Чернобыльская молитва. Хроника будущего — Светлана Алексиевич

Чернобыльская молитва. Хроника будущего — Светлана Алексиевич

(59 голосов4.1 из 5)

Мы воз­дух, мы не земля…
М. Мамар­да­швили

Историческая справка

«Бела­русь… Для мира мы terra incognito – неиз­вест­ная, неиз­ве­дан­ная земля. “Белая Рос­сия” – так при­мерно зву­чит назва­ние нашей страны на англий­ском языке. О Чер­но­быле все знают, но только в связи с Укра­и­ной и Рос­сией. Мы еще должны рас­ска­зать о себе…»

«Народ­ная газета», 27 апреля 1996 г.

«26 апреля 1986 г. в 1 час 23 минуты 58 секунд – серия взры­вов раз­ру­шила реак­тор и зда­ние 4‑го энер­го­блока Чер­но­быль­ской АЭС, рас­по­ло­жен­ной вблизи бело­рус­кой гра­ницы. Чер­но­быль­ская ката­строфа стала самой круп­ной тех­но­ло­ги­че­ской ката­стро­фой XX века.

Для малень­кой Бела­руси (насе­ле­ние 10 млн чело­век) она яви­лась наци­о­наль­ным бед­ствием, хотя у самих бело­ру­сов нет ни одной атом­ной стан­ции. Это по-преж­нему аграр­ная страна, с пре­иму­ще­ственно сель­ским насе­ле­нием. В годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны немец­кие фаши­сты уни­что­жили на бело­рус­кой земле 619 дере­вень вме­сте с их жите­лями. После Чер­но­быля страна поте­ряла 485 дере­вень и посел­ков: 70 из них уже навечно захо­ро­нены в земле. В войну погиб каж­дый чет­вер­тый бело­рус, сего­дня каж­дый пятый живет на зара­жен­ной тер­ри­то­рии. Это 2,1 млн чело­век, из них – 700 тыс. детей. Среди фак­то­ров демо­гра­фи­че­ского уга­са­ния ради­а­ция зани­мает глав­ное место. В Гомель­ской и Моги­лев­ской обла­стях (наи­бо­лее постра­дав­ших от чер­но­быль­ской ката­строфы) смерт­ность пре­вы­сила рож­да­е­мость на 20 %.

В резуль­тате ката­строфы в атмо­сферу выбро­шено 50106 Кu ради­о­нук­ли­дов, из них 70 % выпало на Бела­русь: 23 % ее тер­ри­то­рии зара­жено ради­о­нук­ли­дами – более 1 Ku/км2 по цезию-137. Для срав­не­ния: на Укра­ине зара­жено 4,8 % тер­ри­то­рии, в Рос­сии – 0,5 %. Пло­щадь сель­хоз­уго­дий с плот­но­стью загряз­не­ния от 1 и больше Ku/км2 состав­ляет свыше 1,8 млн гек­та­ров, строн­цием-90 с плот­но­стью 0,3 и больше Ku/км2 – около 0,5 млн гек­та­ров. Из сель­хоз­о­бо­рота – выве­дено 264 тыс. гек­та­ров земли. Бела­русь – страна лесов. Но 26 % лесов и больше поло­вины лугов в пой­мах рек При­пять, Днепр, Сож отно­сятся к зоне радио­ак­тив­ного загрязнения…

Как след­ствие посто­ян­ного воз­дей­ствия малых доз ради­а­ции с каж­дым годом в стране уве­ли­чи­ва­ется коли­че­ство рако­вых забо­ле­ва­ний, детей с умствен­ной отста­ло­стью, нервно-пси­хи­че­скими рас­строй­ствами и гене­ти­че­скими мутациями…»

Сб. «Чер­но­быль». «Бело­рус­ская энцик­ло­пе­дия», 1996, с. 7, 24, 49, 101, 149

«По дан­ным наблю­де­ний, 29 апреля 1986 года высо­кий ради­а­ци­он­ный фон был заре­ги­стри­ро­ван в Польше, Гер­ма­нии, Австрии, Румы­нии, 30 апреля – в Швей­ца­рии и Север­ной Ита­лии, 1–2 мая – во Фран­ции, Бель­гии, Нидер­лан­дах, Вели­ко­бри­та­нии, север­ной Гре­ции, 3 мая – в Изра­иле, Кувейте, Турции…

Забро­шен­ные на боль­шую высоту газо­об­раз­ные и лету­чие веще­ства рас­про­стра­ня­лись гло­бально: 2 мая они заре­ги­стри­ро­ваны в Япо­нии, 4 мая – в Китае, 5‑го – в Индии, 5 и 6 мая – в США и Канаде.

Меньше недели пона­до­би­лось, чтобы Чер­но­быль стал про­бле­мой всего мира…»

Сб. «Послед­ствия Чер­но­быль­ской ава­рии в Бела­руси». Минск: Меж­ду­на­род­ный выс­ший Саха­ров­ский кол­ледж по радио­эко­ло­гии, 1992, с. 82

«Чет­вер­тый реак­тор, име­ну­е­мый объ­ек­том “Укры­тие”, по-преж­нему хра­нит в своем свин­цово-желе­зо­бе­тон­ном чреве около 200 тонн ядер­ных мате­ри­а­лов. При­чем топ­ливо частично пере­ме­шано с гра­фи­том и бето­ном. Что с ними про­ис­хо­дит сего­дня, не знает никто.

Сар­ко­фаг соору­жали наспех, кон­струк­ция уни­каль­ная, навер­ное, инже­неры-раз­ра­бот­чики из Питера могут ею гор­диться. Слу­жить она должна была трид­цать лет. Однако мон­ти­ро­вали его “дистан­ци­онно”, плиты сты­ко­вы­вали с помо­щью робо­тов и вер­то­ле­тов – отсюда и щели. Сего­дня, согласно неко­то­рым дан­ным, общая пло­щадь зазо­ров и тре­щин пре­вы­шает 200 квад­рат­ных мет­ров, из них про­дол­жают выры­ваться радио­ак­тив­ные аэро­золи. Если ветер дует с севера, то на юге – золь­ная актив­ность: с ура­ном, плу­то­нием, цезием. Мало того, в сол­неч­ный день при выклю­чен­ном свете в реак­тор­ном зале видны столбы света, пада­ю­щие сверху. Что это? Про­ни­кает внутрь и дождь. А при попа­да­нии влаги в топ­ли­во­со­дер­жа­щие массы воз­можна цеп­ная реакция…

Сар­ко­фаг – покой­ник, кото­рый дышит. Дышит смер­тью. На сколько его еще хва­тит? На это никто не отве­тит, до сих пор невоз­можно подо­браться ко мно­гим узлам и кон­струк­циям, чтобы узнать, каков у них запас проч­но­сти. Зато все пони­мают: раз­ру­ше­ние “Укры­тия” при­вело бы к послед­ствиям даже постраш­нее, чем в 1986‑м…»

Жур­нал «Ого­нек», № 17, апрель 1996

«До Чер­но­быля… на 100 тысяч бело­рус­ских жите­лей было 82 слу­чая онко­ло­ги­че­ских забо­ле­ва­ний. Сего­дня ста­ти­стика сле­ду­ю­щая: на 100 тысяч – 6 тысяч боль­ных. Уве­ли­че­ние почти в 74 раза.

Смерт­ность за послед­ние десять лет уве­ли­чи­лась на 23,5 %. От ста­ро­сти уми­рает 1 чело­век из 14, в основ­ном тру­до­спо­соб­ные – 46–50 лет. В наи­бо­лее зара­жен­ных обла­стях при меди­цин­ском осмотре уста­нов­лено: из 10 чело­век – семь боль­ных. Едешь по дерев­ням, и тебя пора­жает тер­ри­то­рия раз­рос­шихся кладбищ…»

«До сих пор мно­гие цифры неиз­вестны…. Их все еще дер­жат в тайне, так они чудо­вищны. Совет­ский Союз послал на место ката­строфы 800 тысяч сол­дат сроч­ной службы и при­зван­ных на службу лик­ви­да­то­ров, сред­ний воз­раст послед­них был 33 года. А маль­чи­шек взяли слу­жить в армию сразу после школы…

Только в Бела­руси зна­чатся в спис­ках лик­ви­да­то­ров 115 493 чело­века. По дан­ным Мин­здрава, с 1990 по 2003 год 8 553 лик­ви­да­тора умерли. По два чело­века в день…»

«Так начи­на­лась история…

1986 год… На пер­вых поло­сах совет­ских и зару­беж­ных газет репор­тажи о суде над винов­ни­ками чер­но­быль­ской катастрофы…

А теперь… Пред­ставьте пустой пяти­этаж­ный дом. Дом без жиль­цов, но с вещами, мебе­лью, одеж­дой, кото­рые исполь­зо­вать уже никто и нико­гда не смо­жет. Потому что дом этот в Чер­но­быле… Но именно в таком доме мерт­вого города давали неболь­шую пресс-кон­фе­рен­цию для жур­на­ли­стов те, кому пред­сто­яло вер­шить суд над винов­ни­ками в атом­ной ава­рии. На самом высо­ком уровне, в ЦК КПСС решили, что дело должно рас­смат­ри­ваться на месте пре­ступ­ле­ния. В самом Чер­но­быле. Суд состо­ялся в зда­нии мест­ного Дома куль­туры. На ска­мье под­су­ди­мых шестеро – дирек­тор атом­ной стан­ции Вик­тор Брю­ха­нов, глав­ный инже­нер Нико­лай Фомин, заме­сти­тель глав­ного инже­нера Ана­то­лий Дят­лов, началь­ник смены Борис Рогож­кин, началь­ник реак­тор­ного цеха Алек­сандр Кова­ленко, инспек­тор Гос­а­том­энер­го­над­зора СССР Юрий Лаушкин.

Зри­тель­ские места пустые. Сидят одни жур­на­ли­сты. Впро­чем, людей уже здесь и нет, город “закрыли”, как “зону жест­кого ради­а­ци­он­ного кон­троля”. Не по этой ли при­чине его и избрали местом суда – чем меньше сви­де­те­лей, тем меньше шума? Нет теле­о­пе­ра­то­ров, и нет запад­ных жур­на­ли­стов. Конечно, на ска­мье под­су­ди­мых все хотели уви­деть десятки ответ­ствен­ных чинов­ни­ков, в том числе и мос­ков­ских. Свою ответ­ствен­ность должна была нести и совре­мен­ная наука. Но согла­си­лись на “стре­лоч­ни­ков”.

Стр. 1 из 21 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки