<span class=bg_bpub_book_author>Достоевский Ф.М.</span><br>Дневник писателя (1877, 1880, 1881)

Достоевский Ф.М.
Дневник писателя (1877, 1880, 1881)

(16 голосов4.6 из 5)

III. Одно совсем особое словцо о славянах, которое мне давно хотелось сказать

Кстати, скажу одно осо­бое словцо о сла­вя­нах и о сла­вян­ском вопросе. И давно мне хоте­лось ска­зать его. Теперь же именно заго­во­рили вдруг у нас все о ско­рой воз­мож­но­сти мира,[581] то есть, стало быть, о ско­рой воз­мож­но­сти хоть сколько-нибудь раз­ре­шить и сла­вян­ский вопрос Дадим же волю нашей фан­та­зии и пред­ста­вим вдруг, что всё дело кон­чено, что насто­я­ни­ями и кро­вью Рос­сии сла­вяне уже осво­бож­дены, мало того, что турец­кой импе­рии уже не суще­ствует и что Бал­кан­ский полу­ост­ров сво­бо­ден и живет новою жиз­нью. Разу­ме­ется, трудно пред­речь, в какой именно форме, до послед­них подроб­но­стей, явится эта сво­бода сла­вян хоть на пер­вый раз, — то есть будет ли это какая-нибудь феде­ра­ция между осво­бож­ден­ными мел­кими пле­ме­нами (NB. Феде­ра­ции, кажется, еще очень, очень долго не будет) или явятся неболь­шие, отдель­ные вла­де­ния в виде малень­ких госу­дарств, с при­зван­ными из раз­ных вла­де­тель­ных домов госу­да­рями? Нельзя также пред­ста­вить: рас­ши­рится ли нако­нец в гра­ни­цах своих Сер­бия, или Австрия тому вос­пре­пят­ствует, в каком объ­еме явится Бол­га­рия, что ста­нется с Гер­це­го­ви­ной, Бос­нией, в какие отно­ше­ния ста­нут с ново­осво­бож-ден­ными сла­вян­скими народ­цами, напри­мер, румыны или греки даже, — кон­стан­ти­но­поль­ские греки и те, дру­гие, афин­ские греки? Будут ли, нако­нец, все эти земли и зем­лицы вполне неза­ви­симы или будут нахо­диться под покро­ви­тель­ством и над­зо­ром «евро­пей­ского кон­церта дер­жав»,[582]в том числе и Рос­сии (я думаю, сами эти наро­дики все непре­менно выпро­сят себе евро­пей­ский кон­церт, хоть вме­сте с Рос­сией, но един­ственно в виде покро­ви­тель­ства их от вла­сто­лю­бия Рос­сии) — всё это невоз­можно решить зара­нее в точ­но­сти, и я не берусь раз­ре­шать.[583] Но, однако, воз­можно и теперь — наверно знать две вещи: 1) что скоро или опять не скоро, а все сла­вян­ские пле­мена Бал­кан­ского полу­ост­рова непре­менно в конце кон­цов осво­бо­дятся от ига турок и зажи­вут, новою, сво­бод­ною и, может быть, неза­ви­си­мою жиз­нью, и 2)…Вот это-то вто­рое, что наверно, вер­ней­шим обра­зом слу­чится и сбу­дется, мне и хоте­лось давно высказать.

Именно, это вто­рое состоит в том, что, по внут­рен­нему убеж­де­нию моему, самому пол­ному и непре­одо­ли­мому, — не будет у Рос­сии, и нико­гда еще не было, таких нена­вист­ни­ков, завист­ни­ков, кле­вет­ни­ков[584] и даже явных вра­гов, как все эти сла­вян­ские пле­мена, чуть только их Рос­сия осво­бо­дит, а Европа согла­сится при­знать их осво­бож­ден­ными! И пусть не воз­ра­жают мне, не оспа­ри­вают, не кри­чат на меня, что я пре­уве­ли­чи­ваю и что я нена­вист­ник сла­вян! Я, напро­тив, очень люблю сла­вян, но я и защи­щаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбу­дется, как я говорю, и не по низ­кому, небла­го­дар­ному, будто бы, харак­теру сла­вян, совсем нет, — у них харак­тер в этом смысле как у всех, — а именно потому, что такие вещи на свете иначе и про­ис­хо­дить не могут Рас­про­стра­няться не буду, но знаю, что нам отнюдь не надо тре­бо­вать с сла­вян бла­го­дар­но­сти, к этому нам надо при­го­то­виться впе­ред. Нач­нут же они, по осво­бож­де­нии, свою новую жизнь, повто­ряю, именно с того, что выпро­сят себе у Европы, у Англии и Гер­ма­нии, напри­мер, руча­тель­ство и покро­ви­тель­ство их сво­боде, и хоть в кон­церте евро­пей­ских дер­жав будет и Рос­сия, но они именно в защиту от Рос­сии это и сде­лают. Нач­нут они непре­менно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объ­явят себе и убе­дят себя в том, что Рос­сии они не обя­заны ни малей­шею бла­го­дар­но­стью, напро­тив, что от вла­сто­лю­бия Рос­сии они едва спас­лись при заклю­че­нии мира вме­ша­тель­ством евро­пей­ского кон­церта, а не вме­шайся Европа, так Рос­сия, отняв их у турок, про­гло­тила бы их тот­час же, «имея в виду рас­ши­ре­ние гра­ниц и осно­ва­ние вели­кой Все­сла­вян­ской импе­рии на пора­бо­ще­нии сла­вян жад­ному, хит­рому и вар­вар­скому вели­ко­рус­скому пле­мени» Долго, о, долго еще они не в состо­я­нии будут при­знать бес­ко­ры­стия Рос­сии и вели­кого, свя­того, неслы­хан­ного в мире под­ня­тия ею зна­мени вели­чай­шей идеи, из тех идей, кото­рыми жив чело­век и без кото­рых чело­ве­че­ство, если эти идеи пере­ста­нут жить в нем, — коче­неет, кале­чится и уми­рает в язвах и в бес­си­лии. Нынеш­нюю, напри­мер, все­на­род­ную рус­скую войну, всего рус­ского народа, с царем во главе, подъ­ятую про­тив извер­гов за осво­бож­де­ние несчаст­ных народ­но­стей, — эту войну поняли ли нако­нец сла­вяне теперь, как вы дума­ете? Но о тепе­реш­нем моменте я гово­рить не стану, к тому же мы еще нужны сла­вя­нам, мы их осво­бож­даем, но потом, когда осво­бо­дим и они кое-как устро­ятся, — при­знают они эту войну за вели­кий подвиг, пред­при­ня­тый для осво­бож­де­ния их, решите-ка это? Да ни за что на свете не при­знают! Напро­тив, выста­вят как поли­ти­че­скую, а потом и науч­ную истину, что не будь во все эти сто лет осво­бо­ди­тель­ницы-Рос­сии[585], так они бы дав­ным-давно сами сумели осво­бо­диться от турок, своею доб­ле­стью или помо­щию Европы, кото­рая, опять-таки не будь на свете Рос­сии, не только бы не имела ничего про­тив их осво­бож­де­ния, но и сама осво­бо­дила бы их. Это хит­рое уче­ние наверно суще­ствует у них уже и теперь, а впо­след­ствии оно неми­ну­емо разо­вьется у них в науч­ную и поли­ти­че­скую акси­ому. Мало того, даже о тур­ках ста­нут гово­рить с боль­шим ува­же­нием, чем об Рос­сии. Может быть, целое сто­ле­тие, или еще более, они будут бес­пре­рывно тре­пе­тать за свою сво­боду и бояться вла­сто­лю­бия Рос­сии; они будут заис­ки­вать перед евро­пей­скими госу­дар­ствами, будут кле­ве­тать на Рос­сию, сплет­ни­чать на нее и интри­го­вать про­тив нее. О, я не говорю про отдель­ные лица: будут такие, кото­рые пой­мут, что зна­чила, зна­чит и будет зна­чить Рос­сия для них все­гда. Они пой­мут всё вели­чие и всю свя­тость дела Рос­сии и вели­кой идеи, знамя кото­рой поста­вит она в чело­ве­че­стве. Но люди эти, осо­бенно вна­чале, явятся в таком жал­ком мень­шин­стве, что будут под­вер­гаться насмеш­кам, нена­ви­сти и даже поли­ти­че­скому гоне­нию. Осо­бенно при­ятно будет для осво­бож­ден­ных сла­вян выска­зы­вать и тру­бить на весь свет, что они пле­мена обра­зо­ван­ные, спо­соб­ные к самой выс­шей евро­пей­ской куль­туре, тогда как Рос­сия — страна вар­вар­ская, мрач­ный север­ный колосс,[586] даже не чистой сла­вян­ской крови,[587] гони­тель и нена­вист­ник евро­пей­ской циви­ли­за­ции. У них. конечно, явятся, с самого начала, кон­сти­ту­ци­он­ное управ­ле­ние, пар­ла­менты, ответ­ствен­ные мини­стры, ора­торы, речи. Их будет это чрез­вы­чайно уте­шать и вос­хи­щать. Они будут в упо­е­нии, читая о себе в париж­ских и в лон­дон­ских газе­тах теле­граммы, изве­ща­ю­щие весь мир, что после дол­гой пар­ла­мент­ской бури пало нако­нец мини­стер­ство в Бол­га­рии и соста­ви­лось новое из либе­раль­ного боль­шин­ства и что какой-нибудь ихний Иван Чифт­лик[588] согла­сился нако­нец при­нять порт­фель пре­зи­дента совета мини­стров. Рос­сии надо серьезно при­го­то­виться к тому, что все эти осво­бож­ден­ные сла­вяне с упо­е­нием ринутся в Европу, до потери лич­но­сти своей зара­зятся евро­пей­скими фор­мами, поли­ти­че­скими и соци­аль­ными, и таким обра­зом должны будут пере­жить целый и длин­ный период евро­пе­изма прежде, чем постиг­нуть хоть что-нибудь в своем сла­вян­ском зна­че­нии и в своем осо­бом сла­вян­ском при­зва­нии в среде чело­ве­че­ства. Между собой эти зем­лицы будут вечно ссо­риться, вечно друг другу зави­до­вать и друг про­тив друга интри­го­вать. Разу­ме­ется, в минуту какой-нибудь серьез­ной беды они все непре­менно обра­тятся к Рос­сии за помо­щью. Как ни будут они нена­вист­ни­чать, сплет­ни­чать и кле­ве­тать на нас Европе, заиг­ры­вая с нею и уве­ряя ее в любви, но чув­ство­вать-то они все­гда будут инстинк­тивно (конечно, в минуту беды, а не раньше), что Европа есте­ствен­ный враг их един­ству, была им и все­гда оста­нется, а что если они суще­ствуют на свете, то, конечно, потому, что стоит огром­ный маг­нит — Рос­сия, кото­рая, неодо­лимо при­тя­ги­вая их всех к себе, тем сдер­жи­вает их целость и един­ство. Будут даже и такие минуты, когда они будут в состо­я­нии почти уже созна­тельно согла­ситься, что не будь Рос­сии, вели­кого восточ­ного цен­тра и вели­кой вле­ку­щей силы, то един­ство их мигом бы раз­ва­ли­лось, рас­се­я­лось в клочки и даже так, что самая наци­о­наль­ность их исчезла бы в евро­пей­ском оке­ане, как исче­зают несколько отдель­ных капель воды в море.[589] Рос­сии надолго доста­нется тоска и забота мирить их, вра­зум­лять их и даже, может быть, обна­жать за них меч при слу­чае. Разу­ме­ется, сей­час же пред­став­ля­ется вопрос: в чем же тут выгода Рос­сии, из-за чего Рос­сия билась за них сто лет, жерт­во­вала кро­вью своею, силами, день­гами? Неужто из-за того, чтоб пожать столько малень­кой, смеш­ной нена­ви­сти и небла­го­дар­но­сти? О, конечно, Рос­сия всё же все­гда будет созна­вать, что центр сла­вян­ского един­ства — это она, что если живут сла­вяне сво­бод­ною наци­о­наль­ною жиз­нию, то потому, что этого захо­тела и хочет она, что совер­шила и создала всё она. Но какую же выгоду доста­вит Рос­сии это созна­ние, кроме тру­дов, досад и веч­ной заботы?

Ответ теперь тру­ден и не может быть ясен.

Во-пер­вых, у Рос­сии, как нам всем известно, и мысли не будет, и быть не должно нико­гда, чтобы рас­ши­рить насчет сла­вян свою тер­ри­то­рию, при­со­еди­нить их к себе поли­ти­че­ски, наде­лать из их земель губер­ний и проч. Все сла­вяне подо­зре­вают Рос­сию в этом стрем­ле­нии даже теперь, равно как и вся Европа, и будут подо­зре­вать еще сто лет впе­ред. Но да сохра­нит Бог Рос­сию от этих стрем­ле­ний, и чем более она выка­жет самого пол­ного поли­ти­че­ского бес­ко­ры­стия отно­си­тельно сла­вян, тем вер­нее достиг­нет объ­еди­не­ния их около себя впо­след­ствии, в веках, сто лет спу­стя. Доста­вив, напро­тив, сла­вя­нам, с самого начала, как можно более поли­ти­че­ской сво­боды и устра­нив себя даже от вся­кого опе­кун­ства и над­зора над ними и объ­явив им только, что она все­гда обна­жит меч на тех, кото­рые посяг­нут на их сво­боду и наци­о­наль­ность, Рос­сия тем самым изба­вит себя от страш­ных забот и хло­пот под­дер­жи­вать силою это опе­кун­ство и поли­ти­че­ское вли­я­ние свое на сла­вян, им, конечно, нена­вист­ное, а Европе все­гда подо­зри­тель­ное. Но выка­зав пол­ней­шее бес­ко­ры­стие тем самым Рос­сия и побе­дит, и при­вле­чет, нако­нец, к себе сла­вян; сна­чала в беде будут при­бе­гать к ней, а потом когда-нибудь, воро­тятся к ней и при­льнут к ней все, уже с пол­ной, с дет­ской дове­рен­но­стью. Все воро­тятся в род­ное гнездо.[590] О, конечно, есть раз­ные уче­ные и поэ­ти­че­ские даже воз­зре­ния и теперь в среде мно­гих рус­ских.[591]Эти рус­ские ждут, что новые, осво­бож­ден­ные и вос­крес­шие в новую жизнь сла­вян­ские народ­но­сти с того и нач­нут, что при­льнут к Рос­сии, как к род­ной матери и осво­бо­ди­тель­нице, и что несо­мненно и в самом ско­ром вре­мени при­вне­сут много новых и еще не слы­хан­ных эле­мен­тов в рус­скую жизнь, рас­ши­рят сла­вян­ство Рос­сии, душу Рос­сии, повли­яют даже на рус­ский язык, лите­ра­туру, твор­че­ство, обо­га­тят Рос­сию духовно и ука­жут ей новые гори­зонты. При­зна­юсь, мне все­гда каза­лось это у нас лишь уче­ными увле­че­ни­ями; правда же в том, что, конечно, что-нибудь про­изой­дет в этом роде несо­мненно, но не ранее ста, напри­мер, лет, а пока, и, может быть, еще целый век, Рос­сии вовсе нечего будет брать у сла­вян ни из идей их, ни из лите­ра­туры, и чтоб учить нас, все они страшно не доросли. Напро­тив, весь этот век, может быть, при­дется Рос­сии бороться с огра­ни­чен­но­стью и упор­ством сла­вян, с их дур­ными при­выч­ками, с их несо­мнен­ной и близ­кой изме­ной сла­вян­ству ради евро­пей­ских форм поли­ти­че­ского и соци­аль­ного устрой­ства, на кото­рые они жадно наки­нутся. После раз­ре­ше­ния Сла­вян­ского вопроса Рос­сии, оче­видно, пред­стоит окон­ча­тель­ное раз­ре­ше­ние Восточ­ного вопроса. Долго еще не пой­мут тепе­реш­ние сла­вяне, что такое Восточ­ный вопрос! Да и сла­вян­ского еди­не­ния в брат­стве и согла­сии они не пой­мут тоже очень долго. Объ­яс­нять им это бес­пре­рывно, делом и вели­ким при­ме­ром будет все­гдаш­ней зада­чей Рос­сии впредь. Опять-таки ска­жут: для чего это всё, нако­нец, и зачем брать Рос­сии на себя такую заботу? Для чего: для того, чтоб жить выс­шею жиз­нью, вели­кою жиз­нью, све­тить миру вели­кой, бес­ко­рыст­ной и чистой идеей, вопло­тить и создать в конце кон­цов вели­кий и мощ­ный орга­низм брат­ского союза пле­мен, создать этот орга­низм не поли­ти­че­ским наси­лием, не мечом, а убеж­де­нием, при­ме­ром, любо­вью, бес­ко­ры­стием, све­том; воз­не­сти нако­нец всех малых сих[592] до себя и до поня­тия ими мате­рин­ского ее при­зва­ния — вот цель Рос­сии, вот и выгоды ее, если хотите. Если нации не будут жить выс­шими, бес­ко­рыст­ными иде­ями и выс­шими целями слу­же­ния чело­ве­че­ству, а только будут слу­жить одним своим «инте­ре­сам», то погиб­нут эти нации несо­мненно, око­че­неют, обес­си­леют и умрут. А выше целей нет, как те, кото­рые поста­вит перед собой Рос­сия, служа сла­вя­нам бес­ко­рыстно и не тре­буя от них бла­го­дар­но­сти, служа их нрав­ствен­ному (а не поли­ти­че­скому лишь) вос­со­еди­не­нию, в вели­кое целое. Тогда только ска­жет все­сла­вян­ство свое новое цели­тель­ное слово чело­ве­че­ству… Выше таких целей не бывает ника­ких на свете. Стало быть, и «выгод­нее» ничего не может быть для Рос­сии, как иметь перед собой эти цели, всё более и более уяс­нять их себе самой и всё более и более воз­вы­шаться духом, в этой веч­ной, неустан­ной и доб­лест­ной работе своей для человечества.

Будь окон­ча­ние нынеш­ней войны бла­го­по­лучно — и Рос­сия несо­мненно вой­дет в новый и выс­ший фазис сво­его бытия…

Комментировать

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

1 Комментарий

  • Алек­сандр, 15.03.2022

    Талант пред­ви­де­ния, кото­рый под­твер­ждает сто­лет­няя история.🤔

    Ответить »
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки