Писатель Евгений Водолазкин: «В книгах бытие более осмысленное»

Писатель Евгений Водолазкин: «В книгах бытие более осмысленное»

(2 голоса5.0 из 5)

«Зачем читать книжки,  когда есть интер­нет и можно «забить» в поис­ко­вике  вопрос и сразу полу­чить ответ?» – спра­ши­вают   дети, под­ростки и моло­дые люди. Сле­дуя их логике, зай­дем в сеть и поищем ответ у авто­ри­тет­ных для них личностей. 

Вот что отве­чает писа­тель Евге­ний Водо­лаз­кин, один из люби­мых авто­ров  моло­дежи, чьи романы напи­саны из глу­бины хри­сти­ан­ского мировосприятия.

На своем канале в Интер­нете Евге­ний Гер­ма­но­вич  раз­мыш­ляет так:

«Читать надо. Почему? Потому что если хочешь что-то узнать о чем-то подробно, то можно взять науч­ную ста­тью или, на худой конец, посмот­реть в Вики­пе­дии и про­чи­тать там, напри­мер, о коли­че­стве боль­ных маля­рией в Анта­на­на­риву, если этот вопрос инте­ре­сует. Но это так назы­ва­е­мое «поло­жи­тель­ное знание».

vodolazkin diplom - Писатель Евгений Водолазкин: «В книгах бытие более осмысленное»Есть и дру­гое зна­ние, дру­гой опыт – эмо­ци­о­наль­ный. И вот интел­лек­ту­аль­ный и эмо­ци­о­наль­ный опыт соеди­няет литература.

Лите­ра­тура, кото­рая явля­ется малень­кой моде­лью жизни, – это обо­га­ще­ние жизни.

Чело­век не может про­жить несколько жиз­ней, каза­лось бы; но в каком-то смысле – может.

Если это хоро­ший текст и хоро­шая книга, то это ста­но­вится его жиз­нен­ным опы­том, рас­ши­ре­нием его жиз­нен­ного опыта.

И чело­век чита­ю­щий  фак­ти­че­ски живет больше и глубже, чем те, кто не читают или читают мало.

Нельзя под­хо­дить к этому делу меха­ни­че­ски. Читают люди по-раз­ному, одни и те же люди то читают, то не читают, и это нормально.

Вот у меня было так… Научив­шись читать в шесть лет, я читал очень много лет до три­на­дцати. Потом я был труд­ным пар­нем, книги меня не инте­ре­со­вали, меня инте­ре­со­вала жизнь в ее непо­сред­ствен­ном про­яв­ле­нии. И тогда я не читал, потому что жизнь была круче книг.

Лет с шест­на­дцати снова стал читать, потому что тот опыт, кото­рый у меня появился, я хотел посмот­реть: а таким ли он был у дру­гих. Стал читать и сравнивать. 

Мне пона­до­би­лась уже не чистая жизнь, не чистое бытие, а бытие осмыс­лен­ное, такое как раз в кни­гах. Поэтому, если вы хотите углу­бить свою жизнь, сде­лать ее как-то серьез­нее, то мой искрен­ний при­зыв – читайте».

Об авторе и его романах

Для  чита­те­лей имя Водо­лаз­кина  – не пустой звук, а, пожа­луй, тот опо­зна­ва­тель­ный  сим­вол, по кото­рому легко отли­чить «своих» – близ­ких по духу и хри­сти­ан­ским идеям.

Пре­по­да­ва­тели инсти­тута Иоанна Бого­слова  в Москве на Меж­ду­на­род­ных Рож­де­ствен­ских чте­ниях не раз отме­чали, что этот автор – один из чита­е­мых  и обсуж­да­е­мых в сту­ден­че­ско-пре­по­да­ва­тель­ской среде.

Романы «Лавр» «Авиа­тор» стали бест­сел­ле­рами, не мень­ший инте­рес у пра­во­слав­ного чита­теля  вызы­вают  «Совсем дру­гое время», «Похи­ще­ние Европы»,  эссе «Дом и ост­ров», – они полю­би­лись в Рос­сии и за рубежом.

Все его книги обла­дают  ярко выра­жен­ной  хри­сти­ан­ской  мыс­лью и  ста­вят важ­ные  духов­ные вопросы.

Воз­можно, поэтому  так увле­ченно  про­чи­ты­вают  каж­дый новый его роман пре­по­да­ва­тели и сту­денты духов­ных вузов,  семи­на­ри­сты, духо­вен­ство, воцер­ко­в­лен­ные люди.

В  фев­рале 2019 года Евге­нию Водо­лаз­кину при­суж­дена лите­ра­тур­ная пре­мия Алек­сандра Сол­же­ни­цына, в фор­му­ли­ровке зна­чится: «…за орга­нич­ное соеди­не­ние глу­бин­ных тра­ди­ций рус­ской духов­ной и пси­хо­ло­ги­че­ской прозы с высо­кой фило­ло­ги­че­ской куль­ту­рой; за вдох­но­вен­ный стиль худо­же­ствен­ного письма».

Пре­мия более 20 лет еже­годно вру­ча­ется Фон­дом имени А. Сол­же­ни­цына рос­сий­ским авто­рам и авто­рам, пишу­щим на рус­ском языке.

Для 55-лет­него ода­рен­ного писа­теля, фило­лога и лите­ра­ту­ро­веда Сол­же­ни­цын­ская пре­мия – не един­ствен­ная, в раз­ные годы автор заслу­жил  и дру­гие высо­кие оценки сво­его твор­че­ского труда – пре­мии «Боль­шая книга» и «Ясная Поляна».

В конце  2018 года  вышел новый роман Евге­ния Водо­лаз­кина «Бри­сбен». Мно­же­ство меро­при­я­тий, посвя­щен­ных собы­тию, про­шло в сто­лице и в Санкт-Петербурге.

Для пер­вого про­чте­ния глав романа автор  выбрал необыч­ный  фор­мат – соеди­нил чте­ние «Бри­сбена» и вир­ту­оз­ную гитар­ную игру Миха­ила Радю­ке­вича  (извест­ного в Рос­сии и в мире испол­ни­теля из Санкт-Петер­бурга – пре­по­дает гитару в СпбВ­ГИКе, явля­ется лау­ре­а­том музы­каль­ных кон­кур­сов всех уров­ней и акком­па­ни­рует Олегу Погудину).

Бытие определяется сознанием

На одной из встреч с писа­те­лем в книж­ном кафе Мос­ков­ского дома книги  сразу после выхода «Бри­сбена» чита­тели и жур­на­ли­сты задали автору несколько вопросов.

Почему «Бри­сбен»? – спро­сили Водо­лаз­кина. «Штука в том, что я до недав­него вре­мени и сам не был уве­рен, что такой город суще­ствует. Бри­сбен сим­во­ли­зи­ро­вал недо­сти­жи­мую мечту – геро­иня, соби­ра­ясь в Бри­сбен, счи­тала, что это все изме­нит в ее жизни, что  там можно обре­сти сча­стье, где же ему быть, как не в дале­кой точке.

IMG 2205 - Писатель Евгений Водолазкин: «В книгах бытие более осмысленное»

Впер­вые делюсь, что ситу­а­ция  с Бри­сбе­ном отча­сти спи­сана с исто­рии моей матери.

Мама все­гда хотела попасть в Париж, собрала деньги, и, чтобы полу­чить раз­ре­ше­ние  на выезд, надо было пройти парткомиссию.

Увы, до Парижа она так и не добра­лась, так Париж мамы транс­фор­ми­ро­вался в Брисбен.

Мой герой родился  в том же году, что и я, у него те же пере­ме­ще­ния в про­стран­стве, и все же, Глеб Янов­ский – это не я. Я пода­рил герою отдель­ные факты био­гра­фии,  был щед­рым на раз­дачу дета­лей своей жизни, но чем выше сход­ство – тем глубже про­пасть, он – совер­шенно дру­гой человек.

Новый роман не минует  собы­тия  в Рос­сии и на Укра­ине, повест­во­ва­ние орга­нично пере­хо­дит с рус­ского на укра­ин­ский, пока­зы­вая род­ство и сход­ство язы­ков, так что каж­дое слово вдруг ста­но­вится понятным.

Но Евге­ний Гер­ма­но­вич  под­чер­ки­вает апо­ли­тич­ность сво­его тек­ста. «Мой герой не стре­мится объ­яс­нить что-то поли­ти­че­ски – его объ­яс­не­ния к поли­тике не имеют ника­кого отно­ше­ния. Мно­гое ли вообще может объ­яс­нить в жизни поли­тика и история?

Счи­таю, что бытие опре­де­ляет наше созна­ние, и все войны и тра­ге­дии – резуль­тат агрес­сии в душах, кото­рая искала выхода», – гово­рит писатель.

Так что в новом романе Водо­лаз­кин не изме­няет своим прин­ци­пам, для него глав­ное – не внеш­нее дей­ствие и собы­тий­ная канва, а то, что про­ис­хо­дит во внут­рен­нем мире героев,  ведь, по автор­ской мысли, именно чело­ве­че­ское созна­ние, душев­ный и духов­ный мир  спо­собны  вли­ять  на  ход событий.

Исто­рия, по мне­нию писа­теля, состоит не из вех и дат, а из малень­ких лич­ных исто­рий всех людей, и каж­дая деталь,  важ­ная для нас, важна и для Бога, и для мироздания.

Главное действие происходит  внутри

Осо­бен­ность рома­нов Водо­лаз­кина – в том, что  жизнь его героев резко меня­ется, он изоб­ра­жает их на душев­ном пере­ломе. Мы спро­сили Евге­ния Гер­ма­но­вича о нем самом.

Много лет он про­ра­бо­тал в Пуш­кин­ском доме, зани­мался нау­кой, и вдруг начал писать худо­же­ствен­ные книги, при­шло при­зна­ние, а с ним – поездки по миру, выступ­ле­ния, обще­ствен­ная дея­тель­ность – его жизнь, полу­ча­ется, сильно изме­ни­лась. Не мешает ли слава твор­че­ству  и не иску­шает ли его как веру­ю­щего человека?

«Жизнь дей­стви­тельно изме­ни­лась, и глав­ное ощу­ще­ние – что  про­стран­ство впе­реди не так велико. В моло­до­сти хочется все услы­шать и узнать, много вре­мени тра­тится впу­стую. Когда чело­век полу­чает что-то в позд­нем воз­расте, с одной сто­роны, есть время для работы, с дру­гой – он пони­мает, как про­ти­во­сто­ять каким-то вещам.

У меня перед гла­зами – при­мер люби­мого учи­теля Дмит­рия Лиха­чева, насто­я­щая слава при­шла, когда ему было под 80 лет – и, бла­го­даря нему, я понял, что такое пра­вильно обра­щаться со своей известностью.

Дмит­рий Сер­ге­е­вич нес ее чрез­вы­чайно бла­го­родно и с досто­ин­ством. Как гово­рил он сам, жизнь его «пере­пу­тала» – когда он был молод и полон сил, он рабо­тал про­стым кор­рек­то­ром в изда­тель­стве.  Он научил сохра­нять досто­ин­ство и пом­нить, что в любых обсто­я­тель­ствах надо дер­жать себя в руках».

Вто­рой вопрос  был о том, как и когда Евге­ний Гер­ма­но­вич успе­вает тво­рить, ведь  у него очень плот­ный гра­фик, а пишу­щему чело­веку необ­хо­дима некая «внут­рен­няя ком­ната» – уеди­не­ние и настрой для пол­но­цен­ного писательства.

«Не хожу на утрен­ние эфиры, поздно ложусь. Но осо­бой твор­че­ской обста­новки не нужно – пишу в само­ле­тах, поез­дах, гостиницах.

У меня нет воз­мож­но­сти и вре­мени ждать вдох­но­ве­ние – это из обла­сти роман­ти­че­ской, надо про­сто сесть и рабо­тать, а пишу я много. Кажется, Напо­леон повсюду возил за собой ван­ную. Вот так  и моя «внут­рен­няя ком­ната» – все­гда при мне», – отве­тил автор.

В книге узна­ваем осо­бен­ный язык писа­теля, его мно­го­знач­ность, мно­го­слой­ность, глу­бина  – тот самый упо­ми­на­е­мый им в романе супер­текст, где слово в кон­тек­сте обре­тает совсем иное зву­ча­ние  и  ста­но­вится намного больше сво­его смысла. Роман лите­ра­турно без­упре­чен, и, кажется, слово стало еще более емким.

Не приходите в отчаяние

О чем же роман? Мно­гие СМИ бра­вурно пишут  о герое – музы­канте Глебе Янов­ском, кото­рый забо­ле­вает, но побе­до­носно нахо­дит новые смыслы и заново начи­нает жизнь. Но такое опти­ми­сти­че­ское вос­при­я­тие не вполне отве­чает автор­ской мысли  и хри­сти­ан­ской кон­цеп­ции романа.

На самом деле, талант­ли­вый гита­рист Глеб пере­жи­вает тяже­лый удар – болезнь, кото­рую у него обна­ру­жили, ста­вит крест на твор­че­стве и, кажется, лишает его буду­щего. Но посте­пенно при­хо­дит духов­ное осо­зна­ние истины, что про­шлое про­шло, лич­ного буду­щего как тако­вого  не суще­ствует,  и у каж­дого чело­века  есть только насто­я­щий момент.

А ведь «здесь и сей­час» – еван­гель­ское ощу­ще­ние вре­мени с  упо­ва­нием на «жизнь буду­щего века», где вре­мен­ная кате­го­рия вре­мени  упразд­ня­ется («и вре­мени не осталось»).

Что делать чело­веку, кото­рый чув­ствует обре­чен­ность и близ­кий финал зем­ного бытия? Перед лицом смерти невоз­можно при­тво­ряться,  каж­дый ста­но­вится пре­дельно искрен­ним и настоящим.

И выход – в том, чтобы «отверг­нуться себя и взять крест свой» – то есть от своей беды обра­титься к дру­гим людям, кото­рые нуж­да­ются в помощи.

Так тяже­ло­боль­ная талант­ли­вая девочка с неслу­чай­ным име­нем Вера появ­ля­ется в жизни Глеба. Вме­сте они пыта­ются начать новую твор­че­скую карьеру. Вроде бы герои обре­тают веру – но боль­ную, уга­са­ю­щую, малень­кую, обреченную.

Опи­ра­ются на неё – и сразу теряют. Вера  смер­тельно больна, она уми­рает. Воз­можно, этим пово­ро­том сюжета  Водо­лаз­кин  пере­дает  правду о состо­я­нии веры в совре­мен­ном мире.

Дру­гой тре­вож­ный мотив – исчез­нув­шая мама Глеба Ирина, поле­тев­шая за сча­стьем в Бри­сбен, кото­рой вроде бы нет в дей­ствии, но все равно она при­сут­ствует в романе, и её мно­го­знач­ная исто­рия до конца не понятна.

«В романе дей­стви­тельно есть некая без­на­деж­ность – как пер­вое чув­ство, кото­рое охва­ты­вает чело­века, когда он узнает, что болен. Но мой герой пыта­ется это чув­ство пре­одо­леть, и глав­ное посла­ние моего романа, несмотря на боль: не при­хо­дите в отчаяние.

Когда чело­века охва­ты­вает неиз­ле­чи­мая болезнь, лег­ких путей к уте­ше­нию нет, и я дал те, кото­рые видел.

А впе­ред­смот­ря­щая в финале романа на краю обрыва  – это смерть. Она ловит нас на каж­дом шагу, и ей надо сопро­тив­ляться, как сопро­тив­ля­ется Ирина.

Ирину я решил оста­вить в каче­стве сущ­но­сти мета­фи­зи­че­ской. В дей­стви­тель­но­сти она, видимо, погибла, но в созна­нии Глеба про­дол­жает при­сут­ство­вать», – ска­зал автор о замысле произведения.

Точки опоры

Кроме потерь и испы­та­ний, у героев есть и точки опоры – это любовь ближ­них и любовь к ближ­ним, бла­го­даря кото­рым стра­да­ния обре­тают выс­ший смысл, а смерть не кажется ни нака­за­нием, ни кон­цом, а только точ­кой  на пути.

IMG 2211 - Писатель Евгений Водолазкин: «В книгах бытие более осмысленное»Романы Евге­ния Гер­ма­но­вича объ­еди­нены общим при­зна­ком – мыс­лью об услов­но­сти вре­мени и про­стран­ства, о неве­ро­ят­ных и обжи­га­ю­щих пере­се­че­ниях про­шлого с буду­щим и насто­я­щим, о момен­тах истины  и «уко­лах» вечности.

Люби­мый  пара­докс Водо­лаз­кина, усво­ен­ный  от Дмит­рия Лиха­чева – то, что, с одной сто­роны, вре­мени  нет – в боже­ствен­ном мас­штабе все собы­тия про­ис­хо­дят одновременно.

Но, с дру­гой сто­роны, все мы, живу­щие в мате­ри­аль­ном мире, накрепко заперты во вре­мени, и лишь ино­гда спо­собны выхо­дить  за его гра­ницы – через оза­ре­ния, духов­ный опыт, встречу с искус­ством и в нем – с Богом.

Этой оше­ло­ми­тель­ной встрече и посвя­щена новая книга, кото­рую мы реко­мен­дуем про­честь и роди­те­лям, и их взрос­лым детям – стар­ше­класс­ни­кам и студентам.

Вален­тина Киденко

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки