Тропинка к единому на потребу – к Богообщению

Об авторе книги «Тропинка. К единому на потребу к Богообщению» схиигумене Парфении известно, что он родился 31 октября 1905 года в семье псаломщика Порфирия Андрусевича в селе Белоусовка Тульчинского района Винницкой области. При крещении был назван Наркиссом. В 1919 году закончил Тульчинское духовное училище. В дальнейшем выбрал монашеский путь. 28 августа 1933 рукоположен во иеродиакона епископом Александром в Киеве, a 17 мая 1934 года рукоположен архиепископом Филаретом в иеромонаха с именем Нифонт.

В 1937–1938 гг. находился в первой ссылке на Беломорканале, а в 1949–1954 годах во второй ссылке на берегу Карского моря.

После возвращения из ссылки отец Парфений списался с Владыкой Гермогеном, епископом Ташкентским и Среднеазиатским, который был наместником Киево-Печерской Лавры, когда батюшка состоял в числе братии. Владыка пригласил его в свою епархию и обещал дать приход. В 1954 году батюшка переехал в Ташкент и стал служить в Самарканде, в храме Покрова Пресвятой Богородицы. Прихожан было немало, так как во время войны здесь поселилось много русских, да и ссыльных оставалось немало. На пасху 1961 года был рукоположен во игумена. Однако, в конце концов, решил вернуться на родину. Он говорил: «хочется умереть в России».

Когда в 1961 году батюшка переехал в Малоярославец, он уже не служил на приходе. Тогда он говорил так: «на приход я не пойду, если бы был монастырь, туда я бы пошёл, монах должен быть в монастыре».

Батюшка там и подвизался, служил на антиминсе в домовой церкви, здесь в Малоярославце он и отошел ко Господу. Могила его в Кариже, возле Покровского храма.

Кудряшов С.М., к.ю.н., бакалавр теологии

Боже мой, милость моя...

Пришлец аз есмь на земли,

не скрый от Мене заповеди Твоя!

(Пс.58:18; 118:19)

Слово и в наших устах является уже творческим, образуя членораздельные звуки; с словом выходит живой дух человека, не отделяющийся от мысли и слова... Так слово безпрестанно творит себе плоть: членораздельные звуки и письмена, или книги наши, не ѣють ли, в которую облеклось слово? A мы так к этому прислушались и присмотрелись, что нам кажется это совершенно не заслуживающим особенного внимания.

О. Иоанн Кронштадтский «Моя жизнь во Христе», т. 2, стр. 322

Сия «Тропинка» есть образ души, мужающейся в своем одиночестве, и благо, кто не теряется в подобном положении: «Тропинка» сия приведет его к доброй цели.

Сей скромный многолетний мой труд «Тропинку» приношу в помощь возлюбленным во Христе братьям и сестрам, ревнующим о спасении своей души. Да будет она им помощна, a мне от них молитвенная память.

Схиигумен Парфений. 1990 г.

* * *

He говорите, что невозможно принять

Божественный Дух,

He говорите, что без Него возможно спастись,

He говорите, что кто-нибудь причастен Ему,

сам того не зная.

He говорите, что Бог невидим людям,

He говорите, что люди не видят

Божественного света

Или что это невозможно в настоящие времена!

Это никогда не бывает невозможным, друзья!

Но очень даже возможно желающим,

Но только тем, которым жизнь дала очищение

от страстей и сделала чистым око ума.

Преп. Симеон Новый Богослов (Гимн 27, стр. 125–132)

Нет ничего тягостнее одиночества духовного, когда врываются в душу сомнения, бушует нашествие безразличия и пустых помыслов, прокрадывается леность к молитве и уразумению Слова Божия или еще какая другая беда – и при всем этом нет человека, который «сам искушен быв, может и искушаемым помощи» (Евр.2:18). Томящихся в таком одиночестве немало в наше недуховное время.

Обычно сей томящийся, но не заботящийся о своем спасении, все же ищет себе участливой сторонней помощи, и как счастлив бывает он, если находит эту помощь! Без этой же помощи – он одиночка; но все же дерзает: он чувствует себя в благодати, ибо духом льнет к Богу, истина Которого пребывает во век и любезна ему.

И вот, как в жизненных затруднениях решающийся на смелость, нередко, к общему удивлению, достигает своей цели, так и в душеспасении этот одиночка бодрственно сам заботится о себе и своим прилежанием к делу, с Божией помощью, достигает своего спасения, хотя и нелегко ему это достается отовсюду. Отовсюду, ибо всяк живет своей жизнью, а другого, тоже имеющего какую-то особенность своего пути, почти всегда не способен воспринять должным образом, и эта неспособность бывает сему не менее чувствительна. Можно встретить духовное взаимопонимание, но только у того, кто ведет вполне одинаковый с тобою образ жизни, или если уже прошел его [этот путь] сам¹. He говорим о том, что бывает сверхъестественно.

Мысль о смелости духовной в деле душеспасения высказывал и великий светильник нашей Русской Церкви о. Иоанн Кронштадтский. «Дерзновение, – сказал он, – великий дар Божий и великое сокровище души! В земной брани или войне смелость или храбрость много значит, ибо она творит просто чудеса; а в духовной брани и тем паче»². На необходимость дерзновения в деле душеспасения указывал и преп. Серафим Саровский, когда поучал, что у современных христиан недостает только одного – собственной решимости для приобретения тех же плодов святости, какие изобиловали раньше³.

Да и Сам Господь в Св. Евангелии учит, что «Царство Небесное силою берется и (только) употребляющие усилие восхищают его» (Мф.11:12).

В моей «Тропинке» нет ничего нового, [здесь] для меня жизненно все уже известное ко спасению, в ней только отображается эта решимость и скромный опыт. В меру своих сил здесь впечатлительнее осмысливается для себя уже известное, и сим как над-сущным хлебом оживляются все труды. Но поскольку эти труды совершаются в одиночку, то неудивительно встретить здесь и нечто своеобразное. В моей «Тропинке» своя особенность. Здесь деятельный труд Богообщения показан обязательным для спасения души, и потому приведены здесь и вспомогательные мысли для окреплости в нем. У других одиночек свои особенности. Весьма самобытную особенность встречаем у старца Гефсиманского скита Троице-Сергиевой Лавры иеромон. о. Исидора, его молитву о пяти язвах Спасителя, которой он учил и своих чад духовных⁴.

Итак, говорим, что и в житейском быту сознание одиночества всегда заставляет действовать смелостью, так и здесь. Определив цель своей жизни – жизнь в Господе, в чистом свидетельстве своей совести, одиночка постоянно понуждает себя к тому (и благим напряжением в благом преуспевает). Он отрезвляет свою душу и возгревает в себе благодать Божию всеми доступными средствами – и неусыпными к Богу молитвами, и чтением святоотеческой литературы, и духовными размышлениями, и простой добродетельной жизнью; а в примерах из жизни святых подвижников, спасавшихся тоже в одиночестве, имеет и как бы наглядное пособие, ободрение себе.

Итак, «...каждый человек на земном пути [на всяком пути], каким шествует к Богу, сам всеми теми мерами (показанными в Евангельских блаженствах) отверзает пред собою дверь Небесного Царствия»⁵.

Конечно, было бы отрадно иметь на пути своей жизни единодушного, незамкнутого, духовно-настроенного человека, пользоваться его откровенным собеседованием, «соутешаться общею верою» [«...соутешатися в вас верою общею»] (Рим.1:12) и общим стремлением к жизни по обетам своим и таким образом проверять себя, что есть тоже великий дар Божий, но такой милости Божией и раньше редкие сподоблялись. По-видимому, такова участь наших дней, чтоб не надеялись мы много на стороннюю помощь, но и, переживая одиночество, неослабно трудились своими силами и просили помощи от Единого Господа. Только... сохрани, Господи, чтобы не свихнуть.

Душам, истерзанным всякими жизненными невзгодами и истомленным недопониманием близких и даже старших, обычно, едва заметно вырисовывается назначенная им тропинка жизни. С трудом пробираясь по ней, они постепенно начинают уразумевать Промысел Божий и над собой.

Таким-то образом появилась на свет Божий и моя «Тропинка» – как самоучитель. Автор ее, изрядно изболевшийся в одиночестве, только с крепкой надеждой на помощь и милость Божию, хотя и с грустью, но и с благоговейным воодушевлением повторяет слова свят. Иоанна Златоустого: «Слава Богу за все!»

Итак, нелегкий (теперь) путь одиночки. Да он и всегда был нелегкий, и это потому еще, что у одиночки все как-то преломляется по-своему.

По мысли еп. Григория [Григорий (Лебедев), епископ Шлиссельбургский]: «...Душа, закрепляя в себе Божию поддержку, явленную в какой бы то ни было форме, должна немедленно обнаружить свою активность на пути к Богу. Душа не должна оставаться только в сладостном переживании Божиего посещения, а должна личным подвигом устремиться ко Христу исполнением Его заповедей, она должна устремиться без промедления, чтобы не допустить снижения настроенности, дарованной Господом»⁶.

Эта-то настроенность со скромной поступью одиночки и отражается в моей «Тропинке», и есть самопомощь душе моей.

He дай душе умереть,

но питай ее Словом Божиим, псалмами, пениями и песнями духовными, чтением душеспасительных Писаний, постом, бдением, молитвами, слезами, надеждою и помышлениями о будущих бпагах.

Все сие и подобное сему есть пища и жизнь для души.

Преп. Ефрем Сирин

(Доброт. 1.2, стр. 314)

Днесь спасения нашего главизна, и еже от века таинства явление:

Сын Божий Сын Девы бывает, и Гавриил благодать благовествует. Темже и мы с ним Богородице возопиим: радуйся, Благодатная, Господь с Тобою!

Прожив почти всю жизнь в неспокойных условиях и духовном одиночестве, я стал записывать ободряющие меня мысли и так продолжаю свой жизненный путь.

Я писал без плана, как пишутся дневники, a потом из этих записей у меня образовалась «Тропинка». Насколько удачно выполнена эта работа, я не берусь судить⁷, ибо я писал не запланированное сочинение, а только записанные ранее мысли слегка объединил. Перерабатывать все заново, по плану, на склоне лет нет уже ни сил, ни желания, тем более, что у меня вклиниваются и новые мысли в текст.

Занимаясь записью оживляющих меня мыслей, я вижу, что таким образом подогревается энергия к иной жизни, и думается, что эту меру самопоощрения вполне можно приравнить к Евангельским «усилиям» (Мф.11:12). Возможно, и еп. Феофан Затворник имел в виду это полезное упражнение, когда писал: «...Теребить свое сердце разными возбудительными помышлениями. А так оставлять его, оно зарастет... волчцами, нечувствием, нерадением и невниманием» (письмо 344).

Среди безчисленных милостей Божиих, ощутимо явленных мне в продолжение всей жизни, я вижу великую милость Божию ко мне и в том, что Господь не покидал меня за грехи мои, но и в тяжких обстоятельствах чудесно спасал и постоянно вразумлял меня звучанием Евангельских истин в сердце моем, которые затем становились моими добрыми собеседниками и воспитателями в моем одиночестве.

Благодарю Господа, что Он помог мне записать эти мысли. Надеюсь с этими благодетелями моими перейти и в вечность – так они мне близки и дороги!

И чем воздам я Господу за все его благодеяния? Только полной отдачей сердца Ему, что вообще и от всех нас требуется: об этом сердечном делании – все размышления мои в «Тропинке».

Повторяю, я писал для себя, для подкрепления своих сил. И из всего содержания видно, что это доморощенный плод, дух которого занимает человека более, чем умение или необходимость выразить его словом. Теперь же думается, что и другому одиночке, одного со мною направления, мои заметки могут послужить подспорьем, если даже и не вполне будут соответствовать его желанию и ожиданию. Они могут быть дополнены потом его жизненным опытом.

С Божией помощью я написал, как сумел, пользуясь советами святых отцов.

Вот они:

«...Думай о хорошем, чтоб не думать о худом; потому что ум не терпит быть в праздности» (Преп. Ефрем Сирин. Доброт., т. 2, стр. 444).

«Говорить надлежит о хорошем и тому, кто не делает хорошего, чтоб, устыдясь своих слов, начал он и делать» (Преп. Нил Синайский. Доброт., т. 2, стр. 282).

И еще: «...Напоминание благо тем, что [оно] всегда обновляет душу» (Преп. Феодор Студит. Доброт., т. 4, стр. 536).

Итак, моя жизнь – в «Тропинке» ко Христу!

Схиигумен Парфений

1986 г., 26 августа ст. ст.

* * *

Лестниц для восхода на небо такое множество, что почти дня всякого есть своя,

Св. Иннокентий, митр. Московский

[«Указание пути в Царствие Небесное»]

Многие стези выводят на одну дорогу.

Св. Григорий Богослов

[Песнопения таинственные. Слово 12.

Блаженства и определения духовной жизни]

He можешь стать рачительным, no крайней мере, в образе мыслей своих будь не как ленивый.

Преп. Исаак Сирин, стр. 425 [Слово 89]

Буди благословен и во веки буди благословен Создатель наш Господь, даровавший нам земную, временную жизнь, ибо Он Всеблагий, даровал нам вместе с нею и небесную, вечную!

Истинно! Вечная жизнь началась для нас здесь вместе с началом земной. Эта истина ясна, проста и убедительна. Вот наглядные доказательства ее.

1. Существо наше – не это видимое тело, будто саможизненное, но существо наше есть внутренний человек, невидимая душа. Этот внутренний человек, душа, живущая в теле и управляющая им, наделена Создателем богоподобными способностями – мысли, речи и творения. Она соединена с видимым телом как бы в одно существо, и тело по отношению к душе является лишь ее тенью. Тело же действительно есть тень души, оно только отображает ее мысли, слова и дела; внутренний человек становится видимым только чрез посредство тела. Следовательно, плотское понимание себя и вообще жизни самообманчиво, нелепо, не приносит оно никакой отрады нашему действительному существу: «Дух животворит, плоть не пользует нимало» (Ин.6:63).

2. В нашу душу, в этого внутреннего человека, вложено Создателем стремление к жизни – желание жить и жить. И поэтому преступно и совершенно безрассудно некоторые посягают на самоуничтожение: хочет человек или не хочет, но он будет жить вечно, ибо жизнь человека как искра Божия изошла от вечной Саможизни – Бога, и потому уничтожиться никак не может, она должна жить вечно – в раю ли то, или в аду, в зависимости от того, кто к чему себя приготовит здесь, во времени. И в аду есть жизнь, но она там превратилась в неумирающую смерть, т. е. в безконечную муку, и к ней ведет еще отсюда бездумное, безразличное, животное существование.

3. В душе человека видны и сейчас признаки зачавшейся в ней духовно-блаженной жизни, к которой она предназначена, это ее естественная склонность к добру, к добродетели. Ибо душа человека по природе христианка, как писал об этом еще древний христианский мыслитель Тертуллиан⁸, и за исполненные добродетели она еще здесь вкушает некое блаженство духовное, от Божественной милости уделяемое всем, делающим доброе. Евангельски же усовершившиеся примеры добродетельной жизни видим среди святых мужей. Души их еще здесь сподобляются предвкушать небесные блаженства и нередко награждаются от Бога сверхъестественными дарованиями – прозорливостью, исцелениями и многими изумительными чудотворениями.

4. В душу человека вложена прекрасная Божественная сила – совесть, внушающая истинные Божественные законы и отсекающая от души лукавые помышления. Она побуждает душу к добродетели и оберегает ее от зла, награждает за добродетель и грозно обличает и карает за грех.

5. Кроме сих видимых и, можно сказать, осязаемых истин, доказывающих духовную сущность человека, над ним еще дышит дыхание безпредельной любви Творца, это щадение жизни человека от смерти, каковая по справедливости должна бы тотчас поразить человека за тяжкие грехи его. Однако эта любовь Божия не только не поражает смертью согрешающего человека, но и терпеливо, отечески благодетельствует ему всеми возможными вещественными и духовными благами, обещая ему и вечное блаженство, если он исправится здесь, или хотя смирится чрез покаяние, которое принимается даже на смертном одре.

Вот главнейшие исходные мысли для уразумения: а) духовности нашего существа; б) начавшейся для нас вечности здесь; в) происхождения нашей жизни от Источника жизни – Бога и г) непременного нашего к Богу возвращения для Его правосудного воздаяния за верность или неверность Ему.

Итак, совершенно ясно, что предначинательная наша жизнь на земле не кончается здесь и следующая за ней загробная не начинается там, но одна в другую входит, как младенческий возраст входит в совершенный, и последний исходит из первого: ибо жизнь человека со дня его рождения поистине стала уже его вечностью.

Загробная же, будущая жизнь – в раю или в аду – настолько непостижимого духовного свойства и уровня, что земному человеку невозможно ее представить⁹. Ее, непостижимую для нашей малодуховности, можно только гадательно вообразить сравнением. Какая разница, например, существует между внутренним состоянием души христианина-подвижника, украшенного всеми добродетелями (которыми он сам живет и согревает соприкасающихся с ним), и противоположным состоянием души грубого человека-дикаря, который живет низкой жизнью животного и даже хищного зверя. Первый еще здесь носит в себе Царство Небесное, по слову Спасителя: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17:21), и переносит его с собою в вечность, в Рай Небесный; последний же [то есть дикарь] носит в себе злобу и весь срам греховный и с ним тоже переходит в вечность, но – в ад кромешный.

Итак, как же велико после сего ясного дознания значение нашей земной жизни, этого краткого ее периода, во время которого созревает наш будущий вечный человек! И как счастливы те из нас, кто получает здесь на земле эту необходимейшую подготовку для доброй вечности – в храме ли, в монастыре ли, у добрых ли старцев-наставников или даже в одиночестве, но путем прилежной молитвы, покаянии, чтения душеполезных книг и вообще жизни по Евангелию, к которой почти всегда необходимо себя принуждать, чтобы не подвергнуться грозному суду Господа, изрекшего в Св. Евангелии: «...Если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк.13:3).

Естество человеческое так заражено леностью к святой богоугодной жизни, что действительно необходимо принуждать себя к ней, как иногда принуждаем упрямое подъяремное животное к работе. Нужно этим принуждением довести себя до охотного исполнения должного, сыновнего Богу повиновения, а не рабского, подневольного.

В записях моей «Тропинки» скромным словом отражены сердечные переживания души, стремящейся к Богу в одиночестве. Здесь следуем совету преп. Нила Синайского, что «говорить надлежит о хорошем и тому, кто не делает хорошего, чтоб, устыдясь своих слов, начал он и делать»¹⁰; и еще совету другого: «Кто каким словом владеет, должен то принести Богу»¹¹. Основное здесь заимствовано от слова Божия и св. Отцов, некогда преподававших советы своим меньшим братьям, а также записано здесь и свое Богомыслие. Думается, это позволительно нам, ибо способность к Богомыслию подается от Господа всякому, кто направляет путь свой к Небу и начинает приносить труды покаяния. И свое слово, созвучное св. Отцам, бывает помощно душе в трудах каждодневных, и особенно, когда случается душе испивать чашу скорбей или болезней, или сердечной сухости и уныния. Тогда хранящееся в записи слово, как освежающая роса, быстро оживляет ее силы. Преп. Феодор Студит в своих поучениях к братии часто повторял свое любимое присловие: «...Напоминание благо тем, что [оно] всегда обновляет душу»¹². В одиночестве же это напоминание весьма и весьма потребно.

Итак, свое заботливое слово о душеспасении, как вспомогательное, должно признать началом дела. Господь же, видя доброе стремление и прилежание труждающегося, милостиво Сам поможет перейти от любви выраженных слов к делам.

Блаж. Феофилакт, архиеп. Болгарский, пишет: «Прежде нам должно действовать умом своим, потом уже будет в нас действовать благодать Господа, восхищая нас, как и пророков, и отрешая от всякой естественной силы»¹³. И еще он же пишет: «Если же прекратишь шествие, то ум твой окончательно умрет, получив омертвение от неподвижности к добру»¹⁴.

И старец Силуан, афонский подвижник, имевший обыкновение записывать свое Богомыслие, тоже писал: «Я пишу и мне легко писать, потому что душа моя знает Господа. Но лучше молиться нерассеянно, ибо молитва дороже всего. Но непрестанно пламенно молиться душа не имеет сил, и поэтому надо давать ей отдых от труда молитвенного: тогда можно читать, или размышлять, или писать о Боге, кому как внушает Господь» (Иеромонах Софроний «Старец Силуан», стр. 200).

Итак, верно слово, что начало доброй жизни – от святой мысли. Видимо, это же имел в виду и блаженной памяти о. Иоанн Кронштадтский, когда писал: «Помии, что слово – начало жизни»¹⁵, и св. псалмопевец царь Давид несомненно о том же с восхищением восклицает: «Как люблю я закон Твой! Весь день размышляю о нем» (Пс.118:97).

* * *

Все познания, касающиеся веры, да будут дня тебя всегда как бы новыми, то есть всегда имеющими одинаковую свою важность, святость и занимательность.

О. Иоанн Кронштадтский «Моя жизнь во Христе»,

СПб., 1898 г., изд. 2-е, т. 1, стр. 320.

Раб Твой есмь аз, вразуми мя, иувем свидения Твоя.

(Пс.118:125)

Многие подвижники благочестия испытали на себе, что духовное одиночество есть удел нашей земной жизни. Даже св. пророк и царь Давид имел в виду это одиночество, когда говорил: «Един есмь аз, дóндеже преиду» (Пс.140:10). Эту же скорбь он выражает и в других псалмах. Однако видим, что все Божии угодники с помощью благодати Божией находили средства к преодолению этого своего затруднения и к ободрению себя на пути к горнему Отечеству.

Для нас таким средством может и должно послужить уразумение самых простых истин, от которых, однако, зависит многое в нашей жизни и даже вся ожидаемая нами вечность.

Поверхностное знание любого предмета ничего не дает, оно нередко только вредит человеку – одних держит в полумраке, других надмевает пустым верхоглядством. И это особенно приходится сказать касательно духовной жизни. Здесь необходимо иметь правильно созревшее понятие как о самом себе, создании Божием, – так и о главнейшем делании своем пред Богом, на которое и следует направлять всю свою энергию, весь свой труд. Тогда не так уж тягостно будет одиночество, нужно только уметь им пользоваться, ибо оно имеет даже свои выгоды.

1. Итак, познаем себя. Жизнь низшую, животно-плотскую, мы, потомки Адама. получили чрез своих родителей. Но кроме этой жизни нам дана еще и высшая жизнь – жизнь духовная – no заповедям Божиим. Этой жизни непосредственно учил Своим примером и разъяснил в Святом Евангелии Сам Господь Иисус Христос, Спаситель наш. Именно этой жизнью, как святой и единственно верной, нам заповедано жить. Эта жизнь отстоит от кипучей мирской жизни столько же, сколько отстоит небо от земли. Преподавая ее, Сам Господь Бог назвал ее Царством Небесным внутри нас. Следовательно, всякая другая жизнь не есть жизнь, но лишь призрак жизни, даже яд, который льстиво вкрадываясь в душу, постепенно омрачает ее, лишает духовной жизнеспособности, и душа замирает.

Основная сила нашей первенствующей духовной жизни заключается в полной преданности нашему Создателю Боту. Эта сила подобна силе привязанности ребенка к матери, она вдохнута в нас при нашем создании и только после повреждена грехом. Эта сила жизни должна быть у нас самой решительной силой. При таком состоянии Дух Святый всегда «глаголяй безгласне», внушает душе всякую истину, и душа, во всем послушная Ему, чувствует тогда себя не одинокой¹⁶.

И вот, к большой скорби нашей, видим, что эта первенствующая духовная жизнь наша не развивается, не крепнет у нас, и конечно потому, что мы не проникаемся серьезно желанием ее, а живем только по своей тупой воле. Коснемся повседневного. Видим, например, что душа наша нередко до увлечения предается земным впечатлениям – приятного, интересного, красивого, выгодного, a также раздражается всякими случайностями и неудачами; замечаем, что добрые навыки нередко уступают мирской обстановке и даже примиряются с ней; видим, что и молитва наша часто бывает только формальная, невнимательная и нередко сокращается по лености, видим и другие свои оплошности, с виду кажущиеся малостями, как, например, легко допускаем осуждение при разговорах – и даже не подумаем, что от всех этих причин душа слабеет, постепенно лишается благодати. Замечая же в себе время от времени подавленность, нестройность духа, мы недоумеваем: что же это происходит с нами, всегда желающими только доброго, святого, духовного? И вот внутренний голос, как бы в ответ, напоминает нам слова Господа, давно уже определившего причину этого произвольного нашего отклонения от заповеданной нам доброй, святой жизни: «...Помышление сердца человеческого – зло от юности его» (Быт.8:21). Да, от юности, это верно! Ибо именно в юности повреждается грехом сила нашей преданности Богу.

Человек создан добрым, и детское сердце потому всегда доброе; об этом и Сам Спаситель сказал: «Кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него» (Лк.18:17). Портится же дитя после потому, что, имея от согрешивших прародителей «в крови своей» наследственное расположение ко злу, потом охотно перенимает его от старших. Об этом горестном перенятии зла от старших можно бы много сказать, но оно громко и само за себя говорит. Здесь приходится сказать

2 № 5383 только о том, что человек, обладая свободной волей, мог бы не перенимать зла, а с отвращением уклониться от него, но однако его влечет злое.

Приоткрытию мудрости Божией в создании человека, а отсюда и укреплению себя в добром трудничестве, могут послужить нам две следующие богословские истины, одна другую восполняющие:

1. Душа имеется и у животных. Души животных созданы были Богом из тех же начал, которые заключены в самой материи, хотя по создании и представляют нечто отличное¹⁷.

2. В человеке надо различать душу и дух. Дух содержит чувство Божества – совесть и ничем неудовлетворимость. Оно есть та сила, которая вдохнута в лицо человека при сотворении. Душа – низшая сила, или часть той силы, назначенной на ведение дел земной жизни. Она такая же сила, как душа животных, но возвышенная ради сочетания с нею духа. Дух из Бога, сочетавшись с душою животных, возвел ее на степень души человеческой. И стал человек двояк: одно тянет его горе, другое долу¹⁸.

В создании человека таким двойственным нет ничего несообразного. Ангелы – духовные существа, но и они сотворены тоже не безвольными, и это для того, что Богу нужна доброхотная преданность Его создания. И действительно, после Ангелов такую же преданность Господу показали все святые угодники, и ветхозаветные, и новозаветные своей добродетельной и подвижнической жизнью, а святые мученики – своими страданиями и даже мученической смертью. Сам же Создатель наш, сказавший некогда чрез пророка: «Если бы и жена забыла исчадие свое, то Я не забуду тебя» [«Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? Но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» – Ис.49:15],– Свою превосходнейшую преданность Своему созданию показал самым невообразимым образом: Сын Божий стал человеком и на Себе понес наказание за грехи человека, дабы таким подвигом любви восстановить утраченную человеком блаженную жизнь с Богом. И поныне ежедневно закалается Он на Жертвеннике церковном, преподавая человеку в Пречистых Тайнах Тело и Кровь Свою, в подкрепление все той же взаимной силы преданности.

Такова воля Божия: чтобы обоюдной преданностью и подвигом любви возвращена была изначальная райская жизнь человеку. И если мы, при всей нашей заботливости об этом, отстаем от жизни угодников и мучеников в нашей преданности и служении Господу, и наша жизнь оказывается не всегда соответствующей воле Божией, то Всеблагий Создатель и Искупитель наш обещает Сам восполнить недостающее щедротами Своими, только бы мы стремились к Богу и своею жизнью показывали свою преданность Ему. Как бы в подтверждение сего Сам Господь говорит через Пророка: «Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю; если будут красны, как пурпур, – как волну убелю» (Ис.1:18).

Итак, мы – земля, мы – животные, хотя и одухотворены любовью нашего Создателя; но как появление наше на свет Божий, так и жизнь наша – в руке Божией. Нам дано только посмотреть на мир, на это премудрое Божие создание, посмотреть, прославить Создателя и опять телом возвратиться в землю, от нее же взяты. Своим же духовным существом должны возвратиться к своему Источнику жизни – Господу Богу, от Которого получили бытие, как читаем об этом в слове Божием: «И возвратился прах в землю, чем он и был, а дух возвратился к Богу, Который дал его» (Еккл.12:7). Но, побывав «на стране далече», соединится ли тогда наша грешная душа с чистейшим и святейшим Духом Божиим? Грустью отзывается в нашем сердце эта дума. Однако, к утешению нашему, видим, что мы не покинуты милостью Божией. Видим, что наша душа (как будто) сама собой влечется к Богу, ко всему доброму и святому, и этим убеждаемся, что действительно наша душа живится Святым Духом – живится Его внушениями, ибо все доброе только от Hero (как, наоборот, все злое – от диавола), и потому – дело за нами.

2. Итак, узнав на опыте жизни свою неустойчивость и не желая с нею примириться, душа наша ищет себе помощи, совета, поддержки от собратий своих. И как приятно бывает встретить духовного труженика и услышать от него сочувственные, ободряющие речи! Но, к сожалению, весьма редки бывают такие встречи. В наше время больше встречается сухая официальность, равнодушие: может быть, во избежание лишних забот о другом, или же по скромности, или боясь довериться другому, потому что кругом царит непостоянство. И еще, может быть, потому, что у каждого своя внутренняя жизнь и «каждый спасение свое совершает [в себе самом] сокровенно, хотя со вне кажется инаковым»¹⁹. Но встречается еще и духовная незрелость, смело выдающая себя за зрелость, охватившая тоже многих. Эти обычно так говорят: «Не берись ты ни за какие подвиги, живи, как люди живут, не выделяйся. Бог милостив, спасемся все». И вместо того, чтобы поддержать доброе настроение ревнителя, эти мнимо-созревшие охлаждают в ревнителе все его добрые порывы к молитвам, постам и прочим строгостям христианской жизни. Свои понятия о духовной жизни они толкуют по-земному, но стараются высказывать их авторитетно. Эти их заблуждения, конечно, легко заметить, ибо Сам Спаситель наш учит, что «...Царство Небесное силою берется, и (только) употребляющие усилие восхищают его» (Мф.11:12) и еще: «Многие идут пространным путем и немногие находят узкий путь, ведущий в жизнь» [См. «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их»] – (Мф.7:13–14). Епископ Игнатий (Брянчанинов) свое сочувствие сим добрым ревнителям выражает такими словами: «Немногие истинные служители Божии, с которыми по временам вы будете встречаться на пути жизненном, полюбят вас, с любовью и участием одобрят ваше поведение, прославят за вас Бога. Такие встречи не были часты и в цветущие времена [христианства]; в последнее время они сделались крайне редки»²⁰. И еще: «Всегда немногие, весьма немногие шествовали по узкому пути; в последние же дни этот путь до крайности опустеет»²¹.

О необходимости прилежных трудов и даже подвигов для спасения души великие Отцы, преподобные Варсануфий и Иоанн, весьма решительно высказываются. «...He думай, – говорят они,– чтобы спасение было дело безтрудное. Оно требует многих потов, труда и понуждения» (Вопрос 236, стр. 179).

Итак, мы все терпим духовную безпомощность и нередко сами же ее усугубляем тем, что и сами, бывает, замыкаемся друг от друга. Одни мечтают спастись как-то самоудовлетворяясь, другие, замкнувшись, свыкаются с мыслью, что помощи ждать не от кого, и таким образом всяк живет по себе.

Много приходится нам видеть и переживать скорбей в этой юдоли земного одиночества, но и теряя благодать по грехам своим, должно опять искать ее усердной молитвой и покаянием и, лишаемым братской помощи, ободряться крепкой надеждой обрести помощь Божию, всегда подаваемую труждающимся.

3. В Житиях святых угодников часто приходится замечать, что отдельные слова Священного Писания сильно действовали на людей и помогали им встать на правильный путь душеспасения. Обратимся и мы к этому источнику света; может быть, и мы увидим там путеводную звезду для себя.

Уже много лет читая прощальную беседу Спасителя с учениками, на нас всегда впечатлительно действуют слова Спасителя: «Пребудьте во Мне, и Я в вас... Ибо без Меня не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне, извергнется вон...» (Ин.15:4, 5, 6). Эти благостные и вместе грозные слова Спасителя всегда приводят нас к серьезным размышлениям.

В самом деле. Если ни одна иота и ни одна черта из Закона Божия не пройдет без исполнения, то может ли не исполниться и это грозное предупреждение Спасителя о том, что кто в сей жизни не пребудет умом и сердцем в Господе, тот в вечности будет извержен от Hero? А мы оказываемся так неразумны, что не приходим в трепет от этих слов, даже не хотим нисколько остановиться на них вниманием, чтобы глубже вникнуть в смысл – как необходимо приобрести состояние Богообщения и как страшно и гибельно, не приобретя его, навечно быть там изверженным от Господа! Хотя и очень мы осуетились, но все же необходимо когда-нибудь отрезвиться и остро запомнить эти слова Господа: о них размышлять и о себе болезновать, постигать Божие попечение о нас и себя нудить на труды Богообщения.

Чтобы глубже уразуметь смысл сих словес Божиих, признаем необходимым серьезно изучать их по изречениям св. Отцов, а также постигать и своим Богомыслием и записывать главнейшее для памяти, чтобы таким образом трезвенно проводить свою временную, но ответственную жизнь на земле.

Кто-либо может возразить нам: зачем писать для себя то, чем намерен жить внутренно, ведь можно иметь добрую цель и к ней стремиться втайне, в глубине души?

Да, это верно, трудиться так скрытно было бы куда скромнее, но «Не все вмещают слово cue, но кому дано» (Мф.19:11). Считаем, что в нашем одиночестве по необходимости приходится записывать эти мысли, потому что они как неожиданно приходят, так же быстро и уходят, и забываются. К тому же «...мысли, пока еще думаешь о чем, бывают неустойчивы и мятутся; когда же их изложишь на бумаге, они получают окреплость и неподвижность. Так и нравственные правила, пока не исполнены, они как будто чужие, а когда исполняешь их, они входят внутрь, оседают в сердце и полагают там основу характеру, доброму или злому». Так учит еп. Феофан Затворник. To же советует он в одном из своих писем: «В час размышления, или при поклонах – внезапно появляться будут мысли спасительные, или руководительные, или пояснительные – надо их замечать – и записывать»²². Возможно, и сам еп. Феофан допускал такую запись, ибо она действительно необходима. А вот еще: епископ Арсений (Серпуховский) в своем дневнике пишет: «Замечено, что временами приходят в голову добрые мысли, но, к сожалению, они быстро забываются. Эти мысли, как говорит митр. Филарет Московский, есть искры Божией благодати, которые исходят от огнезрачного Престола Божия, но как искры, быстро угасают в нашем уме, всецело занятом бренным. To же нужно сказать и относительно чувств. И добрые святые чувства временами охватывают наше сердце, но скоро на смену им является все дурное, чувственное. Сердце человека-христианина, освященного Духом Святым, можно сравнить со светильником, который временами то вспыхивает, то замирает, то едва мерцает, то ярко горит. Добрые чувства и есть мерцания облагодатствованного христианского сердца»²³.

По поводу записи духовных мыслей, приходящих на молитве, я получил возражение от своего духовного чада, что, мол, Святые Отцы не так учат о молитве, а учат, чтобы во время молитвы не допускать даже добрых мыслей.

Ответом на это возражение могут послужить сходные по серьезности дела изречения преп. Пимена Великого из Отечника на стр. 312: «Высокий, высокий! Ты на небе, а я на земле». И еще на стр. 313: «Он из высоких и говорит о небесном, а я из нижних и говорю о земном».

...Молитва совершенных парит высоко, а наша молитва всегда перемежается рассеянностью, a потому не грешно будет записать иногда святые мысли, приходящие на молитве, ибо по окончании Правила они могут забыться. Видимо, такую необходимость видел и еп. Феофан, когда допускал сам запись и другим советовал. Нередко и Св. Отцам Дух Святый внушал святые мысли на молитве.

Молитва совершенных нерассеянная, но и рядовые молельники получают награду за борьбу с помыслами на молитве. На молитве бывает молящемуся просвещение мысли от Св. Духа, как бы откровение ему, и конечно, под свежим впечатлением легко записать подлинную мысль.

И вся «Тропинка» моя написана под влиянием этого озарения на молитве.

И преп. Исаак Сирин пишет, что «...один старец на стенах келлии написал разные изречения и мысли, и когда спросили его: «Что это значит?» – отвечал: «Это помыслы правды, приходящие мне от Ангела, пребывающего со мною, и возникающие во мне естественные [правые] помышления; записываю же их во время появления их, чтобы при омрачении своем заниматься мне ими, и они избавляли меня от заблуждения»²⁴.

Итак, видим, что не только мы, немощные, нуждаемся в такой записи; но что это делали и великие опытные св. мужи. И потому, нисколько не колеблясь, признаем свою запись не только допустимой и полезной, но и необходимой.

Божественная Любовь – опять повторяем – ждет от нас полной преданности и взывает к нашей любви: «Сын мой! Отдай сердце твое мне» (Притч.23:26). Господь уже со скорбью обращается к нам, ибо видит, что мы живем только по своей греховной воле и едва помним о своем Создателе. Господь же ждет от нас и преданности Ему и славословия за все Его благодеяния, за каждый час жизни, что бы он ни принес, приятное или неприятное на наш взгляд. Ибо горению этих наших искренних чувств ко Господу суждено стать нашим блаженством и деятельностью во всю нашу вечность, как это отчасти видно из «Откровения», где Апостол Иоанн Богослов говорит о 24 старцах, что они ни днем, ни ночью не имеют покоя, но взывают: «Достоин Ты, Господи, приять славу и честь и силу, ибо Ты сотворил вce, и [вce] no Твоей воле существует и сотворено» (Откр.4:10–11).

4. Итак, по заверению Самого Спасителя нашего, Богообщение есть наиважнейшее делание души. Оно требует от нас острого к себе внимания, и поэтому совершенно справедливо можно назвать его постоянным внутренним подвигом каждого христианина.

Преп. Серафим Саровский учит: «Цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святаго Божия»²⁵. Пользуясь этим его учением, некоторые наши толкователи Евангельской притчи о десяти девах стали повторять, что елей в сосудах мудрых дев есть благодать Святаго Духа, необходимая для спасения, и что для стяжания ее отнюдь недостаточно формального совершения добрых дел. To есть добрые дела своим чередом, но не они собственно составляют цель жизни христианина. Цель его жизни – это вместе с делами приобрести мирное, умиленное пред Богом сердце, и за сим – Духа Святаго наитие. Преп. Серафим преподает и совет, каким путем приобретать эту благодать Духа Святаго. Он советует упражняться в той добродетели, какая кого обильнее обогащает: кого молитва, кого пост, кого Богомыслие, кого милостыня или другая какая добродетель²⁶.

С благодарностью принимаем это его учение и совет, ибо видим, что и труды Богообщения по нашей «Тропинке» сродны его учению и ведут к той же цели.

* * *

Чтобы не раболепствовать ежедневно страстям и диаволу, надо задать себе цель, постоянно иметь ее в виду и стремиться к ней, побеждая Именем Господним все препятствия.

О. Иоонн Кронштадтский

[«Моя жизнь во Христе», т. 1, стр. 68]

Хотя пребывание души с Богом не от себя зависит, но принуждать себя к тому есть наш прямой долг.

Еп. Феофан

Другого у нас блага нет никакого, кроме того, чтобы соединиться с Богом.

Блаж. Августин

...Оглашенным следует называть не только неверного, но и всякого, кто не зрит славы Господа откровеииым лицем ума своего.

Преп. Симеон Новый Богослов (Слово 80, стр. 335)

По той мере, как свет [от] Солнца Правды умножается в уме, согревается и воспламеняется сердце.

Свт. Филарет, митр. Московский, т. 1, стр. 165

Путь жизни христианина, судя по предсмертному завещанию Христа Спасителя нашего, есть неотложно, неминуемо один, целеустремленный – это сердцем постоянно пребывать во Христе и в сердце хранить Христа, по милости Своей вселяющегося в сердца жаждущих Его.

Эта мысль непременного живого Богообщения ясно выражена в Завещании Господа, слова же Его непреложны и для нас насущны. Следовательно, другого пути жизни – безцельного, безразличного, не заинтересованного Богообщением для христианина нет и не может быть.

Христос Спаситель наш Свое Завещание первым Своим ученикам и Апостолам перед Своей Крестной Смертью обобщил следующими решительными словами: «Пребудьте во Мне, и Я в вас... Ибо без Меня не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне, извергнется вон...» (Ин.15:4, 5,6).

Вот кратко весь Закон Небесного Учителя, Спасителя нашего! Вот предмет всегдашних стремлений учеников Его: духом своим пребывать всегда во Христе и Дух Христов всегда озабоченно хранить в себе; Дух же Христов, это Дух, присущий учению Христову – Дух Его Смирения, Кротости, Любви, Святыни и прочих Евангельских добродетелей²⁷, или как сокращеннее объясняет блаж. Феофилакт: «Дух Христов – это печать Христова»²⁸. Если в ком нет этих добрых качеств, этой печати Христовой, тот определенно носит качества, противные им – гордость, ненависть, жестокость, нечистоту и прочие скверны, т. е. носит печать противника Христова – диавола, ибо учит Апостол: «...Кто Духа Христова не имеет, тот и не Его» (Рим.8:9).

Без исполнения сего предсмертного Завещания Спасителя нашего, без искреннего увлечения сим жертвенным началом никто не может именоваться христианином. Ибо только этим внутренним содержанием можно выразить свою принадлежность ко Христу, и только этим благоговейным устремлением к единению со Христом человек может сподобиться благодатной силы, помогающей ему проводить заповеданную Господом Евангельскую жизнь и, по слову Апостола, действительно стать новой тварью (2Кор.5:17), человеком как бы первозданным, стоющим Божией любви и здесь на земле, и вечно, в Царствии Небесном.

Безразличный к сему Христову Завещанию и потому не имеющий даже представления о состоянии души человека при Богообщении его, хотя и именует себя христианином, есть пустоцвет, безплодная смоковница. He ища Богообщения, сего внутреннего духовного состояния, он не может быть во Христе, ибо для сего не собран душой; не может и Христа иметь в себе, потому что Христос живет только в том, кто желанием сердца всегда с Господом и с любовию трудится в исполнении Его святых заповедей, в усвоении их себе.

У безразличного и не заботящегося об этом, свойственном для него состоянии Богообщения, постепенно притупляются святые потребности и извращается правильный взгляд на жизнь. Он более и более погружается в суету, в бездну греха и безпечности и, таким образом, как бы вне сознания сам себя извергает вон из Царствия Христова еще здесь, на земле. Ибо «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17:21), – учит Господь. По смерти же своей, как чуждый Христу и духу Его учения, естественно может унаследовать участь отпадших ангелов, так же горделиво-безразлично лишивших себя благодати Божией и навечно извергнутых из Царствия Небесного в бездну ада.

Итак, слова Спасителя нашего: «Пребудьте во Мне и Я в вас» и «...Кто не пребудет во Мне, извернется вон» – как видим, еще здесь предрешают нашу вечную судьбу, ибо они [эти слова] предполагают нашу искреннюю преданность Богу и наше благоговейно-созерцательное удержание в себе Христа. Эти два вида основного делания христианина должны выражаться у него всегда трудами твердо-исповедническими и глубоко внутренними, с сознанием своей многогреховности и в то же время со смиреннейшей уверенностью, что Господь по безмерной благости Своей, как Отец чадолюбивый, принимает каждого приходящего к Нему с покаянием.

А.

Исповеднические труды подлинной преданности Богу состоят в том, чтобы:

1. Убежденно разуметь и словом утверждать, что Господь Бог наш есть Создатель и Благодетель наш, что Он Своей обильнейшей любовью и безмерной мудростью содержит всю вселенную: и добрых, и злых людей; по смерти же нашей непременно будет судить всех и определит в места по силе приближения нашего к Нему или удаления от Hего.

2. Исповедовать и жить благоговейнейшим и простейшим понятием, что «Бог есть дух» (Ин.4:24): Дух высочайших добрых свойств.

Он есть:

любовь,

истина,

святыня (чистота),

мудрость,

кротость,

смирение,

правда,

честность,

милость,

милосердие,

свет,

правосудие, жизнь²⁹

и все безконечные благие свойства в Нем.

Должно всегда твердо помнить как Самого Бога это средоточие всех святейших свойств в Боге.

Должно помнить, что и нам во всей точности должно жить этой совокупностью Его Добра. Так и свят. Василий говорит: «Я человек, но имею задание стать Богом»³⁰. Все сии силы должны составлять как бы дыхание и нашей жизни. Ибо Господь Бог, создав нас добрыми и святыми, только посредством этих Своих Божеских свойств жаждет жить в нас, почему и призывает нас постоянно: «...Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф.5:8).

Вот отличительные черты Бога, а затем и человека, ревнующего об уподоблении Богу:

тихость человека,

незлобие,

негневливость,

независтливость,

благотворительность,

сострадательность,

непамятозлобие,

добролюбие,

доброта,

почтителъность,

блюдение пользы других,

общительность,

услужливость, нелюбочестие, –

коротко сказать, все, в чем обильно являет себя Бог, Который «...солнце Свое сияет на злыя и благия и дождит на праведныя и на неправедныя» (Мф.5:45). По сим чертам узнается и старающийся быть подражателем Богу (Преп. Нил Синайский. Добротолюбие, т. 2, стр. 299).

3. Человек, как разумное создание Божие, должен всегда всеискренно славить своего Творца и охотно исполнять Его святые заповеди, постоянно поддерживая в себе этим образ Божий, повреждающийся в нас немощных от самых малейших погрешностей.

Это всегда напряженное состояние души должно быть для христианина естественным – тогда он действительно будет в Боге и Бог в нем, тогда он осязательно почувствует Царствие Божие внутри себя³¹.

«Отверзи сердце свое, решись вожделевать Бога, все дни жизни своей. Вожделевать Бога всегдашнее услаждение и просвещение, и всегдашняя радость. Если всегда вожделеваешь Его, Он всегда будет обитать в тебе. – Он обитает в душе боящихся Его, – и исполняет волю возлюбивших Его» (Преп. Ефрем Сирин, Доброт., т. 2, стр. 464).

Б.

Ho это внутреннее духовное состояние христианина, соединяющее его с Богом, созидается и закрепляется в нем постепенно его глубоко-внутренними трудами, из которых каждый содержит в себе огонек Богообщения. С этим огоньком христианин всегда живет, и им животворится вся его деятельность.

Труды эти следующие:

1) Благоговейно переживать в себе присутствие Божие, т. е. как бы зрительно чувствовать и в себе, и в каждом человеке, и в каждой твари, и в воздухе присутствие Духа Божия, с любовью дающего жизнь всем и все им потребное, и Отечески долготерпящего все вольности человеков.

Такое созерцание Господа легко направляет все дела и все намерения человека к угождению Богу и предохраняет в случайностях, чтобы не согрешить перед Ним. Так всегда чувствовал себя пророк и царь Давид, когда говорил о себе: «Всегда видел я пред собою Господа, ибо Он одесную меня; не поколеблюсь» (Пс.15:8).

Такой же пример зрения Господа пред собою показали в своей жизни многие отцы-подвижники, как, например, Оптинский старец Амвросий.

Он «...всегда ходил пред Богом, или как бы ощущал присутствие Божие, ... а потому все, что ни делал, старался Господа ради и в угодность Господу творить... Чрез сие он всегда был сетованен, боясь, как бы чем не оскорбить Господа, что отражалось и на лице его»³².

2) Строго хранить себя от мысленной разсеянности, разнузданного пустословия и смеха – этих явных признаков бездуховности и оставленности благодатию, но всегда стараться и мыслить, и говорить, если о житейском, то только необходимое и безгрешное; больше же занимать себя мыслями о небесном и вечном, как учит апостол: «Говорит ли кто, [говори] как слова Божии» (1Пет.4:11). To же и Афонский старец Силуан как бы повторяет: «Святые от себя не говорят. Они говорят от Бога, и – только»³³. Если же почему-либо нет на то слова, то лучше хранить молчание и внутреннюю молитву³⁴.

3) Непрестанно молиться духом своим, т. е. молиться любящим сердцем с внутренними слезами кающегося. Эти свои умиленные чувства ко Господу стараться всегда изливать на Молитвенном Правиле, вне же Молитвенного Правила поддерживать их внутренне кратенькой молитвой: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божпй, помилуй мя грешнаго!» Помня, что только при умиленном состоянии духа можно удостоиться пребывания души с Господом, т. е. Богообщения.

4) Заботливо приобретать Христову добродетель смирения, и также заботливо искоренять в себе живучий в нас демонский порок самомнения. Именно: «Не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, no мере веры, какую каждому Бог уделил» (Рим.12:3). Поэтому у нас должна быть война за смирение, по Заповеди Спасителя: «...Научитеся от Меие, яко кроток есмь и смирен сердцем; и обрящете покой душам вашим» (Мф.11:29). Отсюда следует, что нужно стараться не видеть своих «достоинств» и никогда не думать, что «я нечто не маловажное»³⁵, ибо такое самоценение есть явная прелесть бесовская. Наоборот, нужно всегда замечать свои грехи и недостатки и помнить, как нас учат об этом св. Отцы, что «...возчувствовавший грехи свои лучше того, кто молитвою своей воскрешает мертвых» и «...лучше сподобившегося видеть Ангелов»³⁶. Итак, полезнее для души видеть себя худейшим грешником, помнить об этом всегда и терпеть себя³⁷.

5) С большой заботливостью хранить свой мир душевный. А для сего: ничем случающимся не расстраиваться, но покоряться воле Божией, как научил нас Сам Господь молиться об этом: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Мф.6:10); а где встретится неприятное – и потерпеть от ближнего, чтобы иметь право молиться: «...Προcmu нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» (Мф.6:12). Ибо терпение оскорблений и всяких обид от другого – есть жертвы человека³⁸, они сторицею покрывают наши безчисленные согрешения, ведомые только одному Богу во всей силе, они тогда имеют как бы искупительное значение для нас. В противном же случае, т. е. если не сдержим себя, всегда бывает у нас честолюбивое самооправдание с обвинением и осуждением других, а себя – триста тысяч на день самовосхваление, что по тяжести греха перед Богом мерзко и равно распутству³⁹. Вообще, надо сказать, «самооправдание – не христианского жития дело, об этом нет и намека в учении Христовом»⁴⁰.

Если же ради Господа необходимо воспротивиться, то делать это смиренномудренно, опасно избегая всякого вида зла – слова и дела, ибо всякое зло от диавола. Тогда особенно нужно быть осторожным: должно дышать терпеливостью, смирением, любовью, неосуждением и даже молчаливостью, следуя в последнем случае примеру Господа, Который молчал на суде перед синедрионом и Пилатом. Однако во всех случаях твердо стоять на стороне добра и святости, как на страже Божией истины, добра и красоты.

6) Всегда с любовью и самоотвержением исполнять обеты свои, данные Господу при святом Крещении, а кто удостоился, то и обеты, даваемые при пострижении в монашество, или священнослужение, а также и другие святые обеты свои частного характера, ибо они даны Господу из ревности любви к Нему. Всегда понуждая себя к обетным трудам, душа закаляется в своем добром направлении; от лености же и нерадения к ним душа постепенно дичает, черствеет, оземляется и впадает во всякого рода грехи, за которые, естественно, бывает наказуема от Господа еще здесь на земле; и если не успеет покаяться и исправиться, то непременно будет наказана и в будущем, нескончаемом веке. Поэтому необходимо иметь всегда в виду горькие результаты своей косности в исполнении обетов. Нужно помнить, что малое нерадение обычно ведет к теплохладности, уже осужденной Господом (Откр.3:15), и если оно будет повторяться, то приведет к сознательному нарушению обетов, а затем, при развившейся вольности своей и осложняющейся обстановке, может привести и к Иудиному отступничеству, от чего да сохранит Господь всякого обетника.

7) Чаще очищать свою совесть от всякого вольного и невольного греха таинством Покаяния, называя конкретно на исповеди свои грехи и болезнуя о них, чтобы получить отпущение грехов и быть чистым, а не отвлеченно перечислять их общими словами, соблюдая таким образом только форму исповеди⁴¹. В период же от исповеди до исповеди тщательно следить за собой, и за каждый свой проступок тотчас наказывать себя епитимией⁴², назначая ее себе по своим силам, чтобы от забывчивости не окостеневать нечувствием, но непромедлительным болезнованием и молитвою как можно скорее восстановить благодатное состояние своей души, следуя в этом и совету Апостола, который учит, что если будем судить сами себя, то не будем судимы (1Кор.11:31). На исповеди же эти свои проступки непременно сказывать, чтобы получить отпущение чрез духовника.

8) Причащаться Святых Христовых Таин по мере возможности чаще, но с надлежащим приготовлением и глубоким пониманием этого великого таинства и своего недостоинства. Без сего всестороннего приготовления частое причащение может оставаться без плода, ибо отнимет немалую часть благоговения к этой величайшей святыне⁴³.

9) Все эти упомянутые труды должны быть всегда проникнуты сердечным сознанием своей греховности и трепетным ожиданием внезапности переселения в вечность, где подготовленные души уже слышат вожделенный глас Сына Божия, Искупителя нашего: «Приидите»; ленивые же и нерадивые уже как бы слышат Его грозное и гневное слово: «Отыдите».

Усердствуя и навыкая во всех сих внутренних трудах из единственного желания угодить Богу и проникаясь вместе желанием Богообщения, душа незаметно переходит от меньшей силы в большую и тогда чувствует в себе присутствие благодати Духа Святаго – чувствует Его помощь, просвещение и охранение.

Итак, едино есть на потребу – это всегда пребывать в духе Богообщения и совершать сие сердечное таинство во глубине святыни, умиления и страха Божия.

Богообщение есть преискреннее пребывание души в Боге. Это есть неотходное духом созерцание и славословие Господа и послушание Воле Его и сокрушение сердца пред Ним.

Пособия к приобретению сего благодатного состояния как сущей цели жизни, повторяя кратко, суть следующие:

1. Всегда переживать в себе невидимое присутствие Святейшего и Преблагого Господа Бога, Дланию Своею содержащего весь мир, и себя сознавать безответным должником, пользующимся всеми милостями своего Создателя и много погрешающим пред Ним на всякий час, и потому нуждающимся во всежизненном покаянии и всещедром милосердии Божием.

2. Помнить, что Господь Бог наш Добр, Свят и Верен, и что этих же свойств для общения с Собою ждет Он и от нас, рабов Своих. Общается Господь с душою доброю, которая хранит себя от всякого зла и с любовью исполняет Евангельские добродетели, с душою святою, которая хранит себя от скверн плотских и самые мысли свои хранит чистыми, святыми, – и с душою верною, которая самоотверженно исполняет свои святые монашеские и вообще обеты и не прилепляется сердцем своим ни к чему земному, а только к Единому Богу.

3. Молитвы свои совершать умно-сердечно и даже с приболезнованием (как бы предсмертно), и с таким же умилением молиться непрестанно Иисусовой молитвой: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго!»

4. Сознанием своим всегда пребывать в присутствии Божием и для сего всегда хранить: 1) молитвенное горение сердца, 2) молчаливость и 3) «Святыню со всеми, ихже кроме никтоже Узрит Господа» (Евр.12:14). А также все случающееся в жизни воспринимать как посланное от руки Божией, по глаголу: «От судеб Твоих не уклонихся, яко Ты законоположил ми еси» (Пс.118:102), и сим послушанием воле Божией приобретать «...me же чувствованш, какие и во Христе Иисусе» (Флп.2:5).

5. Чаще причащаться Святых Христовых Таин, и всегда с очищенной покаянием совестью и глубоким молитвенным благоговением, помня, что cm Трапеза Господня преподается святым. Под святыми же здесь подразумеваются не только совершенные в добродетели, но и те, кто тяготеет к совершенству, но еще не достигли его (от них же есмь и аз, безответный).

6. Помнить всегда смерть, суд, ад и рай – и со всеми этими богоугодными мерами хранить благодатное состояние преискреннего пребывания души в Боге, исполняя таким образом заповедь Спасителя нашего: «Пребудьте во Мне», чтобы и Он затем смог исполнить Свое обещание и сказать нам: «...и Я в вас».

И когда эта милость Христова обещания совершится, тогда восчувствуется в сердце благодатный мир Христов и глас Его сладчайший: «Вот, Я с тобою, смотри же, не сходи с этого пути и пребудешь всегда в радости Моей».

И действительно, все эти наши труды по стяжанию благодати Богообщения никогда не останутся тщетными, но «Отец Небесный даст Духа Святаго просящим у Него» (Лк.11:13).

И как отрадно сознавать каждую минуту, что Господь со мною! А посему и вместе с псалмопевцем умиленно повторять: «Предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся» (Пс.15:8), – еже даруй ми, Господи, по велицей милости Твоей и ныне, и наипаче в час кончины моей, когда будет оскудевать крепость сил моих.

Итак, дыхание души – это непресекающееся сознание присутствия Божия и во мне и во всем окружающем, по глаголу: «Святым Духом всяка душа живится». Если этого дыхания нет, то и благодать Божия отходит, и тогда свободно злодействует над нами губитель демон.

Но, о, Божественная Любовь Безмерносильная, Отче Небесный! Сколько бы мы на день ни отходили от Тебя, расхищаемые мысленным льстецом диаволом, Ты опять и опять вселяешься в нас, кающихся, возвращающихся к Тебе (Мф.18:21–22) памятию своею. В этом уверяет нас и св. Василий Великий, который учит, что «посредством памятования водруженная в нас мысль о Боге есть вселение в нас Самого Бога»⁴⁴. Также и преп. Исаак Сирин учит, что «водружение нами в себе Бога памятованием вот вселение в нас Бога»⁴⁵.

О, Милосердный Господи, слава сему всеблагому снисхождению Твоему, так милостиво приемлющему нас кающихся в объятия Свои!

...Скоро, скоро мы умрем, как и все люди умирают. И как прискорбно при этой мысли видеть себя иногда рассеянным до самозабвения, даже с осадком муки от сознания вечной муки⁴⁶. Благо только, что мы имеем спасительное учение и заповедь Господа нашего о Богообщении (Ин.15:4–6). Оно скоро оживляет и ободряет и в своем развитии вселяет крепкую надежду на милость Божию. Ибо по слову Божию «Верующий в Сына (уже) имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем» (Ин.3:36). Это определение Божие незыблемо, и потому легко умиротворяет душу, готовящуюся Богообщением к сему неизбежному переселению в вечность.

Итак, убеждаемся, что внутренний подвиг Богообщения есть действительно основной для нас. Он и все наши труды облагораживает и, как сам по себе угодный Богу, то и может поставить нас пред Богом. Этот внутренний подвиг и сейчас веселит наш дух и уверяет сердце – что с нами Бог!

Показателем сего взаимообщения пусть служит для нас ртуть: она никогда не смешивается ни с какою нечистотою. Чтобы и нам иметь общение духа с Господом, нам необходимо иметь главные из Его святейших духовных свойств, упомянутых нами на стр. 54–55. И также необходимо, по примеру св. Отцов, всегда своевременно и смело действовать своей как бы «военной» силой, т. е. своими святыми мыслями, избранными нами для самоопределения и борьбы с помыслами.

О, Господи, Памяте Превечная, в памяти сей нас утверди! Ибо противник всякого добра демон, постоянный наш вредитель, помрачает в нас память и о Тебе и об этом должном нашем пребывании в Тебе. И что особенно тяжко и прискорбно переживать – когда сей всескверный и всезлобный дух и на молитве нашей, в самый момент ее благоговения, мгновенно врываясь в душу, смущает ее своим богохульным зловонием, и этим пытается осквернить и как бы уничтожить ее молитвенное дерзновение. В этом омрачающем его нападении, верим, спасает нас только Твое, Господи, покровительство, и только потому сей скрытный душегубец также мгновенно на время скрывается. О, сохрани нас, Милосердый Господи, от сего мрачного зловредного его появления в час смерти нашей, ибо тогда его нападение на нас бывает весьма ожесточенное⁴⁷.

Даруй нам, Господи, всегда помнить Твое Божественное вездеприсутствие и Твое Отеческое желание жить в нашем сердце; и нам даруй всегда искреннее, детски-преданное желание и силу пребывать в Тебе; ибо желание и исполнение сего исходит единственно от Твоей милости.

Даруй нам помнить Твои всегда ободряющие глаголы, что «Ты пришел взыскать и спасти погибшее» [«...Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее»] (Мф.18:11), и: «...пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф.9:13).

Даруй благодушно и уверенно продолжать свой путь к Небу, путь крестный, преисполненный скорбей и болезней, и верить твердо, что если при сих трудностях жизни мы будем принуждать себя к Богообщению, то несомненно, по милости Твоей, пребудем неразлучно с Тобою и в будущем нескончаемом веке, когда «...будет Бог ece во всем» (1Кор.15:28).

Привлекл

еси

любовию

мя, Спасе,

и пременил

еси

Божественным Твоим желанием;

но попали огнем невещественным

грехи моя,

и насытитися Твоея пищи сподоби,

да обое играя,

вечичаю

, Блаже,

величия Твоя.

(Тропарь 9-й песни канона на Преображение Господне)

Итак, душа моя, храни всегда в памяти это завещанное Спасителем нашим духовное делание – Богообщение, суть которого в словах Его: «Пребудьте во Мне, и Я в вас». В этих словах премудро сокрыто Царствие Божие внутри нас: здесь они хранят душу в благоговейном во Христе бодрствовании, а там навечно предадут в Объятия Отчи. Без сего же делания, как видим, предстоит извержение от лица Божия.

Трудно дается эта наука в нашей повседневной жизни, но этой науке, по Завещанию Господа нашего, нам должно неотложно учиться, учиться и навыкать.

Преп. Серафим Саровский учит, что этот труд Богообщения весьма облегчается умиленным состоянием сердца. Он говорит: «Когда в сердце есть умиление, то и Бог бывает с нами»⁴⁸.

Трудись же, душе моя, жертвенно в Богообщении, трудись в исполнении сего предсмертного Завещания Спасителя нашего, и при этом держись понятия Апостола, который писал: «Говорю так не потому, чтобы я уже достиг, или усовершился; но стремлюсь, не достигну ли я, как достиг меня Христос Иисус» (Флп.3:12).

Итак, постоянное напоминание любвеобильных слов Спасителя нашего «Пребудьте во Мне», которые равносильны Его же слову на Страшном Суде:

«Приидите»,

и постоянное напоминание грозно-предупредительных Его слов: «Кто не пребудет во Мне, извергнется вон», которые равносильны последнему Его слову:

«Отыдите» –

благи тем, что сии слова убедительно отрезвляют душу.

Итак,

До чего мы достигли,

так и должны мыслить

и no тому правилу жить.

(Флп. 3:16)

...Кто искренно любит,

тот, хотя и падает когда,

скоро возвращается к Возлюбленному.

(Преп. Нил Синайский, часть III, стр. 148)

Аминь!

§ 1. «Не домогайся заимствоваться советом у человека, который не ведет одинакового с тобою образа жизни, хотя он и очень мудр. Доверь помысл свой лучше человеку неученому, но опытно изведавшему дело, нежели ученому философу, который разсуждает по своим изследованиям, не испытав на деле» (Преп. Исаак Сирин, стр. 386 [Слово 78]).

«Не со всяким веди беседы о благочестии и добром житии. He no зависти говорю так, но потому, что пред неразумнейшим покажешься ты, думается мне, смешным. Подобное подобному сочувствует, а для таких бесед немного слушателей, или вернее, они очень редки. Лучше потому не говорить, ибо не этого хочет Бог для спасения человека» (Преп. Антоний Вел., Доброт., т. 1, стр. 79).

«Не всякому человеку открывай свои помыслы, а только тем, о коих дознаешь, что они духовны. Ибо много сетей у диавола. От людей духовных ничего не скрывай, чтобы враг, нашедши себе угол, не возгнездился в тебе. Но с людьми плотскими не входи в совет» (Преп. Ефрем Сирин, Доброт., т. 2, стр. 447).

§ 2. «Плотской человек не понимает духовного блаженства, происходящаго от молитвы и добродетели, и не может разуметь хотя сколько-нибудь, что за блаженство будет в том веке. Он ничего не знает выше земнаго, плотскаго блаженства, и будущие блага считает за мечту воображения. Но духовный по опыту знает блаженство души добродетельной и заранее предвкушает сердцем будущее блаженство»⁴⁹.

«Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1Кор.13:12).

§ 3. «Что тверже, неизменнее и могущественнее слова? Словом мир сотворен и стоит: «...нося... всяческая глаголом силы Своея» (Евр.1:3); и однакож мы грешные обходимся со словом так легкомысленно, небрежно. Что у нас пользуется меньшим уважением как слово? Что у нас изменчивее как слово? Что мы бросаем подобно грязи поминутно как не слово? – О, окаянные мы человеки! С какою драгоценностию и так мы обходимся невнимательно! He вспоминаем мы, что словом, происходяшим от верующего и любящего сердца, мы можем творить чудеса жизни для души своей и для душ других, например, на молитве, при Богослужении, в проповедях, при совершении таинств! Христианин! Дорожи каждым словом, будь внимателен к каждому слову; будь тверд в слове; будь доверчив, к Слову Божию и слову святых человеков как к слову жизни. Помни, что слово – начало жизни»⁵⁰.

§ 4. «Кий язык похвалити возможет? Кий ум восхвалит? Обаче кто по силе стяжет, должно есть Богу приносити, сие же и сотворити покушаюся» (икос по 6-й песни канона св. Ап. Петру 16 января)– [«Славнаго и великаго Господня ученика, достойно кий язык человеков похвалити возможет? Его же бо благословне Божественное Слово ублажи, кий ум восхвалит? Обаче еже кто по силе стяжет, должно есть Богу приносити; сие же и сотворити покушаются..

§ 5. Наставления старцев⁵¹.

Думал ли ты когда-либо, что все, касающееся тебя, касается одинаково и Меня. Ты – чадо Мое, Я – Отец твой Небесный, Источник вечной жизни твоей. И все, касающееся тебя, касается зеницы ока Моего – ты дорог Мне и в очах Моих многоценен. Я возлюбил тебя, и для Меня составляет особую отраду воспитывать тебя.

Когда искушения восстанут на тебя, и враг души твоей, как река, изливает в тебя всю силу волн своих – Я хочу, чтобы тьі знал, что от Меня это было... Что немощь твоя нуждается в силе Моей, ибо без Меня ничего не можете творить, что безопасность твоя заключается в том, чтобы дать Мне возможность бороться за тебя. Поэтому ищи во всем волю Мою и добровольно подчини Мне твою волю, ибо ты сам не знаешь, что нужно и полезно для твоей души. Находишься ли ты в трудных обстоятельствах, среди людей, которые тебя не понимают, среди тех, которые глумятся над верой твоей, среди враждующих, среди соблазняющих тебя в грех, среди тех, которые не считаются с тобой и отстраняют правду твою – знай, что от Меня это было...

Я Бог, располагающий обстоятельствами. Ты не случайно оказался на своем месте. Это то самое место, которое Я назначил тебе. Это тот крест, который Я дал тебе нести, это тот путь, который Я предначертал тебе. Но на этом пути Я не унижаю свободу твою. Ты можешь либо предать себя законам правды, любви и милосердия, ища творить волю Мою, или же ты волен искать себе отраду в условностях моря житейского.

Ты просил Меня, чтобы Я научил тебя смирению. Но истинное смирение ты сам должен найти в душе своей. Так вот смотри: Я поставил тебя как раз в ту среду, где этот урок изучается. Т воя жизнь проходит через многие испытания, ты терпишь обиды, несправедливости, зависть одних и ненависть других. Люди тебя преследовали, глумились над лучшими порывами твоей души. Среда твоя и живущие с тобой выполняют Мою волю. Поэтому вложи в сердце свое, что все страдания, лишения и огорчения, переживаемые тобою, даны Мною тебе на пользу твою, ибо – от Меня это было...

Находишься ли ты в жизненных затруднениях, тебе тяжело в создавшихся условиях, предайся воле Моей, ибо Я располагаю всем, что нужно и полезно тебе...

Я хочу, чтобы ты прибегал ко Мне свободной волей и предал себя в зависимость от Меня. Мои запасы неистощимы. Я хочу, чтобы ты убеждался в верности Моей и Моих обетованиях, чтобы во всех трудностях жизни душа трепетала бы светом Моей Отеческой любви. Да не будет того, чтобы в ослаблении душевной силы твоей и тебе могли сказать о нужде твоей «вы не верили Богу».

Обманулся ли ты в друге своем, либо в ком-нибудь, кому ты открыл сердце свое, ты возложил всю надежду твою на людей, на близких и обманулся в надежде своей, знай – от Меня это было... Ибо Я дал этому разочарованию коснуться тебя, чтобы ты знал, что лучший твой друг Господь Бог. Я хочу, чтобы ты все приносил ко Мне – Богу, как любящий сын прибегает к отцу своему.

Посетили ли тебя неудачи житейские, и уныние охватило сердце твое, разрушились планы твои, поник ли душой и устал, оставили тебя силы и смутился дух твой – знай – от Меня это было. Ибо Я хочу, чтобы сердце твое и душа были всегда пламенеющими пред Очами Моими и побеждали именем Моим это душевное малодушие. Ты создал себе свои планы и принес их Мне, чтобы Я благословил их. Но мог ли ты учесть в них всю правду, которой Я веду пути людей? Я хочу, чтобы ты по свободной воле предоставил Мне распоряжаться обстоятельствами твоей жизни и вести тебя тернистым путем, уготованным Мною для тебя, ради восхождения твоего ко Мне. Тогда ответственность снимается с тебя и будет просветлен путь твой к правде, a ответственность за все будет на Мне. Ибо слишком тяжело тебе в этом мире самому найти путь спасения. Ты один не сможешь справиться с соблазнами жизни и без Меня ты только орудие, a не действующее лицо. Укрепи веру твою в непреложность милосердия и благости в водительстве чад Моих и всего творения. Я спасу их и приведу стадо Мое в лоно Царствия Моего.

Переживаешь ли ты ночь скорбей, ты изведал болезни и немощи, ты разлучен с близкими своими. Злоба и ненависть людская обрушились на голову твою, клевета и ложь их щемили душу твою, страдания изнурили тело твое – знай, от Меня это было...

Я дал тебе все это для того, чтобы ты не допустил сомнения и ропот, но чтобы ты обратился ко Мне и во Мне нашел бы опору себе. Предоставь это дело Мне, прибежищу твоему, чтобы укрепиться от пререканий злых. Я выведу как свет правду твою и справедливость как полдень. A причиненные тебе страдания приими как путь очищения, ибо в оставлении должтжам неправды их открываются тебе врата Царствия Моего.

Посетила ли тебя тяжелая болезнь, страдания сковали тело твое, ослабел твой ум – от Меня это было... Ибо Я хочу, чтобы ты познал Меня еще глубже в твоих немощах телесных и не роптал бы на все посланные тебе испытания, чтобы ты старался проникнуть в Мои планы спасения душ человеческих различными путями и безропотно и добровольно приклонил бы голову свою под покров благости Моей.

Мечтал ли ты сотворить какое-либо дело для Меня и вместо этого ты слег на одр постели и немощи – от Меня это было... Тогда бы ты был погружен в исполнение задуманного, и Я не мог бы привлечь мысли твои к Себе. А Я хочу, чтобы ты научился самым глубоким мыслям и урокам Моим.

Познай, что ты на службе у Меня. Я хочу научить тебя сознавать, что без Меня ты ничто, а со Мной ты – все, ибо тогда творишь не ты, а Я в тебе.

Некоторые из лучших соратников Моих суть те, что отрезаны от живой деятельности, чтобы им научиться владеть орудием непрестанной молитвы. A ты можешь вступить на путь, на который Я тебя зову. Призван ли ты неожиданно занять трудное и ответственное положение? Иди, полагаясь на Меня. Я вверяю тебе эти трудности и на это благословит тебя Бог. И благословение почиет на всех делах твоих, на всем, что будет совершено тобою во Имя Мое. Ищи во всех случаях правду Мою. И все, что будет делаться тобою, Я направлю на благое. В сей день даю в руку твою молитву, призывающую помощь Мою, как сосуд елея освященного, – пользуйся ею свободно, дитя Мое.

Каждое возникающее затруднение, каждое оскорбляющее тебя слово, каждая помеха в твоей работе, которая могла в тебе вызвать чувство досады, каждое откровение твоей немощи и неспособности – пусть будут помазаны этим елеем.

Помни, всякая помеха есть Божие наставление. Всякое жало притупится, когда ты научишься видеть во всем, что бы ни коснулось тебя – перст любящей Десницы Моей. А поэтому положи в сердце своем слово, которое Я объявляю тебе – от Меня это было... Ибо это жизнь твоя. А потому возьми безропотно крест твой и тернистым путем, уготованным тебе Вселенской Любовью Моею – иди в смирении, в терпении, в мире и в милосердной помощи Моей, и всему ищи правду Мою. И Я с тобою всегда и во всем. Аминь⁵².

§ 6. «Святая Церковь носительница и производителъница духа Христова, духа небесного, духа любви всеобщей. Вслушайтесь, какой дух дышит, движется в Ея ектениях, песнопениях, священнодействиях. Пастыри суть носители духа

Христова, духа небесного, Его любви, смирения, кротости, терпения, святыни»⁵³.

«Старайся приобрести совершенную добродетель, украшенную всем тем, что любит Бог (это – любовь). Называется она одноличною добродетелью и заключает в себе всю красоту и все разнообразие добродетелей»⁵⁴.

«Если кто не очистит себя от всякого дела лукавого, от нечистых помыслов, от порочных пожеланий, от гнева, раздражительности, зависти, гордыни, тщеславия, ненависти, прекословия, осуждения, пустословия, – одним словом, – от всего, что Богу ненавистно, и если, отвратившись от того, не будет держать себя вдали; то не вселится в него Бог. Почему очистим себя, возлюбленные, чтобы Бог вселился в нас, – и мы сподобились обетований Его»⁵⁵.

§ 7. «Любить Бога всем сердцем – значит любить всей душой кротость, смирение, чистоту и целомудрие, мудрость, правду, милосердие, послушание ради Бога, и никогда не делать противного этим добродетелям, т. е. не гордиться, не раздражаться, не сердиться ни на кого, не прелюбодействовать ни даже в сердце, ни взглядом, ни словом, ни мыслию, ни телодвижением не нарушать целомудрия, удаляться всякого безрассудного излишнего слова и дела, избегать всякой неправды, ненавидеть скупость и корыстолюбие, бегать своенравия и непокорности»⁵⁶.

§ 8. Преп. Серафим Саровский учит: «Паче всего должно украшать себя молчанием, ибо, – говорит св. Амвросий Медиоланский, – молчанием многих видел я спасающихся, многоглаголанием же ни единого». И паки некто от отцев говорит: «Молчание есть таинство будущего века, а слова суть орудия этого мира»⁵⁷.

Молчание приближает человека к Богу и делает его как бы земным ангелом. Ты только сиди в келии своей во внимании и всеми мерами старайся приблизить себя ко Господу, а Господь готов сделать тебя ангелом: «...Ha кого – говорит Он, – воззрю, токмо на кроткаго и мопчаливаго и трепещущаго словес Моих» (Ис.66:2). Плодом молчания, кроме других духовных приобретений, бывает мир души. Молчание учит безмолвию и постоянной молитве, а воздержание делает помысл неразвлекаемым. Наконец, приобретшего сие ожидает мирное состояние»⁵⁸.

§ 9. А) «Первый предмет терпения есть – терпение себя, хотя никто почти не обращает на это внимания...»⁵⁹. Терпеть себя – значит, когда видишь свои ошибки и недостатки, то не должно сильно расстраиваться или возмущаться, ни, тем более, отчаиваться, ибо все это есть признак гордости. Тогда нужно смириться и молчаливо терпеть себя. Нужно помнить, что каждому человеку свойственно ошибаться, т. к. совершенных людей на земле нет. Верно также и другое, что необученный человек всегда больше ошибается. Но есть и еще одна причина ошибок человека, это попущение Божие за грехи его, и это уже как наказание ему. Поэтому, когда случится так или иначе споткнуться, тогда нужно смириться, сокрушиться сердцем о своем невежестве и впредь стараться быть внимательнее и осторожнее, испрашивая на то помощь Божию, но ни в коем случае не сваливать свои ошибки на других, или на что-нибудь стороннее. Свою вину всегда нужно признавать своей: это есть правильный путь и признак способности души к исправлению.

Б) «Про характеры естественные один закон: терпеть их как Божие вразумительное приданое»⁶⁰. Характер – это врожденная психологическая особенность человека. Бывает характер вспыльчивый, суровый, требовательный, или, наоборот, мягкий (покладистый), невзыскательный, беззаботный, или с какими-либо странностями, или угрюмый. Характер – это приданое человеку при рождении его от родителей. Это есть частичка нашего «я», как бы полоска земли, доставшаяся человеку для обработки. Все недостатки своего характера должно образовывать: очищать себя от низких увлечений, как очищают землю от сорняка; рыхлить рассуждением и самоосуждением; удобрять смирением как бы навозом. И такой самообработкой выправлять свой характер, вырабатывая из себя должного, доброго христианина. В какой степени обработаем свой характер – в такой и предстанем на Страшный Суд Божий. «Всякий от плодов своего пути вкушает – одну половину ныне, а другую в будущем веке»⁶¹.

§ 10. А и Б. – Это голоса, слышанные во сне. Первый, неизвестно чей голос проговорил: «Жертвы человека – это терпение оскорблений и всяких обид от другого»; второй в другое время проговорил: «Мерзок пред Господом грех распутства, также мерзко триста тысяч на день самовосхваление».

§ 11. Существует у нас в церковной практике в «Чине исповедания» несколько образцов перечисления грехов человеческих. Перечисляя их на исповеди, кающемуся легче вспомнить свои личные грехи, в которых ему необходимо принести надлежащее покаяние. Их-то по отдельности и нужно объявить на исповеди, чтобы должным образом очистить свою совесть и получить отпущение грехов через духовника, а затем с благоговением причаститься Христовых Таин, а не подходить к Святой Чаше с неразрешенными грехами и таким невежественным отношением к Святыне прибавлять к своим грехам новые грехи нераскаянности и недостойного причащения.

По поводу этих образцов общей исповеди все же приходится решительно задуматься: не лучше ли их не допускать? И вот почему. Прослушают или прочтут этот перечень грехов и этим удовлетворяются, не находят нужным сказать о себе больше ничего, а когда духовник спрашивает, отвечают: тут же все сказано, чего еще говорить? В этом ответе можно видеть несерьезность, неразвитость духовную, или даже черствость души, чувствуется одна формальность исповеди, а не исповедь. Подходят и за разрешительной молитвой молча, а затем и ко Святому Причащению с такой же смелостью. Как же быть? Ведь у каждого из нас есть что сказать о себе, или каждый носит даже вулкан больших проступков, если же не говорим о них, значит, нет надлежащего болезнования о загрязненности своей души, значит, нет искреннего раскаяния, не развито искреннее желание очиститься и соединиться со Святейшим Божеством, Дух Которого требует при соединении с Ним полного очищения нашего от грехов посредством исповеди. Господу Богу нужно видеть это наше болезненное раскаяние и наше желание соединиться с Его Святынею и Его Отеческою Любовию, а сего-то и не видно при такой безучастной формальности.

Нет! Нужно исповедоваться своими словами, a не книжными, и для этого нужно готовиться сознательно, серьезно. На исповеди нужно называть свои грехи их именами. Ибо покаяние есть второе крещение, и исповедь, кроме своего священного значения, имеет еще и врачующее значение. Кающийся дает здесь обещание перед Крестом и Евангелием исправиться и проводить дальше свою жизнь с помощью Божией честно и благоговейно, как подобает христианину.

«Будем внимать все мы, особенно же падшие, да не внидет в сердце наше пагубное учение безбожнаго Оригена. Оно, скверное, выставляло преимущественно Божие человеколюбие, очень по сердцу сластолюбцам.

В самом начале подвига исповедуем согрешения наши доброму судье нашему (духовному отцу), наедине; если же повелит, то и при всех. Ибо язвы, будучи объявляемы, не развережаются тем, а врачуются...

Бесы обыкновенно внушают нам, или совсем не исповедывать согрешений отцу своему, или исповедывать, но складывая вину греха своего на других.

He прельщайся духом возношения и возвещай отцу своему согрешения свои, не укрываясь; потому что без самопосрамления невозможно избавиться от вечнаго стыда»⁶².

На вопрос, как нужно исповедываться, еп. Феофан дает в письме обстоятельный ответ. Он пишет: «...Замечаете также, что на исповеди читаете написанные в тетради грехи... чего священники не любят. Если не любят, то и перестаньте это делать... Верно вы пишете общие грехи... в которых кто не грешен? – А вы записывайте дела. Например – не пишите: я вздорлива, а запишите дело, в котором обнаружилась вздорливость... так: сестра сказала слово неприятное, я рассерчала и побранилась... И если поладили, прибавьте: поладили, слава Богу, или: насилу поладили... Еще: приглянулось мне лицо одного человека... и впечатление это осталось. Сознав, что это дурно, я стала бороться и изгладила впечатление... (лиц не сказывать). Так и о всем»⁶³.

Из этого ответа епископа Феофана видно, что необходимо приносить покаяние во всех случающихся проступках, ибо они вытекают из губительных страстей, живущих в нашем сердце.

Основных страстей восемь: 1) чревоугодие, 2) срамная похоть (блуд), 3) сребролюбие, 4) печаль, 5) гнев, 6) уныние, 7) тщеславие, 8) гордость. Проявления всех этих страстей часто именуются у нас мелкими грехами, и потому не обращают на них внимания. Если человек не замечает их и не борется с этим ядом своих страстей, тогда они более и более крепнут в нем, отравляют его душу и незаметно, или даже открыто ведут его к верной гибели. Необходимо следить за движением страстей в себе, бороться с ними и просить у Господа благодатной помощи к преодолению их. Если же какая из них обнаружится в нас, то необходимо с болезнованием приносить в этом покаяние на исповеди.

§ 12. Об епитимиях. Немощи человеческие велики, и необходимы меры воздействия к уврачеванию их.

В монастырях исправительным мерам подвергались все падавшие, и ни одно нарушение или опущение не оставалось без взыскания. Тяжесть епитимии определялась, с одной стороны, важностью нарушенного правила, а, с другой стороны, чувствами раскаяния. To было общим законом, что проступившийся в чем-либо, как только замечал свою ошибку, не дожидаясь обличения, должен встать, сознать свою погрешность и просить прощения. За этим следовали или простое замечание или выговор, более или менее строгий, увещание или наказание. «Кто мимо идет какую-либо из заповедей, пусть без всякого промедления приносит покаяние в небрежности, да возможет получить Царствие Небесное»⁶⁴.

Таков был закон. Отцы понимали так, что в Новом Завете нельзя видеть различения малых и важных грехов, ибо на все грехи падает один приговор, когда Господь через Апостола говорит: «Кто делает грех, тот от диавола» (1Ин.3:8). И еще: «Слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последнии день» (Ин.12:48)⁶⁵.

Епитимии в монастырях были разные, и всегда назначались на определенный срок. Самая тяжкая епитимия была – отлучение от Святого Причащения.

Сообразно епитимиям, применявшимся в монастырях (кроме замечаний, выговоров и увещаний), можно самому придумать для себя епитимию, соответствующую своей погрешности, наподобие приводимых ниже.

Кроме обычного молитвенного Правила читать одну или две кафизмы Псалтири и на «Славах» положить по 10–12 поклонов, земных или поясных (по состоянию здоровья), с молитвою мытаря; или Покаянный Канон; или положить определенное число поклонов земных или поясных (судя по состоянию здоровья) с молитвою мытаря: «Боже, милостив буди мне, грешному», или творить Иисусову молитву одну, две, три сотницы или более, без поклонов; или не вкушать пищи до трех часов дня или до вечера; или лишить себя какого-либо блюда или сластей.

Все, что бы ни было взято на себя, брать на определенный срок: на один день, на два-три дня, на неделю или даже на сорок дней.

Взятую на себя епитимию исполнять с сокрушением сердца и разуметь не как удовлетворение Правде Божией за содеянный грех, но как выражение болезнования за нарушение Заповеди Божией.

Кроме епитимии необходимо назначить себе еще и упражнение, противоположное приключившейся погрешности. Например:

1) против осуждения – молчание уст, любовь и снисходительность к человеку, которого осудил, хвалить его как человека доброго, вспоминая что-либо доброе из его жизни. Но и себя в сердце устрашить, ибо за осуждение Господь попускает впасть в тот самый грех, за который осудил другого;

2) против объядения и опивства – соблюдать меру пищи и пития;

3) против похоти – хранение мыслей и чувств чистыми, особенно глаза и слух, избегать вольного обращения со всеми людьми, неосуждение, быть всегда занятым делами, молитва и пост; паче же всего – смирение и перед Богом, и перед людьми.

«Как со зверем диким, как со львом, живешь ты с этою плотию. Если не прострешь на него меча, он тебя похитит, сотрет и убьет»⁶⁶.

4) против стяжательности и угождения себе – щедрость и услужливость другим и т. д.

«Кающийся есть изобретатель наказаний для себя самого»⁶⁷.

§ 13. Причащение Тела и Крови Искупителя нашего Господа Иисуса Христа стало для верующих малодоступным в наше время, тогда как это таинство, являясь саможизнью, оживляет приступающих к нему: одних небесно веселит, других исцеляет от частых греховных язв. Греховная порча большинства верующих стала причиной недопустимости всех к частому причащению; стали устанавливать сроки положительно, через сколько времени можно причащаться. Но справедливо ли такое огульство? Первые христиане причащались ежедневно, no воскресным же дням причащение было обязательным для всех. Лишались сего таинства только те, которые находились под епитимией.

Есть и в наши дни благоговейные христиане, достойные частого причащения, и нет никакого основания лишать их этой небесной радости.

He следует лишать сей благодати и тех, кто хотя и падает на поле духовной брани, но скорбит об этом и борется с грехом. И для сих причащение является весьма действующим врачевством.

Все монашествующие относятся к благоговейным; если и есть среди них недугующие, то им тем паче надлежит заботиться о своем выздоровлении с помощью небесного врачевства. Необходимо только готовиться к причащению 1) сокрушением, 2) любовью, 3) молитвою и 4) постом.

Великим постом Церковным Уставом назначено великое говение – целая седмица; с немного меньшей строгостью следует готовиться и в другие три годовые поста. Говение же в прочие дни года можно ограничить одним днем, т. е. накануне соблюсти строгий пост – пищу вкушать без растительного масла.

В отношении молитвы – есть «Правило ко Святому Причащению»: вечернее и утреннее, которое следует исполнять с умилением, т. е. посредством вычитывания молитвенного Правила нужно привести свою душу в благоговейное состояние сознания своей греховности и искреннего желания стать лучшим посредством причащения Тела и Крови Христовой. Вечером накануне прочитать Малое повечерие, каноны Спасителю или Божией Матери (чередуя их по дням) и канон Ангелу Хранителю. Перед некоторыми днями добавить и четвертый канон: накануне вторника – канон Иоанну Предтече, накануне четверга – Апостолам, накануне пятницы вместо канона Спасителю – канон Кресту, и под субботу – Всем Святым, и вечерние молитвы.

Утром: утренние молитвы, канон и молитвы ко Святому Причащению.

Следует здесь упомянуть и о преувеличенной у некоторых осторожности после причащения. Они стараются не только не плевать целый день после причащения, что, конечно, похвально, но и отходы пищи, если они побывали во рту, считать священными, и потому даже стараются проглотить несъедобное, а что никак нельзя проглотить (рыбьи кости и др.), стараются сжечь на огне. Такой чрезвычайной строгости мы нигде не встречаем в Церковном Уставе. Требуется только запить водой после причащения и, прополоскав запивкой рот, проглотить, чтобы какая-либо малая крупица не осталась во рту – и только! Придуманные по этому вопросу надстройки не имеют совершенно отзвука в Церковном Уставе.

Совершенно неосновательно также рассуждение некоторых, будто нельзя после причащения прикладываться к иконам, к мощам святых угодников, целовать друг друга. В опровержение таких вымыслов можно указать на обычай священнослужителей при архиерейском служении. Все священнослужители, принимавшие участие в служении Литургии, обязательно после причащения и запивки подходят к архиерею и благословляются от него, целуя его руку. А после Литургии, если бывает соборный праздничный молебен, все священнослужители целуют икону праздника или мощи святых угодников.

§ 14. Слова, услышанные во сне. Мальчик (ребенок лет 4–5, но лицо у него старше – лет 12) спрашивает у видевшего сон: «Как мне быть? У меня бывают осадки муки от сознания вечной муки». Вопрошаемый ничего ему не ответил.

§ 15. Враг нападает на нас в последний час смертный, употребляя на это всякую страсть, какою кто из умирающих обладаем был в жизни и на какую наиболее был падок, и старается возбудить ее, чтоб он отошел в страстном настроении, имеющем решить и участь его⁶⁸.

Монах поднимается в ropy по лестнице, неся крест и котомку за плечами – что это означает?

Крест, вообще, означает страдания, какие назначены каждому человеку понести на земле за нарушение воли Божией, или как испытание верности Богу-Создателю своему: болезни, скорби, клеветы, поношения, тяжелые труды и проч., a иногда и оставленность благодатию, что бывает по особому Промыслу Божию, и это в высшей степени перенес Сам Подвигоположник наш Господь Иисус Христос по Своему человечеству, когда в смертных муках на Кресте взывал к Богу Отцу: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф.27:46).

Монах и вообще каждый Христианин, покорно неся крест наказаний и испытаний, и притом хранящий обеты своей верности Богу, сими своими смиренными трудами становится более и более угодным Богу.

Котомка за плечами означает плоды покаяния и добрых дел, какие приносит он Богу по своим обетам и силам.

Идя назначенным ему тернистым путем, и проходя иногда среди острых камней соблазна и ропота, и сокрушаясь о них и каясь, он дерзновенно продолжает свой путь и, с Божией помощь, достигает своего Небесного Отечества.

[Господи], ащеубо обретох благодать пред Тобою, яви ми Тебе Самаго, да разумно вижду Тя, яко да обрет буду благодать пред Тобою.

(Исх.33:13)

Если бы в период первых трех веков христианства спросили святых Христовых мучеников: что побуждает их так смело идти на ужасные мучения и даже на смерть, то они в один голос ответили бы, что они признают жизнь Евангельского Христова Учения единственно достойной именоваться жизнью, жизнью святой, ибо превосходство и слава ее воочию подтверждается всеми видами добродетелей и их братолюбием и обильными духовными плодами: изумительными чудесами, прозорливостью, исцелениями, воскрешением мертвых и способностью, не учившись, говорить иностранными языками. Что же касается перенесения мучений и даже смерти, то они готовы все терпеть с радостью и любовью ради Христа, Который Сам есть воистину источник этой блаженной жизни, совершитель в ней чудес, податель несказанной духовной радости и мужества и терпения в мучениях.

Лучшие люди всех времен всегда отличались и отличаются склонностью к истине и добродетели. Они всегда скорбят и томятся душой среди людей развращенных, которые даже изощряются в своих злых поступках и почитают это доблестью.

И вот, когда Любовь Божия снизошла на землю и воплотилась в лице Иисуса Христа, Сына Божия, и Сей Божественный Учитель с Небес стал проповедовать святое Евангельское учение – жизнь в любви, честности и святости с поклонением Единому Истинному Богу, Который Сам есть Совершеннейшее Добро и Святыня, тогда эти, можно сказать, естественные сторонники и любители истины и добродетели всей душой последовали за Ним. Их преданность Небесному Учителю и Его святому, надмирному учению была сильнее смерти: они брезгливо отвергли укоренившуюся в обществе низкую чувственную жизнь, жертвовали всеми земными благами и смело отдавали свою жизнь за Христа и Его учение, ибо веровали крепко и в загробную вечную жизнь с Ним в уже как бы наставшем для них Царстве Небесном.

Из этих-то по природе лучших людей, а также из раскаявшихся грешников, которые вразумлялись учением и чудесами Христа Спасителя, и основалась Церковь Христова.

Много пришлось Ей выстрадать от ослепленного невежества языческих миролюбцев и ожесточенной ненависти еврейских фанатиков, ненавистников Христа. Такие же страдания, по слову Господа (Мф.24:9), предстоит Ей пережить и в конце мира: ибо «Весь мир лежит во зле» (1Ин.5:19) и «Злые же люди... (следовательно) будут преуспевать во зле» (2Тим.3:13) и совершенствоваться в нем как демоны. Но несмотря на все эти жестокости к Церкви Христовой, Она пребудет непобедима до конца мира, как сказал Христос Господь: «И врата ада не одолеют ее» (Мф.16:18).

Окрепнув во время гонений в мученических подвигах за Христа, ревнители христианского благочестия, сознавая, что «Наша брань не против плоти и крови, но ... против духов злобы поднебесных» (Еф.6:12), и что «Мы сильны, когда немощны» [«...Когда я немощен, тогда силен»] (2Кор.12:10), вышли уже на другой подвиг из любви ко Христу – на подвиг самоотверженного исполнения Евангельских заповедей в предоставленной им мирной жизни. Их подвиги направлены теперь уже против себя, т. е. против страстей своей испорченной грехом природы с тем, чтобы неуклонно идти путем Самого Подвигоположника Христа, Который, не имея греха, смело говорил о Себе: «Кто ... обличит Меня в неправде?» (Ин.8:46). Такая решимость сих ревнителей понятна, ибо Евангельская жизнь есть совершенно иная, она не имеет ничего общего с жизнью внешней, мирской. Мирская, низшая жизнь воспринимается чувствами, и, следовательно, не представляет интереса для высшего существа человека, для его духа, который питается высшей, небесной духовностью – любовью, честностью, святыней – и отображается благодатной теплотой ко всем окружающим.

Христос Спаситель наш, придя на землю, властно учил и словом, и личным примером благим нравам, т. е. святой, добродетельной жизни и на суде перед Пилатом открыто заявил: «Царство Мое не от мира сего» (Ин.18:36). То есть Царство

Мое – не царство страстей сего «лукавого и прелюбодейного» мира [«...род лукавый и прелюбодейный...»] (Мф.12:39), но Я Царь Высшего Духовного Царства: царства любви, чистоты, благости, кротости, смирения. Эти духовные силы Моего Царства в совершенстве покоятся на Небе и являются Престолом Моим, на земле же они развиваются в сердцах благонравных людей чрез исполнение Моего Евангельского учения.

Далее Спаситель говорит Пилату: «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа моего» (Ин.18:37). Из этих слов Спасителя явствует, что кто склонен к истине и добродетели, те слушают Его гласа. Ибо «...как магнит привлекает не все, к чему приближается, a только одно железо, так и Бог ко всем приближается, но привлекает только тех, которые способны и обнаруживают некоторое родство с Ним»⁶⁹. Способность к этому родству обнаруживают те, кто благоговейно тает желанием святого, духовного, Божественного, хотя по скромности своей они этого и не представляют. Стремясь к жизни духовной и святой, они духом сокрушаются о своей нищете духовной и только с надеждой на помощь свыше воодушевляются и взывают: «Сердце мое к Тебе, Слове, да возвысится, и да ничтоже усладит мя от мирских красот на слабость»⁷⁰.

Большим ревнителям совершенной Евангельской жизни Господь предоставил честь приблизиться к Нему более строгими правилами жизни – дал им Чин Монашества. Правила этой жизни Господь преподал чрез Ангела Своего преподобному Пахомию Великому, а чрез него и всем руководителям монашества.

Монахи, по этим правилам, чтобы иметь больше свободы для молитвы, Богомыслия и постижения вещей духовных, оставляют все мирское и вещественное как тяжесть, обременяющую и стесняющую их мысли, их устремления к сосредоточенной духовной жизни. Они во всем ищут только святого, духовного: этим они живут и словно предвкушают уже небесное, все же земное, окружающее их, теряет в их глазах всю свою прелесть, всю свою цену.

Честен этот Чин, потому что он подобен Ангельскому и для равноангельского служения Господу Благость Божия избирает Себе преданных Ему служителей на земле.

С любовию подвизающиеся в этом Чине часто бывают под градом клеветы и козней неприязненных сил, старающихся мешать и даже препятствовать богоугодным трудам сих избранников, но Господь рукою сильною их защищает и покрывает, рукою любви поливает и возращает, рукою искусною очищает, да множайший плод принесут.

Именно для ревнителей совершенной Евангельской жизни и существует Монашество, оно вполне соответствует внутренним устремлениям их душ.

Итак, монахи – это строители в себе таин духовной жизни, жизни совершенно иной, которая получает свое развитие в постоянной молитве, чтении Священного Писания и свв. Отцов, своего Богомыслия, терпения разных скорбей из любви ко Христу и скорбей, которые всегда бывают при исполнении данных ими обетов. И для воодушевления в сих скорбях они даже носят на раменах своих вышитый лоскут со словами Апостола: «Аз ... язвы Господа Иисуса Христа на теле моем ношу» (Гал.6:17), и из шнурка вязанное многокрестие в напоминание о добровольно принятых на себя множествах скорбей из любви ко Христу.

Хотя подвижником благочестия должен быть каждый христианин, по слову Спасителя: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф.16:24), но внутреннее содержание монашеской души весьма отличается от души немонашествующих, и здесь уже действует благодать монашества. Сердце монашествующего всегда теплится, как неугасимая лампада, страдательною любовию ко Господу и скрепляется строгими монашескими обетами. К ним именно относятся слова Спасителя: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи и следуй за Мною» (Мф.19:21). И монахи на это призвание как бы вместе с Апостолом ответили: «Вот, мы оставили все и последовали за Тобою» (Мф.19:27).

Преп. Иоанн Кассиан так изображает сущность монашеской души: «...Для монаха мало – отречься однажды, т. е. в начале своего обращения презреть настоящее, но надобно ежедневно отвергаться этого. Ибо [даже] до конца этой жизни нам надобно говорить с пророком: «...Человеческого дня я не пожелал, Ты это знаешь» (Иер.17:16)»⁷¹.

Такова ревность монашеской души из любви к Богу.

Поэтому и стремиться к монашеству следует как к подвигу, искать его трудов и тягостей ради того воздаяния, которое готовит Господь оставившим все, да Его Единого приобрящут, а с Ним – жизнь и радость вечную.

Кто же думает, что монашество не есть тесный путь лишений, а льготная, свободная жизнь, тот не вступай в него. Кто не чувствует в себе захватывающей энергии на всю жизнь к исполнению монашеских обетов, и особенно к молитве, в которой отображается и воспитывается вся сущность монашеской души – ее благоговение, исповедание и равноангельская любовь ко Господу – тому и не следует давать монашеские обеты, чтобы не оказаться отлученным от Христа за нерадение, ибо, по слову преп. Исаака Сирина: «Кто не сохраняет правил иноческого жития, тот чужд иноческого образа, и Христа, даровавшего сей образ»⁷².

Однако, κтο об этих принятых на себя трудностях монашеской жизни раньше много не размышлял, но движимый безотчетным влечением, вернее же, движимый благодатью Христовой, уже дал монашеские обеты, и теперь, неся эти труды как бы подневольно, или изнемогая силами по состоянию здоровья, видит себя отстающим в подвижничестве, тому не следует отчаиваться, но должно отдавать Богу все свое усердие, болезнуя и о своей отсталости.

Еп. Игнатий (Брянчанинов) пишет: «Истинное христианство и истинное монашество заключается в исполнении Евангельских заповедей. Где нет этого исполнения, там нет ни христианства, ни монашества, какова бы ни была наружность»⁷³. Так же и преп. Марк Подвижник, беседуя о монашеской жизни, говорит: «Подвиги не суть что-либо особое от заповедей. Они суть заповеди. Покажи мне подвиги, кроме заповедей. Если укажешь на молитву, – это есть заповедь; если скажешь о низложении помыслов, – и это заповедь (трезвитеся и бодрствуйте); если о посте и бдении, и сие тоже есть заповедь; если укажешь на самоумерщвление, и это заповедь (да отвержется себе); и какое бы ни сказал ты дело подвижнической добродетели, – все они суть заповеди»⁷⁴.

Итак, по слову Спасителя Подвигоположника нашего, каждый христианин должен быть подвижником, но впереди всех, конечно, должен быть и идет монах.

Буди же благословен путь всех сих избранников Божиих, благоговейно подвизающихся иной жизнью, жизнью во Христе!

Да укрепит их благодать Божия понести крест Христов в любых условиях нашей земной жизни, и да вменит им Господь и малые их труды, но усердные, в великие, коль большие им не под силу!

IV.

«...B вас [монахах] должен сохраниться остаток благочестия, какой Господь, пришедши, найдет на земле»⁷⁵.

Так обращается преп. Феодор Студит к монахам.

И нас, действительно уже последних монахов, эти его слова должны весьма и весьма тревожить, ибо мы не видим среда нас Великих Антониев, Пахомиев, Арсениев, Пименов и других великих учителей монашества, для нашего воспитания и ободрения.

О, монастырь, монастырь, Божественное учреждение! Сколько ты доставлял отрады благоговейному человеку, находившему в тебе высшее образование души и убежище от мира самое надежное. Жажда жизни духовной как прежде, так и теперь живет у любящих Господа и не умрет она никогда. Ее не заглушит окрик толпы, ее не затмит технический прогресс времени, ее не ослабит формальность и косность теплохладных верующих – никогда не будут похоронены искатели жизни твоей, что бы их ни постигло в этой юдоли земной. И эту жизнеспособность Сам Господь обещал Великому Пахомию – что семя его духовное не оскудеет до конца века.

О, монастырь, Обитель на земле Небесная! Душа, жаждущая твоей духовности, и находясь среди непонимающих ее (душу), томится в себе, сиротливо взирая к Единому Вдохновителю своему – Богу, Им Одним утешаясь, в Нем Одном ища сил для своего ревностного существования, и это охранение себя и своей преданности Господу стоит ей великого подвига.

Монахи, подвижники первых веков, предсказывали о последних монахах, что они не будут иметь наставников и никаких подвигов, не будут совершать чудес и знамений, подобно первым, но будут спасаться больше скорбями. Они не по заслугам, а действительно «в скудельных сосудах»* будут носить благодать монашества по великой к ним милости Божией, не хотящей, чтобы сей Чин на земле прекратился в страшные дни богоотступничества, но что Сам Господь спасет их Своим милосердием⁷⁶. Ведь монашество же не есть честь какая-то в мирском смысле слова, а есть образ более проникновенного покаяния (потому-то монахи и носят черные – траурные одежды). В эти скорбные дни их малые труды, их благое намерение благоугождать Богу в Чине монашеском Господь принимает как искреннюю любовь к Нему, какова она действительно и есть у них, чающая только запечатления свыше. К ним теперь вполне применимы слова Божии чрез пророка Иеремию изреченные: «Я буду милостив к неправдам их, и грехов их и беззаконий их не воспомяну более» (Евр.8:12) – [«...Я прощу беззакония их и грехов ихуже не воспомяну более»] (Иер.31:34).

Итак, мы, монахи, несем большие труды молитвы, поста и заповеди Божии с любовью исполняем, чего, живя по-мирски, не соблюдают. Этим образом жизни мы не делаем ничего сверхдолжного, а только стараемся исполнять скудными силами своими то, что заповедано всем нам Евангельским учением Спасителя нашего.

Господь Спаситель наш во время Своего пребывания на земле, всю Свою деятельность направил к исправлению нравов людей. Все Его Евангельское учение есть настойчивое требование нравственного совершенства, есть обличение пороков людских, и потому вся наша монашеская деятельность теперь есть крепкое как смерть послушание этому Его учению. Монах всегда дышит своими жизненными обетами любви и верности Богу и этим показывает то благочестие последних монахов, о котором писал свят. Василий Великий. Если и есть среди нас неуспевающие, то это так же, как в школе, где ревностию подтягиваются и выравниваются.

О, вожделеннейшая жизнь иноческая! Несмотря на все трудности нашего времени, ты все же многих боголюбцев к себе привлекаешь, и нам отрадно идеть, что и в миру живущие дерзают вести жизнь иноческую, и им тоже дано полюбить твою духовность, и без нее они даже не представляют для себя жизни. Монашество ведь не связано с монастырями, как душа с телом, другим способом стараются монашить⁷⁷. И нам приятно сознавать, что духовная жизнь, какой обладает иночество и ею нас так пленяет, есть жизнь действительно самая настоящая, самая стоящая, есть воистину преддверие будущей вечной блаженной жизни.

Но, вкушая сего благоухания иноческого, мы сами же замечаем, что мы его легко теряем, или оно снижается у нас, когда по рассеянности опускаем свои главные обязанности:

1) ежедневное молитвенное Правило,

2) чтение Слова Божия – Св. Евангелие, Апостольские послания, Псалтирь, и еще – Жития Святых и другие душеполезные писания, ибо «...читать книги монаху, если он желает быть монахом не по одежде только, но духом и истиною, необходимо. А без книг не только не будет монахом, но и понятия об истинном монашестве не приобретет»⁷⁸. Или если это чтение почему-либо невозможно, то безмолвно пребывать в объятиях Отчих или углубляться в свое Богомыслие;

3) деятельное пребывание в благодати Богообщения, т. е. совершение всех своих дел с мыслию о Боге, как бы совместно с Богом, во славу и благоугождение Богу, как движимые Духом Святым, ибо действительно все Богоугодное совершается только совместно с Духом Святым. Ибо только имея сию трисоставную крепость души – молитву, духовное назидание и преискренние труды пред Богом, можно благоухать иночеством, вернее же сказать, благоухать духом Христовым, подобно Апостолам (2Кор.2:15), и таким образом чувствовать себя всегда в общении с Богом.

Мы опытом убеждаемся, что эти три духовные делания всегда обязательны не только практически начинающим духовную жизнь, но и давно уже ее провождающим. Мы замечаем, что если эти делания почему-либо прекращаются у нас, то сразу же заметно тускнеет и личная духовность наша: ибо тогда свет и теплота Божией благодати умаляются, и в душе появляется все пустое и противное. Так стала слаба наша человеческая природа, так испорчена она грехом, так неотступно требуется питать ее духовной трапезой, дабы жизнь духа не угасала! О необходимости оживлять себя сими упражнениями преп. Исаак пишет: «...Как скоро душа делается безпечною к делам добродетелей, непременно увлекается в противное тому. Ибо переход с какой бы то ни было стороны есть уже начало стороны противной»⁷⁹.

Итак, нам необходимо с любовью нести целодневные духовные труды, указанные выше, тогда наша жизнь действительно станет иной. Она будет тогда не только мысленным желанием, но будет отображаться и в речах, и в делах, и даже в мелких наших поступках. И Богообщение, о котором мы так много доселе говорили, действительно станет непрерывающимся дыханием нашей души. Об этой вожделенной настроенности и жизни Ап. Павел писал: «...Проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, ... которой никто из властей века сего не познал» (1Кор.2:7–8), – а нас, монашествующих, Господь удостоил Ее по Своей великой к нам милости. Аминь!

Уясни мой язык, Спасе мой,

разширив

моя уста, и исполнив я,

умили сердце мое,

да яже глаголю, последую,

и яже убоучу, сотворю первее:

всяк бо творя иучя, рече, сеи велик есть.

Аще бо глаголю, и не творю,

яко медь звенящая вменюся:

темже

рещи ми подобная,

и творити полезная даруй,

Едине Сведый сердечная.

(Икос по 6-й песни канона св. Апостолам Петру и Павлу)

Объятия Отча отверсти ми потщися, блудно мое иждих житие, [но] на богатство неиждиваемое взираяй щедрот Твоих, Спасе, ныне обнищавшее не презри сердце, Тебе бо, Господи, умилением зову: согреших, Отче, на небо и пред Тобою.

Бог Милосердый, яко Отец чадолюбивый, зря твое смирение и истинное покаяние, чадо, яко блуднаго сына приемлет тя, кающагося и к Нему от сердца припадающаго.

Вопр.: Что пришел еси, брате, припадая к святому жертвеннику и ко святей дружине сей?

Отв.: Желая жития постническаго, честный отче.

Вопр.: Желаеши ли сподобитися ангельскому образу и вчинену быти лику инокующих?

Отв.: Ей, Богу содействующу, честный отче.

Воистину добро дело и блаженно избрал еси, но аще и совершиши е: добрая бо дела трудом стяжаваются, и болезнию исправляются.

* * *

Познаим, братие, таинства силу, от греха бо ко Отеческому дому востекшаго блуднаго сына преблагий Отец предустрет лобзает, и пακιι Своея славы познание дарует, и таинственное вышним совершает веселие, закалая тельца упитаннаго: да мы достойно сожительствуем, заклавшему человеколюбному Отцу славному заколению, Спасу душ наших.

Ликуют Ангели вси на небеси о едином грешнике, кающемся на земли [«Радость бывает пред Ангелы Божиими о едиием грешнице кающемся»] (Лк.15:10).

«Главное иноческое правило – это быть неотлучно умом и сердцем в Боге, или непрестанно молиться» (Еп. Феофан Затворник). Так учат о молитве и все святые Отцы, наставники монашества. Они утверждают, что если монах тогда только молится, когда становится на молитву, таковый никогда не молится⁸⁰. Однако, всему свое время.

Этого молитвенного состояния инок достигает не просто, но только когда много и с любовью упражняется в молитве, когда молитва становится уже жизненной потребностью, дыханием его. И святыми Отцами поэтому установлено, чтобы инок ежедневно совершал назначенные ему молитвословия⁸¹, назвав эти молитвословия «Келейным Правилом». Таким постоянством в молитвенном делании инок постепенно переходит в состояние духовно-устойчивое и научается пребывать в Боге, как бы исчезая для всего земного. «Монах тот, у кого так устроено внутреннее, что только есть Бог да он, исчезающий в Боге» (Еп. Феофан).

Без ежедневного исполнения Келейного Правила инок не способен проводить иноческую жизнь, но обязательно обмирщится, отойдет «на страну далече» и, по выражению св. Псалмопевца Царя Давида, есть любодей: «...Удаляющие себе от Тебе, – говорит он, – погибнут; потребил еси всякаго любодеющаго от Тебе» (Пс.72:27). И монах, уневестивший себя Жениху-Христу посредством данного им обета всегда пребывать в молитве, но удалившийся от Hero неисполнением сего обета, есть любодей и потому может погибнуть.

Как видим, истинный признак монаха есть всегдашнее пребывание его в молитве. Следовательно, на исполнение Келейного Правила инок должен смотреть весьма серьезно и исполнять его со всем усердием. И не тешиться, и тем более, не тщеславиться тем, что исполнил Правило, ибо, по слову Спасителя нашего, исполнил то, что обязан исполнить (Лк.17:10); к тому же, не бывает ли здесь более вычитки, чем молитвы? «...Естество наше так склонно к угождению себе, что во всех делах своих, даже самых добрых и духовных, ищет успокоения и услаждения себя самого и [этим, незаметно и] утаено, похотливо питается как пищею»⁸².

Сокрушаясь об этой немощи своей, следует по окончании Правила всегда прибавлять молитву и о том, чтобы Господь, снисходя нам, по милости Своей Сам усовершил нашу слабую молитву Своею благодатию.

«Господи, приими жертву сию в пренебесный Твой жертвенник, усоверши ю, и ниспосли мне благодать Пресвятого Твоего Духа, просвещающую, утверждающую и освящающую мя».

Но хуже, если инок по лености совсем не исполняет Правила и это свое опущение оправдывает всякими «извинительными» обстоятельствами, или безпечно заменяет его «добрыми делами» – в сущности же уклоняется от Правила⁸³. Лучше бы сему, не имеющему прилежания к молитве, остаться добрым мирянином, чем, приняв монашество, тяготиться своим главным деланием – молитвою. Ведь «Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику» (2Тим.2:4).

Преп. Исаак Сирин весьма серьезно пишет относительно выполнения Правила: «...Остерегайтесь, возлюбленные, праздности, потому что в ней сокрыта верная смерть, и без нее невозможно впасть в руки домогающихся пленить инока. В день оный не за псалмы осудит нас Бог и не за опущение молитв, но за то, что опущением сим дается вход бесам. А эти, когда найдут себе проход и ... затворят двери очей наших, тогда тиранически наполнят нас такими нечистотами, кои подвергают Божественному приговору, с наистрожайшим отмщением. И делаемся мы, таким образом, подвластными за опущение малого, что однакож ради Христа почтено достойным великого попечения, как написано: « кто не покоряет воли своей Богу, тот попадает под иго сопернику Его». Посему да будет почитаемо тобою, как бы стеною против ищущих пленять нас, сие, кажущееся тебе малым... и опущение чего почитается малым немудрыми, не берущими во внимание происходящего от того вреда. Но у этих (немудрых) и начало пути, и средина – необузданная свобода, которая есть матерь страстей. Почему лучше подвижнически понуждать себя не опускать сего малого, нежели опущением его давать место греху. Ибо конец этой бедовой свободы – жестокое рабство»⁸⁴.

И епископ Игнатий (Брянчанинов), известный подвижник прошлого столетия, так же заботливо писал о необходимости исполнения Келейного Правила: «Возлюбленнейший брат, – писал он, – покори свою свободу Правилу: оно, лишив тебя свободы пагубной, свяжет тебя только для того, чтобы доставить тебе свободу духовную, свободу во Христе. Цепи сначала покажутся тягостными, потом сделаются драгоценными для связанного ими. Все Святые Божии приняли на себя и несли благое иго молитвенного Правила»⁸⁵.

Должно и нам с любовию нести иго Правила и духом своим созерцать в нем Господа присутствующего.

Этим совокупным деланием вселяется в нашу душу неизреченная пасхальная радость, какую Господь уготовал любящим Его и сим образом содержащим Его последнее Завещание: «Пребудьте во Мне, и Я в вас». И се – воистину есть Светлая Пасха души! – есть воистину священное ее состояние. Созвучно сему и Московский митрополит Филарет говорил о себе: «Когда молюсь, тогда только чувствую, что живу настоящей духовной жизнью».

Нельзя не упомянуть здесь о случающихся затруднениях при исполнении Келейного Правила ежедневно, ибо и с ними приходится считаться. Если действительно необходимо сократить или опустить Правило и совесть подтверждает это, тогда, сохраняя дух молитвы, сокращаем Правило в меру необходимости. По лености же опускать Правило недопустимо, ибо леность обязательно приведет к расслаблению духа, потере страха Божия и смерти духовной. Демоны всегда стараются под всяким предлогом отвести монаха от молитвы, чтобы удалить его от близости к Богу, и нам, знающим это, необходимо тогда принудить себя к молитве и устоять в искушении. Трудно тогда пересилить искушение, но потом уже легко бывает продолжать молитву.

«...Подвиг молитвы, – говорит Авва Агафон, – труднее всех прочих подвигов. ...Враги, демоны спешат воспрепятствовать молитве... Во всяком другом подвиге... [есть] некоторое упокоение, но молитва до последнего издыхания сопряжена с трудом тяжкой борьбы»⁸⁶.

Итак, монах, докажи свою любовь и преданность Господу, исполняй свое Правило неопустительно, с любовью и приболезнованием, т. е. от всего ума и сердца, чтобы не оказаться тебе самообманутым и посрамленным еще здесь, в этом веке, не говорим уже о будущем, куда монах, как почтенный равноангельским Чином, должен явиться уже подготовленным для совместного с Ангелами совершеннейшего славословия Господа.

К каким гибельным последствиям приводит неисполнение Келейного Правила, эта «бедовая свобода», как выразился преп. Исаак Сирин, приводим печальный рассказ из жизни монастырской.

«На востоке в одном месте стали рыть землю для основания монастьфя и нашли в земле двадцать тел, черных, как уголь, но нимало не тронутых тлением. Святитель, иноки и народ, желая узнать, чьи это тела, стали со слезами молиться Богу, и по их молитве один из этих несчастных восстал и сказал, что тут был некогда монастырь, что он и девятнадцать его товарищей, несмотря ни на какие убеждения и угрозы настоятеля, жили нечестиво. И вслед за этим просил, чтобы двадцать иноков дали обещание Богу в продолжение двадцати лет, [времени, проведенного] усопшими в иночестве, молиться за них Богу с приношением Безкровной Жертвы. Когда же святитель с иноками изъявили на то свое согласие, усопший оградил себя крестным знамением и опять уснул сном смерти, и сразу же тело его и тела его товарищей превратились в прах, так что святитель тогда же велел ссыпать, по обычаю, все кости их в общую усыпальницу»⁸⁷.

Молитва инока подразделяется на церковную и келейную. Все церковные Чинопоследования – Вечерняя, Повечерие, Полунощница, Утреня, Часы, Изобразительны, Обедня – совершаются в храме. Совершать ежедневно все церковные Чинопоследования полностью келейно в одиночку не всякому и не всегда под силу, и потому инок может только добавлять их к своему Келейному

Правилу в сокращении (о чем скажем ниже). Келейное же Правило, как домашнее молитвословие, инок обязан исполнять неопустительно.

В монастырях Келейное Правило в своем объеме было неодинаково: где было и очень большое (как, например, Саровское), а где и покороче. Но как в том, так и в другом случае, исполнители установленного Правила привыкали к нему и мирно им удовлетворялись, как благословенным от Игумена. Без Келейного же Правила монастырей не бывало. И потому монах без Правила – не монах.

Епископ Игнатий (Брянчанинов) об установлении Келейного Правила так пишет: «Келейное Правило состоит из известного числа ... молитв и псалмов, из упражнения молитвою Иисусовою. Оно назначается для каждого сообразно силам души и тела... Тела человеческие так различествуют между собою по отношению к крепости, что иные утомляются от тридцати земных поклонов более, нежели другие от трехсот... Общий устав для молитвенного Правила заключается в том, чтоб оно никак не превышало сил подвижника, не истощало этих сил, не расстраивало здоровья, и этим не принудило подвижника отказаться от всякого правила. [Ибо] умеренное, благоразумное Правило остается достоянием инока на всю его жизнь; к концу жизни развивается и умножается как бы естественно, принимая и по наружности и по внутреннему достоинству характер, соответствующий преуспеянию»⁸⁸.

Итак, Келейное Правило в своем объеме может изменяться по указанию духовного руководителя, или, если его не имеется, благоразумием самого инока, принимая во внимание и состояние здоровья, и внешние обстоятельства жизни, но при соблюдении главного условия – неопустительного ежедневного исполнения принятого Правила. Еп. Феофан учит: «Какое ни избери себе Правило, всякое хорошо, – коль скоро держит душу в благоговеинстве пред Богом»⁸⁹.

Иноческое Келейное Правило в своем среднем объеме состоит из следующих молитвословий:

Утром (в два приема):

1.

а) Утренние молитвы с присоединением Полунощницы;

б) Пятисотница (ее лучше совершать ночью);

в) Помянник.

Если принято исполнять пятисотницу «Гефсиманским» чином, то Помянник можно опустить, т. к. на Пятисотнице он повторяется несколько раз, хотя и не дословно.

2.

г) Одна кафисма Псалтири (или одну Славу);

д) Одна глава Евангелия;

е) Одна глава Посланий Апостольских, начиная с книги Деяний Апостольских и кончая книгою Откровения св. Ап. Иоанна Богослова. Книгу «Откровение» читать, не допуская своих толкований (см. 2Петр.1:20–21). По желанию можно читать две главы Посланий, но последние 7 глав Откровения все же читать по одной главе, тогда эти последние главы Откровения совпадут с последними семью главами Евангелия от Иоанна.

Вечером:

1. Повечерие малое до половины; после Верую;

2. Три канона: Спасителю, Божией Матери и Ангелу-Хранителю;

3. Один акафист – Спасителю или Божией Матери. Чередовать эти акафисты по дням: в воскресенье вечером – Спасителю, в понедельник вечером – Божией Матери и т. д. Вставлять акафист после 6-й песни канона Спасителю или Божией Матери. Спасителю имеются в виду два канона: Иисусу Сладчайшему и Покаянный. Покаянный, ему же ирмос: Помощник и покровитель (напечатан в Службе по вся дни). Покаянный канон читать под вторник, четверг и субботу, а в остальные дни читать канон Иисусу Сладчайшему с акафистом. Канон Божией Матери имеется в виду молебный: «Многими содержим напастьми», но под субботу неотложно канон «Благовещенский» с акафистом.

(Иные чередуют и каноны Божией Матери: в день, когда читается канон Иисусу Сладчайшему с акафистом, читают молебный канон Божией Матери, а на второй день, когда читается покаянный канон Спасителю, читают Благовещенский канон Божией Матери с акафистом. Это предоставляется произволению. Каноны лучше читать раздельно с их ирмосами. Так же, как каждая песнь канона заканчивается тропарем в честь Божией Матери, прилично и начинать каждую песнь в честь Господа ирмосом).

4. После канонов с акафистом: Достойно есть; Трисвятое по Отче наш, затем тропари малого Повечерия, Господи помилуй (40), Иже на всякое время; и далее конец Повечерия.

(О «Достойно есть» на Повечерии. В Двунадесятые праздники, в предпразднества и попразднества их на Повечерии должно читать или петь «Достойно есть», а не Задостойник. Смотри об этом Устав на Рождество Христово, Сретение Господне и другие, даже в пасхальный период – смотри Неделю о Фоме. Задостойник поется только на Литургии, во всех же других случаях поется неотложно «Достойно есть», кроме специально указанных).

5. Молитвы на сон грядущим.

Хотя ночное время более удобно для молитвы, и усердные иноки именно ночью стараются нести подвиг молитвенный, но нам лучше сообразоваться со своими силами и с началом вечернего Правила не задерживаться до позднего часа, чтобы исполнить Правило бодрственно, а не сонливо.

Лучше назначить себе определенный час для начала молитвы, по слову премудрого Сираха: «Ничто да не препятствует тебе исполнить обет благовременно» (18, 22). Допускается все вечернее Правило исполнить во второй половине дня, оставив на время после ужина конечные две молитвы Повечерия–«Нескверная, Неблазная» и: «И даждь нам Владыко», и Молитвы на сон грядущим.

* * *

«Существенное делание монаха – молитва, как то делание, которое соединяет человека с Богом.

Все прочие делания служат или приготовительными, шш способствующими средствами для молитвы, или же даются тем, которые, по нравственной немощи или по недостатку умственных способностей, не могут заниматься всецело молитвою. Говорит преп. Марк Подвижник: «Не могущим претерпевать в молитве, хорошо находиться в служении (заниматься трудами и рукоделием в послушании), чтобы не лишиться того и другого; но тем, которые могут, лучше не нерадеть о лучшем»⁹⁰.

Правило уменьшенное:

1. Утром:

а) Утренние молитвы;

б) Полунощница (по возможности);

в) Помянник;

г) Трехсотница.

2. Вечером:

а) малое Повечерие;

б) один канон Ангелу-Хранителю (или чередуя по дням – Спасителю, или Божией Матери, или Ангелу-Хранителю);

в) Молитвы на сон грядущим.

3. Чтение Евангелия, Апостольских Посланий и Псалтири – по возможности.

Также и все церковные Чинопоследования – Вечерию, Повечерие, Полунощницу, Утреню, Часы и Изобразительны – требуется от нас исполнять неотложно в течение суток. Об этом гласит следующее правило Святых Отец 4-го Вселенского Собора: «Аще священник, или монах не чтет часа 1,3.6,9, несть ясти достоин, и аще не правит всего правила своего, яко мертва вменяет сего Бог, и да запретится якоже подобает» (см. в Большом Требнике Номоканон § 86).

Из этого правила и из других церковных правил видим, что требования нашей Святой Церкви к лицам, принявшим посвящение, весьма строги. Так, конечно, и должно быть. И эти правила действительно с любовию исполнялись благоговейными, и особенно тщательно исполнялись они в монастырях общими силами братии. В наше время, когда общественная жизнь вообще вышла из христианской колеи, эти церковные требования в полном объеме для многих из нас стали непосильны при келейном исполнении, как уже упоминалось выше. Поэтому, чтобы не отстать от Чина своего духовного в отношении молитвенных правил, мы берем за основу Келеиное Правило, все же церковные Чинопоследования добавляем к Правилу в сокращении. Извлекая из церковных Чинопоследований самое важнейшее, как сердцевину, включаем их в Правило; применяясь же к своим личным обстоятельствам, допускаем сокращения, примерно в таком виде:

Из Вечерни: прочитать псалом 140 и 141, или только пропеть первые два стиха из псалма 140 – Господи, воззвах к Тебе, услыши мя; Да исправится молитва моя.

Свете тихий; Сподоби, Господи и Ныне отпущаеши; и молитву: Благословен еси Владыко Вседержителю... (из Часослова).

Повечерие и Полунощницу следует исполнять, не сокращая.

Из Утрени – по возможности Шестопсалмие, Великое славословие.

Часы – из каждого Часа: тропарь Часа (трижды со стихами его) и заключительную молитву Часа, например, 1-й Час – Заутра услыши глас мой, Царю мой и Боже мой! стих: Глаголы моя внуши, Господи, разумей звание мое; Заутра услыши глас мой, Царю мой и Боже мой! стих: Яко к Тебе помолюся, Господи; Заутра... За сим: Христе Свете истинный.

Так же исполнить часы – 3, 6, 9.

Из Изобразителъных – Единородный Сыне; Во Царствии Твоем; и Всесвятая Троице.

Сокращения всех церковных Чинопоследований допускается только в будни, когда исполняется полное Келейное Правило. В праздничные же дни следует выполнять все Чинопоследования, не сокращая.

На все эти добавления к Правилу из суточных церковных Чинопоследований требуется времени всего лишь 30 минут.

Кто имеет возможность исполнять полностью все Чинопоследования – да поможет ему Господь! Прочим же эго далеко не под силу, ибо для сего требуется и время, и здоровье, и книги необходимые, а этими возможностями мало кто располагает. Лучше взять для себя посильное Правило и исполнять его неторопливо и ежедневно, чем взять много и исполнять машинально и не ежедневно. «Верный вмалом и вомногом верен, а неверный в малом неверен и во многом» (Лк.16:10).

1. Если есть желание прибавить что-либо к Правилу, то сие не возбраняется, только не считать прибавленное обязательным навсегда, а так, по возможности: «Высших себя не ищи, т. е. не берись за то, что превышает твои силы и возможности» (Киево-Печерской Лавры иеросхимонах Парфений).

2. Предложенный порядок Правила можно изменять, т. е. можно перенести что-либо с утра на вечер, или с вечера на утро, только в течение суток исполнить все Правило.

3. Если по каким-либо причинам Правило или часть Правила остается невыполненным, то в следующие сутки оставшееся необязательно вычитывать. Для каждого дня свое Правило: «Всему свое время ... под небом» (Еккл.3:1). Но в следующий день постараться исполнить Правило с большим усердием, сокрушаясь о пропущенном.

4. Под воскресные дни и под большие праздники, когда совершается Всенощное бдение, Правило опускается. Труда ради бденного ограничиваемся только молитвами на сон грядущим, а утром прибавляем к утренним молитвам что желательно. Но это при условии, если инок молится за праздничной Всенощной и Обедней. Если же не принимал участия, то ему надлежит исполнить обычное Правило.

5. Что требуется от инока перед Причащением, смотри в «Приложениях» к главе III (§ 13, стр. 94–97).

6. Земные поклоны на Правиле заменяются поясными: а) в субботу (начиная с вечера пятницы);

б) во все праздничные дни и в дни, когда совершается служба полиелейная, или с пением Великого славословия на Утрени; в) в дни предпразднеств и попразднеств, до самого отдания Праздника включительно.

7. От Праздника Рождества Христова до Праздника Крещения Господня в уставах наших российских монастырей указаний на отмену или сокращение Келейного Правила нет. Есть указание на оnмену в эти дни Четочного Правила. Если инок в эти дни посещает церковные Богослужения, то ему можно удовлетвориться «уменьшенным» Правилом. Если же не может посещать храм, то ему надлежит исполнить обычное Правило.

8. Келейное Правило Великим Постом.

Первая седмица. В связи с тем, что первую седмицу мы ежедневно проводим в храме и молимся за продолжительным церковным Богослужением, Келейное Правило мы сокращаем.

а) Опускаем совсем чтение Псалтири и канон Спасителю, поскольку и псалмов много слушаем в храме, а также слушаем Великий канон преп. Андрея Критского. В келье следует еще добавить канон Божией Матери, Ангелу-Хранителю и молитвы вечерние, Евангелие и Апостол;

б) Полунощницу, если она не исполнена в храме, читаем в келье, а также и Пятисотницу;

в) Акафисты на первой седмице отменяются до вечера пятницы. В пятницу вечером читаем полное Правило, как готовящиеся ко Причащешио и акафист Божией Матери неотложно;

г) В продолжение всего Великого Поста исполняем полное Келейное Правило с акафистами;

д) На 5-й седмице Поста, в среду вечером, бывает бдение, читается на Утрени весь Великий канон преп. Андрея Критского. Придя в келыо, читаем только вечерние молитвы, а в четверг утром – Полунощницу и Пятисотницу;

е) В первые три дня Страстной седмицы исполняем обычное Правило (без акафистов) и Пятисотницу. В последние дни седмицы (с Четверга) инок может удовлетвориться церковными Богослужениями, исполняя в келье только Полунощницу, утренние и вечерние молитвы и что пожелает сам.

9. В Пасхальную седмицу Келейное Правило заменяется Пасхальными песнопениями: вместо утренних и вечерних молитв пропеть или прочитать «Пасхальные часы», а вместо всех других молитвословий, входящих в Келейное Правило, исполнить Пасхальный канон с его Богородичными тропарями.

Некоторые находят нужным прочитывать в Пасхальную седмицу утренние и вечерние молитвы. Это они делают от своего произволения. Сообразуясь с практикой Богослужебной, когда в Пасхальную седмицу священником опускаются светильничные молитвы и на Вечерне и на Утрени, уместно заменить и Келейные молитвы Пасхальными песнопениями и ими вполне удовлетвориться. Псалтирь ведь опускается, а молитвы утренние и вечерние подобно псалмам содержат покаянные воздыхания души, что в Пасхальной службе не имеет места.

В «Правиле ко святому причащению» (изд. Моск. Синод. тип., 1893) говорится: «Ведомо буди, яко во Светлую седмицу Пасхи вместо вечерних и утренних молитв поются Часы Пасхи; вместо же канона Господу Иисусу и Параклиса Богоматери – чтется канон Пасхи с Богородичиыми его тропарями; прочие же по днем седмицы опускаются. Канон же и молитвы ко причащению читаются полностью, предваряемые только троекратным чтением: «Христос воскресе» и с опущением псалмов и Трисвятого с тропарями после него»⁹¹.

10. Если необходимо сделать перерыв при исполнении Келейного Правила, тогда нужно сделать маленький отпуст: Слава и Ныне: Господи, помилуй (3): Благослови: Молитвами святых Отец наших…, а после перерыва начинать: Молитвами святых Отец наших... и продолжить недоконченное.

Вообще инок обязан ежедневно совершать благословленное ему Келейное Правило. Но иногда обстоятельства сему препятствуют – или неотложное срочное дело, или болезненное недомогание, или случайный редкий посетитель, или неудобство в пути, или другое что немаловажное. При всех таких случайностях следует сократить Правило, не допуская расстройства и сохраняя дух молитвенный. В крайности можно заменить все Правило Иисусовой молитвой с поклонами или без поклонов. Однако, сокращая Правило, нужно опасаться ленивой поблажки себе, чтобы совесть не могла попрекнуть в том, что мог потрудиться больше и не приложил стараний. Частого сокращения Правила все же надо опасаться, ибо это может вредно отразиться на душе инока: сокращение может войти в норму, развить несерьезность взгляда на Правило, охладить дух, а затем пойдет нерадение, безпечность и горькое лишение благодати Божией.

Нужно помнить, что догма Правила – не вычитка Правила, а благоговеинство души пред Богом. Св. Отцы учат, что праведнику Правило не лежит, т. е. праведник вне правил, для его Молитвенного Правила границ не существует, он вообще много молится, но и краткая его молитва всегда сильная – и каждому иноку надлежит расти в эту меру молитвенного возраста. Другими словами, инок должен всегда много молиться, чтобы и когда лишается удобства для молитвы, его сокращенная молитва была сильная.

Итак, только небрежность, сопряженная с потерею страха Божия, делает нас виновными пред Господом за опущение Правила. «Возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего», – говорит Псалмопевец (Пс.37:6), имея в виду неразумие наше или безпечность.

Для правильного понимания молитвенного делания и, особенно, при сокращении Правила может авторитетно послужить объяснение блаженной памяти прот. отца Иоанна Кронштадтского (взято из «Воспоминаний Игумении Леушинского монастыря м. Таисии»⁹²).

«С принятием сана начальственного, – спрашивала м. Таисия, – я мало молюсь, Батюшка: вечером, – не знаешь как до подушки добраться, так умаешься от дневных дел и забот; а утром, прежде еще чем я встану, дела встанут, и лишь отворишь дверь, то едва ли вернешься для молитвы».

«Не «во многоглаголании» (Мф.6:7) молитва и спасение, – ответил Батюшка. – Читай хотя и немного молитв, но с сознанием и теплотою в сердце. А главное, в течение целого дня имей память о Боге, т. е. тайную, внутренною молитву. Я и сам не имею времени выстаивать продолжительные монастырские службы; но везде и всегда: иду ли я, еду ли, сижу или лежу, – мысль о Боге никогда не покидает меня, я молюсь Ему духом, мысленно предстою Ему и созерцаю Его пред собою... мысль о близости Его ко мне никогда не покидает меня» (стр. 10).

Иметь тайную внутреннюю молитву и созерцать Господа пред собою весь день и духом Ему молиться, о чем говорит о. Иоанн Кронштадтский, надо признать достоянием преуспевших. Ибо мы из опыта знаем, как трудно сохранить себя от рассеянности при совершении даже Келейного молитвенного ГІравила. Однако, поскольку мы положили в основу своей жизни труд Богообщения, то это состояние для нас должно быть естественно – необходимо навыкать ему, и восполнять и защищать его умилением и сокрушением, так хорошо выраженными в главе Х-й (см. стр. 244).

Господь, конечно, оценит труд долгого предстояния на молитве, совершаемый с горением сердца, но если нет свободы для исполнения полного молитвенного Правила, то и сокращенное Правило, с теплотою сердца исполненное, даже сидя по слабости здоровья, будет принято Господом и вменится в полное, ибо и Сам Господь знает попущенное Им затруднение.

Итак, повторим еще раз: если не удалось исполнить Правило по каким бы то ни было причинам, то в следующий день нужно постараться исполнить Правило с бо́льшим усердием и болезнованием о потерянном, а на исповеди о пропущенном покаяться, как уже упоминалось выше.

На пути сем, о немуже хождах, скрыша сеть мне.

(Пс.141:4)

Вопрос: Некоторые произвольно заменяют Келейное Правило Иисусовой молитвой – правильно ли они поступают?

Ответ: О замене Иисусовой молитвой всех молитвословий еп. Феофан Затворник пишет: «Есть молитвенники, которые молятся одною Иисусовою молитвою... Но это для совершенных; а для нас начинающих эта единость мысли скоро наскучивает. Потому указанный прием лучше, разнообразя содержание молитвы указанием разных нужд духовных»⁹³.

Этим «ревнителям» Иисусовой молитвы нужно себе уяснить, что все молитвословия Келейного Правила продуманно назначены нам святыми Отцами. Эти молитвословия содержат: 1) готовые от нас славословия Господу; 2) готовые мольбы о даровании нам благодатной помощи для борьбы с худыми навыками, страстьми, пороками; 3) готовые мольбы о даровании нам Евангельских добродетелей смирения и кротости, на которые Сам Господь указал нам как на самые необходимейшие для нашего спасения, ибо Он учит: «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим» (Мф.11:29). И действительно, как легко душе выразить все эти нужды перед Богом молитвословиями Правила! Здесь «Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим.8:26).

Чтобы успешно молиться только одной Иисусовой молитвой, далеко не достаточно начитаться духовной литературы. Иисусова молитва краткая и потому думается, что ею легко молиться, но в действительности она есть самая трудная молитва⁹⁴.

Чтобы перейти на одну только Иисусову молитву, необходимо учиться этому деланию у совершенных, как например, учатся иконописанию у совершенных иконописцев, а их-то, к прискорбию, в наше время нет; самонадеянность же и в том и другом делании – неразумна.

Для лучшего уяснения нашего вопроса последуем Евангельскому приему, поясним примерами из жизни.

1. Пшеничное зерно само по себе ценно, из него хлеб, питание для нашей жизни. Но если не посеять его в землю, оно останется одно, безплодное; если же посеять его в землю вспаханную и унавоженную, то оно приносит сторичный плод. Так точно и Иисусова молитва. Сама по себе она весьма ценна, ибо выше всех молитвословий, как учат о ней святые Отцы. Но чтобы получить от нее плод спасительный, необходимо посеять ее в землю – сердце наше, вспаханное и унавоженное смирением, кротостью и терпением; посеянная же в терние страстей Иисусова молитва останется голой, безплодной, как голое одинокое пшеничное зерно.

2. Ведь никто не может, минуя начальную и среднюю школу, сразу поступить в высшую школу; так же нельзя, минуя Келейное Правило, состоящее из псалмов и канонов, этого фундамента духовного образования, успешно молиться только одной Иисусовой молитвой, ибо без сего фундамента будет строительство на песке (Мф.7:26).

По учению святых Отцов Иисусова молитва спасительна при наличии в нас Евангельских добродетелей и смирения. Если же в душе не побеждены – себялюбие, самомнение, славолюбие, гнев, пренебрежение другого и прочие гнилости греховные, то увлечение Иисусовой молитвой в такой мере, чтобы заменять ею Келейное Правило, или, что то же – молиться только одной Иисусовой молитвой (подобно совершенным), не только не полезно, наоборот, опасно. Для демонов эта молитва самая нетерпимая, и поэтому они крепко вредят чрез нее неопытным.

Многие, увлекавшиеся этой молитвой самочинно, впадали в прелесть, и из-за них Иисусова молитва бывала в поношении⁹⁵. Прелесть их чаще всего обнаруживается в том, что они считают себя много преуспевшими, смело всех учат и резко осуждают, как им кажется, неправо живущих собратий. Если же кто обличит их самих по заслугам, то они не только не способны признать свою вину, но и толкуют это обличение превратно. Имея духовные очи нездоровые, ими смотрят они на себя и смотрят неверно. Они понимают, что враг через людей мстит им за то, что они занимаются Иисусовой молитвой. Какое горькое самообольщение! От этих «ревнителей» Иисусовой молитвы слышны даже и такие дерзкие речи против Келейного Правила: «Зачем бить воздух многословием Правила? Лучше короче от души помолиться Иисусовой молитвой». В этом высокомерном возражении ясно видна прелесть нерадения! Слышится сектантский, самочинный дух! А разве святые Отцы, учредители Келейного Правила были невежды в молитвенном делании? Нет, здесь видим не правоту рассуждения, а открытую леность к обязательному монашескому подвигу Келейного Правила, который требует тщательного и любовного исполнения.

Если утверждать, что Иисусова молитва совершается умно-сердечно, то и тут передержка. И всякая молитва только тогда может именоваться молитвой, когда она совершается умно-сердечно. Но кто из нас, рядовых, способен три или хотя два часа молиться Иисусовой молитвой нерассеянно? К этому способны только совершенные, а именно столько времени требуется для совершения Келейного Правила. И при молении Иисусовой молитвой ум, по своей неустойчивости, тоже рассеивается, значит и ею тоже «бьют воздух»? Такие высказывания о молитвенном делании далеко не зрелые, поспешные, поверхностные: ибо Господь дает чистую молитву молящемуся.

Иисусова молитва в Келейном Правиле имеет свое место – Пятисотница (или Трехсотница для новоначальных), здесь и следует ею молиться, a не давать воли своей лености и излишнему мудрованию, вне же Правила нам предоставляется молиться ею непрестанно.

Если нет опытного учителя Иисусовой молитве, то лучше идти общим, средним путем, не уклоняясь ни направо, ни налево, чтобы не погибнуть⁹⁶. Только в самых затруднительных обстоятельствах, например, во время болезни и в подобных скорбных случаях, когда действительно нет возможности исполнить даже «уменьшенное Правило», допустимо заменять Иисусовой молитвой все молитвословия. Но этим исключением из правил не должно спокойно пользоваться в нормальных условиях.

И откуда могло зародиться такое неуважение к Келейному Правилу? Только от постепенно развившейся лености к сладчайшему подвигу Келейного ГІравша, узаконенному святыми Отцами для всех монашествующих; и еще от самомнения: от сморено-горделивой мысли, что и нам, несовершенным, можно молиться только одною Иисусовою молитвою, подобно совершенным...

Всем нам известно, что были избранники Божии, достигавшие своими великими подвигами совершенства во всех Евангельских добродетелях. Как свидетельствует один из этих подвижников, великий старец Паисий Величковский, житие их было действительно жестокое житие.

1) Пост: вкушали они хлеб с солью однажды днем не досыта, а питие – простая вода; 2) Бдение: спали ночью один или два часа, остальное время проводили в молитве, и еще один час спали среди дня; 3) Нестяжание вещей крайнее, одежда – рубище; 4) Безмолвие – даже во многолюдстве, вообще же воздержание языка строгое; 5) Смирение – изумительное. Эти-то избранники своими усиленными подвигами достигали совершенства в Иисусовой молитве: они-то и молились одною только Иисусовой молитвою. Эта молитва являлась уже венцом всех их добродетелей. Строгий уклад подвижнической жизни сей сих избранников сводился к словам: «Покажи дела и жди воздаяния», и еще: «Дай кровь и приими Дух»⁹⁷.

Нам же, рядовым молельщикам, окруженным мирской молвой, и сытно и сладко питающимся, и вдоволь сна принимающим, и прилично одевающимся, и нисколько не воздерживающим языка, и не имеющим даже понятия о смирении себя, но и еще смело учительствующим при всяком случае и проч. и проч. – мыслимо ли равняться с сими совершенными? Такая смелость будет выглядеть не более, как легкомысленным детством.

Итак, не следует нам, рядовым, увлекаться духовными вершинами совершенных, ибо эти вершины не в нашей власти, но подаются от милости Божией долго подвизающимся. И дар благодатной Иисусовой молитвы тоже никому не подается без подвигов. Правда, были случаи, когда по особому изволению Божию единицы получали этот дар без трудов, но легкомысленно причислять себя к этим избранникам будет уже дерзостью. Если мы не доросли до средней степени постничества и едва выдерживаем многодневные посты без рыбной и молочной пищи, то также и в молитвенном делании мы не доросли до совершенных, чтобы молиться одною только Иисусовою молитвою, но кроме сей молитвы нам всем нужны и псалмы, и каноны, и другие молитвословия. По этому вопросу очень поучительно написал преп. Симеон Новый Богослов⁹⁸.

О неразумном увлечении Иисусовой молитвой читаем и в письмах Оптинского старца Амвросия к монашествующим. Он пишет, что в Бабаевском монастыре иеродиакон даже молитвы ко Св. Причащению заменял Иисусовой молитвой, но после спутался умом и был сослан в Соловецкий монастырь (письмо 399).

Итак, только совершенные, усовершившиеся в молитвенном делании, заменяли Иисусовой молитвой все молитвословия. К этому они были как бы понуждаемы ростом своей молитвы, ибо духом своим уже ангельски предстояли Господу. Мы же сознанием своим пребудем ниже совершенных, каковы мы действительно и есть, и будем пользоваться дарами Духа Святаго, молясь не только Иисусовой молитвой, но и псалмами, и канонами, и другими готовыми молитвословиями, через посредство которых общаемся с Богом и утверждаемся в вере и благочестии.

Замена всех наших молитвословий Иисусовой молитвой, как уже упоминалось выше, конечно допускается, но только в какой-нибудь крайности. Увлекающиеся этой заменой не по разуму обычно обманываются; иные же, совсем забывая, что молитва есть основное делание монаха, тяготятся длительностью времени Келейного Правила и «короче» молятся Иисусовой молитвой вместо Правила, чтобы потом провести время посвободнее, по своему усмотрению, даже в пустословии или излишнем сне, «ходатайствующем душе муку», как читаем в Псалтири после 7-й кафисмы⁹⁹.

Итак, после всего сказанного по этому вопросу, опять уместно привести авторитетное слово еп. Феофана (Затворника): «...Как без тела человек не полный человек, так и без Правила Молитвенного молитва не полна. To и другое надо иметь и по силе исполнять»¹⁰⁰.

Выписка из книги старца Паисия (Величковского) «Крины сельные», стр. 26.

«Ничто не может так победить злобные хирые коварства бесов, кроме молитвы Иисусовой, трезвенной, чистой и внимательной, совершаемой с чистым умом и смиренномудрием; невозможно, и не может человек подвижник помимо сего восстать против бесов и сопротивляться им. Однако, без наставника в сей молитве он, посградавши, погибает; услышав или узнав из слов св. Отцов, что она велика, а не понимая существа ея, совершает, и неразумно думает о ней, что достиг совершенства, и начинает умом мечтать, внутри иметь ратников, не очистив его наперед трезвением, вниманием, бодрствованием и таким образом низлагается от бесов».

«Мы приглашаемся в сообщество Херувимов, Серафимов, Престолов. Господств, Ангелов и Архангелов – вместо отпадших, возгордившихся духов. – Эти возгордились и сказали в себе Богу: «как-то Ты восполнишь наш недостаток, который для Тебя нестерпим и ощутителен, как для Премудрого, не терпящего ни в чем недостатка и дисгармонии в мире Своем?» – А Господь, в ответ и посрамление диавола, изволил создать из персти человека и перстными существами восполнить недостаток ангельских миров, вследствие отпадения гордых духов; и это безконечное посрамление – безконечно великое наказание гордецам; оттого-то они все силы адские употребляют на погубление людей. – Для большего показания любви Своей и для большего посрамления диавола, Сам Господь облекся в перстное тело человека, чтобы исхитить его из власти диавола»¹⁰¹.

Вникая глубже в главный раздел монашеской жизни – жизнь в молитве, приходится удивляться, почему у монашествующих большинства русских монастырей сохраншюсь предание только о грех канонах, что они входят в состав иноческого Келейного Правила, хотя о них не упоминается в Чине пострижения. Об Иисусовой же молитве, точно там упоминаемой и потому составляющей обет инока, это предание почему-то не сохранилось; за исключением некоторых строгих монастырей, где это предание было живуче и Четочное Правило было обязательно.

С таким понятием о Келейном Правиле и сейчас некоторые монахи уживаются. Они держатся мнения, что в Келейное Правило следует включать три канона – Спасителю, Божией Матери и Ангелу-Хранителю, а Иисусовой молитвой советуют молиться вне Правила, т. е. не выделяя ей особого времени, а так, за дневными делами творить ее.

Согласиться с таким мнением нелегко уже по тому простому понятию, что любой науке, искусству или ремеслу учатся не между делами, a специально посвящают им время. Иисусовой молитве каждый инок по обету своему обязан навыкнуть; не выделяя же для нее специально времени, навыкнуть ей нельзя.

Отцы-подвижники все духовные упражнения называли молитвой, даже размышления духовные, чтения, заботливую печаль о Господе и все прочее подобное (см. преп. Исаак Сирин, слово 16, стр. 63; слово 39, с гр. 188). Молитвой же в собственном смысле слова называли главным образом молитву Иисусову: ею молились, ей заботливо навыкали и других учили, потому что «упражнение сие превыше псалмов и прочего молитвословия» (преп. Нил Сорский)¹⁰². ибо молясь ею, легче сохранить себя от рассеянности, легче проникнуться сокрушением и близостью к нам Господа.

Если иной скажет, что навыкнуть молиться Иисусовой молитвой непрестанно, как это требуется обетом, редкие успевают, потому что навыкновение ей требует больших усилий, то все же на Четочном Правиле этот обет, хотя частично, будет выполняем, и навык к этой молитве в какой-то степени привьется. А когда оставят силы в старости, то приобретенный навык к Иисусовой молитве, а с нею и близость ко Господу, доставят тогда великую отраду изнемогающей душе.

Оптинский старец Анатолий так высказывается: «Без делания молитвы Иисусовой тяжка и безотрадна жизнь иноческая, если продлится»¹⁰³.

Какого бы кто мнения ни держался по этому вопросу, все же приходится решительно признать, что Иисусова молитва должна быть дыханием души инока (см. Чин пострижения), а без нее инок – не инок, а черная головешка (как выразился преп. Серафим Саровский), из коей уже не может произрасти живого дерева¹⁰⁴. Инок, нерадивый к Иисусовой молитве, нередко считает необязательным для себя вообще ежедневное исполнение Келейного Правила; такое же нерадение развивается у него и к другим обетам. Ведя жизнь рассеянную, такой инок постоянно обольщает себя какими-то придуманными льготами и безпечно обходит серьезнейшее предупреждение

Самого Господа, что только усиленные труженики достигнут Царствия Небесного.

Душа инока в приближении ко Господу требует развития образовательного и созерцательного. Это и преподается ей главным образом Келейным Правилом: первое – чтением псалмов, канонов, Нового Завета и других молитвословий, входящих в состав Келейного Правила; второе преподается краткой молитовкой Иисусовой на Четочном Правиле и после, в течение дня, часто повторяемой по четкам и без них. Тем и другим видом молитвы душа инока постепенно образовывается, т. е. духовно развивается и становится способной жить внутренней жизнью по обетам своим.

Хотя сила молитвенная вырастает из обоих видов молитвы, но преимущество, конечно, принадлежит второму; этот, созерцательный вид молитвы останется с нами на всю вечность, ибо там слово прекратится, жить же и действовать там будет наш дух, подобно Ангельскому.

Преп. Исаак Сирин учит: «Молчание есть таинство будущего века, а слова суть орудие этого мира»¹⁰⁵. И еп. Игнатий (Брянчанинов) пишет:

«Устное и гласное моление тогда плодоносно, когда оно сопряжено со вниманием, что встречается очень редко, потому что вниманию научаемся преимущественно при упражнении молитвою Иисусовою»¹⁰⁶.

Насколько необходимо развитие молитвы второго вида, можем легко убедиться. Например, во время болезни больной лишается сил для вычитывания молитвенного Правила, но ограничивается только внутренней молитвой, более или менее развитой у него раньше. To же видим и при других стесненных обстоятельствах. Или еще: когда произносится какая-либо молитва на память и вдруг, даже не по рассеянности, обрывается мысль, и молитва готова прекратиться (испытавший представляет, о чем говорим), в таком случае дух наш может продолжить молитву своими словами, от сердца исходящими, если дух хорошо развит в молитвенных мыслях и чувствах.

Этот вид молитвы (кроме общепринятого вычитывания молитвословий) есть самый упрощенный, но самый полезный, весьма удовлетворяющий душу – это молитва внутренняя, одним умом и сердцем совершаемая. Этой молитвой душа негласно выражает все свои потребности. Вылить же их изнутри помогает душе кратенькая молитва Иисусова. Избравший эту молитву для выражения своих внутренних переживаний легко влагает в нее все свои нужды, скорби и радости. Этой молитвой он духом молится Господу, и в то же время сам ею питается: она доставляет ему истинную жизнь, жизнь полную благодати и доброй надежды.

Эту-то способность к внутренней молитве необходимо нам развивать в продолжение всей своей жизни. Развивается же она постепенно усиленным исполнением готовых молитв по книге (а еще лучше, заучив их на память) и наряду с ними – и Иисусовой молитвой.

Образцы такой развитой внутренней молитвы мы видим у святых мужей. Так, например, когда пророк Моисей вывел евреев из Египта и египтяне настигли их у Чермного моря, то евреи тогда зароптали на Моисея, зачем он вывел их в пустыню, и вот им грозит теперь погибнуть от меча египтян. Моисей в этой крайности только духом своим взмолился ко Господу, и Господь тотчас же ответил ему: «[Моисее, Моисее,] что ты вопиешь ко Мне? ... Подними жезл твой и простри руку твою на море, и раздели его, и пройдут сыны Израилевы среди моря по суше» (Исх.14:15–16).

А вот еще пример из жизни близкого нам по времени преп. Серафима Саровского. Преп. Серафим вел беседу с Мотовиловым о цели жизни христианской – о стяжании Духа Божия. Несмотря на длинную и весьма обстоятельную беседу об этом, Мотовилов никак не мог помять, почему он может быть твердо уверенным в том, что он в Духе Божием, и как самому в себе распознать истинное Его явление, и просил старца яснее это объяснить. Тогда старец Серафим даже не успел перекреститься, как сам он впоследствии рассказал об этом, а только в сердце пожелал и мыслию помолился, чтобы Господь удостоил Мотовилова телесными очами увидеть то сошествие Духа Святаго, которого удостаиваются святые – и Господь мгновенно дал Мотовилову видеть телесными очами Божественный Свет, Который исходил от лица самого старца Серафима¹⁰⁷.

Итак, сколь необходимо иноку развитие внутренней молитвы, столь необходимо для него усиленное упражнение молитвой Иисусовой, как самой удобной для этого. Следовательно. Четочное Правило, как переходное упражнение к внутренней непрестанной молитве, для инока должно быть обязательно. Если же инок не исполняет никакого Четочного Правила, то он и не может иметь монашеского права носить четки на руке своей, как обычно ими пользуются иноки, стоя с ними на келейной и церковной молитве, ибо четки ему даны для молитвы, а не для парадной формы. Инок живет, дышит молитвой, и для этого ему удобнее, роднее молитва Иисусова. «Если монах только тогда молится, когда становится на молитву, то таковый никогда не молится»¹⁰⁸.

При пострижении в монашество иноку вручаются четки с завещанием:

«Приими, брате, меч духовный, иже есть глагол Божий, ко всегдашней молитве Иисусовой, всегда бо Имя Господа Иисуса во уме, в сердцв и во устех своих имети должен еси, глаголя присно: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!»

Из этой торжественно преподанной заповеди ясно видно, что инок дает обет непрестанной Иисусовой молитвы, а раз эта молитва является у инока основной, то ясно, что она должна входить в состав его Келейного молитвенного Правила. В связи с этим, разумеется, иноку назначается Четочное Правило, как обязательное упражнение для навыкновения этой молитве.

Кроме Иисусовой молитвы, являющейся в Четочном Правиле обетной молитвой, прибавляются здесь молитвенные взывания к Божией Матери, Ангелу-Хранителю и Всем Святым, в небесной помощи которых инок весьма нуждается.

Под именем Четочного Правила подразумевается Пятисотница, а для новоначальных – Трехсотница.

Каждодневным исполнением Четочного Правила, а затем, в продолжение дня, поддерживая молитву по мере сил непрестанно, должно хранить в сердце непрерываемое единение с Господом, что и составляет подлинную жизнь инока, по непреложной заповеди Самого Спасителя нашего, изрекшего: «Пребудьте во Мне, и Я в вас. ... Ибо без Меня не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне, извергнется вон» (Ин.15:4–6).

Боже, милостив буди мне грешному (поклон)

Боже, очисти грехи моя, и помилуй мя (поклон)

Создавый мя, Господи, помилуй мя (поклон)

Без числа согреших, Господи, прости мя (поклон)

Владычице моя, Пресвятая Богородице Дево, спаса мя греитаго (поклон)

Ангеле Божий, хранителю мой святый, от всякаго зла сохрани мя (поклон)

Святый апостоле, или мучениче, или преподобне (имя своего святого), моли Бога о мне грешнем (поклон).

После сих семи поклонов читай:

Молитвами Святых Отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас. Аминь.

Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе.

Царю Небесный: Трисвятое: по Отче наш: Господи, помилуй (12).

Слава и Ныне: Привдите, поклонимся: Помилуй мя, Боже. Верую¹⁰⁹:

и начинаем первую сотницу молитв Иисусовых в следующем порядке:

10 земных поклонов с молитвою: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго! 20 поясных поклонов с тою же молитвою;

69 молитв без поклонов и последнюю (сотую) молитву с земным поклоном.

По окончании сотницы произносим молитву к Божией Матери: «Пресвятая Владычице моя Богородице, святыми Твоими и всесильными мольбами... (положенную в конце утренних молитв), и по окончании этой молитвы – земной поклон.

Так исполняются и еще две сотницы молитв Иисусовых.

В таком же порядке исполняется и четвертая сотница молитв к Божией Матери:

10 земных поклонов с молитвою: Владычице моя Пресвятая Богородице Дево, спаси мя грешнаго!

20 поясных поклонов с тою же молитвою;

69 молитв без поклонов

и последнюю (сотую) молитву с земным поклоном, и опять та же молитва к Божией Матери (утренняя) с земным поклоном.

Пятая сотница делится пополам, поэтому четку берем с половины.

Первая половина сотницы – Ангелу-Хранителю: 5 земных поклонов с молитвою: Святый Ангеле Божий, Хранителю мой, моли Бога о мне грешнем! 10 поясных поклонов с тою же молитвою;

34 молитвы без поклонов, и последняя (пятидесятая) молитва с земным поклоном, и опять та же молитва к Божией Матери с земным поклоиом. Вторая половина сотницы: Всем Святым:

5 земных поклонов с молитвою: Вси Святии, молите Бога о мне, грешнем!

10 поясных поклонов с тою же молитвою;

34 молитвы без поклонов и последняя (пятидесятая) молитва с земным поклоном, и опять та же молитва к Божией Матери (утренняя) с земным поклоном.

По сем: Достойно есть: Слава и Ныне: Господи, помилуй (3). Господи, благослови.

Молитвами Святых Отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас. Аминь¹¹⁰.

Порядок Трехсотницы такой же, как и Пятисотницы, разница только та, что Спасителю здесь не три сотницы, а одна.

Примечания:

1. Земные поклоны заменяются поясными:

а) в субботу (т. е. с пятницы вечера);

б) в дни, когда совершается полиелейная служба, или служба с пением на Утрени Великого славословия;

в) в дни предпразднеств и попразднеств до самого отдания Праздника включительно.

В эти дни земные поклоны заменяются поясными не только на Четочном Правиле, но и на Помяннике и во всех других случаях, когда они предусмотрены на церковной и келейной молитве.

2. Четочное Правило совсем отменяется в дни, когда по требованию Церковного Устава должно совершаться Всенощное бдение, хотя бы оно и не совершалось, а совершалась бы с вечера только Вечерня, а Утреня утром.

3. Отменяется Четочное Правило также в дни от Праздника Рождества Христова до Праздника Крещения Господня – 13 дней (эту отмену все же нужно заполнить чтением или Богомыслием о празднуемом событии; если же этого нет, то чтобы не чувствовалось в душе пустоты, исполнить Пятисотницу без поклонов), и от Среды Страстной седмицы (если Пятисотницу принято исполнять утром, то в Великую Среду утром ее нужно исполнить, если же – вечером, то она должна быть исполнена накануне Среды, наклонение головы до пояса) до недели Антипасхи (Неделя о Фоме).

После недели о Фоме во всю Пятидесятницу и до отдания Праздника Святой Троицы (за исключением праздников с бдением) Четочное Правило исполняется с поясными поклонами, как и во все другие попразднества.

4. В случае болезни, не позволяющей класть земные поклоны, таковые заменяются поясными, или метаниями (наклонением головы почти до пояса), а если и эти не под силу, то правило исполняется вообще без поклонов и даже сидя или лежа в постели.

...Ha сей час Я и пришел...

Ин.12:27

Я каждый день умираю.

1Кор.15:31

Иисусова молитва по своей малословности и покаянному припаданию легко и просто приводит душу в собранность и умиление. Но немощь души у молящегося обнаруживается и здесь. Бывает, что по немощности сил духовых при совершенми Пятисотницы горение сердца у молящегося начинает постепенно тускнеть, умиление уменьшается, а затем и совсем прерывается, и молитва далее совершатся механически, т. е. рассеянно, без участия души. He страдают этим разве только преуспевшие. Многие эту скорбь испытывают, но несомненно прилежание их к этой молитве подсказывает им, что нужно применить, чтобы, молясь, сохранить умиление неотходным.

Отцы-подвижники своим личным опытом достигали чистой молитвы по-раному: кого как Господь умудрит. Припомним, например, что одни допускали и другим советовали прибавлять иногда к Иисусовой молитве свои слова, особенно умиляющие душу. Другие же, наоборот, и эту кратенькую молитовку сокращали. Так преп. Серафим Саровский советовал с утра до обеда творить Иисусову молитву обычно, а с обеда до ночи – с прибавкой: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Богородицею помилуй мя, грешнаго»¹¹¹. Епископ Феофан Затворник допускал другое. Он советовал перемеживать Иисусову молитву другими краткими молитовками, даже своеличными, или прилагать Богомыслие о домостроительстве нашего спасения – и в начале (сотницы), и в середине, и в конце, и непрестанно. Ибо, как учит он, сила молитвы совсем не в словах, а в мыслях и в чувствах ко Господу¹¹². Сокращение же этой молитвы видим в 5-м томе Добротолюбия на стр. 369: «Господи Иисусе Христе!»; на стр. 370: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!»; на стр. 447: «Господи, помилуй!»

Итак, прибавление к Иисусовой молитве и сокращение ее, как видим, допускалось; оно зависело от духовных нужд, или от Богомысленного настроения Святых Отцов, учителей этой святой молитвы.

Позволительно и нам допустить свой опыт, чтобы достигнуть этой, столь желанной цели, т. е. чтобы свою молитву скорее оживить умилением и иметь ее таковой подольше.

Полезный к тому вариант молитвы, освященный примером Самого Подвигоположника Спасителя нашего и Его угодников, признаем здесь молитву на фоне памяти смертной.

Из Евангелия мы знаем, что Спаситель наш часто уединялся для молитвы, но только Гефсиманская Его молитва записана нам для назидания – возьмем же ее в пример, как молитву предсмертную. Затем знаем, как Апостол говорит о себе: «Я каждый день умираю» (1Кор.15:31), – возьмем и этот его пример для подражания, ибо и монах своим произволением тоже должен умирать каждый день.

В связи с этим признаем необходимым, чтобы часть наших суточных молитв походила у нас на Гефсиманскую молитву Спасителя нашего, чтобы была нашей как бы предсмертной молитвой – с воплем крепким души. Такой молитвой может быть у нас Пятисотница, как малословная и потому удобная. Правда, этот вид молитвы требует серьезного внимания молитвенной мысли и чувства (ума и сердца), ибо имеет вид предсмертного молитвенного подвига. Но требуемое здесь душевное состояние легко само собой создается, следует только прибавить готовый опыт наших святых подвижников. Например, опыт Афонского подвижника старца Силуана, который часто отрезвлял себя мыслию, внушенною ему, как он был убежден, Духом Святым: «Держи ум свой во аде, и не отчаивайся». Выражая эту мысль от себя, следует представить Пятисотницу своим предсмертным молением таким образом: Господь мой в Гефсиманском саду молился о Чаше предстоявших Ему Крестных страданий и смерти за мое спасение. А я, безответный перед Ним, молюсь о чаше предстоящих мне вечных адских мучений – об избавлении от них, ибо знаю, что ничто скверное и нечистое не входит в Царство Небесное, и, как целожизненный нарушитель Заповедей Божиих и нарушитель своих обетов, неминуемо буду наказан, если не успею принести покаяние, если Господь не помилует меня. Представляя себя таким самоосужденником, следует с глубоким сокрушением молиться словами предсмертной молитвы Спасителя: «Отче Мой, аще не может сия чаша мимо ити от Мене, аще не пию ея, буди воля Твоя» (Мф.26:42). Но, предавая себя сему Божию правосудию, необходимо здесь выразить и свою живую надежду на милосердие Божие, и потому, вслед за сими словами, добавить свои молебные слова: «Обаче надеяся на Твое безмерное милосердие к нам кающимся грешникам, паче же на Твое жертпвенное искупление нас, грешных, с воплем крепким молю Тя: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Создателю и Благодетелю мой преблагий, помилуй мя грешнаго!» (на второй и третьей сотнице произнести Иисусову молитву с другими добавлениями, указанными далее на каждой сотнице особо). Эту подобо-гефсиманскую молитву допустить один раз на сотнице, после трех десятков с поклонами.

Это внутреннее духовное делание на Пятисотнице развивает в душе живое ошущение скорого перехода в вечность и, оставляя в душе свое сильное впечатление, легко потом воспроизводится и во всякое другое время, особенно на других молитвословиях, где также часто содержаться мысли о неминуемом исходе нашем из этой земной жизни. К такому направлению молитвенной мысли на Пятисотнице ведет простое сознание, что ведь и моя смерть, и загробная вечность стремительно приближаются ко мне, но я этого не замечаю по своему легкомыслию и нерадению.

Епископ Феофан пишет: «Ничто так не оживляет страха Божия. со всеми плодами его, как поставление себя в сие состояние и восчувствование того. Надо теребить свое сердце разными возбудительными помышлениями. А так оставлять его, оно зарастет тернием и волчцами, нечувствием, нерадением и невниманием»¹¹³.

Что нам необходимо и полезно жить памятью о смерти, ибо настоящая наша жизнь за гробом – в вечности, этому учил нас Сам Господь Иисус Христос и словом, и личным примером. В беседах с учениками Он часто говорил с ними о близкой Своей смерти. Также часто Он бывал с учениками в саду Гефсиманском, и здесь уединенно молился (потому-то и предатель Иуда знал это место. Ин.18:2). Несомненно молился здесь Господь наш и об исходе Своем, ибо, как Бог, знал, что именно в этом саду Он будет предан на смерть, и, как человек, несомненно жил этой памятью о смерти. Знаем, что этот час Он всегда имел перед глазами, ибо упоминал о нем, часто говоря: «На сей час Я и пришел» (Ин.12:27); и все Его учение было направлено к мысли о предстоящей нам вечной жизни за гробом.

Также и Пресвятая Дева Мария, Матерь Господа нашего, тоже жила памятью о смерти. После Крестной смерти и Воскресения Спасителя нашего, прожив на земле еще около 24 лет¹¹⁴, Она очень часто посещала те дорогие места, которые были освящены пребыванием Спасителя в последние дни – Голгофу, пещеру погребения и Воскресения, и, особенно, Гефсиманский сад–это место Его трогательной предсмертной молитвы. Это место в саду стало и Ея любимым местом молитвы. Здесь Она как бы выжидательно молилась и о Своем исходе, в этом же саду Она завещала и похоронить Ее.

Также и все наши молитвы, унаследованные от Святых Отцов, главным образом содержат моление об исходе нашем, следует только присмотреться. Пятисотница же, совершаемая на фоне памяти смертной, может быть для нас молением, вполне созревшим, способном всегда содержать в должном трезвении. Здесь даже одним словом Иисусовой молитвы – помилуй, умиленно и неотступно приносимой, можно выразить всю суть наших молений, особенно целеустремленно выраженных в предваряющей каждую сотницу молитве.

Итак, чтобы вообразить Пятисотницу своей предсмертной молитвой, следует:

1. Перед началом Пятисотницы вознести молитву ко Господу о том, чтобы Господь принял эту Пятисотенную молитву как предсмертную нашу молитву, а затем каждую из сотниц совершать на фоне покаянных чувств, выраженных в молитве перед каждой сотницей особо.

Ниже приведенные изречения Святых Отцов еще и еще подтверждают возможность своих личных здесь прибавлений к Иисусовой молитве.

Епископ Феофан пишет: «При молитве Иисусовой Богомыслие все же необходимо: иначе это сухая пища» (Письмо 12, вып. 1, стр. 19).

И святитель Василий Великий пишет: «Рассуждаю, что разность и разнообразие молитв полезны по той причине, что единообразием душа нередко приводится в какое-то равнодушие и рассеяние, а переменою и разнообразием вожделение ее приобретает новые силы, и трезвость обновляется» (Древ. иноч. уставы, 142).

2. Гефсиманская молитва Спасителя, говоря образно, длилась один час. Также и наша Пятисотница должна длиться один час (с небольшим), ее должно исполнять не торопливо, а с болезнованием, как предсмертную молитву.

3. Спаситель с жалостью упрекнул тогда спавших Апостолов: «Так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною?» (Мф.26:40). Эти же слова Спасителя следует применить и к себе, укоряя себя, когда приразится к нам рассеянность на молитве, сознавая также и то, что перед Пятисотиицей была произнесена молитва о том, чтобы Господь принял ее как молитву предсмертную.

4. Представляя себя в ряду всех грешников земли, за которых распялся Господь, и сознавая свой долг молиться друг за друга и за весь мир, должно здесь усердно помолиться за всех христиан¹¹⁵, и особенно за близких своих: живых и умерших, прилагая и за них все те же покаянные мысли и чувствования, какие прилагаются на каждой сотнице за себя.

Молясь на Пятисотнице за умерших, особенно за умирающих в настоящий день, душа молящегося от этого живого представления умирающих тут же предвкушает и свой роковой час исхода в предназначенную для всех нас вечность. Мысль, что почившие жили здесь так же, как и мы живем, и их уже нет с нами, что они увлекались земной суетой, заботами, земными благами, как и мы, а теперь все земное для них навеки ничто – под это понятие легко подвести на молитве и себя, может быть, сегодня оканчивающего срок своего мгновенного бытия на земле.

Совершаемая таким образом Пятисотница действительно почувствуется предсмертной молитвой, приносимой как бы в самый смертный час, и, следовательно, будет сосредоточенной, усердной.

Всякими мерами нам надлежит достигать чистой молитвы. Если мы вообще должны каждую свою молитву совершать с единственной целью – благоугождения Господу, то образцом такой молитвы может быть именно Пятисотница. Эта молитва, проникнутая глубокими мыслями покаяния и дополняемая опасением, как бы внезапная смерть не застигла нас в неисправном, тупом состоянии, в каком часто мы бываем – такая молитва несомненно будет чище и Богу приятна и угодна.

Пусть же с этого образца молитвы, т. е. с такого внимания и расположения сердца ко Господу, начнется у нас исполнение основного долга нашей христианской жизни – всякой своей молитвой и каждым своим делом благоугождать Богу!

И когда мы, ежедневно так молясь один час, достигнем своего смертного часа, тогда эта подготовительная часовая молитва будет нам особенно полезна и помощна. Если же и на этой молитве, сознаваемой нами как бы предсмертной молитвой, мы не приложим усилий, чтобы совершить ее от всего сердца, то этим обнаружим безпорядочность, безжизненность своей души, ибо отсюда ее тупое безразличие к молитве даже и в этот час. В час смерти мы будем тогда тяжко сожалевать об этом своем нерадении: ибо жизнь вся проведена рассеянно, и се, живо представленный смертный час не привел нас в чувство.

Чтобы сохранить на этой своей молитве устойчивое состояние, необходимо напомнить себе Гефсиманскую молитву Спасителя нашего, и подобно тому настроясь, и самому помолиться.

Господь Спаситель наш знал о всех предстоявших Ему страданиях и смерти за спасение рода человеческого. Он неоднократно говорил о них своим ученикам: «На сей час Я и пришел». Вот и начался для Hero сей час в Гефсиманском саду. Здесь Он предсмертно молится, уже предвидит Голгофу, Крест и нависшую насильственную смерть.

Сострадая духом Господу моему в сей Его молитве за спасение всех нас грешных, дерзаю и я к ней присоеданиться, но с мыслями и чувствованиями сораспятого разбойника. To есть, я тоже родился на сей час: я родился, чтобы пострадать и умереть за свои грехи, no делом бо моим должен понести наказание. Но врачуемый, Господи, Твоими искупительными страданиями, молю Тя, Милостиве, приими от меня, трепещущего грешника сию Пятисотенную молитву мою, как предсмертную, и рцы ми, якоже рекл еси тогда благоразумному разбойнику: «Аминь, глаголю тебе, днесь со Мною будеши в раи» (Лк.23:43). Сего Божественного милостивого гласа и я жажду услышать, его же сподоби мя, Господи, по велицей Твоей милости.

Итак, Пятисотница «с добавлениями» есть та же уставная Оптинская Пятисотница, добавления же к ней на своем месте указываются ниже.

После утренних и вечерних молитв, или когда будет удобно исполнить Пятисотницу, произнеси сию предначинательную молитву:

Господи, не знаю я ни дня, ни часа кончины моей, знаю только, что в тот час оскудеет крепость сил моих и я не смогу помолиться Тебе так, как надобно молиться мне грешнику перед смертью. Сего ради приношу Тебе сию молитву мою как предсмертную. Ты же, милосердый Господи, приими ее и сохрани в сокровищнице Своей это сбережение моих сил, да предстану с сею молитвою пред Тобою и помилован буду в грозный оный смертный час.

Вслед за этой молитвой произнеси молитву перед 1-й сотницей:

Господи Боже мой, Создателю и Благодетелю мой преблагий, Ты привел меня от небытия в бытие, Ты создал меня для Себя, дабы я, подобно ангелам небесным, славил Тебя и служил Тебе со всею верностию, и для этого ущедряешь меня Своими великими милостями, милостями, каких я и не чаял получить, я же ленивый, безответный должник перед Тобою, не умею ни ценить, ни пользоватъся ими как должно, и даже обетов своих иноческих не исполняю, но часто уклоняюсь и творю волю не Твою, а волю врага моего диавола, хотя всею внутренностию тянусь к Тебе. О горе мне, раздвояющемуся грешнику! Сего ради с воплем крепким молю Тя: Господи, помилуй мя, падшее создание Твое, и Свои милости, аще возможно есть, еще и еще продли ко мне, хотя и недостойному их!

Затем начинай первую сотницу молитв Иисусовых с мольбой о помиловании, под впечатлением сердечных чувств, выраженных в молитве перед первой сотницей. Для сохранения благодатного огонька этой молитвы в продолжение всей сотницы следует в сокращении прилагать ее к Иисусовой молитве такими словами: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Создателю и Благодетелю мои преблагий, помилуй мя грешнаго!», но прибавлять эти слова к Иисусовой молитве не в продолжение всей сотницы, а только в начале каждого десятка сотницы: в начале первого десятка три раза, в начале последующих десятков по одному разу и последний раз прибавить к конечной (сотой) молитовке.

На первом крупном узелке первых трех сотниц молитва:

«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй всех пас грешных, наипаче же православных христиан, страждущих от насилия демонов и злых человек, изряднее же спаси иночествующих отец и братий наших, отцов моих духовных (чад моих духовных), сродников моих, крестников моих, благодетелей моих, заповедаеших мне недостойному молитися за них: болящих, скорбящих, путешествующих, заблудших, в темницах и изгнании сущих, и всех в настоящий день умирающих, переходящих аз сей временной земной жизни в загробное вечное бытие, и всех просящих Твоея помощи и милости. Спаси их и мене с ними, и соблюди всех нас для вечныя блаженныя жизни, яко Благ еси и Человеколюбец» (земной поклон).

На первом крупном узелке не поминать имена о здравии, тут молитва приносится собственно за всех. Имена помянуть только на втором крупном узелке первой сотницы и только один раз за всю Пятисотницу, на третьем узелке только указать рукой на имена в записке и произнести: о них же аз многогрешный и недостойный ныне моление Тебе всеусердно приношу, яко вельми нуждающихся в Твоей милости, помощи, вразумлении и исцелении.

Так же поступить и на 4-й сотнице при молении к Божией Матери.

Так же и Ангелу-Хранителю и Всем Святым на первом крупном узелке только указать рукой на имена в записке.

На всех остальных крупных узежах, представляя себя в ряду всех грешников земли, взывай: «Господи Иисусе Христе, Сыне Боэюій, по.милуй всех нас грешных!» (на трех первых крупных узелках сотницы земные поклоны, на остальных шести – поясные).

Исполнив три десятка Иисусовых молитв с поклонами на первой, второй, третьей сотницах, вырази свою скорбь о себе словами, подобными предкрестной Гефсиманской молитве Спасителя: «Отче мой, аще не может сия чаша мимоити от Мене, аще не пию ея – чаша вечных адских мучений за грехи моя, ибо я не приобрел Твоих Евангельских добродетелей, но в лености, нерадении, жестокосердии, блудодеянии, безстудном тщеславии и прочих мерзостех греховных все житие мое иждих и погубих ума красоту, – посему буди воля Твоя (выражая же свою крепкую надежду на милосердие Божие, прибавь и сии слова): обаче надеяся на Твое безмерное милосердие к нам кающимся грешникам, паче же на Твое жертвенное искупление нас грешных, с воплем крепким молю Тя:

на первой сотнице – Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Создателю и Благодетелю мой преблагий, помилуй мя грешнаго! (земной поклон);

на второй сотнице – Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Искупителю мой дражайший, помилуй мя грешнаго! (земной поклон);

на третьей сотнице – Господи Иисусе Христе, Сыие Божий, не возгнушайся моей скверны, но прииди и вселися в мя всеми Твоими Евангельскими добродетелями, влей в меня крепость их, дабы и мне с Апостолом говорить: уже не я живу, но живет во мне Христос» (земной поклон), и далее твори Иисусову молитву без поклонов под впечатлением прошений, выраженных перед каждой сотницей особо, сосредоточив их кратко таким образом:

на каждом узелке, произнося молитву Иисусову без прибавления своих слов, только духом своим прибавляй:

на первой сотнице –

...Создателю и Благодетелю...

на второй –

... Искупителю мой дражайший...

на третьей –

...He возгнушайся моей скверны...

на четвертой –

...Ив час смерти и Суда Страшного защити...

Несмотря на кажущуюся сложность мыслей, присоединяемых духом к Иисусовой молитве, на каждой сотнице особых, ум и сердце обладают способностью, мгновенно их объединив, взывать гефсимански-предсмертно. Подобно сему, без прибавления своих слов, и молясь Ангелу-Хранителю и Всем Святым, духом своим прибавляй, чего от них просишь.

Молитва перед 2-й сотницей:

«Господи, Ты, будучи Бог превечный, всемогущий, вседовольный, показал, что Ты еси любовь и совершеннейшее смирение: чтобы спасти нас, падшее создание Свое, Ты сошел на землю и стал человеком, и словом и примером учил нас святой Евангельской жизни, и за то от нас, злонравных рабов своих, претерпел гонения, Крестные страдания и мучительную позорную смерть, искупляя нас сим непостижимым премудрейшим образом от заслуженного нами вечного ада и даруя нам блаженства безкончной райской жизни с Собою на небе. Я же окаянный, безответный должник пред Тобою, постоянно оскорбляю Тебя непамяливостью сей жертвенной любви Твоей к нам, но еще и еще, опять и опять уязвляю Тебя грехами моими no безумной рассеянности и невежеству моему, сего ради с воплем крепким молю Тя: Господи, просвети мои умные очи сердечные и укрепи мя силою Твоею, да разумно послужу Тебе и буду достоин сей Божественной любви Твоей к нам грешным!»

Затем начинай вторую сотницу Иисусовых молитв с мольбой о помиловании, под впечатлением сердечных чувств, выраженных в молитве перед второй сотницей. Для сохранения благодатного огонька и этой молитвы в продолжение всей сотницы, следует в сокращении прилагать ее к Иисусовой молитве такими словами: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Искупителю мой дражайший, помилуй мя грешнаго!»

Прибавляй эти слова к Иисусовой молитве так же, как на первой сотнице, только в начале каждого десятка сотницы: на первом десятке три (включая их в счет десятка) раза, на последующих десятках по одному (также включая их в счет десятка) разу и последний раз к конечной (сотой) молитовке.

Молитва перед 3-й сотницей:

«Милосердый Господи, Ты видишь мою немощь, но видишь и любовь мою к Тебе: хотя и согрешаю я, яко человек, но Ты, Господи, знаешь, что я с самого детства живу искренним желанием послужить Тебе всем сердцем. Но вот беда моя, вот скорбь моя неутешная: я вижу, что с этим только желанием, без добрых плодов духа я остаюсь даже до старости, и как безплодная смоковница с своим зеленеющим листвием, тщеславлюсь и я в душе этим только желанием своим, будто самим делом. О, стыд мой! О, нищета моя! Сего ради с воплем крепким молю Тя: не возгнушайся, Господи, моей бедности духовной, не покидай меня, но Сам измени меня: живи во мне Своей любовию, чистотою, правдою, смирением, и мне дай жить в Тебе Своею любовию, чистотою, правдою, смирением, ибо если Ты оставишь меня за мое недостоинство, то я еще отсюда погибну навеки, как отверженный, как не имеющий части с Тобою».

Затем начинай третью сотницу Иисусовых молитв с мольбой о помиловании, под впечатлением сердечных чувств, выраженных в молитве перед третьей сотницей. Здесь надлежит живо приложить к себе заповедь Спасителя: «Пребудьте во Мне, и Я в вас... Кто не пребудет во Мне, извергнется вон» (Ин.15:4, 6). Эту заповедь весьма выразительно разъясняют Святые Отцы – преп. Симеон Новый Богослов и старец Киево-Печерской Лавры иеросхимонах Парфений. Первый говорит: «Тщетно именуется христианином тот, кто не имеет в себе благодати Христовой ощутительно, т. е. так, чтобы опытно знал, что имеет в себе таковую благодать»¹¹⁶, а второй говорит, что «если не узрим сердцем на земле Бога, то и в небе не узрим Его» (см. его житие).

Здесь под словом «благодать» должно разуметь Дух Христов, это Царствие Божие внутри нас, или яснее – Самого Христа, живущего в нас с Своими Евангельскими добродетелями, из которых первейшие: любовь, чистота, правда, смирение. Если этого Духа Христова, этого благодатного состояния мы не видим, не ощущаем в себе во время своей земной жизни, то определенно живет в нас Дух иной, противный Господу – дух мирских страстей, этих наместников сатанинских, из которых первейшие: самолюбие, скверна плотская, ложь, дерзость, гордыня. Овладев душою, они не дают ей здесь узреть Господа сердечными очами – и не дадут они увидеть Его и в вечности. О таких безпечных, не радеющих о постоянном благодатном своем состоянии, Апостол прямо говорит: «Если же кто Духа Христова не имеет, тот [и] не Его» (Рим.8:9). Потому, видимо, и преп. Симеон Новый Богослов опять говорит, что «оглашенным следует называть не только неверного, но и всякого, кто не зрит славы Господа откровенным лицем ума своего»¹¹⁷.

Все эти приведенные объяснения Христовой заповеди (Ин.15:4, 6) о необходимости для нас теснейшего единения с Господом открывают духовные очи молящемуся на его бедность духовную, они сильно тревожат его, и потому сокрушение его на третьей сотнице еще более возрастает. Здесь душа всем своим существом болезнует и умоляет Господа – не возгнушаться, но изменить ее и жить в ней, и свою об этом мольбу, растворенную доброй надеждой, выражает далее Иисусовой молитвой с добавлением своих слов: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, не возгнушайся моей скверны, но прииди и вселися в мя всеми Твоими Евангельскими добродетелями, влей в меня крепость их, дабы и мне с Апостолом говорить: «Уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал.2:20). Эти слова полностью произнести три раза в начале первого десятка. затем после молитвы: Отче мой... (1 раз) и на конечной, сотой молитовке. В начале же других десятков произносить короче: «Г. И. X. С. Б., не возгнушайся моей скверны, но прииди и вселися в мя»¹¹⁸.

Несмотря на кажущуюся сложность мыслей, присоединяемых к Иисусовой молитве, на каждой из сотниц особых, ум и сердце обладают способностью мгновенно все их объединить в своем представлении – и безчисленные благодеяния Божии, и свою задолженность и греховность перед Богом, и предсмертный плач за себя, а также и за всех – и как бы одним словом все это выразить Иисусовой молитвой, которая дальше произносится без прибавления своих слов, но восторгаемая новыми переживаниями, произносится с новыми возрастающими предсмертными чувствами.

Даже из малого опыта своей жизни мы знаем, как сладостно бывает ощущать в себе присутствие Божией благодати. Знаем также и то, как нелегко удержать это состояние надолго; знаем, что без трудов самосохранения мы быстро его теряем. Отсюда и убеждаемся, что необходимо иметь какую-тο внутреннюю базу стойких мыслей, с помощью которых можно сохранить это благодатное состояние. Такой внутренней базой могут быть мысли и чувствования, упомянутые на сотницах. В них, как в догматические, должно углубляться умом и сердцем в продолжение всей нашей жизни – вот они и вводятся в Четочное Правило и здесь порознь переживаются.

Молитва перед 4-й сотницей:

«Мати Божия! Аз окаянный смиренно прибегаю под кров Твои и с воплем крепким молю Тя: избави меня от стужающих мне страстей и от напастей совне находящих, зашити меня от демонов лютых в час смерти моея и на Страшном Суде Божием от их вечной муки».

«Безмужняя Эммануила Мати, кристалловидная Параклита Невесто¹¹⁹, при последнем моем издыхании предстани ми в помощь и кровию Божественною Христовою напитай мя в далекии путь и даже до Царских врат, дóндеже поклонюся Судии мне любимому, провожатая ми буди, милости пучина, утешительнице всепетая»¹²⁰.

И начинай с сокрушением и любовию четвертую сотницу молитв к Божией Матери под впечатлением сердечных чувств, выраженных в молитве перед четвертой сотницей, взывая к Божией Матери такими словами: «Владычице моя, Пресвятая Богородще Дево, спаси мя грешнаго, и в час смерти и Суда Страшнаго защити мя беднаго!» – прибавляя эти свои слова так же, как и на первых трех сотницах, только в начале десятков и к конечной (сотой) молитовке.

Молитва на первом крупном узелке 4-й сотницы:

«Владычице моя, Пресвятая Богородице Дево, спаси всех нас грешных, наипаче же православных христиан, страждущих от насилия демонов и злых человек, изряднее же спаси иночествующих отец и братий наших, отцов моих духовых (чад моих духовных), сродников моих, благодетелей моих, заповедавших мне недостойному молитися о них: болящих, скорбящих, путешествующих, заблудших, в темницах и изгнании сущих, и всех в настоящий день умирающих, переходящих из сей временной земной жизни в загробное вечное бытие, и всех просящих Твоея помощи и заступления, спаси их и мене с ними, и соблюди всех нас для вечныя блаженныя жизни, яко благая и чадолюбивая Мати наша» (земной поклон).

На остальных крупных узелках, представляя себя в ряду всех грешников земли, взывай:

«Владычице моя, Пресвятая Богородице Дево, спаси всех нас грешных! (на трех первых крупных узелках сотницы земные поклоны, на остальных шести – поясные).

Исполнив три десятка Богородичных молитв (с поклонами), далее вырази свою скорбь о себе словами, подобными предкрестной Гефсиманской молитве Спасителя: «Отче мой, аще не может сия чаши мимоити от Мене, аще не пию ея – чаша вечных адских мучений за грехи моя, ибо я не приобрел Твоих Евангельских добродетелей, но в лености, нерадении, жестокосердии, блудодеянии, безстудном тщеславии и прочих мерзостех греховных все житие мое иждих, и погубих ума красоту, посему – буди воля Твоя!» (выражая же свою крепкую надежду на милосердие Божие, прибавь и сии слова): «Обаче надеяся на Твое безмерное милосердие к нам кающимся грешникам, паче же на Твое жертвенное искупление нас грешных, с воплем крепким молю Тя: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, ради молитв Пречистыя Твоея Матере, Святаго Ангела Хранителя моего и всех святых, помилуй и спаси мя грешнаго» (земной поклон), и далее молись Божией Матери на фоне прошений, выраженных в молитве к Божией Матери перед четвертой сотницей, чая Ея милостей по сим прошениям.

На 5-й сотнице:

Берем четку с половины и, молясь Ангелу-Хранителю, прибавляй свои слова: «Святый Ангеле Божий, хранителю мой, моли Бога о мне грешнем, да подаст ми Господь благодать Свою богоугодне совершать любимое мною монашеское жительство!» – прибавляй эти слова к трем первым молитовкам на первом десятке, и в начале других десятков по одному разу, и в последний раз к конечной (пятидесятой) молитовке.

Молясь Ангелу-Хранителю, нужно выразить две свои нужды к нему: первую, чтобы Он вымолил тебе у Господа благодать богоугодне совершать монашеское жительство, другую – чтобы Он хранил тебя от всякого зла. На первом десятке молиться: Святый Ангеле Божий, хранителю мой, моли Бога о мне грешнем... а на другом: Ангеле Божий, хранителю мой святый, от всякаго зла сохрани мя (чередуя так по десяткам).

На крупных узелках: «Вси Святии Ангели Божии, хранители наши, молите Бога о всех нас грешных, наипаче же о сих рабех Божиих (указать на имена в записке), о них же аз многогрешный и недостойный ныне моление вам всеусердно приношу, яко вельми нуждающихся в вашем молитвенном предстательстве за них пред Господем – о заступлении, вразумлении и исцелении их». (На первом крупном узелке земной поклон, и указать на их имена в записке, на остальных трех – поясные, не указывая на имена и без прибавления особого моления, а просто: «Святии Ангели и Хранители наши, молите Бога о всех нас грешных»).

Всем Святым:

Бери четку с половины и на первом десятке прибавляй: «Святый (имя своего угодника от пострига) и вси сеятии, молите Бога о мне грешнем!» (один раз); затем: «Вси святии, молите Бога о мне грешнем, да подаст ми Господь благодать Свою богоугодне совершать любимое мною монашеское жительство!» (два раза). Далее без прибавления своих слов: «Вси святии, молите Бога о мне грешнем!» На втором и четвертом десятках произносить: «Все святии, молите Бога о мне грешнем, да не погибну, но да спасуся вашими молитвами!»

На крупных узелках: «Вси святии, молите Бога о всех нас грешных, наипаче же о сих рабех Божиих: (указать на имена в записке), о нихже аз многогрешный и недостойный ныне моление вам всеусердно приношу, яко вельми нуждающихся в вашем молитвенном предстательстве за них пред Гоподем о заступлении, вразумлении и исцелении их». (На первом крупном узелке земной поклон, и указать на имена в записке, а на остальных трех – поясные, не указывая на имена). В начале каждого последующего десятка прибавлять: «Все святии, молите Бога о мне грешнем, да подаст ми Господь благодать Свою богоугодне совершать любимое мною монашеское жительство».

К последней (пятидесятой) молитовке прибавить: «Святый (имя своего угодника от пострига), святый (имя своего угодника от крещения) и еси святии, молите Бога о мне грешнем, да подаст ми Господь благодать Свою богоугодне совершать любимое мною монашеское жительство!»

Примечание: Поклоны на каждой сотнице и заключительную молитву после каждой сотницы к Божией Матери: «Пресвятая Владычице моя Богородице, святыми Твоими и всесильными мольбами...» – исполнять, как предусмотрено в уставной Пятисотнице; прибавка поклонов здесь только на крупных узелках, что указано на ряду.

Перед началом заупокойного моления на Пятисотнице следует, хотя мысленно пропеть литийные тропари:

«Со духи праведных скончавшихся души раб Твоих, Спасе, упокой, сохраняя их во блаженной жизни, яже у Тебе, Человеколюбче».

«В покоищи Твоем, Господи, идеже еси сеятии Теои упокоеваются, упокой и души раб Твоих: яко Един еси Человеколюбец».

Слава:

«Ты еси Бог, сошедый во ад и узы окованных разрешивый, Сам и души раб Твоих упокой».

И ныне:

«Едина Чистая и Непорочная Дево, Бога без семене рождшая, моли спастися душам их».

И затем начинай, беря четку с половины:

5 земных поклонов с молитвою: «Упокой, Господи, почивших родителей и сродников моих и всех мною поминаемых».

10 поясных поклонов с тою же молитвою;

34 молитвы без поклонов, и последняя (пятидесятая) – с земным поклоном.

На крупных узелках: «Упокой, Господи, всех православных христиан в вере скончавшихся, к которым и я скоро должен приложиться на веки безконечные» (на первом крупном узелке земной поклон, а на остальных трех – поясные).

Последнюю (пятидесятую) молитву читай: «Упокой, Господи, почивших родителей и сродников моих и всех мною поминаемых, и всех православных христиан в вере скончавшихся, к которым и я скоро должен приложиться на веки вечные» (земной поклон).

Молитва заключительная:

«Помяни, Господи, Боже наш, в вере и надежде живота вечнаго преставльшиеся рабы Твоя: почивших родителей моих (имена их), сродников моих (имена их), всех мною поминаемых, и всех православных христиан в вере скончавшихся, и яко Благ и Человеколюбец, отпущаяй грехи и потребляяй неправды, ослаби, остави и прости вся вольная их согрешения и невольная. Избави их вечныя муки и огня геенскаго, и даруй им причастие и наслаждение вечных Твоих благ, уготованных любящим Тя: аще бо и согрешиша, но не отступиша от Тебе, и несумненно во Отца и Сына и Святаго Духа, Бога Тя, в Троице славимаго, вероваша, и Единицу в Троице и Троицу во Единстве православне даже до последняго своего издыхания исповедаша, темже милостив им буди, и веру яже в Тя, вместо дел вмени, и со святыми Твоими, яко щедр упокой: несть бо человек, иже поживет и не согрешит, токмо Ты Един кроме греха, и правда Твоя, правда во веки, и Ты Един Бог милостей и щедрот, и человеколюбия, и Тебе славу возсылаем Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь (земной поклон).

Молитва из Правильника, или иерейская молитва:

«Боже духов и вския плоти...»

Затем: «Со святыми упокой...»

и: «Вечная ваша память, достоблаженнии отцы и братия наши, приснопоминаемии» (3).

«Бог да ублажит и упокоит их, и нас помилует, яко Благ и Человеколюбец» (1).

§ 1. Данные прибавления на Пятисотнице помогают вообще навыкновению внутренней молитве.

Иисусова молитва, непрестанно творимая, совершается без добавления своих слов, таковые допускаются только изредка, чтобы отогнать рассеянность и проникнуться большим вниманием.

Польза от этих прибавлений та, что чувствования от них постепенно так срастаются в сердце с Иисусовой молитвой, что являются как бы душой ее.

§ 2. а) Здесь можно сделать вставку, если есть нужда помолиться за кого-либо особо. Можно назвать здесь имена их, прибавляя при этом такие слова: «Наипаче же сих рабов Твоих (имена), о нихже аз многогрешный и недостойный ныне моление Тебе всеусердно приношу, яко вельми нуждающихся в Твоей милости, помощи, вразумлении и исцелении,... и всех в настоящий день умирающих».

б) На четвертой сотнице такими же словами здесь можно помолиться и Божией Матери, не называя уже имена, а только указывая на имена в записке.

в) И Ангелам и Всем Святым тоже можно на первом крупном узелке помолиться таким образом: «...наипаче же сих рабов Божиих (указав рукою на имена в записке), о нихже аз многогрешный и недостойный ныне моление Вам всеусердно приношу, яко вельми нуждающихся в Вашем молитвенном предстательстве за них пред Господом: о защищении, вразумлении и исцелении их».

§3. Нам необходимо проникнуться памятью смертной Божией Матери и всех угодников Божиих, которые сами жили этой памятью и нас тому же учат. Это их учение кратко можно закрепить словами премудрого Сираха: «Помии последияя твоя и во век не согрешишь» (Сир.7:39). Следуя их учению и завещанию, мы в своей Пятисотнице даем простор этому внутреннему деланию, и на четвертой сотнице молимся Божией Матери такими словами: «Владычице моя, Пресвятая Богородице Дево, спаси мя грешнаго, и в час смерти и Суда Страшнаго защити мя беднаго!» Но почему именно и к Божией Матери мы обращаемся с этой особой мольбой? В этом мы следуем примеру Святой нашей Православной Церкви, которая учит всю нашу жизнь и самую кончину нашу вручать покровительству Божией Матери, как имеющей великое дерзновение у Престола Божия.

Если приглядимся, то увидим, что и все наши церковные молитвословия именно так построены. Ектении, стихиры, тропари, все песни канонов и прочие моления завершаются у нас молебным обращением к Божией Матери. To же мы видим и в Келейном Правиле и, особенно, на Пятисотнице, которая по своим разделам заканчивается глубоко выразительной молитвой к Божией Матери, призываемой здесь на помощь душе, страждущей от уныния, нерадения, забвения и прочих ея немощей.

Но что особенно дня нас приятно и дорого – Святая Церковь назначила петь Ей, нашей Всесильной Ходатаице и Заступнице, молебный канон при исходе нашей души, когда мы особенно нуждаемся в Ея помощи. Имея в виду такую веру нашей Святой Церкви к Матери Божией и развивая вместе и свою веру к Ней, уместно на Пятисотнице особо помолиться Ей о своем смертном часе. Уместно здесь просить Ее избавить нас в сей жизни от стужающих нам страстей и от всех бед и напастей, совне находящих, защитить нас и в час смерти от демонов лютых, и на Страшном Суде Божием, когда будет определяться наша вечная участь. Именно все эти нужды наши выражены во многих наших молитвах к Божией Матери, как, например, в молитве «Нескверная, Неблазная...» в конце Повечерия, а здесь на Пятисотнице эти мольбы к Ней кратко изложены.

§ 4. При исполнении Четочного Правила иноку удобно исполнить свой долг, часто ускользающий из его внимания – долг молитвы за весь мир. Мы должны молиться за весь мир не потому, чтоб мы были достойны молиться за человечество, но чтоб исполнить заповедь о любви, которая требует: «...Молитесь друг за друга» (Иак.5:16), и еще: «Не о себе только каждый заботься, но каждый и о других» (Флп.2:4).

Поскольку монашествующие всегда были молитвенниками за весь мир, и часто к ним обращались и обращаются верующие с просьбой помолиться о них, то, естественно, эта обязанность молиться за мир и сейчас лежит на монашествующих, хотя они и очень побледнели духовно в сравнении со своими собратьями первых веков.

Епископ Петр в своей книге «О монашестве» говорит: «Святые подвижники, без сомнения, дорого ценят вечное спасение как свое, так и ближних; потому всегда изливают теплые молитвы к Отцу Небесному о благосостоянии и спасении всего мира, зная, что молиться о спасении ближних значит, по желанию Искупителя нашего Иисуса Христа, содействовать Его попечению о спасении всего человечества (1Тим.2:4 и Гал.6:2). Посему, по искренней и теплой любви к своему Спасителю, с любовию молятся о спасении каждого человека, так как для искупления каждого грешника Сам Иисус Христос распялся».

«Св. Златоуст говорит, что отшельники молятся за весь мир, и молитвы их привлекают к нам милосердие и благословение Божие. Добродетели монахов, – говорит он, – есть хранение всей земли. Добродетели их покрывают пороки людей. Монашеские обеты, – говорит Григорий Великий, – суть – спасение мира. Ими война и моровая язва отвращаются, и в доказательство сего говорит, что молитвами святых дев, которых было в городе до 3000, Рим спасся от оружия Лонгобардов. A св. Дмитрий Ростовский говорит, что молитвами иноков Господь содержит весь мир. Хотя и малы кажутся иноческие молитвы, но они весь мир укрепляют».

Итак, чтобы иноку по неведению или по ложному смирению не остаться в этом долгу, ему надлежит понести посильную долю и этого труда. Он может удобно исполнить этот долг на Четочном Правиле. Перебирая мелкие узелки четок с молитвой за себя, крупные узелки можно иметь для молитвы за весь мир, особенно за всех Православных христиан и за всех близких своих. По данной каждому благодати, каждый может изложить такую молитву по-своему. Она может быть и в таком изложении, как приведена на первой сотнице. Блаж. Феофилакт, объясняя Нагорную проповедь Спасителя, говорит: «Блаженны плачущие не о своих только грехах, но и о грехах близких» (Благовестник, стр. 32).

Если на иночествующих лежит особая обязанность молиться за всех, то молитва о здравии, очевидно, есть первая ее половина; вторая же ее половина есть молитва о упокоении всех в вере и благочестии скончавшихся. Это уже сверх Пятисотницы или Трехсотницы. И как молитва за себя на Четочном Правиле преобладает над молитвой за всех Христиан живых, так и молитва о упокоении почивших наших родителей и сродников и тех, за кого частно каждый из нас обязан молиться, преобладает над молитвой за всех почивших Христиан.

Итак, молимся за усопших по четкам такой кратенькой молитовкой: «Упокой, Господи, почивиаа родителей и сродников моих, и всех мною поминаемых!». А за всех Христиан молимся на крупных узежах: «Упокой, Господи, всех православных христиан, в вере скончавшихся!» Поскольку же Пятисотница в настоящем нашем исполнении от начала и до конца является как бы предсмертной нашей молитвой, то весьма уместно здесь приблизить сознанием и себя к умершим, т. е. в молитве за усопших присоединить и себя, как ежедневно ожидающего и своего перехода в вечность. Это добавление удобно сделать на крупных узелках такими словами: «Упокой, Господи, всех православных христиан, в вере скончавшихся, к которым и я скоро должен приложиться на веки безкончные!»

§ 5. Иной может сказать, что поскольку Помянник входит в состав Келейного Правила, то не следует удлинять Правило повторением такого же рода молитвы. Ответ: 1) Четочную молитву мы называем Гефсиманской, т. е. предсмертной молитвой и потому ею полезно особо помолиться и за всех; 2) моление за всех прибавляет много тепла на Пятисотнице; 3) Помянник предусмотрен с поминовением имен, здесь же – молитва за всех без поминовения, поэтому, если когда-либо по нужде необходимо сократить Правило, то Помянник можно опустить, ибо на Четочной молитве общим поминовением все помянуты. Если же нет нужды сокращать Правило, то следует то и другое исполнить.

§ 6. При таком исполнении Четочного Правила можно не перечитывать ежедневно имена всего своего синодика, если на чтение его идет много времени. На Помяннике или на Псалтири можно помянуть самых близких и самых обязательных, весь же синодик можно помянуть один раз в неделю – в воскресенье, и еще раз помянуть в праздник (с бдением), если случится на неделе, когда Четочное Правило отменяется.

§ 7. Четочное Правило лучше исполнять ночью, когда вся природа спит. Преп. Исаак Сирин говорит: «Не думай, человек, чтобы во всем иноческом делании было какое-нибудь занятие важнее ночного бдения»¹²¹. И нам поэтому свою созерцательную Гефсиманскую молитву удобнее и полезнее совершать ночью. На Пятисотницу идет времени один час 15 мин.¹²² плюс 7 мин. на моление за умерших. По усердию может пойти времени и более, но никак не менее, иначе из-за торопливости наши благодетельные помощники – сокрушение и умиление – не будут сопутствовать молитве, и душа поэтому потерпит урон, она не вкусит сладости таинства внутренней молитвы.

§ 8. Когда мы молимся за всех почивших в вере и поминаем вместе и тех, которые не только не старались жизнью своей благоугождать Богу, но по невежеству своему даже пошатнулись в вере, то, молясь о них на Келейной Молитве, мы исполняем долг христианской любви, и, болезнуя о них, предоставляем их милосердию Божию.

§ 9. «Что вы остаетесь с одною молитвою Иисусовою, это надо счесть хорошим положением. Но что действие от ней не то, что прежде, думается, зависит от того, что остаетесь с одним этим деланием. Прилагайте Богомыслие – и в начале, и в середине, и в конце, – или... как у вас это идет непрестанно... по часту, как изволите. Богомыслие – есть углубленное размышление о домостроительстве спасения, или вообще, – или о каком-либо одном предмете, входящем в состав его» (Еп. Феофан, письмо 1044).

§ 10. «Молитва Иисусова, если ее механически творить, ничего не дает, как и всякая другая молитва, языком только проговариваемая. Попробуйте при молитве Иисусовой поживее помыслить, что Господь Сам близ есть и предстоит душе вашей и внимает тому, что в ней происходит. В душе же при сем пробудите жажду спасения и уверенность, что кроме Господа неоткуда ожидать нам спасения. Затем и вопийте к Нему, мысленно перед собою зримому: Г. И. X. С. Б. п.м.г. или Милостивый Господи, спаси меня имиже веси судьбами. Дело совсем не в словах, а в чувствах ко Господу... На языке пусть будет молитва Иисусова, в уме – предзрение Господа пред собою, в сердце – жажда Бога, или общения с Господом. Когда все сие будет постоянно, тогда Господь, видя как нудите себя, подаст просимое» (Еп. Феофан, письмо 1338).

§11. «Лучший способ как подкреплять дух наш, в его борьбе с душою и телом при влечениях к земному, есть память об исходе и о последующем за ним суде и предрешении участи нашей... Ничто так не оживляет страха Божия, со всеми плодами его, как поставление себя в сие состояние и восчувствование того. Надо теребить свое сердце разными возбудительными помышлениями. А так оставлять его, оно зарастет тернием и волчцами, нечувствием, нерадением и невниманием» (Еп. Феофан, письмо 344).

§ 12. «И все же это благое, как цель, нужно всегда иметь ввиду, вот оно: не возгнушайся, Господи, моей скверны, но прииди и вселися в мя. – Это основное, а к сему направляй все свои труды и молитвы» (Киево-Печерской Лавры иеросхимонах Парфений).

§ 13. Молитва о пяти язвах Спасителя, которой учил молиться своих чад духовных старец Исидор (Троице-Сергаевой Лавры).

Где у Тя-те болит?

Полагая руку на чело, говори: Господи, увенчанный терновым венцем в главу Твою, до крови и мозга грехов моих ради;

Низводя руку на правую ногу, говори: Иисусе, в правую ногу пробитый железным гвоздем грехов моих ради;

Полагая руку на левую ногу, говори: Христе, и в левую ногу пробитый железным гвоздем грехов моих ради;

Подымая руку на правое плечо, говори: Сыне, в правую руку пробитый железным гвоздем грехов моих ради;

Переводя руку на левое плечо, говори: Божий, и в левую руку пробитый железным гвоздем грехов моих ради, и в ребро копием прободенный, от ребра источивый кровь и воду во искупление и спасение душ наших;

Богородицею вразуми мя.

Обратившись лицом к иконе Божией Матери, говори:

И Тебе Самой оружие пройде душу, да от многих сердец открывается источник покаянно-благодарных слез всего человечества. (Из журнала «Христианин» – Соль земли, то есть Сказание о жизни Гефсиманского скита иеросхимонаха Аввы Исидора, собранное недостойным сыном его духовным Павлом Флоренским. – Скончался старец Исидор в 1903 году 4 февраля).

Как и вся моя «Тропинка» не есть запланированное сочинение, а всего лишь келейные записки инока, так и данная глава «Обеты инока» не есть подробное объяснение иноческих обетов, а есть только записки по жгучим вопросам: есть болезнование инока за общий теперь формализм в отношении к иноческим обетам.

Итак, вместе со Святыми Отцами мы разумеем, что Монашество есть Таинство¹²³, в котором христианин, пленяясь Евангельской проповедью Христа Спасителя нашего и Его зовом: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мк.8:34), – сам себя приносит в жертву, сам изъявляет желание самоотверженно исполнять заповеди Евангельского совершенства, и вследствие этого в момент пострижения ему подается на то укрепляющая благодать Божия. Поэтому тяготение к монашеству есть признак особого призвания Божия. Это призвание чувствуется благоговеинством души, тающей любовию к Богу и ищущей выразиться в строгих монашеских обетах.

Правила монашеской жизни передаются нам по преемству от старейших монашеских поколений с первых веков христианства как твердое основание, и исполнители сих правил усовершаются в жизни, когда не снижается у инока настроенность и уважение к сим правилам.

Вся жизнь инока по этим правилам и данным им обетам зиждется на полном послушании и отсечении или даже умерщвлении своей воли, независимо от того, проводят ли жизнь непосредственно под руководством Старца или без этого близкого водительства.

Послушание и отсечение своей воли здесь, можно сказать, сливаются. Здесь требуется всего себя подчинить основным строгостям иноческой жизни – поста и молитвы, и таким же строгостям в кажущихся мелочах: пожеланиях изящного, щегольского, вкусного и прочих прихотях, в которых прелегко отказать как в не необходимых, ибо нам надлежит терпеть нужду и в необходимом; не допускать вольности своего характера, и сему более всего приличествует скромная молчаливость.

Всеми этими ограничениями иноку надлежит содержать себя как бы в некоторой суровости.

Эта жизнь совершенно простая по виду, но весьма серьезного духовного Чина, должна строго соответствовать этому Чину и потому должна быть проверяема. Здесь всегда преполезны совет и помощь старейших, чтобы иноку не уклониться с правого пути, и вместе – чтоб ущемлять свое «Я», так живучее в человеке и очень вредное для духовного преуспеяния инока.

Смирение, смиренномудрие и затем мир души есть тихая пристань инока, какой он наконец достигает; есть как бы последний период его трудов, красящих его надежный переход в добрую вечность.

В «Писаниях» Афонского подвижника Старца Силуана мы встречаем изречение весьма глубокого смысла, касающееся монашествующих. Он пишет: «Сколько бы мы ни учились, все равно невозможно познать Господа, если не будем жить по Его заповедям, ибо Господь познается не наукою, а Духом Святым. Многие философы и ученые дошли до веры, что Бог есть, но Бога не познали. И мы, монахи, учимся в Законе Господнем день и ночь, но далеко не все познали Бога, хотя и веруют. Иное дело веровать, что есть Бог, и иное – познать Бога»¹²⁴.

Такое заключение о нас, монахах, кажется неожиданным. Хотя и скорбно слышать это слово Св. Подвижника, но для нас полезно – нужно же нам встрепенуться. Только слова Старца: «познать Бога» как-то туманно звучат, они требуют подробного разъяснения, потому что здесь прямая связь с Заповедями Божиими. Видимо, глубину сего «познания» надо постигать больше духом своим, а не умом. Необходимо духом познать Бога и преподанные Им заповеди, чтобы яснее уразуметь истину и не недуговать дальше в своем невежестве. К выяснению этого недоуменного нашего состояния и приступим с Божией помощью.

1. Мы знаем, что Бог есть Дух – Существо безконечных добрых свойств, и есть Само-Жизнь, Создатель и Податель жизни всему существующему и, особенно, Податель святой жизни человеку;

2. Познаем духом, что в преподанных нам Евангельских заповедях заложены Его добрейшие Божеские свойства;

3. Что для нас, христиан и особенно монашествующих, нет и не должно быть иной жизни, как только жизнь по Евангельским заповедям до уподобления Богу в добре и святости, по заповеди Спасителя нашего: «...Будыпе совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф.5:48). Будьте святы, якоже Аз свят есмь.

Отсюда следует, что, давая обеты при Крещении и затем при пострижении в Монашество, этими обетами мы заявляем себя убежденными почитателями Бога и Его добрейших свойств; заявляем свою преданность Богу и Его заповедям до крови и смерти, ибо убедились и постоянно убеждаемся яко благ Господь и заповеди Его благи и добро есть нам быть с Ним.

Как для язычников познание Бога чрез рассматривание тварей видимо было (Рим.1:20), так и для нас видны плоды исполнения и неисполнения заповедей Божиих и наших обетов. В исполнении видим торжество доброй жизни в Боге и вкушаем духовную радость от сего; и наоборот, в неисполнении видим горечь от плодов греховных и последующую за сим духовную смерть, и кто может сего не видеть и не уразуметь?!

Отцы-подвижники, прежде нас жившие, действительно доказали свою верность Господу. Они исполнили Его святые заповеди и свои обеты монашеские и для нас служат прекрасными образцами.

Иное положение видим у нас, последних монахов, слабых подражателей первых. Скорбно, но приходится сказать: не видно у многих из нас должного почитания Бога ни в исполнении общих заповедей, ни в исполнении данных ими обетов. И это сознательное или несознательное попрание нами своих прямых обязанностей – о, как больно сие произнести! – есть тупое отречение наше от Бога. Страшно слово сие, но таковое значение обнаруживающейся в нас порчи.

Ведь отречением от Бога должно назвать не только в буквальном смысле допущенное отречение, но должно разуметь оное и в неисполнении любой заповеди Божией, ибо в каждой заповеди выражена воля Божия или Сам Бог: исполнение воли Божией или уклонение от нее есть поклонение Богу или отречение от Hero.

Ho куда тяжелее грех неисполнения данных нами обетов! Это уже полное помрачение у нас, верующих. Вот к чему приводит нас непознание Бога чрез уклонение от Hero no нашему саможалению, нерадению и безстрашию! А враг все нашептывает: «Это все ничего, это все мелочи, ведь человек немощен, Бог не взыщет, Он милостив». – Да, мы знаем, что Бог милостив, но знаем, что Он и правосуден, знаем, что если мы не исполняем Его заповедей и обетов своих, то мы еще здесь отвержены Им, как не принадлежащие к сонму чад Его послушных, добродетельных.

Итак, прав Старец Силуан, когда написал, что мы, монахи, не все познали Бога, хотя и веруем. Ибо вера наша слепая без развитого духовного внимания к заповедям Божиим и обетам своим, без исполнения их.

Дух Святый, Которым мы живем и движемся, и существуем (Деян.17:28), Который и воздух наполняет и всегда зрит на нас, и как Высший Ум, всегда промышляет о нас во благое, только в самом исполнении заповедей Божиих и наших обетов ощутимо отверзает наш ум и сердце, и мы тогда познаем Бога: познаем Бога в Его великих совершенствах добра и святости. Тогда мы, не как слепые, не видящие света, но как зрячие, видим духовными очами Его Божественное Величие и Снисхождение к нам.

Прежде всего, видим Его Божественное Домостроительство спасения всего человечества, и затем Его Промысл в подробности жизни каждого из нас. Тогда мы все всеочию видим Его Мудрость и Простоту, Его Истину и Праведность, Его Святыню и Любовь, Его Смирение и Кротость, Его Долготерпение и Милость, Его Благость и неизреченное Человеколюбие, Его Милосердие и Правосудие и все-все Его благие совершенства, проявляемые постоянно к нам немощным в поощрение или вразумление нас. Короче сказать, мы тогда ясно и чувствуем, и видим в полном свете Бога Всеблагого во всей жизни. Видим тогда и свое непотребство, которым Господь, как совершеннейшее духовное Существо, не гнушается, но всякими мерами вразумляет и спасает нас.

Для того и даны нам Господом святейшие заповеди, чтобы мы, исполняя их, становились такого же добрейшего и чистейшего духа, как Сам Господь наш, и были способны для вечной блаженной жизни с Ним в Царстве Его Небесном.

Познание Бога показали нам своими великими подвигами наши святые Мученики и Исповедники: они до крови и смерти были верны Богу – Его Святыне и Его святым заповедям, как действительно жизненным; все же противное Богу и Его святым заповедям они отвергали, как гнусную смерть и попирали как самого диавола.

Но рассмотрим виновность свою перед Богом подробнее, это неисполнение обетов своих, и тогда увидим, что действительно эта виновность закрывает от нас познание Бога, как темные облака закрывают от нас сияющее солнце.

1. Неопустительное исполнение Келейного молитвенного Правила, как уже доказано в главе V «Иноческое Келейное Правило», является основным обетом инока, хотя некоторые по лености своей и самочинно уклоняются от этого строгого понимания. Впадая в самообман, они заменяют молитву «богоугодными» делами, и этим воображают себя пребывающими в непрестанной молитве. Но именем непрестанной молитвы у св. Отцов называется высшая степень молитвы, какой достигали редкие, только совершенные, чего у этих вовсе нет. Такое превратное понимание, конечно, не заслуживает ни снисхождения, ни подражания. Они указывают на примеры бывших редчайших подвижников, которые шли своим исключительным путем. Но их молитвенные подвиги и тогда были исключением, не всем общи, а что бывает исключительно для некоторых, того не признает общим Святая Церковь. Келейное Правило признано Святыми Отцами обязательным для всех монашествующих, ибо как жизнь нашему естеству сообщает жизнь сердца, так жизнь иноку сообщает жизнь в молитве Келейного Правила.

Так же учит о молитве и св. Иоанн Златоуст. «Если бы я считал одну молитву достаточной для спасения, – пишет он, – то справедливо бы каждый мог воспользоваться этими словами против меня. Но поскольку я говорю, что молитва есть глава всех добродетелей, корень и основание спасительной жизни, то пусть никто не прикрывает своей лености к молитве такими словами. Ни одно целомудрие без других добродетелей не может спасти: ни попечение о бедных, ни благость – никакое другое из похвальных дел, но надо, чтобы все добродетели стеклись в нашу душу, а молитва, как основание и корень, лежала под ними. Как нижнюю часть корабля и дома делают крепкими и сплоченными, так и жизнь нашу скрепляют молитвы, без них же ничего доброго и спасительного в нас не бывает. Поэтому нам надлежит с молитвою тещи путем нашей жизни и чаще орошать и напоять ею душу свою, ибо все мы имеем в ней нужду не менее, чем деревья во влаге. Они не могут принести плодов, если не будут впитывать корнями своими воду, мы – источать многоценные плоды благочестия, если не будем напоены молитвами»¹²⁵.

Здесь нельзя не упомянуть, что много есть путей в Царство Небесное и каждый путь имеет свои обязанности. О нашем монашеском пути преп. Исаак Сирин пишет: «Если ты мирянин, то проводи время в занятиях добрыми мирскими делами. А если ты инок, то прославься делами, какими отличаются иноки. Если же намерен заниматься тем и другим, то утратишь то и другое. Господь оставил Себе в мире работающих Ему и радеющих о чадах Его, и избрал Себе таких, которые бы служили пред Ним».¹²⁶

Далее. Некоторые иноки, справедливо отдавая преимущество первейшему обету – молитве, впадают в другую крайность. Они считают, что в исполнении Келейного Правила заключается вся суть монашеского делания, а о строгом провождении своей личной жизни по всем обетам, данным ими при пострижении мало помышляют, т. е. не прилагают усилий, и потому ни сами они не чувствуют в себе подлинной духовной жизни, ни от них не веет этим теплом. Молитвенное Правило, видимо, светит им только одной стороной: они удовлетворяются только славословием Бога и этим «похотливо сами питаются, как пищей»¹²⁷, нужного же исправления себя, искоренения своих недостатков не достигают, хотя мысли и даже вопли об этом исправлении выражаются всеми молитвословиями молитвенного Правила.

2. Необходимо иноку помнить, что в равной мере и с такой же заботливостью, даже до крови и смерти простирающейся, иноку должно трудиться во всех обетах, перечисленных им при пострижении: 1) в Молитве, 2) Посте, 3) Смирении, 4) Кротости, 5) Терпении, 6) Послушании, 7) Девстве и Целомудрии, 8) Нестяжании и прочих. Именно труды в приобретении этих Евангельских добродетелей имеются в виду в иноческой жизни. О них только и идет вся речь с постригаемым, что он должен самоотверженно трудиться во всех данных им обетах во всю жизнь.

Господь Спаситель наш во время Своего пребывания на земле всю Свою деятельность направил к исправлению нравов людей: все Его Евангельское учение состоит из высокой нравственности: и вся наша монашеская деятельность своими обетами направлена к той же цели.

И все святые Христовы Мученики отстаивали эту Его высокую нравственность и отдавали жизнь за нее. Преп. Иоанн Лествичник решительно об этом пишет: «По́том (трудом) наипаче, а не нагим словом, потщимся научаться познанию Божественных истин; ибо не слова, а дела должны мы показать во время исхода»¹²⁸. Также и преп. Исаак Сирин пишет: «Предай себя на то, чтобы умирать в подвигах, чем жить в нерадении». В Чине пострижения каждый инок так предупреждается: «Когда придет Господь судить живых и мертвых, воздаст тебе не по твоим заверениям и обещаниям, какие ты сейчас должен произнести, но по тому, как ты исполнишь то, что пообещаешь». Ибо: «Лучше ... не обещать, нежели обещать и не исполнить» (Еккл.5:4). И Сам Христос Спаситель наш об этом учит: «Кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником» (Лк.14:27). Об укреплении себя в этих обетных добродетелях инок потом молится и день, и ночь, о них всегда помышляет, к ним направляет все свои труды, старания, всю свою жизнь: ибо только таким образом ему надлежит войти в один дух с Господом. Поэтому принимать монашество без трудов само-жертвы не имеет никакого смысла, и надо сказать – греховно, ибо это есть тело без души, есть несознательный обман Бога, людей и самого себя. Остается только надежда, что Господь, хотящий всем спастись и в разум истины придти, может скорбями или болезнями привести такового со временем в сознание долга, и сей, опомнившись, хотя с опозданием возьмется за труды по обетам своим и с помощью благодати Божией исправится.

3. Бывают в жизни инока ошибки и погрешности по немощи человеческой его природы, и для очищения и исправления сих преткновений есть Таинство Покаяния (Исповедь), в силу которого инок верит и надеется получить прощение. Но сознательно нарушать свои обеты, в надежде получить прощение на исповеди – недопустимо, ибо это будет уже святотатство и даже кощунство.

4. Итак, инок должен быть всегда объят серьезнейшей заботой – неотложно приобрести добродетели, требуемые его обетами, ибо без них он явится на Суд Божий как ленивец и лжец, и будет судим как клятвопреступник, если он не только не исполнял своих обетов, но и не приступал к их исполнению.

Только неопустительно упражняясь во всех обещанных при постриге Евангельских добродетелях и неопустительно исполняя молитвенное Келейное Правило, только имея то и другое, возможно не на словах, а истиною и духом пребывать в той самоотверженной любви ко Господу даже до смерти, какую инок сподобился пережить своим умом и сердцем, и торжественно выразить ее словом в момент пострижения в присутствии всей Церкви Небесной и земной.

Ради этой равноангельской любви ко Господу, скрепленной обетами инока, и особенно ради его цельного, т. е. неподдельного смирения, весьма отличительного у монашествующих, Христос Господь, Который Сам есть совершеннейшее Смирение, Сам вселяется в душу инока и становится движущей силой его, управляет и назидает, радует и веселит дух его.

Итак, нет для инока другого пути в Царство Небесное, как только путь самоотверженного исполнения всех своих обетов, и только в этом исполнении он может познать Бога и чувствовать себя в общении с Ним. В неисполнении обетов инок должен чувствовать себя самоудалившимся от Богообщения, ибо его не может не угнетать сознание должника, задолжавшего пред Господом «тмою талант» (Мф.18:24), и эту потерю Божьего благоволения к себе он еще сильнее почувствует в час кончины своей, если не успеет покаяться и исправиться.

Еп. Игнатий (Брянчанинов), рассуждая об исполнении иноками обетов, пишет: «Истинное христианство и истинное монашество заключается в исполнении Евангельских заповедей. Где нет этого исполнения, там нет ни христианства, ни монашества, какова бы ни была наружность»¹²⁹.

Приходится со скорбию наблюдать, что некоторые постриженные в монашество и поручители за них несерьезно смотрят на завершительный акт пострига – вручение Старцу, где ясно показаны и Старцу и новопостриженному иноку их обязанности друг к другу. При такой несерьезности к этим обязанностям вручение превращается в пустую форму, за что несомненно та и другая сторона подлежат ответственности.

Поэтому находим очень необходимым напомнить здесь подробнее обязанности Старца (духовного отца), воспринимающего инока от Святого Евангелия, и обязанности инока по разуму самого Чина пострижения, Правил св. Отец и, особенно, св. Исаии Скитского, который грозно богословствует, что здесь связь Евангелия Святого есть союз нерушимый¹³⁰.

Также необходимо здесь сказать, что и совершитель сего таинства, Игумен, несет серьезную ответственность пред Богом. Он не должен постригать не прошедшего искуса и не доказавшего своей любви и способностей к трудам монашеским.

Как участник в постриге и он несет ответственность пред Богом и обязан иметь заботу о постриженном, особенно если сам и воспринимает. По поводу постригов мы имеем Правило св. Отцов: «Аще кто дерзнет пострищи монаха без приимца, сиречь без старца, да извержется, по 2-му правилу Второ-Первого Собора: сиречь, аще несть старец купно в постригании, иже бы приял, и имел его в повиновении» (См. Бол. Требник «Номоканон», стр. 579).

Опыт показал, что нельзя вручать новопостриженного монаха монаху неопытному, не знающему монашеской духовной жизни, даже ради братской поддержки, чтобы сей неопытный не возомнил о себе и не погибли бы оба. За неимением старца, знающего монашеское делание, следует опустить формулу вручения, и все воспитание новопостриженнного постригающему взять на себя.

Вообще же постригать можно только подготовленного к монашеской жизни, проверенного временем, по слову Апостола: «Рук ни на кого не возлагай поспешно, и не делайся участником в чужих грехах. Храни себя чистым» (1Тим.5:22). За обман же судит Бог притворных.

Монаху нужно всегда помнить, что он должен быть воплощенным смирением.

Приводим в подтверждение сего понятия один из многочисленных примеров, как учат об этом святые Отцы. Когда Авву Захария спросили, что есть монах, он снял куколь с головы, положил его под ноги и, истоптав, сказал: если человек не будет попран таким же образом, то он не может сделаться монахом¹³¹.

Если цари земные воюют за расширение своего государства, а мирские люди воюют за приобретение богатств земных – то монах во всю жизнь свою воюет за приобретение смирения. И горе монаху, если он не имеет в виду этой главной своей цели, ибо без нее он непременно увязнет в противное – в гордость с ее отраслями, и уже – не монах.

Монах обязан возможно чаще проверяться, отчитываться перед своим духовным отцом: в каком состоянии находится его душа, должен исповедоваться у него истинно, подробно, чтобы таким образом приобщиться Христу и причаститься Христовых Таин истинно, и пребывать всегда в благодати Божией, в мире сердца.

В многодневные же посты – Рождественский, Великий, Успенский и Петров – неотложно исповедоваться у своего духовного отца, а не довольствоваться общей церковной исповедью мирян.

Итак, берем самый акт вручения.

После совершения пострига Игумен берет руку постриженного и вручает его Старцу со словами:

«Се вручаю тебе пред Богом сего новоначального, егоже во страсе Божии и во всех добродетелех жити поучай, блюдый опасно, да не нерадения твоего ради погибнет душа его: имаши бо ответ дати [Богу] о нем в день судный».

(После сего Старец и инок земно кланяются Игумену и благословляются от него).

Если в Чине не приводятся ответные, полные сознание слова Старца и постриженного инока, то, как ожидаем, они должны быть следующие. Старец отвечает:

«Выше меры моея сие дело, Честный Отче, обаче повеление имамы от Спасителя нашего Господа Иисуса Христа паче всего иметь послушание. Посему не отрицаюся, но сколько сил моих есть по Бозе, и сколько Бог меня наставит ради молитв твоих о нас, Честный Отче, буду иметь попечение о сем принятом мною от Святого Евангелия духовном сыне».

Затем, обращаясь к новопостриженному иноку, Старец говорит:

«Се, чадо, отныне я – поручитель за тебя перед Богом. Я принимаю на себя заботы о спасении твоей души. Трудись же с любовию в исполнении данных тобою обетов и меня имей помощником себе. Ничего от меня не скрывай, но исповедуй мне и грехи свои, и ошибки, и недоумения, и смущения, находящие от помыслов, чтобы я мог своевременно помочь тебе рассеять эти смущения.

Знай, что теперь твои грехи – мои грехи¹³², и за каждый твой грех я обязан буду вместе с тобой понести пред Богом болезненное покаяние, чтобы ты скорее получил от Господа прощение, и в мире сердца и крепости духа продолжать тебе свой спасительный путь ко Господу.

Если же допустишь неискренность ко мне и утаение своих грехов, ошибок и смущений, тогда смотри – сам пострадаешь от этого и понесешь от Бога наказание – чего да не будет с тобою. Преп. Иоанн Лествичник учит: «Как не имеющий путеводителя удобно заблуждается на своем пути, хотя бы и весьма был умен, так и идущий самовластно путем иночества легко погибает, хотя бы и всю мудрость мира сего знал»¹³³.

Ответ новопостриженного:

«Я, многогрешный монах (имя), движимый любовию ко Господу и святому иноческому житию и удостоенный ныне пострижения, причисления к лику иночествующих, даю пред Господом Богом обещание быть во всем тебе послушным и откровенным, Честный Отче. Ты же наставляй меня, неопытного в сем святом иноческом житии и всегда поддерживай своим участливым, отеческим словом, чтобы с твоей помощью потрудиться мне Богоугодно и достигнуть Царства Небесного».

После сего инок земно кланяется Старцу. Старец приемлет его и оба лобызаются в плечи, инок же целует и руку Старца.

Какие же причины тому, что завершительный акт пострига – вручение, как видим, весьма серьезный, не влияет должным образом на лиц, ему подлежащих?

Скорбно отвечать на этот вопрос, ибо ответ тяжек будет для слуха.

С одной стороны, и Старцы измельчали, с другой – и чада духовные своевольны стали: забывают они учение святых Отцов, что «лучше учеником ученика именоваться, нежели жить самочинно и собирать безполезные плоды своей воли»¹³⁴.

Изменившиеся формы общественной жизни возымели, можно сказать, властное влияние на развитие несмиренного обращения подначальных, и как скорбно видеть эту отрицательную черту в монашеской среде! Как скорбно и Старцу видеть своенравие своего духовного сына, за которого поручился пред Господом, за которого обязан ответить на Суде Божием! – Всех объяло теперь задорное многознание, и потому одни чада удерживаются уздами мирских пристрастий, другие впадают в самомнение, в духовную самость. Те и другие – дыша своеволием – приходят к несерьезным взглядам на данные ими обеты. Одни, видя себя между строгими аскетическими правилами и современными предметами роскоши, смело уступают последним; другие, не желая признавать себя в подчинении, впадают в самость и триста тысяч [раз] на день самовосхваляются.

В священном понимании своего долга и Старец и инок могут успешно исполнять свои обязанности по требованиям акта вручения.

В искренне-духовных отношениях друг ко другу:

1) Старец обязан по долгу своему заботливо преподавать принятому духовному сыну все полезное, унаследованное от старейших отцов и из книг, может и из личного опыта преподать полезные советы;

2) инок обязан все смиренно принимать, сознавая себя подначальным; если же он и узнал что из книг, может и он осторожно, т. е. смиренно напомнить Старцу удобоприемлемое, избегая, однако, смелой развязности и учительского тона.

Таким образом, каждому можно свято и надежно трудиться в своих обязанностях: вместе взвешивая жизненные трудности и согласовывая их с необходимостью трудов по обетам своим. Тогда согласованное будет иметь силу Старческого благословения и для духовного сына и перед Богом.

Если же Старец увидит мирскую неподатливость воспринятого сына, он все равно обязан заботиться о нем, ибо это его долг. Духовный сын со временем поймет свою неправоту и победится терпением и трудами Старца. Если же нет – тогда Старец не подлежит ответственности, а за все взыщет Господь со своевольного сына.

Но, да не будет сего! Сохранить «нерушимым Евангельский союз» поможет нам увещание св. Апостола Павла: «Повинуйтеся наставником вашим и покоряйтеся: тии бо бдят о душах ваших, яко слово воздати хотяще, да с радостию сие творят, а не воздыхающе, несть бо полезно вам сие» (Евр.13:17).

Нельзя в наше бедное благодатию время потребовать от Старца (восприемника) полного Евангельского совершенства, ибо и в прежние времена не всегда бывали такие совершенные восприемники. Но Старец теперь, духом горящий ко Господу, должен быть и с опытом монашеской жизни, чтобы по слову Апостола: «Сам искушен быв, может и искушаемому помощи» (Евр.2:18).

Иметь наглядный пример при обучении монашеской жизни очень дорого, и этот пример новоначальному иноку преподает Старец, восприемник его. Проходя свой жизненный путь в иночестве, Старец, конечно, имеет уже опыт и этот опыт может передать новоначальному. Прежде всего Старец обучает инока молитвенному подвигу, которым соединяется дух инока с Богом, и воспитывает в иноке жизненные навыки, свойственные его чину. Таким образом все существо инока проникается теплейшим Богообщением, а затем, по милости Божией, удостаивается и Боговселения.

Этим внутренним деланием и заполняется вся жизнь инока.

* * *

Итак – вот святое мерило монашеской жизни! He имея его в виду – напрасны наши постриги, суетны наши труды, суетна трата времени, губителен самообман.

Но да не будет омрачена и снижена наша добрая настроенность! Ибо конец венчает дело.

Инок Божий с любовию несет свой подвижнический крест вслед своего Подвигоположника, Господа Иисуса Христа, и Его же имеет помощником себе. Помня же Его утешительное слово: «Кто Мне служит, Мне да последует; и где Я там и слуга Мой будет. И кто Мне служит, того почтит Отец Мой» (Ин.12:26), – инок сим обещанием живет, и эта надежда его не посрамит.

Аминь!

I. Охотная покорность скорбям, случающимся при соблюдении общих заповедей Божиих и своих иноческих обетов, есть подлинное послушание, смирение и терпение.

II. Молчаливость, хранение себя в святыне, молитве и страхе Божием есть девство и целомудрие.

III. Неприобретение лишних вещей и безпечалие при их лишении есть нестяжание и странничество.

IV. Пребывание в благодати присутствия Божия, и умилении, и сокрушении пред Ним – се воистину есть жертва нашего Богообщения и – жизнь вечная.

Сим же четырем и восемь не присущи:

1. He обращаться ни с кем свободно, развязно.

2. He выситься, хранить скромность речи и очей.

3. He осуждать, говорить о другом только хорошее.

4. He пустословить (тем более анекдоты).

5. He расстраиваться, но крепко хранить мир душевный.

6. He торопиться, мирно все говорить и делать. Успеешь.

7. He шутить, от шуток бывают большие скорби.

8. He смеяться, но печалиться о грехах своих.

Все же эти правила животворит венец-правило – молитва Иисусова: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!», которая проводит своего причастника через тесные врата познания себя, своего ничтожества, в благодатное, мирное устроение, еже есть во Христе Иисусе – Господе нашем.

1. Молиться: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!

2. Пребывать при этом:

– в благодати присутствия Божия,

– в умилении и сокрушении пред Ним.

Это значит: молясь Иисусовой молитвой, надлежит духом своим созерцать присутствующего Господа, и все Его великие милости, и благоволение к нам грешным, а также таять любовию, умилением и сокрушением пред Ним. И се, воистину есть жертва нашего сердцебиения во имя Господа Бога Спасителя нашего, заповедавшего нам: «Пребудьте вο Мне, и Я в вас. Кто непребудет вο Мне, извергнется вон».

О, богатство благости и милости Божией к нам грешным! Сим упованием, что Господь Спаситель наш в нас пребывает и мы в Нем, мы с дерзновением «живем, и движемся, и существуем»!

Аминь!

Сие делание есть и преуспевших и немощнейших. Первых потому, что они, кроме уставных молитвословий, часто взывают ко Господу Иисусовой молитвой, а вторых потому, что общие молитвенные правила им не под силу. Они свое умиление и сокрушение приносят в жертву Богу этой кратенькой молитовкой как обрадовательные вздохи в своей юдоли земной.

Молитва, приносимая с сознанием присутствия Божия, есть закон жизни Духа; умиление и сокрушение при этой молитве есть закон жизни в Объятиях Отчих.

К этому деланию даже ревнители Правил прибегают в стесненных обстоятельствах и в болезни, и весьма ценят его как способствующее навыкновению и непрестанной их молитве.

Сей над-сущный хлеб духовный питает и освящает преданную Богу душу в любых условиях, ибо объем сего молитвенного Правила всегда зависит от сил и возможностей каждого из нас.

Аминь!

Молитва, которую мы ежедневно приносим Господу Богу, есть ежедневное наше жертвоприношение Ему. Эта молитва-жертва, приправленная умилением и сокрушеннем, есть то же, что жертва осоленная и испеченная на огне сердца нашего.

Мы опытом познали и положили эти истины в фундамент нашего «Правила всех правил» и совершаем нашу краткую Иисусову молитву с сознанием благодатного присутствия Божия, и в умилении и сокрушении пред Ним – с искренним желанием быть сей молитве нашей приятной жертвой Всемилостивому Богу, Создателю нашему.

А без сего сердечного желания и огонька все наши молитвы, в том числе и Иисусова, есть сухостойное, безжизненное дерево. И это, к сожалению, у нас бывает нередко при нашей рассеянности.

Для сохранения в себе этого должного состояния на молитве мы неоднократно воспроизводим его в душе напоминанием, и таким образом наша молитва продолжается в благодати.

День Св. Духа 1989 г.

Грустно встречать собратьев с легкими взглядами на наши духовные обязанности, сознательно уклоняющихся от главного, а ревностные труды собрата свысока отвергающих, считая их излишними и неуместными. Грустно, ибо это веяние века сего, веяние духа-противника, ибо результаты прилежания и косности в духовном делании всегда красноречиво сами за себя говорят.

Кое-кто из духовных людей считает нашу «Тропинку» напрасным трудом, во-первых, потому что «в ней нет ничего нового, что все уже давно сказано святыми Отцами и лучше их не скажешь», во-вторых, «что она не для нашего временн», и, в-третьих, «что в ней неверно подчеркивается духовное одиночество».

Выдвигаются ими, в противовес, свои личные понятия о душеспасении. Одни говорят: «Ничего этого не нужно (т. е. молитвенных правил): на Страшном Суде о них и упоминания не будет, a там будет иметь значение только оказанная другому милость». Другие говорят: «Нам не сказано столько-то молиться и столько-то поклонов класть, а сказано: «Непрестанно молитесь»; можно молиться и молитвой мытаря, или молитвой благоразумного разбойника, ибо «всякий, кто призовет имя Господне, спасается», поэтому, говорят, можно ограничиться одной Иисусовой молитвой и любовию».

На все эти смелые, но своеличные возражения отвечаем кратко словами Спасителя нашего: «Сие надпежачо делать, и того не оставлять» (Мф.23:23).

Но поскольку эти возражения идут от духовных лиц, то нельзя обойти их молчанием, нельзя не взвесить эти возражения и, по необходимости, сказать больше.

1. Все мы, воспитанные в Православии, знаем, что по назначению нашей Православной Церкви и монашествующие и миряне во все времена, кроме церковных Чинопоследований, исполняли и исполняют и домашние молитвенные Правила¹³⁶, знаем, что жить без молитвенного Правила недопустимо, особенно монашествующим. Монашество без молитвенного Правила вообще немыслимо, и монах без Правила – не монах. На молитвенном Правиле отображается пред Богом дух всей жизни монаха, на молитве он духовно зреет. Если кто не имеет прилежания к исполнению монашеских молитвенных Правил, тому и не следует принимать монашество, чтобы не погрешить и не уронить святыню монашества своим нерадением и безсилием в исполнении монашеских обетов, располагающая и укрепляющая сила к которым вытекает именно из молитвы. Больным, конечно, допускается условное снисхождение: и они должны исполнять, хотя сокращенное, но соответственное своим силам, Правило. Только совсем маломощные – лежачие больные – могут ограничиться одной лишь Иисусовой молитвой.

Мы знаем еще, что святые Отцы даже мирянам, чрезвычайно занятым житейскими делами, назначали посильное молитвенное Правило. Например, преп. Серафим Саровский назначал мирянам самое простое Правило: «Отче наш (3 раза), Богородице Дево (3 раза) и Верую (1 раз)», – и требовал от них ежедневного исполнения утром, в полдень (перед обедом) и вечером¹³⁷. Монашествующие же по долгу своему обязаны много молиться, ибо – это путь их жизни, он указан им святыми Отцами, освящен личным примером Отцов и оставлен нам, как завет.

Святые Отцы о молитве так учат: «В оный день Бог осудит нас не за псалмы, не за оставление нами молитвы, но за то, что опущением дается вход бесам. А когда найдут они себе место, войдут и заключат двери очей наших, тогда мучительски и нечисто исполнят на нас то, что делателей их подвергает Божественному осуждению и жесточайшему наказанию» (Преп. Исаак Сирин, Слово 71, стр. 362).

Иисусова молитва, на которую нам указывают, всегда была высоко ценима святыми Отцами, однако, непрестанной, как мы знаем, весьма редкие достигали – один из тысячи, исключительно же ею одной молиться без опытного руководителя святые Отцы даже запрещали. Еп. Феофан (Затворник) писал: «Молитва Иисусова взамен всех молитвословий наскучивает. Ею молятся успешно только совершенные»¹³⁸. Также и Евангельская добродетель – любовь есть величайшая из всех добродетелей, и тоже весьма редкие ее достигали. Иисусова молитва и любовь – это две вершины христианского благочестия, на которые приятно только любоваться, но всегда пребывать в них далеко не просто. К достижению этих духовных вершин и постоянства в них необходимо приложить много напряженных трудов, и духовных, и телесных. Для навыкновения непрестанной Иисусовой молитве требуется уединение и целодневные молитвенные упражнения, а для ириобретения Евангельской добродетели любви требуется сперва приобрести личное смирение и терпение, по слову Спасителя нашего: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф.11:29), иначе эта внешняя любовь будет «...медь звенящая, или кимвал звучащий» (1Кор.13:1). Без напряженных систематических упражнений в сих духовных деланиях кажущееся обладание Иисусовой молитвой и любовию есть только мечта, даже самообман. Ибо посредственное или случайное исполнение их не имеет крепости духа, как не имеет крепости духа и та безответственная ссылка на слова Пророка, что «всякий, кто призовет имя Господне, спасется» (Иоил.2:32), сказанные Пророком к искточительному историческому событию – ко дню зарождения Христианской Церкви в День Пятидесятницы (см. Деян.2:4–21) и в других подобных случаях (Рим.10:12–13). И допустимо ли нам, имеющим духовное развитие, злоупотреблять этими словами Пророка в оправдание своей лености к молитве, несмотря на ясно выраженный нами обет всегда пребывать в подвиге молитвы? Ведь в Царстве Небесном все блаженство человека будет, так сказать, увенчиваться непрестанным славословием Господа подобно св. Ангелам, которых чин носим, а этого навыка у ленивых не окажется.

Поясним себе простейшими примерами. Нельзя же, например, допустить мысли, чтобы в душу гордеца вселилась Там благодать Смирения и Умиления для вечного его блаженства с Господом; в душу жестокосердого – благодать Любви и Милосердия; в душу блудника – благодать Чистоты и Целомудрия и т. п., тем более, не вселится тогда благоухающая и освящающая благодать Молитвы в того, кто не развивал ее в себе во время земной жизни. Именно посредством молитвы, здесь развивающейся, можно вымолить у Господа благодать исправления своей испорченности и достигнуть обновления души противоположными добродетелями. Потому-то Господь и отвергает эту грубую надежду безпечно призывающих Его, когда учит в Св. Евангелии: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф.7:21). Если и показан нам пример покаяния благоразумного разбойника, то и он не просто получил эту милость, но, мученически умирая на кресте с Господом, осудил себя, как достойного казни, а Христа-Спасителя оправдал как Праведника и исповедал Его Богом пред всем народом в то время, как богохульное еврейское сонмище злобно насмехалось и наслаждалось страшными страданиями и мучительною, позорною смертью Богочеловека Иисуса. И теперь могут быть приняты чрез покаяние в последний час, если кто сего удостоится, но в продолжение всей нашей жизни от нас требуются и молитвы и добродетели.

Относительно же молитвы мытаря Господь не сказал, что она вполне достаточна для спасения, но сказал, что мытарь «пошел оправданным в дом свой более, нежели тот [фарисей]» (Лк.18:14). Здесь только рассматривается характер молитвы того и другого.

К вопросу о молитвенных Правилах есть у нас изречение святых Отцов: «Праведнику правило не лежит». Это значит, что праведник в молитвенном делании так возрос, что он действительно непрестанно молится. Но кто же из нас рядовых, и даже ленивых к молитве, и не освободившихся от страстей может причислить себя к таковым? He спасительнее ли признавать себя именно рядовым и считать благословленное от Старца Правило обязательным для себя и неопустительно его исполнять? Если же при всей нашей задолженности в исполнении своих монашеских обетов у нас не будет и ежедневного молитвенного Правила, то мы перед Богом окажемся виновнее опустившихся мирян, и суд отлучения нашего за нерадение уже гремит.

Итак, поверхностный, то есть несерьезный взгляд на молитвенное Правило и произвольное упрощение его едва дышащими заменителями нельзя оправдать. Они должны рассматриваться как произвольное уклонение от долга молитвы, к которому Сам Спаситель нас приучал Своим личным примером, уединяясь часто для молитвы: см. Мф.14:23; Мк.1:35; Лк.5:16; 6:12; 9:18; 11:1; и особенно Гефсиманскую молитву: Мф.26:36–46; и всю главу 17 от Иоанна.

Всякое свободомыслие против молитвенного Правила, этого установления Св. Церкви, можно сказать, походит на самомнение первокурсника, который стал бы утверждать, что он уже Богослов, или врач, или философ и проч., и есть путь мечтательный, а не действительный.

Как вообще нет правил без исключений, так и в нашем молитвенном делании бывают исключения. В весьма затруднительных обстоятельствах, конечно, можно ограничиться и самым малым молитвословием, о чем и в «Тропинке» упоминается. Но вынужденное исключение возводить в степень правила будет нечестно, ибо это будет уже потворство лености к молитве, отчего, по слову святых Отцов – вред несказанный. Преп. Исаак Сирин пишет: «Начало помрачения ума (когда признак его начинает открываться в душе) прежде всего усматривается в лености к Божией службе и молитве» (стр. 12). И еще: «Тщательно исполняй твое молитвенное Правило. Остерегись! He допусти себе пренебречь им. От тщательного исполнения Правила просвещается и укрепляется душа»¹³⁹.

2. По поводу же духовного одиночества в наше время едва ли уместно возражать. Хочется от души порадоваться за тех единиц, кто действительно не чувствует духовного одиночества: кто имеет опытного духовного отца, которому поистине открывает всю свою душу и получает от него не только «служебное» отпущение грехов, но и духовое сочувствие, и заботливую помощь в несении креста, и преподание неискривленного понятия о духовной жизни. Образец доброго духовника мы видим у Св. Апостола Павла. Он пишет: «Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся?» (2Кор.11:29). А у нас, к сожалению, полное несоответствие. К скорби нашей, приходится упомянуть здесь даже и о том, что некоторые духовники не только не способны утешить и участливо помочь кающемуся в беде его, они не умеют даже хранить тайну его исповеди, и этим еще больше удручают его душу, а вообще подрывают у многих доверие к самому таинству исповеди. Итак, видим, что в духовном отношении большинство теперь предоставлены себе: или потому, что «оскуде преподобный» и в связи с этим человек сам безотчетно замкнулся в себе и никому себя не доверяет, или – что всего хуже – считает себя все знающим, не нуждающимся ни в чьей сторонней помощи. И это последнее есть самое жалкое одиночество, потому что вообще, а в наше время особенно, совершенных людей нет. Из «Житий святых» мы все знаем, что даже и великие подвижники посещали друг друга, чтобы взаимной беседой и подкрепиться духом, и себя проверить, а у нас в этом отношении «глас вопиющего в пустьше», все разрознеиы и причин тому множество, и внешних и своих, безучастно-учтивых: вежливо, молчаливо уклоняются, чтобы даже единым словом не помочь другому.

3. Наконец, ответим еще на самое грустное возражение «Тропинке», что она не для нашего времени. Вот уж действительно самое нездоровое возражение! И как скорбно давать на него ответ духовным лицам.

У святых Отцов мы читаем: «Не можешь стать рачительным, по крайней мере, в образе мыслей своих будь не как ленивый»¹⁴⁰; еще: «Помни, что слово – начало жизни»¹⁴¹; еще: «Напоминание благо тем, что всегда обновляет душу»¹⁴². Подобных изречений у святых Отцов можно встретить множество. A no понятиям возражающих, таким напоминаниям для возбуждения святой ревности к приближению в какой-то мере к цели христианской жизни, в наше время и места не должно быть. Почему же? Видимо, все заповеди Божии им «примелькались», скучны стали, как неудобовыполнимые; или же у них вообще настроение упадническое, настроение отчаявшихся, вытекающее из склонности прекратить сопротивление перед трудностями времени, отдаться легкой бездеятельности, что то же – отдаться течению. Но ведь это в корне противно нашей христианской совести, очи которой всегда устремлены к Небу и всегда требуют в этом поддержки!

Взвесив отчасти сделанные нам возражения, мы опять повторяем свое, то есть не свое, а держимся среднего пути, который, по учению святых Отцов, никогда не был и не может быть безтрудным, ибо и Сам Господь, Спаситель наш, прямо сказал без всякого смягчения: «Царство Небесное силою берется, и (только) употребляющие усилие восхищают его» (Мф.11:12).

Духовная жизнь христианина всегда была нелегкой. Весьма затруднительной стала она в наших новоязыческих условиях. В цветущие времена христианства было много духовно созревших наставников – Старцев, к ним и обращались за советами. Нам же, лишенным такой помощи, приходится всегда действовать самостоятельно, отчего бывает у нас немало ошибок. Хотя жизнь наша, можно сказать, складывается из простых для решения мелочей, но и серьезные дела остаются у нас на наше собственное решение и произволение – вот и требуется какое-то пособие для ориентирования, хотя бы в самом главном. В книгах Святоотеческих действительно есть много полезных советов, которыми и мы в «Тропинке» часто пользуемся, но эти книги теперь мало кому доступны, и каждое время требует своего применения. здесь же, можно сказать, собрано самое потребное.

Все содержание «Тропинки» есть попытка самоокормления в одиночестве, поэтому «Тропинка» есть как бы самоучитель. При сознании нашей духовной малоподвижности, это есть кнут на свою духовную вялость, рассеянность и леность, которые у всех нас нередко выявляются и снисходительно повторяются.

Итак, «Тропинка» не напрасный труд, как некоторые называют ее. Этим своим отзывом они только обнаруживают свое свободомыслие на указанный нам узкий, т. е. трудный путь в Царство Небесное, и еще более усиливают сознание нашего духовного одиночества, которое мы стараемся преодолеть и сколько-нибудь продвигаться по открываемой нам тропинке. Думается, что душа непредвзятого христианина, и тем более монаха, никогда не помирится с поверхностными взглядами противников «Тропинки», но всегда будет готова в поте лица трудиться для своего спасения и вечного блаженства в Царстве Небесном; и еще: чтобы жизнь духа развивалась и укреплялась, а не угасала от застоя и сознательного нерадения.

С такой именно мыслью и писалась наша «Тропинка». Она написана для напоминания, для подстегивания себя. А если угодно, то и для узкого круга, только не сухих читателей, ищущих только красивых слов, а для читателей – исконных ревнителей душеспасения, для которых каждое слово другого духовного труженика ценно, ибо соодушевляет их, непонимаемых окружающими. Вот цель написания ее в наши дни! И как хотелось бы увидеть и еще подобные «Тропинки», и сколько они дали бы ободрения другой душе, теряющейся в своем одиночестве!

В нашей «Тропинке» нет ничего нового, это признают и противники ее. В ней только настойчиво повторяются требования Евангельских заповедей, без исполнения которых спастись невозможно. В ней содержатся краткие, конечно, по нашей силе изложенные понятия, касающиеся нашей веры: о Боге, о своей душе, о своих христианских и монашеских обязанностях, о загробной жизни. Все эти понятия есть самонужнейшие для частого напоминания себе того, что требуется от нас, чтобы достигнуть Царства Небесного. Можно сказать, что «Тропинка» своим направлением вполне созвучна духу Псалмопевца, который говорит: «Помыслих пути Твоя, и возвратих нозе мои во свидения Твоя» (Пс.118:59).

Слово Божие дано нам на все времена: «Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (Мф.24:35), – сказал Господь. Это значит, что слово Его имеет непререкаемое значение всегда, и в наш век неверия. Оно же предупреждает нас: «Да не явишися пред Господем Богом твоим тощь» (Втор.16:16). Несмотря на трудности для доброй христианской жизни в наше время, милости Божии подаются нам неисчислимые, а мы по жизни своей действительно стали как рабы непотребные, ибо грехи наши так истощают нашу душу, что она не имеет ни вида, ни доброты Евангельской. Если же плюс к тому мы допустим самоуспокоение, что в наше время иначе жить нельзя, то таким образом мы сознательно сами себя губим, Суд Божий уже гремит над нами: «О, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тел, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр.3:15–16).

Напоминая себе все строгости духа, какими мы должны обладать, и какие обязанности для приобретения их лежат на нас, мы понуждаем себя на эти труды и, сообразуясь с означенными в «Тропинке»: 1) общим руководством, 2) своими возможностями и 3) своими силами – мы неленостно костыляем и надеемся с Божией помощью достигнуть Царства Небесного.

4. Итак, молитва есть ттервейшее делание в нашем духовном жительстве, есть первейшее средство для укрепления наших духовных сил.

Почему же среди нас встречаются собратья, даже проповедники, так смело отвергающие молитвенные Правила?

Потому, повторяем, что они незаметно для самих себя увлеклись свободомыслием времени и, естественно, впали в духовное разленение и мечтают без усилия войти в Царство Небесное, а молитвенное Правило все же есть какой-то подвиг и требует усилия.

Когда Авву Агафона спросили, какой подвиг в монашеском жительстве труднее прочих, он ответил: «Простите меня! Полагаю, что подвиг молитвы труднее всех других подвигов, потому что враги, демоны, спешат воспрепятствовать молитве... Всякий другой подвиг имеет некоторое упокоение, но молитва до последнего издыхания сопряжена с трудом тяжкой борьбы»¹⁴³.

To верно, что многие из нас живут в затруднительных условиях, но и то верно, что не прилежный к молитве и в благоприятных условиях не воспользуется ими к неопустительному исполнению Келейного молитвенного Правила.

«Итак, из того, как кто относится к молитве, можно узнать, заботится ли он о своем спасении или нет»¹⁴⁴.

5. Но довольно. Во избежание лишних словопрений о молитве, о которой много и определенно написано святыми Отцами, приведем здесь только слова старца – подвижника почти наших дней. Оптинский старец Анатолий в своих письмах к монахиням писал: «У мирских даже священников святые Отцы не дозволяют советоваться относительно монашеского делания, ибо и им эта жизнь не известна»¹⁴⁵.

Допущенная нами в этом смысле ошибка заставила теперь дать ответы на выдвинутые возражения.

Допущена ошибка. Но ведь душа ищет помощи, ищет проверки себя, и пока не найдет этой помощи, она непокойна.

Святителю Василию Великому был предложен подобный вопрос: «Должен ли каждый и другим сообщать, что сам думает, или в себе скрывать то, о чем несомненно уверен, что сие угодно Богу?»

Святитель ответил: «Памятуя Божий приговор, изреченный через Пророка: «Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны сами пред собою» (Ис.5:21), и сказанное у Апостола: «...Весьма желаю увидеть вас, чтобы преподать вам некое дарование духовное к утверждению вашему, то есть утешиться с вами верою общею, вашею и моею» (Рим.1:11–12), разсуждаю, что необходимо нам сообщать свои мысли единодушным с нами и доказавшим свою веру и разум, чтобы погрешительное было исправлено или правильно сделанное подтверждено, да и мы избежали бы упомянутого выше осуждения, постигающего тех, которые мудры в себе самих»¹⁴⁶.

Итак, нами допущена, к сожалению, непредвидимая ошибка, но ответы на возражения считаем обязательным дать письменно, ибо подобные возражения в наши скорбные дни приходится слышать от многих, мыслящих не так, как нас научили св. Отцы.

6. Такое же легкомыслие смело высказывают некоторые из наших собратьев и по поводу поста.

Несмотря на то, что наша Святая Православная Церковь соборными правилами узаконила посты по завещанию св. Апостолов, как подвиг, необходимый для спасения души, эти наши легкомысленные «собратия» и сами не соблюдают постов, и других тому же учат.

Они толкуют, что «не следует истязать (?) свою плоть, а нужно только воздерживаться от всего дурного». Такими понятиями живут отщепенцы-лютеране, но не Православные. По этому поводу мы опять повторяем слова Спасителя: «Сие надлежит делать и того не оставлять», т. е. необходимо и посты соблюдать, и воздерживаться от всего дурного.

У нас, Православных, пост отменяется только для тяжело больных. Прочим же в редких случаях пост отменяется по благословению духовного отца, который за это разрешение, если оно незаконно, берет на себя всю ответственность. Здоровым же по-протестантски отвергать посты сугубо гибельно, во-первых, потому что посты сами по себе необходимы для спасения души, и во-вторых, потому что за пренебрежение постановлений Святой Церкви каждый нарушитель неминуемо подлежит наказанию Божию.

Средний путь никогда не делает снисхождения ленивым к молитве, неуступчив он и теплохладным к посту, для которых постановления Святой Церкви – скучная речь.

Вразуми их, Господи, да не закоснеют они в своем неправославном понимании Святого Православия!

Нам, ревнителям истинного монашества, ревнителям внутренней духовной жизни, достигаемой по учению святых Отцов подвигами молитвы и поста, скорбно слышать эти праздные мудрования легкомысленных, ибо они оскорбляют нашу добрую ревность. У них нет серьезного монашеского уклона и о духовном рассуждают по-мирски. Духовность истинно монашеская всегда была выше духовности мирян, таковой сохранится она и во все дни существования монашества.

Аминь!

* * *

В доме Отца нашего Небесного обителей много (Ин.14:2), и степень приобретенного нами здесь Богообщения есть залог для вселения в эти обители.

Святое Евангелие – наш Закон. Все требования Спасителя нашего в нем изложены весьма определенно. Смягчения будут зависеть от Его Божественной милости, если поводы будут того заслуживать. Исключения – с раздражением брошенный хлеб нищему, смоченный слезами платок разбойника, покаяние другого разбойника на кресте, Таисия блудница, о которых упоминается в Прологе и многое множество подобных исключений есть ободряющий знак Божественной милости. Но для всех христиан и особенно для монашествующих Евангельские требования – Закон Нерушимый. И сила ответов Спасителя: «Пребудьте во Мне, и Я в вас... Ибо без Меня не можете делать ничего... Кто не пребудет во Мне, извергнется вон» (Ин.15:4–6), – так же непререкаема, как непререкаема сила слов Его: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» и: «Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин.6:56, 53).

Евангелие повествует, что эта речь Спасителя об обязательном вкушении Тела и Крови Его была воспринята народом в смущении и негодовании, они тогда говорили: «Какие странные слова! кто может это слушать?» (Ин.6:60). Так говорили они тогда по неведению.

Но вот, к удивлению, и теперь, несмотря на наше уже Евангельски просвещенное развитие, приводит некоторых в смущение и вызывает у них смелое возражение против другого, обязательного для всех, учения Спасителя о необходимости постоянного нашего пребывания во Христе (Ин.15:4–6), что у нас выражено словом Богообщение. Они доказывают, что для всех такое пребывание во Христе невозможно, что оно доступно только редким лицам, ведущим уединенный образ жизни и занимающимся исключительно умной Иисусовой молитвой.

Узость такого понимания можно объяснить только тем, что они выпускают слова, тогда же в пояснение сказанные Спасителем: «Ибо без Меня не можете делать ничего». Это значит, что от Hero, Спасителя нашего, исходит вся жизнь нашей христианской души, вся духовная сила ее. Следовательно, когда мы с любовию исполняем св. заповеди Господа, чтобы даже и есть и пить, или иное что делать, все делать во славу Божию, как учит св. Апостол (1Кор.10:31), тогда мы тоже пребываем во Христе и Христос в нас пребывает, без Hero же мы не можем сделать ничего доброго ни с целью благоугождения Богу, ни для своего спасения.

Таким образом, и это обязательное для всех учение Спасителя ощутимо-приемлемо, как ощутимо-приемлемо учение Его об обязательном причащении Тела и Крови Его.

Итак, и первое и второе Евангельское учение есть Закон Христов Нерушимый и является непререкаемой догмой нашего вероучения.

* * *

Итак, моя «Тропинка», выросшая не из школьной образованности, а из келейного трудничества – не для пристрастных критиков, о которых пришлось много поговорить в «Послесловии». Она писана по вдохновению в одиночестве для собственного назидания и напоминания. Но она может пригодиться и другому труженику, благодарным сердцем приемлющему простое слово сродного ему одиночки.

...Долго росла запись моих духовных мыслей, и если со временем она получила название «Тропинка», то это наименование вполне соответствует ей. Здесь отображена духовная жизнь некоторых и рассказано, как приходится теперь, умудряясь, проводить ее в одиночку, не только среди безбожного мира, но и среди своих по виду сопутников ко Господу. И это потому, что проповедь о Христе распятом и нашем следовании за Ним опять стала по Апостолу для одних соблазном, а для других безумием, для нас же, одиночек, – Божия сила и Божия Премудрость (срав. 1Кор.1:23–24). И сему также соответствуют слова Господа Спасителя нашего: «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил cue от мудрых и разумных, и открыл то младенцам; ей, Отче, ибо таково было Твое благоволение» (Мф.11:25–26). И еще: «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (1Кор.1:27).

И церковное пение на гласы скучно стало для избалованных театральным пением, и простая речь моей «Тропинки» тоже скучна для людей светского жаргона, но хочется верить, что не таковы они для живущих не по плоти, но по духу (Рим.8:1). «Я охотно буду издерживать свое и истощать себя за души ваши, несмотря на то, что чрезвычайно любя вас, я менее любим вами» (2Кор.12:15), – к чадам духовным.

Нелишне сказать со скромностью, что моя «Тропинка» есть узкий Евангельский путь и мало кто обретает его, хотя этот путь, путь Богообщения, общеобязательный (Ин.15:4–6). «Многие (из нас) идут пространным путем, ведущим в погибель» [«...Широки врата, и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» (Мф.7:13–14)], и кто нас остановит? кто вразумит? Только благодать Божия, но только кающихся.

Кому какие дары подает Господь, а мне, немощному, дал Он, как я думаю, написать сию «Тропинку» к ободрению себя в духовном одиночестве – она и для ближних моих полезна.

«...Всякий, ...[чему] учит, сперва сам в себе рассматривает, изучает, приемлет, вкушает и тогда уже может предлагать оное научаемым» (Преп. Исаак Сирин, стр. 73).

«Все это многократно дознавали мы опытом, и к утешению многих описали борьбу сию» (Преп. Исаак Сирин, стр. 417).

«Кто бережет только для себя какой бы то ни было дар Божий, а не оказывает благодеяний другим, тот осуждается, как скрывший талант» (Св. Василий Великий, см. Ж.М.П., 1985, № 10, стр. 36).

На все недоумения и возражения «Тропинке» ответит мое Предисловие, и, особенно, три изречения Святых Отцов, приведенные в его конце. A еще сильнее ответит грозное слово Самого Спасителя нашего: «Если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк.13:3).

Аминь!

Вся моя «Тропинка» строго зиждется на словесах Божиих и Святых Отцов. Однако, кое-кто, прочитав ее, в смущении спрашивает: кто же может все это исполнить и достигнуть спасения?

Смущение это не от нас, оно навевается от духа противления, оно против здравого смысла, а поэтому необходимо ответить на него, чтобы смелее отогнать чуждое и вредное нашей душе противление.

Построение «Тропинки» в таком виде совершенно правдиво и необходимо, во-первых, чтобы яснее показать непреложность воли Божией – что требуется для нашего спасения; и во-вторых, чтобы устрашить себя за нерадение к сим требованиям. Но тут же ведь предусмотрены и смягчения, чтобы эти требования были посильны и для немощных.

Вообще на все подобные смущения отвечает Сам Господь Спаситель наш в Св. Евангелии. Он торжественно-отечески успокаивает: «Невозможное человекам (говорит Он) возможно Богу» (Лк.18:27). И в этом, и в других подобных недоумениях мы всегда имеем разъяснения Святых Отцов.

Преп. Марк Подвижник пишет: «Бог ценит дела по намерениям их», и подтверждает это Словом Божиим: «Даст Ти (говорит) Господь no сердцу твоему» (Пс.19:5)¹⁴⁷. Т. е. всякое дело, великое или малое, приносимое нами в угождение Богу, Бог ценит и с любовию принимает, как принял Он две лепты вдовицы. Точно также учит и преп. Исаия. Он пишет: «Господь обрадован был паче бедною вдовою, ради двух лепт ее, потому что Бог смотрит на произволение наше. He дадим же места в своем сердце унынию (что не многое можем сделать), чтоб завидование (другим) не отлучило нас от Бога, но будем исполнять послужения свои по бедноте своей»¹⁴⁸.

А затем, с целью подогреть ревность к трудам богоугодным по силам нашим, он приводит свое иносказание. «Человек некий имел двух рабов и послал их на поле жать пшеницу, приказав, чтоб каждый из них нажал в день по семи ставок (вроде крестцов, или куч). Один из них всю силу употреблял, чтоб исполнить повеленное ему господином его, но исполнить не успел, потому что дело то превышало силу его; а другой, отчаявшись в успехе, в унынии сказал себе: кто может сделать такое дело в день? и презрев (повеление господина), не заботился о деле, но лег спать, – и то зевал, то спал, то поворачивался с боку на бок, как дверь вертится на пяте своей, – и так весь день потратил попусту. Когда настал вечер, пришли они к господину своему. И он, рассуждая обоих, признал дело старательного слуги (достойным одобрения), хотя он не успел вполне исполнить повеленного; а ленивого нерадивца изгнал из дома своего. Так и нам следует, не падать духом ни в каком труде, и ни при какой скорби; но употреблять силу свою, работая от всей души. И верую, что Бог приимет нас наравне со святыми Своими»¹⁴⁹.

С таким воодушевлением молились и трудились все добрые христиане, даже когда иных из них вся жизнь была потрясена самыми тяжкими испытаниями – болезнями, скорбями. горькими работами в неволе, в истязаниях за веру Христову – и эта горячность любви и преданности Богу у них никогда не снижалась. Примеров тому в Житиях Святых множество. Приведем из них несколько.

В Киевской Лавре всю жизнь подвизались болезненные препп. Отцы: Иоанн Многострадальный (†18–7), Пимен Многострадальный (†28–7), Пимен Многоболезненный (†7–8); а в Турецкой неволе подвизались два мирянина-исповедника: Андрей в Каире (†4–7) и Иоанн Русский в Прокопионе (†27–5).

Знаем из Житий Святых, что и малые труды Божиих тружеников, сдавленных внешними обстоятельствами, были весьма ценны в Очах Божиих. Но, разумеется, кто имеет силы и кому позволяют обстоятельства, те трудятся больше, ибо горячность любви всегда заявляет свои права.

Прибавим к сему и свое замечание. Есть у нас отрезвляющая народная поговорка: «У страха глаза велики». Так пахарь, положив руку на плуг, потихоньку ведет и ведет свою бороздку от начала и до конца, в надежде на помощь Божию. Точно так же и в нашем духовном делании совершается: подвижник с помощью Божией привыкает к своему деланию, и тогда оно бывает ему и посильно, и легко, и приятно, и Богу любезно, ибо от сердца исходит. Это мы хорошо знаем даже из своего малого опыта. Исполнив с любовию должное дело, мы тогда сердцем вкушаем неизъяснимую благодать Божию – мы тогда бываем в духовном упоении и умилении, ибо принесли Богу свою посильную, но Авелеву жертву.

Прощальные и вместе строго-предупредительные слова Господа нашего Иисуса Христа, сказанные одним в утешение, а другим в устрашение –

Пребудьте во Мне, и Я в вас:

кто не пребудет во Мне,

Извергнется вон –

имели решающее значение для великого светильника нашей Церкви о. Иоанна (Кронштадтского). Он писал: «...Он [Господь] верен в Своих обетованиях и угрозах»¹⁵⁰. И еще он же пишет: «Господь – Истина: все, что Он сказал, есть чистая истина и не допускает ни тени сомнения. И так есть надежда, что Бог придет опять судить живых и мертвых, что будет жизнь будущего века, блаженство праведных и мука грешных»¹⁵¹. Такое же значение имеют эти слова и для нас всех, и мы на них только покорно отвечаем: аминь! аминь! аминь! Ибо «...не изможет у Бога всяк глагол» (Лк.1:37), и потому – иначе быть не может.

Господь сказал и сие пред прощанием: «Сия есть зстоведь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас» (Ин.15:12), и еще: «По томуузнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин.13:35). Так же и Апостол учит: «Бог естьлюбовь, и пребывспощий влюбви, пребывает в Боге, и Бог в нем» (1Ин.4:16).

Пребывающие в Боге и любви еще здесь чувствуют себя своими Богу. Чуждые же порождения, не питающиеся живительными соками Христова учения о любви, еще здесь сами по себе отмирают – и должны быть отсечены.

О, Милосердне Господи, виждь горение любви Твоей в немощи нашей, и укрепи ее в нас, и спаси нас имиже веси судьбами!

На вопрос: как это праведники, зная, что они хорошо живут по заповедям Божиим, не возносятся своей праведностию, – Старец ответил: «Они не знают, каков ожидает их конец, потому, – прибавил он, – спасение наше должно содеваться между страхом и надеждою. Никому ни в каком случае не должно предаваться отчаянию, но не следует и надеяться чрезмерно».

Вопрос: Можно ли желать совершенствоваться в жизни духовной?

Огвет Старца: «Не только можно желать, но и должно стараться совершенствоваться в смирении, т. е. в том, чтобы считать себя в чувстве сердца хуже и ниже всех людей и всякой твари. Человеку грешнику естественно и необходимо смиряться. Если же он не смирится, то смирят его обстоятельства, промыслительно устрояемые к его душевной пользе.

Господь долготерпит. Он тогда только прекращает жизнь человека, когда видит его готовым к переходу в вечность, или же когда не видит никакой надежды на его исправление» («Жизнеописание старца Амвросия», стр. 99, 101).

1. Трезвение есть духовное художество, которое, если долго и с постоянным усердием проходить его, с Божиею помощию, совершенно избавляет человека от страстных помыслов, и слов, и худых дел; дарует тому, кто его так проходит, верное познание Бога непостижимого, сколько cue возможно для нас, и сокровенное разрешение сокровенных Божественных тайн... Само же оно есть собственно чистота сердца...

2. Начало плодоносия – цвет; а начало трезвения ума – воздержание в пище и питии, отвержение и отсечение всяких помыслов и сердечное безмолвие.

3. Как невозможно жить теперешнею жизнию без пищи и пития, так без хранения ума и чистоты сердца... невозможно душе достигнуть чего-либо духовного и Богу угодного, или избавиться от мысленного греха, хотя бы кто страхом мук и удерживал себя принудительно от грешения делом.

4. Итак, один способ трезвения... – непрестанно в смирении призывать на помощь Господа Иисуса Христа.

5. Будем возглашать cue Имя так же часто, как дышем.

(Доброт., т. 2)

(из книги Афонского иеромон. Софрония «Старец Силуан», стр. 27)

...Отец Стратоник говорил, что если молитва проходит без слез, то это значит, что она не достигла своего места, и потому остается безплодною.

На это Старец Силуан ответил, что

«Слезы на молитве, как и всякая иная сила в теле, могут истощатъся, но тогда ум, утонченный плачем, переходит к некоему тонкому чувству Бога, и чистый от всяких помыслов, безмолвно созерцает Бога. И это может быть дороже даже плача».

Еще о слезах (еп. Игнатий Брянчанинов заимствовал у преп. Нила Сорского, из Слова 8-го):

«Чтобы не привести слабое тело в расстройство безмерным понуждением, – ибо тогда наносится душе помрачение на помрачение, – немощные должны приводить себя к плачу и слезам наиболее внимательною молитвою, и стараться о стяжании плача в духе» [«Преподобный ... дает предостережение, заимствовав его от святаго Исаака Сирскаго, чтоб не привести слабое тело в расстройство безмерным понуждением. «Тогда, – говорит он, – неполезно ратовать естество. Когда немощное тело будет понуждено на дела, превышающие его силу, тогда наносится душе помрачение на помрачение,– она приводится в смущение... Немощные должны приводить себя к плачу и слезам наиболее внимательною молитвою, и стараться о стяжании плача в духе» – т. 1, стр. 195]. И ниже, у него же читаем на стр. 202: «Плач духа при недостатке сил для выражения телесными подвигами и действиями действующего в душе покаяния, заменяет собою все телесные подвиги и действия, а между ними и слезы».

Авва Пимен сказал: «Человека согрешающего и кающегося предпочитаю человеку не согрешающему и не кающемуся. Первый имеет мысль благую, признавая себя грешным, а второй имеет мысль ложную и душепагубную, признавая себя праведным».

Добродетели монахов и подвиги их отличаются решительною чертою от подвигов и добродетелей мирян. Говорит Иоанн Карпафский монаху: «Никак не позволь себе признать более блаженным мирянина, нежели инока, мирянина, имеющего жену и детей, утешающегося тем, что он благотворит многим и подает обильную милостыню, не подвергаясь никаким искушениям от бесов. He признай себя, монах, меньшим такого мирянина в благоугождении Богу. Говорю это не потому, чтобы ты жил непорочно, нося в себе труд иноческого подвига, но если ты и очень грешен, скорбь души твоей, твое злострадание далеко честнее пред Богом возвышенных добродетелей мирянина.

Твоя великая печаль,

твое покаяние,

твои воздыхания,

сетование,

слезы,

мучительство совести,

недоумение помысла,

самоосуждение,

рыдания,

плач ума,

плачевный вопль сердца,

сокрушение,

смущение,

окаявание и уничижение себя –

это и все прочее, тому подобное, постигающее тех, которые ввергаются в железную печь искушений, далеко честнее и благоприятнее Богу, нежели благоугождение мирянина»¹⁵².

«Я охотно буду издерживать свое и истощать себя за души ваши, несмотря на то, что, чрезвычайно любя вас, я мене пюбим вами» (2Кор.12:15).

1. Рождественским постом и Петровым разрешается вкушение рыбы во все воскресные и субботние дни, а также если случится память святых с пением Великого Славословия на Утрени – в понедельник, вторник и четверг. Упомянуты в Уставе, кроме того, и дни на разрешение рыбы в ноябре: 16, 25, 30; в декабре: 4, 5,6 и 17. От 20 декабря рыба запрещается до 25-го (числа приводятся по старому стилю).

2. Если случится Навечерие (сочельник) Рождества Христова и Крещения Господня в субботу или в воскресенье, храним пост, но вкушаем два раза в день с елеем.

3. Рождество Христово и Крещение Господне в какой день ни случится разрешается на вся.

4. Праздник Введения Богородицы в какой день ни случится, разрешается рыба.

5. Если святому совершается бдение в среду и в пяток, разрешается рыба.

6. Если случится Престольный Праздник в среду и в пяток, разрешается рыба.

7. Если случится Рождество Богородицы, или Сретение, или Успение в среду и в пяток, разрешается рыба.

8. В Праздник Преображения Господня разрешается рыба.

9. Великим постом разрешается рыба только два раза: в Вербное Воскресение и в Благовещение, но если Благовещение случится в Страстную седмицу, рыба запрещается, если же в Великий Пяток, то и елей запрещается.

10. В праздники: Рождества Предтечи, Апостолов Петра и Павла и Иоанна Богослова, если случатся в среду или пяток, разрешается рыба.

11. Запрещается вкушение рыбы в праздники Воздвижения Креста Господня и Усекновения Главы [Иоанна Предтечи].

12. Запрещается вкушение рыбы в среду и в пяток всего года. А монахи постятся и в понедельник.

1. От Рождества Христова до Крещения Господня разрешение на вся, кроме Сочельника Крещенского.

2. Мытаря и фарисея.

3. Сырная (масленица).

4. Пасхальная (Светлая) седмица.

5. Троицкая седмица.

В среду и в пяток всей Пятидесятницы рыбу не вкушаем. Разрешается рыба только в Среду Преполовения и в Среду Отдания Пасхи.

Примечание 1. В издаваемом нашей Московской Патриархией календаре читаем, что в период от Пасхи до Троицы в среду и в пяток разрешается рыба. Это разрешение, видимо, допущено в наши дни. Типикон этого не допускает.

Приведенные правила взяты из 33 главы Церковного Устава и из Предисловия пред Рождественским постом, после службы Ап. Филиппу.

Снисхождения допускаются больным только по благословению духовника (см. 69 Апостольское правило о постах, приведенное в Ж.М.П. за 1983 г., № 11, стр. 44).

Примечание 2. Есть в Церковном Уставе малопонятные места, и это приводит некоторых к неправильному толкованию правил. Например:

1) в Уставе читаем: «Если случится Навечерие (сочельник) Рождества Христова и Крещения Господия в субботу или воскресенье – поста не бывает»;

2) в среду на Сырной неделе читаем: «Подобает поститися монахам в среду и пяток Сырный».

И в первом и во втором случае слово о постах имеет свой особый смысл.

По разуму нашей Православной Церкви пост бывает трех видов: 1) сухоядение, 2) вкушение постной пищи без елея один раз в день, вечером, после 9-го часа (по нашему счету после 3-го часа пополудни и 3) вкушение постной пищи с елеем два раза в день, раньше 9-го часа.

Объяснение эти малопонятных мест Устава находим в специальных трудах нашей Богословской науки:

1) Прот. Григорий Дебольский († 1872) пишет¹⁵³: «Время для ежедневного принятия пищи в постные дни, по древнему обычаю, назначается позднее обыкновенного, большей частью вечером (стр. 10), в 9-й час, после Вечерни (стр. 44). А выражение «нет поста» означает «ядение сваренной пищи с елеем, и притом двукратно в день» (стр. 18).

2) Профессор Московской Духовной Академии Иван Даниилович Мансветов († 1885) дает объяснение на слова в среду Сырной недели: «подобает поститься монахам в среду и в пяток Сырный». Он объясняет, что в среду и пяток Сырной недели только церковная служба совершается по Великопостному чину, а затем «по отпусте идут в трапезу и ядят сыр и яица и рыбы, сице же и в пяток» (стр. 142).

Вот объяснение сих мало понятных мест Устава.

Примечание 3. Нужно иметь в виду, что в Церковном Уставе вообще предусмотрено предпочтение Вселенским святым, а нашим Российским святым и службы в Минеях положены после служб Вселенским святым и не обязательны повсеместно, и также в бденные их дни разрешается рыба в среду и в пяток не повсеместно, а только где храмовый или престольный праздник, или особо чтимый местный угодник.

Сестра наша монахиня...

Поздравляем тебя с великой милостью Божией, какой ты ныне удостоилась. Сегодня ты зачислена в лик монашеский, в лик равноангельский для более близкого предстояния и служения Господу Богу нашему. Разделяем твою радость!

И есть чему радоваться. Нас, смертных, нищих, оборванных всякими грехами, Господь призывает к Себе, облекает Благодатию и ставит в ряды Ангелов для славословия и служения Ему. Слава Его милосердию!

Все твои труды отныне, не только молитвенные, но и телесные становятся духовными, ибо все они теперь посвящены Богу. И ты, сестра, в молитвенных своих трудах и телесных не ослабевай и в скорбях душевных не унывай. Ты только подогревай свою ревность к ним, а Господь Сам будет всем управлять и во всем тебе помогать, об этом Он Сам свидетельствует. Когда св. Ап. Павел жаловался Господу на свои немощи, Господь ему ответил: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2Кор.12:9). Эти же слова и к нам относятся.

Прими сию книжицу, именуемую «Тропинка к единому на потребу», в ней руководство для жизни нашей, здесь изложено наше делание и для тебя обязательное. Есть тут требования, которые могут казаться тебе слишком строгими, но это только на первый взгляд. Для слабых в ней указаны снисхождения, чтобы все было под силу каждому, и эти снисхождения допускаются с благословения поручителя за тебя пред Богом – Старца твоего. Будь всегда откровенна перед ним, ибо без этого откровения жизнь духовная для тебя невозможна: можешь споткнуться и погибнуть навеки. Следуй указаниям Старца и будешь всегда покойна и довольна жизнью, как волей Божией о тебе.

Итак, вниди в радость Господа твоего и возблагодари Его от всего сердца своего за эту Его милость к тебе. А мы, сотрудники твои по обетам нашим монашеским, будем молиться за тебя, чтобы Господь благословил твои труды и привел тебя через них в жизнь вечную в Небесном Царствии Своем, где нет ни болезней, ни скорбей, но безконечное радование святых, где непрестанно славословят Господа все Чины Ангельские и святые человеки, угодившие Господу богоугодным житием и покаянием. Аминь.

«Ликуют Ангели вси на небеси о едином грешнице кающемся на земли» [«Радость бывает пред Ангелы Божиими о единем грешнице кающемся»] (Лк.15:10).

За сим пропето: Познаим братие таинства силу.

Прими, мать … сию икону Божией Матери, как Ее Небесное благословение на твою новую жизнь в Монашеском Чине.

В день Благовещения Пресвятыя Богородицы совершилось начало спасения всего человечества, в этот день начинается и твоя новая жизнь в новой благодати, под особым покровом Божией Матери.

Прибегай всегда за помощью к Божией Матери. Ей Самой сердце прошло оружие, Ей близки поэтому и наши болезни и скорби, и Она всегда придет к тебе на помощь в трудные и скорбные минуты.

Дерзай: Божия Матушка избрала тебя, Она и пребудет твоей Путеводительницей во все дни жизни твоей. Божия Матерь – покровительница вообще всех почитающих Ее христиан, но Ей особенно близок род Монашеский.

По учению нашей Православной Церкви, Божия Матерь есть Первая Монахиня в Новозаветной Христовой Церкви – по Ее внутренне девственной, молитвенной, смиренной жизни. Преп. Парфений, подвижник Киевской Лавры, прочитав эту мысль в какой-то книге, усомнился – Монахиня ли Она? И вот однажды, после вечернего молитвенного Правила, он присел отдохнуть и с этим размышлением задремал. В это время явилась ему Божия Матерь, облаченная в мантию с жезлом в руке, окруженная множеством монашествующих. Она шествовала от святых ворот Лавры в Великую Успенскую церковь. Приблизившись к преп. Парфению, Она сказала: «Парфений, Я Монахиня!». Он сразу же очнулся, и его сердце было преисполнено несказанной небесной радости. Но он и всю жизнь пребывал в такой радости от благоговейной близости к Божией матери, ибо он почитал Ее подобно преп. Серафиму Саровскому.

Будем же и мы благоговеть пред Божией Матерью и усердно Ей молиться. Она и нас не забудет, но посетит и утешит Своей благодатию. Аминь!

За сим пропето: Архангельский глас...

«Основоположником русского монашества был преп. Антоний Печерский, подвизавшийся в XI веке. О его двукратных путешествиях на Афон упоминалось в предшествующей главе. Виденное им на Востоке должно было лечь в основание его духовного настроения. Какова же была картина, которая развернулась перед взором внимательного русского инока? Это был период, когда влечение к монашеству на Востоке достигло высшего своего предела, когда Визаитийская империя (как говорилось выше) представляла собой сплошной монастырь. Наблюдалось стихийное стремление к монашеству. Этому покровительствовали императоры, в особенности монахолюбивая македонская династия. Постригались сами императоры (так, в XI веке – 7 из 15-ти). Постригались члены их дома, вельможи, иерархи. К монашеству стремились все классы, часто постригались целые семьи. Профессор арх. Киприан свидетельствует, что «можно смело говорить о династиях святых и о семьях преподобных».

Всякий, кто только имел возможность, считал чуть ли не главной своей обязанностью создать новый монастырь. Вместе с тем это была счастливая пора старчества и развития умного делания, тесно с ним связанного. Это пора Симеона Благоговейного и Симеона Нового Богослова и многих других святых, как и они, современников Антония Печерского»¹⁵⁴.

Для усиления духа ревности в нас, монашествующих в миру, мы привели себе в назидание исторический отрывок из жизни христиан XI века. Мы усмотрели там силу любви их ко Господу Богу и Его Евангельскому Небесному учению, выразившуюся там даже в стихийном стремлении к монашеству, чтобы таким образом свято исполнять Заветы Христа.

С тою же целью ободрения себя еще больше, мы приводим себе на память в наши знойные дни духовной засухи и одиночества пасхальное Слово святителя Иоанна Златоустого, по направлению мысли пригодное для нас.

Мы разумеем, что труждающиеся в Богообщении и даже по нашей «Тропинке» чувствуют в себе радость, подобную предпасхальной, чтобы затем удостоится и пасхальной – Светлого Богообщения, этой Пасхи души, о которой убедительно учит св. Апостол Павел, говоря, что наша Пасха – Христос [«...Ибо Пасха наша, Христос...»] (1Кор.5:7). Эта внутренняя радость, постепенно возрастая по нашей «Тропинке», воодушевляет нас, подобно тем, которые трудятся предпасхальным Великопостным подвигом, о которых ведет свою речь свт. Иоанн Златоуст.

Как, по слову свт. Иоанна Златоустого, постившиеся с первой седмицы Поста, а другие с других седмиц Поста и даже в самом конце Поста получат должную награду от Любящего их Воскресшего Христа, так и в наши дни любители монашества, принявіпие на себя труды монашеские в разные периоды своей жизни, и даже в старости, тоже получат дар благодати от Всесвятейшей Любви Божией.

Приводим здесь слово свт. Иоанна Златоустого о постящихся, для сравнения с нашими любителями монашества, труждающимися теперь из любви ко Господу среди окружающей их мирской молвы и соблазнов.

«Аще кто благочестив и боголюбив, да насладится сего доброго и светлого торжества. Аще кто раб благоразумный, да внидет радуяся в радость Господа своего. Аще кто потрудися постяся, да восприимет ныне динарий; аще кто от первого часа делал есть, да приимет днесь праведный долг; аще кто по іретием часе прииде, благодаря да празднует; аще кто по шестом часе достиже, ничтоже да сумнится, ибо ничимже отщетевается; аще кто лишися и девятого часа, да приступит, иичтоже сумняся, ничтоже бояся; аще кто точию достиже и во единонадесятый час, да не устрашится замедления: любочестив бо сый Владыка, приемлет последияго якоже и перваго: упокоевает в единонадесятый час пришедшаго, якоже делавшего от перваго часа, и последняго милует, и первому угождает, и оному дает, и сему дарствует, и дела приемлет, и намерение целует, и деяние почитает, и предложение хвалит. Темже убо внидите вси в радость Господа своего: и первии и втории, мзду примите. Богатии и убозии, друг со другом ликуйте. Воздержницы и ленивии, день почтите. Постившиеся и непостившиеся, возвеселитеся днесь. Трапеза исполнена, насладитеся вси. Телец упитанный, никтоже да не изыдет алчай, вси насладитеся пира веры: вси восприимите богатство благости. Никтоже да рыдает убожества, явися бо общее царство. Никтоже да плачет прегрешений, прощение бо от гроба возсия. Никтоже да убоится смерти, свободи бо нас Спасова смерть. Угаси ю, Иже от нея держимый, плени ада, Сошедый во ад. Огорчи ада вкусивший плоти Его. И сие предприемый Исаия возопи: ад, глаголет, огорчися, срет Тя доле: огорчися, ибо упразднися: огорчися, ибо поруган бысть: огорчися, ибо умертвися. Огорчися, ибо низложися: огорчися, ибо связася. Прият тело, и Богу приразися: прият землю, и срете небо: прият еже видяше, и впаде во еже не видяше. Где твое, смерте, жало? Где твоя, аде, победа? Воскресе Христос, и ты низверглся еси. Воскресе Христос, и падоша демони. Воскресе Христос, и радуются Ангели. Воскресе Христос, и жизнь жительствует. Воскресе Христос, и мертвый ни един во гробе: Христос бо, востав от мертвых, Начаток усопших бысть. Тому слава и держава, во веки веков. Аминь.»

Итак, наша Пасха – Христос! Будем же хранить исходища нашей Пасхи: 1) Иисусову молитву и 2) духом созерцать Господа присутствующего.

Эти два делания приводят к той неизреченной пасхальной радости, какую Господь уготовал любящим Его и содержащим последнее Его Завещание: «Пребудьте во Мне, и Я в вас», – и се воистину есть светлая Пасха нашей души!

Аминь!

Одна нашумевшая размолвка заставила нас остановиться вниманием, чтобы разследовать пути истинного смирения и, если нужно – самооправдания.

Бывают встречи даже у людей близких скользкие, когда в разговорах доходят до свободного обращения: одна сторона шутливо-насмешливо подстрекает, а другая сторона скромно защищается, и наконец, последняя, чтобы не допустить ссоры, смиреннословием уступает победу над собой такими словами: пусть будет по-вашему. Такие не всегда удачные уступки приводят иногда к большим неприятностям, а иной попадает даже в западню тяжкого греха, как это увидим из следующего рассказа, описанного в духовной литературе.

В первое время зарождения монастырей, монах был послан в город по нуждам монастыря. В пути ему случился попутчик еврей, который стал поносить Иисуса Христа всякими оскорбительными словами, доказывая, что Иисус Христос вовсе не Бог, а простой человек. Монах простец не в силах был переспорить еврея, и наконец, сказал: может быть и так, как ты говоришь. Этого было достаточно, чтобы оказаться отступником от Христа Бога. Когда монах вернулся в свой монастырь, игумен, озаренный свыше, сразу же заметил, что благодать Божия отступила от монаха. Узнав суть разговора с евреем, игумен назвал монаха окаянным отступником и заключит его на длительное время в затвор для покаяния.

Святые Отцы решительно запрещают смиреннословить, особенно перед людьми мирскими (еп. Игнатий Брянчанинов, т. 1, стр. 312–313), ибо они не духовны, а наоборот, часто бывают надменны, и начинают тогда утверждать, что смиреннословящий сам признает себя виновным.

Как же вести себя в таких случаях? Нужно спокойно защищаться, и наконец, сказать противнику такие слова: это вы говорите, не я.

Совершенно иначе обстоит дело у людей духовно-опытных. Тут может быть допущено смиреннословие, но тоже до известного предела. Об этом читаем замечательный рассказ в «Отечнике» на стр. 54. Монахи хотели испытать смирение Аввы Агафона и с этой целью стали обвинять его в порочной жизни. Авва Агафон, чтобы сохранить свое истинное смирение, покорно принимал сочиняемые на него обвинения. Но когда они обвинили его в ереси, тут он решительно воспротивился и смело защитил себя.

* * *

С нами Бог, разумейте язы́цы, и покаряйтеся: яко с нами Бог!

Услышите до последних земли, яко с нами Бог.

Могущии покаряйтеся, яко с нами Бог.

Аще бо паки возможете, и паки побеждени будете, яко с нами Бог.

И иже аще совет совещаваете, разорит Господь: яко с нами Бог.

И слово, еже аще возглаголете, не пребудет в вас: яко с нами Бог.

Страха же вашего не убоимся, ниже смутимся: яко с нами Бог.

Господа же Бога нашего Того освятим, и Той будет нам в страх: яко с нами Бог.

С нами Бог, разумейте язы́цы, и ближние, и дальние, и покаряйтеся: яко с нами Бог!

(Ис.8:9–14)

* * *

Статья сия «Сколь вредно смиреннословие» написана вследствие нарушенного было мира в нашей духовной семье по неразумию погрешивших птенцов. Добавленные тексты служат вразумительным ответом.

Господь наш, попускающий и прекращающий брани, венчает победою правое оружие, неправое же посреде самых побед предопределяет к сокрушению. (Акафист Св. Троице, икос 8)¹⁵⁵.

И мы посему, торжествуя теперь победу мира в нашей семье, поем: С нами Бог! Разумейте ближние и дальние, и покаряйтеся, яко с нами Бог!

«Мир весь во зле лежит» (1Ин.5:19), и гибнет он от языка, воспаляемого от геенны (Иак.3:6).

Из Житий святых Угодников, открыто повизавшихся против бесов и против лжебратий, возбуждаемых этой же злой силой бесовской, мы знаем множество примеров их подвижнического благочестия. To же видим и в наши дни. Видим с любовию труждающихся собратий наших, спасающихся в бурном водовороте житейского моря, видим и злых демонов, как прежде, так и теперь ведущих лютую духовную брань с нами христианами и через открытых врагов Церкви, разных еретиков и безбожников, и через слепотствующих наших же лжебратий. Эти последние вместо того, чтобы радоваться заревнителей Христовых, братски сочувствовать, защищать и помогать им в борьбе против общего нашего врага диавола, они, прельщенные демонами, своим воспаляемым от геенны языком ранят нас и себя губят. Эти жалкие липовые фарисеи, воображая себя правдивыми, чуть ли не святыми, не сознают, что они этим самым уже совращены демонами с пути истинного. Обманывая себя лживою суровою правдивостью, они и в храм ходят, молятся и причащаются, и все это делать безсознательно наружно. Они недопонимают, что, сурово осуждая собратий, они прежде всего вредят себе, губят себя окончательно, по слову Евангелия и Апостола, что осуждающий другого уже осужден, – так учит святитель Феофан Затворник. Им надлежало бы вместо злословия собратий серьезнее заглянуть в свою бедную душу, струпьями греховными покрытую. Они тогда ужаснулись бы, онемели бы, увидев, куда завело и куда ведет их нелепое загрубелое фарисейство, дерзко высящее их над собратиями.

Ведь перед Господом даже один помысл неправедный есть уже мерзость пред Богом (Притч.15:26), и Господь удаляется из того сердца, где гнездится этот помысл, это мы чувствуем даже сами на себе. Наш долг уважать друг друга и не презирать никакого грешника, ибо все мы – грешники, мы все, как воздухом, дышим грехами, и всех нас пришел спасти, очистить и до Неба вознести Сын Божий. Что если бы Господь взыскивал с нас беззакония наши, как мы взыскиваем с ближних своих? Кто бы устоял? Но как долготерпелив и милосерд Господь, так и нам должно терпеть и милосердствовать, а не взыскивать до суровости с ближних своих.

Всем нам нужно помнить слова Спасителя нашего: «Блажени милостивии, яко тии помшовани будут» (Мф.5:7), и еще: «Суд бо без милости не сотворшему милости» (Иак.2:13).

Итак, искренно поскорбим друг за друга и помолимся, да прибавит Господь Своей любви всем нам, дабы всем нам спастись.

Аминь!