Дев­ствен­ность (дев­ство)

***

Де́вственность (де́вство) – одна из форм духовно-нрав­ствен­ной жизни, свя­зан­ная с созна­тель­ным уходом от поло­вой жизни ради: 1) дости­же­ния духовно-нрав­ствен­ного совер­шен­ства, пол­ноты Бого­об­ще­ния (как пра­вило, в мона­ше­стве); 2) осу­ществ­ле­ния жизни во Христе, стя­жа­ния пол­ноты любви в буду­щем браке.

Иногда дев­ствен­ность име­нуют цело­муд­рием, но послед­нее явля­ется более широ­ким поня­тием.

Дев­ство явля­ется одним из важ­ней­ших пред­ме­тов мона­ше­ских обетов и усло­вием жизни до брака тех, кто стре­мится к духов­ному совер­шен­ству и жизни вечной.

***

Что даёт чело­веку дев­ствен­ность до брака?

Даже, если не рас­смат­ри­вать духов­ный аспект (1Кор.6:16), то дев­ствен­ность даёт отсут­ствие двух отри­ца­тель­ных опытов: опыта семей­ной (по форме) жизни с другим чело­ве­ком и опыта рас­ста­ва­ния. Первый невольно будет застав­лять срав­ни­вать супруга с преж­ними парт­нё­рами, второй – рас­смат­ри­вать воз­мож­ность рас­ста­ва­ния не как тра­ге­дию, ката­строфу в семей­ной жизни, а как обыч­ный, есте­ствен­ный итог охла­жде­ния влюб­лён­но­сти.

***

О дев­стве

иеро­мо­нах Спи­ри­дон (Пиунов­ский)

Доро­гой мой, прости, что не сразу тебе отве­тил. И нашел же ты кого спра­ши­вать, я тоже сейчас рабо­таю, вре­мени оста­ется мало, неко­гда и поду­мать. И книг нет, чтобы на них поза­им­ство­вать тебе ответ.

Прости же, что не так умело и ясно отвечу на твой вопрос, столь серьез­ный и для меня неожи­дан­ный: о смысле и цен­но­сти дев­ства.

Вполне пони­маю, доро­гой, твои сму­ще­ния и страхи. Раньше этим путем чистоты и дев­ства шло много людей, и они как бы увле­кали тебя за собой. Ты, не раз­ду­мы­вая, потя­нулся за ними. Тебе было радостно с ними. И под­держка была, и уте­ше­ние, и совет от стар­ших. И вместе с про­чими было тебе так хорошо, счаст­ливо, радостно идти с ними…

Но вот теперь огля­ды­ва­ешься – и нет никого с тобою. Ты один. Где же они? Ты сму­ща­ешься и боишься. Как бы свет гаснет пред тобою, и сомне­ние про­кра­ды­ва­ется к твоему сердцу. Где же преж­ний вос­торг и рев­ность? Неужели то было только увле­че­ние, а теперь тебя ожи­дает разо­ча­ро­ва­ние, как во многих мечтах юности. Неужели ты ошибся?

Ты заду­мы­ва­ешься и хочешь знать, что такое дев­ство и к чему оно ведет.

Вот поста­ра­юсь тебе кое-что отве­тить, но прежде ого­во­рюсь, что я вовсе не про­тив­ник брака. Ведь обычно на нас наго­ва­ри­вают, что мы будто бы уни­жаем брак и соблаз­няем быть без­брач­ными. Нет, нигде так не воз­ве­ли­чен брак, как в хри­сти­ан­стве; он – таин­ство, и никто из веру­ю­щих, тем более из мона­хов, таин­ство уни­жать не станет. Даже в кано­нах цер­ков­ных есть такое пра­вило (Ган­гр­ский Собор, прав. 9–10):

«Если кто уда­ля­ется от брака, гну­ша­ясь им, а не ради самой кра­соты и свя­тыни дев­ства, да будет отлу­чен.

Если кто из дев­ству­ю­щих будет пре­воз­но­ситься над бра­ко­со­че­тав­ши­мися, да будет отлу­чен» [1].

Эти слова ясны. Можно стре­миться к дев­ству не потому, что в браке есть что-то дурное, но потому, что в дев­стве есть что-то осо­бенно пре­крас­ное. Что и послу­жит темой сего письма.

* * *

Хра­не­ние дев­ства встре­ча­ется в самой глу­бо­кой древ­но­сти, еще до Христа, но только лишь как исклю­че­ние. В дохри­сти­ан­ском обще­стве оно не имеет корня, поэтому не раз­рас­та­ется и не вызы­вает к себе боль­шого сочув­ствия.

У евреев был пророк Илия, грозен он был, жил в пустыне и порой появ­лялся в горо­дах, чтобы обли­чать нече­стие. Он был дев­ствен­ни­ком. Живым взят был на небо, а на земле не нахо­ди­лось ему при­ста­нища от гони­те­лей (3 и 4 Цар.).

Имеем еще в Библии рас­сказ о дочери Иеффая (Суд. 11:30–40). Иеффай был вождем Изра­иль­тян, и вот перед битвой, кото­рая должна была решить судьбу народа, он молился Богу и обещал при­не­сти Ему в жертву первое, что попа­дется ему на глаза при воз­вра­ще­нии домой. Он мог думать, что это будет стадо какое-нибудь – коз, овец и проч. И вот, когда он воз­вра­щался домой побе­ди­те­лем, далеко вышла встре­чать его люби­мая дочь. Шла она, гордая за своего отца, с подру­гами, при­вет­ствуя побе­ди­теля пес­нями, буб­нами, цве­тами – шла впе­реди всех… Отец увидел ее (она была у него одна) разо­рвал в горе на себе одежду и сказал: «Дочь моя, ты убила меня!» Дочь покорно ему отве­чала, узнав о его обете: «Делай со мной что хочешь, но только отпу­сти меня на два месяца. Я пойду, взойду на горы и оплачу мое дев­ство с подруж­ками моими». Отец поз­во­лил. По про­ше­ствии двух меся­цев, она вер­ну­лась, и отец совер­шил над ней обет, т.е. не выдал ее замуж, а посвя­тил ее на слу­же­ние Богу [2]. С тех пор вошло в обычай, что еже­годно девушки Изра­иль­ские ходили в горы опла­ки­вать дочь Иеффая, четыре дня в году.

Вот какое тяже­лое впе­чат­ле­ние оста­вило в памяти народ­ной дев­ство дочери Иеффая. Люди того вре­мени видели в этом только несча­стье.

Встре­чаем хра­не­ние дев­ства в рели­гиях язы­че­ских, вспомни про веста­лок рим­ских – слу­жи­тель­ниц богини Весты. Они были окру­жены вели­чай­шим почи­та­нием и ува­же­нием обще­ства и охра­не­нием закона. Если какая весталка теряла дев­ство, то закон осуж­дал ее на смерт­ную казнь. Были и другие при­меры…

Это хра­не­ние дев­ства языч­ни­ками было, прежде всего, про­те­стом лучшей части язы­че­ства против раз­ли­ва­ю­ще­гося кругом раз­врата. Многим было ясно, что люди погиб­нут от той грязи, в кото­рой оно барах­та­лось.

И вот, как про­тест этому непо­мер­ному раз­ливу нечи­стоты, яви­лись отдель­ные люди, кото­рые стали чтить дев­ствен­ность. В дев­стве ими чув­ство­ва­лась какая-то свя­тыня, что-то очень хоро­шее, чудес­ное, но еще не было им дано осо­знать и понять это хоро­шее. Во тьме язы­че­ства люди чув­ство­вали буду­щую истину (Свет во тьме светит, Ин. 1:5), тяну­лись к свету, но было еще рано.

Рас­ска­зы­вают такой случай из жизни язы­че­ской: один из ора­то­ров гре­че­ских сказал пре­крас­ную речь о дев­стве, он в кра­си­вых выра­же­ниях про­слав­лял его и при­зы­вал моло­дежь всту­пить на этот путь. Среди слу­ша­ю­щих был Сократ – вели­кий древ­ний мудрец. По окон­ча­нии речи Сократ гово­рит ему: «Ты очень хорошо гово­рил о дев­стве, но глаза у тебя… как у самого послед­него раз­врат­ника».

Мудрец тонко заме­тил про­ти­во­ре­чие между сло­вами и жизнью крас­но­ре­чи­вого ора­тора. Языч­ник мог быть дев­ствен­ни­ком по телу, а не по душе, потому что чистота сердца дости­га­ется бла­го­да­тью Хри­сто­вой. Он мог быть без­брач­ным и назы­вать себя дев­ствен­ни­ком, но внут­рен­нее настро­е­ние его было таково, что Сократ посме­ялся: «Хорошо ты гово­ришь о дев­стве, но глаза твои обли­чают тебя».

Вот и сейчас много холо­стых людей, уже старых, и девиц, не выхо­дя­щих замуж до седых волос и поте­ряв­ших надежду. Но не это мы назы­ваем дев­ством. Холо­стяк, старая дева – это, обычно, несча­стье. В лите­ра­туре суще­ствуют такие смеш­ные жалкие типы… Часто это черст­вые люди, не испы­тав­шие любви и радо­сти в жизни. Они нелю­димы, ворч­ливы, не любят детей, непри­ятны окру­жа­ю­щим. Не о них будет речь.

Хри­сти­ан­ское дев­ство, как мы видим его в лучших пред­ста­ви­те­лях хри­сти­ан­ства, – это кра­сота, это сча­стье, это тор­же­ство хри­сти­ан­ства.

Хри­сти­ан­ское дев­ство – это, прежде всего, очи­ще­ние сердца, это – иска­ние свя­то­сти, это – сердце, пре­ис­пол­нен­ное любви к Небу и людям, это – мирное, счаст­ли­вое, бла­го­датно-радост­ное настро­е­ние души. И обла­дать таким дев­ством – истин­ным дра­го­цен­ным сокро­ви­щем – могут только хри­сти­ане, ибо чистоте учит Хри­стос, и свя­тость сердцу подает Хри­стос.

Без Мене не можете тво­рити ниче­соже (Ин. 15:5). Хотя нам и надо тру­диться, но также необ­хо­димо, чтобы было над нами Божье бла­го­сло­ве­ние, помощь, бла­го­дать.

Вот почему в язы­че­стве и в иудей­стве не может быть истин­ного дев­ства. Не может иметь его и всякий неду­хов­ный чело­век, чело­век, не при­зы­ва­ю­щий Христа на помощь. Только в хри­сти­ан­стве оно воз­можно, только чело­век, кото­рый стре­мится к Богу, может обла­дать им.

* * *

Как только пришло время вопло­титься Христу на земле, три самых ярких дев­ствен­ных звезды заго­ре­лись вокруг Него. Первая звезда дев­ства – это Пре­свя­тая Дева Мария. Ангелы удив­ля­лись кра­соте Ее: «Кра­соте дев­ства Твоего, и пре­свет­лой чистоте Твоей, Гав­риил уди­ви­вся, вопи­яше Ти Бого­ро­дице: кую Ти похвалу при­несу достой­ную? что же возы­ме­ную Тя?..» (Бого­ро­ди­чен 3‑го гласа).

Вос­пи­тав­ша­яся в храме, во святая святых, Она пре­вос­хо­дила всех в мире своей чисто­той. Не было никого и ничего в мире святее Ее. Ника­кая пылинка земная не легла на Нее. Ныне же, с небес взирая, Она – неру­ши­мый покров и защита дев­ству.

«Радуйся, столпе дев­ства», – гово­рится в ака­фи­сте.

Вторая звезда – Иоанн Пред­теча. С дет­ства житель пустыни, про­по­вед­ник пока­я­ния, обли­чи­тель грехов, сам бывший всегда выше соблаз­нов земных, он был усечен мечом по жела­нию сла­до­страст­ной царицы. О нем Сам Гос­подь сказал, что из всех рож­ден­ных на земле, он – больше всех. Что может быть выше этой похвалы, похвалы из уст Самого Гос­пода?

Третья звезда – Иоанн Бого­слов. Он Сам сказал о себе в Еван­ге­лии, что его осо­бенно любил Гос­подь. Един от ученик Его, воз­лежа на лоне Иису­сове, егоже люб­ляше Иисус (Ин. 13:23). Он на Тайной вечере при­льнул к груди Учи­теля.

Суро­вый и не любя­щий «неж­но­стей» чело­век скажет, что это очень сен­ти­мен­тально. Не всякий чело­век и не вся­кому поз­во­лит такое выра­же­ние чувств. Но Гос­подь поз­во­лил.

Он любил юного уче­ника за эту вот чистоту и непо­роч­ность дет­скую. И, может быть, хотел его укре­пить и уте­шить, так как завтра уже пред­сто­яло ему быть у Креста на Гол­гофе. Здесь, при Кресте Иисуса, он полу­чает бес­цен­ный дар: Гос­подь вве­ряет ему охра­не­ние Своей Пре­чи­стой Матери.Иисус же видев Матерь и уче­ника стояща, егоже люб­ляше, гла­гола Матери Своей: Жено, се, сын Твой. Потом гла­гола уче­нику: се, Мати твоя (Ин. 19:26–27). И от того часа взял Ее ученик в свой дом. Пре­свя­тая Дева пору­ча­ется попе­че­нию дев­ствен­ника.

В одной из цер­ков­ных песней (26 сен­тября, сти­хира на литии, глас 1‑й) Иоанн Бого­слов назван «садом чистоты» – навер­ное, потому, что в своей душе он растил одни святые чистые чув­ства. Еще больше он достоин этого назва­ния – «сад чистоты» – потому что растил, и хранил, и обе­ре­гал чистей­шую лилию дев­ства – Пре­свя­тую Деву Марию. И если даже мы, обра­ща­ясь с молит­вою к Ней, дела­емся от этого чище, то тем более он от посто­ян­ного обще­ния с Ней, «Чест­ней­шей и Слав­ней­шей горних воинств», насы­щался бла­го­уха­нием дев­ствен­но­сти и полу­чил «рав­но­ан­гель­скую (так ска­зано в цер­ков­ных пес­но­пе­ниях) чистоту».

Эти три имени – Пре­свя­тая Дева Мария, Иоанн Кре­сти­тель и Иоанн Бого­слов – были бы доста­точны, чтобы навсе­гда про­сла­вить дев­ство и создать ему неотъ­ем­ле­мый венец. Три имени эти уже доста­точны, чтобы убе­дить каж­дого хри­сти­а­нина, что дев­ство – высоко, бла­женно, пре­красно и свято.

Но Богу было угодно при­звать к дев­ству еще «мно­же­ство многое» людей и пока­зать, что оно дости­жимо, спа­си­тельно и усла­ди­тельно для многих, многих хри­стиан.

* * *

Одна­жды к Гос­поду Иисусу Христу подо­шел юноша и спро­сил: «Что мне делать, чтобы полу­чить жизнь вечную?» Гос­подь напом­нил ему неко­то­рые запо­веди: не кради, не лже­сви­де­тель­ствуй, почи­тай отца своего и мать, люби ближ­него своего… Но юноша со свой­ствен­ной его воз­расту само­уве­рен­но­стью отве­чал, что все это он давно выпол­няет. Тогда Гос­подь сказал ему иное: Если хочешь быть совер­шен­ным продай имение твое и раздай нищим… И при­ходи и следуй за Мной!

Юноша отошел сму­щен­ный и опе­ча­лен­ный. У него было боль­шое имение. Как же так! Бро­сить обес­пе­чен­ную и впе­реди такую заман­чи­вую жизнь и идти за этим Стран­ни­ком-Учи­те­лем, Кото­рый не знает, где сего­дня пре­кло­нить главу. Отка­заться от всех «радо­стей жизни». Нет, он не согла­сен. И юноша не пошел за Хри­стом (cм. Мф.19:16–22).

Но этот зов Христа: следуй за Мной, – не остался бес­силь­ным. Мно­же­ство людей, читая эти слова в Еван­ге­лии, отклик­ну­лись на них: «Идем за Тобою, Гос­поди! Нам отрадно вести такой же образ жизни, какой Ты имел на земле. Мы тоже будем и оди­но­кими, и стран­ни­ками, и алчу­щими и жаж­ду­щими правды».

Так в ответ на зов Христа: следуй за Мной! – яви­лось дев­ство и подоб­ное ему мона­ше­ство.

Нигде, конечно. Гос­подь Иисус Хри­стос не запо­ве­до­вал без­бра­чия, но вот сказал условно: если хочешь

Так и апо­стол Павел, осно­вы­вая хри­сти­ан­ские Церкви и уча новой жизни во Христе, писал: Отно­си­тельно дев­ства я не имею пове­ле­ния Гос­подня, а даю совет… Без­брач­ным же и вдовам говорю: хорошо им оста­ваться, как я…(1Кор. 7;8,25). У всех свя­зан­ных семей­ными узами меньше воз­мож­но­сти слу­жить Богу, нежели у сво­бод­ного от уз. Неже­на­тый забо­тится о Гос­под­нем, как уго­дить Гос­поду; а жена­тый забо­тится о мир­ском, как уго­дить жене. Есть раз­ность между замуж­нею и деви­цею: неза­муж­няя забо­тится о Гос­под­нем, как уго­дить Гос­поду, чтобы быть святою и телом и духом; а замуж­няя забо­тится о мир­ском, как уго­дить мужу (ст. 32–34).

И апо­стол Иоанн Бого­слов, вели­чай­ший из дев­ствен­ни­ков, прямо к дев­ству не при­зы­вал нигде. Но не выхо­дило ли это само собой, когда он писал: Не любите мира, ни того, что в мире (т.е. мир­ской сует­ной жизни греш­ной) (1Ин. 2:15); всё, что в мире – похоть плоти, похоть очей и гор­дость житей­ская(т.е. сла­сто­лю­бие, зависть, гор­дость) (ст. 16). Смот­рите – гово­рил он – какую любовь дал нам Отец, чтобы нам назы­ваться и быть детьми Божи­ими (1Ин. 3:1). Воз­люб­лен­ные! мы теперь дети Божии; но еще не откры­лось, что будем. Знаем только, что, когда откро­ется (в буду­щем веке), будем подобны Ему… И всякий, име­ю­щий сию надежду на Него, очи­щает себя так, как Он чист (ст. 2–3). Это слова из посла­ния Иоанна Бого­слова.

Дев­ство и есть такое очи­ще­ние себя. Имея эту надежду буду­щей жизни, люди хотели вести такой же образ жизни, какой вел на земле Гос­подь Иисус Хри­стос – т.е. пре­бы­вать в дев­стве.

Итак, дев­ство не есть запо­ведь для всех людей, да оно было бы и не по силам всем. Поэтому оно остав­лено на про­из­во­ле­ние каж­дого. Если хочешь быть совер­шен­ным… – гово­рит Гос­подь.

Святые Отцы назвали его «даром», кото­рый люди сво­бодно при­но­сят Христу. Вот, напри­мер, св. Максим Испо­вед­ник сказал так: «Одно дела­ется нами по запо­веди Гос­под­ней, а другое по воль­ному при­но­ше­нию. По запо­веди: когда мы любим Бога и ближ­них, любим врагов, не уби­ваем, не пре­лю­бо­дей­ствуем и проч. Не по запо­веди: когда храним дев­ство, чуж­да­емся стя­жа­ний, отшель­ни­че­ствуем и проч. Это наши дары, чтобы, если мы по немощи не испол­ним каких-либо Его запо­ве­дей, то этими дарами уми­ло­сти­вить Вла­дыку нашего Гос­пода Иисуса Христа» (3‑й том Доб­ро­то­лю­бия)[3].

Сле­до­ва­тельно, никто и ничто не может при­ну­дить нас к дев­ству, оно есть сво­бод­ное про­из­во­ле­ние нашего сердца, оно – наша жертва, дар Богу во имя пока­я­ния, очи­ще­ния и уми­ло­стив­ле­ния Бога.

* * *

В первые века мы уже видим людей, при­но­ся­щих Богу этот дар. Тогда еще не было известно слово «мона­ше­ство», не объ­еди­ня­лись эти люди в какие-либо общины (соб­ственно мона­ше­ские общины появи­лись лишь в IV веке), но жили каждый сам по себе. А насколько было сильно в этих избран­ных душах стрем­ле­ние к Богу, жела­ние хра­нить себя от вся­кого греха и созна­тель­ное отно­ше­ние к своему дев­ству, ты уви­дишь, про­чи­тав муче­ни­че­ские жития. Дев­ство их было испы­тано муче­ни­ями и смер­тью.

В жизни боль­шин­ства из них повто­ря­ется одна и та же кар­тина: вна­чале мир иску­шает девушку или юношу пред­ло­же­ни­ями яркого зем­ного сча­стья, завид­ного брака. Родные и близ­кие, чаще всего языч­ники, со всей настой­чи­во­стью забо­тятся об их земном сча­стье и при­хо­дят в ужас, слыша их реши­тель­ный отказ.

Так, в житии муче­ницы Пела­геи Тар­сий­ской (4 мая) рас­ска­зы­ва­ется, что она имела очень знат­ного и бога­того жениха, кото­рый очень стре­мился взять ее в супруги. Но она тайно от всех при­няла хри­сти­ан­ство, ее сердце при­над­ле­жало Христу все­цело. Эта тайна стала вскоре понятна и жениху, и всем: слиш­ком резко изме­нился ее харак­тер, она стала тиха, кротка, лас­кова ко всем; прежде тре­бо­ва­тель­ная – теперь отка­зы­ва­лась от услуг; прежде укра­шав­шая себя наря­дами – теперь, воз­лю­бив дев­ство, оде­ва­лась скромно… Жених еще больше полю­бил такую неве­сту, но понял, что она поте­ряна для него навсе­гда. Он сам прон­зил себя мечом, а родные, мстя за его само­убий­ство, доби­лись муче­ний и смерти Пела­геи. Немножко ниже рас­скажу о смерти ее подроб­ней.

Вели­ко­му­че­ница Марина (17 июля) отвер­гает пред­ло­же­ние брака, сде­лан­ное ей епар­хом (началь­ни­ком обла­сти) и вместо этого при­ни­мает от него ужас­ное муче­ние: все тело ее было истер­зано мечами.

Свв. Агния, Ана­ста­сия Рим­ля­ныня, рав­ноап­о­столь­ная Фекла, Ека­те­рина, Вар­вара – эти самые извест­ные муче­ницы, самые извест­ные имена, – все они пере­жили это ковар­ное иску­ше­ние: бле­стя­щее пред­ло­же­ние устро­ить судьбу посред­ством брака. Но избрали муче­ния и смерть.

Их избра­ние дев­ства было созна­тель­ным и убеж­ден­ным. Это осо­бенно видно из слов св. муче­ницы Сера­фимы (29 июля).

Вот ее допра­ши­вает мучи­тель: «Где их храм, кто там бывает, как они молятся, и как при­но­сят жертвы?» – Св. дева отве­чает: «Я – Его храм. Гос­подь обещал пре­бы­вать в нас. Жертва моя Христу в том, что я непо­рочно сохра­няю свое дев­ство и других при­вле­каю к сему». Тогда мучи­тель при­ка­зал над­ру­гаться над ее дев­ствен­но­стью. Но этой же ночью в городе про­изо­шло зем­ле­тря­се­ние, судье стало уже не до споров с девуш­кой, и наутро она была усе­чена мечом. При этом св. муче­ница про­слав­ляла Бога за то, что Он чудесно сохра­нил ее от оскорб­ле­ний.

То же настро­е­ние и те же мысли сохра­няли все девы-муче­ницы. Их жертва, их слу­же­ние – дев­ство; их молитва, их любовь к небес­ному про­ис­те­кают из непо­роч­ного чистого дев­ствен­ного сердца; их кра­сота духов­ная – в этой дев­ствен­но­сти.

Потому-то все мучи­тели и ста­ра­лись, чтобы св. девы были лишены, прежде всего, своей чистоты, соблаз­нив­шись пред­ло­же­нием богат­ства или испу­гав­шись муче­ний. Насиль­ствен­ные оскорб­ле­ния угро­жали всем девам. Но из жизни св.мучениц – Агнии (21 января), Ирины (16 апреля), Хри­стины (18 мая), Сусанны (11 авгу­ста), Фео­доры (27 мая) и др. – видим, что на их пла­мен­ную молитву Бог отве­чал чудес­ной защи­той их дев­ства. Прочти об этом сам.

Впро­чем, не могу удер­жаться, чтобы не напом­нить повесть о том, как хри­сти­ан­ский юноша Дидим спас от пору­га­ния деву Фео­дору. Она была осуж­дена «быть отдан­ной на пору­га­ние»… В самый кри­ти­че­ский момент явился силь­ный юноша, богато одетый, в оде­я­нии воина. Невольно все блуд­ники пред ним отсту­пили. И он дерзко и смело прошел в ком­нату, где была Фео­дора. Он с ува­же­нием обра­тился к ней, говоря: «Я тоже хри­сти­а­нин и пришел спасти тебя. Под­бери свои волосы и наде­вай мой шлем. Окутай себя моим воен­ным плащом и уходи отсюда скорей». Она так и сде­лала. Никому не пока­за­лось стран­ным, что выхо­дя­щий тща­тельно уку­тался плащом: знат­ный юноша сты­дился откры­вать себя, это было есте­ственно. Но через неко­то­рое время обман открылся, и юноша был осуж­ден на смерть вместо бежав­шей девушки. В назна­чен­ный день казни, в послед­ний момент, явля­ется Фео­дора и заяв­ляет, что она бежала от оскорб­ле­ния, но не бежит от смерти за Христа: «Смерт­ный при­го­вор заслу­жила я, а Дидим пусть будет отпу­щен». Дидим же горячо воз­ра­жал, что он при­го­то­вился уме­реть за Христа и не согла­сен усту­пить ей это право. Так возник крат­кий, но напря­жен­ный, немыс­ли­мый в иные вре­мена спор о том, кому уме­реть за Христа. Спор раз­ре­шился смер­тью обоих, одно­вре­менно.

Хотя и дей­ствует в этой исто­рии герой-юноша, однако вернее ска­зать, что Гос­подь услы­шал молитву Фео­доры и послал ей изба­ви­теля, внушив муже­ство и наход­чи­вость юноше Дидиму.

Если когда Гос­подь и попус­кал деве потер­петь какое-нибудь уни­же­ние, сердце ее оста­ва­лось чистым. Вот ответ Ирины на угрозы мучи­теля: «Тело мое будет стра­дать, как от укуса змеи, душа же оста­нется чистой».

А вот как бук­вально напи­сано в житии Пела­геи-муче­ницы: «Перед тем, как бро­сить в рас­ка­лен­ную печь, мучи­тель велел обна­жить ее. Она сама, не дожи­да­ясь пока кос­нутся ее нече­сти­вых руки, осенив себя крест­ным зна­ме­нием, быстро сбро­сила одежду, кинула ее в лицо бес­стыд­ному царю и стала пред очами анге­лов и чело­век, покры­тая единым чело­ве­че­ским стыдом. Тут же бро­си­лась сама в печь и сго­рела».

Если мир не смог взять и одо­леть этих людей посто­ян­ным еже­днев­ным своим соблаз­ном, то не смог одо­леть их и этим своим послед­ним ужас­ным при­сту­пом – наси­лием. В скор­бях, в муче­ниях, в боли физи­че­ской, в оскорб­ле­нии они еще более устрем­ля­лись к Спа­си­телю и дела­лись еще менее доступ­ными для внут­рен­него соблазна. Сердце их всегда оста­ва­лось при­над­ле­жа­щим Богу.

Все до сих пор пере­чис­лен­ные мною муче­ницы постра­дали в юном воз­расте. Но пусть не будет у тебя мысли, что только юность может стра­дать и обла­дать дев­ством, что только юности может при­над­ле­жать такое вооду­шев­ле­ние, такая сме­лость, такой порыв или, как гово­рят в таких слу­чаях, «иде­а­лизм». Нет, дев­ство есть чистота души и может иметь место во всяком воз­расте, если только есть стрем­ле­ние к нему. Всякий воз­раст может им обла­дать, всякий воз­раст может встре­тить и напа­де­ния врагов и явить муже­ство с помо­щью Божией.

18 мая празд­ну­ется память святых семи дев, это самые рас­про­стра­нен­ные имена: Алек­сандра, Клав­дия, Юлия, Фаина, Мат­рона… Стар­шей из них было 70 лет. Мучи­тели дерзко обра­ща­лись с ними. Один юноша грубо сорвал покры­вало со стар­шей девы. Она ска­зала ему, пока­зы­вая на свои седые волосы: «Вспомни свою мать». Во время празд­не­ства Арте­миде их везли обна­жен­ными на колес­нице в про­цес­сии в честь празд­ника. Им пред­ло­жили при­нять уча­стие в общем празд­не­стве. Они отка­за­лись и были бро­шены в озеро.

Так, кра­соту дев­ства состав­ляет не цве­те­ние моло­до­сти, а оде­я­ние души. То чистое оде­я­ние души, о кото­ром пели на Страст­ной: «Чертог Твой вижду, Спасе мой, укра­шен­ный, и одежды не имам, да вниду вонь. Про­свети оде­я­ние души моея…»

* * *

Каковы пути к дости­же­нию этого сокро­вища – дев­ства и чистоты? Труден ли этот путь? Для всех ли дости­жим? Может быть, он так труден, исклю­чи­те­лен, что не стоит и думать об этом пути? А может быть, наобо­рот, это так легко и просто, что только стоит захо­теть, сде­латься несколько посе­рьез­ней, да еще вести неко­то­рый уме­рен­ный образ жизни – и довольно, уже будешь обла­дать этим про­слав­лен­ным даром, дев­ством? Так ли?

Нет, это путь осо­бен­ный. И труд­ным он не явля­ется, и легким его не назо­вешь. Дело в том, что одними своими силами мы не сможем достичь жела­е­мого – «оно от Бога».

Дев­ство, в конеч­ных своих пре­де­лах, есть свя­тость, очи­ще­ние сердца, без­мя­те­жие помыс­лов, бла­го­дат­ный мир. А это может подать нам только Бог.

Чистота в Святом Писа­нии и назы­ва­ется свя­то­стью (1Сол. 4:3): сия есть воля Божия, свя­тость ваша, чтобы Вы всегда были чисты, и проч.

Посему дев­ство в идеале недо­сти­жимо, нельзя ска­зать: «Я достиг и имею его». Но все более и более чело­век очи­щает себя, взирая на бес­ко­неч­ный идеал.

Почему и Васи­лий Вели­кий – вели­кий в своих подви­гах очи­ще­ния – сказал сми­ренно: «Я не дев­ствен­ник», – потому что стре­мился к боль­шему совер­шен­ству.

Для дости­же­ния дев­ства чело­век должен тру­диться. Но соб­ствен­ные труды его не доста­точны. А вот когда Гос­подь пошлет в ответ на наши мольбы и труды свою бла­го­дать, тогда дей­стви­тельно чело­век полу­чает чистоту и может крепко в ней стоять, и любит ее, и раду­ется ей.

Какой же труд пред­при­нять должно вле­ку­ще­муся к дев­ству? Изби­раем этот путь, твердо на него ста­но­вимся и, хотя бы встре­ти­лись силь­ные соблазны – сойти с этого пути, обна­ру­жи­ваем твер­дость и муже­ственно пере­но­сим все то, что име­ну­ется «борь­бой со стра­стями».

Я поста­ра­юсь вспом­нить читан­ное у Игна­тия Брян­ча­ни­нова и буду изла­гать при­бли­зи­тельно его мысли[4].

Важно в нашей борьбе не только тело сохра­нить от греха, но и душу от помыс­лов, от всякой нечи­стоты, от всякой соринки и пылинки.

Пре­по­доб­ный Мака­рий Вели­кий сказал: «И тело сохрани от греха, и душу от помыс­лов, ибо она – неве­ста Хри­стова». [5] Надо посему избе­гать рас­се­ян­ной жизни, рос­коши, изли­ше­ства пищи, осуж­де­ния, неуме­рен­ного весе­лья, сво­бод­ного, воль­ного обра­ще­ния с людьми, празд­ного про­вож­де­ния вре­мени, уныния и меч­та­тель­но­сти.

Еще учат св.отцы «блюсти главу змия» – т.е. сразу отвер­гать помысл соблазна и испо­ве­до­вать духов­ному отцу. Если же нет духов­ного отца, то должно падать на колени пред иконой и про­сить Гос­пода о поми­ло­ва­нии.

«Как свой­ственно огню истреб­лять хво­рост, так чистым слезам свой­ственно истреб­лять все скверны плоти и духа» (Иоанн Лествич­ник)[6].

Здесь, в борьбе, нам при­над­ле­жит тер­пе­ние скор­бей, сми­ре­ние, созна­ние своего бес­си­лия и труд молитвы, но самая чистота не от нас, а будет дана от Бога. Когда научимся опытно, что без Божией помощи не можем полу­чить ничего, тогда и при­хо­дит к нам помощь Божия.

Итак, во всех трудах наших: молитве, посте, бодр­ство­ва­нии и пр., важ­ней­шее – пока­зать наше жела­ние, нашу любовь к Богу, наше стрем­ле­ние, ибо стра­сти истреб­ля­ются все же не постом, или каким другим внеш­ним дела­нием, но сми­ре­нием. Увидит Бог сми­ре­ние и слезы наши и пошлет Свой небес­ный дар – чистоту, бла­го­дать и помощь.

Борьба за чистоту своего сердца ослож­ня­ется тем, что про­тив­ни­ками ее явля­ются демоны, злые духи, кото­рые напа­дают тем силь­нее, чем больше в душе стрем­ле­ния к небес­ному.

Пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий с восем­на­дцати лет ушел в пустыню, а до этого вре­мени он жил с роди­те­лями; в бла­го­че­сти­вой семье своей он видел только хоро­шие при­меры, и сам вел жизнь скром­ного юноши. Но все же это не предо­хра­нило его от иску­ше­ний в пустыне: он узнал борьбу со стра­стями, иску­ше­ния, соблазны и явные напа­де­ния бесов, стре­мя­щихся столк­нуть его с избран­ного пути.

«Иску­ше­ние свя­того Анто­ния» – неда­ром этот сюжет изве­стен и в лите­ра­туре, и в живо­писи. Так было угодно Богу, чтобы он узнал опытно, что такое стра­сти, в каком плену они нас держат, как их побеж­дать, и весь этот опыт духов­ный потом мог пере­дать другим.

Люди, не веру­ю­щие в суще­ство­ва­ние злых духов, не могут понять силы и зна­че­ния их в душев­ной борьбе. Они вызы­вают в нас все дурные стра­сти: уныние, гнев, тще­сла­вие и пр., и рады нас погу­бить. Нам они не явля­ются открыто, но дей­ствие их явно. Ты пом­нишь этот случай с нашей зна­ко­мой N? Она была такая скром­ница и вела себя как мона­стырка. Но как только она дала обет дев­ства, не стало отбоя от жени­хов, один завид­нее дру­гого. А сама-то она ни кра­со­той, ни умом, ни наря­дами не бли­стала и в обще­стве не пока­зы­ва­лась… Словно «кто-то» хотел свер­нуть ее с избран­ного пути, и дей­стви­тельно «свер­нул».

Ты не оби­жайся за свою зна­ко­мую. Я ведь не говорю: «погибла» или что-нибудь осу­ди­тель­ное в этом роде… Разве я судья ей? Но только пусть хотя бы впредь боится тех, кто стоит на пути спа­се­ния и пре­пят­ствует тако­вому. Много таких слу­чаев…

Ухо­дили из мона­сты­рей после того, как дали обет навеки оста­ваться в нем. И каждый раз враг радо­вался этому, а ушед­шие не нахо­дили себе сча­стья, за кото­рым погна­лись.

* * *

Вот так изоб­ра­жа­ется в духов­ных книгах обыч­ный путь дев­ства – путь иску­ше­ний, посте­пен­ного очи­ще­ния и победы духа с помо­щью бла­го­дати Божией.

Но есть еще как будто иной путь полу­че­ния чистоты. Это бывает очень редко, это – исклю­че­ние.

Есть такие избран­ники небес, от чрева матери еще отме­чен­ные Божиим избра­нием, кото­рые не познали общего удела чело­ве­че­ского, но прошли весь путь жизни, хра­ни­мые особой бла­го­да­тью Божией. Пре­по­доб­ный Исаак Сири­я­нин сказал о них: «Это поря­док особый, осо­бого Про­мысла Божьего»[8].

Пре­по­доб­ный Сера­фим в начале своей мона­ше­ской жизни тяжело забо­лел, и вот ему было явле­ние Божией Матери. Она яви­лась ему вместе с Иоан­ном Кре­сти­те­лем и ска­зала: «Сей из рода нашего». И исце­лила его от болезни. Сле­до­ва­тельно, есть особый род, особое срод­ство Божией Матери, души, оза­рен­ные чрез­вы­чай­ным даром дев­ства. Это души родные, при­ят­ные, близ­кие Божией Матери.

Знаешь, что ска­зано в тро­паре о пре­по­доб­ном Сера­фиме: «Избран­ник воз­люб­лен Божия Матере явился еси…» С дет­ства он был как бы под покро­вом Божией Матери (чудес­ное исце­ле­ние его в дет­ском воз­расте от иконы Зна­ме­ния Божией Матери – в г. Курске). Она явля­лась ему види­мым обра­зом до два­дцати раз во время его земной жизни. Он был самым бла­го­го­вей­ней­шим и тро­га­тель­ней­шим почи­та­те­лем Божией Матери. В его пустын­ной келье была одна только икона «Уми­ле­ние», пред этой иконой в молитве коле­но­пре­клонно он и скон­чался. Послед­ний его вздох молит­вен­ный и послед­ний взгляд очей были обра­щены к столь почи­та­е­мой им Пре­чи­стой Вла­ды­чице и Прис­но­деве Марии. И дев­ствен­ная чистая душа его без­бо­лез­ненно отре­ши­лась от тела и пере­шла в мир горний, спо­соб­ная чисто радо­ваться и лико­вать с теми, кого он воз­лю­бил и кому служил всю свою жизнь.

Среди рус­ских подвиж­ни­ков изве­стен мне еще один (может, и больше было, но я‑то слыхал про одного) необы­чай­ный почи­та­тель Божией Матери. Он тоже «из рода Ея». От юности он не знал воз­ник­но­ве­ния стра­стей. Это иерос­хи­мо­нах Пар­фе­ний, живший в начале XIX века в Киев­ской Лавре. Рас­ска­зы­вал он о себе, что в юности, уже будучи в мона­стыре, он услы­хал неко­то­рые воль­ные, нескром­ные раз­го­воры посто­рон­них людей. И вот, отходя в этот день ко сну, он вспом­нил об этом и сказал себе: «Что же в этом хоро­шего?! Зачем люди так ведут себя!» В тот же день было виде­ние во сне намест­нику Лавры. Видит он, что Пар­фе­ний при­хо­дит молиться в собор к иконе Божией Матери, а Она отвра­щает от него Свой взор. Потом явля­ется пре­по­доб­ный Анто­ний Печер­ский и гово­рит: «Пре­свя­тая Бого­ро­дице, прости его; он погре­шил в неве­де­нии, мы Тебе за него руча­емся…» Утром намест­ник вызвал Пар­фе­ния и рас­ска­зал ему сон. Тот едва мог вспом­нить, чем он так про­гне­вал Божию Матерь, вспом­нил вче­раш­нюю мимо­лет­ную мысль и пока­ялся в ней.

Впо­след­ствии, будучи стар­цем, Пар­фе­ний сам рас­ска­зы­вал об этом своим чадам, уча их хра­нить себя от вся­кого при­бли­же­ния к нечи­стоте и даже не думать о чужих грехах, о поступ­ках наших зна­ко­мых и т.п.

Этот случай пока­зы­вает, какой чисто­той обла­дал еще в юности Пар­фе­ний, а также и то, что был он под покро­вом Божией Матери. Чтил же он Ее необык­но­венно. Питал к Ней осо­бен­ную, чрез­вы­чай­ную, уми­лен­ную и можно ска­зать нежную дет­скую любовь и пре­дан­ность. В тече­ние два­дцати послед­них лет своей жизни, он еже­дневно 300 раз при­но­сил ей архан­гель­ское при­вет­ствие (т.е. молитву«Богородице Дево, радуйся!»). Сам сочи­нял разные молитвы Ей и любил повто­рять уми­ленно: «Иисусе и Марие – Вы бо радо­сте моя». Спо­доб­лялся не раз виде­ний Божией Матери.

Одна­жды он увидел Ее в оде­я­нии мона­ше­ском. Она ска­зала: «Пар­фе­ний! Я – первая мона­хиня!» Радо­сти испол­ни­лось от этих слов сердце Пар­фе­ния, старца. Он чув­ство­вал Ее покров над всеми искрен­ними мона­ше­ству­ю­щими. Ведь мона­ше­ство заклю­ча­ется не в стенах оби­тели и не в извест­ных формах (хотя и имеет это боль­шое зна­че­ние), но мона­ше­ство заклю­ча­ется в обетах дев­ства, послу­ша­ния и нес­тя­жа­тель­но­сти. Посему и можно Ее назвать мона­хи­ней; ибо эти три усло­вия Ею испол­нены во всей пол­ноте: Она – Прис­но­дева, Она – послушна Богу: Се раба Гос­подня… Она не имела по бед­но­сти ничего, жила в семье бед­ного плот­ника и в жертву при­несла в храм только двух птен­цов голу­би­ных… Это прис­но­дев­ство, послу­ша­ние воле Божией и нес­тя­жа­тель­ность полная и делают Ее первой мона­хи­ней в Церкви Хри­сто­вой.

Все боль­шей любо­вью воз­го­ра­лось сердце старца. В послед­ние годы жизни обитал он в тесной келейке, един­ствен­ное окно кото­рой заго­ро­дил иконой Божией Матери, оза­рен­ной светом лам­пады. Его спра­ши­вали: зачем он это окно заго­ро­дил? Он отве­чал: «Она – Пре­чи­стая – свет души моей. На что мне свет чув­ствен­ный!»

Скон­чался он 25 марта в самый день Бла­го­ве­ще­ния. Храмы были полны пра­во­слав­ными и в них зву­чали тор­же­ствен­ные пес­но­пе­ния во славу Пре­бла­го­сло­вен­ной Девы Марии. Это был люби­мый празд­ник старца. В храмах пели бес­пре­станно «Радуйся… радуйся, Дево Марие!». Как в той песне ска­зано: «Устне же верных Бого­ро­дице немолчно, глас Ангела вос­пе­ва­юще, с радо­стию да вопиют: радуйся, Бла­го­дат­ная, Гос­подь с Тобою»[8]. С этим при­вет­ствием душа вели­кого старца пред­стала на небе­сах, бла­го­даря Ее за все­гдаш­ний покров над всей его жизнью…

Но такие люди, доро­гой мой, – это были особые люди. Они, по выра­же­нию Игна­тия Брян­ча­ни­нова, «были вос­хи­щены из страны стра­стей и постав­лены на берег бес­стра­стия»[9] чудесно, силою осо­бого Про­мысла Божия…

А ты живешь в стране стра­стей, иди же общим путем. Сколь­зишь, пада­ешь, пач­ка­ешься… Вста­вай, вновь очищай себя, опять иди… Будь тер­пе­лив, испо­ве­дуй свою немощь и веруй в помощь Божию.

Вспо­ми­на­ется у пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника такая фраза: «Одно дело – бороться с мраком, другое – воз­ле­тать на кры­льях к Отцу чистоты»[10].

Бороться с мраком всяких стра­стей при­скорбно и тягостно, а вос­па­рять над этим мраком, поды­ма­ясь на кры­льях молитвы и бла­го­дати, – радостно и бла­женно.

Не унывай! Может быть, не всегда нам быть во мраке, наста­нет и для моей греш­ной и твоей доброй души рас­свет и утро. Утро тихое, ясное, мирное и радост­ное.

***

У пре­по­доб­ного Фео­гно­ста (3‑й том Доб­ро­то­лю­бия) есть такие слова: «Честно хра­ня­щий без­бра­чие состав­ляет пред­мет удив­ле­ния для Анге­лов и увен­чи­ва­ется он не меньше муче­ни­ков. Как чело­век может под­ра­жать бес­плот­ным? Это было бы невоз­можно, если бы Бог свыше не являл Своего заступ­ле­ния и не воз­вы­шал чело­века Своей любо­вью»[11].

Хоте­лось бы мне сейчас еще про­ци­ти­ро­вать несколько строк из Игна­тия Брян­ча­ни­нова, чтобы закон­чить это письмо кра­си­выми и силь­ными сло­вами его. Но увы… книги нет, сам же от себя не смею учить и звать.

А как хорошо он писал, при­бли­зи­тельно так: «К вам мое уте­ши­тель­ное слово, все хра­ня­щие чистоту, взыс­ку­ю­щие дев­ства! Вни­майте слову Хри­стову: Пре­будьте в любви Моей! (Ин. 15:9) А пре­бы­вать в любви Его можно, если будешь стре­миться к Нему и каяться в каждом укло­не­нии от этого стрем­ле­ния…»

Пом­нишь ли ты сле­ду­ю­щее место из Апо­ка­лип­сиса – виде­ние Иоанна Бого­слова?

И вот, Агнец стоит на горе Сионе, и с Ним сто сорок четыре тысячи… И услы­шал я голос с неба, как шум от мно­же­ства вод и как звук силь­ного грома; и услы­шал голос как бы гус­ли­стов, игра­ю­щих на гуслях своих. Они поют как бы новую песнь пред пре­сто­лом… и никто не мог научиться сей песни, кроме сих ста сорока четы­рех тысяч… Это те, кото­рые не осквер­ни­лись с женами, ибо они дев­ствен­ники; это те, кото­рые сле­дуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел (Откр. 14:1–4).

Нико­гда я ни в чем тебя не убеж­дал, ничего своего не навя­зы­вал и не ста­рался быть непро­шен­ным совет­чи­ком, но все же осме­люсь спро­сить тебя: есть ли у тебя жела­ние остаться в числе этих избран­ных сто сорока четы­рех тысяч?

Видишь, никто не мог научиться сей песне, кроме сих дев­ствен­ни­ков. Поэтому, сколько бы ты ни слушал объ­яс­не­ний, все оста­нется нечто стран­ное и непо­нят­ное в этой особой дев­ствен­ной жизни…

Еще бы напи­сать надо о том, что ожи­дает тех, у кого жизнь не соот­вет­ствует их званию, кото­рые гово­рят, а не делают… Это – я. Помо­лись обо мне.

Итак, что вспом­ни­лось, напи­сал. Спроси других, более зна­ю­щих, если этого тебе мало.

Иеро­мо­нах Спи­ри­дон из Дани­лов­ского мона­стыря



1. Неточ­ная цитата. В част­но­сти, в источ­нике – «да будет под клят­вой», что озна­чает то же, что и «да будет отлу­чен» – запре­ще­ние при­сту­пать к при­ча­стию.
2. К этому факту тол­ко­ва­тели отно­сятся раз­лично. «По одним ком­мен­та­то­рам, – заме­чает архи­манд­рит Ники­фор в «Биб­лей­ской энцик­ло­пе­дии», – как, напри­мер, по Флавию и многим из древ­них, дочь Иеффая дей­стви­тельно была при­не­сена фак­ти­че­ски в жертву, но другие нахо­дят более прав­до­по­доб­ным, что она была посвя­щена Богу и оста­лась в дев­стве на всю жизнь».
3. Неточ­ная цитата: О любви 4–я сот­ница, 67.
4. См. Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов. Аске­ти­че­ские опыты, т. 1, гл. «О чистоте».
5. Неточн. цитата: Слово 7: О сво­боде ума, гл. 4.
6. Неточн. цитата: Слово 7, гл. 31.
7. Неточн. цитата: Слова подвиж­ни­че­ские, слово 1. См.: Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов. Аске­ти­че­ские опыты, т. 1, гл. «О молитве Иису­со­вой», отд. 3.
8. Задо­стой­ник на Бла­го­ве­ще­ние Пре­свя­той Бого­ро­дицы.
9. Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов. Аске­ти­че­ские опыты, т. 1, гл. «О молитве Иису­со­вой», отд. 3.
10. Неточн. цитата: Лествица, слово 26, гл. 165.
11. Неточн. цитата: О жизни дея­тель­ной и созер­ца­тель­ной, и о свя­щен­стве, гл. 67.

***

См. БРАК, БЛУД, МОНА­ШЕ­СТВО

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки