Евангельские поучения. Часть I

игумен Авраам (Рейдман)

Евангельские поучения. Часть I

СодержаниеПолный текст Пред. главаСлед. глава 

Неделя 2-я по Пасхе, апостола Фомы

(Ин., 65 зач., XX, 19-31)

В тот же первый день недели вечером, когда двери дома, где собирались ученики Его, были заперты из опасения от Иудеев, пришел Иисус, и стал посреди, и говорит им: мир вам! Сказав это, Он показал им руки и ноги и ребра Свои. Ученики обрадовались, увидев Господа. Иисус же сказал им вторично: мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся. Фома же, один из двенадцати, называемый Близнец, не был тут с ними, когда приходил Иисус. Другие ученики сказали ему: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю. После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой! Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие. Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей. Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его.

Блаженны невидевшие и уверовавшие

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
На вечерне первого дня Пасхи мы читали повествование о том, как Господь наш Иисус Христос явился Своим ученикам. В то время с ними не было апостола Фомы, и, когда ученики рассказали ему о явлении воскресшего Господа Иисуса Христа, он ответил им: «Если не увижу на руках Его следа от гвоздей и не вложу пальца моего в место гвоздей и не вложу руки моей в бок Его, никак не поверю» (ст. 25). Сегодня, для большей ясности, читается и Евангелие вечерни прошлого воскресения, и соединенное с ним повествование о том, как Господь наш Иисус Христос явился апостолу Фоме и уверил его.
Есть даже такое выражение о человеке, который проявляет излишнее недоверие и «осторожничает» в принятии чьего-то мнения или признании достоверности рассказа о каком-то событии: «Фома неверный». Однако это присловье, взявшее начало в Евангелии, нельзя истолковывать буквально, то есть предполагать, что Фома действительно был неверным. Для того чтобы рассуждать о внутреннем состоянии апостола Фомы, нужно понимать, что произошло и какие чувства он мог испытывать.
Три с половиной года проповеди Спасителя, великие непостижимые чудеса, которых никогда и никто, как говорил Сам Господь (см. Ин.15:24), не творил от создания мира… Многочисленные исцеления неизлечимых больных, воскрешения мертвых, хождение по воде, утишения бурь, изгнания бесов из бесноватых — все это вселило в душу учеников твердую веру. И они, с одной стороны, по своей простоте, с другой — поддаваясь всеобщему, «ходячему» мнению о том, что должен делать и как должен вести себя Мессия, предполагали, что Господь Иисус воцарится над израильским народом, освободит его как от власти лицемерных учителей, каковыми являлись саддукеи и фарисеи, так и от рабства, в которое обратили его язычники, то есть римляне, и правда благочестия восторжествует, а уже после этого земного торжества благочестия царство Его распространится по всему миру и просветит все народы. Может быть, они даже предполагали, что все это должно свершиться при помощи оружия, подобно тому как было, например, с великим пророком и царем Давидом. И вдруг после всех необыкновенных событий, после необыкновенной проповеди Спасителя (потому что она была почти что одним непрерывным чудом) народ вместо того, чтобы следовать за Ним, а начальники вместо того, чтобы смириться перед Ним, восстали против Него, предали Его в руки своих злейших врагов — язычников и распяли.
Сейчас мы смотрим на все эти события в целом, обозреваем все евангельские события от начала до конца, ученики же не имели такой возможности и потому испытывали І то время величайшую скорбь, были погружены в глубокую печаль. Господь распят, погребен, и те тридцать шесть часов, которые Он находился во гробе, стали для учеников временем необыкновенных душевных страданий, таких, что мы даже не можем себе их представить. С одной стороны, не верить было нельзя, потому что ученики помнили все пережитое, с другой стороны, им казалось, что после распятия, смерти и погребения все кончено и верить невозможно, ибо что может быть после смерти? Душа их разрывалась от невыносимых страданий. Только немногие подвижники, идущие к самым великим высотам духовной жизни, проходят через некое подобие этих страдании, как мы знаем из жизнеописания преподобного старца Силуана Афонского и его собственных записок, а также жизнеописаний других величайших подвижников. Не всякий может это выдержать. Мы же, по причине скудости нашего духовного опыта и потому, что не знаем настоящей борьбы с диаволом, достигающей уже как бы предела человеческих возможностей и терпения, не можем понять, что переживали ученики, в том числе и апостол Фома.
Мы помним, что, когда Спаситель перед воскрешением Лазаря говорил о том, что нужно идти в Вифанию, которая находилась близ Иерусалима (фактически это значило пойти в Иерусалим), а в то время иудеи уже хотели убить Спасителя и все ученики об этом знали, апостол Фома мужественно сказал: «Идем и мы, чтобы умереть с Ним» (см. Ин.11:16). Он имел веру и желание даже и умереть, если необходимо, за Мессию, впрочем, только в том случае, если Тот будет соответствовать общепринятому образу Мессии, всеобщему о Нем пониманию, которое разделяли и сами апостолы. Если бы Христос был воинственным царем, то, конечно, можно было и умереть за Него. То, что апостолы думали именно так, мы видим на примере апостола Петра, который из-за своей порывистости и простоты часто открыто выражал чувства всех прочих учеников: при аресте Спасителя в Гефсиманском саду апостол Петр выхватил меч и отсек ухо рабу (см. Ин.18:10), тем самым сделав то, что хотели сделать все ученики; но когда Спаситель сказал: «Вложи меч твой в ножны» (см. Ин.18:11), ученики растерялись и не знали, что им делать дальше. Иные сразу бежали, а апостол Петр спустя некоторое время отрекся от Господа Иисуса Христа. Мужества, соединенного со смирением, они еще не знали, оно было им неведомо.
Находясь в таком состоянии, после того как, казалось бы, у апостолов была самая твердая вера, какая только возможна на земле, апостол Фома не то чтобы впал в сомнение, но уже не мог поверить чьему-то мнению со стороны, а должен был убедиться сам. Он решил, что ничего нельзя принимать с чужих слов. Надо думать, что нечто подобное происходило со всеми апостолами. Раньше апостол Петр часто выражал общее настроение учеников, а в данном случае апостол Фома выразил то, что переживали все, и выразил это самым откровенным образом. Из-за своей простоты и чистосердечия он несправедливо назван в народе неверным. Он хотел увериться по-настоящему, истинно, а не признать что-то формально с чужих слов и остаться после этого таким же, каким был прежде, теплохладным и безразличным (к сожалению, так часто бывает с нами). Апостол Фома так поступить не мог, потому он и сказал эти слова: «Если не увижу на руках Его следа от гвоздей и не вложу пальца моего в место гвоздей и не вложу руки моей в бок Его, никак не поверю».
Итак, вот как произошло уверение Фомы: «Вечером, в день тот, в первый день недели, когда из страха перед Иудеями двери были затворены там, где были ученики, — пришел Иисус и стал посредине и говорит им: мир вам!» (ст. 19). Спаситель вошел сквозь закрытые двери, показывая этим, что после Воскресения Его плоть преобразилась и стала духовной. Это следует понимать не в том смысле, что она потеряла свойства человеческой природы и что Господь как бы развоплотился, а в том, что у человека духовного плоть становится слугой его духа, наподобие того, как наша душа, когда подчиняется жизни тела, становится плотяной и бывает вынуждена следовать, как раб, за желаниями плоти (иногда грубыми, греховными, отвратительными). В Воскресении Спасителя, напротив, произошло полное торжество человеческого духа, и плоть приобрела свойства духа, поэтому могла проходить сквозь запертые двери. Так прежде этого Спаситель прошел и сквозь камень, закрывавший двери Его гробницы.
«И сказав это, Он показал им и руки и бок. Возрадовались ученики, увидев Господа» (ст. 20). Я старался приблизительно, в кратких словах описать, насколько это возможно и насколько я понимаю, ту воистину мировую скорбь, которую испытывали ученики. Спаситель, желая их утешить, прежде всего сказал им: «Мир вам!» — может быть, имея в виду и то, что Он прощает их отступничество, бегство, малодушие, предательство, отречение. «Мир вам! И сказав это, Он показал им и руки и бок. Возрадовались ученики, увидев Господа» (ст. 19-20). Они забыли и о собственных грехах, потому что настолько любили Спасителя, что, увидев Его, исполнились необыкновенной радости. Это можно сравнить с той радостью, которую испытываем и мы в пасхальные дни, но лишь отчасти, потому что как скорбь учеников непостижима для нас (хотя мы, участвуя в богослужениях, разделяя переживания Великой Субботы, хотя бы в малой степени эту скорбь чувствуем), так едва ли мы можем себе представить, сколь велика была их пасхальная радость и что испытывали их сердца.
«Сказал им Иисус снова: мир вам! Как послал Меня Отец, и Я посылаю вас. И сказав это, дунул и говорит им: примите Духа Святого» (ст. 21-22). Конечно, после произошедших событий ученики нуждались в утешении и утверждении в вере. Увидев Спасителя, они обрадовались, но, вероятно, вслед за этим вспомнили, что вели себя недостойно, и потому Спаситель вновь им говорит: «Мир вам!» — то есть: «Забудьте обо всем, успокойтесь». В самом деле, если мы, желая человеку, допустим, доброго здоровья и говоря ему: «Здравствуй!» или как-то иначе радушно и искренне его приветствуя, иногда действительно приводим его в доброе расположение духа, то можно себе представить, какая великая благодать, какой мир и тишина водворялись в душе учеников, когда Спаситель вновь и вновь говорил им: «Мир вам!»
«Как послал Меня Отец, и Я посылаю вас». Господь предсказывает ученикам — хотя они, может быть, еще не до конца это понимают, — что, подобно тому как Он вышел из недр небесного Бога Отца, сошел с небес на землю, чтобы проповедовать Истину и совершить искупление человеческого рода, так ныне и они должны выйти из Иерусалима, шествовать по всей Иудее и по всему миру и также проповедовать Евангелие — благовествование Истины.
«И сказав это, дунул и говорит им: примите Духа Святого». Этим Спаситель показал, что та благодать, которая была утеряна учениками из-за их малодушия и отречения, вновь дана им и они являются апостолами, первыми священниками и епископами истинной Церкви, истинного общества верующих. После этого Дух Святой наполнил их существо, ибо слова Спасителя, конечно же, не бывают тщетны. Однако нужно отличать это действие Святого Духа от того, которое последовало в день Пятидесятницы: первое относится более к дарованию благодати священнического служения, а второе — полностью воссоединяет человека с Богом и делает его сыном Божиим по благодати. «Если кому отпустите грехи, отпущены им; если на ком удержите, удержаны» (ст. 23). Вот какая власть была дана апостолам; они передали ее епископам и священникам всех последующих поколений, и на этом стоит Православная Церковь.
«Фома же, один из Двенадцати, называемый Близнец, не был с ними, когда приходил Иисус. Говорили ему другие ученики: мы видели Господа. Он же сказал им: если не увижу на руках Его следа от гвоздей и не вложу пальца моего в место гвоздей и не вложу руки моей в бок Его, никак не поверю» (ст. 24-25). Может быть, Фома подумал, что ученикам явился дух Спасителя или что это было какое-то привидение. Люди и в те времена верили в привидения. Мы помним, что когда Спаситель шел по водам, то ученики подумали, что это призрак. Значит, такое верование тогда было весьма обыкновенным. И Фома, может быть, подумал, что являлась душа Спасителя, но не Он Сам, тем паче что Господь Иисус Христос прошел через дверь, и это могло вызвать у Фомы дополнительные сомнения. «И через восемь дней снова были ученики в доме, и Фома с ними. Приходит Иисус, когда двери были затворены; и стал посредине и сказал: мир вам!» (ст. 26). Конечно же, мир Христов в тот момент исполнил не только души учеников, присутствовавших при первом явлении Господа, но и сердце апостола Фомы. «Затем говорит Фоме…» (ст. 27). Обратите внимание: Фома говорил о своих сомнениях ученикам наедине, поэтому Спаситель не мог о них знать, и дальнейшими словами, сказанными Фоме, Спаситель показывает Свое всеведение. Ему известны все его сердечные мысли, чувства и вообще душевное состояние. «Говорит Фоме: дай палец твой сюда и посмотри на руки Мои, и дай руку твою и вложи в бок Мой, и не будь неверующим, но верующим» (ст. 27). Здесь не говорится, последовал ли Фома этому повелению Господа, но, судя по тому, как изображается это событие на иконах, он дерзнул протянуть руку и прикоснуться к ранам Спасителя и вложить ее в Его прободенные копьем ребра. Он осязал Его раны, и это самое простое человеческое чувство оказалось возвышеннее самых мудрых и утонченных доказательств, которые предлагают для уверения в правильности своих убеждений разные философы и учителя.
«Ответил Фома и сказал Ему: Господь мой и Бог мой!» (ст. 28). Вспомним, как Господь наш Иисус Христос призвал на апостольское служение апостола Нафанаила и открыл ему, что Он знает о его сокровенных мыслях о Мессии, которым никто не был свидетелем, кроме единого Бога, и как тот сказал: «Воистину Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев» (см. Ин.1:49). В то время, может быть, не совсем правильно Нафанаил и прочие ученики, там присутствовавшие, понимали, что значит Сын Божий. Возможно, они думали, что Спаситель — необыкновенный праведник, настолько близкий к Богу, что как бы усыновлен Им и является Сыном Божиим по благодати. Здесь же Фома без всяких околичностей, прямо называет Спасителя Господом и Богом. Тут уже никакой двусмысленности быть не может: перед апостолом Фомой стоит Человек с ранами в руках, ногах и ребрах, Которого он называет Господом и Богом. Он видит в этом Человеке, в силу убедительности и славы Воскресения, безграничного Господа и Бога, Творца вселенной, Вседержителя. Вот что значит уверение Фомы. Это уверение не просто в Воскресении Спасителя, но, благодаря Воскресению, — в Его Божественной природе, Божественном происхождении, Его Божестве.
«Говорит ему Иисус: ты потому уверовал, что увидел Меня. Блаженны не видевшие и поверившие» (ст. 29). Конечно, Фома не только увидел — он и осязал, и под словом «увидел» Спаситель подразумевал, что Фома ощущал Его всеми своими чувствами: видел, слышал, осязал собственными руками — и потому уверился. «Блаженны не видевшие и поверившие». Блаженны слушающие, читающие Евангелие, не видевшие Спасителя, но верящие в действительность события, о котором мы сейчас услышали. И они ничего не лишены по сравнению с апостолом Фомой. Нам кажется, что если бы перед нами были совершены те чудеса, какие Спаситель совершал перед Своими современниками, в особенности если бы мы сами увидели Его воскресшим, то тогда мы ничего не были бы лишены в сравнении с апостолами и другими непосредственными учениками Спасителя, не было бы у нас недостатка благодати и веры. Но это не так. Господь Иисус Христос говорит нам иначе, и мы не можем Ему не верить, потому что если мы принимаем Его учение и признаем чудеса, Им совершенные, то должны поверить и этим словам и принять их всем сердцем: «Блаженны не видевшие и поверившие». Мы можем оказаться не только не меньшими в вере, чем апостол Фома, но даже большими. «Блаженны не видевшие и поверившие». То, что мы наблюдаем в себе самих и не видим в себе такого блаженства, о котором сказал Спаситель, не значит, что эти слова несправедливы и утратили силу. Вспомним тех угодников Божиих, которые имели истинную веру и по вере своей совершали великие, необыкновенные чудеса. Один Иерусалимский Патриарх по требованию халифа вместе со всеми своими собратьями христианами, иерусалимскими верующими, помолился (правда, для этого он попросил три дня) и в удостоверение истинности христианской веры передвинул гору и выпил чашу с ядом, оставшись невредимым. Разве нельзя сказать про этого святителя, что он блаженный, потому что поверил, не видев? И чем он, совершивший такое великое чудо, меньше апостолов? Мы можем долго перечислять почти что бесчисленных святых, совершивших многие великие чудеса: святитель Николай Мирликийский, святитель Спиридон, преподобные Серафим Саровский, Сергий Радонежский и многие другие более или менее известные или даже, может быть, несправедливо забытые святые. Все они сподобились почувствовать на себе исполнение этих слов Спасителя: «Блаженны не видевшие и поверившие». Посмотрев на угодников Божиих, мы должны понять, что если в нас нет такого блаженства, то в этом — наша собственная вина.
«Много и других знамений сотворил Иисус перед учениками Своими, о которых не написано в книге этой» (ст. 30). Здесь Иоанн Богослов имеет в виду или те знамения и чудеса, какие сотворил Спаситель до Своего Воскресения, или, может быть, те, которые были после явления Воскресшего Господа, о которых евангелист не хотел подробно рассказывать и поэтому умолчал. И далее апостол Иоанн говорит: «Об этих же написано, чтобы вы веровали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и чтобы, веруя, имели жизнь во имя Его» (ст. 31). Если мы вспомним несколько ранее приведенные слова апостола Фомы «Господь мой и Бог мой», то правильно поймем и слова «Иисус есть Христос, Сын Божий». Сын Божий не означает, что Он меньше, чем небесный Бог Отец, потому что как про Отца, так и про Христа, Сына Божия, можно сказать, что Он Господь и Бог.
Поверив точно так же, как апостол Фома, что Иисус есть Господь и Бог, мы не сможем не переменить свою жизнь. Мы не меняем свою жизнь лишь потому, что в нас нет такой глубокой веры, которая была у апостола Фомы после того, как он прикоснулся к ранам Спасителя, веры, которая бы потрясла все наше существо. Если бы мы всей душой приняли ту истину, что Иисус есть Господь и Бог, что Иисус есть Христос, Сын Божий, тогда, безусловно, трепет исполнил бы все наше существо и мы, вспоминал наши бесчисленные отклонения от евангельских заповедей, вспоминая, сколько раз мы не слушали и попирали даже свою грубую, слепую совесть, пришли бы в трепет, страх и ужас. Все бы в нас изменилось, нас уже не нужно было бы убеждать и нал не нужно было бы проповедовать. Потому что в таком случае не только умственная но истинная, глубокая, искренняя, жизненная, сердечная вера переменила бы век нашу жизнь, сделала бы нас совсем другими людьми, и мы действительно жили бы только во имя Иисуса Христа, Сына Божия, Господа и Бога нашего. Аминь.

7 мая 2000 года

О том, что необходимо жить в имени Спасителя

Христос Воскресе!
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодняшний день называется Неделей, то есть воскресным днем, о Фоме. Мы вспоминаем событие, которое хронологически произошло на восьмой день после Воскресения Спасителя. Вечером в первый день Пасхи мы читали Евангелие о том, как Господь наш Иисус Христос явился апостолам, с которыми в то время не было Фомы. А сегодня мы читаем и это же самое евангельское зачало, и его продолжение, которое повествует об уверении апостола Фомы в истинности Воскресения Господа.
Говоря о вере и неверии, мы предполагаем, что сейчас, спустя уже почти две тысячи лет после воскресения из мертвых Господа нашего Иисуса Христа, трудно стяжать истинную, глубокую, сердечную веру. Нам кажется, что для того, чтобы ее приобрести и удержать, чтобы эта вера была живой и действенной, необходимы чрезвычайные усилия, мучительная борьба с собой. И это справедливо — так оно и есть. В то же время, обращаясь к истории первого поколения христианства, изложенной в евангельском повествовании, особенно вспоминая апостолов, ближайших учеников Спасителя, мы представляем себе, что для них это было чрезвычайно легко и просто. Нам кажется, что чудеса, которые они видели, и в особенности Воскресение из мертвых Господа нашего Иисуса Христа, — это событие даже и чудом трудно назвать, ибо оно больше, чем чудо, — делали для них обретение настоящей веры простым и естественным. Для апостолов поверить было как будто бы легко, а для нас трудно и даже мучительно. Люди, полагающие так, зачастую лишь бегло прочитывают Евангелие, а некоторые, прочитав его один, в лучшем случае два раза, даже считают, что этого достаточно. Но если мы вчитаемся в Евангелие внимательно, вдумаемся в него (впрочем, и размышлять особенно не нужно, достаточно просто внимательно прочесть), то заметим, что мучительная борьба между верой и неверием происходила у всех современников Спасителя, в том числе и у самих апостолов, даже тогда, когда они были рядом со своим Учителем и Господом. Видя многие чудеса, творимые Им, они все же не до конца понимали, кто Он такой. Особенно страшные сомнения, мучения, душевные потрясения, которые нам трудно себе и представить, ученики пережили тогда, когда Спаситель был распят, умер и был погребен. Казалось, все кончено и ожидать больше уже нечего, полная безысходность. Душевные мучения апостолов были столь сильными, что, наверное, едва ли кто-нибудь из нас смог бы пережить такую страшную муку. Итак, у ближайших учеников Господа происходила внутренняя борьба между верой и неверием, и все было не так просто, как нам представляется теперь, когда мы взираем на все события в целом и когда уже все знаем. (Представьте себе, что мы читаем Евангелие в первый раз и не знаем, чем все закончится, — в этом случае, наверное, мы испытывали бы сильные переживания.) …
Сегодняшнее евангельское повествование, которое показывает отступление от веры и новое обращение к ней апостола Фомы, является в этом смысле характерным и очень поучительным для нас.
«В тот же первый день недели вечером, когда двери дома, где собирались ученики Его, были заперты из опасения от Иудеев, пришел Иисус, и стал посреди, и говорит им: мир вам!» (ст. 19). Двери были заперты «страха ради Иудейска», как выразительно говорит славянский перевод. Апостолы не только разуверились, но и боялись гонений со стороны первосвященников, которые могли их начать под предлогом того, что Иисус основал секту. Я думаю, что преследований не было по одной простой причине: архиереи и фарисеи считали, что со смертью Иисуса все кончено и на бывших учеников Спасителя не стоит обращать никакого внимания. Итак, ученики в страхе сидели взаперти, по преданию, в Сионской горнице — том самом месте, где была совершена Тайная вечеря и где впоследствии, в день Пятидесятницы, на них сошел Дух Святой.
«Пришел Иисус, и стал посреди» — вошел через запертую дверь, показывая этим обновление своего человеческого естества, для которого материя уже не может быть препятствием. Тело Иисуса по Воскресении оставалось вещественным, но было уже одухотворенным и потому не подчинялось законам падшего естества. Господь проник через запертую дверь и этим показал, каково будет естество человеческое после всеобщего воскресения из мертвых.
«И говорит им: мир вам!» Это то, в чем более всего нуждались ученики Спасителя, потому что в их душе царило страшное смятение, потрясение и необыкновенное, глубокое горе. Слова «Мир вам!» были привычны ученикам, потому что Спаситель беседовал о мире часто, и в особенности выразительно говорил о нем на Тайной вечере: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам» (Ин.14:27). Услышав знакомые слова, апостолы почувствовали то же самое, что и раньше при общении со Спасителем: необыкновенный мир, тишину, покой, которыми исполнились их сердца. Из аскетических творений святых отцов мы знаем, что это первый и главнейший признак действия благодати Божией.
«Сказав это, Он показал им руки и ноги и ребра Свои. Ученики обрадовались, увидев Господа» (ст. 20). В переводе Нового Завета с греческого, который был выполнен под редакцией епископа Кассиана (Безобразова), говорится не «ребра», а «бок», то есть Спаситель показал Свой прободенный копьем римского воина бок. Ученики обрадовались, потому что они уже слышали о Воскресении и в них появилась некоторая вера в то, что это событие действительно могло произойти. В доказательство того, что это именно Он Сам, Спаситель показал апостолам руки, ноги и Свой прободенный бок.
«Иисус же сказал им вторично: мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас» (ст. 21). Спаситель предсказывает ученикам, что они выйдут на проповедь и будут проповедовать по всему миру так же, как Он проповедовал в Иудее.
«Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святаго» (ст. 22). Некоторые толкователи понимают это действие Спасителя как восстановление апостолов в их прежнем служении. Проявив малодушие при аресте и казни Спасителя, они потеряли благодать апостольства, и Господь Иисус Христос вновь ее им возвращает: «Примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (ст. 22-23). Нет ничего удивительного в том, что именно тем людям, которые испытали страшное падение — пали и внешне, что они показали своим поведением, и внутренне, поскольку они разуверились в Божественности Господа Иисуса Христа, — преподается дар прощать грехи. Ведь они, испытав на самих себе человеческую немощь, будут проявлять снисхождение и к приходящим к ним со своими грехами.
«Фома же, один из двенадцати, называемый Близнец, не был тут с ними, когда приходил Иисус. Другие ученики сказали ему: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (ст. 24-25). Здесь уместно привести дословный перевод с греческого языка и в особенности упомянуть присутствующую в Евангелии на греческом языке такую подробность, которая исключительно передает выразительность речи апостола Фомы: «Если не положу руку в бок Его, нет, не поверю» (ст. 25). Как категорично он говорит! В этом и заключается для нас поучительный смысл. Мы видим: апостолы настолько разочаровались, что не могли уже поверить так просто, как веровали прежде. Всевозможные рассказы о явлениях воскресшего Спасителя, видимо довольно-таки частые, представлялись им недостойными веры. В Евангелии от Луки мы читаем, что когда жены-мироносицы рассказали апостолам о явлении им Ангелов при гробе Господа, то их слова точно так же, как и рассказ Марии Магдалины (см. Мк.16:9-11), были восприняты как ложь (см. Лк.24:22-24). Фома, когда уже наконец почти все ученики Спасителя уверовали, все же не хотел верить в Его Воскресение до тех пор, пока не ощутит своими руками Его тело. Возможно, он предполагал, что ученикам явилась душа умершего Иисуса или какое-то привидение. Итак, своими словами апостол Фома обнаруживает свое полное неверие, в котором вскоре и обличил его Спаситель, сказав: «Не будь неверующим» (ст. 27). Его неверие произошло от разочарования в Спасителе, от переживания тех страшных событий, которые все ученики, и Фома в том числе, наблюдали. Он не мог поверить в Воскресение так просто — с чужих слов, когда, как казалось апостолам, после множества чудес Спасителя и Его необыкновенной Божественной проповеди все рухнуло. Он должен был убедиться лично самым простым, самым грубым способом — при помощи осязания. Апостол Фома уже не желал ничего слышать, ни о чем думать или догадываться: «Пока не осяжу, не поверю». Наверное, нам бы тоже хотелось получить такое убедительное доказательство, какое было дано ему, то есть возможность прямо осязать истины христианства.
Итак, мы видим, что наше душевное страдание ради приобретения веры, ее сохранения, развития оказывается не большим, чем у апостолов, и нам приобрести веру, выходит, не тяжелее, чем им, а гораздо легче. Ведь мы не осмелимся повторить слова апостола Фомы: «Пока не осяжу, не поверю», из которых можно сделать вывод о том, какое глубокое страдание он пережил, какое страшное неверие воцарилось в его душе — безапелляционное, не прислушивающееся ни к какому чужому мнению. Может быть, Фоме казалось, что его слова являются возражением, на которое нет ответа, и он произнес их, предполагая, что это все равно невозможно.
«После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты» (ст. 26). Видимо, страх гонений еще не утих, и апостолы боялись за себя, поэтому ради своей безопасности держали двери запертыми, хотя, как мы знаем, в древности, когда народ был верующий (и у нас на Руси так было), люди часто не запирали свои жилища, разве что на ночь, потому что считалось, что делать это незачем. Господь пришел, вновь проникнув через запертые двери, и произнес то же необыкновенное приветствие: «Мир вам!» Конечно, это были не только слова — вместе с ними необычайный покой охватил души апостолов, и в том числе апостола Фомы.
«Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои («в бок Мой», как говорит другой перевод. — Шум. А.); и не будь неверующим, но верующим» (ст. 27). Здесь не упоминается, сделал ли Фома то, что повелел Господь, или нет. Но в евангельском повествовании действия, которые были приведены в исполнение, часто не описываются подробно. Вспомните, как Господь сказал апостолу Петру: «Пойди, закинь удочку, и поймаешь рыбу, и найдешь там золотую монетку, и дашь сборщикам податей за Меня и за себя» (см. Мф.17:24-27). Евангелист Матфей не говорит, сделал это Петр или нет, но и без того понятно, что он исполнил Божие повеление. Так же произошло и здесь. Может быть, поступок Фомы покажется нам весьма дерзновенным, но нужно понимать, что он имел сильнейшее желание увериться, вопреки всякому здравому рассуждению, в Воскресении Спасителя. Конечно, с точки зрения здравого смысла, явление некогда умершего человека воскресшим кажется совершенно невозможным, невероятным. Хотя апостол Фома и общался со своими друзьями, с которыми его сближало многое из того прошлого, когда все они на протяжении трех лет странствовали вместе с Господом Иисусом Христом, однако же думал он так: «Либо я так и останусь при своем разочаровании, либо должно произойти совершенно невозможное, и я буду осязать раны Спасителя». Фома желал удостовериться не только в том, что явился живой человек, но что это именно Тот Самый Человек Иисус, Который был распят на Кресте. Может быть, он предполагал, что апостолам явился кто-то похожий на Господа Иисуса. Кроме того, слова Спасителя: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои» были не укором, но именно повелением. Ученики привыкли исполнять самые странные, неудобопонимаемые приказы Господа Иисуса Христа, и тут Фома также не должен был возражать на Его повеление и неуместно смиряться, как это сделал во время Тайной вечери апостол Петр, не желавший, чтобы Господь омывал ему ноги. Ученики привыкли повиноваться Спасителю беспрекословно — и поэтому Фома не мог не прикоснуться к ранам в руках и в ребрах Господа Иисуса Христа, и, конечно же, он, по словам Спасителя, из неверующего стал верующим. Эту свою веру он тут же показал в своем необыкновенном восклицании — в его словах не было никакой просьбы, они содержали лишь то, что он чувствовал, что он осознал в это мгновение.
«Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой!» (ст. 28). Из аскетических творений святых отцов мы знаем, что когда человек преуспевает в делании непрестанной Иисусовой молитвы, то бывают такие моменты, когда он уже не может полностью произносить молитву, не может ни о чем просить. Сама просьба, заключенная в Иисусовой молитве, — я имею в виду слова «помилуй мя грешнаго» — чрезвычайно кратка по своей форме, но глубока и обширна по содержанию. Однако случается, что, по выражению святых отцов, из-за частых отверзении сердца человек уже не может просить совершенно ни о чем и его душа произносит только имя Божие. Он повторяет, как говорят Каллист и Игнатий Ксанфопулы: «Господи Иисусе Христе», без всякой просьбы, либо, как пишет Василий Поляномерульский, «Иисусе мой, Иисусе мой», или «Иисусе Христе, Иисусе Христе», или просто имя «Иисусе». Так же случилось и с Фомой: уже не могло быть никакой просьбы и даже никакого движения ума, только одно созерцание бессмертной, бесконечной славы Божией, естества Божия в Господе Иисусе Христе — «Господь мой и Бог мой!»
«Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие» (ст. 29). Мы видим, что неверие Фомы было большим, чем наше; поверить ему было труднее, чем нам. Потому Господь как бы укоряет его и похваляет тех, которые поверили без такого удостоверения, какое понадобилось апостолу Фоме: «Ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие». Поэтому мысль о том, что в наше время обрести веру гораздо труднее, чем во время апостолов, — иллюзия. Мы видим, что во времена Спасителя многие люди, созерцавшие Его чудеса, тем не менее остались неверующими. Иуда Искариотский, который сам творил чудеса и был ближайшим свидетелем самых необыкновенных событий, например воскресения из мертвых праведного Лазаря, через несколько дней, сидя на трапезе вместе с Лазарем, замышляет предать Господа Иисуса Христа. Что же тогда может помочь или помешать обретению веры? Ничто не может помочь, даже великие чудеса, если человек сам не захочет уверовать, — и ничто не может помешать, если он искренне стремится к познанию истины. «Всякий, кто от истины, слушает гласа Моего», — сказал Господь Иисус Христос (Ин.18:37).
«Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей» (ст. 30). Не совсем понятно, о чем здесь идет речь: либо о всех тех чудесах, которые сотворил Господь Иисус Христос за время Своей проповеди, либо о том, что было Им совершено уже по Воскресении. Но это непринципиально: Евангелие описывает только самое главное, а дела Спасителя были бесчисленны, и их чудесность, сверхъестественность — бесконечны.
«Сие же написано, — заканчивает свою мысль евангелист Иоанн, — дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его» (ст. 31). Славянский текст говорит так же: «во имя Его», но подстрочный перевод с греческого несколько отличается: не «во имя Его», а «в имени Его». Мне кажется, что стоит обратить внимание на это отличие, оно разъясняет мысль Евангелия, которую нам становится легче понять. Может быть, тем, кто переводил Священное Писание с греческого на славянский язык, показалось, что правильнее написать «во имя Его», но я думаю, что с мистической, таинственной точки зрения, в особенности если мы вспомним учение святых отцов о молитве, в греческом оригинале заключен гораздо более точный и емкий смысл — чтобы мы имели жизнь «в имени Его». Действительно, если мы познаем, что Иисус Христос есть Сын Божий, не одним только умом, но и всем своим существом, всеми силами своего естества: умом, сердцем, душой, всей крепостью своей, — то тогда мы не сможем жить иначе, как только в имени Его. Для нас все и везде будет Христос. Понуждая себя к непрестанному памятованию о Господе Иисусе Христе через делание Иисусовой молитвы, мы действительно будем всегда пребывать в Его имени. Имя Его обымет нас, будет сохранять нас от греха и очищать от грехов, если мы по немощи своей все же осквернимся. Имя Господа Иисуса Христа будет придавать смысл даже самому ничтожному, мелкому нашему поступку, если только наши действия не направлены против христианской совести.
И мы, если истинно веруем в воскресение Христово, должны жить в имени Господа Иисуса Христа, Сына Божия. Такое понимание этих слов Евангелия не является надуманным и чуждым древней традиции Церкви. Как рассуждает святитель Игнатий (Брянчанинов), все первые христиане, в особенности апостолы, знали ту благодатную Божественную силу, которая содержится в имени Иисуса, сами творили чудеса именем Господа Иисуса Христа — и потому не могли не повторять этого имени непрестанно. Поэтому все они, может быть и не осознавая этого, были делателями непрестанной Иисусовой молитвы. Вероятно, ее форма немного отличалась от нынешней — была более краткой или какой-то иной, но имя Иисуса в ней присутствовало обязательно. Мы, в свою очередь, должны стремиться к идеалу апостолов и первых христиан. Да, вероятно, мы не можем быть столь же ревностными, творить такие же великие дела, как они, но жить в имени Иисуса должен каждый из нас. В этом мы способны подражать апостолам, потому что в этом и состоит истинная вера. Если мы верим и искренне, от всего сердца говорим, что Христос воистину воскрес, значит, мы не можем не призывать непрестанно имя Господа Иисуса Христа, хотя бы даже из страха Божия, и таким образом понуждать себя жить в Его имени. Тогда все истины христианства познаются нами более полно, ясно, ощутимо. Можно сказать, что мы хотя и не руками своими, но духом, умом будем осязать Божество, подобно тому как апостол Фома осязал прободенный бок Спасителя и раны в Его руках. И душа наша искренне, не для других, а внутренне, в себе самой — как бы перед лицом Единого Бога, будет исповедовать Иисуса Христа, как исповедовал Его апостол Фома: «Господь мой и Бог мой!» Не просто Господь и Бог, а «Господь мой и Бог мой!» Аминь.

12 мая 2002 года

Уверение в Воскресении

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Евангельское чтение на вечерне в первый день Пасхи говорит о том, как воскресший из мертвых Господь Иисус Христос явился Своим ученикам. Заканчивалось это чтение тем, что апостол Фома, который не присутствовал при этом явлении Спасителя, сказал такие дерзновенные слова: «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (ст. 25). Сегодня мы читаем это же зачало вместе с продолжением, то есть с повествованием о том, как Спаситель явился ученикам вновь, когда с ними был уже и Фома.
Сегодняшнее евангельское чтение начинается так: «В тот же первый день недели вечером, когда двери дома, где собирались ученики Его, были заперты из опасения от Иудеев, пришел Иисус, и стал посреди, и говорит им: мир вам!» (ст. 19). Мы воспринимаем действительность прежде всего через свои чувства, а затем пытаемся как-то осмыслить, объяснить себе воспринятое, особенно если происходит нечто удивительное, неординарное. Когда Господь Иисус Христос явился ученикам, то это было для них чем-то совершенно непостижимым, выходящим за пределы человеческого разума. Действительно, все ученики считали, что Христос умер. Некоторые, например Иоанн Богослов и жены-мироносицы, видели Его погребение сами, а другие знали о Его смерти и погребении с чужих слов. Да и во всем Иерусалиме распятие Иисуса Христа было общеизвестным событием. Конечно, ученики были подготовлены к Воскресению Христа в большей степени, чем современные люди: сейчас вообще не верят ни во что чудесное, а ученики Спасителя были людьми верующими. Они знали повествование Священного Писания о том, как пророки Илия и Елисей воскрешали мертвых, и о том, что воскрес даже мертвец, тело которого случайно соприкоснулось с костями пророка Елисея. К тому же они были непосредственными свидетелями того, как Господь Иисус Христос совершил по меньшей мере три чуда воскресения из мертвых. Он воскресил двенадцатилетнюю дочь Иаира, сына наинской вдовицы и, наконец, совершил самое удивительное из этих трех чудес — воскрешение Четверодневного Лазаря. Однако одно дело слышать и даже видеть, как Господь Иисус Христос творил чудеса, и другое — видеть, что Он воскрес Своей собственной силой. Теперь ученики слышали и видели Господа воскресшим и одновременно не могли поверить себе.
Они увидели Господа своими глазами, услышали Его знакомый голос. Слова «мир вам!» примиряли Спасителя с учениками, ведь они согрешили перед Ним, проявив малодушие в дни Его страданий. Но все же они пребывали в изумлении. Спаситель пожелал вывести их из этого состояния и уверить в том, что явился не дух Его (потому что в то время, как и сейчас, многие верили в возможность явления душ умерших, которое бывает и на самом деле, хотя нечасто). Чтобы ученики поняли, что именно Он, воскресший из мертвых, явился им в Своем теле, Спаситель, как говорит Евангелие, «показал им руки и ноги и ребра Свои», и «ученики обрадовались, увидев Господа» (ст. 20). Обрадовались, осознав, что это Тот Самый Господь Иисус Христос, Который был их Учителем, пророчествовал, творил чудеса, воскрешал мертвых, преподал им необыкновенно прекрасное, высоконравственное учение и, наконец, несправедливо обвиненный во враждебном отношении к римскому императору, был казнен.
Сначала ученики услышали Его голос и просто увидели Его, потом рассмотрели Его внимательнее. И только тогда, когда увидели раны на руках и ногах и в ребрах Господа, они уверились до такой степени, что испытали радость. Вначале они даже боялись давать волю чувствам из опасения, что видят нечто не вполне достоверное, не являющееся реальностью в полном смысле слова.
«Иисус же сказал им вторично: мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (ст. 21-23). Ученики не только своими телесными чувствами, то есть зрением и слухом, ощутили явление Спасителя, но и, получив благодать Святого Духа, внутренне удостоверились в том, что Пославший эту благодать воистину есть воскресший Сын Божий, Господь Иисус Христос, их Учитель и Наставник. Нужно обратить внимание еще на одну подробность, которая кажется маловажной и не оговаривается специально в Евангелии, но естественно вытекает из сказанного. Когда Спаситель дунул на учеников, то они должны были ощутить, что их лиц словно бы коснулось Его дыхание. Это также было удостоверением чувственным. Ученикам нужно было не только испытать духовные ощущения, но и при помощи обыкновенных человеческих чувств удостовериться в том, что явился действительно Человек, воскресший из мертвых, а не только Его душа.
«Фома же, один из двенадцати, называемый Близнец, не был тут с ними, когда приходил Иисус. Другие ученики сказали ему: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (ст. 24-25). Хотя апостол Фома и не сомневался в рассказе учеников, но ему было мало просто увидеть или даже внимательно рассмотреть Господа, услышать Его знакомый голос, ощутить кожей Его дыхание. После пережитого разочарования ему хотелось осязать раны Спасителя, чтобы полностью убедиться в том, что это именно Тот Самый Человек, Который был распят, а не кто-то другой. Фома не мог так просто избавиться от недоверия после того, как однажды разочаровался и испытал страшную муку сомнений, которая, впрочем, постигла в дни страданий Спасителя всех учеников.
«После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам!» (ст. 26). Само явление Спасителя в комнате с запертыми дверями могло вызвать у учеников некоторые опасения, они могли подумать, что видят не облеченного плотью человека, а бесплотный дух, потому что люди не обладают способностью проходить сквозь вещество, этому учит нас здравый смысл. Несмотря на это, Спаситель явился не только Своей душой, но и как Человек, облеченный плотью, подобный всем людям, хотя Его плоть обладала некоторыми свойствами, которых в нынешнем веке люди не имеют, но, как мы знаем, будут иметь в веке будущем. Если сейчас дух наш овеществляется и становится как бы несколько плотским, то тогда, наоборот, плоть одухотворится и тела будут обладать свойствами духа. Для того чтобы рассеять все сомнения и показать, что Он не дух, Спаситель говорит Фоме: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим» (ст. 27). В Евангелии не говорится, сделал ли Фома то, что велел ему Спаситель. Однако такой порядок изложения событий для Евангелия обычен, и мы можем понять, что раз Господь сказал, то так и случилось, пусть даже далее в подробностях не излагается, как происходили события. Например, в Евангелии от Матфея описывается, как Спаситель повелел апостолу Петру: «Пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его и отдай им (то есть собирателям подати на храм. — Игум. А.) за Меня и за себя» (Мф.17:27). Ради лаконичности повествования в Евангелии не сказано, что апостол Петр это исполнил. Так же и здесь. Спаситель велел Фоме осязать Его раны, и Фома, конечно же, совершил этот дерзновенный поступок. Может быть, кто-то будет порицать апостола Фому за это. Но когда человек хочет полностью удостовериться, когда невыносимая и для нас непостижимая скорбь раздирает его душу как бы на две части — одна сомневается, другая верит, — тогда он готов на все. Фома простер руку и осязал на руках и ребрах Спасителя Его раны, а точнее — следы исцеленных ран, которые остались как знамение Его победы. Богу был угоден поступок Фомы. Отныне никто не сможет усомниться в том, что воскрес Тот Самый Иисус, Который пострадал на Кресте.
«Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой!» (ст. 28). Обратившись к Фоме и обнаружив его внутреннее состояние, Господь показал Свое всеведение. «Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие. Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей. Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его» (ст. 29-31). Значит, все это написано не просто так, а для того, чтобы мы уверовали и вера переменила нашу жизнь.
Господь Иисус Христос сказал апостолу Фоме: «Ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие». Можно ли сказать, что мы, уверовавшие в Господа Иисуса Христа, никаким образом Его не видели и, по крайней мере в этой жизни, не увидим? Нужно ли понимать эти слова буквально или они имеют какой-то частный, а не всеобщий смысл? Может ли вообще человек поверить в Господа, если он не увидит Его? Обратимся к опыту святых отцов: они часто говорят о духовных ощущениях, прибегая как бы к некоторому сравнению их с телесными чувствами человека. Например, говорят о вкусе благодати и духовном зрении. Сам Спаситель упоминает о духовном слухе: «Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Мф.13:9). Под слушанием здесь подразумевается не простое восприятие звука, а понимание смысла услышанного. Преподобный Никита Стифат рассуждает даже о том, что подвижник может заменять телесные чувства духовными. Мы не берем на себя подобную смелость, тем не менее нужно осознавать, что духовные чувства существуют. Когда мы размышляем о каком-то предмете или содержим его в памяти, мы как бы устремляем на него свой умственный взор. Так и здесь: пока человек не будет устремлять свой умственный взор к Богу, Спасителю, он действительно не сможет поверить. Кроме способности видеть вещи духовно у нас есть также духовный слух, есть и духовное обоняние, потому что, когда мы сталкиваемся с какими-то духовными явлениями, мы различаем в них и отвратительное, и приятное. Мы можем прочитать о том, что святые отцы во время молитвы чувствовали благоухание. Наконец, человек имеет даже духовное осязание. Если зрение, слух и обоняние позволяют воспринимать предмет на расстоянии, то осязание и вкус совершенно приближают его к человеку. Осязание дает нам как бы обладание вещью, а вкус — полное соединение с ней. И мы видим, как Святая Православная Церковь через образы и символы показывает нам, что действие благодати имеет в Церкви именно такой многообразный характер. Мы вдыхаем благоуханный дым кадила, аромат живых цветов, которыми украшен храм, различные благовония, которыми мы помазываем святые иконы. О том, как воздействует на нас благодать через зрение и слух, нечего и говорить, это всем совершенно ясно и очевидно. Через осязание благодать воздействует, когда нас помазывают елеем во время всенощного бдения или при совершении Таинства Соборования, некоторых других Таинств, когда священник, благословляя нас, дотрагивается до нашей головы. И, наконец, наиболее полное соединение с Господом происходит через вкус во время самого великого Таинства — Евхаристии, когда мы вкушаем Тело и Кровь Христовы. Итак, всему этому действительно есть место в жизни христианина. Так и мы всеми своими духовными чувствами должны ощущать Спасителя и наконец приблизиться к Нему до такой степени, чтобы осязать Его своим духом. Как это происходит, объяснить невозможно, но это является несомненной реальностью для того, кто это испытал. Ведь и действие человеческих чувств отнюдь не всякий может объяснить, однако же человек им полностью доверяет, на них держатся его житейский опыт и вся его жизнь. И для нас важно именно ощутить Спасителя своими духовными чувствами, а не объяснить, каким образом это происходит, хотя иные ученые-богословы пытаются дать более или менее убедительное объяснение и этому.
Мы все можем уподобиться апостолу Фоме: увидеть и услышать Спасителя и даже, подобно Его ученикам, духовно ощутить дуновение Его уст. В конце концов, мы можем и осязать Спасителя, объяв Его своим духом, а такое принятие в себя Христа, при котором мы становимся с Ним едино (см. Ин.17:21), можем даже назвать духовным вкушением. Все это совершается преимущественно при помощи умного делания, Иисусовой молитвы, занимаясь которой, мы сможем обрести такую веру, какую обрел апостол Фома. И не будем неверующими, но верующими. Ведь вера — это не только согласие с тем, что нам кто-то рассказал, и убеждение в том, что это действительно правда, хотя нас этот рассказ никак не волнует. Например, нам сообщили о каком-то случае, который нас непосредственно не касается, и мы с легкостью принимаем это за правду и, едва услышав, забываем. Но если вдруг обнаруживаем, что сказанное должно как-то повлиять на нашу жизнь, то начинаем внимательно рассуждать, так ли все было, правильно ли нам рассказали. В этом случае мы проявляем беспокойство. Тем более, если мы услышим такую необыкновенную вещь, как весть о Воскресении из мертвых Господа нашего Иисуса Христа, мы не можем отнестись к ней как к чему-то не затрагивающему нашу внутреннюю жизнь, мы должны всеми силами своей души вникнуть в нее. И тогда мы обретем веру как опытное знание и переживание, то есть настоящую веру, а не такую, которая основана лишь на доверии к чужим словам. Хотя апостол Павел говорит, что вера — от слышания, а слышание — от проповеди (см. Рим.10:17), но это только начало веры. На самом же деле вера — это духовное единение человека с предметом веры, а многие люди обладают верой лишь в том смысле, что верят тем или иным вещам, иногда сверхъестественным, но они не имеют опытного знания духовной реальности.
Мы же должны уподобиться апостолу Фоме и осязать Господа Иисуса Христа своим духом, как апостол Фома осязал Его рукой. Только тогда мы сможем искренне, от всей души сказать, что Иисус Христос есть действительно Господь и Бог наш. Аминь.

4 мая 2003 года

Пред. страница К оглавлениюСлед. страница

Другие проповеди

Комментировать

Пожертвовать