ных урба­ни­сти­че­ских шумов.

Сила звука не должна пре­вы­шать 80 деци­бел. Дети и под­ростки обычно вклю­чают гром­кость в науш­ни­ках от 80 до 120 деци­бел. Это при­во­дит к потере слуха, ослаб­ле­нию памяти, сни­же­нию интел­лекта, веге­та­тив­ным рас­строй­ствам. Ком­пью­тер­ные тембры музы­каль­ных инстру­мен­тов имеют гар­мо­ники, вред­ные для орга­низма. Это вызы­вает забо­ле­ва­ния мозга, сердца, костей, рас­строй­ству пси­хики. Прак­ти­че­ски нет ни одного органа, кото­рый бы ней­трально реа­ги­ро­вал на подоб­ную “музыку”.

Как не похож мир “асфаль­то­вого” дет­ства на жизнь дере­вен­ских детей. Правда и деревня далеко не та… Но все же еще есть дома, в кото­рых ребе­нок про­сы­па­ется от крика петуха, шле­пает босыми ногами по поло­ви­цам, зали­тым ярким сол­неч­ным све­том, спус­ка­ется по дере­вян­ному крыльцу во двор, по кото­рому ходят куры, видит через при­от­кры­тую дверь хлева, как бабушка доит корову.

Малень­кой ручон­кой он достает из соломы кури­ное яйцо… Через несколько минут бабушка поит его пар­ным моло­ком из огром­ной гли­ня­ной кружки. Он сидит на крыльце, над ним низко про­но­сятся ласточки, с гром­ким пис­ком под­ле­тая к гнезду, вылеп­лен­ному под крышей…

Вот он идет по полю коло­ся­щейся ржи, сры­вает синие васильки…

А в лесу полно белых гри­бов и уже поспела чер­ника, от кото­рой мгно­венно ста­но­вятся синими рот и зубы. Под зам­ше­лым пень­ком стоит огром­ный осле­пи­тель­ной кра­соты мухо­мор с лаки­ро­ван­ной крас­ной шля­пой, покры­той белыми мушками…

Как радостно воз­вра­щаться домой с пол­ной кор­зи­ной гри­бов, зная, что пока бабушка будет их жарить, можно сбе­гать к реке и поплес­каться с мальчишками…

Но эта греза почти не доступна боль­шин­ству совре­мен­ных город­ских детей. Им при­хо­дится пости­гать пре­муд­рость жизни в “дво­ро­вых уни­вер­си­те­тах” и из экра­нов теле­ви­зо­ров, в кото­рых их кумиры уби­вают, бра­нятся и гоня­ются на авто­мо­би­лях за сво­ими жертвами…

Зна­чит ли это, что нужно пол­но­стью отка­заться от теле­ви­зо­ров, запре­тить ком­пью­теры, науш­ники и все то, что свя­зано с так назы­ва­е­мой моло­деж­ной культурой?

Во-пер­вых, это невоз­можно. Мы уже живем в ситу­а­ции, когда огром­ная часть насе­ле­ния нахо­дится в теле и ком­пью­тер­ной зави­си­мо­сти (а это серьез­ная пси­хи­че­ская болезнь). Обще­ство должно знать и пони­мать серьез­ность этой проблемы.

Судя по запад­ным пуб­ли­ка­циям, аме­ри­кан­ская и евро­пей­ская теле­элита не поз­во­ляет своим отпрыс­кам смот­реть то, что они про­из­во­дят. Пре­бы­ва­ние у теле­ви­зо­ров они пре­дельно огра­ни­чи­вают очень спо­кой­ными и при­лич­ными передачами.

Нам нужно после­до­вать их при­меру. Они-то знают, что делают. Как никак — про­фес­си­о­налы. Теле­ви­зоры ломать не нужно, а изме­нить то, что по ним пока­зы­вают, давно пора. И в первую оче­редь изме­нить то, чем мы кор­мим через теле­ви­зор своих детей.

А это вполне реально. Когда нам гово­рят, что про­из­вод­ство хоро­ших мульт­филь­мов дорого, а денег для этого нет, поэтому мы поку­паем низ­ко­сорт­ные, но деше­вые ино­стран­ные поделки, мы должны пони­мать, что это лука­вые отго­ворки. Нельзя ребенку давать вме­сто погре­мушки ост­рый кин­жал по при­чине того, что погре­му­шек не ока­за­лось в продаже.

Тем, кто постав­ляет и про­ка­ты­вает на оте­че­ствен­ном теле­ви­де­нии фильмы со сце­нами жесто­ко­сти, наси­лия и раз­врата, нужно знать, что если чума при­хо­дит в один дом и ее не оста­но­вить, то вскоре вымрет весь город. То, что про­ис­хо­дит с сосед­ским ребен­ком, может зав­тра про­изойти с твоим.

Нужно при­дер­жи­ваться глав­ного прин­ципа — не навреди. Если какой-нибудь фильм пред­став­ляет опас­ность для нрав­ствен­но­сти или для пси­хики, его нельзя при­об­ре­тать и пока­зы­вать, даже если его отдают бесплатно.

Пока нет воз­мож­но­сти созда­вать в боль­шом коли­че­стве доб­рые и полез­ные для детей фильмы, можно пока­зы­вать “в живую” или в записи дет­ские спек­такли. Их очень много. Во всех круп­ных и малень­ких горо­дах есть дет­ские театры. Есть мно­же­ство люби­тель­ских и школь­ных теат­ров, кото­рые рабо­тают не хуже профессионалов.

Нако­нец, есть дети, кото­рые сами создают пре­крас­ные доб­рые и кра­си­вые ани­ма­ции. Если взрос­лые люди пич­кают их агрес­сив­ным урод­ством, тогда нужно предо­ста­вить им воз­мож­ность самим решать про­блемы дет­ского кино. Они могли бы дать полез­ный урок тем, кто насаж­дает дур­но­вку­сие, урод­ство, жесто­кость и раз­врат. Вот только выйти в эфир злоб­ные дяди и тети этим детям нико­гда не позволят.

Но мы напом­ним им сказку о Бура­тино и его малень­ких дру­зьях. Они все же смогли побе­дить злого Кара­баса-Бара­баса и открыть золо­тым клю­чи­ком дверь, за кото­рой была страна доб­рой и пре­крас­ной сказки.

“Рус­ское воскресение”

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки