Мысли христианина о браке

свя­щен­ник Михаил Тру­ха­нов

Оглав­ле­ние

Виньетка

 

С давних пор, говоря о сту­пе­нях (уров­нях) истин­ной веры, СТАРЦЫ имеют в виду: Храм души, сердца и разума каж­дого, кто принял веру во Христа Спа­си­теля и стре­мится жить по запо­ве­дям Его; Храм семьи — дома, где начи­на­ется жизнь веру­ю­щего и откры­ва­ется пер­вей­шая воз­мож­ность воз­лю­бить — по запо­ве­дям Божиим — ближ­них своих; Храм цер­ков­ного при­хода, где соборно воз­но­сят веру­ю­щие свои молитвы к Богу и совер­ша­ются важ­ней­шие ТАИН­СТВА.

Одному из таких таинств, Боже­ствен­ному смыслу брака и жизни в супру­же­стве, посвя­щен труд свя­щен­ника Миха­ила Тру­ха­нова. Таин­ство брака освя­щает не только сов­мест­ную жизнь супру­гов, кото­рые по Про­мыслу Божию ста­но­вятся единой плотью (см. Мф. 19:5–6), но и буду­щее их потом­ство.

Тема о любви и браке осо­бенно акту­альна в наши дни, когда семья — свя­щен­ная ячейка, соеди­ня­ю­щая лич­ность и обще­ство, — под­вер­га­ется осо­бенно жесто­ким напад­кам.

Именно в супру­же­стве, кото­рое, как под­чер­ки­вает отец Михаил, есть ДАР БОЖИЙ и тре­бует осо­бого сбе­ре­же­ния, откры­ва­ется наи­бо­лее полная воз­мож­ность вновь и вновь реа­ли­зо­вать осно­во­по­ла­га­ю­щие хри­сти­ан­ские запо­веди: любовь к Богу и ближ­ним своим. Только на этом пути, осо­бенно в нашей про­ти­во­ре­чи­вой дей­стви­тель­но­сти, может быть достиг­нуто не просто «сча­стье двоих», но и СПА­СЕ­НИЕ, в кото­ром истинно веру­ю­щие видят смысл своей земной жизни, к кото­рому стре­мятся по мере своих воз­мож­но­стей.

Немного о составе и назна­че­нии чело­века

При­рода чело­века трех­со­ставна: тело, душа и дух. Тело и душа име­ются во всех земно­род­ных суще­ствах, а дух — только в чело­веке. Дух — от дыха­ния Бога Все­дер­жи­теля. Тело чело­века явля­ется как бы футля­ром для его души, а душа — футля­ром для духа. И если душа заве­дует низ­мен­ными чув­ствами чисто живот­ной сто­роны жиз­нен­ных отправ­ле­ний чело­века, то дух, содер­жа­щий в себе образ Божий, осу­ществ­ляет высшую функ­цию души — прак­ти­че­скую устрем­лен­ность к дости­же­нию чело­ве­ком Бого­по­до­бия[1].

Чело­век пред­на­зна­чен жить духов­ной жизнью на земле — жить по-Божьи. Это и бывает тогда, когда в чело­веке гос­под­ству­ю­щее поло­же­ние отво­дится духу: дух управ­ляет и направ­ляет на духов­ность чув­ства души, поль­зу­ется оду­хо­тво­рен­ным телом для прак­ти­че­ского осу­ществ­ле­ния на земле дел Божиих.

Если же дух в чело­веке подав­ля­ется плот­скими и душев­ными (чув­ствен­ными) нача­лами, то гос­под­ство послед­них над лич­но­стью низ­во­дит ее на уро­вень скот­ской жизни. Тогда лич­ность ока­зы­ва­ется чело­ве­ком только по форме, а по пове­де­нию, по образу жизни — живот­ной.… Чело­век в чести не пре­бу­дет; он упо­до­бится живот­ным… (Пс. 48:13.) Будучи в чести как сотво­рен­ный по образу Божию, и притом один только из всех тварей, чело­век не ура­зу­мел этого своего досто­ин­ства… и при­со­еди­нил сам себя к бес­сло­вес­ным скотам, и дошел до такой сте­пени нера­зу­мия, что пере­стал раз­мыш­лять о небес­ном и устре­мил все свои мысли к одному зем­ному; закон бес­сло­вес­ных стал и для него теперь зако­ном и начал направ­лять его дей­ствия к удо­вле­тво­ре­нию стра­стей. Всякий раз, как только зарож­да­лись в его душе какие-либо жела­ния или стрем­ле­ния к чему-нибудь, он стал пре­сле­до­вать всеми зави­ся­щими от него спо­со­бами лишь одни плот­ские удо­воль­ствия (37. Т. 1. С. 301–302). …Живу­щие по плоти о плот­ском помыш­ляют… Помыш­ле­ния плот­ские суть смерть… потому что плот­ские помыш­ле­ния суть вражда против Бога… ..Живу­щие по плоти Богу уго­дить не могут (Рим. 8:5–8). Дела плоти известны; они суть: пре­лю­бо­де­я­ние, блуд, нечи­стота, непо­треб­ство, идо­ло­слу­же­нив, вол­шеб­ство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, раз­но­гла­сия (соблазны), ереси, нена­висть, убий­ства, пьян­ство, бес­чин­ство и тому подоб­ное. …Посту­па­ю­щие так Цар­ствия Божия не насле­дуют (Гал. 5:19–21).

Апо­стол Павел напо­ми­нает нам: …Тела ваши суть храм живу­щего в вас Свя­таго Духа… Посему про­слав­ляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, кото­рые суть Божий (1Кор. 6:19–20).

Если лич­ность не живет духов­ной жизнью, а лишь душев­ной и плот­ской, то ее духов­ная состав­ля­ю­щая (дух, от дыха­ния Божия) не раз­вер­ты­ва­ется к прак­ти­че­скому осу­ществ­ле­нию пред­на­зна­чен­ного чело­веку совер­шен­ства, а подав­ля­ется, оде­бе­ле­ва­ется и озем­ле­ня­ется. В силу един­ства лич­но­сти — един­ства, состав­ля­е­мого телом, душой и духом, — ее духов­ная состав­ля­ю­щая у чело­века, живу­щего по плоти, всегда будет подав­ляться и как бы даже уле­ту­чи­ваться вовсе. «Чув­ствую, — пишет пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский, — что когда я здоров совер­шенно и не утруж­даю и не изну­ряю себя тру­дами, я умираю тогда духом, тогда нет во мне Цар­ства Божия, тогда обла­дает мною плоть моя и с плотью — диавол» (12. С. 293)[2].

Плот­ская страсть пога­ша­ется скор­бью, мучи­тель­ной болез­нью, жиз­нен­ными обсто­я­тель­ствами, тяже­лой, изну­ри­тель­ной рабо­той и жиз­ненно важ­ными забо­тами. Она также подав­ля­ется воз­дер­жа­нием в пище и питии (постом), бде­нием, молит­вою, сопро­вож­да­е­мою пре­кло­не­нием колен, чте­нием Свя­щен­ного Писа­ния…

Всякое слово Бога чисто… (Притч. 30:5.) Бог! — непо­ро­чен путь Его, чисто слово Гос­пода… (2Цар. 22:31.) Слово Твое весьма чисто… (Пс. 118:140).

Спа­си­тель гово­рит уче­ни­кам: Вы уже очи­щены через слово, кото­рое Я про­по­ве­дал вам. Слова, кото­рые говорю Я вам, суть дух и жизнь (Ин. 15:3; 6:63). Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут (Мф. 24:35; Мк. 13:31; Лк. 21:33).

…Слово Бога нашего пре­бу­дет вечно (Ис. 40:8). Слово Божие живет, потому что оно есть слово неиз­мен­ного, неза­ви­си­мого Бога. Бог не скажет сего­дня того, чего Он не хотел вчера, и также завтра не вычерк­нет того, что Он гово­рит сего­дня. Когда мы читаем в Библии слова Божий — пове­ле­ния, запо­веди, обе­то­ва­ния, — выска­зан­ные тысячи лет назад, они так же новы и сильны для нас, как будто уста Гос­подни про­из­несли их сего­дня. Вечное Слово, исхо­дя­щее из уст Все­мо­гу­щего Бога, обла­дает тою же могу­чею силою и новиз­ною сего­дня, как и тогда, когда Он гово­рил его Моисею, Илии или выска­зы­вал Его устами Своих про­ро­ков Исайи или Иере­мии… Слово Божие всегда верно, неиз­менно и полно могу­ще­ства. Оно — не просто слово, обле­чен­ное нрав­ствен­ною силою. Оно — сила Божия, живой носи­тель бла­го­дати Божией, про­вод­ник ее в при­ем­лю­щие души. Оно нико­гда не будет отжив­шим свое время. Слово Божие — вечно, свежо, ибо оно есть вода живая (Ин. 4:11): Еван­ге­лие Цар­ства Божия, про­по­ведь Любви, учение Христа Спа­си­теля.

Бла­го­го­вейно чита­ю­щий Слово Божие тем самым уто­ляет жажду души своей кри­стально чистою водою живою, как бы омы­вает ею свою душу и очи­ща­ется от грязи гре­хов­ной. Все Писа­ние бого­дух­но­венно (2Тим. 3:16), и молит­вен­ное чтение Свя­щен­ного Писа­ния, раз­мыш­ле­ние над ним, иссле­до­ва­ние его помо­гают очи­щать душу от гре­хов­ной нечи­стоты, осво­бож­дают ум от дурных помыс­лов и скло­няют его к раз­мыш­ле­нию о Боге. «Зани­майся тща­тель­нее либо молит­вою, либо чте­нием — и будешь то сам с Богом бесе­до­вать, то Бог с тобою» (14. Ч. 1. С. 20).

Цело­муд­рие и любовь — усло­вия позна­ния

«Нет подвига более дев­ства, — читаем у пре­по­доб­ного Фео­гно­ста. — Веду­щему без­брач­ную жизнь удив­ля­ются самые Ангелы, потому что сколько трудов и усилий потребно, чтобы, состоя из плоти и крови, стре­миться всегда непо­роч­но­стью под­ра­жать неве­ще­ствен­но­сти Анге­лов! И под­линно, столь велика и воз­вы­шенна сия доб­ро­де­тель, что — как пре­вы­ша­ю­щая при­роду — кажется невоз­мож­ною, если Гос­подь свыше не помо­жет!»[3]

«…Совер­ша­ю­щие поприще дев­ства текут не один день, а всю жизнь; и путь их, и тече­ние по нему неви­димы, как неви­дима и брань, какую имеют они с неви­ди­мыми вра­гами. И как если бы кто увидел чело­века окры­лен­ным, спра­вед­ливо уди­вился бы, как он имеет вид то чело­века, то Ангела; так и хра­ня­щий подвиж­ни­че­ски дев­ство пред­став­ляет стран­ное некое зре­лище и для Анге­лов, и для людей: во плоти он и выше плоти; в мире и выше мира… …Для многих дар сей невме­стим, и отло­жен только для тех, кои рас­пи­нают себя обра­зом жизни своей», то есть кото­рые стре­мятся сле­до­вать за Хри­стом, живя в бла­го­че­стии и чистоте (Прп. Феодор Студит /33. Т. 4. С. 477)[4]. Епи­ско­пам, в част­но­сти, при­знано за благо быть без­брач­ными (VI Все­лен­ский Собор, пра­вило 12) ради попе­че­ния «о спа­се­нии и о пре­успе­я­нии людей на лучшее».

… — Тела ваши суть храм живу­щего в вас Свя­таго Духа… Тело же не для блуда, но для Гос­пода, и Гос­подь для тела (1Кор. 6:19, 13). Иначе говоря, не для того создано тело, чтобы уто­пать в насла­жде­ниях и впа­дать в блуд, но для того, чтобы оно пови­но­ва­лось Христу как главе своей, а Гос­подь как Глава управ­лял им.

Свежий и нежный цветок цело­муд­рия пор­тится и вянет даже от шут­ли­вого или лег­ко­мыс­лен­ного обра­ще­ния, а нечи­стое при­кос­но­ве­ние может его уни­что­жить. Цело­муд­рие исхо­дит от сердца, но его мате­рией явля­ется тело чело­века, потому-то как все внеш­ние чув­ства, так и сер­деч­ные жела­ния могут его нару­шить; нечи­стота взгляда, слуха, речи, при­кос­но­ве­ния может его нару­шить, когда сердце начи­нает забав­ляться ими и нахо­дит удо­воль­ствие в таких делах, о кото­рых апо­стол Павел гово­рит: …не участ­вуйте в бес­плод­ных делах тьмы, по и обли­чайте. Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и гово­рить. А блуд и всякая нечи­стота и любо­с­тя­жа­ние не должны даже име­но­ваться у вас, как при­лично святым (Еф. 5:11 – 12:3). (27. С. 79–80.)

Прак­ти­че­ски здо­ро­вый чело­век, не отя­го­ща­е­мый физи­че­ским трудом и живу­щий в мате­ри­аль­ном доволь­стве, к тому же ничем жиз­ненно важным не оза­бо­чен­ный, бес­печно пре­про­вож­да­ю­щий время в семей­ной суете, пусто­по­рож­ней бол­товне или зани­ма­ю­щийся от нечего делать чтивом, теле­ви­де­нием и вся­кого рода хобби, — просто не может, — да, да, не может! — иметь чистоту мыслей. И если даже такой чело­век нынче не копо­шится в плот­ской нечи­стоте, как навоз­ный червь, то и тогда его убла­жа­е­мая покоем, пре­сы­щен­ная плоть, воз­буж­да­е­мая потреб­но­стью физио­ло­ги­че­ски нор­маль­ных отправ­ле­ний орга­низма по удо­вле­тво­ре­нию вожде­ле­ний вос­про­из­во­ди­тель­ного инстинкта, будет из себя постав­лять в его внут­рен­нее «я» плот­ские мечты, кар­тины и нечи­стые мысли. И какие бы энер­гич­ные меры и усилия лично ни пред­при­ни­мал чело­век в борьбе с нечи­сто­тою в своих мыслях, он все же не может (да и не в силах, доколе наде­ется только на себя и на свои личные усилия) достичь чистоты своего «я». «Кто хочет бороться с своею плотию и побе­дить ее своими силами, тот, — гово­рит пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник, ‑тщетно под­ви­за­ется; ибо если Гос­подь не разо­рит дома плот­ской похоти и не сози­ждет дома духов­ного, то всуе бдит и постится дума­ю­щий разо­рить» (13. Слово 15. § 25).

Ты гово­ришь: «Не могу, нет сил бороться с гре­хов­ным помыс­лом». Однако это не так. Совесть твоя, твое созна­ние не стали бы тре­бо­вать от тебя невоз­мож­ного. Созна­ние гово­рит: «Гони прочь от себя гре­хов­ное поже­ла­ние». И это — для тебя воз­можно, ведь это — в твоей воле, в твоей власти… Но ты так сдру­жился со стра­стью похо­те­ния, что тебе жаль рас­статься с нею, вот ты и гово­ришь: «Не могу» — и сам себя обма­ны­ва­ешь… Все, что спо­соб­ствует воз­буж­де­нию похоти, есть гре­хов­ная страсть. Отсюда — рос­кошь, богат­ство, празд­ность и бес­печ­ность, — каждая из них может быть названа почвой, про­из­ра­ща­ю­щей страсть похо­те­ния. Таким обра­зом, если мы желаем быть цело­муд­рен­ными, то не должны себе доз­во­лять ника­кой стра­сти, воз­буж­да­ю­щей похоть (18. С. 779). Плот­ская страсть, пьян­ство, рев­ность и бес — равны между собой. К кому они пришли, у того погуб­лен ум (5. Т. 2. С. 229). В лука­вую душу не войдет пре­муд­рость и не будет оби­тать в теле, пора­бо­щен­ном греху… (Прем. 1:4.)

«Ты дума­ешь, у меня нет помыс­лов и иску­ше­ний, — гово­рил как-то отец Алек­сей Мечев одному диа­кону, сето­вав­шему на то, что его одо­ле­вают нечи­стые мысли и плот­ские иску­ше­ния. — И у меня есть они, но они не вла­деют мною, потому что я все время занят: или молюсь, или при­ни­маю народ, или служу. Так и ты будь все время в кипе­нии, в работе — и будешь сво­бо­ден от дурных мыслей… Мысли нехо­ро­шие гони чте­нием Слова Божия, и труд физи­че­ский тут нужен» (50. С. 309, 66).

При иску­ше­ниях плот­ских, в борьбе с гре­хов­ными помыс­лами не надейся на себя, а при­зы­вай в помощь Бога, памя­туя, что выше сил Гос­подь не попус­кает иску­ше­ний (см. 1Кор. 10, 13). «…Воззри на Небо, если можешь, душев­ным оком, а если нет, то хоть телес­ным; про­стри кре­сто­видно руки, и держи их непо­движно, чтобы и сим обра­зом посра­мить и побе­дить мыс­лен­ного Ама­лика. Возо­пий к Могу­щему спасти, и возо­пий не крас­но­ре­чи­выми сло­вами, но сми­рен­ными веща­ни­ями, начи­ная прежде всего сим воз­зва­нием: Поми­луй меня, Гос­поди, ибо я немо­щен… (Пс. 6:3.)» (13. Слово 15. § 80). Стра­сти тела пога­ша­ются только в том случае, если и тело примет соот­вет­ству­ю­щее уча­стие в трудах подвиж­ни­че­ства[5].

Все мне поз­во­ли­тельно, но не все полезно; все мне поз­во­ли­тельно, но ничто не должно обла­дать мною (1Кор. 6:12). «Я гос­по­дин над пищею и питием; но если буду упо­треб­лять их не в меру, то из гос­по­дина сде­ла­юсь их рабом. Ибо кто поль­зу­ется ими как должно, тот гос­по­дин над ними; напро­тив, кто впа­дает в неуме­рен­ность, тот уже не гос­по­дин, а раб их, потому что в этом случае пре­сы­ще­ние дела­ется его тира­ном… Итак, поз­во­лено мне есть и пить, но вредно для меня при­ни­мать пищу и питие не в меру» (18. С. 431).

«Знай, — читаем у пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника, — что часто бес при­се­дит желудку и не дает чело­веку насы­титься, хотя бы он пожрал все снеди Египта и выпил всю воду в Ниле. По пре­сы­ще­нии нашем сей нечи­стый дух отхо­дит, и посы­лает на нас духа блуд­ного… Сей, при­шедши, улы­ба­ется и, связав нам руки и ноги сном, уже все, что хочет, делает с нами, осквер­няя душу мерз­кими меч­та­ни­ями и тело исте­че­ни­ями» (13. Слово 14. § 26, 27). «Стра­шись осо­бенно невоз­держ­но­сти и нетрез­во­сти, потому что они скоро и легко могут отнять у тебя все доб­ро­де­тели и осо­бенно лишить дра­го­цен­ного сокро­вища — чистоты и цело­муд­рия… Если хочешь быть цело­муд­рен­ным, храни воз­дер­жа­ние и прерви вред­ные сви­да­ния. В какой мере при­бли­жа­ется чело­век к тому, что про­из­во­дит соблазн, в такой мере невоз­можно сердцу его пре­быть без смя­те­ния помыс­лов и без вос­пла­ме­не­ния лука­вых поже­ла­ний, потому что види­мое лицо и речи воз­буж­дают его к стра­сти» (8. С. 86–87)[6]. Цело­муд­рие не вос­пи­ты­ва­ется в раз­вра­щен­ной среде. Поэтому не обма­ны­вай­тесь: худые сооб­ще­ства раз­вра­щают добрые нравы (1Кор. 15:33)[7].

Апо­стол Павел пишет: Неже­на­тый забо­тится о Гос­под­нем, как уго­дить Гос­поду; а жена­тый забо­тится о мир­ском, как уго­дить жене. Есть раз­ность между замуж­нею и деви­цею: неза­муж­няя забо­тится о Гос­под­нем, как уго­дить Гос­поду, чтобы быть святою и телом и духом; а замуж­няя забо­тится о мир­ском, как уго­дить мужу (1Кор. 7:32–34). Недо­ста­точно быть святою телом, но должно быть тако­вою и по духу, ибо в этом, то есть в чистоте души, состоит истин­ное дев­ство[8]. «На опыте многие, будучи чисты и непо­рочны по телу, скверны по душе» (18. С. 442)[9].

Чтобы цело­муд­ренно жить, надо всегда быть в состо­я­нии успешно сра­жа­ю­ще­гося с гре­хов­ными пополз­но­ве­ни­ями своей плоти, то есть надо побеж­дать даже «закон­ные» тре­бо­ва­ния своей плот­ской при­роды. Наши тепе­реш­ние страст­ные похот­ли­вые пополз­но­ве­ния тела вошли в него после гре­хо­па­де­ния наших пра­ро­ди­те­лей, когда извра­ти­лось есте­ство чело­ве­че­ское, и гре­хов­ные отправ­ле­ния тела стали с той поры носить как бы закон­ный харак­тер. И потому дев­ствен­ник, успешно сра­жа­ю­щийся против закон­ных тре­бо­ва­ний своей плот­ской при­роды, вос­ста­нав­ли­вает себя как бы в преж­нее рав­но­ан­гель­ское состо­я­ние, бывшее в людях до гре­хо­па­де­ния. Дев­ствен­ник про­те­стует собою и сра­жа­ется против извра­щен­ной грехом своей при­роды, против ныне дей­ству­ю­щих зако­нов есте­ства чело­ве­че­ского тела. Бог есть Творец при­роды и ее зако­нов. Поэтому при­оста­нав­ли­вать, изме­нять или отме­нять дей­ствия зако­нов при­роды может только Сам Бог — Творец и Зако­но­да­тель при­роды. Чело­век же может побеж­дать физио­ло­ги­че­ски закон­ные запросы своей плоти лишь в той мере, в какой ему в этом помо­жет Бог. «Никто из обу­чив­шихся хра­не­нию чистоты да не вме­няет себе при­об­ре­те­ние ее: ибо невоз­мож­ное дело, чтобы кто-нибудь побе­дил свою при­роду; и где при­рода побеж­дена, там позна­ется при­ше­ствие Того, Кто выше есте­ства…» (13. Слово 15. § 9) — при­ше­ствие Бога. Ибо труден этот подвиг, тяжела борьба с самим собою, с при­ро­дою своею, но зато и награда за него — Цар­ство Небес­ное.

Жить по воле Божией — значит освя­щаться и спа­саться

Воля Божия направ­лена на то, чтобы ничего не погу­бить (Ин. 6:39), дабы всякий, веру­ю­щий во Христа Спа­си­теля, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3:15,16).

Веру­ю­щий все­цело вве­ряет себя Богу, зная Его вечную неиз­мен­ную любовь ко всему сотво­рен­ному (см. Прем. 11:25). Чело­век, веруя в Бога, охотно познает Его волю, при­ни­мает ее и живет по ней. Хри­сти­а­нин при­зы­ва­ется позна­вать, что есть воля Божия, благая, угод­ная и совер­шен­ная (Рим. 12:2).

Спа­си­тель, говоря уче­ни­кам: Моя пища есть тво­рить волю Послав­шего Меня— и совер­шить дело Его (Ин. 4:34), тем самым сви­де­тель­ствует, что цель Его при­ше­ствия на землю состоит в том, чтобы совер­шить дело искуп­ле­ния чело­ве­че­ства, дело, пред­опре­де­лен­ное волею Божиею (Ин. 3:16: Ибо так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Своего Еди­но­род­ного, дабы всякий веру­ю­щий в Него не погиб, но имел жизнь вечную). Совер­шить это вели­чай­шее дело и таким обра­зом испол­нить волю Божию — вот та пища духов­ная, кото­рая удо­вле­тво­ряет потреб­но­сти Его Духа более, чем пища телес­ная удо­вле­тво­ряет потреб­но­сти тела, так что из-за первой можно поза­быть о послед­ней…

«Кто решится, кто захо­чет тво­рить волю Божию, тот по внут­рен­нему чув­ству и опыту удо­сто­ве­рится, что… под волей Божией разу­ме­ется здесь в обшир­ном смысле нрав­ствен­ный закон, данный чело­веку как во внеш­нем откро­ве­нии, так и в сове­сти, по пре­иму­ще­ству, без сомне­ния, в откро­ве­нии пись­мен­ном, вет­хо­за­вет­ном, кото­рое само по себе есть путь ко Христу. Кто хочет тво­рить волю Божию и тем самым совер­шен­ство­ваться нрав­ственно, того внут­рен­ний голос уверит, что учение Хри­стово есть учение Боже­ствен­ное. При таком стрем­ле­нии к нрав­ствен­ному совер­шен­ству откры­ва­ется душе чело­века непо­сред­ственно все вели­чие учения Еван­гель­ского в его непре­обо­ри­мой силе» (47. Т. 3. С. 161, 260).

«Живи как запо­ве­дано, — читаем у свя­ти­теля Фео­фана (Гово­рова), — имея в виду одно уго­жде­ние Богу; и не стой, а все более и более пре­успе­вай в совер­шен­ство­ва­нии своей жизни по воле Божией» (17. С. 327). Ибо воля Божия есть освя­ще­ние ваше… (1Феc. 4:3.)

Воля Божия направ­лена к тому, чтобы ничего не погу­бить (Ин. 6:39). Значит, если по все­ве­де­нию Божию обще­ние одного чело­века с другим будет спа­си­тель­ным для обоих, то воля Божия будет спо­соб­ство­вать уста­нов­ле­нию этого спа­си­тель­ного для них обще­ния, не подав­ляя, разу­ме­ется, при этом про­яв­ле­ний личной воли каж­дого.

Если же между людьми — по сов­па­де­нию гре­хов­ных жела­ний во вза­им­ном обще­нии, к кото­рому их направ­ляет гре­хов­ное свое­во­лие, — могут уста­но­виться отно­ше­ния во вред обоим, то Гос­подь хотя и попус­кает их дви­же­ние к жела­е­мому обще­нию (отнюдь опять-таки не огра­ни­чи­вая сво­боды их воле­изъ­яв­ле­ния!), но Про­мыс­лом Своим, зара­нее зная о вреде и поги­бель­но­сти осу­ществ­ле­ния обще­ния, постав­ляет их в такие объ­ек­тив­ные обсто­я­тель­ства, при кото­рых в созна­нии участ­ву­ю­щих может про­яс­ниться пагуб­ность ими жела­е­мого.

Бог мно­го­крат­ными воз­дей­стви­ями на участ­ни­ков (то посред­ством вну­ше­ний сове­сти, то сове­тами родных и окру­жа­ю­щих лиц, то «неудач­ными» сте­че­ни­ями обсто­я­тельств, скор­бями и болез­нями…) стре­мится отве­сти их от испол­не­ния заду­ман­ного, поги­бель­ного и бого­про­тив­ного дела. Если же, вопреки всему, каждый из участ­ни­ков все же упорно волею своею про­дол­жает стре­миться к осу­ществ­ле­нию гре­хов­ного жела­ния во вза­им­ном обще­нии, то Гос­подь, попус­кая им посту­пать свое­вольно, как бы вовсе остав­ляет их до вре­мени, когда посе­тит их неот­вра­ти­мым нака­за­нием за совер­шен­ное против воли Его без­за­ко­ние: …Он испол­нил про­ше­ние их, но послал язву на души их (Пс. 105,15).

Бог есть любовь (1Ин. 4, 8, 16). И Его воля, дви­жи­мая любо­вью, всегда свята, добра и совер­шенна, и всегда спа­си­тельна для всего сотво­рен­ного. Поэтому воля Божия всегда должна быть для чело­века желан­ной (»угод­ной» — по рус­скому, менее точ­ному, пере­воду текста) и всегда должна охотно и с радо­стью им испол­няться.

Во все­лен­ной нет сил, спо­соб­ных вос­пре­пят­ство­вать осу­ществ­ле­нию того, чего хочет Бог (см. Пс. 113:11; 134:6). …По воле Своей Он дей­ствует как в небес­ном воин­стве, так и у живу­щих на земле; и нет никого, кто мог бы про­ти­виться руке Его и ска­зать Ему: что Ты сделал? (Дан. 4:32.)

Однако каждый чело­век — как носи­тель образа Божия — наде­лен сво­бо­дою воле­изъ­яв­ле­ния и потому сам может выно­сить окон­ча­тель­ное реше­ние: при­ни­мать или отвер­гать волю Божию о себе.

Гос­подь при­зы­вает: Будьте совер­шенны (Мф. 5:48),будьте святы. (Лев. 11:44; 19:2), при­дите ко Мне, все труж­да­ю­щи­еся и обре­ме­нен­ные, и Я успо­кою вас; возь­мите иго Мое на себя и научи­тесь от Меня, ибо Я кроток и смирен серд­цем, и най­дете покой душам вашим (Мф. 11:28–29).

По Своему все­ве­де­нию Гос­подь знает, что именно будет спо­соб­ство­вать чело­веку в дости­же­нии истин­ного бла­жен­ства, и потому Он Про­мыс­лом Своим устро­яет все обсто­я­тель­ства таким обра­зом, чтобы чело­век направ­лялся именно по задан­ному пути. Следуя воле Божией, чело­век всегда при­бли­жа­ется к истин­ной любви и вечной радо­сти в еди­не­нии с Богом. Если же но своему гре­хов­ному свое­во­лию чело­век вос­про­ти­вится воле Божией, то и тогда Гос­подь не пере­стает направ­лять его — вну­ше­ни­ями сове­сти и сове­тами близ­ких лиц, огор­че­ни­ями, утра­тами, скор­бями и болез­нями — к тому, чтобы при­ве­сти к спа­си­тель­ному концу. Да, Про­мысл Божий, направ­ляя чело­века к Цар­ству Небес­ному, дает ему вку­шать уже в здеш­ней жизни истин­ные радо­сти во Святом Духе (см. Рим. 14:17), но в то же время Гос­подь весьма скудно может давать чело­веку (или и вовсе лишать) вку­шать радо­сти телес­ные и доволь­ство от обла­да­ния мате­ри­аль­ными бла­гами в цар­стве мира сего. Шеству­ю­щий узким путем к Цар­ству Небес­ному упо­доб­ля­ется стран­нику (см. 1Пет. 2:11; Евр. 11:13; Пс. 118:19), кото­рому над­ле­жит мириться с невзго­дами дорож­ной жизни.

Бог хочет, чтобы все люди спас­лись и достигли позна­ния истины (1Тим. 2:4), и все устро­яет так, чтобы и из про­ти­вя­щихся могли оби­тать у Него (Пс. 67:19). Гос­подь при­зы­вает после­до­ва­те­лей своих — хри­стиан — участ­во­вать в Его спа­си­тель­ном дей­ство­ва­нии и посы­лает их рабо­тать на ниву Свою и в вино­град­ник Свой (см. 1Кор. 3:9; Мф. 20:1–16; Лк. 20:9–15). Хри­сти­ане —сора­бот­ники у Бога, сограж­дане святым и свои Богу (1Кор. 3:9; Еф. 2:19). В лице апо­сто­лов всем хри­сти­а­нам пове­ле­вает Спа­си­тель мира: ...идите по всему миру и про­по­ве­дуйте Еван­ге­лие всей твари. Кто будет веро­вать и кре­ститься, спасен будет; а кто не будет веро­вать, осуж­ден будет (Мк. 16:15–16). …Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа, уча их соблю­дать всё, что Я пове­лел вам; и се, Я с вами во все дни до скон­ча­ния века (Мф. 28:19–20).

«Итак, если хри­сти­а­нин посту­пает по воле Божией, то он, испол­няя запо­ве­дан­ное Богом, спа­са­ется сам и будет при­вле­кать к спа­се­нию лиц, с кото­рыми ему при­дется (по воле Божией!) всту­пать в обще­ние. Любовь к ближ­нему есть любовь к его духу и его духов­но­сти, а не просто любовь к его стра­да­ю­щей живот­но­сти… Любовь к совер­шен­ству люби­мого всегда оста­ется силь­нее, чем страх перед его воз­мож­ным стра­да­нием» (40. С. 96, 136)[10].

Истин­ное благо творит ближ­нему тот, кто при­во­дит его ко спа­се­нию

Нам над­ле­жит отно­ситься с любо­вью ко всем, а значит — всем делать добро. А так как для вся­кого чело­века нет боль­шего блага, чем ста­нов­ле­ние души в еди­не­ние с Богом, то наш долг по отно­ше­нию ко всем и будет заклю­чаться в том, чтобы содей­ство­вать дости­же­нию этого выс­шего блага (словом про­по­веди, личным при­ме­ром и молит­вою к Богу) — радост­ной и совер­шен­ной жизни в Боге. Станем любить не словом или языком, но делом и исти­ною (1Ин. 3:18)[11], — уве­ще­вает апо­стол Иоанн Бого­слов. Иначе говоря, наша любовь к ближ­нему не должна быть бол­тов­нёю о любви к нему, но должна прак­ти­че­ски выяв­ляться во вся­че­ском ему бла­го­тво­ре­нии. Любовь к ближ­нему все­воз­мож­ными сред­ствами направ­ляет его к ста­нов­ле­нию на путь пра­вед­ной жизни и спо­соб­ствует дости­же­нию им спа­се­ния души.

Благо, когда чело­век про­яв­ляет заботу о теле ближ­него: кормит его, поит, оде­вает, вра­чует болезни, спо­соб­ствует сохра­не­нию телес­ной жизни чело­века. Но несрав­ненно боль­шее благо делает для ближ­него тот, кто забо­тится о спа­се­нии его души, о постав­ле­нии его на узкий путь сле­до­ва­ния за Хри­стом. …Благо сле­до­вать Гос­поду (Сир. 46:12).

Хри­стос гово­рит: …идите за Мною (Мф. 4:19), идите… и про­по­ве­дуйте Еван­ге­лие всей твари (Мк. 16:15), идите, научите все народы… уча их соблю­дать всё, что Я пове­лел вам (Мф. 28:19–20).

…Как пре­красны ноги бла­го­вест­ву­ю­щих мир, бла­го­вест­ву­ю­щих благое! (Рим. 10:15) …Как хорошо слово вовремя! (Притч. 15:23) Поис­тине: …слово — лучше, нежели даяние (Сир. 18:16).

Итак, наша любовь к ближ­нему, наша забота о нем должна быть прежде всего и пре­иму­ще­ственно направ­лена на спа­се­ние его души для жизни вечной[12]. И если воз­ни­кает ситу­а­ция, при кото­рой бла­го­по­лу­чие земной жизни люби­мого нами чело­века может быть (как нам кажется по-чело­ве­че­ски) сохра­нено прямым нару­ше­нием запо­ве­дей Божиих или, скажем, его жизнь сохра­нится только чрез его явное отступ­ни­че­ство от веры во Христа Спа­си­теля, то нам сле­дует нахо­дя­ще­гося в опас­но­сти лише­ния жизни земной чело­века укреп­лять в упо­ва­нии на бла­го­де­ю­щую волю Божию (всегда с любо­вью к нему про­сти­ра­ю­щу­юся), убеж­дать в неуклон­ном испол­не­нии запо­ве­дей Божиих и смелом, дерз­но­вен­ном испо­ве­да­нии веры во Христа.

Хри­сти­ане пред­по­чи­тают стра­дать от болез­ней, но не домо­гаться исце­ле­ния от них за счет нару­ше­ния запо­ве­дей Божиих. И хри­сти­ане, как известно из исто­рии, попол­няли (и попол­няют!) ряды испо­вед­ни­ков и муче­ни­ков за веру в Бога, но не отре­ка­лись от Него. И не должны, конечно, отре­каться, памя­туя слова Хри­стовы:…кто отре­чется от Меня пред людьми, отре­кусь от того и Я пред Отцем Моим Небес­ным (Мф. 10:33).

Любя­щий не отре­чется от того, кого любит его душа, — от люби­мого. Если мы любим друг друга, то Бог в нас пре­бы­вает, и любовь Его совер­шенна есть в нас (1Ин. 4:12).

…Если угодно воле Божией, лучше постра­дать за добрые дела, нежели за злые… Только бы не постра­дал кто из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как пося­га­ю­щий на чужое; а если как Хри­сти­а­нин, то не сты­дись, но про­слав­ляй Бога за такую участь (1Пет. 3:17; 4:15–16)[13].

А теперь — раз­го­вор о любви

Как ни раз­лично пони­ма­ние чув­ства любви, сколь ни раз­лич­ное содер­жа­ние вкла­ды­ва­ется в это широ­кое поня­тие, но одно всегда несо­мненно: чув­ство любви неот­де­лимо от живого стрем­ле­ния к пред­мету любви, к еди­не­нию с ним. Это стрем­ле­ние нахо­дит свое выра­же­ние во всех формах любви без исклю­че­ния, от самых низких до самых высо­ких, от чисто живот­ных до чисто духов­ных. В отно­ше­ниях людей не только руко­по­жа­тия, поце­луи, объ­я­тия служат необ­хо­ди­мым внеш­ним выра­же­нием любви, но стрем­ле­ние к еди­не­нию с люби­мым захва­ты­вает все наши чув­ства до воз­мож­но­сти как бы отож­деств­ле­ния себя с люби­мым. Глу­бо­кая любовь ничем не сдер­жи­ва­ется, но все­цело пре­да­ется люби­мому. Так как любовь не может быть вынуж­ден­ной — ибо никто никого не может при­ну­дить любить, — то она есть дар сво­бод­ный, дающий сам себя и сам себя сооб­ща­ю­щий. Что же отдано дру­гому, то уже в его власти; потому и любовь при­над­ле­жит уже тому, кому она дана, кого любят. А так как чело­век ничего не имеет соб­ствен­ного, кроме любви, то кому он дает свою любовь, тому дает самого себя. Таким-то обра­зом и соеди­ня­ется любя­щий с люби­мым (20. С. 543).

И сказал Гос­подь Бог: не хорошо быть чело­веку одному; сотво­рим ему помощ­ника, соот­вет­ствен­ного ему. И создал Гос­подь Бог из ребра, взя­того у чело­века, жену… (Быт. 2:18, 22.) Факт един­ства при­роды мужа и жены, а через то и всего чело­ве­че­ства служит осно­ва­нием их обо­юд­ного вле­че­ния и опре­де­ляет харак­тер их долж­ного вза­и­мо­от­но­ше­ния.

Именно в силу такого един­ства при­роды муж и жена, вле­ко­мые вза­им­ною любо­вью, стре­мятся жить нераз­дель­ною жизнью. В супру­же­ской любви гос­под­ствует стрем­ле­ние всего суще­ства одного супруга (духа, души и тела его) к орга­ни­че­скому, сущ­ност­ному соче­та­нию с другим. Отдать дру­гому — люби­мому — всего себя: свои телес­ные силы, содер­жа­ние своей души, свои радуж­ные духов­ные мечты и стрем­ле­ние к свя­то­сти. Отдать все свое люби­мому суще­ству и, объ­еди­нивши все свое со всем что есть луч­шего у него, взять затем для нераз­дель­ной жизни самое чистое, самое свет­лое, самое святое с тем, чтобы, устрояя из семьи домаш­нюю цер­ковь, сов­местно слу­жить самой жизнью Богу в бла­го­че­стии и чистоте.

По замыслу Творца, обще­ние мужа и жены должно быть целост­ным: …оста­вит чело­век отца и мать и при­ле­пится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть (Мф. 19:5-б)[14]. Это воз­можно при все­це­лой и гар­мо­нич­ной вза­им­ной любви муж­чины и жен­щины, то есть любви к вечной сущ­но­сти данной особи, состо­я­щей из тела и из души с духом. Причем поскольку душа больше тела, постольку, несо­мненно, и любовь к душе должна быть больше, чем к телу. Так по-Божьи. Диавол же извра­щает поря­док любви в чело­веке и вну­шает ему и воз­буж­дает в нем явно пре­уве­ли­чен­ную любовь к телу, к эфе­мер­ным цен­но­стям, одно­вре­менно отвра­щая от любви к цен­но­стям непре­хо­дя­щим, к Богу.

…Сыны Божий уви­дели доче­рей чело­ве­че­ских, что они кра­сивы, и брали их себе в жены… (Быт. 6:2.) Отсюда — плот­ская, чув­ствен­ная любовь. Послед­няя непре­менно входит — как некая состав­ля­ю­щая — в пол­ноту целост­ной вза­им­ной любви муж­чины и жен­щины. Но плот­ская любовь нико­гда не должна ста­но­виться абсо­лют­ной, не должна собою запол­нять и того, что по праву при­над­ле­жит общ­но­сти духа и души в пол­ноте гар­мо­нич­ной любви между пред­ста­ви­те­лями разных полов. Плот­ская бли­зость супру­гов не должна собою подав­лять их духов­ную жизнь в общ­но­сти устрем­ле­ний к сози­да­нию домаш­ней церкви и дости­же­нию спа­се­ния душ в еди­не­нии с Богом. Два чело­века, любя­щие друг друга, должны быть как один — по мыслям, чув­ствам, наме­ре­ниям, дей­ствиям; они должны являть собою как бы одно суще­ство, будучи оду­шев­лены (точнее, оду­хо­тво­рены) одним духом любви.

Да не соче­та­ва­ется овца с волком, себе на поги­бель

Семей­ство пред­став­ляет собою один из атомов, из сово­куп­но­сти кото­рых сла­га­ется орга­низм госу­дар­ства. От проч­но­сти нор­маль­ных отно­ше­ний в семье в зна­чи­тель­ной сте­пени зави­сит незыб­ле­мость их в госу­дар­стве (43. С. 638)[15].

Собор­ным разу­мом отцы Церкви вынесли запре­ще­ние веру­ю­щему хри­сти­а­нину всту­пать в брак с неве­ру­ю­щим. «Не подо­бает сме­ши­вати несме­ша­е­мое, ниже сово­куп­ляти с овцою волка, и с частью Хри­сто­вою жребий греш­ни­ков. Аще же кто поста­нов­лен­ное нами пре­сту­пит — да будет отлу­чен» (VI Все­лен­ский Собор, пра­вило 72).

Тол­ко­ва­ние Зонары. Если у сожи­тель­ству­ю­щих душев­ное рас­по­ло­же­ние отно­си­тельно веры про­ти­во­по­ложно, то как они будут еди­но­душны в прочем? Или как, не схо­дясь и не имея обще­ния в боль­шем, то есть в вере, они сой­дутся между собою и будут иметь обще­ние в прочем? Посему отцы Собора хотят, чтобы нару­ши­тели насто­я­щего пра­вила, по уни­что­же­нии такого неза­кон­ного брака, под­вер­га­емы были отлу­че­нию. Тол­ко­ва­ние Валь­са­мона. Граж­дан­ский закон[16] опре­де­ляет, что брак есть обще­ние и соуча­стие в Боже­ствен­ном и чело­ве­че­ском праве…

Ибо какое будет обще­ние у волка с овцою, когда они во всем про­ти­во­по­ложно думают и враж­дуют по при­чине раз­ли­чия образа их жизни? И отцы Собора опре­де­ляют не только рас­тор­гать такое сожи­тель­ство, но и под­вер­гать отлу­че­нию того, кто дерз­нет сде­лать что-либо такое (42. С. 212).

…Если какой брат имеет жену неве­ру­ю­щую, и она согласна жить с ним, то он не должен остав­лять ее; и жена, кото­рая имеет мужа неве­ру­ю­щего, и он согла­сен жить с нею, не должна остав­лять его. Ибо неве­ру­ю­щий муж освя­ща­ется женою веру­ю­щею, и жена неве­ру­ю­щая освя­ща­ется мужем веру­ю­щим (1Кор. 7:12–14).

Рас­смат­ри­ва­е­мую запо­ведь Апо­стола относи к тому только случаю, если муж и жена соеди­ни­лись браком, когда еще оба нахо­ди­лись в неве­рии, но после та или другая сто­рона обра­ти­лась к вере. Ибо если прежде только один муж был невер­ным или только одна жена, то верной поло­вине вовсе не поз­во­ля­лось всту­пать в брак с невер­ною: это видно из слов Апо­стола. Ибо не сказал он: если кто поже­лает взять невер­ную, но: …если какой брат имеет жену неве­ру­ю­щую, и она согласна жить с ним, то он не должен остав­лять ее… Изоби­лием чистоты верной поло­вины пре­одо­ле­ва­ется нечи­стота невер­ной (18. С. 437)[17].

В самом деле, во имя чего будет созда­ваться семей­ный союз, если один из супру­гов пла­ме­неет любо­вью к Богу, а другой — отвер­гает само бытие Бога? Сфера важ­ней­ших инте­ре­сов сов­мест­ной жизни никак не может быть втис­нута с духов­ною поль­зою для веру­ю­щего супруга (при другом неве­ру­ю­щем) в одно лишь про­кру­стово ложе общ­но­сти сово­куп­ле­ния. Если же все-таки иногда и втис­ки­ва­ется, когда веру­ю­щий супруг живет в браке с неве­ру­ю­щим[18], то это уже не есть еди­не­ние обра­зов Божиих в плоть едину (Мк. 10:8), но только их плот­ское еди­не­ние и, по сути дела, не чело­ве­че­ское супру­же­ство в еди­но­мыс­лии душ и телес, но оско­ти­нен­ная жизнь их уча­стия в сово­куп­ле­нии.

Пол­нота любви — жить в люби­мом

Высший жиз­нен­ный инте­рес чело­века, смысл его земной жизни опре­де­ля­ется тем, что он любит.

«Что полю­бит чело­век, в чем будет обра­щаться, то и найдет: полю­бит земное — земное и найдет, и посе­лится у него на сердце это земное и сооб­щит ему свою зем­ля­ность и свяжет его; полю­бит небес­ное — небес­ное и найдет, и посе­лится оно в его сердце и будет живо­творно им дви­гать» (11. Т. 1. С. 99). Любовь полу­чает свое имя от люби­мого пред­мета. Если любят нечто скот­ское, то и любовь скот­ская; если любят чело­века, то любовь назы­ва­ется чело­ве­ко­лю­бием; если же любят Бога, то и любовь назы­ва­ется Боже­ствен­ною. Итак, посред­ством любви чело­век может пере­ме­ниться в бла­го­род­ного и небла­го­род­ного — сам собою и совер­шенно сво­бодно… Так как наша любовь свя­зы­вает нашу волю с тем, что мы любим, так что люби­мое гос­под­ствует над нашей волей, — то ни одна земная вещь не достойна нашей любви: ни тело наше, ни живот­ные, ни солнце, ни луна, ни дере­вья, ни стихии, ни дома — ничто, ничто земное! И так как лучшее и бла­го­род­ней­шее должно гос­под­ство­вать над худшим и низшим, то Бог достоин полной любви в высшей и несрав­ни­мой сте­пени (20. С. 543, 544).

Для любя­щего суще­ствует люби­мый; и всякая любовь делает любя­щего несколько одно­сто­ронне настро­ен­ным, как бы даже отде­ля­ю­щим его от всего, что не есть люби­мый.

Жить в люби­мом — вот пол­нота любви! Но что значит жить в люби­мом, что значит любить?

Ответ на этот вопрос мы уже имеем: любить — значит нахо­диться в живом обще­нии с люби­мым, жить его жизнью, его инте­ре­сами, его радо­стями и скор­бями, его надеж­дами, его целями. Любовь есть живое еди­не­ние с люби­мым в мысли, чув­стве и воле, есть горя­чее жела­ние согла­со­вать с этими мыс­лями, чув­ство­ва­ни­ями и стрем­ле­ни­ями всю свою жизнь, про­ни­каться ими до совер­шен­ного упо­доб­ле­ния люби­мому. Всякое нару­ше­ние гар­мо­нии в жизни любя­щих в каком-либо отно­ше­нии есть уже при­чина глу­бо­чай­ших стра­да­ний, а там, где оста­ется еще раз­де­ле­ние моего и твоего, — там нет и любви насто­я­щей, полной, глу­бо­кой, все­объ­ем­лю­щей. Вот это непре­стан­ное стрем­ле­ние жить с люби­мым и быть одно с ним — состав­ляет насто­я­щее содер­жа­ние чув­ства любви вообще и рели­ги­оз­ной любви, в част­но­сти. Обычно в жизни гово­рят, что любя­щий на все начи­нает смот­реть гла­зами люби­мого, и чем силь­нее любовь, чем более она захва­ты­вает душу, тем более она исклю­чи­тельна, тем полнее выра­жа­ется это един­ство жизни любя­щих в гар­мо­нии их душ.

То же самое вполне при­ло­жимо и в отно­ше­нии любви к Богу: чем полнее и горя­чее эта любовь, чем более она исклю­чи­тельна, тем более выра­жа­ется в жизни нашей души, соглас­ной с жизнью Бога. Какая же это жизнь? Бог, — отве­чает Апо­стол, — есть любовь (1Ин. 4:16)… — и жизнь чело­века, воз­лю­бив­шего своего Творца — Бога, всегда будет отоб­ра­же­нием этой суще­ствен­ной сто­роны Боже­ской жизни. Мы, хри­сти­ане, должны любить Бога всею душою, всеми своими силами и спо­соб­но­стями, — иными сло­вами, мы должны любить Бога своим чув­ством, волей и разу­мом так, чтобы дости­гать усво­е­ния Боже­ствен­ных чув­ство­ва­ний испол­не­ния Его воли в жизни по-Божьи. …В вас, — запо­ве­дует Апо­стол, — должны быть те же чув­ство­ва­ния, какие и во Христе Иисусе… (Фил. 2:5.) Какие же именно чув­ство­ва­ния? На это отве­чает каждая строка Еван­ге­лия, каждое дело и слово Христа. Эти чув­ство­ва­ния — бес­ко­неч­ная пол­нота любви, про­яв­ля­ю­щейся в жерт­вен­но­сти во имя блага и спа­се­ния других, в отзыв­чи­во­сти на горе и радость других, в посто­ян­ной оза­бо­чен­но­сти самому точнее испол­нять волю любя­щего нас Бога и других при­зы­вать к тому же.

Блуд­нику недо­ступна радость семей­ной жизни

…Должны быть те же чув­ство­ва­ния, какие и во Христе Иисусе… (Фил. 2:5) Увы, наши чув­ство­ва­ния далеки от Хри­сто­вых! Тому, кто только что поел соле­ной воблы, невкус­ной пока­жется и пре­красно при­го­тов­лен­ная осет­рина. Так и блуд­нику, вслед­ствие иска­жен­ного вкуса, уже ока­зы­ва­ются недо­ступ­ными насла­жде­ния жизни цело­муд­рен­ной. Раз­врат не есть только недо­ста­точ­ность, ску­дость цело­муд­рия, но совер­шен­ное его иско­ре­не­ние — как бы изгна­ние из души и, при уси­ле­нии и уко­ре­не­нии греха, потеря самой спо­соб­но­сти к цело­муд­рию, нрав­ствен­ная невоз­мож­ность чистоты (31. С. 122).

Чело­век пороч­ный, искав­ший любви на сто­роне, не может искренно любить свою жену. И при­чина, почему не может, выяс­нена глу­боко пси­хо­ло­ги­че­ски. Про­шлая его любовь будет всегда стоять между ним и чисто­той его неве­сты или жены. Нечи­стые грезы вооб­ра­же­ния или нечи­стые образы про­шлого гряз­ной тенью лягут на свет­лый фон чистого насто­я­щего и убьют эту чистоту. Они осквер­нят свя­тость союза, внесут яд и грязь в хра­мину святой, освя­щен­ной Богом любви. Вос­по­ми­на­ния про­шлых нечи­стых объ­я­тий поме­шают ему при­нять чистую любовь жены. Про­шлое вста­нет при­зра­ком между ним и ее чисто­той, и этот при­зрак отра­вит минуты сча­стья, сде­лает невоз­мож­ным это сча­стье. В то же время нечи­стое про­шлое необ­хо­димо внесет свой яд в душу чело­века, оста­вит свою раз­ла­га­ю­щую накипь в этой душе и через это сде­лает невоз­мож­ными истинно мораль­ные отно­ше­ния между муж­чи­ной и жен­щи­ной. Такой чело­век раз­вра­тит и жену, потому что внесет в хра­мину семьи раз­ла­га­ю­щий аромат пре­ступ­ной любви. На этом осно­ва­нии пре­по­доб­ный Феодор Студит (IX в.) счи­тает без­условно необ­хо­ди­мым, чтобы чистый соеди­нялся с чистой, невин­ный с невин­ной, побеж­да­ю­щий в борьбе со стра­стью плот­ской с побеж­да­ю­щей. Соеди­не­ние невин­ной с чело­ве­ком морально павшим кажется урод­ством (48. С. 24)[19].

«Блуд­ник грешит против соб­ствен­ного тела в том отно­ше­нии, что сме­ши­ва­ется не по жела­нию про­из­ве­сти детей, как при сово­куп­ле­нии с закон­ною женою, но напрасно портит его изли­я­нием семени и тем обес­си­ли­вает его. Блуд­ник грешит против жен­щины, с кото­рою сме­ши­ва­ется, так как она ста­но­вится через это его телом… Блуд­ник сам отде­ляет себя от семьи, отняв свои члены у жены, сделав их чле­нами блуд­ницы. Сово­куп­ля­ю­щийся с блуд­ни­цею, дела­ясь одним с нею телом, ста­но­вится нечи­стым; оче­видно, и сово­куп­ля­ю­щийся с языч­ни­цею ста­но­вится одним с нею телом» (18. С. 433, 437)[20].

Не санк­ци­о­ни­ро­ван­ная таин­ством брака всякая связь такого рода между двумя хри­сти­а­нами явля­ется обык­но­вен­ным пре­лю­бо­де­я­нием… Любая связь между хри­сти­а­нами вне таин­ства брака, даже если она осно­вана на каком-либо граж­дан­ском цир­ку­ляре, есть не иное что, как омер­зи­тель­ное и смер­тельно гре­хов­ное пре­лю­бо­де­я­ние, осуж­ден­ное Цер­ко­вью.

Горе тем, кото­рые зло назы­вают добром, и добро — злом, тьму почи­тают светом, и свет — тьмою, горь­кое почи­тают слад­ким, и слад­кое — горь­ким! (Ис. 5:20.) …Плот­ские помыш­ле­ния суть вражда против Бога… Посему живу­щие по плоти Богу уго­дить не могут (Рим. 8:7,8). Ибо плот­ские удо­воль­ствия дей­стви­тельно подобны луку и чес­ноку: сооб­щают много остроты и раз­дра­жи­тель­но­сти; кто вкусил оных, у того из внут­рен­но­сти издают они тяже­лое и едва истре­би­мое зло­во­ние и при­чи­няют много слез вку­сив­шим (1. С. 237)[21]. «Телес­ные насла­жде­ния воз­буж­дают к себе силь­ное поже­ла­ние, когда их нет, а когда их вкусят, тотчас по удо­вле­тво­ре­нии дела­ются отвра­ти­тель­ными для вку­сив­шего» (4. С. 226).

Любовь не знает пре­лю­бо­дей­ства

Любовь — дар совер­шен­ный (Иак. 1:17), сово­куп­ность совер­шен­ства (Кол. 3:14); и потому обла­да­ю­щий даром любви дости­гает и совер­шен­ства: пре­бы­ва­ния в Боге (см. 1Ин. 4:12, 16).

Любовь не знает пре­лю­бо­дей­ства, несов­ме­стима с ним[22]. Любя­щий не станет вожде­леть иного, кого не любит его душа, не станет и пре­льщаться внеш­нею, телес­ною кра­со­тою чужой для него особы, зная только, кого любит его душа. Не засмат­ри­вайся на кра­соту жен­скую и не похот­ствуй на жену (Сир. 25:23). По учению Спа­си­теля, нам «не должно с похот­ли­вым жела­нием и очей устрем­лять на чужую жену; потому что бес­стыд­ный взор — начало бес­стыд­ной любви, и только избе­га­ю­щий такого взора избе­жит и греха» (3. С. 247)[23]. Ведь недоз­во­лен­ная похоть подобна печи, где стоит закрыть выход пла­мени, как она зату­хает, а стоит дать волю — начнет буше­вать.

Жизнь пола в таин­стве брака явля­ется аске­ти­че­ски регу­ли­ро­ван­ной, с одной сто­роны, через то, что в браке любовь не должна при­об­ре­тать одно­сто­рон­ний харак­тер слу­же­ния плоти, а с другой — полу­чает свое жерт­вен­ное оправ­да­ние в дето­рож­де­нии. Сверх того, таин­ство брака явля­ется одно­вре­менно и бла­го­сло­ве­нием личной любви как духов­ной дружбы.

Бла­го­слов­ляя любовь духов­ную, таин­ство брака своею бла­го­да­тью уме­ряет и аске­ти­че­ски регу­ли­рует жизнь плот­скую (27. С. 376). Ведь бла­го­сло­ве­ние есть (по свя­ти­телю Васи­лию Вели­кому) пре­по­да­ние освя­ще­ния. Бла­го­дать освя­щает собою при­род­ное вле­че­ние в супру­гах и делает его спо­соб­ным быть тем, к чему стре­мится воз­вы­шен­ное, духов­ное их созна­ние и воля. Супру­же­ская любовь тогда будет вклю­чаться в любовь духов­ную, стре­мя­щу­юся испол­нять запо­ве­дан­ное Богом, жить по-Божьи и направ­лять себя и своего супруга к спа­се­нию, к жизни вечной в еди­не­нии с Твор­цом. Плот­ское сбли­же­ние супру­гов, направ­лен­ное к удо­вле­тво­ре­нию вза­им­ного страст­ного тяго­те­ния, только тогда оправ­дано, когда их плот­ская любовь служит допол­не­нием к суще­ству­ю­щей между супру­гами любви истин­ной, любви духов­ной. Бла­го­ра­зум­ная супру­же­ская любовь состоит в том, чтобы и любя­щий, и люби­мая вза­имно вра­зум­ляли друг друга (8. С. 321).

Истин­ная любовь пере­жи­вает как измену и грех против люби­мого чело­века всякое насла­жде­ние, всякое силь­ное впе­чат­ле­ние, пере­жи­тое врозь, всякое обще­ние с дру­гими людьми, даже при­ня­тие пищи, при­го­тов­лен­ной чужими руками. В любви — дей­стви­тель­ное, реаль­ное слитие воедино, отсюда и эта боль вся­кого раз­де­ле­ния, всякой раз­луки. Где любовь уга­сает, там рас­па­да­ются самые креп­кие союзы: друзья дела­ются вра­гами; дети, попи­рая свя­щен­ные узы род­ства, воору­жа­ются против роди­те­лей; о других менее креп­ких союзах нечего и гово­рить. Без любви если и может быть связь, то только связь чисто меха­ни­че­ская; только любовь создает един­ство внут­рен­нее, то есть един­ство истин­ное (23. С. 162).

По гре­хо­па­де­нии наших пра­ро­ди­те­лей Гос­подь, обра­ща­ясь к Еве, гово­рит: …умно­жая умножу скорбь твою в бере­мен­но­сти твоей; в болезни будешь рож­дать детей; и к мужу твоему вле­че­ние твое, и он будет гос­под­ство­вать над тобою (Быт. 3:16).

И к мужу твоему вле­че­ние твое — в этих словах еще яснее выра­жа­ется весь тра­гизм поло­же­ния жены: несмотря на то, что жена при рож­де­нии будет испы­ты­вать вели­чай­шие муки, соеди­нен­ные с опас­но­стью для самой своей жизни, она не только не будет отвра­щаться от супру­же­ского обще­ния со своим мужем — этим неволь­ным источ­ни­ком ее стра­да­ний, но будет еще более и еще силь­нее, чем прежде, искать его (43. С. 28).

Пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь (Быт. 1:28) — было первым пове­ле­нием Божиим, данным ново­со­здан­ной чете чело­ве­че­ских существ еще до их гре­хо­па­де­ния. И уже потому, конечно, сек­су­аль­ная связь муж­чины и жен­щины, направ­лен­ная к про­дол­же­нию рода, никак не явля­ется позо­ря­щей для людей. И будут одна плоть (Быт. 2:24), и дадут при этом начало — заро­дыш новому, потом­ствен­ному порож­де­нию от себя.

Плот­ское вле­че­ние друг к другу муж­чины и жен­щины есть физи­че­ская потреб­ность, исхо­дя­щая из осо­бен­но­стей телес­ного стро­е­ния, при­су­щего каж­дому из них: раз­де­лен­ное на обособ­лен­ные поло­винки един­ство. Вле­че­ние к един­ству обособ­лен­ных поло­ви­нок столь сильно, что часто вообще ока­зы­ва­ется в людях непре­одо­ли­мым (не все вме­щают, гово­рит Спа­си­тель (Мф. 19:11). «При­рода в чело­веке часто бывает сокрыта, иногда — подав­лена, но редко истреб­лена. Цель­ное суще­ство было бы андро­ги­ном. Чело­век есть суще­ство поло­вин­ча­тое, то есть поло­вое суще­ство. Он тос­кует и стре­мится к вос­пол­не­нию, к дости­же­нию цель­но­сти, нико­гда ее не дости­гая или дости­гая лишь в мгно­ве­ния» (24. С. 147)[24].

«…Ибо невоз­мож­ное дело, чтобы кто-нибудь побе­дил свою при­роду, — гово­рит пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник, — и где при­рода побеж­дена, там позна­ется при­ше­ствие Того, Кто выше есте­ства…» (33. Т. 2. С. 520.)

Что значит «любовь» и «любить»

Любовь для нас — где бы и как бы она в мире ни дей­ство­вала — это всегда есть сила Божия, нас с суще­ством Божиим соеди­ня­ю­щая. Любовь — это Бог в Себе[25]. Любовь — Боже­ственна по при­роде, по про­ис­хож­де­нию. И потому сам чело­век не может «сози­дать» любовь, она — не от мира сего, она — Боже­ственна. Чело­век, однако^ наде­лен любо­вью от Бога. Чело­век несет в себе напе­чат­лен­ный образ Божий — напе­чат­лен­ную в душе любовь Боже­ствен­ную; и, как полу­чив­ший этот небес­ный талант, он при­зы­ва­ется умно­жать его на земле своего оби­та­ния: рас­про­стра­нять вокруг себя любовь, делая все с любо­вью и посту­пая так, как Сам Спа­си­тель посту­пал (см. 1Ин. 2:6; 4:17). Любовь Божия изли­лась в сердца наши Духом Святым, данным нам (Рим. 5:5). Любовь есть «стрем­ле­ние жить в Боге и для Бога, стрем­ле­ние чрез наи­боль­шее рас­кры­тие в себе Боже­ствен­ного начала при­бли­зиться к Богу» (23. С. 51).

Любить — это значит части­цей (эле­мен­том) име­ю­щейся в чело­веке любви при­об­щиться, объ­еди­ниться со всем Боже­ствен­ным в мире для того, чтобы в конце концов вос­со­еди­ниться с Источ­ни­ком Любви — с Богом. «Любовь — радост­ное и бла­го­го­вей­ное виде­ние Боже­ствен­но­сти всего сущего, непро­из­воль­ный душев­ный порыв слу­же­ния, удо­вле­тво­ре­ние тоски души по истин­ному бытию чрез отдачу себя другим, — эта любовь есть сама серд­це­вина веры» в Бога и жизни по-Божьи (59. С. 220)[26].

Пре­успе­вая в доб­ро­де­те­лях, чело­век может стать доб­ро­де­тель­ным; однако если в нем нет любви, он — медь зве­ня­щая или кимвал зву­ча­щий, он — ничто, и нет ему в том ника­кой пользы (см. 1Кор. 13:1–3). Все, вдох­нов­ля­е­мое любо­вью, спо­соб­ствует совер­шен­ству; с другой сто­роны, без любви ничто не дости­гает совер­шен­ства[27]. Ибо все дары слу­же­ния ничто пред Богом, если их не про­ни­кает все­цело и не движет все­властно любовь. Так как любовь соеди­няет любя­щего с воз­люб­лен­ным, то любя­щий и нравам науча­ется воз­люб­лен­ного, из любви сле­дует за ним и делает ему угод­ное. Так, кто истинно любит Христа, тот науча­ется Его жизни и доб­ро­де­тели, ибо знает, что это Ему угодно.

А теперь — о любви супру­же­ской. Любить — значит все­цело при­над­ле­жать одному; быть люби­мым — значит сде­латься живою частью дру­гого суще­ства. Любовь пред­став­ляет из себя нечто единое: ее нельзя делить, не убивая, не уни­что­жая. Поэтому нельзя любить сразу двоих, не обма­ны­ва­ясь самому и не обма­ны­вая дру­гого.

«Любить — это не значит смот­реть друг на друга; любить — значит вместе смот­реть в одном направ­ле­нии» (60. С. 284); и доба­вим: смот­реть на Бога, жить пo-Божьи, чтобы достичь Бога!

Если первая акси­ома любви гласит, что нет любви без жертвы, то вторая, высшая, состоит в том, что нет любви без радо­сти бла­жен­ства, и вообще нет иного бла­жен­ства, кроме любви (27. С. 79)[28].

«Любить и быть люби­мым — лучшее чело­ве­че­ское сча­стье»[29]. И это сча­стье — по бла­гому Про­мыслу Божию — доступно всем, ибо, с одной сто­роны, Бог любит все суще­ству­ю­щее, а с другой — в воле каж­дого любить Бога и насла­ждаться сча­стьем; или не любить Бога и… быть несчаст­ным. Если Бога, Спа­си­теля Христа, не любить, то кого же оста­ется любить на земле? Кто заслу­жи­вает тогда любви нашей?..

Значит, если я на любовь Бога ко мне. отве­чаю любо­вью — я счаст­лив, я просто не могу быть несчаст­ным, когда люблю. Мое пре­бы­ва­ние в любви дает мне бла­жен­ство еди­не­ния с Богом. Итак, пре­бы­ва­ние в любви есть прак­ти­че­ское осу­ществ­ле­ние небес­ной жизни на земле. О, как же редко такая небес­ная жизнь встре­ча­ется в нашей повсе­днев­но­сти! О пре­по­доб­ном Сергии Радо­неж­ском гово­рится: «Небес­ный чело­вече, земной Ангеле»[30]. И как мало среди нас подоб­ных Пре­по­доб­ному!

В запис­ках отца Иоанна Крон­штадт­ского есть такое место: «Я хочу жить так, чтобы моя жизнь радо­вала Любовь мою, Рас­пя­тую ради меня на Кресте. Осо­бенно же я возьму себе спут­ницу и подругу жизни моей — Любовь Святую, всех вме­ща­ю­щую в моем сердце, жаж­ду­щую спа­се­ния всех, раду­ю­щу­юся с раду­ю­щи­мися и пла­чу­щую с пла­чу­щими».

Вот какое место зани­мает в сердце бого­угод­ного чело­века Любовь Боже­ствен­ная, Любовь Святая, «жаж­ду­щая спа­се­ния всех»! Увы, чаще встре­ча­ется в людях любовь неупо­ря­до­чен­ная — любовь к стра­стям… Тогда люди ходят по похо­тям плоти и бывают более сла­сто­лю­бивы, нежели бого­лю­бивы (2Тим. 3:4), в кото­рых гос­под­ствует похоть плоти, похоть очей и гор­дость житей­ская (1Ин. 2:16). Плодом пре­об­ла­да­ния в чело­веке только чув­ствен­ной любви явля­ется блуд — нена­сы­ти­мость плот­ской стра­сти, похоти. У нена­сы­ти­мо­сти две дочери: «давай, давай!» (Притч. 30:15), ибо утроба бес­плод­ная… не гово­рит: «довольно!» (Притч. 30:16.) И пеня­щи­еся сра­мо­тами своими (Иуд. 13) посту­пают по своим похо­тям (нече­стиво и без­за­конно) (Иуд. 16)[31].

Смысл плот­ской любви вложен в нас Твор­цом и заклю­ча­ется в вос­про­из­ве­де­нии новой жизни — в рож­де­нии новых особей чело­ве­че­ского рода. Любовь эта пере­дает эста­фету жизни от одного поко­ле­ния к дру­гому и таким обра­зом, пре­одо­ле­вая вре­мен­ное в вос­про­из­ве­де­нии потом­ков, устрем­ля­ется к веч­но­сти.

Инстинкт само­со­хра­не­ния побуж­дает не только сохра­нять, но и совер­шен­ство­вать, раз­ви­вать себя, ста­но­виться лучше и силь­нее по духу и по телу, уве­ли­чи­вать свои силы коли­че­ственно, улуч­шая их и каче­ственно. Поло­вой инстинкт есть как бы видо­из­ме­не­ние инстинкта само­со­хра­не­ния. Не имея воз­мож­но­сти сохра­нять самого себя от раз­ру­ше­ния, чело­век стре­мится про­дол­жать свое земное бытие в подоб­ных себе лицах и про­из­во­дит этих послед­них. Эти инстинкты, как и все прочие инстинкты, суть только бес­со­зна­тель­ное выра­же­ние любви к самому себе, кото­рая состав­ляет глу­бо­чай­шее осно­ва­ние внут­рен­ней жиз­не­де­я­тель­но­сти (23. С. 88)[32].

Цель брака — воз­рас­та­ние в любви

«Брак есть мужеви и жене соче­та­ние и сбытие во всей жизни — Боже­ствен­ныя же и чело­ве­че­ския правды обще­ние» — таково опре­де­ле­ние брака по Корм­чей (Ч. 2. Л. 60. Гл. 48.1).

Соеди­не­ние двух лиц в браке воз­можно только по сво­бод­ной воле, «дви­жи­мой любо­вью, а отнюдь не по при­нуж­де­нию. Потому Цер­ковь всегда тор­же­ственно вопро­шает жениха и неве­сту перед самым вен­ча­нием, по бла­гому ли и непри­нуж­ден­ному про­из­во­ле­нию всту­пают они в супру­же­ство. И, только полу­чив утвер­ди­тель­ный ответ, бла­го­слов­ляет их союз» (44. С. 490). Всту­па­ю­щие в брак сами пред иереем сви­де­тель­ствуют обе­ща­ние друг другу «и дают руки, ибо како кийждо имать сохра­нити к дру­гому веру, честь, любовь брака даже до пре­дела жизни своея, во всякой беде не остав­ляти одному дру­гого». Затем утвер­жда­ется и бла­го­слов­ля­ется от иерея сие согла­сие и обе­ща­ние их и испол­ня­ется напи­сан­ное: Брак у всех да будет честен и ложе непо­рочно… (Евр. 13:4.) (54. Вопр. 115. С. 68)[33]

Брак заклю­ча­ется лишь при доб­ро­воль­ном обо­юд­ном согла­сии бра­чу­ю­щихся. Брач­ное согла­ше­ние явля­ется юри­ди­че­ской формой при­зна­ния вза­им­ной любви, воз­ник­шей и име­ю­щейся между лицами, всту­па­ю­щими в брак.

Давая согла­сие на брак, бра­чу­ю­щи­еся берут на себя и опре­де­лен­ный риск, поскольку не только кра­сота, воз­раст и здо­ро­вье обоих супру­гов измен­чивы, но и рас­по­ло­же­ние их друг к другу и вза­им­ная вер­ность могут со вре­ме­нем осла­беть. Только любовь во всей пол­ноте своих про­яв­ле­ний (то есть любовь не только к телу супруга, но и к содер­жа­нию его души, к направ­ле­нию его духов­ной жизни, его миро­воз­зре­нию, его иде­а­лам!) спо­собна в надежде на милость Божию пойти на этот риск.

Цель брака — воз­рас­та­ние бра­чу­ю­щихся во вза­им­ной любви, воз­рас­та­ние до той пла­мен­ной, жерт­вен­ной, боль­шой любви, когда один спо­со­бен собою жерт­во­вать во имя блага дру­гого, во имя спа­се­ния души дру­гого. Вели­чие вза­им­ной любви всту­пив­ших в брак лиц имеет своим при­ме­ром любовь Христа к Церкви — Любовь Хри­стову, спа­са­ю­щую мир. «Пол­нота чело­ве­че­ской любви рас­кры­ва­ется при уча­стии в ней всех сторон чело­ве­че­ского суще­ства (духа, души и тела) при руко­вод­ствен­ном вли­я­нии духа» (27. С. 358).

Бла­го­слов­ляя брак, Цер­ковь молится о всту­па­ю­щих в него:

«Гос­поди Боже наш… бла­го­слови я (их). Даждь им плод чрева, доб­ро­ча­дие, еди­но­мыс­лие душ и телес…»; «Сам и ныне, Вла­дыко Гос­поди Боже наш, низ­посли бла­го­дать Твою небес­ную на рабы Твоя сия… яко да пожи­вут по воли Твоей» (из молитвы II).

«Сопрязи я [их] в еди­но­муд­рии» (из молитвы III).

«В мире и еди­но­мыс­лии сохрани» (из молитвы IV).

«Нужно, — читаем у свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста (10. Беседа на Быт. 48,6), — чрез молитвы и бла­го­сло­ве­ние заклю­чить союз супру­же­ства, чтобы умно­жа­лась любовь жениха и сохра­ня­лось цело­муд­рие неве­сты, а всего более чтобы в дом их вошли дела доб­ро­де­тели и свя­то­сти и изгнаны были из него все ковар­ства диа­вола (ложь, нечи­стота, зло, гор­дость), чтобы супруги, соеди­ня­е­мые бла­го­да­тью Божией, пре­про­вож­дали жизнь пра­вед­ную и бла­го­че­сти­вую. — Да будет ваш дом цер­ко­вью!»

В чело­веке порою воз­буж­да­ются нечи­стые стрем­ле­ния к насла­жде­нию телом дру­гого пола, к удо­вле­тво­ре­нию плот­ской стра­сти. «Можно и словом соблу­дить, и оком пре­лю­бо­дей­ство­вать, и слухом осквер­ниться, и в сердце при­нять нечи­стоту, и неуме­рен­но­стью в пище и питии пре­сту­пить пре­делы цело­муд­рия» (Т. 2. С. 317–318). Цер­ковь же своей молит­вой в чино­по­сле­до­ва­нии брака создает в бра­чу­ю­щихся (наряду с этим гре­хов­ным, страст­ным стрем­ле­нием, при­су­щим плоти) стрем­ле­ние любви к целост­ному чело­веку (то есть стрем­ле­ние не только к телу, но и к его душе, к его духу), при­ви­вая и бла­го­слов­ляя нрав­ствен­ное жела­ние святой семьи, свя­того ребенка, свя­того дома — сози­да­ние домаш­ней церкви.

Любовь сози­дает в любя­щих еди­но­ду­шие, еди­но­мыс­лие и стрем­ле­ние к еди­не­нию в плоти[34].

Так, любовь плот­ская создает в любя­щих общ­ность взгля­дов, мыслей и устрем­ле­ний низ­мен­ных, исклю­чи­тельно плот­ского порядка. Тогда как вос­пла­ме­нен­ная в супру­гах целост­ная любовь друг к другу будет спо­соб­ство­вать вза­им­ному духов­ному усо­вер­шен­ство­ва­нию на основе общ­но­сти взгля­дов, мыслей и устрем­ле­ний жизни по-Божьи. Это отнюдь не значит, что среди супру­гов, стре­мя­щихся жить по-Божьи, нет места плот­ской бли­зо­сти: брак бла­го­слов­лен Богом! Но это значит, что гла­вен­ству­ю­щая роль в жизни супру­же­ской пары отво­дится духов­ной состав­ля­ю­щей, то есть основ­ная забота супру­гов заклю­ча­ется во вза­им­ном духов­ном совер­шен­ство­ва­нии и спа­се­нии души. При этом плот­ская их бли­зость играет роль вто­ро­сте­пен­ную, вос­пол­ня­ю­щую целост­ную между супру­гами любовь и имеет своей целью вос­про­из­ве­де­ние потом­ства — святых членов Церкви Хри­сто­вой. …Во избе­жа­ние блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа. Муж ока­зы­вай жене долж­ное бла­го­рас­по­ло­же­ние; подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не вла­стен над своим телом, но жена. Не укло­няй­тесь друг от друга, разве по согла­сию, на время, для упраж­не­ния в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не иску­шал вас сатана невоз­дер­жа­нием вашим (1Кор. 7:2–5). Ибо не властны супруги над своими телами, но жена есть раба и вместе гос­пожа своего мужа, раба, поелику не имеет власти над своим телом, чтобы про­да­вать оное, кому захо­чет, но вла­деет им муж, а гос­пожа, потому что тело мужа есть ее тело, и он не вла­стен давать оное блуд­ни­цам. Подоб­ным обра­зом и муж есть раб и вместе гос­по­дин своей жены… Если брак поз­во­ля­ется во избе­жа­ние блу­до­де­я­ния, то соеди­нен­ные браком уже не должны сово­куп­ляться между собою без всякой неуме­рен­но­сти, но — цело­муд­ренно… Чтобы ваша молитва была пла­мен­нее, удер­жи­вай­тесь друг от друга, потому что сово­куп­ле­ние хотя и не осквер­няет, но мешает бла­го­че­сти­вому заня­тию (18. 434, 435)[35].

Хри­сти­ан­ский брак не есть лишь земной сек­су­аль­ный союз, но вечные узы, кото­рые про­дол­жа­ются и тогда, когда наши тела будут духов­ными и когда Хри­стос будет все и во всем (Кол. 3:11).

…Хри­стос глава Церкви, и Он же Спа­си­тель тела. …Хри­стос воз­лю­бил Цер­ковь и предал Себя за нее, чтобы освя­тить ее, очи­стив банею водною посред­ством слова; чтобы пред­ста­вить ее Себе слав­ною Цер­ко­вью, не име­ю­щею пятна, или порока, или чего-либо подоб­ного, но дабы она была свята и непо­рочна. Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любя­щий свою жену любит самого себя. Ибо никто нико­гда не имел нена­ви­сти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Гос­подь Цер­ковь, потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его. Посему оста­вит чело­век отца своего и мать и при­ле­пится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отно­ше­нию ко Христу и к Церкви. Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа (Еф. 5:23–33).

Искренне любя свою жену, муж вправе ждать и от жены ответ­ной любви к себе. Жена же, любя мужа, да боится высме­и­вать, уни­жать, огор­чать любовь своего мужа[36].

Истин­ное един­ство — в любви

Любовь — вне кате­го­рий воз­мож­ного и невоз­мож­ного. Любовь есть дар совер­шен­ный (Иак. 1:17), извест­ный лишь чрез опыт­ное пере­жи­ва­ние. Любовь несов­ме­стима с пре­лю­бо­де­я­нием. В случае пре­лю­бо­де­я­ния дар — любовь — отвер­га­ется и брак пере­стает суще­ство­вать. Что про­ис­хо­дит затем, есть не только легаль­ный «развод», но тра­ге­дия зло­упо­треб­лен­ной сво­боды, то есть тра­ге­дия греха (46. С. 9).

Стре­мя­щимся устро­ить семью над­ле­жит прежде всего устро­ять свою личную жизнь по-Божьи: испол­нять запо­веди Божий, молиться, поститься, при­ча­щаться. Только на пути личной бла­го­че­сти­вой жизни чело­век про­све­ща­ется, вра­зум­ля­ется Богом. Только сам идущий в жизни по пути, ука­зан­ному Хри­стом, только сам живу­щий по-Божьи, может верно рас­по­зна­вать, кто как живет, каким путем — узким или широ­ким — направ­ляет себя в жизни: ...духов­ный судит о всем, а о нем судить никто не может (1Кор. 2:15).

Когда жених гово­рит неве­сте: «Я тебя люблю, но не могу бро­сить курить» (или рас­статься с такими-то раз­вле­че­ни­ями, водкой, това­ри­щами), не верь его любви к тебе: она слиш­ком дешево им оце­ни­ва­ется и потому не может быть ни дли­тель­ной, ни посто­ян­ной (часто лишь до первой оказии: «Я понерв­ни­чал — и заку­рил»; или до первой встречи с друж­ками и подруж­ками). Жених такой — без­воль­ный раб своих дурных при­вы­чек и стра­стей, его словам, заве­ре­ниям и чув­ствам нельзя дове­ряться, его любви — нельзя верить.

Все, что не явля­ется жиз­ненно необ­хо­ди­мым, должно быть чуждо каж­дому поря­доч­ному чело­веку. Тем более во имя любви к желан­ному чело­веку должны быть остав­лены все дурные и пагуб­ные при­вычки, явно непри­ят­ные тому, кого хотят иметь спут­ни­ком своей жизни.

Полная сов­ме­сти­мость, истин­ное един­ство в супру­же­ской жизни легко уста­нав­ли­ва­ются при общ­но­сти миро­воз­зре­ния любя­щих друг друга супру­гов, то есть при общ­но­сти веры в Бога и общ­но­сти стрем­ле­ния жить по вере[37]. Даже тогда, когда одного тянет на иппо­дром, а дру­гого — на танц­пло­щадку, уже во вза­им­ных отно­ше­ниях про­гля­ды­вает несов­ме­сти­мость; а значит, где одному будет при­ятно, там непри­ятно будет дру­гому. Не говоря уже о том, когда одного тянет в храм, а дру­гого — в театр или в пьяные ком­па­нии с друж­ками и подруж­ками, при­ят­ные одному и, конечно, непри­ят­ные дру­гому.

Супруги, любя­щие Бога и пита­ю­щие любовь друг к другу, скорее оста­вят личные при­вычки и убеж­де­ния, непри­ем­ле­мые в их сов­мест­ной жизни по-Божьи, и, конечно, скорее отра­бо­тают такое общее миро­со­зер­ца­ние и такую линию пове­де­ния жизни вдвоем, кото­рые помо­гут им созна­тельно стать на узкий путь при­бли­же­ния к Богу.

Несо­мненно, что даже у влюб­лен­ных друг в друга могут отме­чаться разные склон­но­сти в пове­де­нии и раз­лич­ные спо­собы выра­же­ния своих реак­ций на те или иные собы­тия и явле­ния. И в этом нет ничего предо­су­ди­тель­ного. Ибо над­ле­жит быть и раз­но­мыс­лиям между вами, дабы откры­лись между вами искус­ные (1Кор. 11:19)[38]. Сле­дует всегда пом­нить завет бла­жен­ного Авгу­стина и при­дер­жи­ваться его в сов­мест­ной супру­же­ской жизни: «В глав­ном — един­ство, во вто­ро­сте­пен­ном — сво­бода, и во всем — любовь».

Как бла­го­сло­вен супру­же­ский союз двух верных участ­ни­ков одной и той же надежды, одних и тех же жела­ний, одного и того же учения, одного и того же слу­же­ния! Оба они чада Божий ‑оба состав­ляют одну плоть, один дух; вместе они молятся, вместе пре­кло­ня­ются пред Пре­сто­лом бла­го­дати; вза­имно учат друг друга, вза­имно уве­ще­вают, вза­имно под­дер­жи­вают друг друга. Они оди­на­ковы в церкви Божией, за тра­пе­зой Гос­под­ней, в нищете и тес­ноте, в гоне­ниях и в весе­лии. Никто из них не скры­вает чего-нибудь от дру­гого, никто не избе­гает дру­гого, никто не тяго­тится другим. Доб­ро­вольно посе­щают они боль­ных, помо­гают нуж­да­ю­щимся. Их мило­стыни, их жертвы, их повсе­днев­ное усер­дие ни в чем не встре­чают пре­пят­ствий. Они вместе читают и поют молитвы, псалмы, гимны и песни духов­ные, в счаст­ли­вом сорев­но­ва­нии сердца и голоса. Хри­стос, видя и слыша все это, раду­ется и посы­лает им Свой мир. Где двое, там и Он; а где Он — там нет лука­вого.

Жизнь веру­ю­щего с неве­ру­ю­щим — пытка

Живу­щий по-Божьи и стре­мя­щийся всегда быть с Богом изби­рает для себя това­ри­щей с подоб­ным же обра­зом жизни и подоб­ным же стрем­ле­нием. Конечно, и в спут­ники себе он выбе­рет чело­века, близ­кого по складу души, по стрем­ле­нию и миро­со­зер­ца­нию. Идущий узким путем за Хри­стом будет рад, если найдет себе попут­чика, гото­вого раз­де­лять с ним скорби и радо­сти подвига стран­ни­че­ства на земле. При этом разу­ме­ется, что чело­век, решив­шийся сле­до­вать узким путем в жизни, не станет искать себе спут­ника среди тех, кто шествует в ней широ­ким путем все­доз­во­лен­но­сти.

Обычно девушки-хри­сти­анки задают вопрос: среди наших сверст­ни­ков нет веру­ю­щих ребят, что же тогда — оста­ваться в девках?

Ответ дают законы цер­ков­ные, запре­ща­ю­щие веру­ю­щим всту­пать в брак с неве­ру­ю­щими (да не соче­та­ва­ется овца с волком, себе на поги­бель!), и несчаст­ный опыт всех таких браков, когда жизнь веру­ю­щего супруга про­хо­дит в усло­виях непре­рыв­ной нрав­ствен­ной пытки и вдо­ба­вок сопря­жена с опас­но­стью погу­бить себя на веки вечные.

«Ибо мы, обща­ясь с тем, кого любим, неза­метно при­ни­маем его вкусы и склон­но­сти, не раз­ли­чая, хоро­шие они или худые» (19. С. 90).

Для хри­сти­а­нина, бла­го­го­вейно почи­та­ю­щего Бога во плоти, Иисуса Спа­си­теля, не может быть покоя, радо­сти, сча­стья с супру­гом, кото­рый, будучи неве­ру­ю­щим, изо дня в день глу­мится над бла­го­че­стием веру­ю­щего, кощун­ственно высме­и­вает и поно­сит его свя­тыни, нако­нец мешает и пре­пят­ствует ему жить по-Божьи.

Исто­рия, правда, знает редкие случаи таких супру­жеств, когда неве­ру­ю­щий побеж­дался высо­тою хри­сти­ан­ской жизни веру­ю­щего супруга и при­ни­мал его веру: ста­но­вился хри­сти­а­ни­ном. Но исто­рия, увы, знает также и мно­же­ство супру­жеств, в кото­рых нече­сти­вая жизнь во все­доз­во­лен­но­сти неве­ру­ю­щего супруга соблаз­няла веру­ю­щего и, зара­зив его, постав­ляла на тот же широ­кий путь нече­стия и поги­бели[39]. Худое легче пере­ни­ма­ется, нежели доброе.

Если я, напри­мер, при избра­нии себе спут­ницы жизни стану под­хо­дить к пред­ста­ви­тель­ни­цам жен­ского пола только с меркой чув­ствен­ных ощу­ще­ний, то, всего веро­ят­нее, мой выбор оста­но­вится на особе, кото­рая будет при­ятна для глаз, для слуха, вожде­лен­ного вкуса моей так­тиль­ной чув­ствен­но­сти чисто живот­ного порядка[40]. И этот мой выбор — как осно­ван­ный исклю­чи­тельно на данных чув­ствен­ных ощу­ще­ний от такой-то особы (и вос­при­ня­тый моим душев­ным «я») — под стать выбору щеглом щег­лихи или мед­ве­дем «своей» мед­ве­дицы. У мед­ве­дей, ока­зы­ва­ется, все так просто: выбор закон­чен, ищется бер­лога. Живут вместе — вместе пасутся, ходят на добычу, вместе играют, плодят мед­ве­жат, растят их и даже обу­чают своему зве­ри­ному, мед­ве­жьему нраву. И нрав среди зверья блю­дется строже, чем это наблю­да­ется ныне в нашем роде — роде чело­ве­че­ском. Мед­ведь с мед­ве­ди­цею и волк с вол­чи­цею схо­дятся на всю жизнь, чего не ска­жешь о многих из людей.

Когда зверь живет по зако­нам своего телес­ного есте­ства и по зако­нам своей живот­ной души, тогда он осу­ществ­ляет в жизни и свое пред­на­чер­та­ние, то есть осу­ществ­ляет пове­лен­ный Богом и опре­де­лен­ный ему в удел нрав в среде оби­та­ния. Чело­век же, кроме тела и души (общих с живот­ными), явля­ется мало чем ума­лен­ным пред Анге­лами (Пс. 8:6), — явля­ется носи­те­лем слав­ного образа Божия, име­ю­щим в душе своей порцию духа от дыха­ния Божия. Дух чело­века, по слову Еккле­зи­а­ста, в момент смерти воз­вра­тится к Богу, Кото­рый дал его (Еккл. 12:7; см. Иов. 33:4).

Вот этот-то дух — данный Богом и име­ю­щийся в душе чело­ве­че­ской — и ста­но­вится очагом, бес­по­ко­я­щим душу, если чело­век укло­ня­ется от своего пред­на­чер­та­ния, если он не живет по-Божьему. Только в Боге успо­ка­и­ва­ется душа моя: от Него спа­се­ние мое (Пс. 61:2).

Истин­ные начала для нрав­ственно высо­ких, бла­го­че­сти­вых отно­ше­ний в семье и обще­стве даны и опре­де­лены в Слове Божием и пра­вильно и все­сто­ронне истол­ко­вы­ва­ются Цер­ко­вью.

Спут­ника жизни надо изби­рать по воле Божией

Пере­ходя теперь к вопросу избра­ния чело­ве­ком себе спут­ника для сов­мест­ной в браке жизни, должно заме­тить, что хри­сти­а­нин при­зы­ва­ется позна­вать и испол­нять спа­си­тель­ную волю Божию. Воля же Божия испол­ня­ется хри­сти­а­ни­ном тогда, когда он свою чело­ве­че­скую волю (часто гре­хов­ную, плот­скую, а значит, и недоб­рую, нера­зум­ную и несо­вер­шен­ную) все­цело согла­сует с ней, то есть когда он осу­ществ­ляет волю Божию как свою в своей прак­ти­че­ской жизни.

Спа­се­ние души для жизни вечной в еди­не­нии с Богом явля­ется волей Божией о чело­веке, и оно же (спа­се­ние души) должно стать самой суще­ствен­ной целью чело­ве­че­ской жизни на земле, что прак­ти­че­ски и дости­га­ется его жизнью по-Божьи: в под­ра­жа­ние Христу! (См. Еф. 5:1; 1Кор. 4:16; 1Ин. 2:6; 4:17…)

…Какое обще­ние пра­вед­но­сти с без­за­ко­нием? Что общего у света со тьмою? Какое согла­сие между Хри­стом и Вели­а­ром? Или какое соуча­стие вер­ного с невер­ным? Какая сов­ме­сти­мость храма Божия с идо­лами? Ибо вы храм Бога живого… Посему про­слав­ляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, кото­рые суть Божий. Итак, едите ли, пьете ли, или иное что дела­ете, все делайте в славу Божию (2Кор. 6:14–16; 1Кор 6:20; 10:31).

Свя­щен­ное Писа­ние гово­рит: Соверши дела твои вне дома, окончи их на поле твоем, и потом устрояй и дом твой (Притч. 24:27).

В при­ме­не­нии к тепе­реш­нему укладу жизни это древ­нее настав­ле­ние может быть пере­фра­зи­ро­вано так: «Получи обра­зо­ва­ние (вне дома), заверши его при­ме­не­нием на работе по спе­ци­аль­но­сти (на поле твоем), а потом сози­дай и семью свою (устрояй и дом твой). Иначе говоря, добейся само­сто­я­тель­ного, неза­ви­си­мого от других поло­же­ния в обще­стве — то есть обес­печь себя в мате­ри­аль­ном отно­ше­нии, опре­дели свое миро­со­зер­ца­ние и свою линию пове­де­ния в жизни — и только тогда при­ни­майся за сози­да­ние соб­ствен­ной семьи. Доколе ты сам в нрав­ствен­ном отно­ше­нии не уста­но­вился как лич­ность, а в эко­но­ми­че­ском — не в состо­я­нии содер­жать семью, — ты не можешь быть и главою семьи. Муж и отец — семей­ный центр, от кото­рого сила и воля излу­ча­ются на всю группу лиц, ему при­над­ле­жа­щих и к кото­рым он при­над­ле­жит»[41].

Помни: Если Гос­подь не сози­ждет дома, напрасно тру­дятся стро­я­щие его… (Пс. 126:1) А посему будь хри­сти­а­ни­ном по жизни своей и молись Богу, Спа­си­телю нашему, чтобы Он спо­спе­ше­ство­вал тебе в делах рук твоих (см. Пс. 89:17). Ведь хри­сти­ан­ство — не в мол­ча­ли­вом, тео­ре­ти­че­ском, абстракт­ном, умствен­ном убеж­де­нии, «но в вели­чии дела, осо­бенно когда нена­ви­дит его мир» (9. С. 3).

Почи­тай отца твоего и мать твою, чтобы тебе было хорошо и чтобы про­дли­лись дни твои на земле (Быт. 20:12). Делом и словом почи­тай отца твоего и мать, чтобы пришло на тебя бла­го­сло­ве­ние от них, ибо бла­го­сло­ве­ние отца утвер­ждает домы детей, а клятва матери раз­ру­шает до осно­ва­ния (Сир. 3:8–9).

Иаков любил Рахиль больше, нежели Лию… Гос­подь [Бог] узрел, что Лия была нелю­бима, и отверз утробу ее[42], а Рахиль была неплодна (Быт. 29,30,31).

Допу­стим, хри­сти­а­нин любит особу жен­ского пола, тоже хри­сти­анку (и она его любит также), и хотел бы ее иметь своею спут­ни­цею в жизни — взять себе в жены, но роди­тели его (ее) про­те­стуют против избран­ницы (избран­ника)[43] и духов­ник не дает ему (ей) бла­го­сло­ве­ния на вступ­ле­ние с нею (с ним) в брак.

Реше­ние: брака не должно быть. А любовь, воз­ник­шая между ними и не полу­чив­шая бла­го­сло­ве­ния Божия, несу­пру­же­ское обще­ние, должна быть суб­ли­ми­ро­вана (пре­об­ра­жена) и выяв­лена в поис­тине святых делах на благо и радость многим — во славу Божию.

Допу­стим теперь, что у жениха (неве­сты) нет чув­ства любви к неве­сте (жениху), однако роди­тели и жениха, и неве­сты хотят их бра­ко­со­че­та­ния и духов­ник бла­го­слов­ляет их на вступ­ле­ние в брак.

Реше­ние: брак должен состо­яться, и несо­мненно, что семей­ная жизнь супру­гов будет про­те­кать счаст­ливо во всех отно­ше­ниях. Со вре­ме­нем между ними воз­ник­нет атмо­сфера вза­им­ной любви: «стер­пится — слю­бится», а значит, станет радост­ной и их сов­мест­ная жизнь.… Добрая жена — счаст­ли­вая доля: она дается в удел боя­щимся Гос­пода… (Сир. 26:3). Дай Бог — с кем вен­чаться, с тем и кон­чаться.

Если воля Божия оста­ется все еще неве­до­мой для чело­века, то ему сле­дует уси­ленно напря­гать соб­ствен­ную волю на то, чтобы его личная жизнь посто­янно про­те­кала в атмо­сфере любви к Богу и к людям. Пре­бы­ва­ю­щему в любви, как пре­бы­ва­ю­щему в Боге, станет ведома и Его святая воля (см. 1Ин. 4:16). Доколе в чело­веке нет любви, нет позна­ния воли Божией — ему надо сми­ренно в молитве про­сить Бога об этом и ждать посе­ще­ния чув­ства боль­шой любви в душе своей и выяс­не­ния в себе воли Божией. И дума­ется, лучше всю жизнь про­во­дить цело­муд­ренно, молиться и ждать наступ­ле­ния радост­ных пере­жи­ва­ний любви, нежели, живя в супру­же­стве, всю жизнь сокру­шаться о том, что так и не пере­жил той радо­сти, о кото­рой всегда меч­тает и тос­кует сердце чело­ве­че­ское. Ждать любви в Боге — хотя бы столь долго, как сама жизнь, но не всту­пать в брач­ные отно­ше­ния с тем, кого не любит душа твоя, и кто сам не любит Бога, и кто не пред­на­зна­ча­ется волей Божией тебе в супруги. Где любовь — там и Бог. Радость и бла­жен­ство — в любви, потому что Бог есть любовь (1Ин. 4:8).

Плот­ское вожде­ле­ние друг к другу — еще не любовь

Плот­ское вожде­ле­ние одного ищет своего осу­ществ­ле­ния и удо­вле­тво­ре­ния в бли­зо­сти с другим. Вожде­ле­ние может носить одно­сто­рон­ний харак­тер — быть эго­и­стич­ным, когда один активно воз­дей­ствует на дру­гого, экс­плу­а­ти­руя его плоть и, так ска­зать, понуж­дая его к сек­су­аль­ному послу­ша­нию — к соуча­стию в сово­куп­ле­нии. Вожде­ле­ние может выра­жаться и в форме «эго­изма двоих», когда, всту­пая в бли­зость, ничего иного друг от друга и не домо­га­ются, здесь одна цель — удо­вле­тво­ре­ние стра­сти во вза­им­ном похот­ли­вом насла­жде­нии.

Эрос — плот­ское вожде­ле­ние — может спо­соб­ство­вать иде­а­ли­за­ции образа дру­гого, делая еще более заман­чи­вым именно в удо­вле­тво­ре­нии плот­ской стра­сти. Такая вре­мен­ная иде­а­ли­за­ция отно­ше­ний тотчас исче­зает в чело­веке, как только удо­вле­тво­ря­ется плот­ская страсть. Тогда насту­пает волна разо­ча­ро­ва­ния… И это — явное сви­де­тель­ство того, что достиг­нуто удо­вле­тво­ре­ние плот­ских стра­стей, но ника­кой любви не было вообще. Одного эроса недо­ста­точно, чтобы выдер­жать все испы­та­ния брач­ной жизни, ибо как только плот­ское вожде­ле­ние удо­вле­тво­ря­ется, насту­пает недо­воль­ство друг другом и разо­ча­ро­ва­ние…

Внеш­няя, телес­ная кра­сота омра­чает духов­ные очи[44], — не усмот­рев сущ­ност­ного содер­жа­ния, не узнав вовсе духов­ной направ­лен­но­сти отно­ше­ний — бро­са­ются в плот­ские объ­я­тия, завер­шив­ши­еся сово­куп­ле­нием, а затем и разо­ча­ро­ва­нием. Угар стра­сти прошел, и стало явно, что двое — чужие по суще­ству люди: по духов­ному содер­жа­нию и устрем­ле­ниям жизни. И по осо­зна­нии этого в супру­гах зреет… развод[40]!

Любовь плот­ская — не будучи свя­зана духов­ным чув­ством, ‑как только пред­ста­вится какой-то даже самый незна­чи­тель­ный повод, очень легко испа­ря­ется.

Любовь, как «вол­не­нье крови моло­дое» (по Лер­мон­тову), влечет чело­века в пылу раз­бу­ше­вав­шейся стра­сти чуть ли не к пер­вому попав­ше­муся субъ­екту, кото­рый ока­жется под­хо­дя­щим для удо­вле­тво­ре­ния похоти: поис­тине «ночью все кошки серы». Когда же похоть удо­вле­тво­ря­ется — пре­кра­ща­ется «вол­не­нье крови моло­дое», а заодно такая любовь кон­ча­ется. Воз­буж­да­е­мая похо­тью тяга к телу чело­века дру­гого пола есть вожде­ле­нье чисто живот­ного порядка, направ­лен­ное на удо­вле­тво­ре­ние вос­про­из­во­ди­тель­ного инстинкта. Причем участ­ни­ков сбли­жает не вза­им­ная любовь, но любовь к самому насла­жде­нию (= похот­ли­вому услаж­де­нию). Можно даже нена­ви­деть друг друга и в то же время заклю­чать между собой — исклю­чи­тельно ради любви к плот­скому насла­жде­нию — постыд­ные (про­даж­ные!) сделки о сово­куп­ле­нии (33. Т. 3. С. 14–15. Блж. Диадох. Гл. 15)[46].

Словом, посту­пают по посло­вице: «Любить не люблю, а отстать не могу». Насто­я­щую же любовь купить нельзя, она не про­дажна. Если бы кто давал все богат­ство дома своего за любовь, то он был бы отверг­нут с пре­зре­ньем (Песн. 8:7).

Итак, физи­че­ская бли­зость не должна быть исклю­чи­тельно само­це­лью лиц, всту­па­ю­щих в брак. Плот­ское еди­не­ние должно только вос­пол­нять их духов­ное един­ство, выра­жа­ю­ще­еся в обо­юдно согла­со­ван­ном стрем­ле­нии жить в бла­го­че­стии и чистоте, в соблю­де­нии запо­ве­дей Божиих, словом — в еди­но­душ­ном стрем­ле­нии жить так, чтобы святу быть: жить по-Божьи.

Сущ­ность чело­века не в теле его — не в лице или фигуре, а в душе, ищущей покоя и радо­сти в жизни пo-Божьи: Только в Боге успо­ка­и­ва­ется душа моя: от Него спа­се­ние мое (Пс. 61:2).

Если же, всту­пая в брак, не ищут Бога, не ищут Божи­его в жизни,— а это при­суще тем, у кого отсут­ствует вера в Бога, — то тогда мате­ри­аль­ное и плот­ское (в них гос­под­ству­ю­щее) всегда будет подав­лять и самую совесть, и высшие запросы духов­ного и нрав­ствен­ного порядка.

Вся жизнь такой без­бож­ной пары будет всегда вра­щаться вокруг «стойла да пойла». Впро­чем, такая «про­грес­сив­ная» пара может свое стойло осна­стить шкафом с рюм­ками, фуже­рами и про­чими без­де­луш­ками под стек­лом и конечно же в перед­ний угол поста­вить теле­ви­зор для насла­жде­ния «духов­ными» зре­ли­щами: мор­до­боем при боксе, обна­жен­но­стью при бале­тах, лов­ко­стью гим­на­стов и груп­по­выми бата­ли­ями на ста­ди­о­нах,— хок­кеем (зимою) и фут­бо­лом (летом). А ведь под­ме­чено: «Чем силь­нее внут­рен­няя само­сто­я­тель­ная работа в душе чело­века, тем менее он ищет раз­вле­че­ний» (57. С. 514). Поскольку же без­бож­ными супру­гами отри­ца­ется нали­чие души, духов­ного начала (= образа Божия, напе­чат­лен­ного Любо­вью Боже­ствен­ной), постольку и речи нет ни о каком еди­но­мыс­лии «душ и телес»… Поне­воле тогда и супру­же­ские отно­ше­ния без­бож­ной «парочки» огра­ни­чи­ва­ются только их плот­ской бли­зо­стью. Они еди­но­душны в под­ходе к брач­ной жизни: их удо­вле­тво­ряет плот­ская бли­зость, а духов­ных запро­сов не знают и не при­знают. У них — еди­но­ду­шие скот­ства, еди­но­ду­шие удоб­ства сов­мест­ной жизни в ком­му­наль­ном обще­жи­тии. Эро­ти­че­ская любовь всегда эго­цен­трична; каждый воз­буж­ден­ный ею ищет себе парт­нера по стра­сти ради своего соб­ствен­ного удо­вле­тво­ре­ния, само­вос­пол­не­ния и само­уси­ле­ния[47].

Отчего же, при всех гро­мад­ней­ших уси­лиях, мы не дости­гаем сча­стья? — Оттого что мы сле­дуем не по истин­ному пути к сча­стью, а по лож­ному: стре­мимся к сча­стью своей живот­ной лич­но­стью (63. Т. 3. С. 48).

Вот слова из поуче­ния ново­брач­ным: «Не сде­лают вас счаст­ли­выми одни внеш­ние блага, если вы не будете укра­шаться хри­сти­ан­скими бла­гими нра­вами и доб­ро­де­те­лями. Доброе сердце, искренне и посто­янно любя­щее Бога, усер­дие к соблю­де­нию запо­ве­дей Божиих, посто­ян­ная вза­им­ная любовь и вер­ность в испол­не­нии вза­им­ных обя­зан­но­стей, любовь к ближ­ним, сми­рен­ная пре­дан­ность Богу среди всех труд­ных и скорб­ных обсто­я­тельств жизни и непо­ко­ле­би­мое упо­ва­ние на Бога, пре­мудро про­мыш­ля­ю­щего о каждом чело­веке, — вот усло­вия и бла­го­на­деж­ный залог вашего истин­ного сча­стья в семей­ной жизни» (36. Кн. 1. С. 414).

Любить то, что достойно любви

Любовь да будет непри­творна… (Рим. 12:9.)

«Любовь есть вле­че­ние к Боже­ствен­ному и осу­ществ­ле­ние этого вле­че­ния» (23. С. 47).

Суть чело­века в его сердце, в его душе. Чело­век в целом таков, какова его суть — его сердце, его душа. Вза­и­мо­от­но­ше­ния людей есть вза­и­мо­от­но­ше­ния их сущ­но­стей. Так, любовь и нена­висть выра­жа­ются в людях любо­вью и нена­ви­стью между их сущ­но­стями.

Любить чело­века — значит любить его сущ­ность, а это воз­можно только сердцу, только душе. Когда в чело­веке воз­буж­да­ется вожде­ле­ние к плоти чело­века дру­гого пола, то это еще не значит, что в нем воз­никла и есть насто­я­щая, сущ­ност­ная любовь к нему. Тут скорее при­хо­дится гово­рить о любви к плот­ским насла­жде­ниям, достав­ля­е­мым через сек­су­аль­ное обще­ние с этим чело­ве­ком, а не о любви к самому этому чело­веку48.

В чело­веке нет ничего луч­шего любви его: она его сокро­вище, кому отдает он свою любовь, тому отдает самого себя. Кому же должен отдать чело­век свое сокро­вище, как не еди­ному Богу, — отдать совер­шенно, сво­бодно, пре­иму­ще­ственно перед про­чими вещами, в силу про­стой спра­вед­ли­во­сти, чтобы любо­вью воз­дать за любовь!.. Итак, как со сто­роны Бога Его любовь явля­ется вели­чай­шим бла­го­де­я­нием к миру и чело­веку, так со сто­роны чело­века и мира любовь к Богу явля­ется вели­чай­шей обя­зан­но­стью к Нему (20. С. 530, 531).

Надо соблю­дать поря­док в любви: любить именно то, что достойно любви, и не любить недо­стой­ного. Если Все­лю­бя­щего, Все­со­вер­шен­ного Бога Творца не любить, то кого же тогда любить? Если Бога во плоти, Христа Спа­си­теля нашего, не любить, то кто же еще может заслу­жить нашу любовь? Если Божи­его — жизни, любви, добра, правды, чистоты, свя­то­сти… — не любить, то можно ли по сове­сти любить ложь, злобу, гор­дыню, раз­врат, душе­губ­ство?

Бого­про­тив­ного нельзя, невоз­можно любить. Никто ведь не любит лжи, гор­дыни, злобы. И однако многие охотно свык­лись с поро­ками в жизни: пьян­ствуют, раз­врат­ни­чают, лгут на каждом шагу… да еще и гор­дятся такой своей жизнью. Какая же сквер­ная душа может быть в чело­веке! — гордая, злая, завист­ли­вая, погряз­шая в обо­льсти­тель­ных плот­ских похо­тях и ничего, кроме физи­че­ского, мате­ри­аль­ного, в мире не при­зна­ю­щая. Чело­век, увлек­шись испы­тан­ным плот­ским удо­воль­ствием, не будет ничего иного почи­тать благом, кроме того, кото­рое с неко­то­рым насла­жде­нием полу­чает чрез тело, и, отвра­тив совер­шенно ум свой от стрем­ле­ния к благам бес­те­лес­ным, весь сде­лался плот­ским, гоня­ясь посто­янно за плот­скими лишь насла­жде­ни­ями, так что будет более любить удо­воль­ствие, нежели Бога (5. С. 328).

Душа, погряз­шая в грязи стра­стей плот­ских, ока­зы­ва­ется чуждой для жизни духов­ной — ей она недо­ступна: душа не пони­мает, не при­ни­мает и отри­цает вообще духов­ность. Нет Бога, — в безу­мии заяв­ляет она (Пс. 52:2; 13:1). Что же каса­ется Иисуса Христа — Спа­си­теля и Гос­пода нашего, то поскольку нынче уже нельзя стало отвер­гать Его как миф — все-таки исто­ри­че­ская Лич­ность[49]! — то для гордой все­доз­во­лен­но­сти, для жизни в плот­ских стра­стях, более удоб­ным ока­за­лось просто отри­цать Боже­ство Иисуса Христа и, сле­до­ва­тельно, делать для себя необя­за­тель­ным при­ня­тие Его Еван­гель­ского учения.

«Тело, — по свя­тому Иустину, — есть жилище души, а душа жилище духа». И если душу опре­де­лять как начало телес­ной жизни (душа при­суща всем живым суще­ствам — оду­шев­лен­ным тварям), то дух в душе чело­ве­че­ской служит осно­вой бла­го­дат­ной жизни чело­века. Пре­бы­ва­ю­щие во грехе изго­няют Дух из своей души и оста­ются душев­ными чело­ве­ками, живу­щими плот­скою, живот­ною жизнью. Чрез пока­я­ние, сми­ре­ние и жизнь чело­века по запо­ве­дям Божиим — в душу при­вле­ка­ется Дух, и тогда сама душа в чело­веке оду­хо­тво­ря­ется, и жизнь чело­века ста­но­вится духов­ной, бла­го­дат­ной — по подо­бию жизни Боже­ствен­ной.

Сам же Бог мира да освя­тит вас во всей пол­ноте, и ваш дух и душа и тело во всей цело­сти да сохра­нится без порока в при­ше­ствие Гос­пода нашего Иисуса Христа (1Фес. 5:23). Здесь апо­стол Павел раз­ли­чает дух и душу в чело­веке только как две сто­роны одной и той же духов­ной его при­роды или особо обо­зна­чает в душе дух как высшую ее спо­соб­ность» (44. С. 444)[50].

Состоя из тела и души (с духом), чело­век пред­на­зна­ча­ется к гар­мо­ни­че­скому раз­ви­тию состав­ных частей, фор­ми­ру­ю­щих его лич­ность.

Тело и душев­ные чув­ство­ва­ния в чело­веке — будучи общими для всего живот­ного мира — раз­ви­ва­ются вместе с его воз­рас­том. Орга­низм, обра­зо­ван­ный из сли­я­ния двух заро­ды­ше­вых клеток, посте­пенно растет, послушно фор­ми­ру­ясь по соот­вет­ствен­ному гене­ти­че­скому коду, уна­сле­до­ван­ному от роди­те­лей. Вместе с ростом тела раз­ви­ва­ются в чело­веке и чув­ство­ва­ния душев­ные. И хотя он уже отпри­родно наде­лен чув­ствами — зре­нием, слухом, обо­ня­нием, вкусом и ося­за­нием, — однако только опытно в чело­веке раз­ви­ва­ется спо­соб­ность поль­зо­ва­ния ими и только бла­го­даря навыку в вос­при­я­тии чув­ствен­ных ощу­ще­ний от внеш­него мира чело­век при­об­ре­тает пред­став­ле­ние об окру­жа­ю­щей среде, тем самым в какой-то сте­пени дости­гает осо­зна­ния своего поло­же­ния в среде оби­та­ния.

Поскольку чув­ствен­ные ощу­ще­ния при­сущи вся­кому живому суще­ству вообще, постольку и чело­век в своем вос­при­я­тии окру­жа­ю­щего мира через ощу­ще­ния прин­ци­пи­ально не отли­ча­ется от других пред­ста­ви­те­лей живот­ного мира. Поэтому-то всякий чело­век, руко­вод­ству­ю­щийся в жизни только и исклю­чи­тельно душев­ными чув­ство­ва­ни­ями, оста­ется на уровне душев­ного чело­века, живу­щего, по сути дела, жизнью гово­ря­щего живот­ного, все инте­ресы кото­рого — исклю­чи­тельно живот­ного порядка и заботы — «есте­ствен­ные заботы» о сохра­не­нии жизни, о пита­нии и раз­мно­же­нии.

Душев­ный чело­век не при­ни­мает того, что от Духа Божия, потому что он почи­тает это безу­мием; и не может разу­меть… Есть тело душев­ное, есть тело и духов­ное» (1Кор. 2:14; 15:44).

Итак, того, кто думает, что все про­ис­хо­дит есте­ствен­ным поряд­ком, и не допус­кает ничего сверхъ­есте­ствен­ного, апо­стол Павел назы­вает душев­ным чело­ве­ком, то есть плот­ским, есте­ствен­ным, ибо душа его зани­ма­ется только домо­стро­и­тель­ством есте­ства плот­ского. «И как глаза телес­ные, сами по себе пре­крас­ные и в высшей сте­пени полез­ные, без света ничего не могут видеть, так и душа, сде­лав­шись спо­соб­ною к при­ня­тию Свя­того Духа, без Него не может созер­цать пред­ме­тов Боже­ствен­ных» (18. С. 412, 508). От тех, кото­рые грешат, отле­тает Дух, и оникак живу­щие по плоти о плот­ском помыш­ляют (Рим. 8:5). Помыш­ле­ния плот­ские суть смерть, а помыш­ле­ния духов­ные — жизнь и мир, потому что плот­ские помыш­ле­ния суть вражда против Бога; ибо закону Божию не поко­ря­ются, да и не могут. Посему живу­щие по плоти Богу уго­дить не могут (Рим. 8:6–8)[51].

Поль­зу­ясь чув­ствами, я избе­гаю того, что для моего орга­низма болез­ненно и непри­ятно (скажем, холода или жары, укусов кома­ров или зло­во­ния трупов), и вообще я буду уда­ляться от всего, что угро­жает моему суще­ство­ва­нию. И конечно же всегда буду искать при­ят­ного для глаз, для слуха, для чувств моих. Но ведь все это как раз и про­де­лы­вают живот­ные: они так же избе­гают опас­ного и непри­ят­ного и ищут того, что удо­вле­тво­ряет запросы их живот­ной жизни и что при­но­сит им телес­ное насла­жде­ние. Обой­дем мол­ча­нием извест­ные инстинкты (охра­ни­тель­ный, пита­тель­ный и вос­про­из­во­ди­тель­ный), заме­тим лишь, что и свинья охотно под­став­ляет свое брюхо для поче­сы­ва­ния, и кошка довольно мур­лы­чет, когда ее гладят. Да и чело­ве­че­скому телу достав­ляет насла­жде­ние, когда его кормят, моют, оде­вают[52]. Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную (Гал. 6:8).

Плоть коры­сто­лю­бива

Кто любит дру­гого только за его кра­си­вую внеш­ность, тот сам, оче­видно, не знает иной кра­соты и потому гоня­ется только за наруж­но­стью. И кто любит дру­гого за лов­кость и умение устра­и­вать легкую жизнь в удо­воль­ствиях и насла­жде­ниях, тот сам вожде­леет, домо­га­ется, ищет подоб­ного же образа жизни.

Вообще, когда в чело­веке воз­буж­да­ется любовь к дру­гому за какие-то его внеш­ние данные или каче­ства (поло­жим, за то, что чело­век хорошо физи­че­ски сложен, внешне красив, хорошо оде­ва­ется, увле­ка­тельно, забавно, умно или смешно гово­рит, хорошо поет, тан­цует, играет на скрипке или в футбол и т. п.), то тут между любя­щим и люби­мым всегда можно обна­ру­жить род­ство душев­ного склада, обос­но­вы­ва­ю­щее и сход­ство их воз­зре­ний и оценок насто­я­щей плот­ской жизни, часто вовсе не при­зна­ю­щей жизни духов­ной. Я люблю дру­гого за то, что он удо­вле­тво­ряет моим плот­ским запро­сам, и во вза­им­ной бли­зо­сти мы оба полу­чаем, таким обра­зом, плот­ское насла­жде­ние. Основа наших вза­и­мо­от­но­ше­ний — коры­сто­лю­бие плоти: уделяя тебе часть своего плот­ского «я» (для твоего насла­жде­ния!), я тем самым (для своего насла­жде­ния!) полу­чаю от тебя во вре­мен­ное обла­да­ние твою плоть. Тут — одна корысть[53], согласно девизу: «Я даю тебе с тем, чтобы ты дал мне!»

Веру­ю­щие в Бога супруги ока­зы­ва­ются всегда более верно, более прочно и более идейно соеди­нен­ными друг с другом, нежели те супруги, кото­рые отри­цают все духов­ные цен­но­сти (вклю­чая бытие Источ­ника всех благ — Бога) и оста­ются на после­до­ва­тельно мате­ри­а­ли­сти­че­ских пози­циях в своих супру­же­ских отно­ше­ниях; а пози­ции эти — никак не выше идеала удо­вле­тво­ре­ния вза­им­ного поло­вого вле­че­ния. И именно низость такой «идей­но­сти» в браке не дает супру­гам радо­сти даже в их интим­ной бли­зо­сти[54].

Жить в пора­бо­ще­нии стра­стей и при­стра­стий — жить шутов­ской жизнью

Плоть, мир и диавол забра­сы­вают в душу чело­века свои удочки с при­ман­ками на любой гре­хов­ный вкус — от грубых, чув­ствен­ных, плот­ских удо­воль­ствий до тонких духов­ных обо­льще­ний славою и честью ума и сердца, до оду­ря­ю­щих вос­ку­ре­ний, воз­буж­да­ю­щих в чело­веке чув­ство пре­вос­ход­ства над дру­гими и подви­га­ю­щих его на само­обо­же­ние… Забра­сы­вают и ждут: авось и клюнет чело­век! Авось сам, своею волей примет пред­ла­га­е­мое обо­льще­ние славою или соблаз­нится на насла­жде­нье, на само­обо­же­нье и… пой­ма­ется на удочку! А, пой­мав­шись, гля­дишь, и зажи­вет чело­век в похоти плоти, похоти очей и гор­до­сти житей­ской (1Ин. 2:16).

Сле­дует уяс­нить, что духов­ность наша дво­я­кая: одна от Духа Гос­подня, от Духа Свя­того, а другая — от духа нечи­стого, бесов­ского.

Дух Гос­по­день наде­ляет сми­рен­ного чело­века духом пре­муд­ро­сти и разума, духом совета и кре­по­сти, духом веде­ния и бла­го­че­стия (Ис. 11:2); и тогда духов­ность чело­века выяв­ля­ется в плодах духа, кото­рые суть: любовь, радость, мир, дол­го­тер­пе­ние, бла­гость, мило­сер­дие, вера, кро­тость, воз­дер­жа­ние (Гал. 5:22–23).

Вдох­нов­ля­е­мая же духом нечи­стым, духов­ность наде­ляет воз­гор­див­ше­гося чело­века всякой гре­хов­но­стью…Ибо начало греха — гор­дость… (Сир. 10:15.) А начало гор­до­сти — уда­ле­ние чело­века от Гос­пода и отступ­ле­ние сердца его от Творца его… (Сир. 10:14.) Тогда над­ме­ва­ется дух его, и он ходит и буй­ствует… (Авв. 1:11.)

Чело­век сам, склон­но­стью своего сердца к сми­ре­нию или к гор­до­сти, при­вле­кает на себя и соот­вет­ству­ю­щее вдох­но­ве­ние от Духа Свя­того или от духа нечи­стого и таким обра­зом ста­но­вится носи­те­лем избран­ной им духов­но­сти: благой или злоб­ной.

Когда в чело­веке нет веры, дей­ству­ю­щей любо­вью (Гал. 5:6), то есть нет веры во Христа Бога, кото­рая всегда должна являться дея­тель­ной и живой, тогда в нем не может быть и духов­но­сти бла­го­дат­ной от Духа Свя­того. В неве­ру­ю­щем чело­веке духов­ность может быть лишь от лука­вого (мир­ская, страст­ная и злоб­ная), поскольку весь мир лежит во зле (1Ин. 5:19). Он ради этой избран­ной им духов­но­сти может даже подав­лять тре­бо­ва­ния своей плоти с тем, чтобы все­цело гордо посвя­щать себя слу­же­нию гре­хов­ным стра­стям и миру сему в науке[55], искус­стве, поли­тике и вся­кого рода духов­ному обще­нию с неви­ди­мым миром посред­ством магии и дру­гими подоб­ными спо­со­бами.

Соблазны плоти, мира и диа­вола увле­кают собою тех, кто внут­ренне скло­ня­ется на них, кто сам хочет быть ими увле­чен. Пья­ницы соблаз­няют на выпивку того, кто и сам уже скло­ня­ется выпить. И блуд­ница собою обо­льщает того, кто ее домо­га­ется, кто сам вожде­леет похот­ли­вого насла­жде­ния с нею. Конечно, можно быть трез­вен­ни­ком среди пьяниц, равно как можно оста­ваться цело­муд­рен­ным и среди раз­вра­щен­ных. Однако это ‑удел силь­ных подвиж­ни­ков бла­го­че­стия, вою­ю­щих с помо­щью Божией против вос­ста­ний плоти, мира и диа­вола. Для всех же нас, менее стой­ких в духов­ном отно­ше­нии людей, Псал­мо­пе­вец счи­тает лучшим укло­няться от зла (см. Пс. 33:15) — не ходить на совет нече­сти­вых, не стоять на пути греш­ных и не сидеть в собра­нии раз­вра­ти­те­лей (Пс. 1:1). Кто при­ка­са­ется к смоле, тот очер­нится, и кто входит в обще­ние с гордым, сде­ла­ется подоб­ным ему (Сир. 13:1)[56].

Счаст­лив тот, кто вовремя обо­рвет свое обще­ние с чело­ве­ком гордым, лука­вым, раз­врат­ным… вообще, с чело­ве­ком, пора­бо­щен­ным какой-то низ­мен­ной стра­стью. И дважды счаст­лив тот, кто не изби­рает себе в спут­ники жизни чело­века гор­дого, лука­вого, раз­вра­щен­ного… Ибо послед­ний, запол­нив­ший пред­ме­том своей стра­сти свою душу и тем самым опу­сто­шив­ший ее от всего свет­лого, духов­ного, свя­того, может раз­вра­тить и дру­гого.

Все стра­сти (даже при кажу­щейся их невин­но­сти, напри­мер, страсть болель­щика игры в хоккей, футбол, страсть зри­теля сра­же­ний на ринге или скачек лоша­дей на иппо­дроме, страсть теат­рала, кар­теж­ника, охот­ника или страсть кол­лек­ци­о­нера марок, спи­чеч­ных короб­ков и пр., и пр.) отри­ца­тельно влияют на жизнь лич­но­сти, поскольку они, отвле­кая от под­лин­ной жизни, от смысла ее, завле­кают чело­века на колею шуточ­ной (может быть, даже точнее: шутов­ской) жизни и застав­ляют его рас­тра­чи­вать вни­ма­ние, время и силы, по сути дела, по пустя­кам[57]. Чело­век ста­но­вится идо­ло­слу­жи­те­лем, когда он посвя­щает себя на слу­же­ние своим стра­стям и при­стра­стиям, когда при­но­сит им в жертву — бук­вально как своим идолам — сред­ства, время, вни­ма­ние, силы, жизнь, душу. Кто испол­нен само­лю­бия, кто любит свою честь, тот искренно не может чество­вать дру­гого. Отсюда про­ис­хо­дят между людьми несо­гла­сия, ибо каждый пред­по­чи­тает свою честь чести дру­гого. Кто любит свою честь, тот делает ее «богом». Потому-то столь много у нас идолов на земле, а отсюда — распри, зависть, нена­висть, раз­доры. Так, себя­лю­бие явля­ется при­чи­ной раз­до­ров, любовь же к Богу — источ­ни­ком мира и согла­сия (20. С. 548).

Не обма­ны­вай­тесь, — уве­ще­вает апо­стол Павел, — ни блуд­ники, ни идо­ло­слу­жи­тели, ни пре­лю­бо­деи… ни воры, ни лихо­имцы, ни пья­ницы, ни зло­ре­чи­вые, ни хищ­ники — Цар­ства Божия не насле­дуют. Все мне поз­во­ли­тельно, но не все полезно; все мне поз­во­ли­тельно, но ничто не должно обла­дать мною (1Кор. 6,9,10,12).

Итак, пья­ница, идо­ло­слу­жи­тель (то есть пора­бо­щен­ный стра­стям), раз­врат­ник — как не насле­ду­ю­щий Цар­ства Божия — не может быть изби­раем мною в спут­ники жизни… Значит ли все это, что должно в спут­ники жизни изби­рать только святых? О, да! Хорошо было бы быть святым и жить со свя­тыми! К сожа­ле­нию, среди нас будто вовсе и нет святых-то. А если они и есть, то их трудно, почти невоз­можно, бывает нам отыс­кать с фона­рем нашего плот­ского зрения и огра­ни­чен­ного, помра­чен­ного в суете разума (см. Еф. 4:17–18).

«Мы должны любить — любить срод­ных нам, и, узнав пре­вос­ход­ство любви, ока­зы­вать ее другим. Ибо как вино­вен тот, кто не изби­рает достой­ного избра­ния, так похвала при­над­ле­жит тем, кото­рые любят достой­ных любви» (18. С. 259).

Любовь рас­ши­ряет сердце

Таким обра­зом, все упи­ра­ется в нас самих — нам надо видеть ясно: чистые серд­цем видят чудные дела Божии, видят святых, видят Бога. А коли нет у меня чистоты сердца, то и натолк­нув­шись на свя­того, я не при­знаю его за свя­того, да, пожа­луй, еще и поглум­люсь над его сло­вами, его делами, его жизнью. Чистое сердце только и бывает у того, кто пре­бы­вает в любви, ибо он с любо­вью отно­сится к дру­гому и видит этого дру­гого верно, так как рас­смат­ри­вает его по-Божьи: с любо­вью!

Значит, чтобы видеть верно, надо иметь чистое сердце, а оно бывает у того, кто живет в атмо­сфере любви, кто пре­бы­вает в Боге. Спа­си­тель гово­рит: Кто имеет запо­веди Мои и соблю­дает их, тот любит Меня… и Я воз­люблю его и явлюсь ему Сам (Ин. 14:21)[58].

Итак, чело­век, име­ю­щий частич­ное любя­щее рас­по­ло­же­ние сердца к кому-то, наряду с непри­яз­нен­ным, нена­вист­ным рас­по­ло­же­нием сердца ко всем другим людям, — еще не пре­бы­вает в любви. Нельзя просто пре­бы­вать в Боге и не све­титься светом Божиим, не рас­про­стра­нять любви Боже­ствен­ной на всех.

Пре­бы­ва­ние чело­века в любви образно может быть пред­став­лено серд­цем, излу­ча­ю­щим вовне лучи­стые потоки своей любви. Излу­че­ние любви, как и излу­че­ние света, — всегда от Источ­ника Любви, всегда от Бога. Кто любит брата своего, тот пре­бы­вает во свете… (1Ин. 2:10.)

Гос­поди! Во свете Твоем мы видим свет (Пс. 35:10). Воз­веди очи твои и посмотри вокруг… …Уви­дишь, и воз­ра­ду­ешься… и рас­ши­рится сердце твое… (Ис. 60:4,5.)[59]

…Любя­щий дру­гого испол­нил закон (Рим. 13:8). Псал­мо­пе­вец гово­рит: Потеку путем запо­ве­дей Твоих, когда Ты рас­ши­ришь сердце мое (Пс. 118:32), то есть когда Ты, Гос­поди, любо­вью испол­нишь сердце мое, тогда я встану и успешно пойду по пути испол­не­ния запо­ве­дей Твоих. Апо­стол Павел пишет коринф­ским хри­сти­а­нам:…вы в серд­цах наших, так чтобы вместе и уме­реть и жить. Уста наши отвер­сты к вам, Корин­фяне, сердце паше рас­ши­рено. Вам не тесно в нас; но в серд­цах ваших тесно. В равное воз­мез­дие, — говорю, как детям, — рас­про­стра­ни­тесь и вы (2Кор. 7:3; 6:11–13).

«Любя­щее сердце, будучи телес­ным орга­ном раз­ме­ром с кулак чело­века, по при­чине пла­мен­ной любви Боже­ствен­ной ко всем как бы выхо­дит за пре­делы свои — рас­ши­ря­ется! — с тем, чтобы вме­стить в себя, охва­тить собою по воз­мож­но­сти всех, чтобы на всех рас­про­стра­нить свою любовь. Рас­ширь свою любовь на весь мир, если ты хочешь любить Христа, ибо члены Христа рас­про­стра­нены во всем мире»[60].

Если любите любя­щих вас, какая вам за то бла­го­дар­ность? ибо и греш­ники любя­щих их любят… Но вы любите врагов ваших… (Лк. 6:32,35). Я говорю вам: любите врагов ваших… (Мф. 5:44.)

«Духовно опред­ме­чен­ная (от слова «пред­мет») и оформ­лен­ная любовь, оста­ва­ясь всегда бла­го­же­ла­тель­ством, то есть желая каж­дому чело­веку духов­ного про­свет­ле­ния и пре­об­ра­же­ния, в то же время не может любить зла в чело­веке» (40. С. 137–138)[61].

Апо­стол Павел при­зы­вает хри­стиан города Фес­са­ло­ники ока­зы­вать ува­же­ние и почи­тать пре­иму­ще­ственно с любо­вью тру­дя­щихся у них настав­ни­ков и пред­сто­я­те­лей в Гос­поде за дело их (см. 1 Феc. 5,13). То есть за труд слу­же­ния святым, за пред­ста­тель­ство, за вра­зум­ле­ние и руко­вод­ство, иначе ска­зать, за то, что они неусыпно пекутся о душах чело­ве­че­ских (Евр. 13:17) (17. С. 389).

Чело­века должно любить за то, что в нем есть боже­ствен­ного

«Насто­я­щая любовь есть связь духа с духом, а потом уже и в эту меру — все осталь­ное: связь души с душою и тела с телом; но именно постольку это уже не просто связь душ и тел, а духов­ная связь оду­хо­тво­рен­ных душ и духом освя­щен­ных тел. Насто­я­щая любовь свя­зы­вает любя­щего не со всем суще­ству­ю­щим и живу­щим без раз­ли­чия; но только с Боже­ствен­ным во всем, что есть и живет» (40. С. 125).

Чело­века (и притом вся­кого чело­века) должно любить за образ Божий, неиз­гла­димо в нем име­ю­щийся. Ведь люди — изоб­ра­же­ния Божий; люди бла­го­че­сти­вые и святые являют собою порт­реты сход­ные — подоб­ные Богу, а греш­ники — испач­кан­ные, иска­жен­ные, но все же порт­реты Его. Любя­щий Бога будет любить и Его изоб­ра­же­ния — ближ­них своих. И чело­века должно любить за все Боже­ствен­ное в нем: за дела и слова бла­го­дат­ные, за все пове­де­ние чело­века, усво­ен­ное по навыку хри­сто­под­ра­жа­тель­ной жизни, за чув­ство­ва­ния Хри­стовы, за ум и дух Хри­стов (см. Флп. 2:5; 1Кор. 2:16; Рим. 8:9) — кро­тость и сми­ре­ние, мило­сер­дие и любовь и… все, все Боже­ствен­ное![62]

Греш­ники мы все, и — вели­кие греш­ники! Других мы не любим. Не любят и нас. А если рас­суж­дать по-чело­ве­че­ски, то и любить-то нас не за что: нравы у нас скот­ские, дела диа­воль­ские, и ничего-то нет в нас Боже­ского, кроме неиз­гла­ди­мого в душе образа Божия… И вот нас — таких-то страш­ных, погряз­ших в нечи­стоте греш­ни­ков — и воз­лю­бил Бог. Любовь Божия к нам откры­лась в том, что Бог послал в мир Еди­но­род­ного Сына Своего, чтобы мы полу­чили жизнь через Него. В том любовь, что не мы воз­лю­били Бога, но Он воз­лю­бил нас и послал Сына Своего в уми­ло­стив­ле­ние за грехи наши (1Ин. 4:9–10). …Бог Свою любовь к нам дока­зы­вает тем, что Хри­стос умер за нас, когда мы были еще греш­ни­ками… (Рим. 5:8; см. Ин. 3:16 и др.) «Пре­из­бы­ток любви — уме­реть за греш­ни­ков и нече­сти­вых!» (18. С. 318.)

Мы нуж­да­емся во все­про­ща­ю­щем мило­сер­дии Божием, в спа­си­тель­ной любви к нам Бога, вечно любя­щего нас не за то, что мы хороши или при­ятны, а за то, что мы суще­ствуем как Его тво­ре­ние. Бог любит все суще­ству­ю­щее (Прем. 11:25). Бог, воз­лю­бив­ший нас любо­вью вечною, всегда бла­го­во­лит к нам (см. Иер. 31:3), направ­ляя нас к совер­шен­ству и радо­сти жизни вечной в еди­не­нии с Собою. Его любовь рас­про­стра­ня­ется на всех: …любовь Хри­стова объ­ем­лет нас… (2Кор. 5:14.)[63]

Нельзя сомне­ваться в любви, исход кото­рой — само­по­жерт­во­ва­ние. Вели­чие любви Боже­ствен­ной мы пони­маем вернее всего тогда, когда взи­раем на Крест Хри­стов.

Супру­же­ская любовь не должна при­ни­мать харак­тера эго­изма вдвоем

Друзья и подруги… Как измен­чива дружба! Когда ищешь опоры в дру­зьях, они гнутся, мнутся, лома­ются, как трост­ник, и ранят. Одни друзья поки­дают тех, кто ока­зался в беде. Другие отхо­дят в сто­рону от чело­века, в кото­ром обна­ру­жи­лось то, что не понра­ви­лось им. Одни обма­ны­вают ожи­да­ния тех, кто доселе считал их своими дру­зьями, другие сами обма­ны­ва­ются их невер­но­стью.

…Не хорошо быть чело­веку одному; сотво­рим ему помощ­ника, соот­вет­ствен­ного ему… (Быт. 2:18.) Перед чело­ве­ком рано или поздно воз­ни­кает задача искать спут­ника жизни — любя­щего, вер­ного, бес­ко­рыст­ного. Цер­ковь бла­го­слов­ляет супру­же­ство, чтобы созда­лась святая семья на вза­им­ной любви ее осно­ва­те­лей.

Душа любя­щая (пре­бы­ва­ю­щая в любви, по апо­столу Иоанну) отыс­ки­вает и дру­гого срод­ного себе чело­века, име­ю­щего также любя­щую душу. Состав­лен­ное из таких лиц супру­же­ство являет пример полной сов­ме­сти­мо­сти, при кото­рой супруги согласно стре­мятся к духов­ному совер­шен­ство­ва­нию в един­стве душ и телес. Такое супру­же­ство создает святое семей­ство — святую домаш­нюю цер­ковь; в атмо­сфере вза­им­ной любви воз­рас­тает более глу­бо­кое позна­ние друг друга, а это, в свою оче­редь, обу­слав­ли­вает про­яв­ле­ние еще боль­шей любви между ними. Сама погло­щен­ность одного супруга в любви к дру­гому вос­пол­няет и уси­ли­вает их вза­им­ную любовь. И это, конечно, спо­соб­ствует поло­жи­тель­ному совер­шен­ство­ва­нию их общей жизни перед Богом и людьми[64]. Брач­ная жизнь таких супру­гов ста­но­вится еди­но­душ­ным пере­жи­ва­нием общей радо­сти жизни. Все у них бывает сов­мест­ное, все запол­нено друг другом. Это — гар­мо­ни­че­ская жизнь двоих как бы в единой плоти и в общей душе. Что желанно мужу, того же хочет и жена. От чего отстра­ня­ется жена, от того же и муж[65]. «В браке празд­нич­ная радость пер­вого дня должна про­длиться на всю жизнь; каждый день должен быть празд­ни­ком, каждый день муж и жена должны быть новы и необык­но­венны друг для друга. Един­ствен­ный путь для этого — углуб­ле­ние духов­ной жизни каж­дого, работа над собой, изу­че­ние Слова Божия» (38. С. 60, 146).

Супруги стре­мятся свить себе «гнез­дышко» вдали от холода людей, озлоб­лен­ных душой, вдали от ветров кле­веты и поно­ше­ния. Они хотят обос­но­ваться как-то выше зем­ного скот­ства и подальше обосо­биться от горе­стей других людей. Они хотели бы в своем «гнез­дышке» почи­вать без­мя­тежно, уба­ю­ки­ва­е­мые сча­стьем вза­им­ной любви и бли­зо­сти. Они счаст­ливы и, закры­вая свои сердца от несчаст­ных вокруг себя, меч­тают о том, чтобы нико­гда не обо­рва­лось их личное сча­стье вдвоем.

Да, иногда погло­щен­ность супру­гов вза­им­ной любо­вью может вырож­даться и при­ни­мать урод­ли­вый харак­тер эго­изма вдвоем — когда парочка замы­ка­ется от всех и от всего.

Хри­сти­ан­ство не учит чело­века отчуж­де­нию от всех людей и от всего в мире. Хри­стос гово­рит: …идите по всему миру и про­по­ве­дуйте Еван­ге­лие всей твари (Мк. 16:15). …Любо­вью слу­жите друг другу, — уве­ще­вает апо­стол Павел (Гал. 5:13).

Поэтому вза­им­ная любовь супру­гов — когда она вырож­да­ется в само­цель эго­изма вдвоем — вме­ша­тель­ством Боже­ствен­ного Про­мысла направ­ля­ется на благо всех: самих супру­гов и окру­жа­ю­щих их лиц.

Это — не без­бо­лез­нен­ный про­цесс для супру­гов, обос­но­вав­шихся и обосо­бив­шихся в своем «гнез­дышке».

Гос­подь посы­лает мно­го­раз­лич­ные удары на «гнез­дышко» и на его оби­та­те­лей, стре­мя­щихся утвер­диться в нем на века. Душа, пора­жа­е­мая уда­рами Божи­ими, начи­нает видеть то, чего она в дни бла­го­ден­ствия не хотела видеть: измен­чи­вость и ско­ро­теч­ность всего сотво­рен­ного[66].

Обры­ва­ется дружба, рушится мечта, отле­тает иллю­зия, а от сго­рев­шей любви оста­ется в сердце только холод­ный пепел щемя­щей тоски: не то, душа моя, любила ты, что должно бы тебе любить. Да и не так любила ты, как должно…[67]

Все в мире изме­ня­ется и про­хо­дит. Один Бог неиз­ме­ня­ю­щийся: …Я — Гос­подь, Я не изме­ня­юсь… (Мал. 3:6)

Во вре­мен­но­сти зем­ного бытия хри­сти­а­нину осо­бенно радостно вни­мать словам Гос­под­ним: …любо­вью вечною Я воз­лю­бил тебя и потому про­сти­раю к тебе Свое мило­сер­дие, осно­ван­ное на любви (см. Иер. 31:3).

Дети и их пер­во­на­чаль­ное вос­пи­та­ние

Для хри­стиан брак есть союз в любви мужа и жены, напо­ми­на­ю­щий и отра­жа­ю­щий собою союз между Хри­стом и Цер­ко­вью[68].

Сам брак есть таин­ство, то есть таин­ство в муже­ски-жен­ских отно­ше­ниях; ибо послед­ние, будучи искуп­лены Кре­стом Хри­сто­вым, пре­об­ра­жа­ются бла­го­да­тью Свя­того Духа и пре­вра­ща­ются любо­вью в вечные узы.

«Рож­де­ние детей — первая и основ­ная цель брака; там, где она извра­ща­ется, брак ста­но­вится ужас­ным и отвра­ти­тель­ным пред Богом» (19. С. 114). Брак, в кото­ром дети явля­ются неже­лан­ными, осно­вы­ва­ется на дефек­тив­ной, эго­и­стич­ной, чув­ствен­ной форме любви[69]. Давая жизнь другим, чело­век под­ра­жает твор­че­скому акту Бога, а если он отка­зы­ва­ется так посту­пать, то не только отвер­гает своего Творца, но также иска­жает свою соб­ствен­ную чело­веч­ность, ибо нет чело­веч­но­сти без образа и подо­бия Божия, то есть без созна­тель­ного и несо­зна­тель­ного жела­ния быть истин­ным под­ра­жа­те­лем жиз­не­тво­ря­щего Отца всех (46 С. 49, 50, 48)[70].

Платон (428–347) считал, что в иде­аль­ном госу­дар­стве отец не должен знать своего ребенка, а ребе­нок своего отца. Томас Кам­па­нелла (1568–1639), опи­сы­вая обще­ство буду­щего, уза­ко­ни­вает оты­ма­ние детей от их мате­рей сразу же после рож­де­ния (то есть так же, как мы отби­раем яйца у курицы). Ибо вос­пи­та­ние детей, по мысли футу­ро­ло­гов, явля­ется «зада­чей всего обще­ства», и реше­ние этой задачи обще­ство воз­ла­гает «на вне-семей­ные педа­го­ги­че­ские учре­жде­ния».

Согласно учению Фомы Акви­ната († 1274), все мы обя­заны своим роди­те­лям в тро­я­ком отно­ше­нии: они пода­рили нам жизнь, они нас вырас­тили, и они нас вос­пи­тали[71].

Цель вос­пи­та­ния — напра­вить ребенка к чело­ве­че­скому совер­шен­ству в соот­вет­ствии с тем, к чему он пред­на­зна­ча­ется Богом: являть собою образ Божий и своею жиз­нен­ною дея­тель­но­стью упо­доб­ляться Богу, памя­туя, что все мы — Его тво­ре­ние, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, кото­рые Бог пред­на­зна­чил нам испол­нять (Еф. 2:10).

Для чело­века, кото­рому Бог сказал: в поте лица твоего будешь есть хлеб на земле, со скор­бью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей (Быт. 3:19, 17), игры и спорт не только не нужны, но и вредны. Ведь всякие спор­тив­ные игры, сорев­но­ва­ния тре­буют от чело­века уси­лен­ных телес­ных напря­же­ний, а значит, делают его менее силь­ным для того труда, кото­рый необ­хо­димо ему выпол­нять, чтобы добы­вать потреб­ное для жизни. Игры, физи­че­ские упраж­не­ния полезны и уместны для детей и юно­ше­ства, поскольку они спо­соб­ствуют выра­ботке у них лов­ко­сти и сно­ровки, под­го­тав­ли­вают сла­жен­ную арти­ку­ля­цию для после­ду­ю­щего труда при само­сто­я­тель­ной взрос­лой жизни. Тра­ди­ци­он­ные (народ­ные) игры (лапта, городки и др.) помо­гают отра­ба­ты­вать раз­лич­ные навыки — полез­ные в испол­ня­е­мых рабо­тах.

Бла­го­слов­лен­ная Богом семья устра­и­вает для своего обособ­лен­ного суще­ство­ва­ния домаш­ний очаг с общим столом и общим домаш­ним хозяй­ством. Нали­чие всего этого трудно пере­оце­нить в деле вос­пи­та­ния ребенка. При этом ока­зы­ва­ется вполне есте­ствен­ным, что и «ничего не зара­ба­ты­ва­ю­щий» ребе­нок оде­ля­ется в семье всем потреб­ным для его нор­маль­ного роста. Уже поэтому в душе ребенка может про­бу­диться созна­ние не заслу­жен­ной им любви роди­тель­ской и любви Божией… Кто сам на себе нико­гда не испы­ты­вал бес­ко­рыст­ной любви отца и матери, тому в усло­виях суро­вых жиз­нен­ных будней трудно будет пове­рить и в суще­ство­ва­ние вечной Божией любви. Над семей­ным общим столом, в общем домаш­нем хозяй­стве веет дух иеру­са­лим­ской пер­во­об­щины, состо­яв­шей из хри­стиан. У мно­же­ства же уве­ро­вав­ших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не назы­вал своим, но все у них было общее… Вели­кая бла­го­дать была на всех их. Не было между ними никого нуж­да­ю­ще­гося… и каж­дому дава­лось, в чем кто имел нужду (Деян. 4:32,33,34,35).

Хри­сти­ан­ская семья пред­став­ляет собою как бы второе, духов­ное лоно, в кото­ром рож­ден­ный мате­рью ребе­нок фор­ми­ру­ется в нрав­ствен­ную лич­ность. В семей­ной атмо­сфере вза­им­ной любви каждый член гар­мо­ни­че­ски раз­ви­ва­ется духом, душою и телом. Ребе­нок, лишен­ный любви близ­ких, может — даже в наи­луч­ших для телес­ного раз­ви­тия усло­виях — вырасти душевно непол­но­цен­ным, искрив­лен­ным, как это нередко и наблю­да­ется среди детей, вос­пи­тан­ных в дет­ских при­ю­тах, так или иначе усво­ив­ших навсе­гда дух казен­ного гос­пи­та­лизма[72].

Под­ме­чено: когда мать улы­ба­ется своему мла­денцу, то и он испы­ты­вает радост­ное жела­ние самому улыб­нуться ей в ответ. Лас­ко­вое при­кос­но­ве­ние к телу ребенка, ее поце­луй любви — будут воз­буж­дать и в ребенке любя­щие, лас­ко­вые ответ­ные пере­жи­ва­ния. И конечно, ника­кая «чужая тетя» для ребенка не заме­нит любя­щей и лас­ка­ю­щей его матери[73]. «Дети ста­ра­ются под­ра­жать всему, что делают стар­шие; и если они не видят добрых при­ме­ров, то пере­ни­мают дурные» (45. С. 766).

Лучшим местом вос­пи­та­ния детей явля­ется атмо­сфера такого семей­ного очага, в кото­ром про­те­кает радост­ная и гар­мо­нич­ная семей­ная жизнь роди­те­лей, любя­щих друг друга и ищущих пра­вед­ной жизни по-Божьи[74]. Если супруги хотят, чтобы их ребе­нок был пол­но­цен­ным чело­ве­ком, они должны задолго до его зача­тия реши­тельно перейти на здо­ро­вый образ жизни, очи­ститься от скверны алко­голя и нико­тина. Древ­няя Русь сла­ви­лась своими бога­ты­рями. Одна из нема­ло­важ­ных причин рож­де­ния их — мудрый обычай не давать на сва­дьбе моло­дым спирт­ных напит­ков… И на всем про­тя­же­нии бере­мен­но­сти должна быть совер­шенно исклю­чена поло­вая актив­ность буду­щей матери[75].

Вос­пи­та­ние детей должно пред­на­чи­наться в мате­рин­ской утробе. Вот обра­ще­ние прео­свя­щен­ного Мака­рия, архи­епи­скопа Том­ского, к бере­мен­ной: «Береги здо­ро­вье тела своего, чтобы не пере­дать плоду твоему какой-либо болезни, а еще более береги непо­роч­ность души твоей, чтобы не пере­дать мла­денцу какого-либо порока: чаще очищай и освя­щай себя Свя­тыми таин­ствами испо­веди и при­ча­ще­ния Тела и Крови Хри­сто­вой… чтобы сие таин­ствен­ное освя­ще­ние сооб­щить и носи­мому тобою в себе мла­денцу. Бере­гись от всякой стра­сти — от гнева, злобы, зави­сти, гор­до­сти, — чтобы эти пороки души твоей не пере­дать и мла­денцу» (45. С. 764).

Состо­я­ние тела и души, в кото­ром нахо­ди­лись роди­тели при акте зача­тия, насле­ду­ется их ребен­ком, раз­ви­ва­ется в нем во время пре­бы­ва­ния в утробе матери, а по рож­де­нии — закреп­ля­ется после­ду­ю­щим воз­дей­ствием вос­пи­та­ния, харак­тер и направ­лен­ность кото­рого спо­соб­ствуют уси­ле­нию или ослаб­ле­нию в ребенке свойств, уна­сле­до­ван­ных им от роди­те­лей[67]. Из очень глу­бо­кой пер­во­на­чаль­ной связи и даже един­ства, кото­рое свя­зы­вает мать с ребен­ком, воз­ни­кает совер­шенно особая любовь. Об этой любви можно ска­зать, что она абсо­лютно бес­ко­рыстна, что она не есть резуль­тат какого-то досто­ин­ства ребенка и что в этом аспекте она пред­став­ляет собою внут­рен­нюю необ­хо­ди­мость: любовь матери к ребенку — тре­бо­ва­ние сердца.

Посе­ян­ные в дет­ские души семена веры нико­гда не про­па­дают, но рано или поздно всхо­дят и дают плод. В бла­го­че­сти­вой веру­ю­щей семье дети уже в мла­ден­че­ском воз­расте вос­при­ни­мают от роди­те­лей семена веры в Бога. Они сна­чала по под­ра­жа­нию своим роди­те­лям — конечно, бес­со­зна­тельно! — усва­и­вают прак­тику бла­го­че­сти­вой жизни, а затем, с воз­рас­том, у них фор­ми­ру­ется и созна­тель­ная вера в Бога, и созна­тель­ное пре­про­вож­де­ние став­шей уже при­выч­ной для них бла­го­че­сти­вой хри­сти­ан­ской жизни. При­вычка всего проч­нее, когда берет начало в юных годах; это назы­ваем мы вос­пи­та­нием, кото­рое есть в сущ­но­сти не что иное, как рано сло­жив­ши­еся при­вычки (29. С. 120)

Согласно «Кон­вен­ции о борьбе с дис­кри­ми­на­цией в обла­сти обра­зо­ва­ния» (при­нята ООН 14. XII. 1960 г.), «роди­тели и, в соот­вет­ству­ю­щих слу­чаях, закон­ные опе­куны должны иметь воз­мож­ность: во-первых, в рамках, опре­де­лен­ных зако­но­да­тель­ством каж­дого госу­дар­ства, сво­бодно посы­лать своих детей не в госу­дар­ствен­ные, а в другие учеб­ные заве­де­ния, отве­ча­ю­щие мини­маль­ным тре­бо­ва­ниям, пред­пи­сан­ным или утвер­жден­ным ком­пе­тент­ными орга­нами обра­зо­ва­ния, и, во-вторых, обес­пе­чи­вать рели­ги­оз­ное и мораль­ное вос­пи­та­ние детей в соот­вет­ствии с их соб­ствен­ными убеж­де­ни­ями; никому в отдель­но­сти, ни одной группе лиц, взятой в целом, не сле­дует навя­зы­вать рели­ги­оз­ное вос­пи­та­ние, несов­ме­сти­мое с их убеж­де­ни­ями».

Роди­тели в семье явля­ются пер­выми пита­те­лями, вос­пи­та­те­лями и педа­го­гами своих детей[78]. И в осо­бен­но­сти — мать. Она пре­по­дает детям первые уроки по всем пред­ме­там дет­ского пони­ма­ния. Эти первые мате­рин­ские уроки служат осно­вой для всех после­ду­ю­щих знаний (45. С. 237). Семена ран­него вну­ше­ния роди­те­лей уко­ре­ня­ются в ребенке и затем про­из­во­дят именно то, что было засе­яно: либо доброе зерно здо­ро­вых, доб­ро­по­ря­доч­ных, жиз­ненно полез­ных побуж­де­ний, либо пле­велы побуж­де­ний недоб­рых — не только бес­по­лез­ных, но и вред­ных для всех.

Кого любишь, о том дума­ешь. Как поду­ма­ешь, так и посту­пишь. Как посту­пать будешь, так и при­вык­нешь. Как при­вык­нешь посту­пать, таков и харак­тер будет. Каков будет харак­тер твой, такова будет и судьба твоя.

Если мы сеем пле­велы, то и пожнем пле­велы. И если мы желаем полу­чить нечто лучшее, то нам не просто нужно желать луч­шего, но и сеять это лучшее.

При­ло­же­ния

Опе­ре­де­ле­ние Синода гре­че­ской Церкви по вопросу рож­да­е­мо­сти детей

С целью луч­шего разъ­яс­не­ния хри­сти­а­нам серьез­но­сти их долга по части рож­да­е­мо­сти детей (долга, отвер­га­е­мого ныне нашим раз­вра­щен­ным и при­ве­ден­ным в бес­по­ря­док веком) опре­де­лим, с одной сто­роны, цель жизни и брака, а с другой ‑рас­смот­рим более глу­бо­кие мотивы, вызы­ва­ю­щие воз­му­щен­ность против этого долга.

Основ­ное заблуж­де­ние — в резуль­тате кото­рого в чело­веке появ­ля­ется воз­му­щен­ность против вос­про­из­ве­де­ния детей — заклю­ча­ется в том факте, что чело­век нашего вре­мени утра­тил совесть, утра­тил смысл жизни, ибо ныне он, по суще­ству, ставит своей целью эго­и­сти­че­ское насла­жде­ние удо­воль­стви­ями мира, тогда как назна­че­ние жизни — испол­не­ние долга во славу Божию.

Назна­че­ние брака есть, во-первых, потом­ствен­ное пере­да­ва­ние и сохра­не­ние навсе­гда чело­ве­че­ского рода и, во-вторых, вза­им­ная помощь и нрав­ствен­ное совер­шен­ство супру­же­ской четы в союзе душ и телес. Именно потому при сотво­ре­нии чело­века и сказал Гос­подь Бог: не хорошо быть чело­веку одному; сотво­рим ему помощ­ника, соот­вет­ствен­ного ему (Быт. 2:18). И сотво­рил Бог чело­века… муж­чину и жен­щину сотво­рил их. И бла­го­сло­вил их Бог, и сказал им Бог: пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь… (Быт. 1:27–28.) Это бла­го­сло­ве­ние Божие на вос­про­из­ве­де­ние детей, оче­видно, есть Его вечный нераз­ру­ши­мый закон. Более того, даже наука, иссле­ду­ю­щая эти вопросы, пони­мает и про­воз­гла­шает, что «мате­рин­ство есть кано­ни­че­ская функ­ция и при­род­ная цель вос­про­из­во­ди­тель­ного цикла».

По этой-то при­чине брак в Новом Завете воз­вы­сился до таин­ства и высо­кая зна­чи­тель­ность была ему при­пи­сана посред­ством тех бого­дух­но­вен­ных слов апо­стола Павла, кото­рыми он весьма тесно свя­зы­вает брак с вели­кой тайной союза Христа и Церкви: …муж есть глава жены, как и Хри­стос глава Церкви… Тайна сия велика; я говорю по отно­ше­нию ко Христу и к Церкви (Еф. 5:23,32).

Дети с самого начала рас­смат­ри­ва­лись как Боже­ствен­ный дар, как бла­го­сло­ве­ние от Бога. Так, Святой Дух устами Псал­мо­певца гово­рит: так бла­го­сло­вится чело­век, боя­щийся Гос­пода, когда жена твоя, как пло­до­ви­тая лоза, в доме твоем; сыно­вья твои, как мас­лич­ные ветви, вокруг тра­пезы твоей… уви­дишь сыно­вей у сыно­вей твоих (Пс. 127:4,3,6).

Бла­го­че­сти­вые хри­сти­ане должны также пони­мать, что наи­бо­лее серьез­ные доводы и источ­ники воз­му­щен­но­сти против есте­ствен­ного закона чадо­ро­дия лежат во враж­деб­но­сти к хри­сти­ан­ской рели­гии и нрав­ствен­но­сти. Именно потому дви­же­ние против вос­про­из­ве­де­ния детей в Европе и Аме­рике исто­ри­че­ски было делом про­па­ганды со сто­роны так назы­ва­е­мых ате­и­стов. С этим согласны даже писа­тели, сто­я­щие вне хри­сти­ан­ства: они, в част­но­сти, утвер­ждают, что про­па­ганда против чадо­ро­дия есть «ветвь самого широ­кого дви­же­ния, ста­вя­щего целью раз­ру­шить тра­ди­ци­он­ную нрав­ствен­ность». Ско­опе­ри­ро­ван­ные в этом деле совре­мен­ные лите­ра­тура, театр, кино хитро обу­чают, с одной сто­роны, упразд­не­нию семей­ных обя­зан­но­стей, а с другой — высоко пре­воз­но­сят сво­боду раз­вода и жизнь в плот­ских удо­воль­ствиях. Серьезно этому спо­соб­ство­вали также и так назы­ва­е­мые «феми­ни­сти­че­ские» идеалы, кото­рые, вместе с эко­но­ми­че­ской и соци­ально-поли­ти­че­ской эман­си­па­цией жен­щины, Искали и эман­си­па­ции от обя­зан­но­сти мате­рин­ства. Они учат жен­щину «упразд­нить мате­рин­ское раб­ство, от кото­рого даже муж сво­бо­ден».

Пола­гая выше­при­ве­ден­ных пунк­тов доста­точ­ным для того, чтобы могла быть дока­зана вели­чина пре­ступ­ле­ния, совер­ша­е­мого против семьи, против хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти и против наи­бо­лее невин­ной лич­но­сти чело­ве­че­ской семьи, — обра­тимся далее к свя­щен­ни­кам, и осо­бенно к духов­ни­кам, к тем, кто про­во­дит таин­ство пока­я­ния и при­ни­мает испо­ведь каю­щихся. Напом­ним, что уже от апо­столь­ских времен сохра­ня­ется пре­да­ние цер­ков­ное, по кото­рому упразд­не­ние детей счи­та­ется про­ти­во­за­кон­ным актом и умыш­лен­ным дей­ствием чело­века против воли Бога. Если в данном вопросе даже ино­слов­ные церкви не пыта­лись отсту­пить от этой тра­ди­ции, то тем более каждый стро­гий после­до­ва­тель Пра­во­сла­вия пусть не обма­ны­ва­ется и стойко соблю­дает дог­ма­ти­че­ские и нрав­ствен­ные истины, вру­чен­ные нам с самого начала.

Бла­го­че­сти­вые пас­тыри не отвер­гают факта, что каждое нару­ше­ние свя­щен­ного долга нала­гает на свя­щен­ника тяже­лую ответ­ствен­ность и может повлечь нака­за­ние, про­воз­гла­шен­ное Гос­по­дом в притче против невер­ного управ­ля­ю­щего име­нием (управ­ля­ю­щие таин­ствами — суть свя­щен­ники) (см. Мф. 24:48–51; Лк. 12:45–46). Однако если веду­щий испо­ведь свя­щен­ник сам по вопросу вос­про­из­ве­де­ния детей дер­жится мнений, про­ти­во­по­лож­ных тем, кото­рым учит истина Пра­во­слав­ной Церкви (и так или иначе дает согла­сие на воз­му­щен­ность, совер­ша­е­мую роди­те­лями, сры­ва­ю­щими вовсе зача­тие и рож­де­ние детей посред­ством все­воз­мож­ных мето­дов), то он ока­зы­ва­ется соучаст­ни­ком тяжких пре­ступ­ных поступ­ков, за кото­рые и его (свя­щен­ника) ответ­ствен­ность ста­но­вится осо­бенно страш­ной. Ибо в этом случае к нему при­ме­нимы слова Спа­си­теля: …они — слепые вожди слепых; а если слепой ведет сле­пого, то оба упадут в яму (Мф. 15:14).

Теперь обра­тимся к врачам, и в осо­бен­но­сти к тем спе­ци­а­ли­стам ученым и врачам, кото­рые свя­заны с делом родо­вспо­мо­же­ния и гине­ко­ло­гией. Известно, что они на деле при­ме­няют бла­го­род­ную свою спе­ци­аль­ность и что чело­век достоин вся­че­ской чести; и вот врачи сотруд­ни­чают в деле рож­де­ния нового живого суще­ства (ста­но­вясь, таким обра­зом, в неко­то­ром смысле сотруд­ни­ками Самого Творца) и явля­ются — после роди­те­лей ‑более ответ­ствен­ными защит­ни­ками наи­бо­лее невин­ных по воз­расту (то есть детей) и более серьез­ными работ­ни­ками в деле сохра­не­ния чело­ве­че­ской жизни и вос­ста­нов­ле­ния здо­ро­вья. Именно потому Бог запо­ве­дует воз­да­вать честь врачам. Почи­тай врача честью… и дай место врачу, ибо и его создал Гос­подь… ибо и они молятся Гос­поду, чтобы Он помог им подать боль­ному облег­че­ние и исце­ле­ние к про­дол­же­нию жизни. Для того Он и дал людям знание, чтобы про­слав­ляли Его в чудных делах Его: ими он вра­чует чело­века и уни­что­жает болезнь его (Сир. 38:1, 12, 14, 6–7). Равным обра­зом, док­то­рам не сле­дует забы­вать о своем высо­ком при­зва­нии (что, к сожа­ле­нию, неко­то­рые из них не делают) и о том, что им не сле­дует играть роль посред­ни­ков убий­ства путем выпол­не­ния абор­тов или путем содей­ствия к пре­се­че­нию про­дол­же­ния чело­ве­че­ского рода чрез упразд­не­ние зача­тия и упразд­не­ние вос­про­из­ве­де­ния детей. Пусть они примут во вни­ма­ние, что уже Гип­по­крат (живший, как известно, в век идо­ло­по­клон­ства) утвер­ждал: «Буду сохра­нять в чистоте и свя­то­сти и мою жизнь, и мое искус­ство». Своим уче­ни­кам он запре­тил выпол­нять аборты и во вра­чеб­ную клятву вклю­чил обе­ща­ние не давать ника­кой жен­щине «ника­кого сна­до­бья, чтобы вызвать аборт». Равно и теперь хри­сти­ан­ские врачи дают клятву об исполь­зо­ва­нии науки «во славу Божию и ради спа­се­ния людей». И после всего этого сами хри­сти­ан­ские врачи разве же могут уни­жать свою науку и свою совесть, низ­водя их до уровня столь деге­не­ра­тив­ного и столь пре­ступ­ного?!

Нако­нец мы непо­сред­ственно обра­ща­емся к веру­ю­щему народу. Мы заве­ряем, что брак — не про­стой плот­ский союз мужа и жены, но Божие при­зва­ние супру­же­ской четы к тому, чтобы стать роди­те­лями; что дети — не просто есте­ствен­ный плод под­лин­ного соче­та­ния мужа и жены, но дар и бла­го­сло­ве­ние Божие роди­те­лям и слава для них, поскольку чрез рож­де­ние детей роди­тели ста­но­вятся ору­ди­ями Бога и Его сотруд­ни­ками в вели­ком деле тво­ре­ния; что каждый ново­рож­ден­ный ребе­нок явля­ется для нации потен­ци­аль­ным граж­да­ни­ном, в то время как для Церкви он — потен­ци­аль­ный святой и дитя Отца Небес­ного.

Мы строго про­ти­вимся и абсо­лютно осуж­даем каждый метод, осквер­ня­ю­щий чистоту семей­ной жизни и упразд­ня­ю­щий зача­тие плода по эго­и­сти­че­ским моти­вам, по моти­вам лег­ко­сти жизни без детей, по моти­вам боль­шей сво­боды поль­зо­ва­ния плот­скими удо­воль­стви­ями, и тем более осуж­даем самый аборт, так как эти убий­ствен­ные акты суть пред­на­ме­рен­ное сопро­тив­ле­ние воле Божией и явная воз­му­щен­ность против Его зако­нов. Конечно, не каждое такое про­яв­ле­ние воз­му­щен­но­сти сразу же нака­зы­ва­ется Богом (что пока­зано нам на при­мере Онана, кото­рого затем — по этому же поводу — Бог предал и смерти), однако нам известно утвер­жде­ние апо­стола Павла о том, что вос­про­из­ве­де­ние детей есть сред­ство спа­се­ния для веру­ю­щих супру­гов, и поэтому умыш­лен­ное предот­вра­ще­ние зача­тия содер­жит в себе утрату ими спа­се­ния.

Обра­тим вни­ма­ние и на тех роди­те­лей, кото­рые испы­ты­вают огром­ные слож­но­сти в супру­же­ской жизни или из-за того, что они едва могут нести бремя финан­со­вых труд­но­стей, или вслед­ствие того, что вос­про­из­ве­де­ние детей влечет за собой самую прямую опас­ность для жизни жены. Мы питаем к ним глу­бо­кую сим­па­тию и при­зы­ваем их при­нять во вни­ма­ние, что в семей­ной — а равно и в личной — жизни все мы при­званы носить крест, пре­тер­пе­вать испы­та­ния и иску­ше­ния, и в то же время должны вос­пи­ты­вать в себе полное дове­рие к Богу Все­мо­гу­щему, Кото­рый может сде­лать нас спо­соб­ными к подъ­я­тию и несе­нию бре­мени креста.

При таких стес­ни­тель­ных обсто­я­тель­ствах супруги имеют обя­за­тель­ство быть воз­дер­жан­ными, цело­муд­рен­ными, подобно тому, как супру­гам, по ука­за­нию апо­стола Павла, необ­хо­димо соблю­дать воз­дер­жа­ние во время поста и молитвы. Только полное воз­дер­жа­ние в супру­же­ской жизни есть закон­ное сред­ство пре­ду­пре­жде­ния вос­про­из­ве­де­ния детей тогда, когда реаль­ная необ­хо­ди­мость того выяв­ля­ется самими обсто­я­тель­ствами. Пусть же хри­сти­ан­ские супруги будут убеж­дены, что посред­ством навыка в само­об­ла­да­нии и посред­ством навыка в под­чи­не­нии себя не бес­по­ря­доч­ным побуж­де­ниям плоти, но Боже­ствен­ному закону они спо­собны жить не как плот­ские, но как духов­ные люди и что — ради сохра­не­ния семьи и ради воз­вы­шен­ного, нрав­ствен­ного пред­став­ле­ния о браке, — по согла­ше­нию о вре­мени воз­дер­жа­ния, могут и будут обра­щать тем самым крест свой в венец и бла­го­сло­ве­ние со сто­роны Пер­вого Кресто-носи­теля — Гос­пода нашего и Бога и Спа­си­теля Иисуса Христа, бла­го­дать Кото­рого и бес­ко­неч­ное мило­сер­дие да будет на тако­вых и со всеми вами. Аминь.

Под­писи архи­епи­скопа Афин­ского и Всей Греции Хри­зо­стома
и после­ду­ю­щих пяти­де­сяти пяти мит­ро­по­ли­тов[79].

Энцик­лика о браке свя­щен­ного Синода епи­ско­пов Пра­во­слав­ной Церкви в Аме­рике

…И будут двое одна плоть (Еф. 5:31)

Доро­гие братья и сестры во Христе!

Мы вынуж­дены обра­тить вни­ма­ние на вопрос кра­е­уголь­ной важ­но­сти хри­сти­ан­ской жизни. Зна­чи­тельно секу­ля­ри­зо­ван­ный мир имеет тен­ден­цию все более и более пре­не­бре­гать тра­ди­ци­он­ным биб­лей­ским пони­ма­нием брака и семьи. Непра­виль­ное пони­ма­ние сво­боды и про­воз­гла­ше­ние про­гресса чело­ве­че­ства, кото­рое будто бы столь воз­му­жало и поум­нело, что может уже не сле­до­вать в жизни по Еван­ге­лию Хри­стову, при­вели к тому, что многие люди мира сего остав­ляют Еван­гель­ские нрав­ствен­ные тре­бо­ва­ния. Послед­ствия ока­зы­ва­ются ясно види­мыми для всех: рас­па­да­ется семья, лега­ли­зо­ван­ный аборт уби­вает мил­ли­оны нерож­ден­ных детей, про­ис­хо­дит неисто­вое рас­тле­ние сек­су­аль­ного пове­де­ния. Нрав­ствен­ные основы обще­ства падают.

Мы, епи­скопы Пра­во­слав­ной Церкви в Аме­рике, вновь про­воз­гла­шаем вам, — стаду, вве­рен­ному нашему попе­че­нию,— вели­кое и святое воз­зре­ние на брак, кото­рое пре­красно сохра­ни­лось и про­яви­лась в учении, Литур­гии и кано­ни­че­ском Пре­да­нии Церкви. Это про­воз­гла­ше­ние мы пред­при­ни­маем не во имя уста­рев­шего кон­сер­ва­тизма и не потому, что наше тепе­реш­нее обще­ство счи­таем по суще­ству более раз­вра­щен­ным, нежели про­шлые поко­ле­ния. Мы гово­рим потому, что забо­тимся о бла­го­по­лу­чии и спа­се­нии вас — членов нашего стада и всех людей. Мы гово­рим о том, что было от начала, что мы слы­шали, что видели своими очами… о Слове жизни (1Ин. 1:1). Мы гово­рим потому, что нам известно: Истина Еван­ге­лия Хри­стова должна быть вечной Исти­ной — един­ственно только нужной, благой частью (ср. Лк. 10:42) для всех людей во все вре­мена и во всех местах.

Многие (пра­во­слав­ные и непра­во­слав­ные и даже нехри­сти­ане) удив­ля­ются нашему пре­крас­ному брач­ному чино­по­сле­до­ва­нию. Наша задача заклю­ча­ется в том, чтобы пока­зать им явле­ние, кото­рое это чино­по­сле­до­ва­ние откры­вает, — явле­ние брака как изоб­ра­же­ния тро­и­че­ской жизни Самого Бога, — и ука­зать на ответ­ствен­ность и обя­за­тель­ства, кото­рые под­ра­зу­ме­вают это явле­ние брака.

Поэтому мы обра­ща­емся ко всем вам, ответ­ствен­ным за жизнь наших при­хо­жан и за буду­щее нашей моло­дежи, с тем, чтобы пред­при­нять общее усилие и обес­пе­чить над­ле­жа­щее руко­вод­ство и помощь всем в супру­же­ских вопро­сах как посред­ством ваших личных при­ме­ров чистоты част­ной жизни и неосквер­нен­ных браков, так и посред­ством слов уве­ща­ния и объ­яс­не­ния, дабы вы знали, как отве­чать каж­дому (Кол. 4:6), а также посред­ством про­грамм обра­зо­ва­ния.

Мы научены из Вет­хо­за­вет­ного Писа­ния, что Бог создал чело­века по образу Своему… муж­чину и жен­щину сотво­рил их (Быт. 1:27). И после такого начала суще­ство­ва­ния чело­века Бог гово­рит: …оста­вит чело­век отца своего и мать свою и при­ле­пится к жене своей; и будут [два]одна плоть (Быт. 2:24).

Муж­чина и жен­щина вза­имно допол­няют друг друга, и эта допол­ни­тель­ность, выра­жен­ная в их союзе и общей дея­тель­но­сти, отра­жает самый образ и подо­бие Божие. Духов­ная основа брака явно пере­сту­пает гра­ницы (не подав­ляя!) плот­ского еди­не­ния тел. Плот­ские отно­ше­ния, — если они отде­лены от духов­ных отно­ше­ний, — ока­зы­ва­ются иска­жен­ными; они должны быть спле­тены в чистой и общей любви между муж­чи­ной и жен­щи­ной, соеди­нен­ными в браке.

В Ново­за­вет­ном Писа­нии, со слов Гос­пода нашего Иисуса Христа, мы научены, что брак явля­ется един­ствен­ным и нерас­тор­жи­мым союзом мужа и жены, соеди­нен­ных Самим Богом: …Что Бог соче­тал, того чело­век да не раз­лу­чает (Мф. 19:6).

Чино­по­сле­до­ва­ние брака также выяс­няет, что жених и неве­ста объ­еди­ня­ются не сами по себе, но Богом: «…от Тебе соче­та­ва­ется мужу жена» (После­до­ва­ние вен­ча­ния, молитва третья). По этой при­чине пра­во­слав­ное Чино­по­сле­до­ва­ние брака лишено каких-либо клятв или брач­ных обетов самих сторон бра­чу­ю­щейся пары. Их жела­ние и сво­бодно данное согла­сие, конечно, явля­ются необ­хо­ди­мыми для брака, ибо таин­ства не суть дей­ствия магии, кото­рые исклю­чают надоб­ность чело­ве­че­ского содей­ствия. Все же ника­кой обет (или клятва) не может соеди­нять вместе муж­чину и жен­щину бла­го­дат­ным и совер­шен­ным обра­зом, преду­смат­ри­ва­е­мым в хри­сти­ан­ском браке.

Истинно хри­сти­ан­ский брак совер­ша­ется Самим Богом. В таком союзе, опи­сы­ва­е­мом святым апо­сто­лом Павлом как вели­кая тайна (см. Еф. 5:32), чело­ве­че­ская любовь и вожде­ле­ние дру­же­ского обще­ния ста­но­вятся любо­вью, про­ни­зан­ной и освя­щен­ной Боже­ствен­ной бла­го­да­тью: вода пре­вра­ща­ется в хоро­шее вино, как это было на сва­деб­ном пир­ше­стве в Кане Гали­лей­ской. В хри­сти­ан­ском браке муж и жена выяв­ляют в своей жизни союз между Богом и Его воз­люб­лен­ным наро­дом, союз между Хри­стом — Жени­хом и Цер­ко­вью — Его Неве­стой (см. Еф. 5:32). Бог сопро­вож­дает мужа и жену, при­водя их в един­ство, кото­рое будет обна­ру­жи­ваться как совер­шен­ное и вечное в Его Цар­стве, и испол­няя их жизнь Святым Духом так, чтобы самость и раз­де­ле­ние могли бы быть пре­одо­лены. По молит­вам брач­ного чино-после­до­ва­ния, Бог сооб­щает бра­чу­ю­щимся суще­ство­ва­ние, соеди­нен­ное в един­стве и любви, вере и еди­но­мыс­лии душ, свя­то­сти, чистоте и цело­муд­рии, радо­сти и славе Божией и воз­мож­но­сти к вечной жизни. Он объ­еди­няет их телом и духом, серд­цем и разу­мом.

Оче­видно, хри­сти­ан­ский брак нико­гда не будет нахо­дить своего окон­ча­тель­ного испол­не­ния и завер­шен­ного сча­стья в этом мире. Подобно всему иному во Христе, брак также должен пройти через крест, через иску­ше­ние, стра­да­ние, испы­та­ние и нако­нец через смерть — прежде наступ­ле­ния его край­него завер­ше­ния в вос­кре­се­нии и Цар­стве Божием, кото­рое придет в силе в конце веков. Все это хри­сти­ан­ские пары познают теперь, когда они ста­ра­ются осу­ще­ствить в соб­ствен­ной жизни вели­кое даро­ва­ние, пре­по­дан­ное Богом им в браке: …воз­ло­жил на голову его венец из чистого золота. Он просил у Тебя жизни; Ты дал ему дол­го­ден­ствие на век и век (Пс. 20:4–5; Про­ки­мен при вен­ча­нии). Ибо для тех, кото­рые сра­жа­ются за добро, — сра­жа­ются как добрые и верные рабы, — венцы ста­но­вятся их вечным воз­да­я­нием как сви­де­тель­ства о Христе и брач­ные оде­я­ния пре­вра­ща­ются в одежды спа­се­ния и вечной славы.

Брак — наи­бо­лее совер­шен­ное осу­ществ­ле­ние любви между муж­чи­ной и жен­щи­ной: двое ста­но­вятся одно. Любовь соеди­няет так, что двое живут одной жизнью в совер­шен­ной гар­мо­нии. Любовь, освя­щен­ная Богом, — вели­кий источ­ник сча­стья, кото­рое обре­та­ется в браке, и в нем лежит сила пре­об­ра­же­ния и тех, кто любит, и тех, кого любят. Вслед­ствие такой пре­об­ра­зу­ю­щей силы любви все труд­но­сти и недо­статки в семей­ной жизни могут быть пре­одо­лены. Истин­ная любовь нико­гда не пре­кра­ща­ется — будь то в этом мире или в веке гря­ду­щем. Вер­ность и дове­рие должны гос­под­ство­вать в браке, ибо в нем не может быть обмана в любви. Когда муж и жена объ­еди­ня­ются любо­вью, они раз­де­ляют общую жизнь и помо­гают друг другу во всем, что делают: любовь друг к другу выра­жает себя во вза­им­ной помощи и под­держке.

Такая любовь пред­по­ла­гает и такое вза­и­мо­от­но­ше­ние в браке, кото­рое выяв­ля­ется все­це­лым соот­вет­ствием супру­гов друг другу. Муж и жена должны жить не ради чисто инди­ви­ду­аль­ного удо­воль­ствия, но друг для друга, ибо именно в такой жизни и заклю­ча­ется смысл истин­ной любви. Брак должен быть всегда пред­ла­гаем, утвер­ждаем и уко­ре­няем в жизни и учении Церкви — в созна­тель­ном хож­де­нии супру­гов пред Богом. Муж и жена могут достичь конеч­ного про­слав­ле­ния в веке гря­ду­щем лишь посред­ством само­по­жерт­во­ва­ния друг за друга в этой жизни во славу Божию. Хри­сти­ан­ский брак явля­ется особым при­ло­же­нием одного из основ­ных учи­тель­ных поло­же­ний Хри­сто­вых: Сбе­рег­ший душу свою поте­ряет ее; а поте­ряв­ший душу свою ради Меня сбе­ре­жет ее (Мф. 10,39).

Вели­чай­шее чудо этой Боже­ственно освя­щен­ной любви в браке есть рож­де­ние добрых, пре­крас­ных и святых детей. По образу Божию, Кото­рый про­из­во­дит жизнь в любви, и хри­сти­ан­ский брак — един­ство в любви, уста­нов­лен­ной Богом, — про­из­во­дит святую и благую жизнь: Иначе дети ваши были бы нечи­сты, а теперь святы (1Кор. 7:14).

Совер­шен­ный брак может быть только одним, един­ствен­ным и непо­вто­ри­мым, про­об­раз брака — един­ство между Хри­стом и Его Цер­ко­вью — исклю­чает мно­же­ствен­ность браков: Хри­стос имеет лишь одну Цер­ковь; и Цер­ковь не имеет дру­гого Христа. Даже смерть не может разо­рвать узы совер­шен­ной любви. Поэтому Цер­ковь не под­дер­жи­вает вторых и тре­тьих браков даже для вдов и вдов­цов; скорее, они тер­пимы в каче­стве снис­хож­де­ния к чело­ве­че­ской мораль­ной неустой­чи­во­сти и сла­бо­сти, тогда как чет­вер­тые браки все­цело запре­ща­ются.

Вен­ча­ние, име­ю­щее место во время после­до­ва­ния бра­ко­со­че­та­ния, выяв­ляет жениха и неве­сту новой общи­ной во Христе. Муж — глава этой общины, как Бог — глава Христа, а Хри­стос — глава Церкви (а Христу глава — Бог (1Кор. 11:3); Хри­стос глава Церкви (Еф. 5:23). Его гла­вен­ство — не власть над своей женой и семьей, но Боже­ственно данная ответ­ствен­ность быть носи­те­лем образа (вслед за обра­зом Христа) совер­шен­ного Чело­века: …Мужа, засви­де­тель­ство­ван­ного вам от Бога (Деян. 2:22). Гла­вен­ство мужа есть его жерт­вен­ное слу­же­ние любви. Он должен питать и леле­ять свою жену и семью, как и Гос­подь Цер­ковь (Еф. 5:29). Жена — помощ­ница своего мужа, воз­люб­лен­ного спут­ника жизни, источ­ника радо­сти и бла­го­по­лу­чия. В Еве — матери жизни — обна­ру­жи­лась пол­нота жизни, ибо без нее Адам был один и не имел спут­ника, для себя под­хо­дя­щего (…нехо­рошо быть чело­веку одному; сотво­рим ему помощ­ника, соот­вет­ствен­ного ему (Быт. 2:18). Как носи­тель­ница жизни в зача­тии детей, жена непо­сред­ственно забо­тится о жизни и ее каче­стве, она — та, кото­рая дает содер­жа­ние жизни своего мужа и семьи: чистоту, доб­роту, мир, неж­ность и заботу о других. Ее истин­ное укра­ше­ние в нетлен­ной кра­соте крот­кого и мол­ча­ли­вого духа, что дра­го­ценно пред Богом (1Пет. 3:4).

Чтобы жить согласно своему высо­кому при­зва­нию, хри­сти­ан­ская семья должна быть твердо утвер­жден­ной в вере. Муж и жена должны стре­миться больше поучаться вере и при­ни­мать поло­же­ния веры в каче­стве закона своей жизни. Вера в Бога должна стать для супру­гов авто­ри­те­том, чтобы испы­ты­вать и оце­ни­вать все то, что видят, слышат или читают.

Осо­бенно важно, чтобы хри­сти­ан­ская семья при­ни­мала уча­стие в жизни Церкви: молит­вой дома, посе­ще­нием храма, уча­стием в таин­ствах, соблю­де­нием постов, празд­ни­ков Церкви и ее тра­ди­ций. Важно также, чтобы хри­сти­ан­ская семья участ­во­вала в общей жизни своего при­хода и имела в каче­стве друзей тех, кто отли­ча­ется глу­бо­кой, креп­кой личной верой и чисто­той жизни.

Каждый хри­сти­а­нин должен искать совета и руко­вод­ства у пас­ты­рей Церкви. Пра­во­слав­ные муж­чины и жен­щины — осо­бенно перед вступ­ле­нием в брак — должны общаться со своим пас­ты­рем с тем, чтобы он мог бы объ­яс­нить истин­ную при­роду брака в Церкви и помочь им лучше понять все тре­бо­ва­ния истинно духов­ной и нрав­ствен­ной семей­ной жизни. Каждая семья подоб­ным обра­зом должна жить под руко­вод­ством и с помо­щью Церквц и ее пас­ты­рей.

С Божией помо­щью все труд­но­сти и неудачи — столь неиз­беж­ные в жизни — будут пре­одо­ле­ваться, ибо невоз­мож­ное чело­веку — воз­можно Богу. С верою в Бога муж станет дей­стви­тельно спо­соб­ным вести семью по пути спа­се­ния к Цар­ству Божию, любя свою жену и своих детей более, нежели себя.

С Божией помо­щью и жена станет спо­собна быть источ­ни­ком чистоты, свя­то­сти и любви в семье. И дети, рож­ден­ные для Бога в такой семье, с самого начала будут вос­пи­ты­ваться как хри­сти­ане. Такая семья станет пре­крас­ным образ­цом и источ­ни­ком веры, вели­ко­ду­шия, доб­роты для всех окру­жа­ю­щих.

Хри­сти­ан­ский идеал брака и семьи (а также — муже­ствен­но­сти и жен­ствен­но­сти) явля­ется несрав­ненно более полным и воз­вы­шен­ным, нежели те воз­зре­ния на брак и жизнь, кото­рые пред­ла­га­ются мате­ри­а­ли­сти­че­скими идео­ло­ги­ями, сво­дя­щими, по сути дела, смысл чело­ве­че­ской жизни к удо­вле­тво­ре­нию поло­вых вле­че­ний, мате­ри­аль­ной обес­пе­чен­но­сти или другим столь же огра­ни­чен­ным функ­циям и жела­ниям мате­ри­аль­ного и плот­ского порядка.

Во Христе чело­век рас­кры­ва­ется как сын и друг Божий. В Церкви чело­век спо­со­бен стать членом Христа — душой и телом. В хри­сти­ан­ском браке чело­век спо­со­бен дости­гать веч­ного, непо­вто­ри­мого и цель­ного союза в любви.

Доро­гие братья и сестры во Христе! Будьте насто­я­щими муж­чи­нами и жен­щи­нами. Будьте вер­ными хри­сти­ан­скому идеалу брака и семьи. Пусть наши хри­сти­ан­ские семьи объ­еди­ня­ются во вза­им­ной любви и заботе.

Мужья и жены! Любите друг друга, любите своих детей.

Дети! Ува­жайте своих роди­те­лей.

Пови­нуй­тесь друг другу в страхе Божием (Еф. 5:21).

…Умерт­вите земные члены ваши: блуд, нечи­стоту, страсть, злую похоть и любо­с­тя­жа­ние… за кото­рые гнев Божий грядет на сынов про­тив­ле­ния… (Кол. 3:5–6.)

Под­писи мит­ро­по­лита Всей Аме­рики и Канады Иринея,
архи­епи­скопа Нью-Йорка, шести архи­епи­ско­пов и пяти епи­ско­пов
[80].

Из опре­де­ле­ния свя­щен­ного собора пра­во­слав­ной Рос­сий­ской Церкви о пово­дах к рас­тор­же­нию брач­ного союза, освя­щен­ного Цер­ко­вью, от 7 (20) апреля 1918 года

§ 2. Рас­тор­же­ние брач­ного союза Святая Цер­ковь допус­кает лишь по снис­хож­де­нию к чело­ве­че­ским немо­щам, в забо­тах о спа­се­нии людей, — в пре­ду­пре­жде­ние неиз­беж­ных пре­ступ­ле­ний и в облег­че­ние невы­но­си­мых стра­да­ний, — при усло­вии пред­ва­ри­тель­ного дей­стви­тель­ного рас­па­де­ния рас­тор­га­е­мого брач­ного союза или невоз­мож­но­сти его осу­ществ­ле­ния.

§ 3. Пово­дами к рас­тор­же­нию брака могут быть:

а) отпа­де­ние от Пра­во­сла­вия,
б) пре­лю­бо­де­я­ния и про­ти­во­есте­ствен­ные пороки,
в) неспо­соб­ность к брач­ному сожи­тию,
г) забо­ле­ва­ние про­ка­зою или сифи­ли­сом,
д) без­вест­ное отсут­ствие,
е) при­суж­де­ние одного из супру­гов к нака­за­нию, соеди­нен­ному с лише­нием всех прав состо­я­ния,
ж) пося­га­тель­ство на жизнь и здо­ро­вье супруга или детей,
з) сно­ха­че­ство, свод­ни­че­ство и извле­че­ние выгод из непо­треб­ства супруга,
и) вступ­ле­ние одного из супру­гов в новый брак.

§ 4. В случае отпа­де­ния одного из супру­гов от Пра­во­сла­вия право про­сить цер­ков­ный суд об осво­бож­де­нии от брач­ных обетов и о рас­тор­же­нии брака при­над­ле­жит супругу, оста­ю­ще­муся в Пра­во­сла­вии.

К вопросу о при­ча­ще­нии пре­бы­ва­ю­щих в неза­кон­ном сожи­тель­стве

(Арсе­ний Жада­нов­ский, еп. Вос­по­ми­на­ния о заме­ча­тель­ных мос­ков­ских про­то­и­е­реях (маши­но­пись). Шамор­дино, 1913. С. 4–6)

В 1923 году мос­ков­ские свя­щен­но­слу­жи­тели на своем собра­нии рас­суж­дали о том, при каких усло­виях могут раз­ре­шаться смерт­ные грехи, и осо­бенно неза­кон­ное сожи­тель­ство, часто наблю­да­е­мое в наше время.

Неко­то­рые пас­тыри очень строго отно­сятся к подоб­ным греш­ни­кам, лишают их Свя­того При­ча­ще­ния; другие же, более снис­хо­ди­тель­ные, допус­кают их к Святой Чаше, думая этим рас­по­ло­жить к исправ­ле­нию и веря, что бла­го­дать, пре­по­да­ва­е­мая в Святых Тайнах, сама обно­вит их. Нужно, однако, всем духов­ни­кам при­нять за пра­вило, что нельзя на согре­ша­ю­щих нала­гать оди­на­ко­вые запре­ще­ния, нельзя дей­ство­вать по шаб­лону: что для одного при­годно, то для дру­гого губи­тельно.

Реко­мен­до­ва­лось сле­ду­ю­щее: Цер­ковь, в силу кано­ни­че­ских правил, в извест­ных слу­чаях лишает членов своих Свя­того При­ча­ще­ния, но она не доз­во­ляет ни к кому про­яв­лять пре­зре­ния, потому что этим можно оттолк­нуть от веры. В основе всех отно­ше­ний к людям должна лежать святая любовь, при­вле­ка­ю­щая и греш­ни­ков к пока­я­нию и исправ­ле­нию. Руко­вод­ству­ясь любо­вью, пас­тырь обязан пороч­ных духов­ных чад брать на особое свое попе­че­ние, под уси­лен­ный надзор и про­верку, усердно молиться о них и кротко вну­шать, что Святое При­ча­ще­ние до их исправ­ле­ния служит лишь в осуж­де­ние, а потому спа­си­тель­нее счи­тать себя недо­стой­ными Святой Чаши и не тре­бо­вать Ее, пока не осво­бо­дишься от греха. Только в смерт­ный час, когда отхо­дит всякая страсть и чело­век невольно кается, при­ня­тие Святых Тайн никому не воз­бра­ня­ется. Словом, веру­ю­щих надо вос­пи­ты­вать в созна­нии, что Святое При­ча­ще­ние стоит в непре­мен­ной связи с пока­я­нием, и пас­тырю нужно сле­дить за про­яв­ле­нием его у пасо­мых, дабы никого не «упу­стить», не лишить бла­жен­ной буду­щей жизни.

Жизнь в браке по зако­нам при­роды[81]

Вот мнение о цели иде­аль­ного хри­сти­ан­ского брака одного из совре­мен­ных нам бла­го­че­сти­вых пас­ты­рей, отца Мит­ро­фана Сереб­рян­ского.

Цель брака я при­знаю только одну: вечное спа­се­ние души мужа и жены при вза­им­ной помощи и рож­де­нии и вос­пи­та­нии детей как истин­ных хри­стиан, тоже для веч­ного спа­се­ния. В мире живот­ных до сих пор одна цель брака — рож­де­ние детей. У людей же после гре­хо­па­де­ния частично при­ба­ви­лась еще одна, о кото­рой гово­рят святой апо­стол Павел и свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Но эта цель не при­зна­ется обя­за­тель­ной; и я лично знаю массу исклю­че­ний, то есть знаю много супру­жеств, кото­рые соблю­дают одну первую цель брака.

Брак есть таин­ство, низ­во­дя­щее на бра­чу­ю­щихся особую бла­го­дать, помо­га­ю­щую мужу и жене спа­стись для веч­но­сти, рожать и вос­пи­ты­вать детей для веч­но­сти и сми­рять похот­ное раз­дра­же­ние, чтобы в нужное время быть истин­ными братом и сест­рой. Это труд­ное дело, здесь несо­мненно нужна помощь высшей силы; и еще боль­ший вопрос, что труд­нее — хри­сти­ан­ский брак или дев­ство. Неда­ром святой Апо­стол сказал про бра­чу­ю­щихся: …мне вас жаль (1Кор. 7:28). Но правду ли гово­рит этот пас­тырь, что подоб­ные браки суще­ствуют дей­стви­тельно?

В «Туль­ских Епар­хи­аль­ных ведо­мо­стях» (в конце XIX века) дается опи­са­ние чество­ва­ния одного почтен­ного про­то­и­е­рея. У этого свя­щен­ника было две­на­дцать детей, и его супруга поль­зо­ва­лась все­об­щим ува­же­нием и любо­вью при­хо­жан. В день 35-лет­него юбилея своей, пас­тыр­ской службы он рас­ска­зал, между прочим, сле­ду­ю­щее:

«Вы все знаете, что Гос­подь бла­го­сло­вил нас с матуш­кой две­на­дца­тью детьми, чем многие сму­ща­лись, относя эту мно­го­дет­ность к нашему сла­до­стра­стию…

Но это не так, мы твердо знали закон Божий, что цель брака — рож­де­ние детей, и решили жить супру­же­ской жизнью лишь по этому закону и испол­няли его при помощи Божией. Спали мы с женой в разных ком­на­тах, когда же реша­лись на супру­же­ские сно­ше­ния, то я перед этим наде­вал эпитра­хиль и в при­сут­ствии матушки служил моле­бен.

Если обна­ру­жи­ва­лась бере­мен­ность, то мы ста­но­ви­лись братом и сест­рой, и не только на все время бере­мен­но­сти, но и на десять меся­цев корм­ле­ния мла­денца грудью.

Думаю, что за все 35 лет нашей супру­же­ской жизни у нас было всего 30–40 брач­ных сно­ше­ний. Можно ли это назвать сла­до­стра­стием?»

О подоб­ной же брач­ной жизни сви­де­тель­ство­вал Петер­бург­ский мит­ро­по­лит Исидор: у одного сель­ского свя­щен­ника было 14 сыно­вей, и все они окон­чили Петер­бург­скую Духов­ную ака­де­мию. При встрече с ним мит­ро­по­лит рас­спро­сил его о семей­ной жизни. Свя­щен­ник рас­ска­зал ему, что в своей жизни он руко­вод­ство­вался зако­нами при­роды: брач­ные сно­ше­ния с женой пре­кра­ща­лись от начала бере­мен­но­сти до завер­ше­ния корм­ле­ния ребенка моло­ком (из запи­сок игу­мена Кро­нида из Троице-Сер­ги­е­вой Лавры).

Эти жиз­нен­ные при­меры иде­аль­ного пони­ма­ния брака пусть послу­жат образ­цом для тех, кто на земле «ищет гор­него» и кто может найти в себе силы и в браке воз­вы­ситься до иде­а­лов цело­муд­рия — и стать этим, быть может, на высшую сту­пень хри­сти­ан­ского подвига, чем подвиг ино­че­ства.

Сча­стье

Рас­сказ при­хо­жанки

Как-то после Обедни подо­шла ко мне одна из при­хо­жа­нок. И мы с ней долго бесе­до­вали, потом она мне ска­зала: «Знайте, отец Кон­стан­тин, я очень счаст­ли­вая жен­щина». — «Да что вы? — заин­те­ре­со­вался я. — Такое при­зна­ние при­хо­дится слы­шать крайне редко. В чем же ваше сча­стье?» — «В детях». — «Ну, это понятно, вырас­тили хоро­ших детей и этим счаст­ливы». — «Да нет, батюшка, сча­стье у меня осо­бен­ное, дети-то ведь не мои». — «А чьи же?» — «Ну, уж раз начала, при­дется вам все рас­ска­зать…

В моло­до­сти я жила в про­вин­ции с роди­те­лями и, окон­чив школу, начала гото­виться в высшее учеб­ное заве­де­ние. Лето. Все гуляют, а я сижу зубрю и только сквозь стены слышу раз­го­воры о том, какие у нас в городе ново­сти. Вот так через стену услы­хала, что у Нико­лая, това­рища моего стар­шего брата, ско­ро­по­стижно умерла жена и пяте­рых ребят оста­вила. Пожа­лела его про себя, но помочь ничем не могу. Зуб­рить надо, при­ем­ные экза­мены на носу. Вот сижу как-то с книж­ками, отец на тер­расе, и слышу, что к нему Нико­лай пришел, а его у нас в семье очень любили и знали с дет­ства. Отец лас­ково его принял, усадил и, слышу, уте­шает: «Ничего, Колюша, не горюй! Другую жену най­дешь и счаст­ли­вым будешь!» — «Эх, Иван Михай­ло­вич, Иван Михай­ло­вич, жену-то я, может быть, и найду, но не жена мне нужна, а мать детям. Где мать для них возьму? Ведь пятеро их, мал мала меньше. Стар­ший уже что-то пони­мает, а млад­шие ничего не смыс­лят и знай кричат: «Мама, где наша мама?» Всю душу надо­рвали. От тоски поху­дели, ручонки тонень­кие сде­ла­лись, есть не хотят и только мать зовут. А мать — в могиле», — сказал и зары­дал…

Он силь­ный такой, Нико­лай-то, а тут плачет как малень­кий. Отец рас­те­рялся и знай твер­дит: «Най­дется, Колюша, и такая, верь мне, най­дется». А я сижу, слушаю и не могу понять, что со мной тво­рится, — как будто в душе что-то боль­шое растет и радост­ное. И как хвачу я три­го­но­мет­рией об пол, выбе­жала на тер­расу и громко говорю: «Пра­вильно отец сказал, най­дется, вот и нашлась, бери меня, Коля». Отец как закри­чит: «С ума ты сошла? Куда ты на пяте­рых-то лезешь? Дев­чонка глупая!» Потом на Нико­лая наки­нулся: «Уходи ты! Что девку с толку сби­ва­ешь, ей в инсти­тут гото­виться надо». А Нико­лай не уходит и только мне руки про­тя­ги­вает. Я схва­тила их да вместе с ним с тер­расы и побе­жала прямо к нему домой. Пока я с ним шла, у меня в душе какие-то сомне­ния воз­ни­кать начали насчет того, пра­вильно ли я делаю, но как вошли мы в дом, как уви­дела я всех пяте­рых, жалких, пла­чу­щих, голо­венки рас­тре­пан­ные, и возле них рав­но­душ­ную, сонную няньку, сразу же сомне­ния ушли.

Дома у меня были крик, плач, уго­воры, но я на своем стояла твердо. И вместо инсти­тута пошла с Нико­лаем в ЗАГС, а потом и под венец.

Первые дни моей новой жизни были очень труд­ными, но я ребя­ток крепко полю­била, а они меня. А Нико­лай на меня, как гово­рится, Богу молился. И хоть осо­бен­ной любви у нас не было, потому что я всю ее отдала детям, но были мы очень счаст­ливы. Так и прошла моя жизнь.

Под­росли дети, муж умер. Сейчас все пере­же­ни­лись и замуж повы­хо­дили, а у меня одно дело: от одного к дру­гому в гости езжу. Живу у дочки, а сын уже покоя не дает: «Доро­гая мамочка, когда при­е­дешь?» Та, у кото­рой живу, не отпус­кает, а осталь­ные тоже пишут: «Что нас забыла? Ждем!» Сейчас самый млад­ший из армии вер­нулся и сказал: «Никуда тебя не отпущу, сиди со мной дома, я ведь самый малень­кий».

Из вос­по­ми­на­ний мит­ро­по­лита Вени­а­мина (Фед­чен­кова)

(69 С. 3–4)

Мама моя рас­ска­зала мне, что дедушка наш, Нико­лай, женился на бабушке Надежде не по своему выбору, а по воле роди­тель­ской, как это обычно дела­лось в ста­рину в про­стых сель­ских семьях и у духо­вен­ства.

Дело было так. В один зимний вечер отец дедушки, дьякон Васи­лий, при­хо­дит в дом, а дедушка Нико­лай, тогда еще моло­дой чело­век, лежал на печи.

— Нико­лай, а Нико­лай! — гово­рит прадед нашему дедушке.

— Что, батюшка?

— Я тебя решил женить.

— На ком, батюшка? — инте­ре­су­ется жених.

— Да вот у отца Васи­лия (в селе Оржевке был другой дьякон, тоже по имени Васи­лий) хочу взять за тебя Надежду.

— Батюшка! Это — рябую-то?! — воз­ра­жает недо­воль­ный и неволь­ный жених.

А бабушка в дет­стве пере­бо­лела оспою, и у нее на лице оста­лось несколько круп­ных, но совсем не пор­тив­ших ее лица рябин.

— Как? — раз­гне­вался прадед. — Да ты что? Разве я тебе не отец, а враг?! Я знаю, кого выби­раю тебе. Ну-ка, слезь с печи!

Дедушка слез, а прадед взял ухват (каким ста­вили у нас в печи горшки и чугуны) да его по спине — раз, другой и «поучил».

— Прости, батюшка! — запро­сил пощады дедушка. — Хоть на рябой, хоть на кривой, — воля твоя!

И поже­нили. И какой мудрый был выбор: дедушка был не совсем мир­ного харак­тера… И вот такому неспо­кой­ному жениху Гос­подь послал сми­рен­ней­шую Надежду. И она нико­гда не жало­ва­лась, нико­гда не сер­ди­лась на дедушку: всегда была тихая-пре­ти­хая, мол­ча­ли­вая и крот­кая. Да, можно ска­зать, прямо — святая.

Лите­ра­тура

1. Васи­лий Вели­кий, свт. Тво­ре­ния. СПб., 1911.
2. Вар­со­но­фий и Иоанн, прпп. Руко­вод­ство к духов­ной жизни. М., 1883.
3. Гри­го­рий Бого­слов, свт. Тво­ре­ния. СПб., 1911.
4. Гри­го­рий Двое­слов, свт. Беседы на Еван­ге­лия. СПб., 1860.
5. Гри­го­рий Нис­ский, свт. Тво­ре­ния. М., 1868.
6. Гри­го­рий Нис­ский, свт. Сбор­ник оте­че­ских изре­че­ний. М., 1899.
7. Авва Доро­фей, прп. Душе­по­лез­ные поуче­ния. Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева Лавра, 1874.
8. Ефрем Сири­а­нин, прп. Тво­ре­ния. М. — Т. 3, 1882; Т. 5, 1887.
9. Игна­тий Бого­но­сец, свт. Посла­ние к смир­ня­нам //В кн. “Писа­ния мужей Апо­столь­ских”. Брюс­сель, 1978.
10. Иоанн Зла­то­уст, свт.Творения. СПб., 1903.
11. Иоанн Крон­штадт­ский, прав. Моя жизнь во Христе. М., 1899.
12. Иоанн Крон­штадт­ский, прав. Мысли хри­сти­а­нина. СПб., 1906.
13. Иоанн Лествич­ник, прп. Лествица. М., 1862.
14. Киприан Кар­фа­ген­ский, свмч. Тво­ре­ния. Ч. 1–2. Киев, 1879.
15. Кли­мент Алек­сан­дрий­ский, свт. Стро­маты. VI), 2 // Цит. по: Мака­рий, архиеп. (см. 44).
16. Старец Силуан, прп. Жизнь и поуче­ния. М., 1991.
17. Феофан, свт. Тол­ко­ва­ние посла­ний св. ап. Павла к Филип­пин­цам и 1–2 Фес­са­ло­ни­кий­цам. М., 1895.
18. Фео­фи­лакт, блж. Тол­ко­ва­ние на Новый Завет. СПб., 1911.
19. Фран­циск Саль­ский, св. Руко­вод­ством бла­го­че­сти­вой жизни. Брюс­сель, 1967.
20. Арндт И. Об истин­ном хри­сти­ан­стве. СПб., 1911.
21. Арсе­ний Жада­нов­ский, еп. Вос­по­ми­на­ния о заме­ча­тель­ных мос­ков­ских про­то­и­е­реях (маши­но­пись). Шамор­дино, 1913.
22. Барсов М. Сбор­ник статей по истол­ко­ва­тель­ному и нази­да­тель­ному чтению Чет­ве­ро­е­ван­ге­лия. СПб., 1893.
23. Беляев А. Любовь Боже­ствен­ная. М., 1884.
24. Бер­дяев Н. Экзи­стен­ци­о­наль­ная диа­лек­тика Боже­ствен­ного и чело­ве­че­ского. Париж, 1952.
25. Бер­дяев Н. Смысл исто­рии. Париж, 1969.
26. Бул­га­ков С., прот. Агнец Божий. Париж, 1933.
27. Бул­га­ков С., прот. Уте­ши­тель. Париж, 1936.
28. Бул­га­ков С., прот. Неве­ста Агнца. Лондон, 1971.
29. Бэкон Ф. Опыты и настав­ле­ния в нрав­ствен­ной и поли­ти­че­ской жизни. М” 1954.
30. Галу­зин­ская В. Десять путе­ше­ствий в науку. Киев, 1980.
31. Голу­бин­ский Ф. А. Пре­муд­рость и Бла­гость Божия. СПб., 1894.
32. Груз­дев В. С. Наслед­ствен­ность. Пг, 1917.
33. Доб­ро­то­лю­бие. Т. 1–5. Троице-Сер­ги­ева Лавра, 1992.
34. Древ­ние ино­че­ские уставы. М., 1892.
35. Дья­ченко Г., свящ. Уроки и при­меры хри­сти­ан­ской любви. М., 1894.
36. Евсе­вий, архиеп. О пра­во­слав­ной вере. СПб., 1877.
37. Евфи­мий 3игабен. Тол­ко­вая Псал­тирь. Т. 1. Киев, 1883.
38. Ель­ча­ни­нов А., свящ. Записи. М., 1992.
39. Зарин С. Аске­тизм. СПб., 1907.
40. Ильин И. А. О сопро­тив­ле­нии злу силою. Париж, 1975.
41. Комен­ский Я. Вели­кая дидак­тика. М., 1939.
42. Книга правил. М., 1912.
43. Лопу­хин А. П. Тол­ко­вая Библия. Т. 1. СПб., 1904.
44. Мака­рий, архиеп. Пра­во­славно-дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие. СПб., 1868.
45. Мака­рий, архиеп. Полное собра­ние про­по­вед­ни­че­ских трудов. Томск, 1910.
46. Мей­ен­дорф И. Пра­во­слав­ное воз­зре­ние на брак (маши­но­пись).
47. Михаил, архим. Тол­ко­вое Еван­ге­лие. М., 1874.
48. Михаил, иером. В поис­ках лика Хри­стова. СПб., 1904.
49. Мусин-Пушкин В. Хри­сти­ан­ская жизнь и смерть. Нью-Йорк, 1965.
50. Отец Алек­сий Мечев. Париж, 1970.
51. Отец Иоанн Крон­штадт­ский. Био­гра­фия. СПб., 1895.
52. Пиме­нов Э. К. Фран­циск Ассиз­ский. СПб., 1896.
53. Пого­дин М. П. Про­стая речь о муд­ре­ных вещах. М., 1875.
54. Пра­во­слав­ное испо­ве­да­ние веры Собор­ныя и Апо­столь­ския Церкви Восточ­ныя. М., 1794.
55. Сбор­ник реше­ний недо­умен­ных вопро­сов из пас­тыр­ской прак­тики. Киев, 1904.
56. Свен­циц­кий В., прот. Диа­логи (маши­но­пись).
57. Ушин­ский К. Д. Избран­ные педа­го­ги­че­ские сочи­не­ния. Т. 1. М., 1953.
58. Фло­рен­ский П., свящ. Столп и утвер­жде­ние Истины. М., 1914.
59. Франк С. Л. С нами Бог. Париж, 1964.
60. Экзю­пери А. Сочи­не­ния. М., 1964.
61. Гоголь Н. В. Поли. собр. соч. М., 1912- 1913.
62. Олес­ниц­кий М. Нрас­твен­ное Бого­сло­вие, или Хри­сти­ан­ское учение о нрав­ствен­но­сти. СПб., 1907.
63. Тареев М. М. Основы хри­сти­ан­ства. Сер­гиев Посад, 1908.
64. Корм­чая книга. М., 1810.
65. Писа­ния мужей Апо­столь­ских. Рига, 1992.
66. Душе­по­лез­ное чтение. М., 1912.
67. Библия. Брюс­сель, 1973.
68. Нил Сор­ский, прп., Пре­да­ние и Устав. СПб., 1912. О нем см.: Жизнь и труды прп. Нила Сор­ского. М., 1889.
69. Вени­а­мин Фед­чен­ков, митр. Вера, неве­рие и сомне­ние. М., 1955.


При­ме­ча­ния:

[1] Святой Кли­мент Алек­сан­дрий­ский про­ти­во­по­ла­гает душу как начало жизни телес­ной и дух как начало жизни духов­ной — жизни по образу Божию, состо­я­щей в раз­ви­тии и осу­ществ­ле­нии Боже­ских свойств до Бого­упо­доб­ле­ния. Дух и душа — два имени одной и той же неви­ди­мой сущ­но­сти в чело­веке, а если иногда и раз­ли­ча­ются, то для того только, чтобы обо­зна­чить разные отправ­ле­ния и состо­я­ния этой сущ­но­сти.

[2] Бесов­щина входит в людей (и тогда они ста­но­вятся одер­жи­мыми) «оттого, что люди пре­да­ются плот­скому образу жизни, чре­во­угод­ли­во­сти и не молятся, — есте­ственно, что и выйти она из них может от про­ти­во­по­лож­ных причин поста и молитвы» (Иоанн Крон­штадт­ский, прав. Мысли хри­сти­а­нина. СПб., 1906. С. 302) Кстати, старец Силуан заме­чает: «Сытое тело мешает чисто молиться, и Дух Божий не при­хо­дит в насы­щен­ное чрево… Бла­го­дать любит жить в сухом теле».
«Име­ю­щий бла­го­дать имеет иной ум, иной смысл и иную муд­рость, нежели какова муд­рость мира сего» (Прп. Мака­рий Вели­кий) «Он — во всем иной, он — инок. Самое ино­че­ство есть не что иное, как духов­ность, и духов­ность не может не быть ино­че­ством» (Фло­рен­ский П., свящ. Столп и утвер­жде­ние Истины. М., 1914. С. 274).

[3] Прп. Фео­гност. Главы о дея­тель­но­сти, созер­ца­нии и свя­щен­стве. Гл. 67 / Цит. по: Хри­сти­ан­ское учение, 1826. Ч. 23. С. 168. См. 33. Т. 3. С. 396).

[4] Кстати, «и в дев­стве, и в браке может быть соблю­да­емо бла­го­че­стие, а без бла­го­че­стия и дев­ство неце­ло­муд­ренно, и брак нече­стен» (Свт. Амфи­ло­хий, еп. Ико­ний­скии. Слово на Сре­те­ние Гос­подне). «Нами теперь упо­ря­до­чи­ва­ется, — читаем в Новелле 24 Импе­ра­тора Льва VI (886–912), — чтобы браки утвер­жда­лись свя­щен­ным бла­го­сло­ве­нием, и если пара будет пре­не­бре­гать этой про­це­ду­рой, то их сожи­тель­ство не будет рас­смат­ри­ваться во всяком случае как брак и не будет про­из­во­дить закон­ных след­ствии брака. Ибо вдали от цели­бат­ства и от брака нет иного без­уко­риз­нен­ного поло­же­ния. Вы жела­ете жениться? — Вы должны соблю­дать законы брака. Вы не хотите жениться? — Тогда осу­ществ­ляйте цели­бат­ство, а не фаль­си­фи­ци­ро­ван­ный брак и не обман­ное цели­бат­ство».

[5] Прп. Нил Сор­ский / Цит. по: Зарин С. Аске­тизм. СПб., 1907. Т. 1. С. 592.

[6] Жорж Занд «в немного лет про­из­вела силь­ней­шее изме­не­ние в нравах, чем все писа­тели, забо­тив­ши­еся о раз­вра­ще­нии людей. Она, может быть, и в помыш­ле­нии не имела про­по­ве­до­вать раз­врат, а обна­ру­жила только вре­мен­ное заблуж­де­ние свое, от кото­рого потом, может быть, и отка­за­лась, пере­сту­пивши в другую эпоху своего состо­я­ния душев­ного; а слово уже бро­шено» (Гоголь Н. В. Поли. собр. соч. Т. Ефрем Сири­а­нин, прп. Тво­ре­ния. М. — Т. 3, 1882; Т. 5, 1887. С. 262–263).

[7] «Цело­муд­рие есть мер­ность, кото­рую хранит кто в ядении и пита­нии, и оде­я­нии своем, аще и в сло­ве­сех своих, и во всех делех своих, еюже раз­гла­го­лует и еже что есть лепот­ственно ему по Апо­столу, гла­го­лю­щему: Как днем, будем вести себя бла­го­чинно, не пре­да­ва­ясь ни пиро­ва­ниям и пьян­ству, ни сла­до­стра­стию и рас­пут­ству, ни ссо­рами зави­сти… (Рим. 13:13) Подобне и инде:…все должно быть бла­го­при­стойно и чинно» (1Кор. 14:40) (Пра­во­слав­ное испо­ве­да­ние веры Собор­ныя и Апо­столь­ския Церкви Восточ­ныя. М., 1794. С. 105).

[8] Ведь даже если пре­лю­бо­де­я­ние запре­щено Зако­ном, то все же не запре­щено все, что ведет к нему; и потому чело­век, стре­мя­щийся сохра­нять в чистоте свою душу, должен вся­че­ски отвра­щаться от того, что может ее испач­кать.

[9] Сверх того, обрати вни­ма­ние и на то, что та не дева, кото­рая печется о мир­ском, и знай, что она нисколько не отли­ча­ется от замуж­ней… та не дева, кото­рая обре­ме­няет себя мно­же­ством сует­ных заня­тий. «Не тот чист, кто сохра­нил нерас­тлен­ным сие брен­ное тело, но тот, кто члены его совер­шенно поко­рил душе… Цело­мудр тот, кто и в самом сне не ощу­щает ника­кого дви­же­ния или изме­не­ния в том устро­е­нии, в кото­ром он пре­бы­вает» (Иоанн Лествич­ник, прп. Лествица. М., 1862. Слово 15. § 12,6). Ничто так не помра­чает дев­ства, как недо­ста­ток мило­сер­дия.

[10] Био­графы вели­кого молит­вен­ника и пра­вед­ника Иоанна Крон­штадт­ского упо­ми­нают такой случай из его жизни. Как-то перед самым нача­лом Вели­кого поста он тяжко зане­мог. Врачи наста­и­вали на уси­лен­ном ско­ром­ном пита­нии: «Умрете обя­за­тельно, если не ста­нете есть мяса…» По просьбе отца Иоанна было отправ­лено письмо к матери с тем, чтобы она при­слала бла­го­сло­ве­ние сыну и раз­ре­шила ему вку­ше­ние ско­ром­ной пищи во время поста. В ответ на это мать напи­сала: « Посы­лаю бла­го­сло­ве­ние, но ско­ром­ной пищи вку­шать Вели­ким постом не раз­ре­шаю ни в коем случае» (Отец Иоанн Крон­штадт­ский. Био­гра­фия. СПб., 1895. С. 17–18).

[11] «Да разо­рится наше все, да погиб­нет и дело наше, только да соблю­дутся нами запо­веди Божий, и их ради душа наша», — гово­рил старец архи­манд­рит Паисий Велич­ков­ский.

[12] …Ибо кто хочет душу свою сбе­речь, тот поте­ряет ее, а кто поте­ряет душу свою ради Меня, тот обре­тет ее (см. Мф. 16:25; 10:39; Лк. 9:4; 17:33). Кто стре­мится к жизни вечной, тот должен быть готов без­бо­яз­ненно пожерт­во­вать своей земной жизнью, когда этого потре­бует испо­ве­да­ние Христа и Его Еван­ге­лия (Библия. Брюс­сель, 1973. С. 2021).

[13] Соло­мо­ния, мать семе­рых детей, кото­рых за вер­ность оте­че­ским зако­нам под­вер­гали пытке по при­казу Антиоха Епи­фана в 166 г. до Р. X., обра­ща­ясь к самому млад­шему сыну, гово­рила:Умоляю тебя, дитя мое… Не стра­шись этого убийцы, но будь достой­ным бра­тьев твоих и прими смерть… (2Мак. 7:28,29.)
Святая София убеж­дала доче­рей своих Веру, Надежду и Любовь про­лить кровь за Христа (ок. † 137). София пода­вила в себе мате­рин­скую при­вя­зан­ность и любовь к своим доче­рям и воз­лю­била их духовно так, что, вопреки мате­рин­скому есте­ству, убеж­дала смело идти на смерть за веру во Христа, чтобы чрез муче­ни­че­скую кон­чину обре­сти вечную жизнь со Хри­стом.
Святая муче­ница Фили­цата (ок. † 1164) бес­страшно пред­стала перед пре­фек­том Пуб­лием, гото­вая идти на смерть за веру во Христа Спа­си­теля вместе со своими сыно­вьями. Сама под­вер­га­ясь истя­за­ниям и взирая на муче­ния своих семи сыно­вей, Фили­цата желала только, чтобы дети прежде нее вошли в Цар­ство Небес­ное и не укло­ни­лись бы от пути к нему. Святая мать боя­лась за живых детей, радо­ва­лась за уми­ра­ю­щих и воз­ве­ли­чи­лась тем, что семь сыно­вей прежде нее вошли в Цар­ство Небес­ное, куда за ними после­до­вала и сама она, вось­мая, вос­прияв с детьми своими муче­ни­че­скую кон­чину ради имени Гос­пода нашего Иисуса Христа (Житие св. мч. Фили­цаты, 25 января).

[14] Слово при­ле­пится по-еврей­ски выра­жено гла­го­лом добак, озна­ча­ю­щим: погло­щаться, асси­ми­ли­ро­ваться, упо­доб­ляться (см. Втор. 10,20; Руфь. 2,8; 3Цар. 11:2), и, сле­до­ва­тельно, ука­зы­вает не столько на физи­че­скую связь между супру­гами, сколько на духов­ное объ­еди­не­ние их инте­ре­сов, настолько тесное, что они должны пред­став­лять собой уже не две особых, а как бы одну общую лич­ность (43. Т. 1. С. 23).
Всякая плоть соеди­ня­ется по роду своему, и чело­век при­леп­ля­ется к подоб­ному себе. Какое обще­ние у волка с ягнен­ком? Так и у греш­ника — с бла­го­че­сти­вым (Сир. 13:20–21).

[15] Семья, осно­ван­ная на доб­ро­вольно заклю­чен­ном браке — едином и нерас­тор­жи­мом, — явля­ется и должна счи­таться первым при­род­ным суще­ствен­ным ядром госу­дар­ства. На нее должны быть обра­щены заботы эко­но­ми­че­ского, соци­аль­ного, куль­тур­ного и нрав­ствен­ного порядка — для укреп­ле­ния ее проч­но­сти и для облег­че­ния ее осо­бого назна­че­ния. Роди­те­лям первым при­над­ле­жит право не только питать, но вос­пи­ты­вать своих детей.

[16] Граж­дан­ский закон тогдаш­ней Визан­тий­ской импе­рии имел хри­сти­ан­ский харак­тер.

[17] «Легче жить с бесом, нежели с невер­ным, — читаем у пре­по­доб­ного Ефрема Сири­а­нина (Ефрем Сири­а­нин, прп. Тво­ре­ния. М. — Т. 3, 1882; Т. 5, 1887. С. 428). — На беса про­из­не­сешь закли­на­ние — и он уда­лится, потому что не может про­ти­виться имени Иису­сову; но если на невер­ного про­из­не­сешь тысячи закли­на­нии — не отсту­пит он от злобы своей и не оста­вит безу­мия своего».

[18] Про­ро­ком Мои­сеем пове­ле­ва­лось народу пре­да­вать смерти вся­кого чело­века, будь то брат, сын, дочь, жена, сно­ви­дец, пророк или друг твой, кото­рый для тебя, как душа твоя (Втор. 13:6), — за то, что он уго­ва­ри­вал вас отсту­пить от Гос­пода, Бога вашего… .желая совра­тить тебя с пути, по кото­рому запо­ве­дал тебе идти Гос­подь, Бог твой… (Втор. 13:5.) …Не согла­шайся с ним и не слушай его; и да не поща­дит его глаз твой, не жалей его и не при­кры­вай его, но убей его; твоя рука прежде всех должна быть на нем, чтоб убить его, а потом руки всего народа… (Втор. 13:8–9.) Имея зна­че­ние кара­тель­ной меры, закон о совра­ти­те­лях имеет в то же время и пре­ду­пре­ди­тель­ный харак­тер:…весь Изра­иль услы­шит сие и убо­ится, и не станут впредь делать среди тебя такого зла (Втор. 13:11). Да не погу­бит греш­ник без­греш­ного с собою.

[19] Суще­ствует раз­ница между чисто­тою неис­ку­шен­ного дев­ства и его наив­но­стью и созна­тель­ной чисто­той зре­ло­сти, мораль­ного совер­шен­ства (Бул­га­ков С., прот. Агнец Божий. Париж, 1933. С. 330).

[20] Блуд нано­сит вред обоим вместе, соеди­няя блуд­ника и блуд­ницу общим союзом осквер­не­ния; и обес­че­стив­ший тело под­вер­га­ется оди­на­ково бес­че­стию с обес­че­щен­ным. Убийцы, умерщ­вляя, слу­ча­ется, не уми­рают вместе с убитым; осквер­нив­ший же плоть и сам сопри­ча­стен осквер­не­нию (Гри­го­рий Нис­ский, свт. Тво­ре­ния. М., 1868. С. 452–453).

[21] «Мучи­тель­ность и дра­ма­тизм чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния в зна­чи­тель­ной сте­пени зави­сят от закры­то­сти людей друг для друга, от сла­бо­сти той син­те­зи­ру­ю­щей духов­но­сти, кото­рая ведет к внут­рен­нему един­ству и еди­не­нию чело­века с чело­ве­ком. Эро­ти­че­ское соеди­не­ние в сущ­но­сти остав­ляет страш­ную раз­об­щен­ность и даже вражду. Под­лин­ное соеди­не­ние людей между собой сви­де­тель­ствует о Бого­че­ло­ве­че­ской связи. Люди могут быть соеди­нены лишь в Бого­че­ло­ве­че­стве, а не в чело­ве­че­стве» (Бер­дяев Н. Экзи­стен­ци­о­наль­ная диа­лек­тика Боже­ствен­ного и чело­ве­че­ского. Париж, 1952. С. 142–143).

[22] Если «кто-нибудь будет иметь жену верную в Гос­поде, и найдет ее в пре­лю­бо­де­я­нии, то грешит ли муж, если живет с нею»? И он сказал мне: доколе не знает греха ее, муж не грешит, если живет с нею. Если же узнает муж о грехе своей жены, и она не пока­ется, но будет оста­ваться в своем пре­лю­бо­де­я­нии, то муж согре­шит, если будет жить с нею, и сде­ла­ется участ­ни­ком в ее пре­лю­бо­дей­стве… Такой образ дей­ствия оди­на­ково отно­сится как к мужу, так и к жене (Пас­тырь Ерма. Запо­веди 4, 1 / Цит. по — Писа­ния мужей Апо­столь­ских. Рига, 1992). …Если она не ходит под рукою твоею, то отсеки ее от плоти твоей (Сир. 25, 29).

[23] Всякое при­кос­но­ве­ние муж­чины и жен­щины непри­лично, если оно не стоит на основе любви; всякое сла­до­стра­стье под тенью вели­ких кры­льев любви — цело­муд­ренно. Для любви нет грязи, нет низо­сти, нет позора. Это — свет, кото­рый осве­щает все; это — тепло, спо­соб­ное разо­греть лед; это — мед, кото­рый уни­что­жает всякую горечь. Любовь осве­щает все, до чего рукой, взором или мыслью кос­нулся тот, кого мы любим.

[24] Нет сферы жизни, в кото­рой нако­пи­лось бы столько урод­ства и пош­ло­сти, как вокруг пола. Чело­век скры­вает свой пол, как стыд. Пол пере­жи­ва­ется не только как источ­ник жизни и воз­мож­ного жиз­нен­ного подъ­ема, но и как уни­же­ние и раб­ство чело­века. Зна­че­ние стыда — жела­ние, стрем­ле­ние чело­века скрыть свою наготу, недо­ста­ток, без­об­ра­зие; скрыть то, что ему неесте­ственно, — порок, страсть, коротко — свое зло (Мит­ро­фан, мои. Как живут наши умер­шие, и как будем жить и мы по смерти. С. 359). Стыд есть, по Ари­сто­телю, извест­ное непри­ят­ное чув­ство, отно­ся­ще­еся к такому злу, кото­рое, по нашим поня­тиям, ведет к дурной славе… Стыд, ощу­ща­е­мый нами в при­сут­ствии других людей, как раз сораз­ме­ря­ется с тем ува­же­нием, кото­рое мы имеем к их мнению (Ушин­ский К. Д. Избран­ные педа­го­ги­че­ские сочи­не­ния. Т. 1. М., 1953. С. 411).
«Откуда стад­ность (и бес­стыд­ство) наготы, запре­ще­ние ее в Библии и в рели­ги­оз­ном созна­нии наро­дов? — Я думаю, что «голый чело­век» — «греш­ный чело­век», отпад­ший от Божией славы. Тела пра­ро­ди­те­лей и тела святых обле­чены «светом, яко ризою»; у нас, павших, свет заме­нен одеж­дами до вре­мени: «голое состо­я­ние» — есть вызов Богу, утвер­жде­ние в своем грехе» (Ель­ча­ни­нов А., свящ. Записи. М., 1992. С. 96).

[25] Что такое «вещь в себе» — нам не известно. Тем более мы не можем знать, что есть Бог по суще­ству. Из Писа­ния нам известно: Бог есть любовь (1Ин. 4,8, 16). Это слово недо­ступно нашему разу­ме­нию, но доступно нашему чув­ство­ва­нию (Свен­циц­кий В., прот. Диа­логи (маши­но­пись). С. 68,69).

[26] «Всех обнять любо­вью может только Гос­подь, а поэтому полю­бить всех мы можем только через Христа» (Отец Алек­сий Мечев. Париж, 1970. С. 345).

[27] Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник гово­рит, что чуждый любви чужд Бога, потому что Бог есть любовь… Любя­щий Бога на земле пре­про­вож­дает ангель­скую жизнь. Постится, бодр­ствует, поет, молится; о всех чело­ве­ках всегда доброе мыслит (см. Доб­ро­то­лю­бие. Т. 1–5. Троице-Сер­ги­ева Лавра, 1992. Т. 3. С. 168. Первая сот­ница о любви. § 38, 42).

[28] Жить надо в бес­ко­ры­стии, чистоте сердца и боль­шей, чем секс, любви. Вопрос о смысле жизни, жизни удач­ной, счаст­ли­вой, при­но­ся­щей сча­стье другим, напол­нен­ной любо­вью, а потому и пра­виль­ной, — не может утра­тить для чело­века свое зна­че­ние, не может устра­ниться ана­ли­зом души или обще­ствен­ными пре­об­ра­зо­ва­ни­ями.

[29] «Нет, поис­тине нет ничего дра­го­цен­нее, как быть столь люби­мым женою и любить самому ее» (Иоанн Зла­то­уст, свт. Тво­ре­ния. СПб., 1903. Т. 9. Кн. 1. С. 427).

[30] Служба пре­по­доб­ному Сергию: икос по VI песне канона. «Зем­наго Ангела и небес­наго чело­века» — так Цер­ковь име­нует и пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского (см. сти­хиру на «Гос­поди воз­звах»).

[31] «В закон­ном браке и блу­до­де­я­нии дей­ствие бывает одно и то же, но цель состав­ляет раз­ли­чие дела: ибо один сово­куп­ля­ется для рож­де­ния детей, а другой — для удо­вле­тво­ре­ния своего сла­до­стра­стия» (Авва Доро­фей, прп. Душе­по­лез­ные поуче­ния. Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева Лавра, 1874. С. 172).

[32] Мы не можем пред­по­ла­гать в только что родив­шемся ребенке ни созна­тель­ной мысли о потреб­но­сти пита­ния, ни тех знаний физики, кото­рые нужны для того, чтобы устро­ить пнев­ма­ти­че­скую машину изо рта. На этом осно­ва­нии мы раз­де­ляем дей­ствия созна­тель­ные от дей­ствий инстинк­тив­ных (Ушин­ский К. Д. Избран­ные педа­го­ги­че­ские сочи­не­ния. Т. 1. М., 1953. С. 349).

[33] «Прежде вен­ча­ния и бла­го­сло­ве­ния брач­ного да наста­вит иерей и пове­лит жениху и неве­сте испо­ведь сотво­рити всех грехов своих. И аще мощно есть при­уго­тов­ляти себе постом и молит­вами и к Свя­тому при­ча­ще­нию; и еже к тайне супру­же­ства свя­то­лепно и бла­го­честно, якоже подо­бает Хри­сти­а­ном, при­сту­пити. Да не дерз­нет ника­коже иерей… нико­гоже вен­чати по обеде, ниже вечер, но порану ничтоже ядших, ниже пивших; абие по Боже­ствен­ней Литур­гии, или поне по часех преду­го­то­ван­ных и уже испо­ве­дан­ных сущих да вен­чает» (Корм­чая книга. М., 1810. С. 139–140). IV Кар­фа­ген­ский Собор (398 г., гл. 13) опре­де­лил: «Жених и неве­ста… приняв бла­го­сло­ве­ние, да пре­бы­вают в ту ночь, из ува­же­ния к этому бла­го­сло­ве­нию, в дев­стве».
Симеон, епи­скоп Солун­ский, весьма похва­ляет древ­ний обычай — непре­менно при­об­щать Святых Тайн соче­та­ю­щихся в самый день вен­ча­ния. «Пре­красно делает Цер­ковь, что при­го­тов­ляет Боже­ствен­ные Дары в уми­ло­стив­ле­ние и бла­го­сло­ве­ние соче­та­ва­ю­щихся»; их при­об­щали пре­ждео­свя­щен­ными Дарами «для мир­ного еди­не­ния и еди­но­мыс­лия» (Писа­ния св. отцов и учи­те­лей. Т. 2. С. 359 / Цит. по: Сбор­ник реше­ний недо­умен­ных вопро­сов из пас­тыр­ской прак­тики. Киев, 1904. Вып. 2. С. 46).

[34] «Между любя­щими раз­ры­ва­ется пре­понка само­сти, и каждый видит в друге как бы самого себя, интим­ней­шую сущ­ность свою, свое другое «я», неот­лич­нос, впро­чем, от «я» соб­ствен­ного. Друг вос­при­ни­ма­ется в «я» любя­щего, — ока­зы­ва­ется в глу­бо­ком смысле слова при­ят­ным ему, то есть при­ем­ле­мым им, допу­сти­мым в орга­ни­за­цию любя­щего и нисколько не чуждым ей, не извер­га­е­мым из нее» (Фло­рен­ский П., свящ. Столп и утвер­жде­ние Истины. М., 1914. С. 433).

[35] Урии Хет­тя­нин, вызван­ный с поля сра­же­ния царем Дави­дом в Иеру­са­лим, отка­зался идти в дом свой. И сказал Давид Урии: вот, ты пришел с дороги; отчего же не пошел ты а дом свой ? И сказал Урия Давиду: ковчег [Божий], и Изра­иль и Иуда нахо­дятся в шатрах, и гос­по­дин мой Иоав и рабы гос­по­дина моего пре­бы­вают в поле, а я вошел бы в дом свой и есть и пить, и спать со своею женою! Кля­нусь твоею жизнью и жизнью души твоей, этого я не сделаю. …Вече­ром Урия пошел спать на постель свою с рабами гос­по­дина своего, а о свой дом не пошел (2Цар. 11:10–11, 13).
Габ­ри­эль Мар­сель в своем про­из­ве­де­нии «Смерть назав­тра» опи­сы­вает эпизод, как солдат при­хо­дит на побывку домой и как его жена счи­тает для себя свя­то­тат­ством спать с мужем, зная, что он назав­тра погиб­нет в бою под Вер­де­ном (1917).
Любовь биб­лей­ского Урии к жене и фран­цу­женки к мужу уже из жизни земной пере­сту­пила за грань конеч­ного и, опи­ра­ясь на любовь Боже­ствен­ную — бес­ко­неч­ную, устрем­ля­ется к Богу. При этом нетрудно пре­одо­ле­ва­ется все вре­мен­ное.

[36] Ни муж­чина, ни тем более жен­щина не имеют в браке друг перед другом абсо­лют­ной власти. Наси­лие над волей дру­гого, хотя бы во имя любви, уби­вает любовь; а тогда вопрос: надо ли под­чи­няться такому наси­лию, раз в нем опас­ность для самого доро­гого? (Ель­ча­ни­нов А., свящ. Записи. М., 1992. С. 34.)

[37] Без любви если и может быть связь, то только связь чисто меха­ни­че­ская; только любовь создает един­ство внут­рен­нее, то есть един­ство истин­ное (Беляев А. Любовь Боже­ствен­ная. М., 1884. С. 162).
«Дар любви, как всякий другой дар, — читаем у Б. Пастер­нака (»Доктор Живаго»), — он может быть велик, но без бла­го­сло­ве­ния он не появится. А нас точно научили цело­ваться на небе и потом детьми послали жить в одно время на землю, чтобы друг на друге про­ве­рить эту спо­соб­ность. Какой-то венец сов­ме­сти­мо­сти — ни сторон, ни сте­пе­ней, ни высо­кого, ни низ­кого, рав­но­цен­ность всего суще­ства, все достав­ляет радость, все стало общею душою».

[38] Раз­ли­чия любя­щих вос­пол­няют недо­ста­ю­щее каж­дому из них в един­стве обще­ния, осно­ван­ном на любви. Поэтому про­фес­сор и прачка, напри­мер, полю­бив­шие друг друга, обре­тают в един­стве обще­ния вза­им­ную радость, несмотря на всю раз­ницу в их интел­лек­ту­аль­ном раз­ви­тии. Ибо любовь сгла­жи­вает раз­ли­чия и гар­мо­ни­зи­рует раз­но­об­ра­зие, суще­ству­ю­щее фак­ти­че­ски между любя­щими.

[39] Это именно и вызвало на свет Собор­ное поста­нов­ле­ние Церкви, запре­ща­ю­щее браки между веру­ю­щими и неве­ру­ю­щими. В самом деле, какими могут вообще быть беседы, встречи и близ­кие еди­не­ния, если обе сто­роны гово­рят на разных языках, если одна сто­рона при­знает высшие, общие для всех людей цен­но­сти, а другая — упорно отвер­гает и отри­цает их.

[40] «Право, какое затруд­не­ние — выбор! Если бы еще один, два чело­века, а то четыре — как хочешь, так и выби­рай… Уж как трудно решаться, так просто рас­ска­зать нельзя, как трудно!
Если бы губы Ника­нора Ива­но­вича да при­ста­вить к носу Ивана Кузь­мича, да взять сколько-нибудь раз­вяз­но­сти, какая есть у Бал­та­зара Бал­та­за­ро­вича, да, пожа­луй, при­ба­вить к этому еще дород­но­сти Ивана Пав­ло­вича — я бы тогда тотчас же реши­лась» (Гоголь Н. В. Поли. собр. соч. Т. 4. С. 253).
Поляр­ный иссле­до­ва­тель Роберт Пири, хорошо узнав­ший быт эски­мо­сов, пишет: «Умение эски­моски обра­ба­ты­вать шкуры и шить одежду в боль­шей мере решает, какой муж ей доста­нется. Муж­чины-эски­мосы не очень раз­бор­чивы в жен­ской кра­соте, зато высоко ценят домо­ви­тость» (Пири Р. Север­ный полюс. М, 1972. С. 116). «Если у жен­щины два пре­тен­дента, они решают вопрос испы­та­нием силы, и тот, кто силь­нее, полу­чает свое. Такие поединки не имеют ничего общего с дракой — спо­ря­щие миро­лю­биво настро­ены друг к другу; они просто борются, а иногда коло­тят друг друга по руке — кто дольше вытер­пит» (Там же. С. 44).

[41] A Theological Word Book of the Bibble London, 1980. P. 76

[42] «Бог, мило­стиво при­зи­ра­ю­щий на всех несчаст­ных и оби­жен­ных, дарует Свою милость и не име­ю­щей пол­ного супру­же­ского сча­стья в любви Лии она дела­ется мате­рью первая» (Лопу­хин А. П. Тол­ко­вая Библия. Т. 1. СПб., 1904. С. 171).

[43] Каноны цер­ков­ные доз­во­ляют взрос­лым детям всту­пать в брак и посту­пать в мона­стырь без согла­сия своих роди­те­лей

[44] «Плот­ские насла­жде­ния помра­чают ум пре­дан­ного им чело­века до такой сте­пени, что он не видит сияния истин­ного Света, и чем ниже его насла­жде­ния, тем боль­шим мраком покры­ва­ются для него высшие пред­меты» (Гри­го­рий Двое­слов, свт. Беседы на Еван­ге­лия. СПб., 1860. С. 332).

[45] «Кра­сота телес­ная, не соеди­нен­ная с душев­ною доб­ро­де­те­лью, может увле­кать парт­нера два­дцать или трид­цать дней, а далее не будет иметь силы, но, обна­ру­жив дурные каче­ства дру­гого парт­нера, уни­что­жит всякую любовь к нему. Те же, кото­рые бли­стают кра­со­тою духов­ною (а ее источ­ник — жизнь по-Божьи), — чем больше про­хо­дит вре­мени, тем больше обна­ру­жи­вают свое бла­го­род­ство и тем силь­нее своею доб­ро­нрав­ною при­вле­ка­тель­но­стью рас­по­ла­гают и при­вя­зы­вают к себе парт­нера, ищу­щего доб­ро­нрав­но­сти и пра­вед­но­сти жизни, и еще больше вос­пла­ме­няют его любовь к себе» (см. Иоанн Зла­то­уст, свт. Тво­ре­ния. СПб., 1903. Беседа о браке).
У свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова читаем: «Я при­знаю ту одну кра­соту, кото­рую дала при­рода… Придай своей кра­соте блед­ность, изну­ряя себя подви­гами для Христа, молит­вами, воз­ды­ха­ни­ями, бде­ни­ями днем и ночью. — Вот при­ти­ра­ния, годные и неза­муж­ним и замуж­ним! А кра­силь­ные веще­ства побе­ре­жем для стен… Если же столько забо­тишься о наклад­ной кра­соте, то не можешь иметь здра­вого смысла о кра­соте непод­дель­ной… О цело­муд­рии твоего сердца я заклю­чаю по неукра­шен­ной кра­соте твоего лица» (Гри­го­рий Бого­слов, свт. Тво­ре­ния. СПб., 1911. Т. 2. С. 247, 248, 249).
Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий пишет: «Все то, что пред­при­ни­ма­ется не ради потреб­но­сти, а для при­красы, под­ле­жит обви­не­нию в сует­но­сти. Жела­ю­щий, чтобы одежда и обувь, хотя и недо­ро­гие, шли к нему, с целью, чтобы это нра­ви­лось людям, явно стра­дает чело­ве­ко­уго­дием, а чрез то уда­ля­ется от Бога» (Крат­кие пра­вила 50,49 / Цит. по: Древ­ние ино­че­ские уставы. М., 1892. С. 309).
«Чело­век ведь не цве­то­чек и не бабочка, внеш­ность для него — не самое глав­ное» (Тагор Р. Кру­ше­ние. М, 1956. С. 14).

[46] «Против тебя под­ни­мает войну жена, тебя вхо­дя­щего встре­чает она как зверь, изощ­ряет язык свой как меч,— горест­ное обсто­я­тель­ство, что помощ­ница стала врагом! Но испы­тай самого себя: наде­лал ли ты сам чего-либо в моло­до­сти против жен­щины,— и вот рана, нане­сен­ная тобою жен­щине, вра­чу­ется жен­щи­ною, и язву чужой жен­щины, как хирург, выжи­гает соб­ствен­ная жена. А что худая жена есть зау­ше­ние греш­ному, об этом сви­де­тель­ствует Писа­ние. Жена злая будет дана мужу греш­ному, и будет дана как горь­кое про­ти­во­ядие, кото­рое иссу­шает худые соки греш­ника» (Иоанн Зла­то­уст, свт. Тво­ре­ния. СПб., 1903. С. 632–633). Всякая злость мала в срав­не­нии со зло­стью жены, жребий греш­ника да падет на нее (Сир. 25,11). «Ведь бывает и так, что неко­то­рые среди чужих напо­ми­нают анге­лов, а у себя дома напо­ми­нают бесов» Фран­циск Саль­ский, св. Руко­вод­ством бла­го­че­сти­вой жизни. Брюс­сель, 1967. С. 74).

[47] A Theological Word — Book of Bibble. London, 1980. C. 133. «Впро­чем, иногда и эро­ти­че­ская любовь посте­пенно научает любя­щего вос­при­ни­мать абсо­лют­ную цен­ность самой лич­но­сти люби­мого, то есть когда через любовь к внеш­нему облику люби­мого — телес­ному и душев­ному — мы про­ни­каем к тому глу­бин­ному его суще­ству, кото­рое этот облик «выра­жает», хотя всегда и несо­вер­шенно, — к его лич­но­сти, а это значит: к его суще­ству» (59. С. 210).

[48] «Почему не любят жен­щину всю, как она есть? Любят какие-то ее внеш­ние черты, а ее внут­рен­няя жизнь оста­ется в тени. Ее любят, как любят музыку, рос­кошь. Она ост­ро­умна или нежна, и она воз­буж­дает жела­ние. А во что она верит, что она чув­ствует, что она несет в себе… до этого никому ника­кого дела нет» (Экзю­пери А. Сочи­не­ния. М., 1964. С. 54).
Жен­щина не желает — и не может поз­во­лить, чтобы с ней обра­ща­лись как с инстру­мен­том. Она желает, чтобы ее рас­смат­ри­вали как лич­ность — как в обла­сти жизни домаш­ней, так и в обла­сти жизни обще­ствен­ной. Мило­вид­ность обман­чива и кра­сота суетна; но жена, боя­ща­яся Гос­пода, достойна хвалы (Притч. 31,30).

[49] Без­бож­ни­кам при­хо­дится счи­таться с хри­сти­ан­ством, кото­рое испо­ве­дует почти 2 млрд чело­век в мире. Однако, вопреки исто­ри­че­ским упо­ми­на­ниям о Христе и хри­сти­ан­стве, сохра­нив­шимся в сочи­не­ниях лиц, враж­дебно настро­ен­ных против хри­сти­ан­ства и живших в эпоху его воз­ник­но­ве­ния и ста­нов­ле­ния (Иосиф Флавий, Плиний Млад­ший, П. К. Тацит, Г. Све­то­ний, А. Цельс), наи­ме­ние разум­ные (зато наи­бо­лее ярые) из без­бож­ни­ков отри­цают исто­рич­ность Иисуса Христа. Отсюда неле­пость: «Хри­сти­ан­ство есть, а Иисуса Христа не было». Следуя этой неле­по­сти, можно ведь столь же упорно утвер­ждать и такое: «Марк­сизм есть, а Маркса не было». Знать, туго при­хо­дится ате­и­стам стро­ить свое без­бож­ное «кредо», если они идут на под­логи и отри­ца­ние исто­рич­но­сти самой Лич­но­сти Иисуса Христа, засви­де­тель­ство­ван­ной наукой!
Бог вошел в исто­рию чело­ве­че­ства и как Чело­век стал просто одним из мил­ли­ар­дов, и в то же время Един­ствен­ным из людей» — непри­част­ным греху Бого­че­ло­ве­ком. В самом деле, если не отри­цать исто­рич­но­сти Христа, то ведь при­дется, пожа­луй, при­зна­вать вели­чие и совер­шен­ство и свя­тость этой Лич­но­сти, при­дется при­ни­мать Его и Его учение, при­дется пове­рить Христу и жить хри­сти­ан­скою жизнью… Ведь иной столь высо­кой, любя­щей, Святой Лич­но­сти мир за всю свою исто­рию не знает. И не новые пра­вила, даже не новое нрав­ствен­ное учение дал и дает нам Хри­стос, но Самого Себя, а в Себе Самом эту новую жизнь, испол­нен­ную не чело­ве­че­ской, но Боже­ствен­ной Любо­вью: …запо­ведь Моя, да любите друг друга, как Я воз­лю­бил вас (Ин. 15,12). «Нет! лучше, чтобы не было Христа!» — к такому анти­на­уч­ному, выгод­ному для жизни в обо­льсти­тель­ных похо­тях выводу при­хо­дят ате­и­сты. Тогда — все­доз­во­лен­ность в сво­боде без­бож­ного созна­ния, ни перед кем, кроме живот­ной само­сти, не скло­ня­ю­щего своего гор­дого «я».

[50] «Душа досто­ин­ством своим выше тела, а ее пре­вы­шает в досто­ин­стве дух, и выше духа — сокро­вен­ное Боже­ство» (Ефрем Сири­а­нин, прп. Тво­ре­ния. М. — Т. 3, 1882; Т. 5, 1887. С. 398).

[51] «Что зрение, вкус и прочия чув­ства раз­се­я­вают память сердца, когда поль­зу­емся ими без меры, об этом первая воз­ве­щает нам Ева. Ибо пока не взгля­нула она на запо­ве­дан­ное древо сла­сто­любно, дотоле тща­тельно пом­нила запо­ведь Божию: чего ради как бы покры­ва­е­мая кры­лами любви Божией, не ведала она и наготы своей. Когда же воз­зрела на то древо сла­сто­любно, кос­ну­лась его с вели­ким похо­те­нием и нако­нец вку­сила от плода его с неудер­жи­мым вожде­ле­нием; тотчас вос­при­яла склон­ность к плот­скому само­услаж­де­нию и, как обна­жен­ная, соче­тав­шись с сею стра­стию, все свое вожде­ле­ние пре­дала взыс­ка­нию вку­ше­ния насто­я­щих утех, при­ме­сивши по дей­ствию види­мой при­вле­ка­тель­но­сти плода к своему паде­нию и паде­ние Адама; вслед­ствие чего уму чело­ве­че­скому стало затруд­ни­тельно памя­то­вать о Боге, или о запо­ве­дях Его» (Блж. Д и а дох. Гл. 56 // Доб­ро­то­лю­бие. Т. 1–5. Троице-Сер­ги­ева Лавра, 1992. Т. 3. С. 36).
Плот­ские стра­сти, — читаем у свя­ти­теля Гри­го­рия Двое­слова (Гри­го­рий Двое­слов, свт. Беседы на Еван­ге­лия. СПб., 1860. С. 252), — рас­се­и­вают вни­ма­ние ума и затем­няют его про­ни­ца­тель­ность; но мы не терпим от них вреда, если держим их в стес­ни­тель­ном поло­же­нии.
«У чело­века плот­ского вся его жизнь, все его заня­тия имеют плот­ское направ­ле­ние и плот­скую цель: молитва — плот­ская; учение и обу­че­ние других — плот­ское; писа­ние или сочи­не­ние — плот­ское; в жизни на каждом шагу, в каждом почти слове про­гля­ды­вает плот­ская жизнь. Осо­бенно силь­ное про­яв­ле­ние имеет плот­ская жизнь в чреве чело­века: тут седа­лище и три­буна плот­ского чело­века» (Иоанн Крон­штадт­ский, прав. Моя жизнь во Христе. М., 1899. С. 199).

[52] «Кстати, одежда должна быть бла­го­при­стой­ной — при­кры­вать телес­ную наготу, скром­ной, удоб­ной и укры­вать от непо­годы. Изыс­кан­ность одежд и укра­ше­ний, обо­льсти­тель­ные при­красы лица свой­ственны одним только непо­треб­ным жен­щи­нам, и ни у кого не бывает убран­ства дороже, как у тех, у кого дешев стыд» (Киприан Кар­фа­ген­ский, свмч. Тво­ре­ния. Ч. 1–2. Киев, 1879. С. 133).

[53] «Любовь есть спо­соб­ность к еди­не­нию и отож­деств­ле­нию с люби­мым; но еди­не­ние на низ­мен­ном уровне исто­щает и посте­пенно уга­шает самую эту спо­соб­ность, а отож­деств­ле­ние со злом может погло­тить и извра­тить бла­го­дат­ность любви» (Ильин И. А. О сопро­тив­ле­нии злу силою. Париж, 1975. С. 122).

[54] См.: Свядощ А. М., проф. Почему без радо­сти… // Здо­ро­вье. 1982. № 3. С. 18–19.

[55] Сама исклю­чи­тель­ная увле­чен­ность, упо­ен­ность чело­века в науч­ном позна­нии зако­нов мате­ри­аль­ного мира, — без позна­ния любо­вью Бога, Творца мира! — обра­щает такого «уче­ного» в одер­жи­мого бесов­щи­ною, кото­рый в своем знании только безум­ствует (см. Иер. 10:14), кичась, над­ме­ва­ясь каплею познан­ного в океане непо­знан­ного. Ска­зано: ...знание над­ме­вает, а любовь нази­дает. Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать. Но кто любит Бога, тому дано знание от Него (1Кор. 8:1–3). Это оттого, что такие ученые не знают Бога: они умны на зло, но добра делать не умеют (Иер. 4:22); и посему Гос­подь посрам­ляет их и знание их делает глу­по­стью (Ис. 44:25).

[56] Гор­де­ли­вый чело­век своим умом и наукою хочет познать все, но ему не дается познать Бога, потому что Гос­подь откры­ва­ется только сми­рен­ным душам… Если ты хочешь познать Гос­пода, то смири себя вконец, будь послуш­лив и воз­дер­жан во всем, люби истину, и Гос­подь непре­менно даст познать Себя Духом Святым; тогда ты опытом позна­ешь, что есть любовь к Богу и что есть любовь к чело­веку. И чем совер­шен­нее любовь, тем совер­шен­нее позна­ние… Гордая душа, хотя бы и все книги изу­чила, нико­гда не познает Гос­пода, ибо она гор­до­стью своею не дает в себе места бла­го­дати Свя­того Духа, а Бог позна­ется только Духом Святым. Гор­де­ли­вый не хочет жить по воле Божией: он любит управ­лять собою сам и не пони­мает того, что не хва­тает у чело­века разума без Бога управ­лять тобою.

[57] «Сюда же должно отне­сти и стра­сти среб­ро­лю­бия, веще­лю­бия, любо­с­тя­жа­ния, вино­пи­тия, блуда, гор­дыни… Так как все стра­сти «суть демоны», то каждая из них отво­дит чело­века от Бога и пора­бо­щает диа­волу» (Вар­со­но­фий и Иоанн, прпп. Руко­вод­ство к духов­ной жизни. М., 1883. Отв. 301).

[58] Испол­няя Его запо­веди, вы уви­дите и пой­мете больше того, что пони­ма­ете и видите теперь, чрез свои кривые очки, оту­ма­нен­ными гла­зами, с голо­вою в чадном угаре. Заско­руз­лыми руками нельзя плести кру­жева, нельзя с тяже­лой плотью воз­не­стись в горняя и раз­мыш­лять о святом с живот­ными стра­стями. «Очи­стим чув­ствия и узрим!» (Пого­дин М. П. Про­стая речь о муд­ре­ных вещах. М., 1875. С. 70.)

[59] «Созер­цать Бога — значит созер­цать любовь, а созер­цать любовь — значит иметь ее, гореть ею… Хри­сти­ан­ство открыло глаза души для упо­и­тельно пре­крас­ного виде­ния Цар­ства любви; отныне душа в своей послед­ней глу­бине знает, что Бог есть любовь, что любовь есть сила Божия, оздо­ров­ля­ю­щая, совер­шен­ству­ю­щая, бла­го­дат­ству­ю­щая чело­ве­че­скую жизнь» (Франк С. Л. С нами Бог. Париж, 1964. С. 220, 223).

[60] Блж. Авгу­стин // Цит. по: 28. С. 270.

[61] «Бла­го­же­ла­тель­ное отно­ше­ние к злому чело­веку, име­ю­щее смысл в его буду­щем исправ­ле­нии, не должно нико­гда пре­вра­щаться в снис­хож­де­ние к злу как тако­вому» (см. Библия. Брюс­сель, 1973. С. 2016 (При­ме­ча­ния).

[62] Мы любим другие вещи за то вечное, что при­сут­ствует в них.

[63] Сзади и спе­реди Ты объ­ем­лешь меня… …Ты окру­жа­ешь мвня… (Пс. 138, 5,3). «Любовь и нрав­ствен­ное совер­шен­ство больше спра­вед­ли­во­сти, сораз­ме­ря­ю­щей и отве­ши­ва­ю­щей каж­дому по его делам; бла­гость и милость, про­ис­те­ка­ю­щие из любви, не соблю­дают спра­вед­ли­во­сти, а покры­вают и пре­вы­шают ее; и любви дано любить в бла­го­дат­ном мило­сер­дии, не «в меру» и не «в соот­вет­ствие», а сверх вся­кого соот­вет­ствия и сверх всякой спра­вед­ли­во­сти (притча о блуд­ном сыне). Пре­вос­ход­ство любви над спра­вед­ли­во­стью про­яв­ля­ется именно в мило­сер­дии» (40. С. 187).

[64] «Суще­ствует пого­ворка: «Женится — пере­ме­нится; жениться — пере­ро­диться». Непри­ня­тие брака святым Фран­цис­ком Ассиз­ским исхо­дило лишь из того сооб­ра­же­ния, что семья слиш­ком погло­щает вни­ма­ние чело­века и застав­ляет его забо­титься только о себе» (Цит. по: Пиме­нов Э. К. Фран­циск Ассиз­ский. СПб., 1896. С. 58).

[65] «…Ничто так тесно не соеди­няет людей между собою, как то, когда они сора­ду­ются (друг другу) в одном и том же и имеют оди­на­ко­вый образ мыслей» (Авва Доро­фей, прп. Душе­по­лез­ные поуче­ния. Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева Лавра, 1874. С. 189).

[66] Скор­бями Гос­подь нас отзы­вает от зем­ного, готовя к Небес­ному: допус­кает рас­ша­ты­ва­ние зем­ного бла­го­по­лу­чия, посто­янно чрез это напо­ми­ная нам, что мы здесь, на земле, только стран­ники и при­шельцы и что истин­ное Оте­че­ство наше не здесь, а в Небес­ном Жилище — в оби­те­лях Отца Небес­ного (см. Мусин-Пушкин В. Хри­сти­ан­ская жизнь и смерть. Нью-Йорк, 1965. С. 12).

[67] Стрем­ле­ния души к иде­ально пре­крас­ному, неска­занно чистому не могут быть удо­вле­тво­рены объ­ек­тами, огра­ни­чен­ными в про­стран­стве, во вре­мени и ско­ван­ными чув­ствами. Есть много людей, кото­рые хотят осу­ще­ствить идеал абсо­лютно достой­ного суще­ство­ва­ния в любви к дру­гому суще­ству. Поскольку это суще­ство явля­ется другим чело­ве­че­ским «я», суще­ству­ю­щим в про­стран­стве и вре­мени, этот идеал нико­гда не дости­жим. Искать пол­ноту любви и кра­соты в другом чело­ве­че­ском суще­стве, муж­чине или жен­щине, — это само­об­ман. Совер­шен­ное осу­ществ­ле­ние любви может быть только в Вечном — в Боге.

[68] У свя­ти­теля Гри­го­рия Нис­ского читаем: «Чистому душою над­ле­жит любить жену так, как Хри­стос любит Цер­ковь, а тому, кто более стра­стен, как свое тело» (Гри­го­рий Нис­ский, свт. Сбор­ник оте­че­ских изре­че­ний. М., 1899. С. 117). Он же гово­рит: брак «есть начало и корень сует­ных попе­че­ний» (Гри­го­рий Нис­ский, свт. Тво­ре­ния. М., 1868. Ч. 7. С. 323).

[69] Иудей­ская тра­ди­ция счи­тала бес­че­стием отсут­ствие детей в семье: не рож­дать — это про­ли­вать кровь чело­ве­че­скую. Онан, не поже­лав­ший иметь детей от Фамари, злое делал пред очами Гос­пода, и Он умерт­вил… его (Быт. 38:10).
Мать, кото­рая извела зача­тый ею во чреве плод так, что он не видел здеш­него мира, сама обре­кает себя на печаль­ную участь в веке буду­щем: Что посеет чело­век, то и пожнет… (Гал. 6:7) Как она не доз­во­лила плоду своего чрева насла­диться жизнью и светом в этом веке, так — по пра­во­су­дию Божию — и ее лишат жизни во свете в буду­щем веке. Таково пра­во­суд­ное воз­да­я­ние Божие мате­рям, пося­га­ю­щим на жизнь своих детей. Горе, горе мате­рям, уби­ва­ю­щим своих детей еще до их рож­де­ния! (Душе­по­лез­ное чтение. М., 1912. Ч. 2. С. 11.)

[70] …Жена, — читаем у апо­стола Павла,— спа­сется через чадо­ро­дие, если пре­бу­дет в вере и любви и в свя­то­сти с цело­муд­рием (1Тим. 2:15).

[71] Корм­ле­ние мла­ден­цев грудью на древ­нем Востоке про­дол­жа­лось очень долго, доходя, по сви­де­тель­ству бла­жен­ного Иеро­нима, до пяти лет, и обычно про­дол­жа­лось не менее трех лет, как это можно видеть из раз­лич­ных мест Свя­щен­ного Писа­ния (1Цар. 1:22–24; 2,11; 2Пар. 31:16; 2Мак. 7:27). Иудей­ские рав­вины и Коран доселе пред­пи­сы­вают не кон­чать его раньше двух лет. Завер­ше­ние этого пери­ода празд­но­ва­лось тор­же­ствен­ным семей­ным пиром, в кото­ром уже мог при­ни­мать неко­то­рое уча­стие и сам винов­ник его (Лопу­хин А. П. Тол­ко­вая Библия. Т. 1. СПб., 1904. С. 132).
Мы счи­таем, гово­рит про­фес­сор И. А. Аршав­ский, что кор­мить ребенка надо через 20–30 минут после рож­де­ния, в край­нем случае — не позже чем через час. «Жен­щины, кор­мя­щие грудью своих детей, в целом отли­ча­ются «боль­шей жен­ствен­но­стью: они, в част­но­сти, менее тре­вожны и менее агрес­сивны, лучше отно­сятся к детям и т. п. Есте­ственно, что у таких мате­рей уста­нав­ли­ва­ется более тесный кон­такт с ребен­ком. В даль­ней­шем девочки строят свое пове­де­ние по при­меру матери: пред­по­ла­га­ется, что более тесный эмо­ци­о­наль­ный кон­такт с мате­рью у дево­чек, кото­рых кор­мили грудью, ведет к более высо­кой сте­пени под­ра­жа­ния, что в свою оче­редь спо­соб­ствует луч­шему раз­ви­тию их умствен­ных спо­соб­но­стей по срав­не­нию с теми, кото­рых не кор­мили грудью и чьи эмо­ци­о­наль­ные отно­ше­ния с мате­рью более холодны» (При­рода, 1981. № 10. С. 108).

[72] «Тру­до­вая дея­тель­ность мате­рей вне дома, несо­мненно, всегда будет иметь отри­ца­тель­ные послед­ствия в первую оче­редь для малень­ких детей, поло­жи­тель­ные душев­ные склон­но­сти кото­рых рас­кры­ва­ются и фор­ми­ру­ются глав­ным обра­зом под воз­дей­ствием обра­щен­ной к ним мате­рин­ской любви. Извест­ный аме­ри­кан­ский педи­атр и паци­фист Б. Спок пишет (в книге «Ребе­нок и уход за ним». М., 1971) о неза­ме­ни­мо­сти мате­рин­ской ласки и любви для детей в первые четыре года их жизни. Отсут­ствие или недо­ста­ток мате­рин­ской ласки и любви по отно­ше­нию к ребенку в ранний период его жизни ока­зы­ва­ется невос­пол­ни­мым вообще и накла­ды­вает мрач­ную печать на его харак­тер с чер­тами жесто­ко­сти, нена­ви­сти, сухо­сти (можно еще доба­вить — и неве­рия в суще­ство­ва­ние бес­ко­рыст­ной любви в людях и боль­шой, спа­си­тель­ной, жерт­вен­ной любви Бога к людям). Вос­пи­та­ние детей настолько труд­ное и вместе важное дело, что даже самая даро­ви­тая жен­щина должна смот­реть на него как на едва-едва выпол­ни­мую задачу. Жен­щина не лишена воз­мож­но­сти влиять на обще­ствен­ную жизнь, но вли­я­ние ее не прямое, оно посред­ству­ется вос­пи­та­нием детей. Если жен­щина вну­шает детям своим любовь к Церкви и Оте­че­ству и навык к полез­ной дея­тель­но­сти, то она при­го­тов­ляет важных дея­те­лей для обще­ства и госу­дар­ства и ока­зы­вает им вели­кую услугу — гораздо боль­шую, чем если бы сама стре­ми­лась сде­латься госу­дар­ствен­ным чинов­ни­ком» (см. Олес­ниц­кий М. Нрав­ствен­ное Бого­сло­вие, или Хри­сти­ан­ское учение о нрав­ствен­но­сти. СПб., 1907. С. 270 // Цит. по: Дья­ченко Г., свящ. Уроки и при­меры хри­сти­ан­ской любви. М., 1894. С. 634–635).

[73] Известно, что дети в раннем воз­расте, еще не зная речи, вла­деют языком эмоций, на этом языке они обща­ются со взрос­лыми и отлично пони­мают друг друга… Задолго до овла­де­ния речью ребе­нок уже пре­красно умеет выра­жать голо­сом эмоции; радость, печаль, горе, гнев, страх — эти чув­ства раз­ли­чит в его голосе не только чуткое ухо матери, но и посто­рон­ний чело­век.

[74] Пло­до­творно, гово­рит извест­ный хирург, ака­де­мик Н. М. Амосов, вос­пи­та­ние может осу­ществ­ляться только при инди­ви­ду­аль­ной работе с каждым ребен­ком.
Фактор тре­ни­ровки осо­бенно важен в клет­ках рас­ту­щих, потому что именно в этот период клетки, осо­бенно голов­ного мозга, нерв­ные, очень лабильны, гибки, под­вер­жены вли­я­нию, кото­рое условно мы уже можем назы­вать вос­пи­та­нием.
Так устроен малень­кий ребе­нок, что его вос­пи­та­ние без любви невоз­можно. Роди­тели дают эту любовь, но не умеют вос­пи­ты­вать. А в дошколь­ном учре­жде­нии дело обстоит иначе. Даже очень любя­щий детей высо­ко­ква­ли­фи­ци­ро­ван­ный педа­гог 25–30 детей вос­пи­ты­вать не может. Три, четыре ребенка могут нахо­диться под посто­ян­ным кон­тро­лем и вли­я­нием педа­гога, но не больше (Амосов Н. М. // Цит. по: Галу­зин­ская В. Десять путе­ше­ствий в науку. Киев, 1980. С. 140–142).

[75] Аршав­ский И. А., проф. Пока ребе­нок не родился // Наука и жизнь, 1982. № 2. С. 74, 76. «Тре­бо­ва­ние в инте­ре­сах буду­щего ребенка совер­шенно исклю­чить супру­же­ские обя­зан­но­сти бере­мен­ной жен­щины в насто­я­щее время не всегда выпол­нимо. Однако свой долг уче­ного я вижу в том, чтобы пре­ду­пре­дить людей об опас­но­сти» (Там же. С. 76).

[76] «Совер­шен­ная пара поро­дит и совер­шен­ного ребенка, кото­рый и дальше будет раз­ви­ваться по зако­нам совер­шен­ства» (Ель­ча­ни­нов А., свящ. Записи. М., 1992. С. 59). А вот пример иной: «Сейчас, когда я сама стала мамой, вдруг с особой остро­той почув­ство­вала себя обде­лен­ной и оби­жен­ной… Моя мать? Нет, она не умерла, она жива и живет непо­да­леку. Она бро­сила меня на старую бабушку, когда мне было четыре года. Кто мой отец, я и сейчас не знаю, да и она, навер­ное, тоже: где за посто­ян­ной пьян­кой угля­деть, кто рядом? Бабушка добрая, она жалела дочь и велела мне звать ее мамой, а я не могла. Назы­вала «тетя мама»…»

[77] «К чему при­вык­нешь в юности, от того очень трудно отстать и в ста­ро­сти; и трудно научиться тому в ста­ро­сти, чему не учи­лись в юности; труд­нее начи­нать спа­се­ние в летах пре­клон­ных, нежели в воз­расте цве­ту­щем, с серд­цем мягким, с душою, ко всему откры­тою» (Барсов М. Сбор­ник статей по истол­ко­ва­тель­ному и нази­да­тель­ному чтению Чет­ве­ро­е­ван­ге­лия. СПб., 1893. Т. 1. С. 631). «Дерево, вполне выросши высо­ким или низким, с вет­вями, рас­про­стер­тыми прямо или искрив­лен­ными, так и оста­ется — не допус­кает изме­не­ния своего вида. Обод, изо­гну­тое дерево у колеса, как пока­зы­вает опыт, неиз­менно нахо­дя­ще­еся в этом поло­же­нии, легче лома­ется, чем выпрям­ля­ется То же самое воз­ве­щает Бог о людях, при­вык­ших посту­пать дурно». Может ли Эфи­оп­ля­нин пере­ме­нить кожу свою и барс — пятна свои? так и вы можете ли делать доброе, при­вык­нув делать злое? (Иер. 13:23). (Комен­ский Я. Вели­кая дидак­тика. М., 1939. Т. 1. С. 67.)

[78] «Почему важно торо­питься напол­нить сердце и ум ребенка светом и добром с самого ран­него воз­раста? — В дет­стве — сила дове­рия, про­стота, мяг­кость… спо­соб­ность к уми­ле­нию, к состра­да­нию, сила вооб­ра­же­ния, отсут­ствие жесто­ко­сти и ока­ме­нен­но­сти Это именно та почва, в кото­рой посе­ян­ное дает урожай в 30, 60 и 100 крат. Потом, когда уже ока­ме­неет, очерст­веет душа, вос­при­ня­тое в дет­стве может снова очи­стить и спасти чело­века» (Ель­ча­ни­нов А., свящ. Записи. М., 1992. С. 114).

[79] Журн. «Единая Цер­ковь», 1954. №6. С. 52–55.

[80] Автор­ский пере­вод с англий­ского. См. Orthodox church. V, 1975. Р. 5.

[81] Выписка из дис­сер­та­ции на соис­ка­ние сте­пени кан­ди­дата бого­слов­ских наук Г. Б. «Пути к совер­шен­ной радо­сти» (1981 г.).

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки