<span class=bg_bpub_book_author>Евгений Поселянин</span> <br>Святая юность

Евгений Поселянин
Святая юность

(13 голосов: 2.7 из 5)
СодержаниеПолный текст Пред. главаСлед. глава 

Ноябрь

Страдания святого мученика Ерминингельда, царевича Готфского

(Память 1 ноября)

Ерминингельд, сын царя Готфского Лувингильда, был обращен из арианской ереси к православной вере Леандром, епископом Испалитанским.

Лувингильд, заклятый арианин, был огорчен, что сын оставил его веру, и старался отвратить его от православия и увлечь снова в ересь. Он ласковыми словами увещевал сына оставить православие и быть с ним в единении, как и прежде. Когда же тот оставался непреклонным, отец стал запугивать его, грозя ему муками и ранами. Но царевич был непоколебим, как некий столп, ни во что вменяя обещания отца и угрозы.

Отец был человек своевольный, совершенно не выносивший, чтобы ему противоречили. Жестоко разгневанный на сына, он прежде всего лишил его царского престола, наследства и всех имений. Видя, что и это на него не действует, царь оковал сына по шее, рукам и ногам железными цепями и бросил его в мрачную темницу.

И вот молодой царевич, которому жизнь обещала одни радости, за верность Христу, Божество Которого отрицают ариане, сидит в темнице. Толпы блестящих сверстников сменились противными стаями крыс, которые, бегая по темнице, издают своими когтями шум, невыносимый для непривычного человека. Тонкие яства пиршеств и сладкие вина сменились водой и черствым куском хлеба. Но царевич решил стоять до конца и показать Христу, что Его любит больше своей жизни.

Блаженный Ерминингельд, юный летами, был стар разумом. Потеря царства земного не печалила его, так как все мысли его неслись в Царство Небесное. Лежа в темнице, скованный, он молился всесильному Богу, чтобы Бог укрепил его в его страдании.

Настала Пасха. Царь призвал одного из арианских епископов и послал его ночью к своему сыну в темницу, чтобы царевич согласился на арианское еретическое причастие из рук того епископа. Царь велел сказать сыну, что в таком случае он примет его опять в прежнюю отеческую любовь и вернет ему все почести. Но страстотерпец смело обличил арианского епископа, прогнал его от себя и не принял еретического причастия. Он был приобщен Пречистых и Животворящих Тайн Христовых одним православным пресвитером, посланным к нему тайно епископом Леандром.

Когда после неудачного поручения своего арианин вернулся к царю, ярость царя достигла последних пределов. Со скрежетом зубовным он выбрал несколько преданных ему бояр и приказал им убить своего сына в темнице. Они секирой отрубили царевичу голову. И когда совершилось это злодеяние, раздалось над святым телом мученика пение ангелов и видны были в ночи горящие свечи. Правоверные радовались и благодарили Бога, прославившего такими чудесами страдальческую кончину верного раба Своего.

Сыноубийца, трепеща за свое страшное злодеяние, заболел от печали и думал отказаться от арианства и перейти в православие. Но он боялся, что на него тогда восстанут ариане, и ему не было дано исполнить свое намерение. Когда же приблизился его конец, он призвал к себе Леандра-епископа, которого раньше гнал. Теперь же царь умолял Леандра просветить православным учением его младшего сына, Рехадера, как раньше просветил Леандр Ерминингельда.

По смерти Лувингильда воцарился Рехадер и, приняв православие, наставляемый епископом Леандром, привел к благочестию всю землю Готфскую, которая была погружена в арианскую ересь.

Рехадер почтил подобающими почестями мощи святого Ерминингельда, старшего брата своего, как мученика Христова, на котором сбылось евангельское слово: «Если зерно пшеничное, павшее на землю, не умрет, то остается одно, а если умрет, приносит много плодов».

Так страстотерпец Христов пострадал до смерти среди готфов как зерно пшеничное, и плодом его смерти было правоверие всего народа на земле Готфской.

Господь исполнил тайную мечту царевича, который не о царстве земном думал, а о том, чтобы в том царстве, которое он ради Христа оставил, исповедовалось православно имя Христово. Тайная мечта его осуществилась и расцвела на его мученической крови…

Страдания юного мученика Платона

(Память 18 ноября)

Восточный город Анкира Еалатийская возрастил юного мученика Платона, который имел братом своим святого мученика Антиоха.

Родившись в христианской семье, Платон был воспитан в благочестии и, не достигши еще лет совершенных, явился уже совершенным в добродетелях. Он в отроческом возрасте показал себя добродетельным мужем и, юный годами, был стар разумом. Христа, предвечного Бога, посреди безбожных идолопоклонников он дерзновенно проповедовал и учил людей познать истину и от ереси бесовской обратиться к Богу.

Сколько красоты, сколько святыни в этой проповеди чистыми устами, никогда не солгавшими, имени Христова! Какое впечатление производит огонь этих очей, не открывшихся еще на людскую скверну, очей, отразивших в себе глубину того невинного сердца, которое познало и будет познавать одного только Бога.

Проповедь мученика Платона приводила многих ко Христу, и он был схвачен и представлен на суд к игемону Агриппину. Игемон сидел в храме Юпитера, верховного бога римлян, когда к нему привели юного Платона.

– Весь мир, – сказал игемон, – радуется богам своим. Зачем же ты в заблуждении своем от них отрекаешься?

– Вы заблудились, – отвечал юноша, – оставив Сотворившего небо и землю и все, что в них. Вы поклоняетесь камню и гниющему дереву, делам рук человеческих.

– Твоя юность, – воскликнул игемон, – дала тебе дерзновение и влагает тебе в уста безрассудные речи. Как имя твое, из какого ты города?

– Я христианин, – был ответ.

– Назови мне имя твое, данное тебе родителями. Я без тебя знаю, что ты христианин. А царь запретил кому-нибудь называть себя христианином.

– Родители называли меня Платоном, я же раб Христов от рождения моего и гражданин этого города. Теперь же за правую веру мою стою на твоем неправедном суде, жду неповинной смерти, которую желаю усердно принять за имя Господа моего. Делай же, что тебе надо.

После смелых речей юноши игемон велел растянуть его обнаженного по земле и приставил двадцать солдат, чтобы они попеременно били святого. Эта казнь утомила самих палачей. Но под этими страшными ударами страдалец громко произносил имя Господа своего Иисуса Христа. И снова стал уговаривать игемон мученика отречься от Христа и после тщетных уговоров велел отвести его в темницу.

Много народу следовало за ним, для многих его мучение было любопытным зрелищем. У дверей темницы юноша обернулся к народу и стал громко говорить:

– Знайте, люди, что я терплю страдания только за Господа, создавшего небо и землю. Вас же, христиан, я умоляю не сокрушаться тем, что вы видите, ибо Дух Божий сказал мне: «Многи скорби праведному, и от них избавит его Господь. Пусть мы изнемогаем в бедах, переносимых за благочестие. Но мы знаем, что страсти и муки нынешнего века сменятся незаходимой славой».

Юноша спокойно вошел в темницу и молился Богу о помощи.

Семь дней держал его мучитель в темнице и затем снова велел привести его в храм Юпитера. Были сложены всякие орудия пытки. Медные громадные котлы, сапоги с гвоздями, раскаленная решетка, острые пилы, железные когти, колеса – все это лежало в ожидании мученика… И так стал говорить игемон:

– Дорогой Платон, видя твою юность и знатность твоих родных и щадя твою красоту, я советую тебе: прежде чем начну тебя мучить, вкуси от идоложертвенного мяса, и ты останешься живым. Послушай меня как отца, который советует тебе доброе. У меня есть родная племянница, я выдам ее за тебя с великими богатствами, и ты будешь мне сыном.

С насмешкой отвечал юноша:

– Несчастный слуга сатаны, если бы я захотел жениться, то неужели не нашел бы никого лучше твоей племянницы? Воистину лучше мне иметь какую-нибудь рабыню! Неужели теперь я буду думать о ней, когда, забыв о мире, я иду на соединение со Христом?!

Страшной пыткой отвечал на эти дерзкие слова игемон. Он велел под раскаленный одр положить горячих угольев и лить на огонь масло, воск и смолу. Снизу палили мученика огнем, а сверху бичевали его тонкими прутьями. Три часа продолжалась эта мука, и, когда Платона сняли со страшного одра, тело его оказалось целым и здоровым, не имея на себе ни ран, ни ожогов, как будто он только что вышел из бани. От тела исходило сильное благоухание.

– Велик Бог христиан! – единодушно воскликнул народ, видя это чудо.

– Если ты не хочешь принести жертвы богам, то только отрекись от Христа твоего, и я отпущу тебя, – говорил игемон.

– Безумный безбожник, как хочешь ты, чтобы я отрекся от моего Спасителя! Неужели я уподоблюсь твоему нечестию! И не довольно тебе одной твоей погибели!

Рассвирепев, Агриппин вскочил со своего седалища и сам стал мучить святого. Он разжег железные круги и положил ему под бока и стал опалять ему ребра, а второй железный раскаленный круг положил ему на грудь, и от ноздрей мученика пошел дым, так как сила огня доходила до внутренностей его. Многие думали, что Платон умер, но он через несколько времени сказал мучителю: «Невелико мучительство, которое ты возлагаешь на меня, кровопийца, пес лютый». И Платон стал молиться: «Господи, даждь мне, забыв о муках, с дерзновением предстать на Страшный Твой Суд, скончав мой земной подвиг…» И когда он кончил молитву, сотряслось капище и все устрашились. Но не хотел мучитель и тут познать силы Божией.

Мучитель приказал резать на нем из кожи его ремни и сдирать ее. А юноша, содрав сам с себя один такой ремень, бросил его в лицо Агриппину, говоря: «Бесчеловечнейший, лютейший всех зверей, ты не хочешь поклониться Богу, создавшему нас по образу Своему. Как же ты не помилуешь плоти, какой облечен и сам? Как не страдаешь ты, видя раздробление моих членов, и мучишь меня еще лютее? Все видят твое бесчеловечие и мое терпение. Но все это я сладко терплю за Христа моего, чтобы обрести в Нем покой в будущем веке».

Пытки продолжались. Святого повесили на дерево и били по обнаженному от кожи мясу, пока плоть не стала отпадать от костей. Кровь лилась потоками. Потом мучитель велел изодрать все лицо мученику железными когтями, так что не осталось от головы его образа человеческого, а только обнаженные кости. Но мученику оставался еще язык, и он укорял им бесчеловечие мучителя и проклинал идолов.

– Юноша! – воскликнул мучитель. – Если бы ты не был так непокорен, то сравнялся бы в мудрости с Платоном-философом, имя которого гремит по миру.

– Если я ношу одно имя с Платоном, то не одних с ним нравов. Имя не может соединить тех, которых разделяют обычаи. Ни я не подобен Платону, ни он мне, кроме одного имени. Я ищу того любомудрия, которое ведет ко Христу, а не той мудрости, которая ничтожна у Бога.

Святой замолк, молчал и мучитель, в глубине себя удивляясь его великому терпению и смелым ответам. Он приказал отвести юношу в темницу и не пускать к нему его знакомых. Чтобы поддержать в нем жизнь, он велел каждый день подавать ему немного хлеба и воды. Но мученик Христов, не желая принимать ничего из рук нечестивых, пробыл без пищи и воды восемнадцать дней. Стража уговаривала его принимать пищу, чтобы не быть за него в ответе, если он умрет с голоду, и юноша успокоил их, что он не умрет в темнице.

Наконец, игемон, видя, что никакие силы не отвратят Платона от Христа, осудил его на посечение мечом. Он выведен был из города и перед казнью испросил себе время на молитву. Тогда, воздев руки к небу, он произнес:

– Благодарю Тебя, Господи Иисусе Христе, что Ты святым Твоим именем защитил раба Твоего от измены Тебе и дал мне благодать совершить до конца подвиг мой. Молю Тебя, прими в мире душу мою, ибо благословен Ты вовеки.

Тут преклонил мученик святую свою голову и сказал палачу: «Друг, твори, что тебе приказано».

Так подвизался за Христа святой мученик Платон и умер за Христа, чтобы жить и царствовать с Ним вовеки.

Страдания отрока Варула

(Память 18 ноября)

Святой отрок Варул пострадал за Христа в Антиохии в 303 году.

В то время в Антиохии жил один христианин, Роман, дьякон саном. Правитель города разрушил до основания христианские храмы. Роман увещевал верующих оказать ему сопротивление: пусть христиане или отстоят храмы, или будут перебиты, защищая свое святилище, и тогда в победных венцах вознесутся на небеса.

Вскоре язычники справляли свой праздник. Множество народа собралось в идольское капище. Шел в торжественном шествии и правитель города. Роман, поджидая его, стал обличать идолопоклонство. Романа схватили, правитель требовал от него отречения от Христа и за отказ предал его пыткам. Христиане густым кольцом окружили место пыток, молясь душой за Христова страдальца.

Стоял там небольшой мальчик Варул, избранный Богом отрок.

Роман хорошо знал этого мальчика. Он знал, что вера росла в нем с возрастом, что он по силе веры своей мог сравняться со взрослыми мужами и что этот избранный отрок способен бесстрашно постоять за Христа.

Обличая правителя, Роман воскликнул:

– Смотри, вот этот маленький мальчик разумнее тебя, старого. В юношеские годы свои он знает истинного Бога; ты же, старик, не познал еще Творца своего.

Мучитель поманил к себе мальчика и спросил:

– Какого Бога ты чтишь?

– Христа чту, – отвечал мальчик.

– Что лучше, – продолжал свой допрос епарх, – чтить единого Бога или многих?

– Лучше чтить Единого Бога Иисуса Христа, – отвечал отрок.

– Чем лучше Христос других богов?

– Тем, – отвечал младенец, – Христос лучше, что Он истинный Бог, что Он создал всех нас. Ваши боги – бесы и никого не создавали.

И много еще другого говорил мальчик с дерзновенным красноречием, как будто был премудрым богословом, ибо Дух Святой действовал в нем в тот час, изрекая из уст его хвалу на посрамление нечестивого мучителя и всех идолопоклонников.

Все язычники удивлялись великому смыслу отрока и его красноречию. Им было стыдно, что они не могли победить его на словах, и в раздражении мучитель велел его без милости бить розгами. Долго подвергали его этой пытке. Он сносил ее чрезвычайно мужественно, но, чувствуя страшную жажду, просил пить.

Мать отрока стояла в народе, смотрела на страдания своего сына, радовалась, видя его мужество, и, когда он просил пить, она возвысила свой голос и сказала ему: «Терпи до конца, как бы тяжело тебе ни было».

Наконец, мучитель приказал отсечь мальчику голову мечом. Тогда мать подбежала к нему, взяла его на руки и сама понесла его на место казни.

– Не бойся, сын мой, не бойся, дорогое дитя мое! Не страшись смерти: ты ведь не умрешь, но будешь жить вовеки. Не ужасайся, цветочек мой! Сейчас ты будешь в райском винограднике. Не бойся меча, так как на острие его ты перейдешь сейчас же ко Христу и увидишь славу Его, и Он примет тебя в объятия Свои. И будешь ты жить с Ним в радости неизглаголанной, ликуя со святыми Ангелами.

Так увещала мать свое дитя, донесла его на место казни, и, когда голова его была отрублена, мать собрала кровь его в чистый сосуд и его тело омывала слезами радости, что ее ребенок кровь, от нее принятую, пролил за Христа.

Потом замучен был и Роман, учитель Варула.

Иоасаф, царевич Индийский

(Память 19 ноября)

Жизнь Иоасафа, царевича Индийского, принадлежит к любимым сказаниям русского народа. Русскую впечатлительную душу глубоко взволновал образ царевича, который тосковал по Боге христианском, еще не зная Его. Узнав же Его, царевич стал искать Его одного, отрекшись от мира, от царства.

Вынесенная им борьба за свои чистоту и верность Христу, его чудное самоотвержение, наконец, сказочная обстановка, в которой развертывалась эта прекрасная повесть, – все это делает жизнь Иоасафа, царевича Индийского, одним из самых захватывающих и прекрасных церковных преданий.

Повесть свою об Иоасафе-царевиче святитель Димитрий Ростовский начинает так: «Есть на востоке страна великая, прозываемая Индией, многонародная, изобилующая всяким богатством и плодами больше других стран. Ее окружает пучина морская, а с суши подходит она к пределам Персии. Некогда была она просвещена через святого апостола Фому, но не до конца оставила идольское нечестие, ибо многие ожесточенные люди в ней не приняли спасительного учения и держались бесовских прелестей. И как терние, нечестие разрасталось и подавляло учение, доброе семя».

Явился в той стране некий царь именем Авенир, славный, богатый и сильный. Но, объятый душевной нечистотой, он служил бесам, а не Богу; поклонялся бездушным идолам, гнал Христову церковь, и особенно церковных учителей и просветителей, иноков. Некоторые из вельмож его веровали во Христа, но должны были скрываться, так как он воздвиг на христиан гонение. Одни изменили свою веру, другие шли на смерть. Иные, удалившись в непроходимые горы и дебри, незнаемые миром, работали Богу.

У царя родился сын, прекрасный мальчик, которому было наречено имя Иоасаф. Царь собрал волхвов и звездочетов, чтобы узнать будущую судьбу своего сына.

В угоду царю волхвы говорили, что он прославится больше всех прежних царей. А один звездочет, мудрейший из всех, непосредственно вдохновляемый Богом, возвестил царю, что величие его сына будет не в земном, а в небесном царстве, что он примет гонимую царем христианскую веру.

Задумался царь над пророчеством волхва и решил охранять своего сына от христианства.

Он создал высокий, отдельно стоявший за городом дворец со множеством покоев и там воспитывал сына, приставив к нему доверенного воспитателя и товарищей – юного возраста и прекрасных лицом. Он велел не допускать до царевича никого другого и приказал никогда не говорить ему ни о чем грустном – ни о смерти, ни о старости, ни о болезни. Ум царевича должен был наслаждаться только светлыми впечатлениями. Имя Христа было запрещено упоминать при царевиче. Если кто из окружающих заболевал, его должны были немедленно и незаметно удалять. Устроив таким образом жизнь сына, царь успокоился. К тому же он велел изгнать из своего царства всех христианских иноков.

И вот царевич живет и растет в своем прекрасном одиночестве. Он был способен к учению, усвоил себе восточную премудрость. Приходя в возраст, он задался вопросом, отчего отец воспитывает его в таком уединении, и один из воспитателей рассказал ему, как отец его гнал христиан и как один из волхвов предсказал, что сам Иоасаф уверует во Христа.

Отец часто посещал сына, которого любил без памяти. В один из приходов отца Иоасаф рассказал отцу, что он томится печалью в своем уединении, что он хочет видеть мир.

Отцу пришлось уступить. Он дал разрешение сыну выезжать из своего уединения, но не иначе, как с пышной свитой и торжественным поездом. А приставленным к царевичу людям царь наказал скрывать от царевича все, что может возбудить в нем печальные мысли.

Но мог ли царевич, знакомясь с миром, не увидать мирского горя?.. Однажды, забавляясь со сверстниками ездой верхом, царевич напал на двух несчастных – прокаженного и слепого. Еле успел наставник схватить его лошадь под уздцы, чтобы он не прикоснулся к прокаженному.

В первый раз видя перед собой телесное истощение и уродство, царевич стал расспрашивать, часто ли это случается с людьми, внезапно ли приходят такие беды и всем ли угрожает та же участь. Ответы их были уклончивые, но глубокая грусть запала в сердце царевича.

Через несколько дней встретился он с дряхлым стариком, который еле плелся, опираясь на палку. Лицо его было сморщенное, он был сгорблен, дрожал членами. Большая часть черепа была оголена, зубы у него выпали, и он говорил неясно. С ужасом и тоской смотрел на него царевич, подозвал старика к себе и стал расспрашивать окружающих, что это такое.

– Он достиг древних лет. Силы тела его понемногу исчезали, и он таким образом дошел до старости.

– Что будет дальше с этим старцем? – спросил юноша.

– Ничто иное, как смерть.

– Всем угрожает старость, – спросил царевич, – или она бывает только с некоторыми?

– Если смерть не похищает кого-нибудь в юношестве, то при продолжении лет жизни невозможно человеку избегнуть старости.

Царевич продолжал расспрашивать, с каких лет начинается старость и нет ли какой-нибудь уловки, чтобы избежать смерти.

Ему отвечали, что смерть неизбежна.

Мир после этих встреч поблек в глазах царевича.

– Если это так, – вздыхал он из глубины сердца, – и так коротка земная жизнь, то как люди могут быть счастливы, когда над ними всегда висит смерть и наступление ее не только неизбежно, но и неизвестно?

Иоасаф заперся в палате своей, постоянно размышлял о смерти и говорил себе:

– Если все умирают, то умру и я. Когда же умру, то вспомнят ли обо мне? С течением времени все уходит в забвенье. Неужели после смерти нет другой жизни и другого мира?

Эти мысли охватили и смутили его. Но он не открыл своих сомнений отцу, а только расспрашивал того воспитателя, нет ли человека, который мог бы ему на все ответить и успокоить его ум в этих новых мыслях.

Воспитатель ответил ему, что отец его разогнал премудрых пустынников, которые, может быть, дали бы ему ответ на его сомнения, и больше никого из них не осталось.

И царевич пребывал в неисходной печали, пока Бог не сжалился над ним.

Жил в то время мудрый и добродетельный инок Варлаам, имевший сан священника, в дальней пустыне. Господь в откровении повелел ему идти к скорбящему царевичу Иоасафу. Он переоделся купцом, приплыл в Индийское царство, пришел в столицу и стал разведывать о том, кто стоит ближе всех к царевичу. Узнав о печали царевича, он явился к воспитателю и просил допустить его к царевичу. Он утверждал, что несет с собой драгоценный камень, которому подобного нет в мире. Камень этот подает слепым прозрение, глухим слух, немым возвращает речь, больным здоровье и изливает всякое счастье на своего обладателя.

Воспитатель царевича ухватился за мысль рассеять тоску Иоасафа и просил показать принесенное сокровище, обещаясь тогда немедленно привести купца к Иоасафу. Варлаам отвечал, что только девственные люди могут выносить блеск его сокровища и что тот, кто взглянет на него непросвещенными очами, потеряет зрение и разум. Воспитатель же не обладает здоровым взором. Приходилось покориться. Воспитатель рассказал царевичу о купце.

Какое-то счастливое предчувствие охватило тогда душу Иоасафа.

Когда Варлаам вошел и остался наедине с царевичем, Иоасаф просил открыть перед ним чудный камень.

– Государь, – отвечал ему Варлаам, – я слышал о твоей скорби, пожалел тебя и пришел утешить тебя. Далек и труден мой путь. Мой Владыка сказал однажды, что доброе слово, как зерно из руки сеятеля, может упасть на каменистую почву и унестись по ветру, или лечь неглубоко в землю, взойти ростком и погибнуть, или же пустить крепкие корни, расцвести на воле пышным колосом и принести чудные плоды… О государь, как бы желал я, чтобы мое искреннее слово к тебе проникло в твое сердце и усладило печаль души твоей и дало бы ей отраду.

Юноша с горящими глазами слушал эти слова и горячо воскликнул:

– Добрый человек, говори! Мое сердце горит во мне; я тоскую и мучаюсь, потому что вокруг меня никто не может ответить на то, чему я тщетно ищу слова и что не могу выразить. Если ты мне поможешь, то я навсегда сохраню в себе всякое твое слово. Оно пройдет глубоко в мое сердце и исчезнет только со мной, потому что наставники мои говорят, что я умру и все, что во мне.

Варлаам призвал имя Божие и начал так:

– Ты тоскуешь, царевич. Ты мечтал жить и дышать всегда и любить то, что нетленно и вечно… И когда ты узнал, что всем людям и тебе будет конец и тело твое рассыплется, когда понял, что все на земле исполнено печали, потому что все когда-нибудь разрушится и исчезнет, тебя оскорбила эта всеобщая гибель. И твоя скорбь неутешна, потому что ты унижен этим грозным владычеством смерти. Узнай же, утешься – смерти нет.

Царевич вздрогнул, выпрямился, ожил, и в глазах его заблистали алмазами слезы.

– От века был Владыка всего и Творец. Имя ему Бог. Он создал человека, чтобы тот был счастлив, и поселил его в раю, в неизреченной сладости дивных садов, перед которыми ничто твои царские рощи. Там все было чисто, и прекрасно, и бессмертно. Человек же ослушался Бога, погубил свое счастье, низвел на себя смерть и был изгнан из рая. Но Сын Божий, Которого зовем мы Христом, открыл опять человеку двери рая. И снова человек стал образом невыразимой Божией славы и вернулся в родную отчизну.

И для тебя ныне нет смерти… Ты был прав. Нет смерти тому, что ты чувствуешь и мыслишь, потому что это речь бессмертного духа, а он будет жить с Божеством, когда угаснет солнце и прейдет земля…

Но прежде чем начать ту блаженную жизнь, мы живем среди мира, и язвы грехов напоминают нам о нашем преступлении. Наша грешная природа обольщает нас земными грехами, а дух отвергает их и стремится к Богу.

Там все вечно и праведно, а тут все человеческое тленно и грешно, а одно только Божие чисто. Не люби же мира и того, что в нем, а всю свою любовь перенеси туда, куда пойдешь жить бесконечной жизнью. Полюби Христа, Который для тебя из Бога стал человеком, пострадал, умер и возродил твою погибшую душу. Знай, Иоасаф, в эту минуту Он стоит близ тебя и стучит. Дай же Ему твое сердце. Он примет тебя и даст тебе нерушимое счастье.

.. Прошло несколько дней. По всей столице шел говор, что какой-то необыкновенный купец проник к царевичу и показал ему бесценный камень, который исцеляет всякие скорби, что царевич стал яснее и радость его так велика, что он ни с кем не сообщается и только подолгу беседует с купцом.

Подробное житие царевича повествует о том, как, просветив ум царевича, пустынник Варлаам окрестил его во Христа. Приняв крещение, Иоасаф стал одеваться просто, молился, постился, и необыкновенной ясностью было полно теперь все существо его.

Царь узнал об обращении сына и решил бороться за то, чтобы он отрекся от Христа. Было решено под видом пустынника Варлаама привести одного из волхвов. Должно было произойти большое открытое состязание о вере мнимого Варлаама с волхвами, которые должны были посрамить христианство.

Но на торжественном собрании, когда избранный волхв заговорил, его осенила внезапно Божия благодать и внушением духа Божия он произнес вдохновенное слово, восхвалявшее христианство.

Царь тогда старался отучить сына от христианства всякими соблазнами. Были устроены великолепные пиры. Царь старался разжечь в сердце сына любовь ко всему земному, но все осталось тщетно… Христианское настроение в царевиче все росло.

Тогда Авенир перестал бороться. За четыре года до смерти он сам под влиянием сына принял христианство и, умирая, оставил сыну все царство. Иоасафу было тогда двадцать пять лет.

Отдав царский престол преемнику, Иоасаф удалился в дальнюю пустыню, где встретил своего старца Варлаама. Он жил до шестидесяти лет. Один пустынник, присутствовавший при последнем вздохе его, известил его бывшую столицу о кончине царевича.

Тогда в пустыню пошел царь и множество людей. Они вырыли из могилы нетленные мощи преподобного Иоасафа и Варлаама (учителя царевича, с которым вместе он был схоронен). Моши торжественно перенесены в Индию. Их положили в столице в церковь, которую когда-то сооружал царевич. Святцы под девятнадцатым ноября гласят: «Память преподобного Варлаама, Иоасафа, царевича Индийского, и отца его Авенира».

Отречение от мира юного боярина

(Память преподобного Варлаама, игумена Киево-Печерского, 19 ноября)

Это было в те благодатные дни, когда пышным цветом всходило на ниве русской православие. В те дни благодатью Богоматери зачинался на святых высотах киевских монастырь Киево-Печерский, основанный преподобным Антонием, великим старцем, и спостником его, преподобным Феодосием.

Как чисто было воодушевление этих первых иноков! Как в темноте пещер сияли они светом духовным новопросвещенному православному народу!

Среди других богомольцев часто в пещеру к преподобным Антонию и Феодосию приходил юноша Варлаам. Он был сыном богатых и знатных родителей, так как отец его Иоанн был первым боярином князя Изяслава. Варлаам был также внук славного и храброго боярина Вышаты и правнук воеводы Остромира. Рослый, крепкий телом, рано научась всем тогдашним воинским упражнениям, решительный и смелый, он вел чистую жизнь. Евангелие произвело на его душу неотразимое впечатление. Всюду видел он образ распятого за нас Христа.

Он не желал принять славу на той земле, которая принесла Христу одни тернии. Он видел перед собой в лице киево-печерских иноков венец христианской жизни, и он решил присоединиться к ним.

Когда он услыхал слова Господа: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие», – участь его была решена. Он уже не мог более оставаться в миру. Придя к преподобному Антонию, он сказал ему о своем намерении: «Хочу быть иноком и жить с вами».

– Хорошо желание твое, чадо, – ответил преподобный, – мысль твоя исполнена благодати, но смотри, чтобы богатство и слава мира не возвратили тебя назад.

Много еще беседовал старец с юношей, и Варлаам ушел домой, окончательно укрепившись в своем намерении.

Жертва, которую он приносил, была велика: у него было богатство, почести, у него была прекрасная, любившая его невеста, – все решил он оставить.

На другой день, одевшись в богатую светлую одежду, он сел на коня и, окруженный многочисленными слугами, ведшими под уздцы других коней, тяжело нагруженных добром, подъехал к пещерному монастырю в великой славе. Преподобные вышли к нему навстречу и поклонились ему. Он же упал старцу в ноги, снял с себя боярскую одежду, положил ее к ногам преподобного, указал на нагруженных коней и произнес: «Все сокровища, все прелести мира этого отдаю я тебе, делай что хочешь с ними, я же всего себя лишаю, чтобы приобрести Христа. Хочу жить с вами в этой пещере. Более не возвращусь к себе домой». Преподобный увещевал его подумать о важности такого шага.

– Верую Богу моему, отче… Если отец мой захочет даже мучить меня, все равно в мир не вернусь. Так уж скорей постриги меня.

Преподобный давно знал глубокую веру и готовность к подвигу юноши. Он не хотел брать на себя ответ за его душу и толкать его в тот мир, из которого он с такой решимостью ушел. В тот же день юноша Варлаам был пострижен в иночество.

Но что сделалось с отцом, когда он узнал о судьбе сына! Он решил действовать силой. Собрав скопище слуг, он явился к пещерам, разогнал иноков, выволок сына своего, Варлаама, сорвал с него мантию и клобук и велел надеть на него боярскую богатую одежду. Но Варлаам кинул ее на пол и делал так несколько раз. Тогда отец, одев его, велел связать ему руки и повез его домой.

Там он приказал силой посадить его за стол и силой держал его за столом. Потом он отпустил его в покои, приказав слугам тщательно смотреть за ним, чтобы он не мог убежать. Он послал к нему невесту, чтобы она уговорила жениха остаться в миру. Но тот в течение трех дней не поддавался искушениям. На уговоры ничего не отвечал, от пищи отказывался. И, наконец, отец сдался.

Преподобный Варлаам принадлежит к числу великих подвижников Киево-Печерской лавры. Отказавшись от счастья мирского, он прославлен от Бога нетлением и сияет вовек.

Солнце земли Русской

(Память святого благоверного великого князя Александра Невского 23 ноября)

Господь, меня готовя к бою,
Вложил мне в сердце много сил,
Но непреклонным и суровым
Господь меня не сотворил…

Эти слова поэта можно приложить к одному из самых светлых людей русского прошлого – святому благоверному великому князю Александру Ярославину Невскому.

Посылая людям тяжкие испытания, Господь дает им силы для перенесения этих испытаний и в самой каре посылает им таких утешителей, с которыми легче переносится всякое трудное горе, всякая, казалось бы, невыносимая страда.

Тяжек был крест, который нес русский народ во дни татарского ига. И в первые десятилетия его Господь воздвиг России утешителя в лице благоверного князя Александра Ярославина Невского.

В Александре Невском удивительно удачным сочетанием соединялись блестящие качества его предков с отцовской и материнской стороны. Со стороны отца у него были предками князья севернорусские, отличавшиеся мудрой расчетливостью, умением пользоваться обстоятельствами, стремлением собирать себе землю пядь за пядью.

Предки его матери – южнорусские витязи, отличавшиеся беззаветным мужеством, мягкосердечием, доверием к людям, сочувствием всякому страданию, готовностью стать на сторону обижаемых и защищать их мечом.

В Александре билось золотое сердце, тогда как мудрой головой своей он был деловит, настойчив, трудолюбив.

Детские годы Александра прошли в незаменимой обстановке искренней веры. Мать его по благочестию своему считалась современниками святой. Сияют святостью восходящие его предки по матери – Мстислав Храбрый, Ростислав и Мстислав Великий и дяди со стороны отца, Константин и Георгий. Был впоследствии причислен к лику святых и старший брат его, Феодор.

Сам Александр был вдумчивым, серьезным ребенком. Унаследовав благочестие своих предков, он много предавался телесным упражнениям, в ранние годы научился лихо управлять конем, метко стрелять в цель из лука. Эти упражнения развивали природную его богатырскую силу. Но главное, к чему лежала его душа, было дело Божие. Он часто ходил в храм, а по ночам любил тайно подниматься для ночной молитвы.

Это был один из тех избранных детей, будущих святых, которых с детства жжет неутолимая жажда подвига, которым надо к кому-нибудь привязаться всей душой и служить, влагая в это служение всю свою душу, готовность отдать и саму жизнь. Такой тайной, всеобъемлющей любовью Александра была его родина. Александр вырос среди страшных предчувствий. Ему было пять лет, когда произошла отчаянная битва на Калке, где сложили свои головы в борьбе с татарами многие недюжинные князья.

Еще в те годы нельзя было предвидеть того ужаса, какой представляло из себя нашествие Батыя, того позора, который придется переживать Руси под пятой татар. Но Александр молился за Русь. Вдумчивый мальчик чутко прислушивался к разговору бояр у отца, понимал, что земля слабеет в постоянных раздорах и междоусобицах князей. Ему так хотелось видеть всю землю сильной, счастливой.

И когда он стоял перед иконами в своем детском покойнике и трепетные огоньки лампады озаряли фигуру высокого не по летам мальчика, то замиравшего подолгу неподвижно, то трепетавшего всем телом в напряженной неотступной борьбе, тогда вся душа его рвалась к небу и просила Бога о том, чтобы Бог дал ему принести в великую жертву себя, чтобы Бог дал счастье русскому народу и, если это нужно, дал ему, княжичу Александру, пострадать за этот народ…

И молитва эта была услышана вполне.

В то время рано начиналась деятельность князей. Уже семнадцати лет в соборном храме Святой Софии – Премудрости Божией Александр Ярославин Невский, сын великого князя Ярослава Всеволодовича, посажен был на стол господина Великого Новгорода. И торжественно было в этом святилище Русской земли с его преданиями и воспоминаниями…

Око Спасово смотрело с высоты купола на народ, и сжатой[5] десницей своей Спас крепко держал судьбы Новгорода.

По углам собора в своих раках живым сном спали, все видя и все воспринимая в душу, хранители Новгородской земли – новгородские чудотворцы.

Какими чувствами волновалась душа князя-отрока, когда владыка, возложив руки на его голову, молился о том, чтобы Господь укрепил его, вдохновил и явил его защитником церкви!

Мечталось князю, отроку-богатырю, шумная битва. Виделись ряды обращаемых в бегство врагов и новгородские знамена, победно носящиеся по полю. Ему представлялся спокойно живущий, богатеющий народ, в счастливой жизни благословляющий Бога и землю Русскую… И тихий благовест благоволения и мира несся от церковных колоколов по широкому простору родины…

Новгородцы с радостью, широко открыв глаза, смотрели на князя-отрока, плененные умом, блестевшим в детском еще взоре… И сколько доверия к жизни было на его лице, как широк казался лежавший впереди путь!..

И вот обрушился первый удар… В следующий же год, как юный князь Александр был посажен в Новгороде на престол, произошло страшное нашествие Батыя на Русскую землю. Александру пришлось выслушать весть о гибели лучших русских городов, о многих его родственниках-князьях, сложивших головы на поле битвы, замученных татарами. И в эти юные годы радость жизни навсегда умерла для него. Рана родины глубоко проникла в чуткое сердце. И словно защищая попранную честь России, начал юный Александр греметь победами, которые современникам казались неимоверными. Всего двадцать один год минул Александру, когда он одержал славную победу над шведскими войсками на берегу реки Невы.

Два князя-отрока помогали Александру в этой победе. В утро битвы на берегу залива у устья Невы показалась большая ладья, двигавшаяся быстро под взмахом весел невидимых гребцов. Вверху ладьи, сияя в червленых ризах, стояли два русских витязя. И сказал один из них: «Брат Глеб, вели грести скорей, да поможем сроднику своему великому князю Александру Ярославину на неистовых немцев». Шведы были Александром разбиты наголову. Александр сам «возложил печать» на лицо их предводителя, зятя шведского короля Биргера.

Подвиги русских богатырей в этой битве были так изумительны, что новгородцы утверждали, что в их рядах сражались Ангелы Божии, что силы небесные избивали шведов.

Истинным предопределением Божиим являются подвиги князя Александра Ярославина, оборонявшего землю Русскую и от немцев-ливонцев. Прияв много веков назад на рамена свои этот тягостный подвиг, святой князь как бы предугадал в будущем славное дело своих потомков – освобождение Руси и всего славянства от все нарастающего, гнетущего немецкого ига. И удары славян немцам – отзвук старых ударов, гремевших на знаменитом Ледовом побоище…

Но не в победах Александра над шведами, немцами и литовцами заключается значение этого великого человека.

Когда Александр стал великим князем, он принес в жертву свою рыцарскую честь и достоинство непобедимого победителя. Для блага России ему пришлось не раз ездить в Орду и утолять ханский гнев просьбами и смирением перед ханом. В этом страдании вольнолюбивой рыцарской души, в этом медленном испивании капля за каплей кубка унижения и горя князь и сломил свои силы. Он умер в летах цветущей молодости, возвращаясь на родину из Орды.

И когда митрополит во Владимире за обедней вышел к народу и воскликнул: «Чада, солнце земли Русской закатилось! Нынче благоверный князь Александр преставился», – народ завопил: «Погибаем!»

Высокая жизнь благоверного князя Александра была отражением святой мечты его детства и юности.

Пред. страница К оглавлениюСлед. страница

Ещё статьи о воспитании

Комментировать

 

Пожертвовать