Вселение жизни: стихи и рассказы

• Дождь в декабре (заметы сердца в историю души)
• I. Византийское время
• II. Никольский погост
• 1. Селение жизни (опыт становления)
• 2. Раб Божий
• 3. Не ангел же...

I. Византийское время

В полночь вставал славословить Тебя за праведные суды Твои.

Пс.118:62

Святая гора Афон подчиняет время особому порядку. Византийское время: заход солнца соответствует полночи / Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою (Книга Бытия, 1:2) /. С заходом солнца стрелки часов устанавливают на отметке «12» и начинают отсчет нового дня. В Свято-Пантелеймоновом монастыре византийское время показывают часы на монастырской колокольне, стрелки часов подводят в соответствии с заходом солнца еженедельно в субботу. В Иверском монастыре сутки начинаются с восходом солнца.

А.С.

Селение жизни

Се́ло высо́ко село́
Божьего трона в подножье.
Здесь от Любови светло
И непреложно.

Выйди на берег Реки.
Жизни течение быстро.
Сосны зачем высоки?
Травы зачем шелковисты?

Ищет творенье Творца,
Сердцем неопытным ходит.
Веет туман у лица.
И от воды — холод.

Предощущеньем Любви
Шесть сотен лет не напрасны.
Во-н-ме-м! — прольется. Гряди —
Великорецкая Пасха.

Алые крылья — заря.
Белые — Ангелов Крылия.
Из глубины Алтаря —
Свет Литургии.

Жизни, дарованной мне,
Свет лишь имеет значенье.
Что же творил я в себе
В Ночь отреченья?

Думал, иду под Крестом.
Болью захлебывал горло.
А надрывался грехом
И нелюбовью.

Господи! Тело и Кровь.
Вниду, гордец прокаженный?
Хочешь? Верни мне Любовь
Неосужденно.

…С Красной Пасхальной строки.
Берег Реки и Отчизны.
«Великорецкое» — рцы. —
Это село моей жизни.

9 декабря, 2008
первое после молчанья

Россия

…родиться в России с умом и талантом…

А. Пушкин

Пусть вопиет, изнемогая, плоть.
Смирись и будь, когда быть сил не будет.
На роли судей претендуют люди,
Но что они, когда бы не Господь?

Ты судишь мир: пусть фальшь и ложь отринет?
Начни с себя, взяв Крест, оставь — суму.
Что Родина? Таланту и уму
Исхода нет. — Он должен жить в пустыне.

Отечество мое — Иисус Христос.
И Материнство — Пресвятая Дева.
Россия нам — Пропятие и Древо. —
Но тем — Свята, и тем — взыскует слез.

9 декабря, 2008

Сыроежка

Маме

…на тропе, близ скита Пресвятой Богородицы — Ксилургу, я увидел сыроежку…

Небо молится здесь. Море — стонет.
Здесь дарован Горе горний труд.
Сыроежки растут на Афоне.
Словно дома, в России, растут.
В школьных прописях Божия правка.
Верь и бойся, проси. И тебе —
Фиолетовой камилавкой —
Просияет в опавшей листве
Сыроежка.
И только?
И — столько! —
В мертвом сердце очнется, что спит:
Вспомнишь мать покаянно и горько
У Святой Материнской Стопы.
Что творил ты? До дна и до края
Достигал. Но из смертных оков
Вынимала тебя, разгильдяя,
Материнской молитвой Любовь.
Как ты, мама? Молитва не стынет.
Шла, Дивеевской правдой дыша,
И до Самого Божьего Сына
Ты за сына земного дошла.
Он меня — сыроежку смиренья —
Взял, на Камень Любви укрепив.
…Мама, будем в Небесных селеньях,
Вместе с папой, пойдем по грибы?

9 декабря, 2008

Афон

Удержит Кто на вираже,
Почти у края?
Афон работает в душе
Не уставая.
Работа, почести, друзья —
Как осыпь — морю.
Нагим из чрева вышел я.
Наг пред Тобою.
Но был смятен:
я — знавший боль —
Ужели трушу?
Афон оружием прошел
Больную душу.
Стою — оболган, заушен,
Всей Вяткой изгнан.
И только Церкви не лишен,
Спасенья некий.
За лицемера помолюсь,
Не дам отмщенья.
Так надо, Господи? — и пусть,
И мне — прощенье.
Афон работает в душе
Светло и строго.
И мне давно пора уже —
Работать Богу.

11 декабря, 2008

Дождь в декабре

Ненависть тяжкая ноша.
Город бесснежье гнетет.
Плачет блаженный Алеша
Возле церковных ворот.
Храм Серафимовский темен. —
Некого больше лечить? —
И в непокрытую темень
Дождик декабрьский стучит.
Дождик летит и не тает,
Грязью ручейной бурлит.
— Вятке Любви не хватает,
Нам не хватает Любви,
Только Любовь и нетленна,
Званья и почести — прах. —
Веру декабрьским успеньем
Нам возвращал Патриарх.
Даром молитвенной силы
Узы земные расторг,
Чтоб предстоять о России,
Ближе к Престолу Его.
И на глазах — изумленье —
Дождик до снега простыл.
Праздник Иконы Знаменье —
Слякоть смиряется в стынь.
Родины отсвет дочерний —
Вятка — еще поживем?
В Храме лампадки к Вечерне
Теплит отец Симеон.
Вот уже больше и больше —
Тесны — ряды прихожан.
Хлынул с народом Алеша
В свой Серафимовский Храм.
Общую исповедь править —
С верой ко Господу Сил —
Батюшка вышел Геннадий,
Сдержанно провозгласил:
Кротость Давида — основой,
Смута страшней, чем война.
Ризы не троньте Христовой,
Не раздирайте Ея.
Вот от кадила клубами —
Мира творение — дым.
Царскими вышел Вратами
В Службу отец Серафим.
…Паперть уже запорошена.
Холод над Вяткой как нимб.
Молится Богу Алеша
Вместе с народом своим.

12–13 декабря, 2008

Над Ключом-Кипуном

Лети, Любовь! Мы — поцелуем живы!
Шум паводка перекричат грачи.
О, как же были вы неудержимы,
Моей судьбы весенние ручьи!
Летела жизнь, водовороты роя!
Цвет липовый горчил и горячил.
Мне были ровня по сердцу и крови
Июльских гроз могучие ручьи!
Летит листва. И на пороги Ночи
Стою один, промытый до седин.
И тащит грязь и вымывает почву
Промозглый блеск ручейных осенин.
Пора к Истоку, там, страде не внемля,
Жив Ключ-Кипун, бьет — в небо, напрямик.
Так наша жизнь: ручьи уходят в землю.
Но и во льду — кипит, не спит родник.

13 декабря, 2008

Гвоздь

Господи, я здесь не гость.
Промысл Твой есть о мне…
Господи, я — Твой гвоздь.
Рану пробил Тебе.
Был я еще рудой.
Боль то откуда бе?
Это был отблеск той,
Что причиню Тебе?
Грех изостряет грань.
Выкован во гресех.
Господи, кроме Ран,
Что мы Тебе несем?
Матери не стыжусь,
Сына Ее пригвоздя.
Как же я Ей молюсь?
После того, — что я…
Этот с лобзаньем лез,
Мерзость ощерив уст.
Я в заусенцах слез
Мукам Твоим гожусь.
Господи, сталь болит.
Телом иду в Крови.
Мной за меня Пробит —
Это Венец Любви.
Я почему — не гнусь?
Дар Твой: удар — пою?
Господи, даже гвоздь?
Будет с Тобой в Раю?

15 декабря, 2008

Воскресный час в храме преподобного батюшки Серафима Саровского

Зачем сейчас? — Есть дни другие. —
Такая рань! Мороз и тьма.
Душа летит на Литургию.
В родимый Храм.
На легком взмахе — не дыша —
Одна бы рада.
И — там уже, и хороша,
И Ангел рядом.
Но не вольна: пока решат,
Да суд, да дело…
Троллейбус первый ждет душа.
Ждет вместе с телом.
…А в Храме каждый шорох внятен,
И служка правило ведет,
И свечи щедро пламень тратят
От восковых своих щедрот.
Ни воздыханья, ни печали.
И мирен дух, и в сердце тишь.
Перед Владимирской очами
И ближе к Хлыновской стоишь.
Плечом к плечу в своем народе
Крепить Дивеева стену.
Златым Евангелием выходит
Господь на проповедь в миру…
…Отсюда — щит Иерусалима,
Путь к погребальным пеленам.
Мы верны — Иже Херувимы —
И Символ веры грянет Храм.
Святой обычай Воскресенья:
Всем восприемникам Христа
Быть восхищенным — от несенья
До целования Креста.

21–22 декабря, 2008

Византийское время

Солнце уходит. И — темен
Миг миру, а полночи — сыть.
Се Византийское время
Пресуществляет часы.
В костницах чисто и мглисто,
Праведно сном восковым.
Одр сей — Афон каменистый —
Станет ли гробом моим?
Било скликает на битву.
Черный поднимется сонм.
Твердо встает на молитву
Ангелоносный Афон.
Тело едино — горе —
Крестное знаменье тронет:
В — Лавре
В — Иверском и В — Пантелеиймоне[1]
В — Хиландаре
Стражу имеете? — Ста
К Камню Афона.
Светлым Пришествием Христа —
Мрак раздерется Закона.
Стражу иную — Пятью
Ранами — Взыщет Отец.
Ей — Иисусовой нитью
Четки снизал Он сердец.
Дрогнут стасидий подножья.
Вспрянет — Афон в стременах —
Высшее мужество — Божий,
Смерть попирающий, Страх.

23 декабря, 2008

Русская Иудея

…Они буквально скатились мне навстречу с высоких ступенек административной девятиэтажки, веселая, слегка подгулявшая братия — писатели. Бывает же, подгадывай — так не сойдешься, а тут — нос к носу, не разминуться. «Мы Толю Быстрова, вот, в Союз приняли»! И что-то еще, обычное, в разнобой. «Ты-то где ходишь, Смоленцев?!» Толя, Анатолий Васильевич Быстров, услышав мою фамилию, встрепенулся, вдруг расправился весь, подобрался. Прошел легко, без помощи локтей, как дверьми затворенными, малую толпу маститых, обличенных писательским стажем профессионалов — двумя руками сжал мою ладонь и держал и держал, не отымая рук, смотрел в глаза ясно и чисто, горько: «Иван?.. Иван… А мне сказали, что ты…умер». На него зашикали: «Это же — Леша! Ты — чего?»… Мы разошлись. И я на ходу понял. Толя не ошибся. Это отец мой и приходил товарища юности вятской поэтической поздравить. Отца моего он и видел, отца моего руку держал, не мою…

Алексей Смоленцев, дневниковые записи 2005 года

…Но когда пришла идея
Возвратиться нам домой
И простерла Иудея
Перед нами образ свой…

Н. А. Заболоцкий «Бегство в Египет»

…Тот, кто к своей заветной цели
Прошел как пращур на локтях

Иван Смоленцев

В Великорецком звезды четки.
Крупней и ярче нет нигде.
Я их перебирал как четки.
Я, Вятка, думал о тебе…
Вятка, я твой промысел упрямый
Не читаю. Темны облацы.
Был поэт, из талантливых — самый,
Сорок лет принимали в «творцы».
В чем виновен вятский этот парень,
Божьей искрой вспыхнувший светло? —
И, поскольку щедро был одарен,
Жил талантом, не щадил его,
И себя. Но и вернул, все десять —
Солнечным потоком светлых слов.
Книжники восстали, жажда мести
Из сокрытых выбралась гробов.
Мне другое не дает покоя.
Люди? — Через них, но — не они.
Нет, не чернь, — учила Божья воля
Истине Опаринской тайги.
Дар приемши. И, вплоть до орудий,
Выбор Бога — не выбор людей.
И Христос подгоняет Иуду:
Что твориши — сотвори скорей.
Вятка, я мозги смесил как глину.
Как за гробом можно счет свести? —
Умудримся и откажем Грину.
В праве издавать его стихи[2].
Так — доныне. Только кто исчислен:
Дара больше, чем огня в локтях,
Мигом — не задерживай! — «возвысим,
унижая, клевеща, кляня»[3].
Ни ума, ни сердца мне не хватит:
Шесть веков идем — Христова рать?
Образ — Хлыновский, Божию Матерь,
Не умеем Достойно знать.
Не читаю судеб. Немею.
Воля Божия — Чаша сия?
Вятка — Русская Иудея,
Предначертанная Земля.

25–26 декабря, 2008

Творение Любви (мимолетное)

Не идет струиться, словно радость,
Ясный лик и чистое чело.
Девочка, с тобою даже падать
Мне, наверно, было бы легко.
Обернется, ножку чуть отставит,
Улыбнется, очи долу скрыв.
Посмотрите, юная какая —
Женщина — творение Любви.

29 декабря, 2008

Ангел

Пред Владимирской кровь цедили.
На крови восходила власть…
Не Законы спасут Россию —
Благодатью Страна взялась.
Время жизнь свою править выше —
Русских душ расключать ключи.
И имеющий уши — слышай.
Потерявший себя — ищи.
Время падать идолам наглым.
Вновь Христу — мой народ — Свеча.
И — молчит за плечами Ангел,
И Огонь от Его Меча…

29 декабря, 2008

Читая апостола Павла

12.
Бо́льшие дары потребны вам?
Часть — одна, а ищет славы тела?
Только — если Любы не имам,
То — зачем? И что с дарами делать?
…
Ревновали о великом даре?
Превосходный путь открою вам.
13.
Пусть я дар языков прорицал,
Ангелам вещал и человекам —
Медь звенела и кимвал звяцал —
Без любви — с таким же вот успехом.
Пусть имел пророчества весь дар,
Ведал тайны все, весь разум ведал,
Силой веры горы преставлял. —
Без Любви — ничтоже есмь. Пусть беден —
Я раздал имения моя,
Тело отдаю на пламень — сжешь.
Но Любви — как прежде — не имам,
Никакая польза в этом есть…
Любы долготерпит. Любы — ждет.
Милосердной, ей не к сердцу зависть.
Не превозносйтся, не лукавит,
Не гордится, счетов не ведет.
Ни безчинств, ни поисков своя —
Все — свои. — О злом не мыслит даже.
Только от неправды горько страждет.
И всегда о Истине — Светла.
Любит вся. Всему имеет веру.
Вся — Надежда, терпит все. Одна,
Лишь Она — Любовь, спасенья мера.
И не изменяет. — Никогда.
Любы николиже отпадет.
Мир замрет, пророчества упразднив.
Языки умолкнут, стихнет разум —
Никогда Любовь не отпадет.
Лишь от части знаем во блаженстве,
Часть — в пророках — к Истине ключи.
Но когда приидет Совершенство,
То тогда «от части» — замолчит.
Где была вселенной этой сложность,
Когда я младенец миру был?
Так же по младенчески — как должно —
Рассуждал, мудрил и говорил.
Но я рос — зерном всходил меж плевел.
И Господь явил мне веры — твердь.
Где теперь младенческое тело?
Мужем став, младенчество отверг.
Так же ныне — видим сквозь стекло —
Как младенцы Истину гадаем.
Но когда Она пред нами станет —
Как к лицу приближется Лицо —
Вот тогда и прекратятся «части».
Все концы пройдет Благая Весть.
Ныне разумею лишь отчасти.
Но познаю — яко познан есть.
Ныне пребывают — три сии —
Держат мир Благословеньем Божьим —
Веры, и Надежды и Любви.
Но Любовь — неизмеримо — больше.
…Обращаюсь к моему Народу —
Не знаком язык, не внятна Весть? —
Не тебе я говорю, но Богу.
Но, Народ, — опомнись, — если есть.
Воспряни! Христу склоняя вайи,
Ненависти оставляй гробы.
Нам Любви — смертельно не хватает…
14.
Родина моя, — держись Любви.

3 января, 2009

Литературные поминки

«11.12.17-00 Презентация книги …;
12,12.17-00 Презентация книги…;
18.12.17-00 Презентация книги…»

План мероприятий кировской библиотеки (декабрь 2008)

Начало Вечерних Богослужений в Серафимовском соборе (г. Вятка) в 17 часов. Ежедневно (декабрь — Рождественский пост).

Расписание на двери Храма

Презентаций ряд — как в ряд могилы…
Нет литературы. — Нет и презентациям числа. —
Согрешили — Господи, помилуй —
«Творчеством» в присутствии Творца. —
Здесь виновник — чует сладость мига,
Отрешенно — в вечность, смотрит в зал.
С ним ново-представленная книга.
Плохо о представленной — нельзя.
Хоть словечко критики — попробуй.
Марш урежь и оторви канкан, —
Так и скажут — он плясал у гроба,
Он в депрессии! — Горе от ума…
Загудят поминки пиром чумным.
Книга — полка. Кладбище — покой.
Ладно, сами — юность неразумную
Тянем в злую яму за собой.
Здесь и дядя, всех крученных круче:
Прочие пред ним — у ног трава.
«Поклонись, — процедит — и получишь,
О своей персоне торжества». —
Протрезвею вмиг и беспощадно.
К тесту — текст, Евангелие — читай…
Я уже смердел в ряду парадном,
Но Господь позволил — выбирай.
Хороша культурная программа! —
По цене — один поклон ему…
… в сводах Серафимовского Храма —
Преклоню колена и главу.

25 декабря, 2008 -12 января, 2009

Прощанье Вятчанки

Сестрам Великорецкого Крестного хода
Бьет пасхальный над Вяткою колокол.
Рать Христова мостом потекла —
На Великую вслед за Николою,
Я прощаюсь с тобой — как сестра.
Пр.
Господь Саваоф,
Храни Отчий край,
Христову Любовь
Всем верным подай.
Летели века.
Трудилась Река.
И шел Крестный ход.
И ныне — идет.
Божья Матерь ведет нас на битву.
До крови изъязвленных ступней —
Материнскую держим молитву
За мужей и за наших детей.
Грязь и холод. Леса и долины.
Жжет звезда, на рассвете остра.
Я стою за тебя, мой родимый —
Как свеча пред Очами Христа.
Пр.
Хлынет Благовест — встречному строю
Помогая Акафист допеть.
Я к тебе возвратилась женою,
Со Христом победившая смерть.

7 февраля, 2009

Малиновка

Ты не разум, ты взор отвори —
Пешешествовав Русской равниною —
Безыскусным преданьем Любви
Озаряет нам тропку малиновка.

На пороге

Слово — Плоть. Но еще до страниц.
Время зиждется, зыбки пространства.
Светлый Отрок раскрашивал птиц
На порожке Небесного Царства. —
Он не кисточку, душу трудил.
Глин комочки живил вдухновеньем.
Голос цвета дарил — в меру сил,
Сообщенных для жизни, творенью.
Но — одно, возрыдав, возопив —
В тощих ребрышках глас голиафский —
Не желаю быть желтой, лишь — красной!
Не касайся меня! Отпусти!
Он еще никого не учил.
Мир вбирал, мерил меру ответа:
Силу пламени Новой Печи,
Божьих глин первозданную ветхость.
А творенье пищало: «Я — сам!»
Но не птицу, Он видел — народы.
И тогда Он решил — Я отдам
Им самим — это право свободы.
Покоробилась тверди кора,
И моря свои впадины сжали.
И, подобны сведенным зубам,
Скрежетали Скрижали —
Лязг оружья грядущим векам,
Хруст немыслимый всем земным ратям.
Ад разверзся Закону ума,
Рай раскрылся Любви Благодати.
Что прозрел Он? — Неистовство лжи?
Византию, Россию… Европу?
Или — ближе: Иуду? Голгофу?
Но пичужку забыл, отложив.
Каково ей? — Смертельна обида.
Свет бы весь пожрала, как огонь!
И бессилие, клювом изыде,
В распростертую билось Ладонь.
Весь свой род научила: «Не любит —
Не хотел нас раскрасить Творец —
Вот и — серы». Из клювика в клювик
Изливался преданья свинец.

Голгофа

Но Он — помнил о ней. Он отверз
Очи всем, выбирающим зренье.
И, одной из того поколенья,
Дал увидеть: Голгофу и Крест. —
Так еще не взымало сердец:
Агнцем рос! И — растерзан, рас-Христан!
Сквозь земное, сквозь птичие — Истиной,
Со-Страданием — Бог в ней Воскрес.
И ударила грудкой о Крест.
Рода тьму покаяньем отчаив, —
Это мы его терном венчали,
До гвоздей наша вызрела месть!
Все пять чувств — в Любовь — в одну охапку,
Мышц и жил — неимоверный звон. —
Хоть одной занозы выбить шляпку,
Хоть одну освободить Ладонь.
Перья грудки обагрены Кровью.
В слезах — кровь. Кровь — пот. В Крови — душа.
Не умом, не силами — Любовью —
До немоты клюва сталь круша.
Что Любовь? — О, Пригвожденный к Древу, —
Это выбор или приговор? —
Слышала как справа и как слева
Зла с Добром был начат первый спор.
Выбор — Да. Но в чем тогда стремленье —
Злу гвоздей Добра бессильна плоть?
Приближалось Время Искупленья.
Час Девятый взыскивал Копье…
Совершалось. Мир немел постыдно,
Обагряя ветхий окоем.
Сердцем осознала вдруг: Он — видел.
И Он внял намеренье твое. —
Цвет возьми — как Выкуп своеволья.
Роду передай — Вернись к птенцам,
Воспитай — не кормом, — но Любовью
И отныне — Именем Христа.
Смерть — мертва. И зло — умрет. Страданье —
К Жизни Вечной: золото — сквозь горн…
…И не нареченный к целованью
Клюв ее поцеловал Ладонь.
А птенцы всей стайкой голосили,
Клювики — один голодный рот —
Распахнули — Мама! Ты… — Красива!
Как Восток горит твое перо!
И она, осознанной Любовью, —
Только что Призревшей мир с Креста, —
Обнимая их, делилась Кровью,
Украшала Именем Христа.
Знала — Он Воскреснет. И, оставив
Погребальным пеленам Закон,
Мира плоть пройдет Пасхальной Славой
Кровь Неоцененная Его.

Россия

И умолкла. — …А мир говорил
Языками, и праздники праздновал.
И в созданьице с грудкою красною
Было больше, чем в мире, Любви.
И молчали Руси пустыри,
И молились смиренные пустыни.
Умный умствовал, сильный безумствовал.
И Народ не работал Любви.
Он, стеснившийся по городам,
Перестал быть Россией, Народом.
Мой народ, ты обманут свободой.
Но — свой выбор ты делаешь сам.
Плачет сердце малиновки к нам.
Так же Русь без Христа одинока.
Так же крашена Крестным Уроком.
Даль за далью насквозь солона. —
Просо сеяли? — В кровь оросили…
До того, — что каждый дня восход —
Не заря сияет над Россией,
Мучеников кровь трезвит Восток.
Горних душ малиновая стая —
Наш Огнем очищенный Исток. —
Сколько?! — мы по именам не знаем,
Но их знает — Родина и Бог.
Протрезвей Державою непраздных,
Мой народ, забитый от обид.
Нас Христос ждет в Храмах Православных —
В Храм войди — Он ко Кресту прибит.
Встань, Народ, на звон Второй Обедни.
Если — глух, на Пламя Свет иди.
Если слеп, малиновкою бедной
Сердце не удерживай в груди.
Батюшки — не те? А ты — не важничай.
Служба непонятна — потерпи.
Нам урок — Намерение даже
Исправляет к Господу пути.
Выбирай Христовой Правды вехи,
Изучай малиновки труды:
Как детей украсила навеки —
Подвигом? — Намереньем одним!
Господи, я знаю, Ты — Высокий.
Жнешь не сея, собираешь, где не рассыпал…
Но народу моему Уроки
Не талантом Ты, а Кровью дал. —
Доченьки, Царевич, Царь с Царицей —
Прямо стали в револьверный стриг.
Господи, — Не взыскивай с торицей! —
Как Петру, — России длань простри.
Господи, яви нам это Чудо —
За Руку с Тобой пойдем Домой.
Мой народ болел. Он — был Фомой,
Был Петром! Но никогда — Иудой.
Предваряя ада угрызенье,
Русский род, смирившийся — Суд бе —
Выведи, — малиновки прозреньем,
Толикой ее Любви к Тебе.

9–23 марта, 2009

В Оптинском Свете

Господи, — в Оптинском Свете
Слов Благодатном огне —
Дай мне с душевным спокойствием встретить
Все в наступающем дне.
Господи, дай мне вполне
Воле предаться Твоей.
…Господи, Ты прежде Света ясен.
Прежде Слова Присносущно Жив.
Будь со мною. В каждом новом часе
Сам меня наставь и поддержи.
Господи, какие бы известия
Ты благословил мне получить. —
Да, не сам я, но с Тобою вместе. —
Их принять достойно научи.
Мир в душе — стяжаньем, а не ролью. —
Да, не дрогнет убеждений твердь:
Знаю, есть на все — Твоя Святая Воля
Кто с Тобой — над тем победы аду нет.
Господи, я Твой незрячий воин.
Полем дня — да, не впаду в бурьян.
Господи, открой мне Твою волю
Для меня и окружающих меня.
Господи, во всех моих словах,
Помышленьях — лжи не жить отныне —
Сам руководи — будь Божий Страх —
Мыслями и чувствами моими.
Господи, я расшибаюсь лбом —
Непредвиден случай — боль обымет.
Дай тогда — Твое восславить Имя,
Помнить — все ниспослано Тобой.
Господи, учи лукавый ум мой
Обращенье с каждым править правильно.
Старший, равный, младший. Ближний, дальний.
С каждым быть мне — просто и разумно.
Кто и благ из нас? — Один лишь Бог.
Дай же мне смирения отвагу,
Чтоб, не огорчая никого,
Каждому содействовать ко благу.
Господи, день хлынет как поток.
Дай мне сил — теченье взять терпеньем.
И перенести все утомленья,
Выстоять в событиях его.
Господи, Своей води Десницей,
Мою волю обращая вспять,
Сам Ты научи меня — молиться,
Надеяться, верить, любить, терпеть и прощать.
Господи, на произвол врагам
Не отдай — взыщи заблудшее чадо —
Имени Твоего Святого ради
Сам води и управляй мной Сам.
Господи, мой ум и сердце высшим
Просвети Законам Бытия,
Чтобы я, раб грешный, их поняв,
Правильно служил Тебе и ближним,
Тем, которым отдал Ты меня.
Дай мне жить — Тебя благодаря
Накануне, а не после шага,
Твердо веря: любящим Тебя
Все и вся содействует ко благу.
Новым днем продолжено сраженье.
Господи, благослови Ты Сам
Все мои вхожденья, выхожденья,
Дел деянья. Удостой меня
Радостно Тебя восславить пеньем.
Аз — творенье, раб Твой, человек, —
Возношу Тебе благословенье,
Ибо Ты благословен вовек.

25, 28–29 марта, 2009

---