Стихи Андрея Коровина: Жук, Поющее Дерево и Зелёная звезда

Стихи Андрея Коровина: Жук, Поющее Дерево и Зелёная звезда

(5 голосов5.0 из 5)

Живём в ожи­да­нии Рож­де­ства – празд­ника, при­бли­жа­е­мого собы­ти­ями цер­ков­ного года и за тыся­че­ле­тия оброс­шего куль­тур­ными  ассо­ци­а­ци­ями. Рож­де­ство Хри­стово  ярким елоч­ным отрост­ком и звезд­ным лучом про­би­ва­ется  в миро­вой лите­ра­туре. В сти­хах Андрея Коро­вина – своя Рож­де­ствен­ская звезда, зеле­ная,  как июль­ский лес,  как елка под сне­гом, как само детство. 

Немного об авторе

Korovinnabyke3 - Стихи Андрея Коровина: Жук, Поющее Дерево и Зелёная звезда

Андрей  Коро­вин родился 3 апреля 1971 года. Окон­чил ВЛК Лите­ра­тур­ного инсти­тута имени Горького.

А. Коро­вин – автор один­на­дцати поэ­ти­че­ских книг, среди кото­рых «Пою­щее дерево» (М.: 2007), «Про­ли­тое солнце» (М.: 2010), «Дет­ские пре­ступ­ле­ния» (М.: 2015), «Сне­ба­пад» (СПб.: 2016), «кым­бер бым­бер» (М.: 2018), «Жизнь с раз­ре­ше­нием ru» (билингва, Оль­штын, Польша: 2018), «Голод­ное ухо» (М.: 2019) и другие.

Стихи пуб­ли­ко­ва­лись в рос­сий­ских и ино­стран­ных поэ­ти­че­ских анто­ло­гиях (в том числе «Пре­красны вы, брега Тавриды (Крым в рус­ской поэ­зии)» (М., 2000), «Лёд и пла­мень. Анто­ло­гия совре­мен­ной рус­ской прозы и поэ­зии» (М., 2009), «Рус­ская поэ­зия. XXI век» (М., 2010), «Крым­ские стра­ницы рус­ской поэ­зии» (СПб.: 2016), «Поэ­ти­че­ский атлас Рос­сии» (М.: 2016), «Бро­не­по­езд Победы» (М.: 2017) и других.

Его стихи также опуб­ли­ко­ваны в Анто­ло­гии ООН, посвя­щён­ной Все­мир­ному Дню сча­стья (2014),  жур­на­лах и аль­ма­на­хах «Арион», «Дружба наро­дов», «Новый мир», «Октябрь» и дру­гих изда­ниях, пере­ве­дены на десять язы­ков, в том числе на англий­ский, армян­ский, гру­зин­ский, серб­ский, поль­ский, немец­кий и румынский.

Лучи и стрелы

В юно­сти, живя  и рабо­тая в Туле жур­на­ли­стом, Андрей пуб­ли­ко­вал ста­тьи под псев­до­ни­мом «Луч­ни­ков».

Твор­че­ское  имя того вре­мени (хотя и было оно газет­ное, а не поэ­ти­че­ское)  пре­красно пере­даёт  узна­ва­е­мое свой­ство поэ­зии Коро­вина – её лучи­стую сол­неч­ность,  а заодно напо­ми­нает о Робин Гуде и его луке, все­гда попа­да­ю­щем в цель.

И эта ассо­ци­а­ция, навер­ное, неслу­чайна. Мета­фо­рич­ные строчки, выпу­щен­ные на волю из сти­хо­твор­ного мира Коро­вина,  как робин­гу­дов­ские стрелы,  не про­ле­тают мимо цели – они запо­ми­на­ются, легко заучи­ва­ются наизусть, надолго оста­ются в сердце.

Правда, как поде­лился с нами автор, жур­на­лист­ский псев­до­ним «Андрей Луч­ни­ков» про­изо­шёл  вовсе не из англий­ского фольк­лора и не от сол­неч­ных лучей, а появился из люби­мого им на тот момент романа Васи­лия Аксё­нова «Ост­ров Крым», – но и про­тив парал­ле­лей с лучами и луком  Андрей не возразил.

Псев­до­ним «Луч­ни­ков» доб­рым сло­вом вспо­ми­нают в род­ном городе, а соб­ствен­ное имя Андрея  на слуху в поэ­ти­че­ском мире Рос­сии и за её пределами.

Автор поэ­ти­че­ских сбор­ни­ков, кура­тор Меж­ду­на­род­ного лите­ра­тур­ного Воло­шин­ского фести­валя в Кок­те­беле (в конце лета там соби­ра­ются поэты со всего мира, пишу­щие на рус­ском языке), веду­щий лите­ра­тур­ного салона и ини­ци­а­тор твор­че­ских встреч луч­ших писа­те­лей и поэтов в Мос­ков­ском музее-театре «Бул­га­ков­ский Дом», Андрей  в цен­тре лите­ра­тур­ных событий.

Андрей Юрье­вич  глу­боко нерав­но­ду­шен и к про­шлому, и к насто­я­щему, и к буду­щему рус­ской поэ­зии и делает мно­гое, чтобы достой­ные имена не забы­ва­лись – и по мере сил  про­дви­гает твор­че­ство собра­тьев по поэ­ти­че­скому цеху, кото­рых уже нет рядом – Сер­гея Бело­зё­рова, Ольги Подъ­ём­щи­ко­вой, Вале­рия Про­ко­шина и дру­гих талант­ли­вых авторов.

Без вопросов. Без запятых

Предуве­до­мим чита­теля: у сти­хо­тво­ре­ний поэта осо­бая  гра­фика и син­так­сис,  как у мно­гих совре­мен­ных  поэтов, ушед­ших от услов­но­стей знака. Чита­тели Андрея Коро­вина ино­гда недо­уме­вают, почему?

Поэт вовсе не эко­но­мит на услу­гах кор­рек­тора –  в них он не нуж­да­ется, поскольку сам пре­красно  пони­мает, как рас­ста­вить знаки пре­пи­на­ния, буквы – строч­ные и про­пис­ные. Много лет Андрей про­ра­бо­тал в СМИ, в том числе, в цер­ков­ных – в  слож­ные годы для Церкви потру­дился выпус­ка­ю­щим редак­то­ром газеты «Туль­ские епар­хи­аль­ные ведомости».

Так что, доро­гие роди­тели и педа­гоги, а также юные чита­тели – не сомне­вай­тесь – у  Андрея  Коро­вина всё  в порядке с орфо­гра­фией и пунк­ту­а­цией, сти­ли­сти­кой и фра­зео­ло­гией и про­чими раз­де­лами род­ного языка.

Автор осо­знанно при­дает сти­хо­тво­ре­ниям облег­чен­ный вид, гра­фи­че­ски выра­жая этим лако­низм мысли и отто­чен­ность чувства.

Совре­мен­ная поэ­зия, как счи­тают лите­ра­ту­ро­веды,  всё больше стре­мится к вер­либру, к сво­бод­ному стиху, где сти­ра­ются гра­ницы при­выч­ного вос­при­я­тия, упразд­ня­ются не только знаки, но и рит­ми­че­ский раз­мер, и рифма, сло­вом, форма  транс­фор­ми­ру­ется  ради смысла.

Андрей Коро­вин  пре­красно вла­деет тех­ни­кой клас­си­че­ского сти­хо­сло­же­ния, но, когда хочет ска­зать о чем-то осо­бенно важ­ном,  порой пере­хо­дит на вер­либр. И, стоит отме­тить, не зло­упо­треб­ляет им, за что ему боль­шое спасибо.

Лау­реат Пат­ри­ар­шей пре­мии  в обла­сти лите­ра­туры имени Кирилла и Мефо­дия  Юрий Кубла­нов­ский, автор пре­ди­сло­вия к одному из сбор­ни­ков Коро­вина, отме­чает его «новей­шую тех­нику и мыш­ле­ние поэ­ти­че­ской речи с тра­ди­ци­он­ной для оте­че­ствен­ной поэ­зии сер­деч­но­стью и высо­ким чело­ве­че­ским смыс­лом». Сло­вом, форма и содер­жа­ние  – в пол­ной гармонии.

К парадизу детства

Что мы, хри­сти­ане, точно  знаем о жизни буду­щего века? Что она будет – больше, по сути, ничего. Но когда мы гово­рим – хорошо, как в раю – мы  точно  знаем, что имеем в виду. Подроб­нее на этот счёт можно рас­спро­сить  ребёнка или поэта.

Номи­нант Пат­ри­ар­шей лите­ра­тур­ной пре­мии имени св. Кирилла и Мефо­дия  поэтесса Свет­лана Кекова,  раз­мыш­ляя о сти­хах Андрея Коро­вина, назы­вает «вос­кре­си­тель­ной» их спо­соб­ность при­ка­саться памя­тью «к пара­дизу детства».

Korovinnabyke 300x229 - Стихи Андрея Коровина: Жук, Поющее Дерево и Зелёная звезда

Как часто ребе­нок и поэт не рас­ста­ются, а насто­я­щее поэ­ти­че­ское слово нащу­пы­вает то чае­мое в жизни буду­щего века, что недо­ступно уму. Обы­ден­ные при­выч­ные вещи – дом, рыба, дерево, река – в строч­ках Андрея обре­тают ёмкость  и  иную наполненность.

И вот перед нами – не кар­тинки из пред­мет­ного мира, а мифо­ло­гемы, бро­дя­чие сюжеты, веч­ные хри­сти­ан­ские сим­волы. В сти­хах они начи­нают играть новыми гра­нями, по вре­ме­нам раз­бра­сы­вая  вокруг сол­неч­ных зайчиков.

Рыбные места

Где ловятся такие стихи, сол­неч­ные зай­чики, зер­каль­ные сол­неч­ные рыбины? Андрей Коро­вин  знает рыб­ные места – вылав­ли­вает из реки, нахо­дит в лесу, выужи­вает из дет­ской памяти боль­шой  и раз­но­об­раз­ный улов.

При­чем рыбалка  у Андрея Юрье­вича –  не спорт, не лекар­ство от скуки, не взрос­лая игра в слова и даже не рыб­ный про­мы­сел, а в чём-то сакраль­ное дей­ствие,  где Божий Про­мысл  про­сту­пает в собы­тиях и при­от­кры­ва­ется для читателя.

Вот, напри­мер, рас­ска­зан­ная поэ­ти­че­ским язы­ком реаль­ная дет­ская исто­рия о том, как тонул  в речке и  чудесно спасся дядей Витей  малень­кий Андрюша. Страха нет – только пре­крас­ный  и поту­сто­рон­ний  под­вод­ный мир, про­плы­ва­ю­щий перед глазами…

Здесь, в этом меж­ду­ми­рье,  в «запрет­ной воде», между жиз­нью и смер­тью пости­га­ется глав­ная  дет­ская и «рыб­ная тайна». В чем она заклю­ча­ется – Бог весть, поэт же ска­зал – тайна, оста­ется пове­рить на слово.

guash ryba 300x237 - Стихи Андрея Коровина: Жук, Поющее Дерево и Зелёная звезда

А вот тайна поэ­зии А. Коро­вина  по мере чте­ния поне­многу при­от­кры­ва­ется. Погру­жа­ясь в сол­неч­ные коро­вин­ские стихи,  пол­ные соч­ных кра­сок и радо­стей зем­ных,  порой при­хо­диться  столк­нуться  лицом к лицу с таин­ствен­ным и неот­мир­ным – и ото­ро­петь.  Ведь, поскольку это поэ­зия хри­сти­ан­ская, в ней оче­видно при­сут­ствует Хри­стос – и Рыбарь, и Рыба, и Бог-Ловец, и улов­лен­ный Им чело­век, и Богочеловек.

Встреча с Богом  в сти­хах про­ис­хо­дит, как и в жизни – то есть повсе­дневно, обы­денно – как, напри­мер, вот в этой кар­тинке домаш­него Рож­де­ства: «к нам волхвы захо­дили вчера на обед / пас­тухи подо­спели на ужин». Так чему удив­ляться, если посреди зимы – лето и «в зелё­ную рощу упала звезда»?

И оттого «не надо лиш­них слов / над этою купе­лью /умыться и уснуть / и видеть как во сне / из каж­дого куста / горя­щего капе­лью / зелё­ная звезда / рож­да­ется во мне».

Гос­подь в яслях – и, хотя Он и Богом­ла­де­нец, Он уже вырос в пол­ную свою меру. А чело­век – он ещё рас­тет, он пока ещё и не чело­век вовсе – а так, человечек.

Вот и Андрей Коро­вин гово­рит, вспо­ми­ная о дет­стве: «или видится мне наяву / что я малень­кий / я чело­ве­чек». Голень­кие чело­вечки-рыбки снуют рядом, вот бы к ним, вот бы с ними… Одна­жды, но не сейчас.

У Андрея Коро­вина при всём его истинно коро­вин­ском – густом, пас­тоз­ном, соч­ном  коло­рите (и в этом поэт как две капли воды похож на сво­его одно­фа­мильца  рус­ского импрес­си­о­ни­ста Кон­стан­тина Коро­вина) – дет­ство – далеко не без­об­лач­ное время.

Есть  в нём и место раз­ду­мьям о смысле бытия, и даже… дет­ским пре­ступ­ле­ниям, о кото­рых до Андрея, кажется, ещё никто не гово­рил в сти­хах: «как мир наш под­но­жен­ный хру­пок / и сколько ж ты душ погу­бил / личи­нок пия­вок скор­лу­пок  / покуда / ты малень­ким был».

Морской мармелад

Мета­фи­зи­че­ское  в поэ­зии то и дело про­ры­ва­ется в обы­ден­ный физи­че­ский мир  – «…что нам делать со смер­тью зем­ной / или с жиз­нью небес­ной / не туда  нас при­вез этот Ной – / мы зависли над бездной».

Но для веры, как и для поэ­ти­че­ской фан­та­зии, гра­ницы условны. «В тем­ноте ничего невоз­мож­ного нет», – уве­ренно сооб­щает нам автор.  Правда – в сти­хах всё открыто, всё возможно.

Дель­фин – оче­вид­ный «послан­ник из рая», а море можно взять и наре­зать доль­ками, про­бо­вать, как паху­чий южный лимон или как люби­мую дет­скую сла­дость из мар­ме­лада.  Не про­сто так, чтобы полю­бо­ваться золо­ти­сто-про­зрач­ным мор­ским мар­ме­ладно-цит­ру­со­вым нут­ром – а чтобы поло­жить под язык, как мар­ме­лад­ную дольку, и бла­го­даря кисло-слад­кому (и всё-таки больше слад­кому…) вос­по­ми­на­нию о лете  выжить лютой зимой.

Искро­метно, уме­ючи, весело и по-дет­ски поиг­рать  в слово поэт совсем не прочь. Но полет фан­та­зии и игра слов  у А. Коро­вина – нико­гда не ради самой игры, они все­гда содер­жа­тельны и достают до глу­бины – то есть до смысла.

В дет­скую, но нет, не в войну – в «вой­нушку» – играют  у него музыка и звук: «Скрип­нет дверца – и Моцарт кон­ту­жен», – улав­ли­вает поэт: не  про­сто зри­мый образ – слы­ши­мый, как скре­жет железа, пре­дельно живой.

Жутко  жуку…

…«Жутко жуку жить на суку», – с тос­кой и пере­да­ю­щейся от жука мета­фи­зи­че­ской жутью перед  измен­чи­вой жиз­нью твер­дит ско­ро­го­ворку в дет­стве, учась в школе, буду­щий музы­кант-вир­туоз малень­кий Глеб – герой люби­мого сту­ден­тами и их роди­те­лями романа Евге­ния Водо­лаз­кина «Бри­сбен».

С жуком в сти­хах Андрея Коро­вина  слу­чи­лась в чём-то похо­жая история.

Vselennaya 214x300 - Стихи Андрея Коровина: Жук, Поющее Дерево и Зелёная звезда

Для упав­шего жука пере­вер­ну­лось небо. Тра­ге­дия насе­ко­мого мас­штаба?  Не факт.

А может, ему так нра­вится, ему так хорошо – лежать вверх тор­маш­ками и не чув­ство­вать под собой земли?

Что же он делает, этот сим­па­тяга жук  – оттал­ки­вает, под­дер­жи­вает или щеко­чет (хочет раз­ве­се­лить) небеса? – спра­ши­вает себя и нас А. Коровин.

Пораз­мыш­ляем по-дет­ски, как с этим быть. А вдруг всё не так уж и весело в насе­ко­мой жизни – и  жуку нужна помощь, дру­же­ская рука, чтобы его мир снова встал с головы на ноги?

«А небо такое круг­лое / голу­бое / тяжёёё­лое  / дайте же кто-нибудь / руку жуку / помо­гите же /мужику». Что ж мы, не люди? Поможем!

Но пока тяжё­лое небо заняло весь мир от гори­зонта до гори­зонта (попро­буй, удержи!), жук пере­би­рает лап­ками по небу, и «жизнь дви­жется стре­ми­тель­ней, чем речь», только успе­вай вытя­ги­вать, когда клюёт.

«И ты плы­вёшь все­ви­дящ как река / в твоих руках уже играют рыбы»… Ока в звезд­ном небе дви­жется как Млеч­ный путь, повто­ряя на земле его очер­та­ния, и Цар­ство  Небес­ное под­сту­пает, неслышно кра­ду­чись, к спя­щим во всех сторон:

«…и пока мы спим наяву
и пока мы спим день за два
лес меняет как кровь траву
голу­бая рас­тёт трава

и выхо­дит из леса лес
и пока мы спим он плывёт
он плы­вёт посреди небес
он плы­вёт как воз­душ­ный флот

мы проснёмся а леса нет
мы проснёмся и горя нет
и стоит кру­гом белый свет
самый белый на свете свет».

Вот она, навер­ное, глав­ная коро­вин­ская мета­мор­фоза – пока мы спим, мир неви­димо меня­ется. Как меня­ется, куда дви­жется? Это один из тех веч­ных вопро­сов,  ответы на кото­рые  можно поис­кать в сти­хах Андрея.

Древо Жизни у него – Пою­щее, а рас­тёт… кор­нями вверх. Почему? Может, потому что

«дерево пита­ется небом
ангелы сидят на кор­нях деревьев
питая их силой и сло­вом Божьим
…каж­дая тварь причастная
тай­нам Божиим
испол­ня­ется смыс­лом Его».

Жук, Поющее Дерево и Зелёная звезда

Дочери

I

я люблю момент
когда она просыпается
вна­чале раз­да­ётся крик
может при­вет­ствен­ный клич
а может вопль удивления
миром за пре­де­лами сна
потом над кроваткой
появ­ля­ется её свет­лая головка
сон­ные глазки
насто­ро­женно смот­рят по сторонам
что с этим миром
не изме­нился ли он
пока она спала
не слу­чи­лось ли с ним дурного
потом она видит маму или меня
и улыбается
доб­рое утро Лися
гово­рим мы
мы сохра­нили для тебя мир
таким как он был
и она радостно топает ножкой
сту­чит руч­ками по кроватке
и говорит
абуф абуф
что в пере­воде с детского
означает
спа­сибо

II

дочь моя
засы­пай у меня на груди
заходи в мои карие ночи
свет про­хо­дит сквозь стены подобно Гудини
оди­но­че­ство ночи непрочно

в тем­ноте ничего невоз­мож­ного нет
скрип­нет дверца и Моцарт контужен
к нам волхвы захо­дили вчера на обед
пас­тухи подо­спели на ужин

а в зелё­ную рощу упала звезда
небо све­тится розо­вым светом
и взле­тая над Кры­мом кри­чат поезда
мы поедем туда этим летом

panno 300x170 - Стихи Андрея Коровина: Жук, Поющее Дерево и Зелёная звезда

Весенний Крым

Весен­ний Крым. И каж­дый день – в цвету.
И у весны рас­цвёл язык во рту.
И Божья влага в небе­сах пролита.
Ко мне при­хо­дит сон, и в нём – они:
Бес­сон­ные бен­галь­ские огни –
Суг­дея, Фео­до­сия, Джалита.

Вла­ды­чица мор­ская – говори.
Пусть в небе­сах свин­гуют тропари
На день седь­мой и на двунадесятый.
Пусть любит нас Гос­подь в своём Крыму,
И я у смерти вре­мени займу,
И мы проснёмся – вме­сте, как когда-то.

рыбные места

моему крёст­ному, дяде Вите, спас­шему меня в детстве

это дуб накло­нился над речкой
или видится мне наяву
что я маленький
я человечек
что я падаю в реку
плыву

где-то там на цве­ту­щей поляне
зве­робой пови­лика чабрец
жизнь дро­жит словно слово в кармане
с дядей в карты играет отец

вижу рыбу и я вроде рыбы
поте­рялся в запрет­ной воде
мы летать или пла­вать могли бы
я в реке я во сне
или где

лето дет­ства и речка Воронка
на моторке летим по реке
и отсня­тое на киноплёнку
вспо­ми­на­ется про­шлое мне

рыба справа и рыбина слева
удив­лённо гля­дят на меня
пасть как кисточку льви­ного зева
откры­вая и к тай­нам маня

но какая-то тай­ная сила
обняла меня и вознесла
с тай­ной рыб навсе­гда разлучила
и от жизни меня не спасла

детские преступления

корот­кими вспыш­ками света
вся жизнь твоя будет с тобой

без­дон­ное окское лето
куз­не­чик в траве голубой

пой­ма­ешь оста­нется лапка
в твоей неуме­лой руке

цве­тов куче­ря­вых охапка
и голая рыбка в реке

и дрем­лет малю­сень­кий ящер
он жрец на при­гре­том пеньке

про­тя­нешь ладонь наудачу
оста­нется хво­стик в руке

ежиха веду­щая деток
куда-то
не трожь отпусти

и запах сос­но­вого света
и вкус род­ника из горсти

как мир наш под­но­жен­ный хрупок
и сколько ж ты душ погубил

личи­нок пия­вок скорлупок
покуда
ты малень­ким был

история жука

для жука
пере­вер­ну­лось небо

лежит небо на жуке
а жук лежит
не жужжит
лап­ками шебуршит

то ли отталкивает
то ли поддерживает
то ли щекочет
небо

а небо такое
круглое
голубое
тяжёёёлое

дайте же кто-нибудь
руку жуку

помо­гите же
мужику

Порт Вино

Я в дет­стве слы­шал слово «Протвино».
Но стран­ное кра­си­вое названье
Созна­ньем иска­жа­лось в «Порт Вино»,
Нисколько не теряя обаянья.

Напро­тив – в нем боль­шие корабли,
При­шед­шие из Африки, гудели,
И в кабач­ках, как в кра­те­рах земли,
Мат­росы захме­лев­шие галдели.

В нем было море моря и вина,
Бутылки запы­лен­ного портвейна,
И жен­щина кра­си­вая одна,
И много жен­щин – без определенья.

В нем чер­ные от солнца рыбаки
На лод­ках ухо­дили утром в море.
И чайки, бело­снежны и легки,
Кри­чали о каком-то пти­чьем горе.

Там ста­рый убе­лен­ный капитан
Будил с утра похмель­ную команду.
И ветер чуже­зем­ных даль­них стран
Рас­ка­чи­вал рыбац­кую шаланду…

Там по плет­ням стру­ился виноград,
И улочки, как девушки, сбегались
На при­стань, при­ни­мав­шую парад
Раз­но­язы­ких вар­ва­ров и галлов.

Там море в стены билось по ночам
И от остер­ве­не­ния рычало,
И на берег швы­ряло сгоряча
Ста­рин­ные монеты Ганнибалов.

Там тужился веч­но­зе­ле­ный тис,
И малень­кие сосенки кружились.
И если б дове­лось мне рядом жить,
То я бы спать и вовсе не ложился…

Но мучило сомне­ние одно:
«Неужто море рядом оказалось?»
А город назы­вался – Протвино.
Протва – речушка рядом называлась.

песня о реке

вот и вынесла река
к нам на берег облака
и на бережочке
сели те в кружочке

в горле матушки-реки
живут люди-рыбаки
кто заки­нет удочку
тот пой­мает дудочку

будет жарко обнимать
будет в губы целовать
русая красавица
им ужасно нравится

про­ле­тает день-деньской
над Окою над рекой

белое судё­нышко
выпито до донышка

детство на Оке

я помню этот лес: грибы, деревья
мас­лята, ель­ник, вот отец, а вот я
июль в зените, месяц в рукаве

отец кри­чит
ну что?
опять мас­лё­нок!
мас­лё­нок тоже в сущ­но­сти ребёнок
а кто это там пря­чется в траве?

но очень скоро вый­дем мы из леса
там пруд не пони­мает ни бельмеса
бле­стят на солнце рыбы караси

и мы – на этом зер­кале пейзажа
где тем­пера и глушь и тишь и сажа
и дере­венька, Гос­поди спаси

и дальше мы идём с отцом куда-то
в руке отцов­ской удочка зажата
в зато­нах окских ждёт под­кормку лещ

скажи: скажи: ты жив ещё, ворюга?
узна­емся ль, уви­девши друг друга
жизнь дви­жется стре­ми­тель­ней чем речь

ах лечь бы в речь отдав себя теченью
когда вся даль небес открыта зренью
и ты плы­вёшь все­ви­дящ как река

в твоих руках уже играют рыбы
и вот за это, Гос­поди, спасибо
что в звёзд­ном небе дви­жется Ока

жизнь после детства

у Тарусы река в рукаве
обме­лев­шего детства
и кри­чит куку­шо­нок в траве
вот всё наше наследство

что нам делать со смер­тью земной
или с жиз­нью небесной
не туда нас при­вёз этот Ной
мы зависли над бездной

может там в обле­тев­ших садах
опу­стев­шего рая
мы очнёмся в пре­клон­ных летах
жизнь свою собирая

Raj derevo 230x300 - Стихи Андрея Коровина: Жук, Поющее Дерево и Зелёная звезда

Поющее Дерево

дерево рас­тёт вверх корнями
глупо пола­гать что рост дерева
зави­сит от земли и воды
дерево пита­ется небом
ангелы сидят на кор­нях деревьев
питая их силой и сло­вом Божьим

дерево – самое совер­шен­ное Его творение
в нём есть жизнь и смерть
смысл и бессмертие
в нём напи­сана исто­рия Творения
все­лен­ной и человечества
мура­вей про­полз­ший по стволу дерева
ста­но­вится ангелом

рыбы про­плы­ва­ю­щие внутри дерева
ста­но­вятся херувимами
ибо им откры­ва­ются тайны
доступ­ные только Богу и Его ангелам

каж­дая тварь причастная
тай­нам Божиим
испол­ня­ется смыс­лом Его

все­лен­ная – то же дерево
в стволе которого
кру­тятся все созвездия
орбиты пла­нет – его годо­вые кольца
люди – его клетчатка

клет­чатка раз­мно­жа­ется и уни­что­жает себя
клет­чатка меч­тает стать мура­вьём или рыбой
при­част­ными к таин­ствам Божьим

неко­то­рым даже кажется что им это удаётся
и тогда они начи­нают петь
в раз­ных кон­цах дерева

каж­дая сбив­ша­яся с общего ритма деле­ния клетка
вытя­ги­вает свою ноту
и тогда кажется что дерево поёт
обра­щён­ную к Богу песню

кто-то назы­вает её молитвой
кто-то поэзией
кто-то музыкой

а Бог смот­рит на своё тво­ре­ние – дерево
и улыбается
ибо ничто не про­ти­во­ре­чит воле Его

и даже Пою­щее Дерево

символ веры

каж­дая мошка:
неиз­вест­ная име­нем и лицом:
стучащая:
в твоё окно

каж­дая травинка:
без числа и имени:
на лугу:
по кото­рому ты идёшь

каж­дый вздох ветра:
приносящий:
радость запахов

и есть доказательства:
Его бытия

разве могут прожить:
хоть мгновение

все эти мел­кие твари:
муравьи
бабочки
жужелицы

все эти травинки:
ковыли
тимофеевки
кукуш­кины слёзки

все эти ветра:
ветер с луга
ветер с гор
ветер с моря:

без Него

Цареубийство (17 июля 1918 г.)

Ипа­тьев­ской крови не надо
Поэтам обеих столиц.
На крас­ный оскал Петрограда
Импе­рия падает ниц.

Но живы ещё, слава Богу,
И Блок с Гуми­лё­вым, и Бог.
А страш­ную эту эпоху
Какой нам про­рок приберёг?

Рас­сы­па­лось Рус­ское Царство,
И бесы шур­шат по углам…
Витий­ство, безум­ство, коварство
От роду заве­щаны нам.

Быть сла­бым – ещё не оплошка,
Без­воль­ным – за это ли казнь?
Ипа­тьев­ской крови морошка –
Лишь бесова богобоязнь.

Откуда ж ты взялся, лохматый,
Гри­го­рий? Какого рожна
Витает твой дух бесноватый
В царё­вых покоях без сна?

А бесы помельче, потише
Пле­тут свою хит­рую сеть.
Не в рус­ском без­дом­ном Париже
Царю пред­стоит умереть.

Кол­чак не успеет на встречу.
О про­чих – и думать забудь!
Сго­рают в под­свеч­ни­ках свечи –
И чётче озна­чен­ный путь.

Сего­дня раз­бу­дят. Спокойно.
Они-то не знают ещё,
Что с Богом встре­чаться – не больно,
А только в груди – горячо…

омская зима

снег выпал и стоит
на облако похожий
по вкусу – общепит
по сути – лишь прохожий

у ставки Колчака
сугробы выше крыши
валяет дурака
буран на льду иртышском

пока­тится слеза
и про­шлое приближу
смотрю зиме в глаза
и сам себя не вижу

что делать здесь в метель
какой при­чуды ради
читать зимы постель
и руки греть в тетради

и омскою зимой
пере­хо­дя­щей в детство
пытаться Боже мой
в соборе отогреться

Зимние сумерки: смерти нет

Раз­биты сумерки зимы параличом.
А солнце пла­вает у Бога за плечом.
Лишь элек­три­че­ства небес­ные жучки
Висят на ниточ­ках как будто лампочки.

Мы в зим­них сумер­ках, как бабочки впотьмах –
Тельца залёт­ные на ангель­ских правах –
Всё машем кры­льями, всё тре­буем любви.
Хоть Бог ска­зал уже завет­ное: живи

Покуда веч­ная не воца­рится тьма,
Пусть све­тит вся­кая и охра, и сурьма,
И каж­дый звук пусть исто­чает Божий свет.
Покуда сумерки. Покуда смерти нет.

море: лимонными дольками

нарежьте мне море лимон­ными дольками
без чаек отчаянья
море – и только
чтоб был обо­док от вос­хода по краю
и быст­рый дель­фин как послан­ник из рая

и я под язык положу эту дольку
чтоб выжить зимою полын­ной и горькой
чтоб пла­вать зимою как рыба в воде
подобно мор­ской путе­вод­ной звезде

rozhdestvo 253x300 - Стихи Андрея Коровина: Жук, Поющее Дерево и Зелёная звезда

Рождество в Топловском монастыре

Наташе Мирош­ни­ченко и Серёже Ковалю

в январ­ских небесах
свя­той Екатерины
зелё­ная звезда
кача­ется в груди
и снег вокруг горит
и све­тит свет старинный
в рож­де­ствен­ских яслях
мая­чит впереди

мы малень­кие мы
осколки синей глины
мыча­щие во сне
бре­ду­щие во тьму

нам время пятки жжёт
нам ветер дует в спину
нам хле­щет в лица дождь
и радостно ему

не надо лиш­них слов
над этою купелью
умыться и уснуть
и видеть как во сне

из каж­дого куста
горя­щего капелью
зелё­ная звезда
рож­да­ется во мне

Всту­пи­тель­ная ста­тья  Вален­тины Киденко
Фото – Алек­сандр Барбух
Иллю­стра­ции – вит­ражи и рос­пись по стеклу

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

1 Комментарий

  • Марина, 29.11.2019

    Заме­ча­тель­ная всту­пи­тель­ная ста­тья и пре­крас­ные стихи. Андрея Коро­вина мы пом­ним как жур­на­ли­ста Луч­ни­кова, его поэ­зия для нас, туля­ков стар­шего поко­ле­ния, — насто­я­щее откры­тие. Под­ска­жите, где можно купить его книги. 

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки