Стояние в углу: полезно ли такое наказание для ребенка?

Стояние в углу: полезно ли такое наказание для ребенка?

(2 голоса5.0 из 5)

Поста­вить ребенка в угол ино­гда полезно, – счи­тают мно­гие роди­тели и даже сове­туют неко­то­рые авто­ри­тет­ные пси­хо­логи. Вос­пе­ва­нию пользы и без­опас­но­сти нака­за­ния в углу посвя­щены целые «вос­пи­та­тель­ные трак­таты» в соц­се­тях.  Вроде бы, что пло­хого: пси­хику не трав­ми­руем,  телу не вре­дим.  Так ста­вить или не ставить? 

Русский  угол – красный

Отпра­вить своё чадо в угол для рус­ского чело­века так же есте­ственно, как обнять березку. Нака­за­ние в углу – одна из ста­рин­ных  вос­пи­та­тель­ных тра­ди­ций род­ного Оте­че­ства, при­чем одна из самых щадящих.

Если углу­биться в исто­рию нака­за­ний детей на Руси, можно понять, что Сред­не­ве­ко­вье в нашей дер­жаве про­дли­лось зна­чи­тельно дольше рису­е­мых исто­ри­ками и фило­ло­гами рамок.

Нака­за­ния детей в Рос­сии дол­гое время были довольно жесто­кими, при­чем в основ­ном прак­ти­ко­ва­лись пря­мые, то есть физи­че­ские методы воз­дей­ствия. Система нака­за­ний была слож­ной и раз­ветв­лен­ной,  и при­мерно до сере­дины ХVIII – начала  ХIХ века дет­ские нака­за­ния мало раз­ли­ча­лись по сослов­ному при­знаку. Потом дво­рян­ское вос­пи­та­ние детей и отро­ков  резко обосо­би­лось и стало более гуманным.

В кре­стьян­ской среде во все века  стро­гость по отно­ше­нию к детям была нор­мой – при­выч­ной и одоб­ря­е­мой. Типич­ные ошибки роди­те­лей в вос­пи­та­нии сво­его чада опре­де­ляла рус­ская посло­вица – «С черта вырос, а кну­том не стёган».

Отме­тим, что кре­стьян­ская среда  много сто­ле­тий под­ряд была не такой дре­му­чей и тем­ной, как пред­став­ля­ется неко­то­рым сего­дня –  а была она глу­боко рели­ги­оз­ной, ведь именно из нее вышло столько свя­тых подвиж­ни­ков, мона­ше­ству­ю­щих и иного духовенства.

Кре­стьян­ские труды на земле  и будни тес­нейше были впле­тены в цер­ков­ный кален­дарь, а жизнь чело­века за горо­дом была немыс­лима без цер­ков­ной жизни, без  цер­ков­ного бла­го­че­стия. Жизнь семьи про­хо­дила на виду у сосе­дей и близ­ких, дети росли тоже на виду, и их нрав­ствен­ный облик имел огром­ное зна­че­ние для родителей.

Рус­ские кре­стьяне – далеко не про­стецы, помимо прак­ти­че­ской смет­ли­во­сти и хватки, они разу­мели Писа­ние,  хорошо знали книги Вет­хого Завета, так что слова царя Соло­мона «Кто жалеет розги своей, тот нена­ви­дит сына; а кто любит, тот с дет­ства нака­зы­вает его» были им известны в числе дру­гих выска­зы­ва­ний о науче­нии чад.

Никто спе­ци­ально не  учил ребенка цер­ков­ной жизни и молитве – он был вклю­чен в кру­го­во­рот цер­ков­ного года, как и вся его семья. Ста­вили ли в угол кре­стьян­ских дети­шек? Ста­вили, при­чем не в любой угол (про­стран­ство в избе  исполь­зо­ва­лось эрго­но­мично, лиш­него места не было).

original 300x215 - Стояние в углу: полезно ли такое наказание для ребенка?

Един­ствен­ным про­стор­ным и сво­бод­ным от загро­мож­де­ния углом зача­стую был угол крас­ный – то есть тот, где сто­яли  иконы, горела лам­падка и моли­лись члены семьи. И это было луч­шее место в доме, чистое, кра­си­вое, свет­лое и все­гда при­бран­ное  – вопрос бла­го­че­стия для рус­ского человека.

Посто­ять в крас­ном углу для дере­вен­ского охаль­ника бывало небес­по­лез­ным заня­тием – стоя перед ико­нами с мир­ным лам­пад­ным  огонь­ком, он, может быть, и не молился горячо, но, во вся­ком слу­чае, при­хо­дил в чув­ство, успо­ка­и­вался, «стя­жал дух мирен» и заду­мы­вался о своих поступках.

Отме­тим, что нака­за­ние  в кре­стьян­ской среде не было ред­ким, уве­ренно вхо­дило в оби­ход  и, воз­можно, поэтому не счи­та­лось чем-то обид­ным. Науче­ния от роди­те­лей сно­сили спо­койно и, если верить лите­ра­туре,  ино­гда даже с бла­го­дар­но­стью (для совре­мен­ного уха это зву­чит странно, почти фантастически).

Нака­за­ние в углу счи­та­лось щадя­щим, и жесто­ко­сти  в рус­ских кре­стьян­ских семьях, оче­видно, хва­тало. И всё же,  говоря о кре­стьян­ском быте и вос­пи­та­нии, мно­гие  сгу­щают краски – силь­ные выра­же­ния вроде «тем­ная Русь, звер­ства, побои, домо­стро­ев­щина» не вполне отра­жают реальность.

Так, говоря о чадах, «Домо­строй» при­зы­вает  «любить их и беречь, но и стра­хом спа­сать, нака­зы­вая и поучая, а когда и побить. Нака­зы­вай детей в юно­сти – упо­коят тебя в ста­ро­сти твоей», – и смыс­ло­вой акцент в этом выска­зы­ва­нии, взя­том нами из кон­тек­ста – нет сомне­ний, именно «любить и беречь».

Колпак с большими ушами

Лите­ра­тура, изоб­ра­зи­тель­ное, искус­ство и науки, став­шие доступ­ными в рус­ский «золо­той» век, не  поме­шали  луч­шим умам оте­че­ства спо­койно отно­ситься к дет­ским наказаниям.

Известно, что «солнце рус­ской поэ­зии» А.С. Пуш­кин  само­лично порол своих детей, при­чем от мала до велика. Его сестра Пав­ли­щева в пере­писке упо­ми­нает: «Алек­сандр порет сво­его маль­чишку, кото­рому всего два года; Машу он тоже бьет, впро­чем, он неж­ный отец».

К роз­гам обра­ща­лись  и дру­гие его извест­ные совре­мен­ники, исчер­пав­шие иные сред­ства воз­дей­ствия на моло­дые умы.

Некая м‑м М.К. Цеб­ри­кова  в своих мему­а­рах упо­ми­нает и такой момент: нака­за­ния роз­гами стра­ши­лись не из-за боли – им при­хо­ди­лось тре­ни­ро­вать волю и досто­ин­ство (тер­петь и не выда­вать стра­да­ния, подав­лять  слезы и крики).

412328 900 300x220 - Стояние в углу: полезно ли такое наказание для ребенка?

Дети бра­ви­ро­вали друг перед дру­гом своим геро­и­че­ским пове­де­нием при нака­за­нии и ста­ра­лись пока­заться друг другу сме­лыми и бес­страст­ными. «Гораздо хуже боли от порки были нра­во­уче­ния и выго­воры, тянув­шие душу», – пишет она.

О телес­ных нака­за­ниях детей спо­койно, как о чем-то разу­ме­ю­щемся, гово­рят  в вос­по­ми­на­ниях и в худо­же­ствен­ных про­из­ве­де­ниях и М. Лер­мон­тов (правда, заме­чая, что «…поня­тья были низки в ста­рый век»), и  М. Сал­ты­ков-Щед­рин, и И. Тур­ге­нев, и Н. Лесков.

Так, в рас­сказе “Житие одной бабы” клас­сик отме­чает: «У нас от самого Бобова до Липи­хина матери одна перед дру­гой хва­ли­лись, кто своих детей хлад­но­кров­нее сечет, и сечь на сон гря­ду­щий счи­та­лось высо­ким педа­го­ги­че­ским приемом».

В дру­гом  про­из­ве­де­нии Лес­ков  рас­суж­дает: «Не злая была жен­щина Настина барыня, даже жалост­ли­вая и про­сто­сер­деч­ная, а тук­манку дать девке или сво­ему род­ному дитяти ей было нипо­чем. Сыз­маль­ства у нас к этой сквер­но­сти при­уча­ются и в мужи­чьем быту, и в дво­рян­ском. Один у дру­гого словно перенимает».

Писа­тель и путе­ше­ствен­ник, совре­мен­ник Досто­ев­ского Д.В. Гри­го­ро­вич, сын поме­щика и фран­цу­женки, вос­пи­тан­ный в рус­ско-фран­цуз­ских дво­рян­ских тра­ди­циях, вспо­ми­нал: «Меня немед­ленно ста­вили в угол и для боль­шего нази­да­ния наде­вали на голову бумаж­ный кол­пак с боль­шими ушами».

И все же, к сере­дине  XIX века  с рас­про­стра­не­нием запад­ного поня­тия сво­бод  дво­рян начали меньше вос­пи­ты­вать физи­че­ски, при­сты­дить дур­ным пове­де­нием и несо­от­вет­ствием манер  обще­ствен­ному вкусу. Инте­ресно, что моло­дых ари­сто­кра­ти­че­ских отпрыс­ков, кото­рые вышли на Сенат­скую пло­щадь и вошли в исто­рию под име­нем декаб­ри­стов,  при­чис­ляли к пер­вому так ска­зать  «непо­ро­тому поколению» .

Отбить желание к учёбе

В дво­рян­ских и ари­сто­кра­ти­че­ских семьях,  нака­зы­вая детей или отро­ков,  ни о каких пси­хо­ло­ги­че­ских дет­ских трав­мах не заду­мы­ва­лись. Напро­тив, нака­за­ния счи­та­лись ско­рее духов­ным упраж­не­нием, спо­соб­ным зака­лить дух про­ви­нив­ше­гося дитяти ко вся­кого рода житей­ским невзго­дам и испытаниям.

Инте­ресно, что право нака­за­ния имели не только мама и папа и близ­кие род­ствен­ники, но также и при­слуга, в число кото­рой  (с немного более высо­ким ста­ту­сом) вхо­дили гувер­нантки  и домаш­ние учителя.

Худо­же­ствен­ная лите­ра­тура того вре­мени, а также днев­ни­ко­вые записи и мему­ары поз­во­ляют заклю­чить, что  в дво­рян­ских семьях имели место самые раз­но­об­раз­ные воз­дей­ствия на  чад и нера­ди­вых недо­рос­лей, то есть подростков.

Так, малень­ких про­каз­ни­ков  и их стар­ших бра­тьев и сестер могли лишить не только сла­до­стей, но и пол­но­цен­ного при­ема пищи, во время общего обеда  по стойке смирно поста­вить у стола,  а также пока­за­тельно и при­людно высечь или больно побить по паль­цам учеб­ными посо­би­ями (указ­ками, линей­ками и тетрадками).

Угол также вхо­дил в спи­сок воз­мож­ных нака­за­ний, при­чем отпра­вить в угол чадо могли не на чет­верть или пол­часа,  как сде­лали бы мы сего­дня, а… на несколько часов. Согла­си­тесь, прин­ци­пи­аль­ная раз­ница в подходах.

Самых нера­ди­вых ста­вили на колени на горох, а  угол мог быть не углом в пря­мом смысле слова и даже не пустой нежи­лой ком­на­той, а тем­ным наглухо закры­тым чула­ном, откуда невоз­можно дозваться взрослых.

Сло­вом, исто­рия Сал­ты­чихи на фоне опи­са­ний дет­ских нака­за­ний в ста­рой Рос­сии не кажется  экс­тра­ор­ди­нар­ной. Тот самый Рус­ский мир, кото­рый сего­дня часто иде­а­ли­зи­ру­ется,  похоже, был мно­го­по­ля­рен, а по отно­ше­нию  к детям  довольно жесток.

Воз­можно, это тогда, в 18 и 19 сто­ле­тиях, закре­пи­лось в речи рас­хо­жее выра­же­ние «отбить жела­ние к учебе» – в рус­скую ста­рину оно имело пря­мой, а не пере­нос­ный смысл: в домаш­нем классе висел хлыст и зама­чи­ва­лись розги, а  мате­риал, кото­рый плохо усва­и­вался, бук­вально вби­вали в нера­ди­вого уче­ника, так что учебно-вос­пи­та­тель­ный про­цесс в ста­рой Рос­сии про­те­кал болезненно.

Предвестники «Чучела»

В совет­ские годы  физи­че­ские нака­за­ния детей были осуж­дены обще­ственно и объ­яв­лены ста­ро­ре­жим­ным бур­жу­аз­ным пере­жит­ком.  Появи­лись   стихи и рас­сказы, фелье­тоны и кари­ка­туры, пла­каты  и кар­тины, пори­ца­ю­щие роди­тель­скую стро­гость и жестокость.

Совет­ские  пси­хо­логи, педа­гоги, прак­тики и тео­ре­тики вос­пи­та­ния  напи­сали на эту тему немало работ, кате­го­рично и убеж­денно выска­зы­вая мне­ние о вреде шлеп­ков, рем­ней, тума­ков и про­чих наказаний.

Новый под­ход отча­сти  хорошо пока­зал себя на прак­тике – учиться дети стали гораздо лучше. И в этом нельзя не при­знать шаг впе­ред оте­че­ствен­ной педагогики.

Правда, лукаво  умал­чи­ва­лось дру­гое обсто­я­тель­ство: под­дер­жи­вать дис­ци­плину у совет­ских детей  всё-таки при­хо­ди­лось (сколько детей стало сиро­тами, отпра­ви­лось в дет­дома и закры­тые учеб­ные заве­де­ния – а сколько среди них было небла­го­по­луч­ных и агрес­сив­ных).  Сдер­жи­вать агрес­сию и водво­рять поря­док  при­хо­ди­лось  – а уда­ва­лось это только с помо­щью мораль­ных нака­за­ний, гораздо более трав­ми­ру­ю­щих и болез­нен­ных для ребенка, чем пара шлепков.

Мел­кие про­вин­но­сти, более слож­ные про­блемы и шеро­хо­ва­то­сти в отно­ше­ниях и пове­де­нии детей теперь обсуж­да­лись при­людно, открыто – на октяб­рят­ских и пио­нер­ских собра­ниях, в классе, в лет­нем лагере.  Ребенка «выво­дили на чистую воду», сты­дили, уни­жали, осуж­дали в пря­мой и бес­ком­про­мисс­ной форме – и это было не менее жестоко, чем пуб­лич­ная порка в доре­во­лю­ци­он­ной гим­на­зии. Това­ри­ще­ский суд не имел жало­сти и снисхождения.

Ско­рее всего,  этот ход про­счи­ты­вался совет­скими идео­ло­гами, но вряд ли они до конца пони­мали послед­ствия своей поли­тики. Пока­зав  детям, что жест­кие, кон­ку­рент­ные, без­жа­лост­ные отно­ше­ния в дет­ской среде – норма, педа­гоги и вожа­тые не пони­мали, что откры­вают ящик Пандоры.

Именно тогда, а отнюдь не в пере­стройку,  уча­сти­лись слу­чаи дет­ской жесто­ко­сти, начала расти пре­ступ­ность в среде под­рост­ков. Запреты были сняты. Пре­да­тель­ство роди­те­лей или дру­зей, «сту­ка­че­ство», стрем­ле­ние про­явить «силу и само­быт­ность совет­ского харак­тера» стали соци­ально одобряемыми.

590 300x148 - Стояние в углу: полезно ли такое наказание для ребенка?

Про­блема долго замал­чи­ва­лась – неслу­чайно сня­тый в 1984 году фильм «Чучело» вызы­вает такой шквал нега­тив­ных эмо­ций. Доб­ро­по­ря­доч­ные совет­ские граж­дане не верят люби­мому режис­серу Ролану Быкову, кото­рый, по общему мне­нию, бес­че­стит совет­ских детей, пока­зы­вая дет­ские отно­ше­ния во всей их взрос­лой непри­гляд­ной жестокости.

Сло­вом, в Стране Сове­тов про­изо­шел слом мно­го­ве­ко­вых устоев и их пол­ный пере­во­рот:  в вос­при­я­тии масс ребе­нок  пере­стал быть «послуш­ли­вым чадом»  и «рабом» своих роди­те­лей – он стал их вла­сте­ли­ном, лич­но­стью номер один, чело­ве­ком из того свет­лого буду­щего, к кото­рому уве­рен­ным шагом шла Родина.

Поэтому вокруг фан­та­сти­че­ского героя  – ребенка – с беше­ной ско­ро­стью завра­ща­лось всё: здра­во­охра­не­ние и обра­зо­ва­ние (в том числе дет­ские лагеря, раз­ви­ва­ю­щие заня­тия и кружки), лег­кая про­мыш­лен­ность  и т.д.

Появи­лась новая, по сути, госу­дар­ствен­ная  инду­стрия, кото­рой  до  рево­лю­ции  не  суще­ство­вало для  масс – мир игру­шек, одежды, книг, а позже диа­филь­мов, пла­сти­нок, раз­ви­ва­ю­щих игр и проч.

Образ счаст­ли­вого дет­ства  созда­вался осо­знанно, поэтому по своей силе, ярко­сти и убе­ди­тель­но­сти  пре­вос­хо­дил  и затме­вал образ  счаст­ли­вой совет­ской взрос­ло­сти – геро­и­че­ский образ чело­века-тру­же­ника в его славе.

Пере­стройка, можно ска­зать, немного отбро­сила  «назад в Сред­не­ве­ко­вье». Пря­мых при­зы­вов к воз­врату  розог и хлы­стов и про­чих «дедов­ских» мето­дов вос­пи­та­ния  не зву­чало, но в СМИ появи­лось мно­же­ство скан­даль­ных пуб­ли­ка­ций о жесто­ком обра­ще­нии с детьми с вопи­ю­щими подроб­но­стями, кото­рые открыто и непри­глядно пуб­лично смаковались.

Совет­скому чело­веку такие слу­чаи  (как и слу­чаи дет­ской жесто­ко­сти) чаще всего были не известны. Да, где-то за сте­ной сосед  учил жизни рем­нем стар­шего Ваньку, а млад­шего Витьку тас­кал за уши, но все это оста­ва­лось далеко, за две­рями квар­тир и домов, в част­ной жизни. И вдруг столько фак­тов бес­пре­це­дент­ной роди­тель­ской жест­ко­сти вышло наружу… Раз так бывает, зна­чит, так можно? Гра­ницы нормы раз­дви­ну­лись. Рас­пус­кать руки  – одоб­ря­емо,  а нака­за­ние ребенка в углу стало казаться архаизмом.

Учи­теля в шко­лах  жестче воз­дей­ство­вали морально, и от роди­те­лей дома  ребенку доста­ва­лось больше  и морально, и физи­че­ски. Высо­кий гра­дус обще­ствен­ной напря­жен­но­сти сразу отра­зился на наи­бо­лее без­за­щит­ных – на детях.

Угол как «тайм-аут»

Мне­ния совре­мен­ных пси­хо­ло­гов, педа­го­гов и педи­ат­ров о сто­я­нии  ребенка в углу нахо­дятся в широ­ком диа­па­зоне от «конечно, можно» до «нет, ни в коем слу­чае»  и, по-види­мому, стро­ятся не  столько на дости­же­ниях совре­мен­ной пси­хо­ло­гии, педа­го­гики и педи­ат­рии,  на лич­ном опыте (а воз­можно, и на  своих дет­ских вос­по­ми­на­ниях). Что и понятно – вопрос, в общем-то, не науч­ный и не миро­вой важ­но­сти. Поэтому мы не будем их подробно цити­ро­вать, но дно из любо­пыт­ных мне­ний всё-таки приведём.

Попу­ляр­ный  бло­гер док­тор Кома­ров­ский счи­тает, что ста­вить детей  в угол – уни­каль­ная исконно рус­ская мето­дика, но заме­чает при этом, что вос­пи­та­ние «углом» – также извест­ная мето­дика актив­ного вос­пи­та­ния в запад­ной педа­го­гике под назва­нием «тайм-аут». Для рус­ского слуха такая интер­пре­та­ция ста­рин­ного рус­ского нака­за­ния непри­вычна, но, как пока­зы­вает запад­ный опыт, вполне при­жи­лась за рубежом.

7a25e4c071ce43b2a3cf03ccb113d6ef 300x241 - Стояние в углу: полезно ли такое наказание для ребенка?

«Здо­рово, чтобы ребе­нок остался наедине с собой, и ему нечем было бы заняться, – гово­рит Кома­ров­ский  в одной из  своих пере­дач на канале «YouTube». –  Тогда он мог бы  поду­мать: «А почему я здесь оказался?»»

По мне­нию веду­щего блога о здо­ро­вье и вос­пи­та­нии, угол хорош тем, что ника­ких игру­шек и раз­вле­че­ний  там нет, а зна­чит, это удач­ное место для раз­ду­мий. А поду­мать про­ви­нив­ше­муся ребенку все­гда будет над чем. Глав­ное, чтобы неко­то­рое время он дей­стви­тельно  был предо­став­лен самому себе.

По сло­вам Кома­ров­ского, сего­дняш­ние роди­тели исполь­зуют угол в край­ней ситу­а­ции и  как самый  жест­кий спо­соб нака­за­ния, и напрасно. Если ребе­нок ведет себя  неуправ­ля­емо, «угол»  без­условно срабатывает,

Дру­гое дело, что роди­тели зача­стую сами не реша­ются обра­титься к такой мере воз­дей­ствия.  Если обыч­ное роди­тель­ское слово почему-то не  бывает услы­шано (хотя в норме одной просьбы мамы или папы должно быть доста­точно, чтобы ребе­нок слу­шался), есть дру­гие спо­собы  повли­ять на пове­де­ние детей. Напри­мер, лишить  малыша слад­кого. «Ребе­нок  пол­но­стью зави­сим от вас. Лишать его повсе­днев­ной необ­хо­ди­мой пищи никто не при­зы­вает, но не дать ему вкус­нень­кого – ваше право. И это будет дей­ственно», – заклю­чает он.

«Углы»  из детских книжек

У каж­дого взрос­лого  живы вос­по­ми­на­ния о дет­стве,  при­чем не только радост­ные и радуж­ные. Но пло­хое имеет свой­ство забы­ваться, так что во взрос­лом состо­я­нии нам бывает непро­сто пони­мать пере­жи­ва­ния наших чад. Мно­гое о дет­ском вос­при­я­тии нака­за­ний можно почерп­нуть в дет­ской же лите­ра­туре, посмот­рев на про­блему изнутри. Пере­ли­стали клас­сику? Итак,  что мы имеем?

1517322588 2 300x232 - Стояние в углу: полезно ли такое наказание для ребенка?

Попро­бо­вал бы кто-нибудь поста­вить в угол Питера Пена – вот глу­по­сти, ска­зал бы тот и уле­тел, оста­вив на память о себе тень. Малыш в углу мыс­ленно раз­го­ва­ри­вает с Карлсо­ном, ему грустно, оди­ноко и не хва­тает друга, спо­соб­ного к пони­ма­нию. Бура­тино, запер­тый  в тем­ном углу  с пау­ками, сетует на горь­кую судьбу, строит план побега и вскоре ока­зы­ва­ется на свободе.

А бра­тья Леля и Оська из пове­сти Льва Кас­силя «Кон­дуит и Швам­бра­ния» бла­го­даря тому, что их поста­вили в угол за про­вин­ность, откры­вают выду­ман­ную страну, в кото­рой чув­ствуют себя силь­ными, муд­рыми, воль­ными и счастливыми.

Этот изу­ми­тель­ный отры­вок дет­ской прозы невоз­можно не при­ве­сти целиком.

* * *

« – Марш оба в «аптечку» – в угол! – закри­чал в довер­ше­ние всего отец. – Вандалы!!!

Мы погля­дели друг на друга и дружно заревели.

– Если бы я знал, что у меня такой папа будет, – ревел Оська, – ни за что бы в жизни не родился!

Мама тоже часто замор­гала гла­зами и готова была «кап­нуть». Но это не смяг­чило папу. И мы побрели в «аптечку».

«Аптеч­кой» у нас почему-то назы­ва­лась полу­тем­ная про­ход­ная ком­ната около убор­ной и кухни. На малень­ком оконце сто­яли пыль­ные склянки и бутылки. Веро­ятно, это и поро­дило кличку.

В одном из углов «аптечки» была малень­кая ска­ме­ечка, извест­ная под назва­нием «ска­мьи под­су­ди­мых». Дело в том, что папа-док­тор счи­тал сто­я­ние детей в углу неги­ги­е­нич­ным и не ста­вил нас в угол, а сажал.

* * *

Мы сидели на позор­ной ска­мье. В «аптечке» синели тюрем­ные сумерки. Оська сказал:

– Это он про цирк ругался… что там мед­ведь с вещами обра­ща­ется? Да?

– Да.

– А ван­далы тоже в цирке?

– Ван­далы  – это раз­бой­ники, – мрачно пояс­нил я.

– Я так и дога­дался, – обра­до­вался Оська, – на них набуты кандáлы.

В кухон­ной двери пока­за­лась голова кухарки Аннушки.

– Что ж это такое? – него­ду­юще всплес­нула руками Аннушка. – Из-за бари­но­вой бирюльки дитёв в угол содят… Ах вы, греш­ники мои! При­не­сти, что ль, кошку поиграться?

– А ну её, твою кошку! – бурк­нул я, и уже погас­шая обида вспых­нула с новой силой.

Сумерки сгу­ща­лись. Несчаст­ли­вый день закан­чи­вался. Земля пово­ра­чи­ва­лась спи­ной к Солнцу, и мир тоже повер­нулся к нам самой обид­ной стороной.

Из сво­его позор­ного угла мы обо­зре­вали неспра­вед­ли­вый мир. Мир был очень велик, как учила гео­гра­фия, но мéста для детей в нем не было уде­лено. Всеми пятью частями света вла­дели взрослые.

Они рас­по­ря­жа­лись исто­рией, ска­кали вер­хом, охо­ти­лись, коман­до­вали кораб­лями, курили, масте­рили насто­я­щие вещи, вое­вали, любили, спа­сали, похи­щали, играли в шах­маты… А дети сто­яли в углах.

* * *

Вече­ром 8 фев­раля 1914 года мы с бра­том отбы­вали нака­за­ние в углу. На 12‑й минуте бра­тишку  как млад­шего поми­ло­вали, но он отка­зался поки­нуть меня, пока мой срок не исте­чет, и остался в углу. Несколько минут затем мы вдум­чиво и ося­за­тельно иссле­до­вали недра своих носов. На 4‑й минуте, когда носы были исчер­паны, мы открыли Швамбранию…»

 «Угол» и обида

В этом по-дет­ски забав­ном  и в то же время по-взрос­лому муд­ром фило­соф­ском повест­во­ва­нии Льва Кас­силя содер­жится боль­шая правда. Пожа­луй, клю­че­вое слово этого тек­ста – обида, и вос­кли­ца­ние млад­шего бра­тишки о том, знай он, что папа будет таким, он бы не родился – это искрен­ний крик дет­ской души. Можно ска­зать, вопль Иова устами младенца.

Конечно, о своей про­вин­но­сти  нака­зан­ный в углу ребе­нок заду­ма­ется и, может быть, даже в ней пока­ется (кстати, Оська и его брат у Льва Кас­силя в книжке не были вино­ваты и, как им каза­лось,  «муче­ни­че­ски пострадали»).

Но  воз­мо­жен и иной сце­на­рий – в момент нака­за­ния в душе  ребенка  уко­ре­ни­лась опас­ная страсть – памя­то­зло­бие, или, говоря проще, обида. И это ни что иное как обид­ное нака­за­ние ее спровоцировало.

6 signs your child is being bullied fb 300x219 - Стояние в углу: полезно ли такое наказание для ребенка?

При­чем ребе­нок пони­мает (гене­ти­че­ски зало­жено), что обида, раз­дра­же­ние, гнев, направ­лен­ные на роди­те­лей – это плохо, это грех. Воз­можно, он еще не знает вто­рой запо­веди, но уже  ощу­щает это под­со­зна­тельно. Но как не оби­жаться на мать и отца, если больно и обидно и тебе всего-то лет пять?

По сло­вам пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника, обид­чи­вость так же раз­ру­ши­тельна для духов­ной жизни, как ржав­чина для железа. При­ве­дем его выска­зы­ва­ние пол­но­стью: «Памя­то­зло­бие  – это ржав­чина души, червь ума, посрам­ле­ние молитвы, пре­се­че­ние моле­ния, гвоздь, вон­зен­ный в душу, непри­ят­ное чув­ство, в огор­че­нии с услаж­де­нием любимое».

Пре­по­доб­ный отец тонко уло­вил  осо­бен­ность стра­сти  – «в огор­че­нии с услаж­де­нием люби­мое».  Насла­ждаться своей оби­дой, «вариться» в ней, бес­ко­нечно «стро­ить из себя оби­жен­ного»  не про­сто ста­но­вится для малень­кого чело­века воз­можно, но и чрез­вы­чайно при­ятно, и «пере­за­гру­зить», «пере­де­лать его обратно» будет непросто.

И, конечно, самая малень­кая обида очень мучи­тельна. А у ребенка она может быть очень боль­шой и очень остро пере­жи­ва­е­мой, поскольку его эмо­ци­о­наль­ная сфера только фор­ми­ру­ется и она очень подвижна и восприимчива.

Наказание как наказ

Пре­по­доб­ный Пор­фи­рий Афон­ский, настав­ляя своё чадо, замечал:

«Детка, един­ствен­ный твой недо­ста­ток состоит в том, что ты страшно чув­стви­тель­ный и не выно­сишь ника­ких обид. Нет ничего хуже, чем обла­дать повы­шен­ной чув­стви­тель­но­стью! Имей в виду, что она явля­ется пер­во­при­чи­ной всех забо­ле­ва­ний! Поэтому ста­райся от нее изба­виться, или по крайне мере как-то ее огра­ни­чить. Иначе ты будешь при­чи­нять вред и самому себе, и своим близким…»

Один из совре­мен­ных пас­ты­рей так опре­де­ляет духов­ный меха­низм обиды в нашем сердце: «Когда чело­век гре­шит, он отде­ля­ется от ближ­них и при­об­ре­тает чув­ство, что они его не любят, не жалеют, не думают о нем, не инте­ре­су­ются им.

Подобно тому, как язык, поте­ряв­ший чув­ство вкуса, не ощу­щает сла­дость мёда, так и чело­век греха стра­дает нечув­ствием, не вос­при­ни­мает любовь людей, оби­жа­ется и всё тол­кует непра­вильно, счи­тая, что все хотят ему зла, что все живут и раду­ются, а его бросили.

И даже если ты про­льешь за него кровь, он даст дру­гое тол­ко­ва­ние твоей любви. Если ты ска­жешь ему что-то доб­рое, он посчи­тает, что ты вме­ши­ва­ешься в его жизнь. Если ска­жешь ему: садись тут, он будет счи­тать, что ты его пре­зи­ра­ешь. Греш­ный чело­век живет в око­вах сво­его греха и страш­ной тем­нице сво­его одиночества.

Когда чело­век, ока­зы­ва­ясь в подоб­ных ситу­а­циях много раз, при­хо­дит к выводу, что ближ­ние его не любят, не жалеют, не помо­гают ему, что они в чем-то вино­ваты, то совер­шенно ясно, что он согрешил.

Тот, кто осво­бо­дился от греха, при­об­ре­тает чув­ство, что все его любят, жалеют, всех он ощу­щает как род­ных, ему хочется всех обнять, потому что все испол­нены мило­сти к нему. Итак, чем более я осво­бож­да­юсь от греха, тем более при­хожу в един­ство с ближ­ними. И наобо­рот, чем больше грешу, тем больше от всех отделяюсь».

Это настав­ле­ние каса­ется, конечно, в первую оче­редь, взрос­лых. Но лучше не про­во­ци­ро­вать раз­ви­тие  стра­сти  памя­то­зло­бия у ребенка, кото­рый еще не совсем точно пони­мает, «что такое хорошо, а что такое плохо», душевно слаб и незрел.

193208209 300x210 - Стояние в углу: полезно ли такое наказание для ребенка?

У ребенка есть само­лю­бие и гор­дость, но это совсем не то же самое, что самость и гор­дыня. Часто про­во­ци­руя обиду и раз­ви­вая обид­чи­вость у своих детей,  мы  также раз­ви­ваем  у них и гор­дыню,  кото­рая, по сви­де­тель­ству свя­тых отцов, мать мно­гих грехов.

Что же делать? Поса­дить своих чад под стек­лян­ный кол­пак, чтобы огра­дить от обид? Это невоз­можно. Обиды в их жизни обя­за­тельно будут – увы, через это испы­та­ние про­хо­дит каждый.

Но…пусть хотя бы в  самую свет­лую пору дет­ства обиды не исхо­дят от близ­ких людей. Мама и папа дают ребенку чув­ство надеж­но­сти и защи­щен­но­сти, это их начало начал и глав­ная точка опоры. И именно с дове­рия к близ­ким людям начи­на­ется дове­рие к Богу, позна­вая Кото­рого, ребе­нок смот­рит на сво­его отца.

Слово нака­за­ние  про­ис­хо­дит от слова «наказ» – то есть поуче­ние, настав­ле­ние. Нака­за­ние ребенка в этом смысле, похоже,  необ­хо­димо, потому что учить и настав­лять детей – наша роди­тель­ская обязанность.

Но любое нака­за­ние и лише­ние, исхо­дя­щее от любя­щих роди­те­лей – будь то лег­кий шле­пок, отправка в угол  или три для без слад­кого – должно быть спо­кой­ным и спра­вед­ли­вым, а не выгля­деть злой взрос­лой местью. И, если мы  пове­дем себя разумно  и снис­хо­ди­тельно, если мы очень поста­ра­емся – оно не будет вос­при­нято как обида.

Вален­тина Киденко

Фото из откры­тых источников

 

 

 

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки