монах Давид Дисипат

Д.С.Бирюков. О начале полемики вокруг исихазма в эпоху паламитских споров

Сведения о начале споров вокруг исихазма в эпоху паламитских споров, инициатором которых был Варлаам Калабрийский, дошли до нас из различных источников. Одно из самых ранних описаний принадлежит свт. Григорию Паламе. Свт. Григорий пишет во второй Триаде (1-я пол. 1339 г.):

...Вот я и печалюсь, думая о приезжем из Сицилии философе [т. е. Варлааме. – Д. Б.], проповеднике внешних наук. Увидев его в монашеском одеянии, я было обрадовался, думая себе, что он поступит мудро, сблизившись до прохождения божественной науки с нашими лучшими монахами, которые, распрощавшись со всем остальным, посвящают в исихии свою жизнь Богу: он станет для нас, рассуждал я, тем книжником, который подобен сокровищу, являющему по Господню слову старое и новое. Но все вышло наоборот, и о ком я радовался в доброй надежде, о том теперь душевно горюю. Он сошелся с некоторыми из наших, притом самыми простыми, притворяясь учеником (Προσῆλθε μὲν γάρ τισι τῶν ἡμετέρων, καὶ τούτων τοῖς πλουστέροις, τὸν μαθητιῶντα ὑποκρινόμενος), а потом отшатнулся от них, заявив свое осуждение, и стал писать против них сочинения, где пространно и несдержанно их ругал. С этими сочинениями он взял на себя смелость выступить не перед ними самими, а перед слушающими его и шумящими вокруг него юнцами, переубеждая тех, кто готов отказаться от отеческого образа мыслей, и монахов, не имевших опыта безмолвной жизни. Начал разноситься слух, что-де исихасты держатся нетерпимых убеждений; он им дал самое низменное имя, назвав омфалопсихами, а их так называемую ересь – омфалопсихией. Не выделив поименно никого из осуждаемых и в то же время утверждая, что встречался с сильнейшими из нас (τοῖς κρείττοσί τε τῶν ἡμετέρων), он этим дал понять, что ставит под сомнение всех127.

Свт. Григорий обвиняет Варлаама в том, что он встречался с самыми простыми монахами, при том что коварно говорил о своих встречах с сильнейшими из них, и таким образом порочил исихастское учение в целом. Этот топос, согласно которому возмущение Варлаама учением исихастов берет начало с его встречи с самыми простыми монахами, проговариваемый свт. Григорием неоднократно128, после свт. Григория становится общим местом, причем как в паламитских, так и в антипаламитских источниках. Однако от него имеются и небольшие отступления: так, свт. Филофей Коккин в Житии свт. Григория Паламы, очевидно, следуя свт. Григорию, говорит, что «под предлогом смиренномудрия он [Варлаам] сблизился с некоторыми самыми простыми и неучеными монахами, занятием которых были умная молитва и трезвение, и, притворившись невеждою в подвижнической жизни, просит у них наставлений в оной»129, однако в Житии святого Исидора (360) свт. Филофей утверждает, что Варлаам общался с наиболее выдающимися (πρώτοις) монахами130.

Особенно ярко указанный топос свт. Григория находит свое выражение в Истории (кон. 1360-х гг.) св. Иоанна Кантакузина, версия которого следующая:

Он [Варлаам] пришел к одному из учеников безмолвствующих, совершенно лишенному разума, едва отличающемуся от бессловесных глупцу, не наделенному подобающим рассуждением. И притворился, что желает быть у него учеником и изучать путь исихии и законы послушания. Просьбами он убедил его, и ходил к нему немало дней. И после этого стал просить того невежду учить его об исихии, и таким образом за один день чуть ли не начал числить себя в исихастах.

Тот же не заподозрил хитрости, прельстившись по чрезмерному легкомыслию, но стал, безумец, обучать лукавейшего и [рассказывал], что немного преуспевшие в исихии и безмятежно молящиеся воспринимают в душе некое неизреченное ликование и божественную радость и телесными очами видят свет, блистающий вокруг них. По иным [словам] Варлаам стал замечать великое безумие и невежество того человека, а услышав о свете, зримом телесными очами, нисколь не удержался в спокойствии, но начал натиск на исихастов вообще, называя [их] обманщиками, и лжецами, и мессалианами, и пуподушниками, искажающими правые догматы церкви, и всякое иное того же рода131.

Кто же эти «простые монахи»? Об этом можно судить из писем самого Варлаама. А именно, сохранились письма Варлаама к прп. Игнатию Исихасту, где идет речь о встрече и сближении Варлаама ок. 1337 г. в Салониках с монашеским кругом прп. Игнатия, к которому Варлаам пришел для того, чтобы тот познакомил его с исихастским учением и практиками; также о событиях, связанных с знакомством Варлаама с кружком прп. Игнатия Исихаста, упоминается в письмах Варлаама к Давиду Дисипату. Переводы всех этих писем приводятся в настоящем издании.

Известны два письма Варлаама прп. Игнатию. Согласно первому из них, IV письму Варлаама132, можно сделать вывод о каких-то расхождениях между Варлаамом и прп. Игнатием. Варлаам упоминает о сильном огорчении Игнатия относительно чего-то «случившегося недавно», вследствие чего Варлаам упрекает Игнатия в несоответствии идеалу исихии, проявляющемся в том, что он подвержен страстям, о чем свидетельствует его огорчение. В этом письме прослеживается более или менее явная полемика с исихастской антропологией (сам Варлаам в своих воззрениях, выражаемых в письме, исходит из платонической антропологической парадигмы), в связи с чем можно согласиться с А. Риго, полагающим, что упоминаемое Калабрийцем «огорчение» прп. Игнатия связано с их разногласием по тем вопросам, которые Варлаам поднимает в своем письме133.

Из переписки Варлаама с Давидом Дисипатом, который входил в кружок прп. Игнатия Исихаста134, можно сделать вывод, что это письмо до прп. Игнатия не дошло. В своем VI письме135, адресованном Давиду Дисипату, Варлаам упоминает, что Дисипат вынудил его отказаться от обидных слов в отношении прп. Игнатия, вследствие чего Варлаам написал другое, «человеколюбивое» письмо, в котором дал повод прп. Игнатию испытывать другую страсть – связанную с прославлением и похвалами; очевидно, этим письмом к Игнатию является V письмо Варлаама. В VIII письме Варлаама, также адресованном Дисипату136, Варлаам говорит о причине «суровости» своих посланий к Игнатию137: он хочет горьким лекарством вразумлений излечить старца Игнатия от страстей, которые им владеют.

Итак, во втором письме Варлаама к прп. Игнатию, V по общему счету138, Варлаам по настоянию Дисипата, использует тактический прием, как считает А. Риго139, и переадресовывает свои обвинения неким безымянным исихастам, при этом сильно ужесточая их. В этом письме Варлаам обращается к прп. Игнатию, говоря, что имел большие надежды на встречу с ним и его кружком (Варлаам упоминает Иосифа Калофета, Давида Дисипата и некоего Луку) и не был обманут в своих ожиданиях. Однако встретившись с некими людьми, «соименными» Игнатию и его друзьям, т. е. «исихастами», Варлаам услышал от них нечто чудовищное – и далее Варлаам перечисляет некоторые положения, вероятно, заимствованные из исихастской литературы (в первую очередь, у прп. Никифора Уединенника и в анонимном трактате Метод священной молитвы и внимания) и услышанные им лично от прп. Игнатия и его друзей; эти положения, согласно Варлааму, сходны с ересью мессалиан. Далее Варлаам говорит, что он обвинил в мессалианстве не Игнатия и его приверженцев, но не называемых по имени людей, которые «соименны» первым, то есть тех, которые утверждали чудовищные вещи; в результате этого, по словам Варлаама, про него стали говорить, что он обвиняет в мессалианстве всех исихастов, и в том числе монахов, входящих в круг Игнатия.

Таким образом, исходя из дошедших до нас писем Варлаама Калабрийского, А. Риго делает вывод о том, что познакомившие Варлаама с исихастским учением и практиками монахи, о каковых в различных источниках (авторы которых не были непосредственными свидетелями описываемых событий) говорится как о «простых и необразованных», – это монахи, входившие в круг прп. Игнатия Исихаста140. Однако в этот кружок входили как раз весьма образованные монахи. Тот же Давид Дисипат имел очень широкую эрудицию, что видно из его сочинений, представленных в настоящем издании. Никак нельзя назвать «простым» и Иосифа Калофета, автора различных богословских, экзегетических и агиографических сочинений.

Поэтому версия А. Риго вызывает и определенные вопросы. Во-первых, может быть, Варлаам встречался с необразованными монахами, против которых он стал выступать, до того, как познакомился с кружком прп. Игнатия? Однако, вроде бы, контекст писем Варлаама не свидетельствует в пользу этого. Варлаам в письмах говорит, что он, желая научиться тому, в чем неопытен, обратился к прп. Игнатию с целью учиться у него и его друзей, и те учили его исихии. Также из писем ясно следует, что Варлаам разошелся с прп. Игнатием по определенным вопросам – очевидно, связанным с исихастским учением. И во-вторых, непонятно, откуда взялась версия о необразованных монахах-простецах, с которыми встречался Варлаам.

Имея это в виду, остановимся на некоторых деталях, относящихся к данной теме, на которые не обращает внимания А. Риго.

Итак, начало паламитских споров описывал в своем сочинении и Давид Дисипат, который, если придерживаться версии А. Риго, и что следует, как кажется, из писем Варлаама, – был непосредственным свидетелем начала споров, поскольку входил в кружок прп. Игнатия Исихаста. Давид, когда ведет речь о начале споров, говорит, что Варлаам услышал об исихастском учении от почитаемых монахов, «старцев» (παρὰ τῶν καλογέρων)141. Таким образом Давид, описывая начало споров, не следует популярному топосу, согласно кото­рому монахи, после общения с которыми Варлаам начал выступать против исихазма, были простыми и необразованными, хотя в его интересах было бы опорочить Варлаама и, как это делает Палама, указать на его коварство. Таким образом, версия Дисипата – тем более что он был, вероятно, непосредственным участником событий, – свидетельствует в пользу утверждения А. Ри­го, что никакой встречи Варлаама с монахами-простецами не было, но Варлаам общался с кругом прп. Игнатия (в который входили высокообразованные монахи).

Имеется также свидетельство о начале споров, принадлежащее Иосифу Калофету, еще одному представителю кружка прп. Игнатия. Калофет упоминает об этом в своем VI Слове, которое создано, как показывает издатель Слов Д. Цамис142, между осенью 1342 и зимой 1342-­1346 г., то есть после того, как Палама написал свою 2-ю Триаду. Калофет повествует о следующем:

Когда же он [Варлаам] увидел, что мы говорим о том, что проникает и ставит очищенных и очищаемых в меру чуда [то есть благодати], – он пришел к одному из наших, под видом ученика, к мужу простому (ἁπλοϊκῷ) и необученному всяким двойственностям. Последний, не понимая происходящего и уверенный в своей правоте, открыл все – и как очищается в сердце, и как очищенная душа переживает божественное и блаженное озарение. А тот – „осел с лирой»143. Выйдя оттуда, он начал делать комедию из нашего учения и насмехаться над ним вместе с какими-то юнцами, которые вокруг него вертятся, говоря то и это – не ведаю, от зависти ли или по незнанию прегрешая против то­го, что у него [то есть «простого мужа"] было полезного144.

Действительно, здесь идет речь о «простом муже», к которому пришел Варлаам; однако, как кажется, простота его заключается в том именно, что он не обучен «двойственностям», которые позволили бы ему скрывать от Варлаама учение исихастов. Эта простота не такого рода, которая подразумевается, например, Паламой или Кантакузиным, поскольку сложно сказать, что монах, «необученный двойственностям», проще других и нуждается в защите, о чем говорит Палама, или глуп и лишен разума, о чем ведет речь Кантакузин. Под этим мужем, о котором упоминает Иосиф, мог иметься в виду прп. Игнатий Исихаст.

Далее, стоит задаться вопросом о мотивации авторов версии о начале споров как результате встречи Варлаама с монахами-простецами. Согласно А. Риго, эта версия, которую впервые высказывает свт. Григорий Палама, отражает топос религиозной полемики («topos della polemica religiosa»)145. Таким образом, позиция А. Риго подразумевает (хотя он этого прямо не говорит), что свт. Григорий сознательно искажал развитие событий, когда утверждал, что Варлаам общался с самыми простыми монахами.

Однако имеются данные, позволяющие предполагать иной ход событий, при котором не стоит допускать, что свт. Григорий говорил неправду. Обратим внимание на то, как тема «простецов» возникает в изложении споров Дисипатом:

Тогда он [Варлаам. – Д. Б.] отошел к опровержению монахов и написал слова против такового Божественного света, желая доказать, что он материальный и тленный, заявляя, что этот свет не был вечным, но только тогда возник, дабы ученики [Христа], простые люди (ἰδιῶται ὄντες), видели и удивлялись, и снова пропал, исчез и обратился в не-сущее146.

Дисипат, который является источником более непредвзятых сведений о соответствующих событиях, чем свт. Палама, указывает, что Варлаам, критикуя позицию исихастов, утверждал, что Фаворский свет, будучи чувственным и тварным, был явлен Господом простецам-апостолам для того, чтобы те удивлялись, и, очевидно, посредством этого более утвердились в вере147.

Исходя из этого свидетельства Дисипата можно предположить, что поскольку Варлаам допускал само существование Фаворского света и, насколько можно судить, допускал, что свет может явиться и ныне148, он мог говорить, что и нынешним исихастам, подобно тем простецам-апостолам, Господь являл Фаворский свет, чтобы восхитить их и таким образом более утвердить их в вере (вспомним упреки Варлаама в адрес прп. Игнатия о том, что тот неочищен и не свободен от страстей). Эти слова Варлаама могли дойти до Паламы та­ким образом, будто Варлаам заявлял о своих встречах с простецами-исихастами, в то время как на самом деле Варлаам мог говорить о том, что исихасты, с которыми он встречался, подобны простецам-апостолам в том отношении, что Господь также являл им Фаворский свет для их усовершения и очищения от страстей.

Вопрос же о том, каким образом на версию событий, представленную Паламой, мог повлиять Калофет, остается для нас пока не проясненным.

Со временем версия развития событий, описываемая Паламой, могла соединяться с изложением событий в V письме Варлаама, адресованном к прп. Игнатию Исихасту, в котором Варлаам, избегая прямых нападок на Игнатия, говорит о своей (вероятно, мнимой) встрече с безымянными исихастами (и в котором нет акцента на «простоте» безымянных исихастов, с которыми встретился Варлаам). Собственно, рассказ в Истории ромеев св. Иоанна Кантакузина149, как кажется, и представляет собой результат такого соединения: в своем изложении св. Иоанн ориентируется на V письмо Варлаама150, но имеет в виду, очевидно, и версию событий, представ­ленную свт. Паламой151.

* * *

127

Greg. Pal., tr. 2.1.1, цит. по изд.: Григорий Палама 2003, с. 116– 117, с изм.

128

См.: «...Я пишу не за себя, а за более простых обиженных братьев» (tr. 2.1.14), а также: Theoph.2.

129

Piloth., en.com., PG 151, 585А, цит. по изд.: Филофей Константинопольский 2004, с. 91.

130

Впрочем, однозначного противоречия между этими дискурсами нет.

131

Joan. Cant., hist. 2.39: 543 (Schopen) (пер. А. Ю. Волчкевич); цит. по изд.: Беневич, Бирюков 2009, с. 544, см. также: Greg. Acind., sermo ad Joan. patr.: 10 (Nadal Canellas).

132

Здесь и далее нумерацию писем мы даем по изданию: Barlaam Calabro 1954; см. с. 249–253 наст. изд.

133

Rigo 1989а, р. 47–48.

134

О чем свидетельствует V письмо Варлаама.

135

См. с. 261–263 наст. изд.

136

См. с. 263–265 наст. изд.

137

Упоминаемое в VIII письме Варлаама «суровое» письмо к Игнатию, вероятно, не входит в число упомянутых, но представляет собой какое-то другое послание к нему.

138

См. с. 253–261 наст. изд.

139

См. след. прим. Противоположную точку зрения, основанную на топосе, который развивает свт. Григорий Палама, высказывает протопресв. Иоанн Мейендорф, согласно которому Варлаам действительно имеет в виду каких-то не названных по именам малообразованных монахов; см.: Мейендорф 1997, с. 54.

140

Rigo 1989а, р. 47–48.

141

См. с. 121 наст. изд.

142

ωσὴφ Καλόθετος 1980, σ. 57.

143

Ср.: Men., mis. 18.

144

Jos. Cal., or. 6.2: 33–41 (Tsamis) (пер. А. Ю. Волчкевич, З. А. Барзах).

145

Rigo 1989а, р. 47.

146

См. с. 122 наст. изд.

147

О том, что Господь явил Фаворский свет апостолам для их усовершения, согласно Синодальному томосу собора июня 1341 г., Варлаам писал в трактате Против мессалиан (1340 г.); отрывок из этого трактата приводится в томосе: «Свет, воссиявший на Фаворе, не был неприступным, не являлся поистине светом Божества, не был даже священнее или божественнее ангелов, но ниже и хуже самого мышления нашего. Ибо все рассуждения и мысли наши почтеннее того света, поскольку он через воздух доходит до нашего зрения, подчиняется силе чувственного восприятия, и показывает зрящим только чувственные предметы. Он сам вещественен, имеет облик, является в пространстве и времени, окрашивает воздух и [может] то сгущаться и являться, то растворяться и переходить в ничто, поскольку призрачен, делим и ограничен. Поэтому и видели его [люди], испытывающие нехватку священных энергий, а точнее – вовсе их не стяжавшие, будучи еще неочищенными, несовершенными во время самого видения на горе [Фавор], ибо ни­чуть не были удостоены боговидных размышлений. И вот от тако­го света мы восходим к рассуждениям и положениям, которые несравнимо превосходят тот свет. Итак, говорящие, будто [тот свет] есть превыше ума, истинен и тому подобное, совершенно заблуждаются и, не видя ничего лучше являемых красот, нечестиво вводят в Церковь губительнейшие догматы» (200.111–222.128 [по изд.: Registrum patriarchatus Constantinopolitani 1981–2001, t. 2], пер. А. Ю. Волчкевич).

148

См. цит. в предыдущем примечании.

149

См. текст при прим. 5 на с. 74.

150

Ср. у Варлаама: «Я... услышал от них нечто чудовищное, учения невежества, недостойные, чтобы отнести их к разуму. Занимающийся этим погрузился либо в чистое безумие, либо в избыток самомнения, скудость рассуждения. (ὡς οὐκ φελόν γε τέρατἄττα καὶ ἀτοπίας δογμάτων, νοῦ μὲν οὐκ ἄξιον εἰπεῖνἀναγκαῖόν μοι δοκεῖ εἰς καθαρὰν μανίαν τελευτῆσαι εἰς φρονήματος μὲν πλήρωσιν, κένωσιν δὲ φρονήσεως)» (114–115, 124–126 [Schirό]), и у Кантакузина: «.Он [Варлаам] пришел к одному из учеников безмолвствующих, совершенно лишенному разума, едва отличающемуся от бессловесных, глупцу, не наделенному подобающим рассуждением (ὡς δὴ μαθητιῶν τινι προσῆλθε τῶν ἡσυχαζόντων λόγου τε ἀπεστερημένπαντελῶς καὶ ὀλίγον διαφέροντι ἀλόγων καὶ οὐδὲ φρονήσεως γοῦν μετεσχηκότι πρεπούσης ἰδιώτῃ)» (543.23–544.3 [Schopen]).

151

Кроме общей темы простеца и глупца, ср. у свт. Паламы: «Он сошелся с некоторыми из наших, притом самыми простыми, притворяясь учеником», и у Кантакузина: «.И притворился, что желает быть у него учеником и изучать путь исихии и законы послушания»; у свт. Паламы: «Не выделив поименно никого из осуждаемых и в то же время утверждая, что встречался с сильнейшими из нас, он этим дал понять, что ставит под сомнение всех», и у Кантакузина: «Варлаам стал замечать великое безумие и невежество того человека, а услышав о свете, зримом телесными очами, нисколь не удержался в спокойствии, но начал натиск на исихастов вообще».



Источник: Полемические сочинения. История и богословие паламитских споров Автор: Монах Давид Дисипат – Святая гора Афон - Москва: Изд. Никея. 2012. – 312 с. ISBN 978-5-91761-098-6

Вам может быть интересно:

1. Служба Богу и России (слова и речи) – Тайна духовной мудрости архиепископ Феодор (Поздеевский)

2. Письма и статьи – ЕДИHЕHИЕ ВЕРУЮЩИХ священномученик Онуфрий (Гагалюк)

3. Всеобъемлющее собрание (Пандекты) Богодухновенных Святых Писаний – Слово 109. О том, чтобы уважать старших преподобный Антиох Палестинский

4. Слова и речи – 456. Слово на память Преподобного Отца нашего Сергия Радонежского и всея России Чудотворца святитель Филарет Московский (Дроздов)

5. На начало индикта святитель Иоанн Златоуст

6. Опыт издания греческих церковных писателей древнейшего времени в русской патрологической литературе – V. Схолии проф. Попова к творениям блаж. Диадоха, их прототипы и источники. профессор Алексей Афанасьевич Дмитриевский

7. Симфония по творениям святителя Василия Великого – Подвижничество святитель Василий Великий

8. Православие в России – Аллилуиа и о. Пафнутий Василий Ключевский

9. Из Румелии – Груаин. 1 июня. Ночь. архимандрит Антонин (Капустин)

10. Судьба и грехи России – Новое отечество профессор Георгий Петрович Федотов

Комментарии для сайта Cackle