- За Троицу
- Он тебя помилует!
- Кто может вернуть жизнь?
- Буду министром
- Чистая душа
- Сто первый километр
- Пожарная «гильдия»
- В поисках неведомого Бога
- Есть ли умные люди?
- Кто первый коммунист?
- Вечность. Слезы и совесть эпохи
- Если он — сын тракториста
- К сердцу России
- Возьми меня к Себе
- Военная свадьба с некрасивой невестой началась
- Я вас, семинаристов, знаю
- Открывай. Министр обороны!
- «Особая» история
- Дембельский аккорд
- Согласен на ассенизатора
- У нас плохому не научат
- Новые «подвальники»
- В Вечности хочу быть с ними
- Архиерей и «крокодил»
- Идите с Богом!
- «НУ! Братэ! Я тоби кажу!»
- Ну как тебе наша «система»?
- Пасхальные каникулы
- Экзамены
- «Печерские антики»
- Когда-нибудь помянешь
- То-то и плохо, что привык
- Кому мы нужны?
- Не стоит город без праведника
- Мамка, я живой
- Я сын Воанергеса
- Нечестивых и так полны улицы
- А мне теперь новую одежду дали
- Ананьинские чудеса
- Антихристу — не поклонюсь!
- Делай все наоборот, и ты здесь окажешься
- Господь не по силам не дает
- А все-таки...
- Можно ли смотреть телевизор
- А тильки православных христиан
- Скажи этому «другу Христа»
- Жизнь дороже денег
- Дух Святой найдет на тебя
- Тогда черепаха высунула голову
- За двоих хорошо трудишься
- Корова и-то не покатятся
- Возрождается ли вера во всей России?
- Мужик мужика родил
- Далеко заплыл
- И мать жалко, и Церковь жалко
- Я вам этот памятник восстановлю
- Крест тебе и воскресение
- На духовную свадьбу
- Заранее прощать
- Иди в мир, Платонушка
- Как же Господа не благодарить!?
- Вольному — воля, а спасенному — рай
- Я — «Иисус». Иоанн ждет меня
- Бывалые люди
- Только молиться
- Никто не отнимет
- А он смиренных любит
- А я безгрешная
- Конца и края не видно этому делу
- «Не та фи-гу-ра»
- За вас и дело Божие
- «Все ученые... и все слепые»
- О! Это чудно!
- Там и все мы — счастливые
- Но дивнее — в грешниках
- И в чем же эта разница?
- Вот и дело христианское сделаем
- Фавор или Голгофа?
- Он же наш «депутат»
- Встреча знаменательная
- Ну, как тебе сказать, радость через край!
- Вы верите в возрождение России?
- Нет, нет. Я просто выпиваю
- «Я там лежу у забора»
- Говорят, что чудес не бывает
- Бог знает наше будущее
- Бензин нюхать не хотим
- Я на всю жизнь запомнила
- Все полегче будет
- «Два чувства дивно близки нам...»
- Я меньшой и брат мой старшой
- Прощай, брат
- Вы дома, я — в гостях
- Будет царствовать Любовь
Возрождается ли вера во всей России?
На другой день мы завтракали за одним столом вместе с отцом Сергием и матушкой Татьяной и вели занимательную беседу.
— А вот скажи, «ученый богослов», надо ли жене священника носить платок не только в храме, но и на улице? — посмотрел хитровато отец Сергий одновременно на меня и на матушку.
— Если вы с матушкой считаете это за добродетель и есть желание эту добродетель исполнить, то почему бы и нет, — дипломатично пытался я уйти от прямого ответа.
— Ну, хорошо. Тогда зайдем с другого конца. Матушка должна жить по благословению и послушанию батюшки? — вновь куда-то загоняя, задал вопрос отче.
— Если они оба желают жить согласно заповедей Божьих, то этого должны оба и достигать, а друг другу помогать, — вновь ответил посередке, чувствуя, что между отцом Сергием и матушкой Татьяной по этому вопросу нет единого мнения.
— Ну надо же, столько учился в Академии, чтобы научиться никогда не отвечать прямо на поставленный вопрос. Вас что там на дипломатов учат? Да! Я уже совсем забыл тамошнюю байку. Если студент за все время учебы в духовной школе не подаст ни одной объяснительной, то его можно смело забрасывать в капстрану контрразведчиком. У тебя были объяснительные за восемь лет учебы? — лукаво задал свой вопрос отец Сергий.
— Была одна объяснительная в сентябре, в первом классе Семинарии. Не знал, что в воскресенье надо было вечером на акафист идти, никто не предупредил, — вспомнил свою историю с объяснительной.
— Очень хорошо. У нас с матушкой есть теперь надежда, что ты станешь все же российским священником, — засмеялся отче.
— Нельзя ли поконкретней объяснить суть ваших разногласий? — задал я, в свою очередь, вопрос.
— Он мне говорит, — начала интенсивно матушка, — что надо везде ходить в платке, чтобы все видели, что я — жена священника. Считаю это саморекламой. Сейчас все женщины ходят по улице без платков, а на меня будут тыкать пальцами, как на белую ворону.
— Ей, видите ли, неприятно, что она христианка, она ею хочет быть только в храме, — подковырнул отец Сергий.
— Знаешь, отец Сергий, одно ношение темного платка на улице еще не свидетельство христианской жизни, — возразил я.
— Нет, нет. Человек узнается по мелочам. Если малого не несет, то где уверенность, что вынесет великое. А вдруг новые гонения? Христианство не модно, можно и «по стихиям века сего» пожить? — спросил нас обоих отец Сергий.
— Отче, мы так сейчас зайдем в большие дебри. Если тебя действительно интересует мое мнение, то согласен его кратко изложить, а ты уж сам решай, что с ним делать, — предложил я.
— Ну, валяй. Слушай, матушка, «академика», — съязвил отче.
— Добродетель только тогда имеет ценность для человека, если он ее несет добровольно и сознательно. Если считаешь, что это добродетель, необходимая для жены священника, но она не в состоянии по своим силам до нее подняться, значит, терпи и молись. Зачем же «точить» за то, что она этого делать не может? А матушка, в свою очередь, будет тебя упрекать, что ты не Иоанн Крон-штадтский. Из-за этого обстоятельства вообще вся радость в доме исчезнет, тут уж не до спасения других, себя бы не потерять, — резюмировал я ситуацию.
— Ну, если уж ты так хорошо ответил на этот вопрос, то, может быть, объяснишь что-нибудь посложнее? Вот вы в столицах ближе к церковной колокольне. Что там видно? Возрождается ли вера во всей России, или нас только по телевизору картинками крестных ходов успокаивают? — задал отче свой новый вопрос.
— Некоторые потепления чувствуются, думаю, даже здесь. Все-таки детям не мешают слушать Закон Божий, и причащать можно. Это же Господь дает нам шанс проявить свою волю к распространению доброй христианской ¬жизни, и мы это время не должны упустить. Есть, правда, и такое мнение: заживи сейчас народ богато, то и в храм мало кто заглянет. От нищеты и горя многие в церковь идут. Это, согласись, не совсем надежный мотив пополнения храмов и часто не показатель веры в людях.
В церкви ищут поддержки, опоры и утешения в несчастьях. Если ситуация меняется в лучшую сторону, выходит, незачем и в Церковь идти, раз и так все в порядке? Бытует несколько взглядов на Церковь в современном мире. Часто это «погребальная контора», в лучшем случае «аптека», в худшем — «пожарная команда», беду затушить. Есть взгляд как на хранительницу славянского языка, вид культурной традиции. Встречаются и ужасные взгляды, что это «кормушка для жрецов», или такое слышал от ура-патриотов мнение: «Христианство — это реакция еврейской экспансии на русскую землю». Пока бытуют эти мифы, то надо их рассеивать путем простым, идти в народ и заниматься христианским просвещением. Первая, начальная ступень к этому — воскресная школа, училище, у кого есть силы и дарования — в институт.
— От количества слов о Боге вера в народе не прибавится, — начал возражать отец Сергий. — Я думаю, что, если даже все средства массовой информации двадцать четыре часа будут вещать о Христе, многого не добьются. А потом, кто будет говорить? Бывшие атеисты перекрасившиеся? От такого вещания народ вообще дорогу к храму забудет. У Церкви таких денег нет — платить за дорогое вещание; если выделят время, мы не откажемся. Но все же корень проблемы не в этом, не в средствах. Корень проблемы, как всегда, в людях. В том, кто сеет и куда сеет, на какую почву! Вспомни, с чего начиналась Киевская Русь? С одного семени, и притом, заметь, здорового. Таким был преподобный Антоний Киево-Печерский. Он был предочищен подвигом молитвы на святой горе Афон, и в нем, как в малом зернышке, уже было заложено духовное древо нового христианского государства. Наша Московская Русь началась с преподобного Сергия Радонежского. Он созидал себя в Боге, и к нему, как к источнику, потянулись силы общества, как будущая закваска государства. Достоевский перед революцией писал, что спасение России выйдет из кельи монаха. Где сейчас такие, как Сергий преподобный, и кто стремится к этому? Вот в чем, мне кажется, вопрос. Что ты об этом думаешь? — спросил отец Сергий.
— Не думаю, что от усилия одного, даже святого человека, всецело зависит умножение веры в целом государстве. «Жатва», то есть сам народ, должен молиться, желать и просить в душе своей, чтобы были у него достойные делатели, пастыри, священники, наставники, если следовать словам Христа в Евангелии. Если желание искреннее, то Господь не «завистлив» и даст просимое, воздвигнет делателей достойных. Как говорит пословица, время духовных потребностей воздвигнет своих «пророков». Слово Божие должно падать на добрую почву. Если ты считаешь, что почва добрая, то дело во времени; если почва не созрела, то надо ее возделывать. А тут уж у кого какой талант. Кто молитвою, кто проповедью, кто милосердием должен умножать эту атмо-сферу добра. От желания и усилия всех зависит общее духовное состояние, — поделился я своими соображениями с отцом Сергием.
— «Светильник телу есть око» — так, кажется, в Евангелии сказано. А как наш духовный светильник, Академия и Семинария, в этом плане строит свою программу просвещения? — полюбопытствовал батюшка.
— Думаю, изменения коснутся и наших богословских учебных заведений, хотя я не посвящен в эти тонкости, — заверил отца Сергия.
Комментировать