Пустите детей приходить ко Мне… — прот. Георгий Крылов

Пустите детей приходить ко Мне… — прот. Георгий Крылов

(3 голоса3.7 из 5)

Как часто при­ча­щать мла­денца? Можно ли при­ча­щать детей насильно? Как научить ребенка испо­ве­до­ваться и молиться? Про­то­и­е­рей Геор­гий Кры­лов, насто­я­тель храма Ново­му­че­ни­ков и испо­вед­ни­ков Рос­сий­ских в Стро­гино, отве­чая на эти и дру­гие вопросы, пред­ла­гает пути реше­ния труд­но­стей, воз­ни­ка­ю­щих в про­цессе воцер­ко­в­ле­ния младенцев.

Часть 1. Причащение детей до 7 лет

В нашем храме коли­че­ство при­част­ни­ков-детей чаще всего пре­вос­хо­дит коли­че­ство взрос­лых. Спаль­ный район… Гигант­ская толпа роди­те­лей с мла­ден­цами пона­чалу умильно дей­ствует на свя­щен­ника. Затем увле­кает праг­ма­ти­че­ская сто­рона: можно сде­лать фото­гра­фии, пове­сить на стенде, пока­зать Вла­дыке… И в конце кон­цов не отвер­тишься от глав­ного вопроса: что делать-то? Ведь вопро­сов, свя­зан­ных с при­ча­стием детей, – мно­же­ство, и решать их как-то никто осо­бенно не соби­ра­ется. Для начала нужно хотя-бы «про­го­во­рить» эти вопросы.

Самый глав­ный вопрос я облеку в меди­цин­ские тер­мины: как упо­тре­бить лекар­ство, чтобы от него был толк? На виду мно­го­чис­лен­ные и нагляд­ные исто­рии о рас­ту­щих на при­ходе дет­ках. Как малень­кий ангел со сло­жен­ными ко при­ча­стию руч­ками посте­пенно пре­вра­ща­ется в вели­ко­воз­раст­ного него­дяя, изде­ва­ю­ще­гося над мате­рью (чаще всего при­хо­дится гово­рить в этом слу­чае именно о мате­рях-оди­ноч­ках) и усердно топ­чу­ще­гося по всему тому, что ей дорого и для нее свято[1]. Почему же так, батюшка? Ведь при­ча­щала в дет­стве, просфорки давала, моли­лась? Подоб­ных при­ме­ров не менее десятка у каж­дого свя­щен­ника. И ответы на эти вопросы заго­тов­лены – слиш­ком часто отве­чать при­хо­дится. Но отве­тив дру­гим, отве­тите ли себе? Ведь фено­мен юно­ше­ского рас­цер­ко­в­ле­ния затро­нул и свя­щен­ни­че­ские семьи. И под­час интел­ли­гент­ные, где все «пра­вильно». Отве­чать в любом слу­чае нужно, а не спи­сы­вать все на то, что, дескать, вре­мена такие, анти­христ скоро при­дет и про­чее. Ведь фун­да­мент души закла­ды­ва­ется в дет­стве, и при­чины после­ду­ю­щей юно­ше­ской потери веры надо искать там же. Конечно, сей­час время инди­ви­ду­аль­ной отчуж­ден­но­сти, и лич­ное хри­сти­ан­ство не может быть взра­щен­ным с дет­ства – в юно­сти каж­дый сам со всей остро­той ста­вится перед выбо­ром. Но мак­си­мально помочь чаду сде­лать этот выбор – в наших руках.

А какие вре­мена? Если в застой­ные годы по-цер­ков­ному вос­пи­тан­ного моло­дого чело­века впору было выстав­лять как музей­ный экс­по­нат, то теперь «пач­ками» при­хо­дят устра­и­ваться в храм на работу люди, вос­пи­тан­ные в пра­во­слав­ных семьях. Гла­зам не верится! Такого никому лет два­дцать назад и в рай­ском сне не при­сни­лось бы! Ведь совсем недавно «раз­ре­шили», а уже выросло целое поко­ле­ние, вто­рое назре­вает! Так что на время «неча пенять», коли душа крива.

Так где же все-таки кри­визна? Вер­немся «к началу», к дет­скому при­ча­стию. Мла­денца до года-двух нужно про­сто при­ча­щать (хотя это порой и непро­сто, как спра­вед­ливо отме­тила Анна Галь­пе­рина). При­ча­щать почаще – обычно сове­ту­ешь каж­дый месяц (а то и чаще – хоть каж­дую литур­гию!)[2]. Маме при этом самой нужно забыть о бого­слу­жеб­ной молитве – прак­ти­че­ски орга­ни­зо­вать при­воз ребенка можно только к моменту при­ча­стия, но даже если и раньше, то немного обря­щется подвиж­ниц, спо­соб­ных высто­ять с ребен­ком на руках Литур­гию. И с чужими людьми груд­ничка не оста­вишь… Если гово­рить о прак­тике, то в гла­зах нагляд­ная кар­тина «чере­ду­ю­щихся» роди­те­лей: один с ребен­ком в коляске на улице, дру­гой – в храме на молитве: сего­дня твоя оче­редь. Хорошо, если при храме есть где пере­пе­ле­нать, пам­перс поме­нять, под­мыть и проч. А если груд­ни­чок не пер­вый, и рядом бегает табун­чик сорван­цов, наме­ре­ва­ю­щихся разо­брать храм по вин­ти­кам? Но именно «груд­нич­ко­вый» этап вос­пи­та­ния прин­ци­пи­ально важен, потому что если его не было, все после­ду­ю­щие этапы могут быть под вопро­сом. Потому что потом ребе­нок может про­сто не дать себя причастить.

Теперь перей­дем к сле­ду­ю­щему этапу – от двух и старше. Можно ли при­ча­щать детей насильно? И нужно ли? Могу дать подроб­ную инструк­цию, как это сде­лать (опыт­ные про­то­и­е­реи орга­ни­зо­вы­вают такое при­ча­стие мастер­ски – при помощи, конечно, диа­ко­нов и алтар­ни­ков). Во-пер­вых, фик­си­ро­вать руки (лучше свя­зать), затем раз­дви­нуть сжа­тые зубы. В‑третьих, сразу после при­ча­стия закрыть пла­том рот – чтобы не выплю­нул! И при этом крепко-крепко дер­жать, лучше вдвоем или втроем. Вам это опи­са­ние ничего не напо­ми­нает? Что-то из инструк­ций по Освен­циму… Или еще вспо­ми­на­ешь прак­тику насиль­ного при­ча­стия ста­ро­ве­ров, кото­рая суще­ство­вала в XVIII веке.

Я ста­ра­юсь не при­ча­щать детей насильно[3]. Потому что были пре­це­денты, когда после такого при­ча­стия ребенка потом вообще невоз­можно было под­не­сти к храму – он начи­нал кри­чать и сопро­тив­ляться (кри­чит «бяка» – вот такое дет­ское кощун­ство по отно­ше­нию к при­ча­стию). Так что лучше не про­во­ци­ро­вать… Сове­тую гото­вить. Как? Пово­дить – без наси­лия – ребенка в цер­ковь к моменту при­ча­стия несколько раз, в празд­ники, когда при­ча­ща­ется много детей его воз­раста, чтобы он на это посмот­рел. Кол­лек­тив­ная пси­хо­ло­гия сра­бо­тает, и ребе­нок при­ча­стится вме­сте со сверст­ни­ками. Раз­го­ва­ри­вать с ребен­ком – на его уровне объ­яс­няя смысл при­ча­стия. Вообще при­учить его к церкви – чтобы не боялся, при­хо­дил, ста­вил свечи, играл со сверст­ни­ками (при храме, а не в храме, есте­ственно) и проч. Чтобы ему хоте­лось при­хо­дить в храм.

Почему ребе­нок отка­зы­ва­ется от при­ча­стия? Дело не только в том, что ребенка не при­учили с мла­ден­че­ства, что он от при­роды осто­ро­жен или запу­ган с дет­ства (обычно при­ни­мает свя­щен­ника за врача и ждет, что ему сей­час сде­лают больно[4]). Бывает, что с дет­ства при­учен­ный к при­ча­стию мла­де­нец позже начи­нает буя­нить и не хочет при­ча­щаться. При­чи­ной может быть незна­ко­мый свя­щен­ник или новый храм. Но не только. Поэтому я все­гда в слу­чае крика мла­денца пыта­юсь оста­вить маму для беседы. Чтобы объ­яс­нить, что ребе­нок свя­зан с мамой во мла­ден­че­стве гораздо более тесно, чем впо­след­ствии. Что все эле­менты вос­пи­та­ния (внеш­ние и внут­рен­ние) в дан­ной ситу­а­ции важны. И что под­час при­чину крика мла­денца маме надо искать в соб­ствен­ной душе.

Пере­чень сове­тов изве­стен: освя­тите дом, выклю­чайте хотя бы ино­гда теле­ви­зор и гром­кий рок, лас­кайте ребенка, живите по-хри­сти­ан­ски сами, нако­нец! Пока­жите ребенку своим при­ме­ром, как при­ча­ща­ются. Не курите, не пейте, будьте мирны, моли­тесь. Окру­жите ребенка свя­ты­ней. И проч., проч., проч… Сове­то­вать легко – выпол­нить непро­сто. Как бы научиться давать посиль­ные советы, советы любви, а не закон­ни­че­ского надмения.

Вообще беседы с мамами мла­ден­цев про­сто необ­хо­димы, хорошо бы при храме иметь некую орга­ни­за­цию для мам (клуб «Пер­вые шаги», напри­мер). Потому что когда жен­щина ста­но­вится мате­рью, она духовно «откры­ва­ется». Да и трудно духовно не открыться, обща­ясь с таким малень­ким чудом. Поэтому часто мамы через соб­ствен­ных мла­ден­цев при­хо­дят в храм. Цепочка такова: по совету подруг начи­нают при­ча­щать мла­ден­цев, а затем дохо­дят до пер­вой испо­веди и сами. Хорошо, если так, но часто бывает и по-дру­гому: при­но­ся­щие мла­ден­цев сами и не кре­щены, и не воцер­ко­в­лены, и даже не пыта­ются дви­гаться в этом направ­ле­нии – счи­тают это ненуж­ным[5]. Это маги­че­ское отно­ше­ние к при­ча­стию – при­ча­стить, чтобы ребе­нок не болел. Тут поле для нашей, свя­щен­ни­че­ской, дея­тель­но­сти. И, может быть, вполне воз­можно вспом­нить сред­не­ве­ко­вую прак­тику при­ча­ще­ния мла­ден­цев, когда за них перед их при­ча­стием говели роди­тели (пости­лись, и молит­вен­ное пра­вило читали! – эту тра­ди­цию сохра­нили и ста­ро­веры). И рас­ска­зать об этой прак­тике совре­мен­ным мамам, чтобы дать понять, насколько свя­зано духов­ное состо­я­ние мамы с состо­я­нием младенца…

Боль­шая часть про­блем с при­ча­стием в период «от двух и старше» – это исправ­ле­ние несде­лан­ного во мла­ден­че­стве. Однако не только это. Тут уже встает вопрос о созна­тель­ном уча­стии в Таин­стве и о под­го­товке к нему. Глав­ной и основ­ной при­чи­ной после­ду­ю­щего рас­цер­ко­в­ле­ния детей обычно назы­вают отсут­ствие внут­рен­него хри­сти­ан­ства у роди­те­лей. Внеш­нее, обря­до­вое уча­стие в Таин­стве про­ти­во­по­став­ля­ется созна­тель­ному уча­стию, с под­го­тов­кой. Но как можно под­го­то­вить «взрос­лень­кого» мла­денца? Вна­чале ска­жем о богослужении.

Роди­тель­ское невни­ма­ние и при­ход­ская неор­га­ни­зо­ван­ность почти еже­вос­кресно при­во­дят к одной и той же кар­тине: наиг­рав­ша­яся на улице толпа «взрос­лень­ких» мла­ден­цев про­дол­жает свою игру в храме при при­ча­стии, про­ле­зая впе­ред и оттал­ки­вая парт­не­ров по игре, в игро­вом раже не слыша свя­щен­ни­че­ских окри­ков, – о какой созна­тель­но­сти можно гово­рить в подоб­ной обста­новке? Начи­на­ются бес­ко­неч­ные про­по­веди свя­щен­ника, обра­щен­ные к роди­те­лям: о бес­по­лез­но­сти для ребенка про­стого обря­до­вого при­ча­ще­ния, о необ­хо­ди­мо­сти гото­вить детей, объ­яс­нять и проч.

В то время, когда дети играют «в индей­цев» на под­сту­пах к храму, роди­тели их обычно молятся в храме. А как иначе? Дети и дома надо­ели – хоть здесь от них отдох­нуть. Заста­вить их сто­ять в храме рядом с роди­те­лями – не заста­вишь! На самом деле в храме нетрудно орга­ни­зо­вать, чтобы «и волки были сыты, и овцы целы». Необ­хо­димо орга­ни­зо­вать инсти­тут волон­те­ров, кото­рые бы при­смат­ри­вали за детьми, пока роди­тели их молятся. И не про­сто при­смат­ри­вали – отве­чали бы за детей, сдан­ных им под над­зор на при­хра­мо­вую дет­скую пло­щадку[6]. Чтобы роди­тели забрали его за неко­то­рое время перед при­ча­стием (кое-где волон­теры и не бес­по­коят роди­те­лей, а орга­ни­зо­ванно ведут своих «ове­чек» к при­ча­стию сами – благо, в неко­то­рых хра­мах суще­ствует «дет­ская» Чаша). Пат­ри­арх на одном из мос­ков­ских епар­хи­аль­ных собра­ний реко­мен­до­вал запад­ную прак­тику: дети нахо­дятся на бого­слу­же­нии в ком­нате рядом с хра­мом. В иде­але эта ком­ната имеет стек­лян­ную стену: дети видят и слы­шат то, что про­ис­хо­дит в храме (в ком­нате уста­нов­лены дина­мики). А вот их не слы­шат – они не мешают бого­слу­же­нию. В ком­нате реко­мен­ду­ется про­во­дить «соот­вет­ству­ю­щие игры»[7] – до какого-то опре­де­лен­ного момента[8]. А потом – спеть, напри­мер, Сим­вол веры. Или Отче наш. Немножко посто­ять, чтобы дети ото­шли от игры. В общем, как-то немного помо­литься, при­го­то­вив детей к при­ча­стию. Есть неко­то­рая непра­виль­ность в подоб­ном под­ходе, но это на насто­я­щий момент почти един­ствен­ный спо­соб решить «дет­скую» про­блему на «мно­го­дет­ных» при­хо­дах[9].

Наи­бо­лее «бла­го­че­сти­вые» при­хо­жане встре­чают дет­скую ком­нату в штыки. Как так, ребе­нок не выста­и­вает службу в храме, а нахо­дится неиз­вестно где и зани­ма­ется неиз­вестно чем, а затем при­ча­ща­ется? Я вижу изряд­ную долю хан­же­ства в этих пре­тен­зиях. Конечно, суще­ствуют дети, кото­рые с дет­ства при­учены молиться за бого­слу­же­нием вме­сте со взрос­лыми. Для таких детей дет­ская ком­ната ста­но­вится соблаз­ном. Но из двух зол, как известно, выби­рают мень­шее[10]: дет­ская ком­ната полезна для пре­ва­ли­ру­ю­щего боль­шин­ства детей и роди­те­лей. Совер­шенно оче­видно, что из всех детей «малень­ких мона­хов» (по слову Анны Галь­пе­ри­ной) не вырас­тить. Даже в цер­ков­ных семьях «с тра­ди­ци­ями» опыт­ные роди­тели часто стал­ки­ва­ются с инди­ви­ду­у­мами, кото­рых при всех «пра­виль­ных» уси­лиях заста­вить сто­ять час в опре­де­лен­ном воз­расте невоз­можно. Все дело в харак­тере и тем­пе­ра­менте – и это вовсе не «бесов­ское дей­ствие», как спе­шат заклю­чить хра­мо­вые бабули. Ну, а уж если «образ­цово-пока­за­тель­ные» роди­тели не могут, что гово­рить обо всех осталь­ных (и сами роди­тели то под­час едва выста­и­вают!). Дети, ско­пом загнан­ные в храм, пре­вра­щают службу в бар­дак. Так что, уж изви­ните, сред­не­ве­ко­вой бла­го­че­сти­вой кар­тинки на прак­тике, увы, никак не получить.

И все же к хра­мо­вой молитве детей нужно при­учать – это одна из функ­ций дет­ской ком­наты при храме. Научить хотя бы на какое-то время сосре­до­то­читься. Посто­ять. Научить хра­мо­вому бла­го­го­ве­нию. Но в любом слу­чае эта наука, конечно, должна начи­наться с дома, с домаш­ней молитвы и домаш­него быто­вого бла­го­че­стия. Про бого­слу­жеб­ную под­го­товку я вроде бы напи­сал, теперь перейду к под­го­товке домашней.

Как ребенку говеть? Этот вопрос сопри­ка­са­ется с вопро­сом о дет­ском посте вообще. Нужно ли ребенку поститься? Диа­па­зон мне­ний велик. От отри­ца­ния дет­ского поста вообще (вот как вырас­тет – тогда; зачем лишать ребенка дет­ства) до реко­мен­да­ций поста наравне со взрос­лыми (не научите поститься – потом пожа­ле­ете). Об акту­аль­но­сти вопроса часто гово­рит металл в гла­зах и в голосе при раз­го­во­рах на эту тему. Бывают раз­ные дети и раз­ные семьи, поэтому одно­знач­ного ответа на эти вопросы нет…

И все же есть. У меня име­ется гото­вый и удоб­ный ответ на эти вопросы, кото­рый часто при­хо­дится повто­рять (у любого свя­щен­ника есть ряд заучен­ных, кра­си­вых, но не все­гда прак­ти­че­ски полез­ных сове­тов): не нужно застав­лять ребенка насильно поститься и молиться – нужно вос­пи­тать в ребенке жела­ние поста и молитвы, жела­ние хри­сти­ан­ского подвига. Чтобы он постился и молился сам, без внеш­него понуж­де­ния. Ска­зать легко, а вот сде­лать… И если откро­венно гово­рить, за свои без малого два­дцать лет пас­тыр­ской прак­тики я не встре­чал ни одного ребенка, у кото­рого роди­те­лям уда­лось бы вос­пи­тать подоб­ную жажду. Да, тре­бо­ва­ние пра­виль­ное, но уж больно невы­пол­ни­мое – только в житиях можно про­чи­тать о подоб­ной жажде у буду­щих свя­тых во мла­ден­че­стве. Не ска­жешь же роди­телю: Вы обя­заны вос­пи­тать святого…А много вы зна­ете взрос­лых, кото­рые вос­пи­тали в себе подоб­ную жажду?

Правда, жажду эту дети легко про­фа­ни­руют – и с подоб­ными про­фа­на­ци­ями встре­чаться как раз при­хо­дится нередко. Есть кате­го­рия дет­ских харак­те­ров, кото­рые «с лёта» учатся уго­ждать роди­те­лям, под­стра­и­ваться под них, а роди­тели не желают заме­чать этого при­спо­соб­лен­че­ства, вос­при­ни­мая пове­де­ние детей «за чистую монету» – как вполне искрен­нее. Дети остро чув­ствуют, чего от них хотят роди­тели, и ими­ти­руют жела­е­мое, полу­чая в награду роди­тель­ское бла­го­рас­по­ло­же­ние со «всеми выте­ка­ю­щими»[11]. При­чем наука этого обмана пости­га­ется детьми очень рано, лет этак с трех и даже ранее, и учи­те­лями очень часто явля­емся мы сами – нам так удоб­нее. Пона­чалу этот обман устра­и­вает обе сто­роны, но позже обо­ра­чи­ва­ется, как и вся­кая неис­крен­ность, бун­том и ненавистью.

Итак, зна­чит – наси­лие. Любая под­го­товка к при­ча­стию неиз­бежно будет наси­лием и понуж­де­нием, как, впро­чем, и боль­шая часть наших вос­пи­та­тель­ных меро­при­я­тий для детей. И надо поду­мать, чтобы это наси­лие было разум­ным и не вызвало со вре­ме­нем реак­цию оттор­же­ния в дет­ской душе. Чтобы наси­лие было как бы опо­сре­до­ван­ным, чтобы оно вовле­кало, а не ломало. Бла­го­го­ве­ние наси­лием не вос­пи­та­ешь – оно может родиться лишь как плод Бла­го­дати. А вот при­вер­жен­ность опре­де­лен­ным пра­ви­лам и посто­ян­ство вос­пи­тать можно. А также вер­ность, муже­ство, тер­пе­ние и еще очень многое-многое…

Да, ребе­нок дол­жен пони­мать, на своем уровне, зачем все это нужно: все молятся – и я молюсь, как взрос­лый; все постятся – и я пощусь, как взрослый!И соб­ствен­ное дет­ское «бого­сло­вие» ему тоже необ­хо­димо – роди­тели, под­ска­жите, сфор­ми­руйте! И отно­ше­ние к при­ча­стию у малень­кого чело­века изме­нится, если он при­ло­жил какие-то уси­лия к под­го­товке – хотя бы отка­зался от кон­феты с утра. Хорошо, когда окру­жа­ю­щий мир цер­ков­ной семьи нели­це­мерно вовле­кает и увле­кает ребенка – это пока един­ствен­ная доступ­ная для него все­лен­ная, и надо, чтобы в ней не было «чер­ных дыр». Но любое даже самое сми­рен­ное чадо рано или поздно будет стре­миться выбраться за гра­ницы этой все­лен­ной. И рано или поздно все равно при­дется учить его ходить само­сто­я­тельно, а не вме­сте с вами.

Дет­ские пси­хо­логи гово­рят, что три года – пер­вый дет­ский слож­ный воз­раст, когда малень­кий чело­век начи­нает ощу­щать себя лич­но­стью и, соот­вет­ственно, бун­то­вать про­тив наси­лия над собой, делать наобо­рот, вопреки. И мне при­хо­ди­лось встре­чать «бла­го­че­сти­вый» дет­ский бунт: А я буду делать не так, как ты, а как в церкви!Это дет­ское бун­тар­ство нельзя не учи­ты­вать в вос­пи­та­нии. Молитва и посе­ще­ние храма нико­гда не должны вос­при­ни­маться как нака­за­ние. Ско­рее наобо­рот: хочешь  нака­зать, отлучи от общей домаш­ней молитвы, не возьми в храм, не веди к при­ча­стию. И бун­ту­ю­щий ребе­нок всеми силами будет стре­миться к запрет­ному! Обычно мла­ден­че­ский бунт и исте­рики реко­мен­ду­ется спо­койно и твердо усми­рить и пере­бо­роть: кну­том и пря­ни­ком. Эти сред­ства годятся, но только не в рели­ги­оз­ной сфере! Пусть рели­ги­оз­ное стрем­ле­ние ста­нет для ребенка с «бун­тар­ским» тем­пе­ра­мен­том не столько обще­ствен­ным (как все!), сколько лич­ным (вопреки всем!) устрем­ле­нием. Обще­ствен­ное теря­ется быстро, а вот лич­ное – надолго.

Бун­тар­ские стрем­ле­ния свя­заны вообще со стрем­ле­нием к борьбе, в осо­бен­но­сти харак­тер­ным для маль­чи­ков (но не обхо­дя­щим и дево­чек). Как бы через все эти игру­шеч­ные писто­леты, мечи, танки и сра­же­ния со сверст­ни­ками научить свое чадо вое­вать с собой, с соблаз­нами, с рас­ту­щими рост­ками стра­стей и гре­хов? И в этой «воин­ской» системе коор­ди­нат при­ча­ще­ние сде­лать глав­ной вер­ши­ной, кото­рую необ­хо­димо заво­е­вать… Дети все­гда имеют соб­ствен­ные пред­став­ле­ния о муже­стве[12] – как бы спро­еци­ро­вать их в духов­ную сферу?

Дети живут в своем осо­бом мире, и понятно, что их духов­ное вос­пи­та­ние пре­вра­ща­ется для нас в наше соб­ствен­ное вос­пи­та­ние. Не мы их, а они нас начи­нают вос­пи­ты­вать и учить молитве и бого­об­ще­нию. В любом слу­чае это наш сов­мест­ный путь, и он дол­жен быть твор­че­ским. Это общая тро­пинка к Богу, кото­рую топ­чем мы втроем – я, ребе­нок и Бог. Без экзаль­ти­ро­ван­но­сти, трезво ловить то, что в ребенке вдруг откры­вает Бог, и помо­гать этому росточку вырасти, по край­ней мере не мешать ему, не погу­бить его соб­ствен­ным мен­тор­ством и док­три­нер­ством. Ростки эти могут быть довольно необыч­ными и уди­ви­тель­ными. Я вспо­ми­наю, как один из «моих» вдруг пере­стал есть мясо и рыбу (и не ел их довольно долго) – не из аске­ти­че­ских побуж­де­ний, а из жало­сти: Ведь у них же глазки!И в слезы! А почему бы и не поло­жить этот непо­нятно откуда взяв­шийся и непра­виль­ный, «веге­та­ри­ан­ский», но искрен­ний посыл в основу свое­об­раз­ной дет­ской аскезы… Хотя бы не мешать!

Часть 2. От 7 до 17 лет (исповедь и причащение)

Боль­шин­ство роди­тель­ских вопро­сов к свя­щен­нику – это вопросы о том, как научить ребенка испо­ве­до­ваться, молиться, как часто его водить на бого­слу­же­ние и при­ча­стие, как гото­вить к при­ча­стию. И на все эти вопросы нельзя отве­тить одно­сложно. По мне­нию автора ста­тьи, в про­цессе реше­ния про­блем рели­ги­оз­ного вос­пи­та­ния детей клю­че­вую роль играет совре­мен­ная реаль­ность внут­ри­се­мей­ных отно­ше­ний. Пони­ма­нию этой реаль­но­сти спо­соб­ствует при­во­ди­мая про­то­и­е­реем Геор­гием Кры­ло­вым типо­ло­гия пра­во­слав­ных семей.

Пер­вый вопрос, кото­рый неиз­бежно воз­ни­кает при упо­ми­на­нии темы ста­тьи и воз­раста детей, – это вопрос дет­ской испо­веди. И коли­че­ство вопро­сов на эту тему к свя­щен­нику пре­вос­хо­дит коли­че­ство вопро­сов на дру­гие темы, кото­рые задают роди­тели. Мне хорошо – я иду по про­топ­тан­ной только что тропе. Заме­ча­тель­ная ста­тья прот. Мак­сима Коз­лова[13] поз­во­ляет мне не повто­рять ска­зан­ное в ней (без­условно, пра­вильно), а лишь немного допол­нить ска­зан­ное соб­ствен­ным свя­щен­ни­че­ским опытом.

Вна­чале нужно ска­зать, что и прак­тика испо­веди взрос­лых ста­вит перед нами мно­же­ство про­блем. Суще­ствует несколько пози­ций и под­хо­дов к испо­веди, одни опро­вер­гают дру­гие, но глав­ной во всех слу­чаях явля­ется та же про­блема фор­ма­ли­за­ции и при­вы­ка­ния, что у детей. Так что учить детей испо­веди мы можем с очень и очень боль­шими ого­вор­ками. Невзи­рая на при­вы­ка­ние детей к испо­веди и фор­ма­ли­за­цию ее, часто дети дают нам, взрос­лым, при­мер того, как нужно испо­ве­до­ваться. Нередко свя­щен­ник, слу­шая дет­скую испо­ведь, взды­хает в глу­бине сердца: «Вот как нужно! А мы то…» Неко­то­рые дети и их испо­веди на всю жизнь запе­чат­ле­ва­ются в памяти свя­щен­ника. «Испо­вед­ник» уже вырос, пре­вра­тился в юношу, а затем в муж­чину, а я до сих пор гляжу на него и вспо­ми­наю искрен­ность и пол­ноту его дет­ских испо­ве­дей. И, надо ска­зать, что, как пра­вило, если чело­век ребен­ком так испо­ве­до­вался, то он навер­няка вырас­тет непод­дель­ным хри­сти­а­ни­ном. И смот­ришь на него с ожи­да­нием: подоб­ный старт пред­по­ла­гает неор­ди­нар­ный путь… И, что осо­бенно инте­ресно, подоб­ные малень­кие испо­вед­ники почти все­гда про­ис­хо­дят из семей с «тра­ди­ци­он­ными» вос­пи­та­тель­скими ошиб­ками и начи­нают с заучен­ных с мами­ных слов гре­хов… Как это не парадоксально.

С чего все начи­на­ется? Дети играют в испо­ведь, под­ра­жая роди­те­лям (не все, но боль­шая часть). Я не вижу осо­бой нужды запре­щать им эту игру. Но, конечно, при вос­при­я­тии испо­веди свя­щен­ни­ком и обще­нии с ребен­ком в этом воз­расте необ­хо­димо учи­ты­вать спе­ци­фику воз­раста. Нельзя свя­щен­нику отно­ситься к испо­веди ребенка в таком воз­расте так же, как к испо­веди взрос­лого. Глав­ное, чтобы ребе­нок не «заиг­ры­вался». Еще важ­нее, чтобы не заиг­ры­вался взрос­лый, обща­ясь с ребен­ком на тему исповеди.

Свя­щен­ник и ребе­нок на испо­веди… Каким нужно быть, как не навре­дить, не отпуг­нуть, не убить? Глав­ная про­блема – нехватка вре­мени. Как не торо­пясь при­слу­шаться к кро­хот­ному созда­нию, когда за ним оче­редь из гро­мад­ных теток и дядек, смот­ря­щих друг другу в заты­лок? Может быть, дей­стви­тельно нужен отдель­ный дет­ский свя­щен­ник? В дет­ской ком­нате при храме? Но только дей­стви­тельно отдельно, за шир­мой, чтобы тол­ка­ю­щи­еся сверст­ники не поме­шали, не под­слу­шали, не посме­я­лись… Ведь встре­ча­ются пас­тыри, как бы спе­ци­ально «зато­чен­ные» под дет­скую паству – обычно их и дети любят, тянутся к ним (и далеко не все­гда эту любовь раз­де­ляют роди­тели)[14]. Раз­ные свя­щен­ники – раз­ные под­ходы, мне при­хо­ди­лось слы­шать советы вообще ничего не гово­рить – только слу­шать ребенка. Но я все-таки думаю, что батюшка дол­жен раз­го­ва­ри­вать с малень­ким испо­вед­ни­ком. Это одно­значно может «оття­нуть» фор­ма­ли­за­цию, хотя дове­ри­тель­ные отно­ше­ния и у детей быстро пере­рас­тают в черес­чур чело­ве­че­ские и мешают порой откры­то­сти и искрен­но­сти пред ана­лоем. В осо­бен­но­сти доб­рые слова свя­щен­ника могут помочь тем детям, кото­рые в испо­ведь с мла­ден­че­ства не играли и боятся пер­вых исповедей.

Необ­хо­димо, чтобы игра в испо­ведь, если она у ребенка была, плавно пре­вра­ти­лась в уме­ние испо­ве­до­ваться. Чтобы воз­никло глав­ное на испо­веди – созна­ние все­ве­де­ния Божия и про­ис­хо­дя­щая из этого созна­ния искрен­ность. Чтобы испо­ведь стала потреб­но­стью души. К сожа­ле­нию, затор­мо­зить у жен­щины, пред­рас­по­ло­жен­ной к игре (осо­бенно у бабу­шек – а именно они чаще всего нахо­дятся с детьми в храме), посто­ян­ную при­вычку к «сюсю­ка­нью» с далеко уже не мла­ден­цем прак­ти­че­ски невоз­можно, и дети про­дол­жают «играть» в испо­ведь уже в довольно взрос­лом воз­расте, внешне ими­ти­руя то, что от них жаж­дут полу­чить взрослые.

Гро­мад­ное боль­шин­ство роди­тель­ских вопро­сов к свя­щен­нику – это вопросы о том, как научить ребенка испо­ве­до­ваться, как научить молиться, как часто его водить на бого­слу­же­ние и при­ча­стие, как гото­вить к при­ча­стию. И на все эти вопросы нельзя отве­тить одно­сложно. Нельзя и мно­го­сложно – потому что это очень непро­сто. И в конеч­ном счете нельзя создать вир­ту­аль­ный спра­воч­ник сове­тов, из кото­рого в каж­дом кон­крет­ном слу­чае, вби­вая набор обсто­я­тельств, полу­чать алго­ритм роди­тель­ских дей­ствий. Потому что это жизнь, и она неимо­верно сложна. Дело не только во внут­рен­нем и искрен­нем, непод­дель­ном хри­сти­ан­стве роди­те­лей. Вос­пи­та­ние – твор­че­ство. Роди­тель­ское твор­че­ство и сотвор­че­ство Богу. Мы рас­тим живой росток, и вся­кое идео­ло­ги­че­ское «выстра­и­ва­ние», «вби­ва­ние» рано или поздно обер­нется убий­ством этой жизни – ребенку все­гда проще дается внеш­няя ими­та­ция, к кото­рой – как он быстро схва­ты­вает – вынуж­дают его роди­тели. В каж­дом слу­чае, при каж­дой про­блеме надо дер­зать и полу­чать ответ от Бога, через свя­щен­ника или как-то еще…

Вос­пи­ты­вая ребенка, мы вос­пи­ты­ваем самих себя, неда­ром вос­пи­та­ние – спо­соб спа­се­ния. Поэтому в основе вос­пи­та­ния все­гда лежит жертва, но жертва разум­ная (если воз­можна, конечно, разум­ная жертва). Нет ника­кой такой зем­ной цели и цен­но­сти, кото­рая не должна была бы отсту­пить перед цен­но­стями духа, перед глав­ной целью – взра­щи­ва­нием духов­ного ростка, про­би­ва­ю­ще­гося в сердце чада. Поэтому можно смело посо­ве­то­вать не ограж­дать детей от внеш­ней неком­форт­но­сти и внеш­них скор­бей. И от соблаз­нов тоже нет смысла ограж­дать непро­би­ва­е­мой внеш­ней сте­ной – соблазны про­бе­рутся все равно. С соблаз­нами нужно учить бороться, пусть через какие-то паде­ния; и при­ча­стие должно стать глав­ным ору­дием в этой борьбе. А ограж­дать, разумно ограж­дать, имеет смысл лишь от сверх­со­блаз­нов. В общем, можно согла­ситься с С. Кулом­зи­ной, кото­рая писала, что вос­пи­та­ние детей – это борьба роди­те­лей со стра­стями, кото­рые начи­нают расти в детях, и с кото­рыми дети сами не могут пока бороться[15]. Можно смело ска­зать о необ­хо­ди­мо­сти пре­ва­ли­ро­ва­ния целей вос­пи­та­ния над целями обра­зо­ва­ния (обра­зо­ва­ние в конеч­ном счете – лишь сред­ство к воспитанию).

Харак­тер вос­пи­та­ния ребенка, конечно, зави­сит от харак­тера самого чада. А также от типа вза­и­мо­от­но­ше­ний в семье, от типа устро­е­ния семьи (если так можно выра­зиться). И еще от места ребенка в соци­уме: от того, где и как он учится, с кем и как обща­ется во вне­учеб­ное время и проч. И поэтому, говоря о вос­пи­та­нии детей, никак нельзя обойти вопрос о типах пра­во­слав­ных семей, о совре­мен­ной реаль­но­сти внут­ри­се­мей­ных отно­ше­ний. При­чем, увольте, я воз­дер­жусь от начер­та­ния иде­а­лов в этой сфере – это недо­сти­жи­мые воз­душ­ные замки, кото­рые спо­собны только дез­ори­ен­ти­ро­вать. От этого постра­дает прак­ти­че­ский и праг­ма­ти­че­ский прин­цип изло­же­ния мате­ри­ала в этой ста­тье, кото­рого я ста­ра­юсь придерживаться.

Пер­вый тип семьи, с кото­рым в период моего юно­ше­ского устро­е­ния мне уда­лось позна­ко­миться, – это семья «сред­не­ве­ко­вого» типа, или, как назвали бы ее совре­мен­ные либе­ралы – «тота­ли­тар­ная» или «авто­ри­тар­ная» семья. Этот тип име­ется в виду в тех местах Свя­щен­ного писа­ния, где гово­рится о семей­ной жизни (напри­мер, в самом оди­оз­ном месте из вен­чаль­ного Апо­стола – …а жена да убо­ится сво­его мужа).

Подоб­ные семьи – ред­кость в совре­мен­ной жизни. Потому что обще­ство сей­час рас­тит людей, неспо­соб­ных таким обра­зом устра­и­вать семью, всту­пать в подоб­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния. И все же мне дове­лось наблю­дать эти «пра­виль­ные» порядки в неко­то­рых свя­щен­ни­че­ских семьях, кото­рые по опре­де­ле­нию сво­ему должны пре­тен­до­вать на кон­сер­ва­тив­ность. В этих семьях воз­можно про­дол­же­ние бога­тых тра­ди­ций «кле­ри­каль­ного» кон­сер­ва­тив­ного вос­пи­та­ния, кото­рое в былые вре­мена давало обиль­ные плоды и было образ­цом для мирян.

О семьях вообще очень немного писано свя­тыми отцами, потому что в свое время подоб­ные семей­ные отно­ше­ния были дан­но­стью, а дан­ность, как известно, совре­мен­ни­ками обычно не опи­сы­ва­ется (обычно пишется о пер­спек­тиве, но не о дан­но­сти). Вза­и­мо­от­но­ше­ния в сред­не­ве­ко­вой семье выстра­и­ва­лись так же, как в мона­стыре, в сред­не­ве­ко­вом цехо­вом обще­стве и во мно­гих дру­гих сред­не­ве­ко­вых замкну­тых соци­у­мах. Семья пред­став­ляла собой иерар­хию, копи­руя иерар­хи­че­ский образ устро­е­ния окру­жа­ю­щего мира («малое госу­дар­ство»). Во главе – муж, отец (несу­щий мак­си­маль­ную меру ответ­ствен­но­сти). Жена нахо­ди­лась по отно­ше­нию к мужу в отно­ше­нии послу­ша­ния (почти как в мона­стыре) – по свя­то­оте­че­скому уче­нию, именно через это послу­ша­ние она и спа­са­лась. Надо ска­зать, что «сред­не­ве­ко­вый» тип семьи пред­по­ла­гает нали­чие детей, при­чем нема­лого их коли­че­ства (не одного или двух). Это необ­хо­димо для созда­ния замкну­того соци­ума, спо­соб­ного к более или менее авто­ном­ному бытию (речь идет о духов­ной авто­ном­но­сти, какая и пред­по­ла­га­лось для семьи в ука­зан­ный период). Вза­и­мо­от­но­ше­ния детей и роди­те­лей также опре­де­ля­лись тер­ми­ном «послу­ша­ние», хотя в основу дан­ной иерар­хии была постав­лена любовь и ува­же­ние (в неко­то­ром смысле здесь можно упо­тре­бить тер­мин «авто­ри­тет», с уче­том мно­го­чис­лен­ных смыс­лов, кото­рые в него при­нято вкла­ды­вать). Отме­тим, что опи­сан­ная схема при­годна только для рели­ги­оз­ного созна­ния и осно­вана на глав­ной «вер­ти­кали» – любви к Богу (подроб­нее здесь не опишешь).

В любом слу­чае, если подоб­ная семья встре­ча­ется, можно гово­рить об ее «ина­ко­во­сти» по отно­ше­нию к совре­мен­ному миру. Соот­вет­ственно, семья чаще всего либо ограж­дена от мира, не пол­но­стью «инкор­по­ри­ро­вана» в совре­мен­ность (что вли­яет и на круг обще­ния ребенка, и на мно­гое дру­гое). В такой семье вос­пи­та­ние детей, и в осо­бен­но­сти их рели­ги­оз­ное вос­пи­та­ние, обычно совер­ша­ется по иным зако­нам. И мно­гое из того, что в тек­сте ста­тьи реко­мен­ду­ется не делать по отно­ше­нию к вос­пи­ту­е­мым, в подоб­ной семье, наобо­рот, орга­нично ложится в ткань семей­ного бытия и при­во­дит к резуль­та­там, про­ти­во­по­лож­ным тем, кото­рые бывают обычно. Так наси­лие, в том числе рели­ги­оз­ное наси­лие, ребен­ком, рас­ту­щим в подоб­ных усло­виях, вос­при­ни­ма­ется совер­шенно иначе и явля­ется не про­сто воз­мож­ным, а под­час необ­хо­ди­мым фак­то­ром вос­пи­та­ния. К этой семье можно смело при­ла­гать те вос­пи­та­тель­ские советы, кото­рые остав­лены нам свя­тыми отцами, в том числе и о дет­ском гове­нии (и вообще о дет­ском посте) и о под­го­товке детей к при­ча­стию наравне со взрос­лыми, о нака­за­нии детей и проч. В этой семье «кон­ве­ер­ность» в под­го­товке к испо­веди (млад­шие вслед за стар­шими) не фор­ма­ли­зует само отно­ше­ние к испо­веди – это есте­ствен­ный и здо­ро­вый про­цесс, кото­рый опре­де­ля­ется аутен­тич­но­стью тра­ди­ции. К сожа­ле­нию, дети, вос­пи­тан­ные в подоб­ных семьях, с боль­шим тру­дом соци­ально адап­ти­ру­ются в совре­мен­ном мире, и чаще всего боятся нехри­сти­ан­ской среды и пред­по­чи­тают оста­ваться в цер­ков­ном социуме.

Однако я бы не реко­мен­до­вал моло­до­же­нам, гото­вя­щимся создать семью, осо­бенно меч­тать о «сред­не­ве­ко­вой» семье. Создать подоб­ную семью сей­час очень непро­сто, прак­ти­че­ски невоз­можно, осо­бенно на пустом месте. Но очень легко про­фа­ни­ро­вать созда­ние «сред­не­ве­ко­вой» семьи, что в боль­шин­стве слу­чаев и про­ис­хо­дит. Резуль­таты все­гда пла­чевны. «Игра в семью» – это как игра в «вой­нушку», только с насто­я­щим ору­жием – почти навер­няка кто-то пора­нится, а то воз­мо­жен и «леталь­ный» исход. К сожа­ле­нию, очень часто сред­не­ве­ко­вые пра­вила дет­ского вос­пи­та­ния «тупо» при­ме­ня­ются в семьях с совсем иным поряд­ком устро­е­ния и внут­рен­них вза­и­мо­от­но­ше­ний. При­во­дит это авто­ма­ти­че­ски к иска­же­нию и урод­ству в рели­ги­оз­ной сфере вос­пи­та­ния (а под­час и в дру­гих сфе­рах), что обо­ра­чи­ва­ется чаще всего уте­рей веры, когда ребе­нок дорас­тает до юно­ше­ского воз­раста, а ино­гда и ранее. Я не говорю о том, что игра в «сред­не­ве­ко­вье» очень часто вообще при­во­дит к раз­валу семьи.

Теперь пого­во­рим об устро­е­нии семей, чаще всего встре­ча­ю­щемся в совре­мен­но­сти. Духовно-трез­вый взгляд обна­жает несо­по­ста­ви­мость свя­той ста­рины с совре­мен­но­стью. Систе­ма­ти­зи­руя основ­ные типы пра­во­слав­ной семьи (в дан­ной ста­тье мы этого делать не будем – ска­жем лишь общие слова), при­хо­дится согла­шаться, что это – систе­ма­тика ущерб­но­сти. Если охва­тить весь диа­па­зон внут­ри­се­мей­ных отно­ше­ний, то это рас­кладка раз­лич­ной сте­пени либе­раль­но­сти и/или демо­кра­тич­но­сти (как и в совре­мен­ном обще­стве). При­хо­дится мириться с соб­ствен­ным несо­вер­шен­ством, с оску­де­нием духов­но­сти и с пороч­ной, но неиз­беж­ной свя­зью нашего бытия с суе­той мира и лука­во­стью вре­мени. Семья невольно копи­рует прин­ципы устро­е­ния секу­ляр­ного обще­ства, и нам при­хо­дится лишь наде­яться на воз­мож­ность хри­сти­ан­ской рецеп­ции и суб­ли­ма­ции этих принципов.

Итак, семья на основе равен­ства ее чле­нов (т.н. «неиерар­хи­че­ская» семья) пред­по­ла­гает боль­шую меру неза­ви­си­мо­сти ребенка, кото­рая опре­де­ля­ется мерой неза­ви­си­мо­сти супру­гов и в конеч­ном счете заим­ству­ется из окру­жа­ю­щего секу­ляр­ного мира. Вос­пи­та­ние ребенка в усло­виях его неза­ви­си­мо­сти все­гда пред­по­ла­гает боль­шую тон­кость, необ­хо­ди­мость опо­сре­до­ван­но­сти боль­шин­ства дей­ствий вос­пи­та­теля, в осо­бен­но­сти в рели­ги­оз­ной сфере. Наси­лие в этой обла­сти вообще невоз­можно, так как вся­кое наси­лие в совре­мен­ном созна­нии одно­значно мар­ки­ру­ется как нега­тив (и именно так его и начи­нает вос­при­ни­мать ребе­нок). В каче­стве поло­жи­тель­ного в рас­смат­ри­ва­е­мой ситу­а­ции можно ука­зать на «встро­ен­ность» подоб­ной семьи в совре­мен­ное обще­ство. Если вос­пи­та­ние в таких усло­виях уда­ется, то ребенку очень нетрудно бывает затем соци­ально адап­ти­ро­ваться. При хри­сти­ан­ском вос­пи­та­нии в этом слу­чае неиз­бежно взра­щи­ва­ется в ребенке испо­вед­ни­че­ский посыл (я бы назвал его еще «апо­ло­ге­ти­че­ским»), о кото­ром ниже.

«Куль­ми­на­цией» рас­смат­ри­ва­е­мого пери­ода жизни ребенка явля­ется «пере­ход­ный» воз­раст, кото­рый начи­на­ется у маль­чи­ков лет этак в четыр­на­дцать, а у дево­чек еще раньше – и длится все после­ду­ю­щее время. Глав­ной харак­те­ри­сти­кой этого пери­ода явля­ется осо­зна­ние чадом соб­ствен­ной неза­ви­си­мо­сти, ощу­ще­ние само­сто­я­тель­но­сти и инди­ви­ду­аль­но­сти самого себя. Но это на внут­рен­нем уровне. А на внеш­нем это «исход» ребенка из семьи (в боль­шей или мень­шей сте­пени), ори­ен­ти­ровка на внеш­ние авто­ри­теты и поиск этих авторитетов.

Слож­но­сти с вос­пи­та­нием начи­на­ются обычно с «учеб­ного» вре­мени. Ребе­нок идет в школу… Прин­ци­пи­ально меня­ется круг обще­ния, появ­ля­ются совсем иные обя­зан­но­сти, ответ­ствен­ность и проч. Ребе­нок «вку­шает» сво­боды, начи­нает бороться за нее, «отры­ва­ется» от семьи, для него ста­но­вится важ­ным мне­ние кол­лек­тива, то место, кото­рое он зай­мет в соци­уме. Начи­на­ется борьба за это место. Ребе­нок пле­ня­ется соци­у­мом, порою слепо вос­про­из­во­дит в себе миро­воз­зрен­че­скую систему цен­но­стей обще­ства, где он вра­ща­ется. Поэтому очень важно, чтобы окру­же­ние, в кото­рое попа­дает ребе­нок, хотя бы пона­чалу было «своим». И по этой при­чине я все­гда под­дер­жи­ваю жела­ние роди­те­лей к обу­че­нию детей в пра­во­славно-ори­ен­ти­ро­ван­ных учеб­ных заве­де­ниях (невзи­рая на то, что обра­зо­ва­тель­ный уро­вень там часто весьма зани­жен). Но это само по себе ничего не гаран­ти­рует, нельзя бро­сить вос­пи­та­ние ребенка на «авось». Потому что, во-пер­вых, и в пра­во­слав­ных шко­лах окру­же­ние не явля­ется иде­аль­ным. А во-вто­рых, столк­но­ве­ние ребенка с нехри­сти­ан­ским миром, миром соблаз­нов все равно про­изой­дет – оно лишь на время оття­ги­ва­ется. И к этому столк­но­ве­нию, или к столк­но­ве­ниям, нужно его гото­вить. «Учить сво­боде». Учить «ходить», ходить самостоятельно.

Как научить ребенка сохра­нять свое хри­сти­ан­ство в нехри­сти­ан­ском обще­стве (он рано или поздно неиз­бежно в нем ока­жется)? Обычно сове­туют пытаться вос­пи­тать из ребенка инди­ви­ду­а­ли­ста – в пози­тив­ном смысле. То есть чело­века, кото­рый умеет сопро­тив­ляться вли­я­нию кол­лек­тива, ино­гда даже про­ти­во­по­ста­вить себя кол­лек­тиву. В любом слу­чае, не быть рабом соци­ума, не «про­ги­баться» (про­стите за вуль­га­ризм) под него. То есть, говоря нашим язы­ком, мы должны стре­миться вос­пи­тать испо­вед­ника, хотя бы в неко­то­рых вопро­сах. Иначе – про­щай чадо! Но учтите, что шко­лой подоб­ного испо­вед­ни­че­ства, обка­точ­ным его поли­го­ном неиз­бежно должна стать семья. И поэтому все мысли о «мир­ном» вос­пи­та­тель­ном про­цессе в семье нужно оста­вить. Необ­хо­димо пре­вра­тить жизнь семьи в роле­вую игру (не напря­мую, конечно, неявно для чада), в кото­рой ребе­нок будет учиться пове­де­нию в обще­стве, учиться бороться, отста­и­вать свое. Поэтому ребенка порою нужно вызвать на состя­за­ние, где то оби­деть, где то самому про­иг­рать, а где то побе­дить. Напом­ним кра­си­вый тезис П. Коэ­льо о том, что муд­рый учи­тель все­гда обу­чает чадо борьбе на при­мере борьбы с собою, дает воз­мож­ность уче­нику побо­роться с учи­те­лем[16].

Если гово­рить о пер­вом типе семьи, то в самом непро­стом пери­оде вос­пи­та­ния – вос­пи­та­нии сыно­вей в пере­лом­ный воз­раст – вполне воз­мо­жен спо­соб «управ­ля­е­мого кон­фликта». Это когда отец (обычно отец, а не мать) созна­тельно зате­вает кон­фликт с чадом и затем управ­ляет этим кон­флик­том, чтобы чадо полу­чило в резуль­тате плод, урок, кото­рого не добиться дру­гими, «нево­ин­скими» спо­со­бами. Тут важно роди­тель­ское дерз­но­ве­ние, бес­стра­шие. Обычно дети в этот период имеют стрем­ле­ние кон­флик­то­вать с роди­те­лями – это при­знак их роста и неза­ви­си­мо­сти. И роди­тели, охра­няя соб­ствен­ную ком­форт­ность (они совер­шенно непра­вильно име­нуют ее «миром»), боятся этих ссор. Но если кон­фликт ини­ци­и­ру­ется роди­те­лем – не бой­тесь, сын, как пра­вило, стре­мится занять про­ти­во­по­лож­ную пози­цию, так что пожар раз­но­гла­сий не перей­дет рамок целе­со­об­раз­но­сти. Роди­тель­ский авто­ри­тет в семьях подоб­ного типа обычно сохра­ня­ется, но я реко­мен­дую сохра­нять его именно мето­дом «от про­тив­ного» – т.е. созна­тель­ным отда­ле­нием роди­теля от чада. Авто­ри­тет все­гда акту­а­ли­зи­ру­ется при «непол­ной доступ­но­сти» авто­ри­танта. Однако этот спо­соб я не могу с уве­рен­но­стью реко­мен­до­вать в семьях иных типов.

Вос­пи­та­тель­ный про­цесс в любом слу­чае отча­сти пре­вра­ща­ется в «борьбу за авто­ри­теты» для ребенка. И хорошо, если авто­ри­теты чадо най­дет среди пра­во­слав­ного мира, среди «своих». Еще лучше, если авто­ри­те­том ста­нет духов­ник, свя­щен­ник. Либо кто-нибудь из пра­во­слав­ного окру­же­ния – тре­нер, учи­тель, моло­деж­ный работ­ник. Упо­мя­ну­тый инди­ви­ду­а­лизм (уме­ние само­сто­я­тельно «сто­ять») уда­ется вос­пи­тать лишь у еди­ниц, боль­шая часть вос­пи­ту­е­мых нуж­да­ется в «под­пор­ках». Поэтому лишь обре­те­ние пра­виль­ного авто­ри­тета спо­собно предо­сте­речь ребенка от «дур­ного кол­лек­ти­визма», т.е. пора­бо­ще­ния себя нега­тив­ным соци­у­мом, со всеми вытекающими…

И, сде­лав обшир­ное отступ­ле­ние, теперь вер­немся к испо­веди и при­ча­стию детей. Конечно, на этом этапе уча­стие в этих Таин­ствах должно стать для ребенка актом его соб­ствен­ного выбора, резуль­та­том его сво­боды. Это очень важно, потому что если этого не будет, то наси­лие рано или поздно обер­нется и все­гда обо­ра­чи­ва­ется оттор­же­нием и неже­ла­нием ребенка участ­во­вать в этих Таин­ствах. Надо не объ­яс­нить (объ­яс­не­ния на этом этапе не вос­при­ни­ма­ются), а именно про­де­мон­стри­ро­вать, что это ору­дия борьбы, ору­дия сво­боды. Что именно бла­го­даря им сво­бода и обре­та­ется. И демон­стра­ция этого должна быть опо­сре­до­ван­ной, нена­вяз­чи­вой. Ребе­нок сам для себя дол­жен сде­лать этот вывод, при­об­ре­сти соб­ствен­ный нена­вя­зан­ный опыт – гото­вых реше­ний на этом этапе взрос­ле­ю­щий чело­век не примет.

Что же каса­ется кон­сер­ва­тив­ных семей, то бывает, что именно наси­лие в этом вопросе увле­кает ребенка. В любом слу­чае вопросы об испо­веди и при­ча­стии (частота, под­го­товка и проч.), как, впро­чем, и о молит­вен­ной прак­тике (домаш­ней и хра­мо­вой) в этих семьях для детей обычно не стоят. Это все вос­при­ни­ма­ется «в струе» быта, оби­хода – как бы в «кон­вей­ер­ном» плане. Но это не зна­чит, что вос­при­я­тие при­туп­лено и чисто обря­дово – внут­рен­няя новизна каж­дого Таин­ства тоже «постав­лена на кон­вейер», внут­рен­нее не про­ти­во­по­став­ля­ется внеш­нему (обыч­ный алго­ритм совре­мен­ного либе­раль­ного созна­ния), а состоит с ним в орга­нич­ной спайке, в изна­чаль­ном цело­муд­рен­ном един­стве. Духов­ное воз­рас­та­ние каж­дого члена опре­де­лено общей духов­ной дина­ми­кой семьи как «малой все­лен­ной», как само­сто­я­тель­ной духов­ной целост­но­сти – струк­тур­ной копии Церкви. Впро­чем, подоб­ное устро­е­ние – это фено­мен, и встре­ча­ется он нечасто.

Во всех иных слу­чаях сле­пое наси­лие «смерти подобно». К сожа­ле­нию, мамы боятся, что ребе­нок отой­дет от Церкви. Поэтому некоей внеш­ней «гаран­тией» связи они счи­тают регу­ляр­ное при­ча­ще­ние и наста­и­вают на нем, не обра­щая вни­ма­ния на волю соб­ствен­ного чада. Но все это чув­ству­ется ребен­ком и про­во­ци­рует его на сопро­тив­ле­ние, на непри­я­тие. Подоб­ное наси­лие неиз­бежно при­во­дит к про­те­сту и рас­цер­ко­в­ле­нию под­рас­та­ю­щего чада. Вот почему вся­кий свя­щен­ник гово­рит о необ­хо­ди­мо­сти ком­по­нента муже­ствен­но­сти при вос­пи­та­нии ребенка и ука­зы­вает на обя­за­тель­ную роль отца, спо­соб­ного в дан­ной сфере на твор­че­ство и риск.

И в завер­ше­ние можно и нужно ска­зать о глав­ном фак­торе вос­пи­та­ния. Ребе­нок чаще всего в сокро­вен­ных своих глу­би­нах неиз­бежно дела­ется слеп­ком с внут­рен­него устро­е­ния своих роди­те­лей. Поэтому глав­ным фак­то­ром успеш­ного вос­пи­та­ния явля­ется духов­ное бла­го­по­лу­чие, нели­це­мер­ное внут­рен­нее хри­сти­ан­ство отца и матери, их рели­ги­оз­ный поиск и дерз­но­ве­ние, их хри­сти­ан­ская любовь и един­ство. Фун­да­мент души закла­ды­ва­ется не внеш­ними вос­пи­та­тель­ными меро­при­я­ти­ями (кото­рые тоже, конечно, важны), но мисти­че­ски, непо­сти­жимо через сокро­вен­ное внут­рен­нее обще­ние с людьми, свя­зан­ными с ним узами бли­жай­шего род­ства. И вот если гово­рить об этом глу­бин­ном духов­ном уровне, то именно здесь прин­ци­пи­ально важно неви­ди­мое порой внешне бла­го­дат­ное дей­ствие Таинств Испо­веди и При­ча­стия[17]. И именно уча­стие в этих Таин­ствах внут­ренне еди­нит роди­те­лей с детьми и дела­ется зало­гом их внут­рен­него и сокро­вен­ного обще­ния, зало­гом хри­сти­ан­ской преемственности.

Источ­ник: Богослов.ру

Примечания

[1] Не хочется отя­го­щать ста­тью попов­скими при­ме­рами, но в при­ме­ча­ниях не удер­жусь. Один из моих «зна­ко­мых», после цер­ков­ного дет­ства и пра­во­слав­ной гим­на­зии усердно рас­цер­ко­вив­шись, спе­ци­ально вклю­чал на пол­ную гром­кость и направ­лял в сто­рону мате­рин­ской ком­наты дина­мики маг­ни­то­фона, уси­ли­ва­ю­щие рок с подо­бран­ным бого­хуль­ным содер­жа­нием именно в моменты, когда мать обычно молится. Ну, и доста­точно часто банально изби­вал мать, доби­ва­ясь от нее денег. Вот такие плоды…

[2] Я встре­чался и с дру­гим под­хо­дом, но он отно­сится уже к раз­ряду «стар­че­ских (точ­нее – мла­до­стар­че­ских) откро­ве­ний». Одному моему зна­ко­мому духов­ник сове­то­вал при­ча­щать мла­денца не чаще раза в месяц, а то мла­де­нец не выдер­жит подоб­ной святости.

[3] А уж как непро­сто кре­стить детей в воз­расте от двух лет и старше – это отдель­ный раз­го­вор. И если с при­ча­стием можно поре­ко­мен­до­вать повре­ме­нить, под­го­то­вив ребенка, то в кре­ще­нии-то не отка­жешь. И поэтому пять­де­сят про­цен­тов кре­ще­ний «взрос­лень­ких» мла­ден­цев пре­вра­ща­ются в кош­мар. Я не говорю о том, что почти все­гда мла­денца вынуж­дена дер­жать мать – вид незна­ко­мых вос­при­ем­ни­ков при­во­дит ребенка к исте­рике. Что при­хо­дится кре­стить на фоне воплей ребенка и успо­ка­и­ва­ю­щих заиг­ры­ва­ний роди­те­лей. У одного моего зна­ко­мого свя­щен­ника на кре­ще­нии такой мла­де­нец опро­ки­нул купель! Но самое тяже­лое – это внут­рен­нее созна­ние свя­щен­ника, совер­ша­ю­щего Таин­ство: что это непра­вильно, что здесь что-то не так. При кре­ще­нии малень­кого мла­денца (до года) опыт­ный свя­щен­ник все­гда сам может его успо­ко­ить – ука­чать, если на это неспо­собны вос­при­ем­ники. А здесь чув­ству­ешь соб­ствен­ное бес­си­лие. Как в глухую стену сту­чишься. Почти уве­рен, что и на при­ча­стие носить не будут, что уж гово­рить о хри­сти­ан­ском вос­пи­та­нии (хотя на пред­ва­ри­тель­ной беседе кивают голо­вами: да, конечно, батюшка). Слиш­ком много труда теперь нужно при­ло­жить – куда уж им…

[4] Запу­ган­ность вра­чами – нема­ло­важ­ный фак­тор. Ребе­нок обычно зна­ком только с одним видом «даль­них эскур­сий» – похо­дом в поли­кли­нику, где ему все­гда делают больно и очень больно. И этот испуг очень часто понуж­дает его с опа­се­нием отно­ситься ко вся­кому незна­ко­мому чело­веку (вообще не понятно, пользы или вреда больше для ребенка от регу­ляр­ной меди­цины – меди­цин­ской пользы от при­ви­вок, или пси­хи­че­ского ущерба от неза­слу­жен­ной и неожи­дан­ной боли при при­вивке?). А свя­щен­ник еще и одет очень похоже на врача (поэтому я сове­тую кре­стить и при­ча­щать мла­ден­цев не в белой, а в цвет­ной фелони). И успо­ка­и­вают ребенка так же, как и в поли­кли­нике. Поэтому всту­пает в силу при­выч­ный алго­ритм дей­ствий: крик и сопро­тив­ле­ние. Когда же наши врачи научатся делать при­вивки не больно?

[5] Пол­ное непо­ни­ма­ние (и неже­ла­ние понять) того, для чего мла­денца при­несли, при­во­дит к коми­че­ским с внеш­ней точки зре­ния, а с внут­рен­ней – к страш­ным про­ис­ше­ствиям, «кол­лек­ция» кото­рых име­ется у вся­кого прак­ти­ку­ю­щего свя­щен­ника. То про «кон­фетку» ребенку начи­нают рас­ска­зы­вать, а то при при­ча­стии у ребенка изо рта вдруг выва­ли­ва­ется раз­же­ван­ная баранка…

[6] Для этого, увы, тре­бу­ется не одна толика про­фес­си­о­на­лизма. Поэтому как мини­мум стар­шим волон­те­ром должна быть про­фес­си­о­налка, уме­ю­щая рабо­тать с детьми.

[7] Игра для детей – спо­соб пости­же­ния окру­жа­ю­щего мира. Дети любят играть в бого­слу­же­ние, и я ничего пло­хого в этих играх не вижу, если они серьезны и не пере­хо­дят в крив­ля­нье. Может быть, именно подоб­ные игры уместны в дет­ской ком­нате во время бого­слу­же­ния. Дело новое, поэтому при­хо­дится дви­гаться «на ощупь». На вопрос моих волон­те­ров о том, можно ли детям пошить дет­ские обла­че­ния для подоб­ных игр, я отве­тил отри­ца­тельно. А исполь­зо­вать лам­падку как дет­ское кадило – навер­ное, можно. Игра в бого­слу­же­ние хороша, когда она рож­дена самими детьми, а не ини­ци­и­ро­вана взрос­лыми – иначе рож­да­ется фальшь. Не запре­щать и не поощ­рять, а слегка удер­жи­вать. Вот усло­вия, при кото­рых игра в бого­слу­же­ние спо­собна вве­сти детей в само богослужение.

[8] Еще я встре­чал совет давать детям каран­даши, краски и бумагу, чтобы они рисо­вали на «неваж­ных» частях Литур­гии. Рисо­ва­ние для детей – тоже спо­соб позна­ния мира.

[9] Вто­рой спо­соб – слу­же­ние спе­ци­аль­ных дет­ских, пре­дельно крат­ких и соот­вет­ству­ю­щим обра­зом орга­ни­зо­ван­ных Литур­гий в хра­мах, где есть отдель­ные изо­ли­ро­ван­ные при­делы для этого слу­чая. Петь за этими Литур­ги­ями тоже лучше дове­рить дет­скому хору, а при­слу­жи­ва­ние в алтаре – малень­ким алтар­ни­кам. Регу­ляр­ное устрой­ство подоб­ных Литур­гий – дело будущего.

[10] Я обычно говорю роди­те­лям таких «бла­го­че­сти­вых» детей: научили своих чад молиться на службе – научите и бороться с соблаз­нами. Жестоко? Да. Но иного выхода нет.

[11] На моей памяти одна девочка довольно долго ими­ти­ро­вала миро­то­че­ние икон в домаш­нем молит­вен­ном углу (поли­вая их мас­лом), с целью при­ве­сти в состо­я­ние вос­торга и уми­ле­ния соб­ствен­ную бабушку.

[12] Про­ил­лю­стри­рую ситу­а­цией из жизни соб­ствен­ных детей. Малень­кие бра­тик и сест­ричка стоят за какую-то про­вин­ность в углу (точ­нее, в раз­ных углах). Девочка пла­чет, маль­чик сдер­жи­вает слезы и что-то бор­мо­чет. При­слу­ша­лись – а это он настав­ляет сест­ричку: Дуня, не плачь, ты же мужчина!

[13] Дет­ская испо­ведь: не навреди!

[14] O tempora! O mores! Любую пред­рас­по­ло­жен­ность и «дет­скость» свя­щен­ника «чут­кие» роди­тели сразу при­ни­мают за при­знак нетра­ди­ци­он­ной ори­ен­та­ции. И дальше – вопросы, письма, жалобы… Свя­щен­нику отка­зы­вают в праве любить детей в погоне за при­зра­ком врага, при­зра­ком искус­ствен­ным, при­вне­сен­ным. Ну что же… Жатва неиз­бежно будет соот­вет­ство­вать посеянному.

[15] Кулом­зина С. Наша Цер­ковь и наши дети. М., 1993.

[16] Пауло Коэ­льо. Пятая гора. М. 2001.

[17] В свое время, в юно­сти, рабо­тая вожа­тым в дет­ском лагере (пио­нер­ском), я был пора­жен раз­ли­чием между детьми, кото­рые были кре­щены и полу­чили хотя бы началь­ное цер­ков­ное при­об­ще­ние, и детьми, этого не имев­шими. Невзи­рая на отсут­ствие «пра­виль­ного» цер­ков­ного вос­пи­та­ния, бла­го­дать «про­рас­тает» в душах детей, если изна­чально «посе­яна» там.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки