Раннее христианство и переселение душ

Оглав­ле­ние

Глава 2. Смерть в рели­гии Изра­иля

Мы видели, что те рели­гии, посреди кото­рых фор­ми­ру­ется рели­гия Изра­иля, не знают реин­кар­на­ци­он­ного мифа. Несо­мненно, что отсут­ствие неко­то­рого пред­став­ле­ния у сосе­дей не озна­чает, что оно должно отсут­ство­вать и у Изра­иля. Его рели­гия весьма само­сто­я­тельна и само­бытна. Поэтому надо быть гото­вым к тому, чтобы заме­тить в Библии идеи, кото­рые не встре­ча­ются у жите­лей Шумера или Египта.

Однако для тео­со­фии здесь созда­ется явное затруд­не­ние. Тео­со­фия исхо­дит из того, что идея реин­кар­на­ции мигри­ро­вала через века, про­стран­ства и куль­туры. Тео­со­фия пола­гает, что и в древ­нем Изра­иле была идея душе­пе­ре­се­ле­ния. Именно потому, что оккуль­ти­сты счи­тают свою док­трину корнем всех рели­гий, для них явля­ется делом чести найти док­трину реин­кар­на­ции и кармы в столь ува­жа­е­мой тра­ди­ции, как рели­гия Про­ро­ков. “Еврей­ский народ, несо­мненно, знал в общих чертах о теории пере­се­ле­ния душ”, — пишет “йог Рама­ча­рака”326. Моисей воз­во­дится тео­со­фами в ранг “Посвя­щен­ного”327, и Библия ста­но­вится зашиф­ро­ван­ным трак­та­том о карме и оккуль­тизме. Но вот ока­зы­ва­ется, что в рели­гиях, окру­жав­ших Изра­иль и даже пред­ше­ство­вав­ших его воз­ник­но­ве­нию, идея повтор­ных жизней на земле отсут­ство­вала. Откуда же тогда Изра­иль мог бы ее заим­ство­вать? Во вре­мена Моисея (XV в до Р. Хр.) эта идея еще «не пре­бы­вала ни с одним из бра­ми­нов»… Неужели она была плодом само­сто­я­тель­ного рели­ги­оз­ного твор­че­ства евреев?

Но весь пафос трудов Бла­ват­ской направ­лен на то, чтобы дока­зать полную неса­мо­сто­я­тель­ность Библии, ее полную зави­си­мость от язы­че­ских веро­ва­ний и прак­тик. Так что для дума­ю­щего тео­софа тут встает про­блема: или при­знать духов­ную и твор­че­скую само­сто­я­тель­ность еврей­ской рели­гии, но в таком случае при­дется отка­заться от метода, кото­рым Бла­ват­ская рас­тво­ряет Библию в язы­че­стве. Кроме того, в этом случае встает вопрос: если еврей­ская рели­гия про­явила пора­зи­тель­ную устой­чи­вость по отно­ше­нию к вли­я­ниям своих бли­жай­ших сосе­дей, то почему же она должна была впи­тать в себя идею, при­шед­шую совсем изда­лека – из Индии? Или же теософ должен сохра­нить вер­ность методу Бла­ват­ской, согла­ситься с тем, что рели­гия Изра­иля не так уж и отли­ча­лась от своих сосе­дей, но тогда при­дется при­знать, что у евреев, как и у егип­тян, шуме­ров или зоро­астрий­цев, не было идеи кармы. И, значит, идея реин­кар­на­ции явля­ется не «обще­че­ло­ве­че­ской» и древ­ней­шей, а всего лишь индий­ской и срав­ни­тельно недав­ней.

В конце концов теософ будет наста­и­вать: хорошо, пусть не у егип­тян, так у инду­сов евреи все же заим­ство­вали идею душе­пе­ре­се­ле­ния. Ведь неоспо­рим тот факт, что как в индий­ской мистике, так и в еврей­ской есть это учение.

Однако, неоспо­рим ли этот факт или нет – будет зави­сеть от того, что именно мы будем пони­мать под «еврей­ской мисти­кой»: мистику Про­ро­ков или мистику каб­ба­ли­стов. Одна из тра­ди­ци­он­ных лову­шек в рели­гио­ве­де­нии – это обо­зна­че­ние одним и тем же тер­ми­ном двух весьма раз­лич­ных (порой даже до про­ти­во­по­лож­но­сти) рели­ги­оз­ных тра­ди­ций: рели­гии Древ­него Изра­иля и рели­гии сред­не­ве­ко­вого и совре­мен­ного иуда­изма.

Поскольку тео­со­фия ведет свое про­ис­хож­де­ние из тра­ди­ции «запад­ного эзо­те­ризма» (отнюдь не из буд­дизма и не из других индий­ских школ, а просто из каб­ба­ли­стики46), то для тео­со­фов не секрет, что идея реин­кар­на­ции при­сут­ствует в каб­ба­ли­сти­че­ском иуда­изме.

В нем «это явле­ние назы­ва­ется гиль­гуль неша­мот – реин­кар­на­ция. После смерти тела души воз­вра­ща­ются к своему Источ­нику и пере­хо­дят в другие тела, чтобы испра­вить то, что испор­тили в про­шлом вопло­ще­нии. Пере­се­ле­ние душ – одно из основ­ных поло­же­ний иуда­изма. Ска­зано в книге “Шаар гагиль­гу­лим” р. Хаима Виталя (1542–1620): “Душа входит в тело, когда ребе­нок рож­да­ется. Если чело­век в тече­ние своей жизни не испра­вил ее, она должна снова вер­нуться в этот мир и будет воз­вра­щаться в него, пока не очи­стится совер­шенно”. Каб­ба­ли­стам известно, что души почти всех живу­щих сейчас людей нахо­дятся в этом мире не первый раз»328.

Согласно тал­му­ди­че­ской муд­ро­сти, «Души языч­ни­ков и демо­нов как не пред­на­зна­чен­ные для буду­щей жизни, не пере­хо­дят в другие тела… Жен­ская душа за свои грехи нико­гда не пере­хо­дит в другие тела, но терпит нака­за­ние в шеоле… Если в жен­ское тело душа посы­ла­ется только в нака­за­ние, то в тело чистого живот­ного входят, напро­тив, только души пра­вед­ные. Так как чистые живот­ные таким обра­зом носят в себе души пра­вед­ни­ков, то этим и объ­яс­ня­ется, почему закон пред­пи­сы­вает осо­бен­ный уход за ними и почему были при­ятны Иегове жертвы, состо­яв­шие в кро­во­про­ли­тии чистых живот­ных. Кто при­но­сил в жертву живот­ное, тот должен был пред­став­лять себе, что он при­но­сит душу чело­ве­че­скую. Посему-то и при вся­кого рода закла­нии живот­ного, нужно упо­тре­бить нож без рубцов, чтобы сде­лать смерть живот­ного как можно легче, и тем облег­чить стра­да­ния пра­вед­ной души. А кто ест член живот­ного, ото­рван­ный от живого тела с кровью, тот ест плоть своего брата; потому-то и ска­зано: души с телом не ешьте (Втор.13:21). Об избав­ле­нии от подоб­ной участи перейти в тело живот­ного и мучиться при умерщ­вле­нии его молится Давид в словах своего псалма: избави от меча душу мою, и от псов — еди­но­род­ную мою (Пс.22:21)… Если же чело­век увле­ка­ется этими мер­зо­стями, то, гово­рит Иегова, «Я сделаю из вас мер­зость», т. е. нечи­стых живот­ных (Лев.20:23). В част­но­сти: кто имел пре­ступ­ные связи с своею тещею, тот по тал­муду пре­вра­ща­ется в аиста и в этом виде посто­янно пре­сле­ду­ется дру­гими аистами; кто — с сест­рою отца, тот пре­вра­ща­ется в дикого осла, как ска­зано: «пустой чело­век мудр­ствует, хотя чело­век рож­да­ется подобно дикому осленку» (Иов.11:12). Кто – с чужой женой, тот пре­вра­ща­ется в обык­но­вен­ного осла — в чем состоит таин­ствен­ное зна­че­ние слов «если уви­дишь осла врага твоего упав­шим под ношею своею, то не остав­ляй его» (Исх.23:5), потому что этот осел может быть твоим еди­но­кров­ным братом. Кто имеет связи с своею снохою, тот обра­ща­ется в кобылу, кто с женою отца своего, но не мате­рью — в вер­блюда, а кто с своею мате­рью, тот пере­хо­дит в ослицу. Подоб­ные же нака­за­ния назна­ча­ются без­бож­ни­кам и гордым. Так постра­дали стро­и­тели вави­лон­ской башни: только лучшие между ними нака­заны сме­ше­нием языков, а осталь­ные, без­бож­ники, обра­щены в обе­зьян, кошек, мышей и пр. Душа Изма­ила пере­шла в Вала­а­мову ослицу, а потом в осла, при­над­ле­жав­шаго рав­вину Пинхас бен Иаиру… Про­ро­чица Девора пере­шла в пчелу за то, что гордо обо­шлась с Вара­ком, пославши ска­зать ему, чтобы он пришел к ней, а не отпра­ви­лась к нему сама. В пчелу же обра­щена и про­ро­чица Хулда, кото­рая ска­зала о царе Давиде: «ска­жите этому чело­веку» (2Цар.22:14,15), а не назвала его царем… В рыб, назы­ва­е­мых в законе чистыми, пере­хо­дят только души пра­вед­ни­ков. Эту мысль рав­вины дока­зы­вают осо­бен­ным аргу­мен­том: о рыбах гово­рится в законе: должны ли все рыбы мор­ские быт собраны для вас? (Числ.11:22) — и о пра­вед­ни­ках часто повто­ря­ется в законе, что они будут собраны. Это оди­на­ко­вое сло­во­вы­ра­же­ние закона о пра­вед­ни­ках и рыбах дает разу­меть, что первые иногда явля­ются в виде послед­них. Поэтому необ­хо­димо евреям есть как можно чаще рыбу… Кто накор­мил еврея нечи­стой пищей, тот в нака­за­ние перей­дет в листья дре­вес­ные и будет кру­житься между небом и землей при каждом дуно­ве­нии ветра… Кто часто лжет, тот по смерти перей­дет в немые неоду­шев­лен­ные пред­меты… Кто пролил невин­ную чело­ве­че­скую кровь, тот пре­вра­ща­ется в воду, и в этом таин­ствен­ный смысл слов 4Цар.14:14 «мы умрем и будем как вода, выли­тая на землю»… Посему кто пьет воду, тот не должен погру­жать своего рта в источ­ник, чтобы не про­гло­тить души, кото­рая может быть без­бож­ной. Кроме того, души часто живут в водных мель­ни­цах, где обя­зан­ность их посто­янно вер­теть водою колеса и камни. Это нака­за­ние назна­ча­ется женам за пре­ступ­ные связи их мужей с чужими женами. Таково таин­ствен­ное зна­че­ние слов: если сердце мое пре­льща­лось чужою женою, и я строил ковы у дверей ближ­него моего, то пусть жена моя мелет дру­гому, и другие пусть мучат ее (Иов. 31:10)… Послед­нее и самое тяже­лое душе­пе­ре­се­ле­ние состоит в том, что душа, отверг­ну­тая всем миром, даже неоду­шев­лен­ным, раз­ли­ва­ется в воз­духе и пере­хо­дит в ветер. Кто много согре­шил, зло­сло­вил Отца своего, Кото­рый на небе, кто отвер­гал, как Эпикур, бытие Божие, кто имел сно­ше­ние с женами ино­пле­мен­ными, кле­ве­тал на еврея перед царем, тот нака­зы­ва­ется мучи­тель­ным ски­таль­ни­че­ством на земной поверх­но­сти, без минуты отдыха. Эта душа катится посто­янно под ветер, с холма на гору, с горы на холм, под зноем пустыни и в непо­годы зимы, до послед­них границ земли. На конце земли стоит ангел, кото­рый ужас­ным толч­ком дает про­ти­во­по­лож­ное направ­ле­ние душе, и опять катится она чрез долы в горы до дру­гого конца земли, чтобы воз­вра­титься назад от толчка дру­гого ангела, сто­я­щего на про­ти­во­по­лож­ной сто­роне земли. Таково таин­ствен­ное зна­че­ние слов: душу врагов твоих бросит Он как бы пращею (1Цар.25:29)… Говоря о рав­вин­ском пере­се­ле­нии душ, мы разу­меем полное пере­се­ле­ние, когда душа по смерти тела свя­зы­ва­ется нераз­рывно с другим телом и ожив­ляет его до смерти. Такое пере­се­ле­ние души назы­ва­ется гиль­гуль. Но есть еще другое, непол­ное пере­се­ле­ние, когда душа слу­чайно при­со­еди­ня­ется к какому-нибудь телу, уже име­ю­щему свою соб­ствен­ную душу; это пере­се­ле­ние — иббур. Послед­него рода пере­се­ле­ние часто при­ни­мают на себя кроме ски­та­ю­щихся греш­ни­ков и души древ­них пра­вед­ни­ков, вита­ю­щих посто­янно в обще­стве евреев… Неко­то­рые счи­тают, что душа пере­хо­дит из тела в тело три или четыре раза: «Вот все это делает Бог трижды, четы­ре­жды с чело­ве­ком» (Иов.33:29)… В конце все еврей­ские души будут очи­щены и все без исклю­че­ния при­частны вечной жизни… Покой в могиле для умер­ших евреев состав­ляет удел только немно­гих счаст­ли­вых душ; ангел мсти­тель немед­ленно после погре­бе­ния еврея раз­ры­вает могилу и выго­няет душу на новую ски­таль­че­скую жизнь; опять прой­дет жизнь, ляжет чело­век в могилу, и опять выго­ня­ется из нее в новое стран­ство­ва­ние»329.

Теперь, зная, во что веруют после-ново­за­вет­ные рав­вины, срав­ним тал­му­ди­че­ские выводы с упо­мя­ну­тыми в них биб­лей­скими тек­стами.

Втор.13:21 звучит так: «Всякую птицу чистую ешьте. Не ешьте ника­кой мерт­ве­чины; ино­земцу, кото­рый слу­чится в жили­щах твоих, отдай ее, он пусть ест ее, или продай ему, ибо ты народ святой у Гос­пода Бога твоего. Не вари коз­ленка в молоке матери его». Если и в самом деле мясо с кровью запре­щено есть именно потому, что там может нахо­диться душа еврея, то отчего же ее доз­во­ля­ется кушать ино­верцу? И почему можно есть птиц, хотя, согласно тал­му­ди­че­скому пове­рью, и в птице может быть еврей­ская душа?

Пс.22:21 взято из такого кон­тек­ста: «Сила моя иссохла, как чере­пок; язык мой при­льп­нул к гор­тани моей, и Ты свел меня к персти смерт­ной. Ибо псы окру­жили меня, ско­пище злых обсту­пило меня, прон­зили руки мои и ноги мои. Можно было бы пере­честь все кости мои; а они смот­рят и делают из меня зре­лище; делят ризы мои между собою и об одежде моей бро­сают жребий. Но Ты, Гос­поди, не уда­ляйся от меня; сила моя! поспеши на помощь мне; избавь от меча душу мою и от псов оди­но­кую мою; спаси меня от пасти льва и от рогов еди­но­ро­гов, услы­шав, избавь меня. Буду воз­ве­щать имя Твое бра­тьям моим, посреди собра­ния вос­хва­лять Тебя». Надо обла­дать изряд­ной фан­та­зией, чтобы из этого крика о помощи именно в той слож­ней­шей ситу­а­ции гоне­ний, в кото­рой нахо­дится Давид, сде­лать тал­му­ди­че­ские выводы о том, что Давид молится здесь о том, как бы ему самому не стать живот­ным в сле­ду­ю­щей реин­кар­на­ции…

Лев.20. В этой главе «мер­зость» – это грех, а не живот­ные: «Если кто ляжет с невест­кою своею, то оба они да будут пре­даны смерти: мер­зость сде­лали они, кровь их на них. Если кто ляжет с муж­чи­ною, как с жен­щи­ною, то оба они сде­лали мер­зость: да будут пре­даны смерти, кровь их на них» (Лев.20:12-13). Здесь – уго­лов­ная норма, а не угроза худшей реин­кар­на­цией.

Иов.11:12. Во-первых, это речь не Иова, не пра­вед­ника, а его оппо­нента (Софара Наа­ми­тя­нина), чья пози­ция в конце концов была отверг­нута Богом. Во-вторых, цель этой речи – о том, чтобы сми­рить чело­века, дока­зать ему, что тот не имеет права на вопро­ша­ние к Богу: «Можешь ли ты иссле­до­ва­нием найти Бога? Можешь ли совер­шенно постиг­нуть Все­дер­жи­теля? Он пре­выше небес, — что можешь сде­лать? глубже пре­ис­под­ней, – что можешь узнать? Длин­нее земли мера Его и шире моря. Если Он прой­дет и заклю­чит кого в оковы и пред­ста­вит на суд, то кто откло­нит Его? Ибо Он знает людей лживых и видит без­за­ко­ние, и оста­вит ли его без вни­ма­ния? Но пустой чело­век мудр­ствует, хотя чело­век рож­да­ется подобно дикому осленку». Вообще же по пра­ви­лам речи и мыш­ле­ния, если чело­век чему-то упо­доб­ля­ется, то это никак не значит, что душа чело­века пере­во­пло­ща­ется после его смерти в то, чему он был упо­доб­лен…

Иов.33:29 звучит в кон­тек­сте так: «он вра­зум­ля­ется болез­нью на ложе своем и жесто­кою болью во всех костях своих, – и жизнь его отвра­ща­ется от хлеба и душа его от люби­мой пищи. Плоть на нем про­па­дает, так что ее не видно, и пока­зы­ва­ются кости его, кото­рых не было видно. И душа его при­бли­жа­ется к могиле и жизнь его – к смерти. Если есть у него Ангел-настав­ник, один из тысячи, чтобы пока­зать чело­веку прямой путь его, – Бог уми­ло­сер­дится над ним и скажет: осво­боди его от могилы; Я нашел уми­ло­стив­ле­ние. Тогда тело его сде­ла­ется свежее, нежели в моло­до­сти; он воз­вра­тится к дням юности своей. Будет молиться Богу, и Он – мило­стив к нему; с радо­стью взи­рает на лице его и воз­вра­щает чело­веку пра­вед­ность его. Он будет смот­реть на людей и гово­рить: грешил я и пре­вра­щал правду, и не воз­дано мне; Он осво­бо­дил душу мою от могилы, и жизнь моя видит свет. Вот, все это делает Бог два-три раза с чело­ве­ком, чтобы отве­сти душу его от могилы и про­све­тить его светом живых». Как видим, речь идет о тех, кто лишь при­бли­жался к могиле, но не нисшел в нее. Речь идет о том, как Бог вос­став­ляет чело­века с одра болезни, давая ему воз­мож­ность для пока­я­ния.

Если сто­рон­ни­кам идеи реин­кар­на­ции при­шлось так жестко обой­тись с биб­лей­скими тек­стами, нагру­зив их теми смыс­лами, кото­рые им совер­шенно чужды, значит все-таки Библия – не то место, где звучит про­по­ведь пере­се­ле­ния душ.

Так когда и как появ­ля­ется это учение у евреев? Первые упо­ми­на­ния о про­яв­ле­нии реин­кар­на­ци­он­ных взгля­дов на еврей­ской почве вос­хо­дят к рубежу I-II веков по Р. Хр. Еврей­ский исто­рик Иосиф Флавий при­пи­сы­вает допу­ще­ние реин­кар­на­ции фари­сеям: “Души, по их мнению, бес­смертны; но только души добрых пере­се­ля­ются после их смерти в другие тела, а души злых обре­чены на вечные муки” (Иудей­ская война. II, 8, 14). “Фари­сеи верят в бес­смер­тие души и что за гробом людей ожи­дает суд; греш­ники под­вер­га­ются веч­ному заклю­че­нию, а доб­ро­де­тель­ные люди имеют воз­мож­ность вновь вос­крес­нуть” (Иудей­ские древ­но­сти. XVIII. 1, 3). “Тем, кто сохра­нил вер­ность зако­нам, Бог даро­вал право родиться вновь и полу­чить лучшее, в срав­не­нии с преж­ним, суще­ство­ва­ние” (Против Апиона II, 30)330. Тут же Флавий отме­чает, что это учение фари­сеев весьма попу­лярно в народе.

Бла­ват­ская в этой связи радостно вос­кли­цает: «То, чему Будда учил в шестом веке до Р. X. в Индии, Пифа­гор учил в пятом веке в Греции и Италии. Гиббон пока­зы­вает, как глу­боко у фари­сеев запе­чат­ле­лось это веро­ва­ние в пере­се­ле­ние душ»331 … Только теософ может сде­лать столько исто­ри­че­ских ошибок на про­тя­же­нии двух фраз. Пифа­гор жил не в пятом, а в шестом веке до Рож­де­ства Хри­стова. Зато время жизни Будды в совре­мен­ном восто­ко­ве­де­нии при­нято пола­гать в V-IV веках до Р. Хр.47 Будда не про­по­ве­до­вал учение о «пере­се­ле­нии душ» хотя бы потому, что он про­по­ве­до­вал учение «анат­мана», то есть отсут­свие вообще какой бы то ни было души у чело­века: «пере­се­ляться» из тела в тело просто некому48. Книга Э. Гиб­бона, фран­цуз­ского исто­рика XVIII века «Закат и паде­ние Рим­ской импе­рии», на кото­рую ссы­ла­ется Бла­ват­ская, никак не каса­ется вопроса о веро­ва­ниях фари­сеев в реин­кар­на­цию. Гиббон огра­ни­чи­ва­ется лишь упо­ми­на­нием о том, что фари­сеи верили в бес­смер­тие души)332. Что же каса­ется веры фари­сеев…

Лучше бы тео­со­фам не спе­шить согла­шаться с Иоси­фом Фла­вием. Ибо именно с фари­се­ями Хри­стос и не нашел общего языка… Так что тео­софы опять попа­дают в логи­че­скую ловушку: если они уве­ряют, что в иуда­изме у самой мас­со­вой и ува­жа­е­мой наро­дом партии – (фари­сеев) была вера в реин­кар­на­цию – то зачем ее скры­вал Иисус; а если уве­ряют, что Иисус ее скры­вал, чтобы не раз­дра­жать иудеев – значит, у иудеев этой веры не было…

Впро­чем, вряд ли стоит в этом вопросе слиш­ком дове­рять Иосифу Флавию.

Скорее всего, Флавий просто сти­ли­зует под нормы гре­че­ской фило­со­фии тра­ди­ци­он­ную биб­лей­скую веру в вос­кре­се­ние плоти. Еврей­ская рели­гия и сам еврей­ский народ пре­зи­ра­лись языч­ни­ками. Даже Марк Авре­лий – фило­соф на троне» – был пре­ис­пол­нен анти­се­ми­тизма. «Рас­ска­зы­вают, что когда Марк Авре­лий на пути в Египет про­ез­жал через Пале­стину, то, испы­ты­вая отвра­ще­ние к воню­чим и нередко про­из­во­див­шим смуты иудеям, скорбно вос­клик­нул: “О мар­ко­манны, о квады, о сар­маты! Нако­нец я нашел людей хуже вас” (Аммиан Мар­цел­лин. Рим­ская исто­рия. 24,5,5). Соот­вет­ственно, иудей­ские книж­ники ста­ра­лись оправ­дать веру своих отцов перед судом поко­ри­те­лей Пале­стины. Еврей­ские интел­лек­ту­алы встают на защиту своего народа и своих свя­тынь. Они идут тем же путем, кото­рым чуть позже пойдут хри­сти­ан­ские «апо­ло­геты»: ста­ра­ются найти парал­лели между Биб­лией и эллин­ской куль­ту­рой (фило­со­фией, поэ­зией, рели­гией). Иосиф Флавий и Филон Алек­сан­дрий­ский дают при­меры при­спо­соб­ле­ния рели­гии своих пред­ков ко вкусам язы­че­ской фило­соф­ской среды. Флавий «опус­кает или ста­ра­ется оправ­дать то, что могло казаться недо­стой­ным его нации. Совер­шенно опу­щены рас­сказы о про­даже Исавом пер­во­род­ства, убий­стве егип­тя­нина Мои­сеем, о золо­том тельце и др. Рас­ска­зы­вая о чуде­сах, он ста­ра­ется дать им раци­о­на­ли­сти­че­ское тол­ко­ва­ние… Изло­же­ние биб­лей­ских чудес пока­зы­вает, что автор сам не верил в них… Фари­сеи и сад­ду­кеи изоб­ра­жа­ются им как фило­соф­ские школы, инте­ре­со­вав­ши­еся про­бле­мами сво­боды и бес­смер­тия… Разу­ме­ется, при таком осве­ще­нии у Иосифа не полу­ча­ется дей­стви­тель­ная исто­рия.… В поль­зо­ва­нии источ­ни­ками можно видеть даже иногда иска­же­ния»333. Не огра­ни­чи­ва­ясь лишь ука­за­нием на дей­стви­тельно близ­кие места Библии и гре­че­ской фило­со­фии, они порой создают их сами.

Похоже, что и пре­вра­ще­ние Иоси­фом Фла­вием пале­стин­ских фари­сеев в подо­бие сто­и­че­ского фило­соф­ского кружка отно­сится к такого рода попыт­кам. Это не столько рас­сказ о про­шлом, сколько попытка сотво­ре­ния жела­тель­ного буду­щего – такого буду­щего, в кото­ром рим­ляне счи­тали бы евреев рав­ными себе.

Сооб­ще­нию Иосифа о фари­сеях, таким обра­зом, не стоит при­да­вать много веса. Во-первых, потому, что оно исхо­дит из источ­ника, кото­рый не скры­вает своей тен­ден­ци­оз­но­сти.

Во-вторых, потому, что это сооб­ще­ние не под­твер­жда­ется дру­гими сви­де­тель­ствами о вере фари­сеев. Так, в Еван­ге­лиях фари­сеи пред­стают как оппо­ненты сад­ду­кеев и вполне одоб­ряют ответы Христа, защи­ща­ю­щие Вос­кре­се­ние (Лк.20:39; Мк.12:27; Деян.23:8-9). Фари­сей Нико­дим (Ин.3) слова Христа о необ­хо­ди­мо­сти нового рож­де­ния пер­во­на­чально пони­мает именно бук­вально (“неужели войти в утробу матери своей и родиться?”), но это не вызы­вает в нем ника­кого энту­зи­азма и даже пони­ма­ния.

В‑третьих, потому, что слиш­ком уж фан­та­стично выгля­дит логика, кото­рую Флавий при­пи­сы­вает своим фари­сеям.

Насколько неор­га­нична идея реин­кар­на­ции для вет­хо­за­вет­ной рели­гии, видно из того, сколь неук­люже обос­но­вы­ва­ются первые попытки инте­гра­ции этой идеи в еврей­скую рели­гию, пред­при­ня­тые вскоре после ново­за­вет­ной пере­мены в судьбе Изра­иля. Согласно Флавию, фари­сеи пола­гали, что “вторая попытка” может быть дана только пра­вед­ни­кам (в то время как греш­ники насле­дуют вечные муки). Пере­се­ле­ние служит сред­ством воз­вра­ще­ния к Богу только тех людей, кото­рые не сошли совер­шенно с пути спа­се­ния. В отли­чие от обыч­ных реин­кар­на­ци­он­ных систем, не греш­ник, но пра­вед­ник посы­ла­ется в новую земную жизнь. Пере­во­пло­ще­ние – не кар­ми­че­ская кара, понуж­да­ю­щая душу еще раз облечься в плоть, но награда. Почему это так, Иосиф Флавий не пояс­няет. Позд­нее, в каб­ба­ли­сти­че­ской тра­ди­ции появ­ля­ется такое объ­яс­не­ние этого пути: поскольку нельзя спа­стись, не испол­нив весь закон, то реин­кар­на­ция может быть нужна для того, чтобы испол­нить-таки всю пол­ноту Закона. В Законе 613 запо­ве­дей. И даже при полной пра­вед­но­сти может просто не пред­ста­виться случай испол­нить их все. Напри­мер, если кто не имеет злой жены, тот не раз­во­дится с ней, и, сле­до­ва­тельно, не выпол­няет запо­веди, пред­пи­сан­ной в книге Вто­ро­за­ко­ния (24,1), по кото­рой он обязан выдать злой жене раз­вод­ную. Поэтому он должен родиться еще и всту­пить в несчаст­ный брак334.

Это все равно, как если бы мы ска­зали, что в пра­во­слав­ной Церкви есть 7 таинств — и они только в сово­куп­но­сти спа­си­тельны. Потому, если кто в этой жизни не принял таин­ства свя­щен­ства — он должен это сде­лать в сле­ду­ю­щей, а если кто избрал, напро­тив, мона­ше­ский путь и не познал таин­ства брака — то должен будет сюда вер­нуться и в сле­ду­ю­щей жизни вен­чаться.

К выводу, заим­ство­ван­ному из язы­че­ского оккуль­тизма, после-биб­лей­ский иуда­изм попро­бо­вал под­стро­ить логи­че­скую лест­ницу, исхо­дя­щую из биб­лей­ского мате­ри­ала. Ком­би­на­ция полу­чи­лась доста­точно стран­ной и весьма мало похо­жей как на “закон кармы”, так и на рели­гию Про­ро­ков. Еще почти тысяча лет тре­бу­ется иудей­ской фило­со­фии, чтобы прийти к более обще­при­ня­той в язы­че­ской среде трак­товке реин­кар­на­ции: “В XVI веке автор мисти­че­ского про­из­ве­де­ния “Галия Раза” утвер­ждал, что пере­се­ле­ние душ явля­ется нака­за­нием за грехи”335.

Если с эпохи Флавия и Филона (кото­рый считал повтор­ное пере­во­пло­ще­ние необ­хо­ди­мым для тех, кто не сумел осво­бо­диться от мате­ри­аль­ных благ – О сно­ви­де­ниях, 641; О монар­хии, 2) до сред­них веков суж­де­ния иудей­ских фило­со­фов о целях пере­во­пло­ще­ния были столь рази­тельно отличны, это озна­чает, что устой­чи­вой и авто­ри­тет­ной тра­ди­ции, трак­ту­ю­щей посмерт­ную участь чело­века, в иуда­изме не было даже долгое время спустя после еван­гель­ских собы­тий.

Итак, идея реин­кар­на­ции не вырас­тает из глубин рели­гии древ­него Изра­иля. Скорее она заим­ству­ется из общей для позд­ней антич­но­сти моды на пря­но­сти восточ­ного про­из­вод­ства. Еще Вави­лон­ский Талмуд (состав­лен­ный около 600 г. н. э.) при­во­дит 300 аргу­мен­тов в пользу вос­кре­се­ния мерт­вых336. «До VIII века хри­сти­ан­ской эры – эпохи воз­ник­но­ве­ния еврей­ских сект – эта док­трина оста­ва­лась чуждой еврей­ству, но под вли­я­нием мусуль­ман­ской мистики ирак­ских и иран­ских сект она была вос­при­нята караи­мами и дру­гими еврей­скими сек­тан­тами. По новей­шим данным осно­ва­тель кара­им­ской секты Анан заим­ство­вал учение о пере­се­ле­нии душ у мусуль­ман­ской секты равен­ди­тов, появив­шейся в Баг­даде в 758 г. по Р. Хр… Впер­вые в еврей­ской лите­ра­туре о пере­се­ле­нии душ упо­ми­нает Саадия Гаон, про­те­сто­вав­ший против этого веро­ва­ния, кото­рое в его время раз­де­ляли при­вер­женцы «секты иуд­га­ни­тов»… Вера в пере­се­ле­ние душ нашла в первое время мало при­вер­жен­цев среди евреев, и никто из сред­не­ве­ко­вых еврей­ских рели­ги­оз­ных фило­со­фов, за исклю­че­нием рабби Авра­ама ибн-Дауда не нашел нужным бороться с нею вплоть до рабби Хасдаи Кре­с­каса. Только с тех пор, как каб­бала стала про­ла­гать себе путь в иуда­изм, вера в пере­се­ле­ние душ начала при­об­ре­тать себе после­до­ва­те­лей. «Люди не знают, что люди вра­ща­ются, подобно камню, бро­шен­ному пращей» (Зогар 2,99б). Однако, несмотря на то, что каб­бала воз­вела веру в пере­се­ле­ние душ в догму, эта док­трина часто вызы­вала воз­ра­же­ние со сто­роны пред­ста­ви­те­лей еврей­ской фило­со­фии в XIV и XV вв… Однако с тече­нием вре­мени голос про­тив­ни­ков осла­бел, и вера в пере­се­ле­ние душ овла­дела даже после­до­ва­те­лями Ари­сто­теля.… (С точки зрения каб­ба­ли­стов) если у чело­века добрых поступ­ков больше, чем злых, душа его пере­се­ля­ется в чело­ве­че­ское тело, в про­тив­ном случае в тело живот­ного»337. “Идея реин­кар­на­ции оста­ва­лась чуждой иуда­изму при­бли­зи­тельно до VIII века”338. «В начале III века идея пред­су­ще­ство­ва­ния душ впер­вые про­ни­кает в рав­ви­ни­сти­че­ский иуда­изм… По мнению Е. Е. Урбаха, кон­цеп­ция пре­эк­зи­стен­ции души может быть засви­де­тель­сто­вана впер­вые лишь в рече­ниях пале­стин­ских амо­раим во второй поло­вине III в. н.э.»339.

А что же было в рели­гии Древ­него Изра­иля?

Есть в книгах Вет­хого Завета одна черта, кото­рая изум­ляет любого чита­теля Свя­щен­ного Писа­ния, и кото­рая при этом не поз­во­ляет навя­зать Библии кар­ми­че­ское ее про­чте­ние. Эта стран­ная, пожа­луй, даже шоки­ру­ю­щая черта Писа­ния – готов­ность его святых авто­ров всту­пать в поле­мику с Твор­цом. Изда­лека кажется, что един­ствен­ное дело псал­мо­певца и иных биб­лей­ских авто­ров – вос­пе­вать Бога, все­воз­можно про­слав­лять Его и бла­го­го­веть перед Его вели­чием. Тем неожи­дан­нее ока­зы­ва­ется реаль­ность, тем неожи­дан­нее бывает открыть – насколько же нее­леен язык Вет­хого Завета. И по своему опыту, и по рас­ска­зам других людей я знаю, насколько неожи­данно ока­зы­ва­ется при при­бли­же­нии к Библии обна­ру­жить в ней гнев­ные люд­ские недо­уме­ния. Нам, при­учен­ным к жест­кой цен­зуре (и само­цен­зуре) тем более странно видеть столь рази­тель­ную, порой гра­ни­ча­щую с кощун­ством чест­ность биб­лей­ских про­ро­ков. Они дер­зают выра­жать свое непо­ни­ма­ние путей Про­мысла:

«Неви­нен я; не хочу знать души моей, пре­зи­раю жизнь мою. Все одно: я сказал, что Он губит и непо­роч­ного, и винов­ного. Если этого пора­жает Он бичом вдруг, то пытке невин­ных посме­и­ва­ется. Земля отдана в руки нече­сти­вых; лица судей ее Он закры­вает. Если не Он, то кто же?» (Иов.9:21-24). «Почему без­за­кон­ные живут, дости­гают ста­ро­сти, да и силами крепки? Дети их с ними перед лицем их, и внуки их перед гла­зами их. Домы их без­опасны от страха, и нет жезла Божия на них» (Иов.21:7-9).

Кроме Иова о том же плачет Иере­мия: «Пра­ве­ден будешь Ты, Гос­поди, если я стану судиться с Тобою; и однако же буду гово­рить с Тобою о пра­во­су­дии; почему путь нече­сти­вых бла­го­успе­шен, и все веро­лом­ные бла­го­ден­ствуют?.. Долго ли будет сето­вать земля, и трава на всех полях – сох­нуть?» (Иер.12:1-4). Тот же вопрос сры­ва­ется с уст и других про­ро­ков: «Для чего, Гос­поди, стоишь вдали, скры­ва­ешь Себя во время скорби? По гор­до­сти своей нече­сти­вый пре­сле­дует бед­ного» (Пс.9:22-23). «Доколе, Гос­поди, нече­сти­вые, доколе нече­сти­вые тор­же­ство­вать будут?» (Пс.93:3). «Я поза­ви­до­вал безум­ным, видя бла­го­ден­ствие нече­сти­вых. Ибо им нет стра­да­ний до смерти их, и крепки силы их. На работе чело­ве­че­ской нет их, и с про­чими людьми не под­вер­га­ются ударам… Потому туда же обра­ща­ется народ Его, и гово­рят: как узнает Бог? и есть ли веде­ние у Выш­него? И вот, эти нече­сти­вые бла­го­ден­ствуют в веке сем, умно­жают богат­ство. И я сказал: так не напрасно ли я очищал сердце мое, и омывал в невин­но­сти руки мои, и под­вер­гал себя ранам всякий день и обли­че­ниям всякое утро?» (Пс.72:2-14). «Есть и такая суета на свете: пра­вед­ни­ков пости­гает то, чего заслу­жи­вали бы дела нече­сти­вых, а с нече­сти­выми бывает то, чего заслу­жи­вали бы дела пра­вед­ни­ков» (Эккл.8:14).

Если бы в древ­не­ев­рей­ской рели­гии была идея кармы, то не были бы слова про­ро­ков полны недо­уме­ния о тор­же­стве неспра­вед­ли­во­сти в мире. Я не буду сейчас изъ­яс­нять ответ, кото­рый биб­лей­ские муд­рецы и хри­сти­ан­ские писа­тели дают на этот вопрос. Пред­по­ло­жим даже, что этот ответ будет менее глу­бо­ким и про­ду­ман­ным, чем кар­ми­че­ский ответ на вопрос о при­чине «неспра­вед­ли­во­сти» в мире. Но нельзя не заме­тить, что, во-первых, биб­лей­ские авторы прежде всего честны. Они видят реаль­ную боль и не прячут ее за удоб­ными рас­хо­жими фор­му­лами. И, во-вторых, нельзя не заме­тить, что мысль о кар­ми­че­ской гар­мо­нии им вполне чужда. В их мире – больно, очень больно. Так больно не бывает в умах тех людей, кото­рые посе­ляют себя в мир кармы, авто­ма­ти­че­ски осу­ществ­ля­ю­щей спра­вед­ли­вое воз­да­я­ние.

Вот обра­ща­ется к Богу пророк Авва­кум: «Доколе, Гос­поди, я буду взы­вать и Ты не слы­шишь, буду вопи­ять о наси­лии, и ты не спа­са­ешь? Для чего даешь мне видеть зло­дей­ство и смот­реть на бед­ствия?.. Закон поте­рял силу, и суда пра­виль­ного нет, так как нече­сти­вый одо­ле­вает пра­вед­ного, то и суд про­ис­хо­дит пре­врат­ный» (Аввак.1:2-4). «Для чего же Ты смот­ришь на зло­деев и без­молв­ству­ешь, когда нече­сти­вец погло­щает того, кто пра­вед­нее его и остав­ля­ешь людей как рыбу в море, как пре­смы­ка­ю­щихся, у кото­рых нет вла­сти­теля?» (Аввак.1:13-14).

Он полу­чает ответ. Но, во-первых, в услы­шан­ном им ответе нет ничего о “карме” и “преж­них жизнях”. Во-вторых, в этом ответе вообще нет ничего уте­ши­тель­ного. Бог не отве­чает прямо на тот вопрос, что обра­щает к Нему Авва­кум. Лишь гово­рит, что еще горшие бед­ствия падут на Изра­иль за его грехи (не за грехи атлан­тов). Но Авва­кум слышит Гос­пода, и ему доста­точно Встречи. В виде­нии Бога забы­вает себя и свою боль сердце его: «Я услы­шал, и востре­пе­тала внут­рен­ность моя; при вести о сем задро­жали губы мои, боль про­никла в кости мои, и колеб­лется место подо мною; а я должен быть спо­коен в день бед­ствия, когда придет на народ мой гра­би­тель его. Хотя бы не рас­цвела смо­ков­ница, и не было плода на вино­град­ных лозах, и мас­лина изме­нила, и нива не дала пищи; хотя бы не стало овец в загоне и рога­того скота в стой­лах; но и тогда я буду радо­ваться о Гос­поде и весе­литься о Боге спа­се­ния моего» (Аввак.3:16-18).

Если бы в иуда­изме была идея реин­кар­на­ции, то в Ветхом Завете не могло бы быть книги Иова. Не мог бы Иов пла­кать и “жало­ваться”, если бы он верил в реин­кар­на­цию и “спра­вед­ли­вую карму”. И друзья Иова — знай они о реин­кар­на­ции — разве не стали бы оста­нав­ли­вать его “бунт” рас­суж­де­ни­ями о “спра­вед­ли­во­сти кармы”?

Книга Иова вен­чает собой древ­ней­шую лите­ра­тур­ную тра­ди­цию. Книги ана­ло­гич­ного жанра уже во втором тыся­че­ле­тии до Р.Х. писа­лись в Шумере и Вави­лоне. Но нет кар­ми­че­ских идей ни в шумер­ской поэме о невин­ном стра­дальце «Чело­век и его бог» (Крамер дати­рует ее тыся­че­ле­тием прежде книги Иова)340, ни в ста­ро­ва­ви­лон­ской поэме о невин­ном стра­дальце «Муж со сте­на­ньем» (древ­ней­шая из дошед­ших до нас копий дати­ру­ется сере­ди­ной XVII в. до Р. Хр)341, ни в позд­не­кас­сит­ской поэме о невин­ном стра­дальце «Вла­дыку муд­ро­сти хочу вос­сла­вить» (прибл. XIII в до Р. Хр.)342. И в “Вави­лон­ской тео­ди­цее” (первая поло­вина XI в. до н.э.)343 нет упо­ми­на­ния о пред­ше­ству­ю­щих кар­ми­че­ских пре­ступ­ле­ниях и о жизнях. Бунт чело­века перед лицом бога сми­ря­ется в конце напо­ми­на­нием о том, что “Царь богов Нарру, чело­ве­ков создав­ший, Зулум­мар вели­кий, добывши их глину, Царица, лепив­шая их, вла­ды­чица Мама, Кривую речь чело­ве­че­ству дали, наде­лили его навсе­гда непра­вед­но­стью и ложью”344.

И совсем не идея пере­се­ле­ния душ послу­жила уте­ше­нием Иову (хотя в позд­не­иудей­ской тра­ди­ции были такие попытки про­чте­ния этой книги)49. Не осо­зна­ние закона кармы пришло к Иову. К нему пришел опыт, кото­рый вообще не раз­ло­жим ни на какие фор­мулы и законы. Важно заме­тить, что Иов в конце книги лиша­ется права на ответ: если огра­ни­чить дей­ствие книги жанром пла­то­ни­че­ски-фило­соф­ского диа­лога, то при­дется с неко­то­рой неожи­дан­но­стью отме­тить, что, вопреки пра­ви­лам этого жанра, послед­нее слово дается оппо­нен­там глав­ного героя. Не Иов под­во­дит итог. Иов не дает неко­то­рые ито­го­вые фор­мулы, кото­рые были осо­знаны им и собе­сед­ни­ками в ходе дис­кус­сии. И потому тот ответ, кото­рый Иов все же полу­чил, невоз­можно про­ци­ти­ро­вать.

Он встре­тил Бога. Вместо Иова отве­чает уже Бог. Бог появ­ля­ется не тогда, когда Иов сказал нечто совсем пра­виль­ное, а после речи Елиуя. И Бог по сути гово­рит то же, что Иов и его оппо­ненты. Но все стро­ится на лич­ност­но­сти речи. Разные субъ­екты речи – и разный смысл в одних и тех же словах. Здесь важнее не то, что ска­зано, а кем ска­зано. И, пожа­луй, даже слова здесь неважны. Важна – Встреча.

Теософ, испо­ве­ду­ю­щий кар­ми­че­скую закон­ность, как и «меха­ни­че­ский опти­мист пыта­ется оправ­дать мир на том осно­ва­нии, что мир разу­мен и связен. Мир тем и хорош, гово­рит он, что его можно объ­яс­нить. Именно на это Бог отве­чает ясно до ярости. Бог гово­рит: если мир и хорош, то лишь тем, что для вас, людей, объ­яс­нить его нельзя. Гос­подь вынуж­дает нас уви­деть мир на черном фоне небы­тия. Иов ставит вопро­си­тель­ный знак, Бог отве­чает вос­кли­ца­тель­ным. Вместо того, чтобы объ­яс­нить мир. Он утвер­ждает, что мир намного неле­пей, чем думал Иов». Так пере­дает дей­стви­тельно стран­ную кон­цовку книги Иова Честер­тон345.

Бог пока­зы­вает Иову ирра­ци­о­наль­ность Своих путей в ответ на его тре­бо­ва­ние закон­ной спра­вед­ли­во­сти и раци­о­наль­ной понят­но­сти Про­ви­де­ния. И после этого Иов скло­ня­ется перед этой тайной. В конце концов есть ответ на каждый жиз­нен­ный и важный вопрос. И ответ этот в глу­бине своей: Бог есть Бог. Даль­ней­шее вопро­ша­ние невоз­можно.

Истин­ный ответ дается сердцу Иова: «я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя» (Иов.41:5). Нет, он увидел Бога не как кос­ми­че­ского само­дура. Напро­тив, именно такой образ он отка­зы­вался при­нять в поле­мике с дру­зьями. Кон­цовка книги Иова – парал­лель­ное место к вопросу Пилата о том, «что есть истина». Истина – не «что». Это – Кто. Перед лицом Истины уже не нужно спра­ши­вать о ней. Иов это понял: «я вижу Тебя и умол­каю». Нельзя бес­ко­нечно спра­ши­вать лишь о Боге. Хотя бы иногда надо спро­сить самого Бога. Надо обра­тится к Тому, Кто по сути выра­зим и позна­ваем лишь в зва­тель­ном падеже: «Боже мой!».

Похоже, что что-то подоб­ное понял и Экзю­пери. Памя­туя, что бытие полнее чело­ве­че­ских слов, он напи­сал в своей послед­ней книге: «Ах, Гос­поди! Перей­дут вре­мена, Ты ста­нешь скла­ды­вать в жит­ницу сотво­рен­ное, Ты отво­ришь дверь болт­ли­вому чело­ве­че­скому роду, чтобы навек поме­стить его у Себя в хлеву и, как от болезни, раз­ре­шишь нас от всех вопро­сов. Ибо я понял: про­дви­нуться вперед – значит узнать, что вопрос, кото­рый тебя мучил, поте­рял смысл. Я спро­сил своих ученых, а они – о Гос­поди! – рас­сме­я­лись, потому что истина яви­лась перед ними как ненуж­ность этих вопро­сов. Я ведь знаю, Гос­поди, что муд­рость не умение отве­чать, а избав­ле­ние нашей речи от пре­врат­но­стей. Вот влюб­лен­ные сидят на низкой ограде, они сидят рядыш­ком и бол­тают ногами, они не нашли отве­тов на вопросы, кото­рые зада­вали вчера. Но я знаю любовь, – им не о чем больше спра­ши­вать. Только безу­мец может упо­вать на ответ от Гос­пода. Если Он примет тебя, Он изба­вит тебя от лихо­радки вопро­сов, отведя их Своей рукой как голов­ную боль. Вот так»346. Отго­ло­сок муд­ро­сти Иова слы­шится и у К. С. Льюиса, одна из геро­инь кото­рого гово­рит: «Теперь я знаю, Гос­поди, почему ты не отве­ча­ешь. Потому что Ты Сам – ответ. Перед ликом Твоим уми­рают вопросы»347.

Иов увидел, что мир Бога больше чело­ве­че­ской боли. Чело­век не может наде­лить его смыс­лом. Но в том-то и дело, что чело­век в мире не один. У мира есть смысл, и в конце концов этот смысл ока­жется не чужд чело­веку, потому что в мире есть Бог. «Иов ничего не узнал, но ощутил гроз­ный дух того, что слиш­ком пре­красно, чтобы под­даться рас­сказу. Загадки Божии уте­шают силь­нее, чем ответы чело­ве­че­ские»348.

Рас­тво­рить книгу Иова в оче­ред­ной «диа­гно­стике кармы» – значит опош­лить ее, пре­вра­тить из сви­де­тель­ства о Встрече в обыч­ный, слиш­ком чело­ве­че­ский око­ло­фи­ло­соф­ский трак­тат.

Если в книге Иова искать не только вопрос о том, «будет ли чело­век жить», но и ответ на него, то поло­жи­тель­ная тана­то­ло­гия най­дется лишь в словах: “А я знаю, — Иску­пи­тель мой жив, и Он в послед­ний день вос­ста­вит из праха рас­па­да­ю­щу­юся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза дру­гого, увидят Его” (Иов.19:25-27). В сино­даль­ном рус­ском пере­воде эти слова Иова выра­жают надежду на то, что хотя бы в послед­ний день своих земных стра­да­ний Иов увидит Высшую Правду.

Сеп­ту­а­гинта (пере­вод книг Вет­хого Завета с еврей­ского на гре­че­ский, совер­шен­ный в III веке до Р. Хр.) и цер­ковно-сла­вян­ский пере­вод несут другой смысл: «Вем бо, яко Прис­но­су­щен есть иже имать иску­пити мя и на земли вос­кре­сити кожу мою тер­пя­щую сия, от Гос­пода бо ми сия совер­ши­шася, иже аз в себе свем, яже очи мои виде­ста, а не ин: вся же ми совер­ши­шася в недре».

Пере­вод еврей­ского текста, испол­нен­ный акад. С. С. Аве­рин­це­вым, гласит: «Но нет, я знаю: мой Заступ­ник жив, и в конце вста­нет над прахом Он, и когда кожа моя спадет с меня, лиша­ясь плоти, я Бога узрю! Да, сам я узрю Его, мои не вчуже увидят глаза»349.

Этот пере­вод близок к тому, что пред­ла­гался свящ. А. Пет­ров­ским в доре­во­лю­ци­он­ной «Тол­ко­вой Библии»: «Я знаю, Иску­пи­тель мой жив. И послед­ним Он вста­нет (явится) над прахом; после того, как кожа моя будет раз­ру­шена, из моей плоти я увижу Бога»350.

Еще версия пере­вода: «И я знал бы: мой Иску­пи­тель жив. Послед­ний – вос­ста­нет над прахом! И после того, как моя кожа спадет, я увидел бы его. И, лишив­шись плоти, узрел бы Бога; и Он, Кото­рого я увидел бы, был бы на моей сто­роне, Кото­рого узрели бы мои глаза, и Он не враж­де­бен мне»351.

В пере­воде совре­мен­ного геб­ра­и­ста И. Тант­лев­ского этот текст звучит: «Но я знаю, мой Изба­ви­тель жив, и в конце над прахом Он вста­нет; и после того, как моя кожа уни­что­жится, – однако, вне моей плоти, – я увижу Бога, я сам увижу Его, мои соб­ствен­ные глаза увидят, не другой»352.

В новей­шем пере­воде, испол­нен­ном А. С. Дес­ниц­ким, это место звучит так: «Даже когда спадет с меня кожа, лиша­ясь плоти, я увижу Бога»353.

Нако­нец, иудей­ский пере­вод на рус­ский язык, испол­нен­ный под руко­вод­ством рав­вина Давида Йоси­фона гласит: «И я знаю: изба­ви­тель мой жив и вос­ста­нет в буду­щем на земле; и под кожей моей выре­зано это, и в плоти моей я вижу Бога; Это вижу я сам и видели мои глаза, а не кто-то иной»354.

Как видим, авторы сино­даль­ного пере­вода, сле­до­вав­шие латин­ской Вуль­гате50, не полу­чили под­держки у позд­ней­ших биб­ле­и­стов. Глав­ное раз­но­чте­ние состоит в том, как пони­мать слово миб­сари – «из плоти»: в смысле «сохра­нив плоть, изнутри нее» или же «без плоти», лишив­шись телес­ной обо­лочки51. В офи­ци­аль­ном пере­воде Румын­ской пра­во­слав­ной Церкви чита­ется – «вне тела моего увижу Бога»355. А Фран­цуз­ские биб­лей­ские обще­ства пред­по­чи­тают тра­ди­ци­он­ное пони­ма­ние – «во плоти моей» (но при этом 27 стих пере­во­дится как «это я Его увижу, да, я! Мои глаза увидят Его, и Он не будет чужим» с ука­за­нием на воз­мож­ный вари­ант пони­ма­ния – «мои глаза, а не глаза чужого)356. Наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ное совре­мен­ное запад­ное изда­ние Библии (NIV) пред­ла­гает вместо «вос­ста­вит из праха кожу мою» – «будет стоять на земле» и «во плоти моей увижу Бога» (с под­стра­нич­ным вари­а­тив­ным чте­нием apart from – «кроме плоти моей»); «моими гла­зами увижу я, а не другой»357

Но как бы ни раз­ни­лись пере­воды и интер­пре­та­ции этого биб­лей­ского места (М. Риж­ский пола­гает, что Иов здесь не утвер­ждает нали­чие посмерт­ного бытия, а лишь испо­ве­ду­ется: мол, уте­ше­нием для меня было бы, если бы я мог знать навер­няка, что именно так все про­изой­дет в конце исто­рии моей или все­мир­ной)358, эти слова выра­жают надежду на встречу с Богом (в своей преж­ней плоти или вовсе без нее), а не на благую сле­ду­ю­щую реин­кар­на­цию в другое тело.

Книга Иова понятна только тому, кто умеет слу­шать Дру­гого. Тем, кто всюду видит лишь себя и лишь свое, она не под­дастся. Именно так, моно­ло­ги­че­ски, а, значит, – с изна­си­ло­ва­нием – была про­чтена книга Иова Бла­ват­ской. При­ведя из этой книги лишь один стих, она тор­же­ству­юще демон­стри­рует обна­ру­жен­ную ею (как всегда, Бла­ват­ская делает все свои откры­тия вслед за каб­ба­ли­стами) в Библии идею пере­во­пло­ще­ния. В числе «мест, дока­зы­ва­ю­щих, что вера в мно­го­крат­ные суще­ство­ва­ния чело­века была не чужда древним евреям»359, Бла­ват­ская при­во­дит цитату из книги Иова: «Ты знаешь это, потому что ты был уже тогда рожден, и число дней твоих очень велико» (Иов.38:12). Однако про­чи­таем это место пол­но­стью. Это обра­ще­ние Бога к Иову, обна­жа­ю­щее огра­ни­чен­ность чело­ве­че­ской силы, суще­ство­ва­ния и знания. В этой речи ощутим иро­ни­че­ский отте­нок: «Где был ты, когда Я пола­гал осно­ва­ние все­лен­ной? Скажи, если знаешь. Давал ли ты в жизни своей при­ка­за­ния утру и ука­зы­вал ли заре место ее? Нис­хо­дил ли ты в глу­бину моря, и входил ли в иссле­до­ва­ние бездны? Отво­ря­лись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смерт­ной? Обо­зрел ли ты широту земли? Объ­ясни, если знаешь все это. Где путь к жилищу света, и где место тьмы? Ты, конечно, дохо­дил до границ ее и знаешь стези к дому ее. Ты знаешь это, потому что ты был уже тогда рожден, и число дней твоих очень велико. Входил ли ты в хра­ни­лища снега и видел ли сокро­вищ­ницы града, кото­рые берегу Я на время смут­ное, на день битвы и войны? По какому пути раз­ли­ва­ется свет и раз­но­сится восточ­ный ветер по земле? Кто про­во­дит потоки для изли­я­ния воды и путь для гро­мо­нос­ной молнии, чтобы шел дождь на землю без­люд­ную, на пустыню, где нет чело­века, чтобы насы­щать пустыню и степь и воз­буж­дать трав­ные заро­дыши к воз­рас­та­нию? Есть ли у дождя отец? И кто соби­рает капли росы? Можешь ли выво­дить созвез­дия в свое время?» (Иов.38:1-33). Как видим, перед нами не раз­мыш­ле­ние о чело­ве­че­ской судьбе и ее зако­нах. Перед нами речь Бога о Нем самом, а не о чело­ве­че­ской карме052. Вера в пере­се­ле­ние душ — слиш­ком моло­дая идея, чтобы быть отра­жен­ной в книге Иова.

Для взгляда, менее тен­ден­ци­оз­ного, чем тео­соф­ский, оче­видно, что отнюдь не индий­ская, а «месо­по­там­ская кон­цеп­ция смерти род­ственна кон­цеп­ции Вет­хого Завета»360. И как нет реин­кар­на­ции в шумеро-вави­лон­ской рели­гии, так нет ее и веро­ва­ниях вет­хо­за­вет­ного Изра­иля. Моисей, хоть и был научен муд­ро­сти еги­пет­ской (Деян.7:22), но опти­мизм еги­пет­ской тана­то­ло­гии не пере­нял, и еврей­ское пони­ма­ние смерти ока­за­лось ближе шумер­скому и вави­лон­скому, чем еги­пет­скому. Законы Моисея не пре­ду­пре­ждают о воз­да­я­нии в посмер­тии. Очень странно, что у людей, вышед­ших из Египта, нет погре­баль­ных обря­дов и заупо­кой­ных молитв. Многое евреи унесли из Египта. Но еги­пет­ская «Книга мерт­вых» так и не полу­чила ана­лога в еврей­ской лите­ра­туре. Кон­цен­три­ро­ван­ность еги­пет­ской рели­гии на тайне посмер­тия никак не отра­зи­лась на еврей­ской рели­гии. Впро­чем, может, и отра­зи­лась: с той же самой ста­ра­тель­но­стью, с кото­рой мысль егип­тя­нина обра­ща­лась к загроб­ному миру, с той же самой ста­ра­тель­но­стью в рели­гии Вет­хого Завета устра­ня­ется этот инте­рес.

В Ветхом Завете прак­ти­че­ски отсут­ствует учение о посмерт­ных путях чело­века. Иов вопро­шает, оче­видно, не ожидая ответа: “Когда умрет чело­век, то будет ли он опять жить?” (Иов.14:14). Иов сам пони­мает, что это вопрос рито­ри­че­ский, он задает его без особой надежды услы­шать ответ. И ответ дей­стви­тельно не посту­пает.

Не полу­чая ясного ответа на этот вопрос от своего Собе­сед­ника, какие же пред­став­ле­ния о смерти сла­гают вет­хо­за­вет­ные авторы сами?

Состо­я­ние, в кото­ром пре­бы­вала душа умер­ших, в древ­не­ев­рей­ском языке обо­зна­ча­ется словом “Шеол” — без­вид­ное место, суме­реч­ное и без-образ­ное место, в кото­ром ничего не видно (Иов.10:21-22). Это скорее состо­я­ние тяж­кого и бес­цель­ного сна (Иов.14:12), чем место каких-то кон­крет­ных муче­ний. Это “цар­ство теней”, эта мни­мость в своем мареве скры­вала людей от Бога.

Древ­ней­шие вет­хо­за­вет­ные книги не знают идеи посмерт­ной награды, не ожи­дают рая. “Всему и всем — одно: одна участь пра­вед­нику и нече­сти­вому, доб­рому и злому, чистому и нечи­стому, при­но­ся­щему жертву и не при­но­ся­щему жертвы. Это-то и худо во всем, что дела­ется под солн­цем, что одна участь всем, и сердце сынов чело­ве­че­ских испол­нено зла, и безу­мие в сердце их, в жизни их; а после того они отхо­дят к умер­шим. Кто нахо­дится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, чем мерт­вому льву. Живые знают, что умрут, а мерт­вые ничего не знают, и уже нет им воз­да­я­ния, потому что и память о них пре­дана забве­нию, и любовь их и нена­висть их и рев­ность их уже исчезли, и нет им более части во веки ни в чем, что дела­ется под солн­цем” (Еккл.9:2-6). Самуил гово­рит Саулу «завтра ты и твои сыно­вья будут со мной» (1Цар.28:19). И это значит, что душа пра­вед­ного (т.е. самого Саму­ила) и греш­ника (Саула) найдут приют в одном и том же месте…

“Для дерева есть надежда, что оно, если и будет сруб­лено, снова оживет… А чело­век уми­рает, рас­па­да­ется; отошел, и где он? Уходят воды из озера, и река исся­кает и высы­хает; так чело­век ляжет и не вста­нет; до скон­ча­ния неба он не про­бу­дится, и не вос­пря­нет от сна своего” (Иов.14:7-12).

Здесь не надежда на Вос­кре­се­ние, кото­рое будет после “скон­ча­ния неба”; скорее всего, это обыч­ная мета­фора веч­но­сти (“скорее небо падет на землю, чем…”), неиз­мен­но­сти уста­но­вив­ше­гося порядка вещей. “До скон­ча­ния неба”, то есть — нико­гда… Нико­гда чело­веку не вер­нуться к жизни. “Вспомни, что жизнь моя дуно­ве­ние, что око мое не воз­вра­тится видеть доброе. Не увидит меня око видев­шего меня; очи Твои на меня, — и нет меня. Редеет облако, и уходит; так нис­шед­ший в пре­ис­под­нюю не выйдет, не воз­вра­тится более в дом свой и место его не будет уже знать его. Не буду же я удер­жи­вать уст моих; буду гово­рить в стес­не­нии духа моего; буду жало­ваться в горе­сти души моей” (Иов.7:7-11). «Для чего не умер я, выходя из утробы, и не скон­чался, когда вышел из чрева?.. Теперь бы лежал я и почи­вал, спал бы, и мне было бы покойно с царями и совет­ни­ками земли, я не суще­ство­вал бы… Малый и вели­кий там равны, и раб сво­бо­ден от гос­по­дина своего» (Иов.3:11-19). Именно поэтому у Иова надежда на то, чтобы скрыться от стра­да­ния в пре­ис­под­ней («О, если бы Ты в пре­ис­под­ней сокрыл меня, и укры­вал меня, пока прой­дет гнев Твой; поло­жил мне срок и потом вспом­нил обо мне!» – Иов.14:13). Там нет ничего, и потому там может быть лучше, чем во плоти стра­да­ний…53

В этой же инто­на­ции и с тем же плачем псал­мо­пе­вец Давид раз­мыш­ляет о ско­ро­ми­мо­хо­дя­ще­сти чело­ве­че­ской жизни: “дни чело­века — как трава, как цвет поле­вой, так он цветет. Прой­дет над ним ветер, и нет его, и место его уже не узнает его” (Пс.102:15-16). “Выхо­дит дух его, и он воз­вра­ща­ется в землю свою, в тот день исче­зают все помыш­ле­ния его” (Пс.145:4). «В смерти нет памя­то­ва­ния о Тебе; во гробе кто будет сла­вить Тебя?» (Пс.6:6). Душа все­ля­ется в «страну мол­ча­ния» (Пс.93:17). «Разве над мерт­выми Ты сотво­ришь чудо? Разве мерт­вые вста­нут и будут сла­вить Тебя? Или во гробе будет воз­ве­ща­ема милость Твоя, и истина Твоя – в месте тления? Разве во мраке познают чудеса Твои, и в земле забве­ния – правду Твою?» (Пс.87:11-13). Для хри­сти­а­нина так ясен ответ на эти вопросы. Но не для людей из допас­халь­ного мира…

Смерть в вос­при­я­тии вет­хо­за­вет­ных авто­ров — не осво­бож­де­ние от тела и не шаг к вос­со­еди­не­нию с Боже­ствен­ным духом. «Ибо не пре­ис­под­няя славит Тебя, не смерть вос­хва­ляет Тебя, не нис­шед­шие в могилу упо­вают на истину твою. Живой, только живой про­сла­вит Тебя, как я ныне: отец воз­ве­стит детям истину Твою» (молитва царя Езекии; Ис.38:18-19). Здесь, на земле, можно гово­рить с Богом. Смерть же есть та бездна, в кото­рой чело­век теряет из виду Бога… Это стра­шит людей Вет­хого Завета — но такова реаль­ность, зна­ко­мая им. Им хоте­лось бы иначе думать о смерти — но Про­мысл не под­чи­ня­ется чая­ниям чело­ве­че­ского сердца… “Ибо душа моя насы­ти­лась бед­стви­ями, и жизнь моя при­бли­зи­лась к пре­ис­под­ней. Я срав­нялся с нис­хо­дя­щими в могилу; я стал как чело­век без силы, между мерт­выми бро­шен­ный, — как убитые, лежа­щие во гробе, о кото­рых Ты уже не вспо­ми­на­ешь и кото­рые от руки Твоей отри­нуты… Разве над мерт­выми Ты сотво­ришь чудо? Разве мерт­вые вста­нут и будут сла­вить Тебя? Или во гробе будет воз­ве­ща­ема милость Твоя, и истина Твоя — в месте тления? Разве во мраке познают чудеса Твои, и в земле забве­ния — правду Твою?” (Пс.87:4-13). Это уже не Давид. Это псалом Емана Езра­хита. Но и ему не открыта ника­кая “эзо­те­рика”, и он не знает ника­кой реин­кар­на­ци­он­ной надежды.

Мы только что видели, как умуд­рен­ные Эккле­зи­аст, Иов и Давид без всякой надежды вгля­ды­ва­ются в пре­делы чело­ве­че­ской жизни. Но и про­стая жен­щина-изра­иль­тянка ощу­щает смерт­ный предел таким же бес­про­свет­ным: “Мы умрем и будем как вода, выли­тая на землю, кото­рую нельзя собрать” (2Цар.14:14).

Так что нельзя утвер­ждать, что вера в спо­соб­ность души к суще­ство­ва­нию вне тела вос­при­ни­ма­лась людьми Вет­хого Завета как несо­мнен­ная часть их наци­о­наль­ной рели­гии. Тем более для многих людей той поры было неясно – сознает ли она что-то или нет, и может ли быть для нее радость за гробом… И настолько это сомне­ние зна­чимо и памятно, что даже в пра­во­слав­ной тра­ди­ции оно иногда всплы­вает (пусть даже и в каче­стве чисто рито­ри­че­ского приема, а не веро­учи­тель­ного утвер­жде­ния): «Камо убо душы ныне идут; како убо ныне тамо пре­бы­вают; желах ведати таин­ство, но ник­тоже дово­лен пове­дати; еда и они поми­нают своя, якоже и мы оныя; или они прочее забыша пла­чу­щыя их?» (Чин на погре­бе­ние свя­щен­ни­ков, 6‑й икос по 6‑й песни канона). «Тамо всякое мол­ча­ние и ник­тоже гла­го­ляй Алли­луйя» (там же, 7‑й икос).

В Ветхом же Завете тексты, прямо отри­ца­ю­щие выжи­ва­ние души, пере­ме­жа­ются с тек­стами, кото­рые все же пред­по­ла­гают суще­ство­ва­ние души после рас­пада тела. В 1Цар.28:12-19 кол­ду­нья вызы­вает дух Саму­ила. “И уви­дела жен­щина Саму­ила и громко всклик­нула… И сказал ей царь: что ты видишь? И отве­чала жен­щина: вижу как бы бога, выхо­дя­щего из земли… И сказал Самуил Саулу: для чего ты тре­во­жишь меня, чтобы я вышел?.. Пре­даст Гос­подь Изра­иля вместе с тобою в руки фили­стим­лян: завтра ты и сыны твои будете со мною”. О том, что кто-то пре­бы­вает в пре­ис­под­ней, гово­рит Иез.32:21-31: “Среди пре­ис­под­ней будут гово­рить о нем и о союз­ни­ках его первые из героев… Там вла­сте­лины севера несут позор свой с отшед­шими в могилу. Увидит их фараон и уте­шится о всем мно­же­стве своем, пора­жен­ном мечем, фараон и все войско его, гово­рит Гос­подь Бог”. Этот же образ встре­ча­ется у Исайи: “Ад пре­ис­под­ний пришел в дви­же­ние ради тебя, чтобы встре­тить тебя при входе твоем; про­бу­дил для тебя рефа­и­мов (букв. — бес­силь­ные), всех вождей земли; поднял всех царей язы­че­ских с пре­сто­лов их. Все они будут гово­рить тебе: и ты сде­лался бес­силь­ным, как мы! и ты стал подо­бен нам! В пре­ис­под­нюю ввер­жена гор­дыня твоя со всем шумом твоим” (Ис.14:9-11).

Харак­терно, что все более-менее ясные тана­то­ло­ги­че­ские места Вет­хого Завета скорее пес­си­ми­стичны; жизнь после смерти вспо­ми­на­ется как угроза, а не как уте­ше­ние. В Ветхом Завете есть опи­са­ния шеола, но нет виде­ний Небес­ного Цар­ства54.

Это очень близко к шумеро-вави­лон­ским пред­став­ле­ниям о смерти. Но почему же Бог поз­во­ляет про­ро­кам Своего народа просто пере­ска­зы­вать воз­зре­ния, воз­ник­шие в язы­че­ской среде, почему Он Сам не откроет им нечто новое о чело­ве­че­ском посмер­тии?

Дело в том, что Божие Слово еще не стало плотью — и потому о многом мол­чало. До Жертвы Иску­пи­теля никто не мог разо­рвать узы духов­ной смерти. Даже «Давид не восшел на небеса» (Деян.2:34). Вообще «Никто не вос­хо­дил на небо, как только сшед­ший с небес сын Чело­ве­че­ский» (Ин.3:13). Это из беседы с Нико­ди­мом, где речь идет о новом рож­де­нии – рож­де­нии для вечной жизни. И вот его еще не было. Никто из людей еще не пере­сту­пал гра­ницу из вре­мени в благую Веч­ность.

И потому Про­мысл нало­жил покров мол­ча­ния на тайну после­жизни. Ведь если бы про­ро­ками от имени Бога (а не по пре­ем­ству обще­се­мит­ских пре­да­ний) была ска­зана людям правда (то есть правда о мраке “шеола”) — это при­вело бы Изра­иль, и так не слиш­ком счаст­ли­вый в своих земных судь­бах, в полное отча­я­ние. Гово­рить людям Вет­хого Завета правду о Шеоле — зна­чило бы про­во­ци­ро­вать в них при­ступы безыс­ход­ного отча­я­ния или над­рыв­ного эпи­ку­рей­ства: “станем есть и пить, ибо завтра умрем!”. Как об этом сказал св. Феофан Затвор­ник: “Без Еван­ге­лия про­буж­де­ние духа нашего было бы пагубно, ибо неиз­бежно ввер­гало бы в отча­я­ние”361.

Если пути нет или путь, кото­рым должно идти, неиз­ве­стен, то что пользы знать, куда сле­дует идти – О Граде Божием 11,2.

А рас­ска­зы­вать сказки о “Ели­сей­ских полях”, кото­рые слиш­ком оче­видно раз­би­ва­лись бы при исходе каждой души из этого мира, было недо­стойно Откро­ве­ния. Потому Слово мол­чало об этом до тех пор, пока Само не стало плотью и не про­торгло нам — Своим Кре­стом и Вос­кре­се­нием — пас­халь­ную дорогу к Вечной Жизни055. С гре­хо­па­де­ния первых людей в струк­туре миро­зда­ния про­изо­шла подвижка, кото­рая пере­рвала живо­тво­ря­щую связь людей и Бога. В самой при­роде чело­века про­изо­шла мута­ция, делав­шая его неспо­соб­ным к под­лин­ному Бого­об­ще­нию. Даже в смерти пра­вед­ник не соеди­нялся с Богом. До Христа056 Цар­ство Радо­сти еще не может вобрать в себя мир, и никто из мира не может вме­стить его в себя.

Ветхий Завет знает “уни­вер­саль­ную”, обще­на­род­ную и обще­че­ло­ве­че­скую эсха­то­ло­гию, кото­рую он свя­зы­вает с при­хо­дом Мессии. Но он не раз­ра­ба­ты­вает част­ной эсха­то­ло­гии — пред­став­ле­ния о част­ном пути каж­дого отдель­ного чело­века за пре­де­лами этого мира. Поэтому в книгах Вет­хого Завета огром­ное число “мес­си­ан­ских” мест, таких мест, кото­рые свя­зы­вают ради­каль­ное и свет­лое изме­не­ние в судь­бах мира и чело­века с при­ше­ствием Христа, но нет обе­ща­ний отно­си­тельно просто чело­века, каж­дого отдель­ного, част­ного инди­вида.

В том, мес­си­ан­ском, вре­мени ожи­да­ется испол­не­ние надежды. Когда-то в буду­щем «погло­щена будет смерть на веки, и отрет Гос­подь Бог слезы со всех лиц, и снимет поно­ше­ние с народа Своего по всей земле» (Ис. 25:8). Тогда “на живу­щих в стране тени смерт­ной свет вос­си­яет” (Ис. 9:2). «Оживут мерт­вецы Твои, вос­ста­нут мерт­вые тела! Вос­пря­ните и тор­же­ствуйте, повер­жен­ные во прахе: ибо роса твоя – роса рас­те­ний, и земля изверг­нет мерт­ве­цов… Земля откроет погло­щен­ную ею кровь, и уже не скроет убитых своих» (Ис. 26:19 и 21).

Вообще, если иудеи и поз­во­ляли себе надежду — они наде­я­лись не на посмерт­ные стран­ствия души по новым телам, а на вос­кре­се­ние в своей же плоти. Можно (хотя и с неко­то­рой осто­рож­но­стью) при­ве­сти здесь про­ро­че­ство Иезе­ки­иля о соби­ра­ю­щихся костях (Иез. 37:11-14)057. А тем, кто всюду стре­мится выис­кать «кар­ми­че­скую эзо­те­рику», уж совсем необ­хо­димо напом­нить слов про­рока Дани­ила: «И многие из спящих в прахе земли про­бу­дятся, одни для жизни вечной, другие на вечное пору­га­ние и посрам­ле­ние. И разум­ные будут сиять как све­тила на тверди, и обра­тив­шие многих к правде – как звезды, во веки, навсе­гда… А ты иди к твоему концу и упо­ко­ишься, и вос­ста­нешь для полу­че­ния твоего жребия в конце дней» (Дан. 12:2-3 и 13). Это и есть биб­лей­ская эзо­те­рика, ибо Гос­подь велит: «А ты, Даниил, сокрой слова сии и запе­ча­тай книгу сию до послед­него вре­мени» (12,4). Лишь когда настали эти мес­си­ан­ские, «послед­ние вре­мена» (1Петр. 1:20), эта тайна была снята, и ока­за­лось, что и в самом деле по вос­кре­се­нии «звезда от звезды раз­нится в славе» (1Кор. 15:41).

Эта вера Изра­иль­ского народа может казаться утон­чен­ным спи­ри­ту­а­ли­стам с Гима­лаев вар­вар­ством, но исто­ри­че­ские реалии нельзя отме­нять по жела­нию. Евреи и хри­сти­ане хра­нили древ­нюю веру в телес­ное вос­кре­се­ние и отвер­гали воз­ник­шую в более позд­ние вре­мена веру в метем­пси­хоз. Но до Пасхи Хри­сто­вой лишь иногда можно было поз­во­лить себе пас­халь­ную надежду. Лишь когда рубеж Нового Завета ока­зался перей­ден, тогда жизнь по ту сто­рону смерти стала доступна чело­веку; а мир посмер­тия в неко­то­ром смысле стал досту­пен и для иссле­до­ва­ния. В бого­сло­вии появи­лись ясные фор­мулы о том, что из нашей жизни есть два про­ти­во­по­лож­ных исхода: смерть и успе­ние.

Но Ветхий Завет этого еще не знал. Хотя и пред­чув­ство­вал: два случая победы над смер­тью, встре­ча­ю­щи­еся в древ­ней­ших пре­да­ниях, запи­сан­ных в Библии, гово­рят об укло­не­нии от смерти, при кото­ром тело сопро­вож­дает чело­века в его вос­хож­де­нии на небо, а не сбра­сы­ва­ется в земную гниль (телес­ные воз­не­се­ния Еноха и Илии). Но “офи­ци­ально” в Ветхом Завете нет прямой речи Бога о посмер­тии.

Со вре­ме­нем мол­ча­ние Небес о послед­нем пути чело­века стало совсем уж нев­мо­готу. Нача­лись поиски ответа людьми. Со вре­ме­нем они ста­но­вятся все более настой­чи­выми, а пред­по­ла­га­е­мые ими ответы ста­но­вятся все более раз­но­об­раз­ными и даже – про­ти­во­ре­ча­щими.

Иногда доз­во­ляет себе личную надежду даже псал­мо­пе­вец: «Но Бог изба­вит душу мою от власти пре­ис­под­ней, когда примет меня» (Пс. 48:16). «Даже и плоть моя успо­ко­ится в упо­ва­нии; ибо ты не оста­вишь души моей во аде и не дашь свя­тому твоему уви­деть тление» (Пс. 15:9-10). Одна­жды Исайя выра­жает надежду на то, что не только в дале­кие мес­си­ан­ские вре­мена, но и раньше может насту­пить радость для пра­вед­ника, ухо­дя­щего из мира слез: «Пра­вед­ник уми­рает, и никто не при­ни­мает этого к сердцу; мужи бла­го­че­сти­вые вос­хи­ща­ются от земли, и никто не помыс­лит, что пра­вед­ник вос­хи­ща­ется от зла. Он отхо­дит к миру; ходя­щие прямым путем будут поко­иться на ложах своих» (Ис. 57:1-2). Впро­чем, биб­лей­ская кри­тика пола­гает, что это доста­точно позд­ний текст, при­над­ле­жа­щий уже не Исайе, а его позд­ней­шим уче­ни­кам.

В позд­них, пред­но­во­за­вет­ных нека­но­ни­че­ских книгах тема о посмерт­ном суще­ство­ва­нии чело­века звучит уже весьма ясно. Так, Иуда Мак­ка­вей молится о павших воинах, «помыш­ляя о вос­кре­се­нии» (2 Макк. 12:43). Идея вос­кре­се­ния мыс­лится авто­ром этой книги в таком кон­тек­сте: «Царь мира вос­кре­сит нас, умер­ших за Его законы, для жизни вечной» (2 Макк. 7:9). Как видим, и тут речь идет о вечной жизни по вос­кре­се­нии, а не о лучшем пере­во­пло­ще­нии.

Прямой бунт против тра­ди­ци­он­ных пред­став­ле­ний о шеоле содер­жится в нека­но­ни­че­ской книге Пре­муд­ро­сти Соло­мона, напи­сан­ной уже в элли­ни­сти­че­скую эпоху и раз­ви­ва­ю­щей более раннее суж­де­ние соло­мо­но­вой тра­ди­ции – «пра­вед­ный и при смерти своей имеет надежду» (Притч. 14:32). Тра­ди­ци­он­ное пред­став­ле­ние о смерти здесь име­ну­ется нече­сти­вым: “Неправо умству­ю­щие гово­рили сами в себе: нет чело­веку спа­се­ния от смерти, и не знают, чтобы кто осво­бо­дил от ада. Слу­чайно мы рож­дены, и после будем как небыв­шие; дыха­ние в ноздрях наших — дым, и слово — искра в дви­же­нии нашего сердца. Когда она угас­нет, тело обра­тится в прах, и дух рас­се­ется, как жидкий воздух; и жизнь наша прой­дет как след облака, и рас­се­ется как туман, разо­гнан­ный лучами солнца. Ибо жизнь наша — про­хож­де­ние тени, и нет нам воз­врата от смерти: ибо поло­жена печать и никто не воз­вра­ща­ется” (Прем. 2:1-5). Пози­тив­ное же пред­став­ле­ние о смерти видится уже так: “Души пра­вед­ных в руке Божией, и муче­ние не кос­нется их. В глазах нера­зум­ных они каза­лись умер­шими, и исход их счи­тался поги­бе­лью и отше­ствие от нас — уни­что­же­нием: но они пре­бы­вают в мире, и надежда их полна бес­смер­тия” (Прем. 3:1-4).

Как видим, надежда автора этой книги «полна бес­смер­тия», а не «кар­ми­че­ской муд­ро­сти». Впро­чем, это нисколько не мешает Бла­ват­ской чис­лить его среди про­по­вед­ни­ков реин­кар­на­ции. Среди биб­лей­ских мест, якобы сви­де­тель­ству­ю­щих в пользу реин­кар­на­ции, Бла­ват­ская при­во­дит стих: «Я был отрок даро­ви­тый и душу полу­чил добрую; притом, будучи добрым, я вошел и в тело чистое» (Прем. 8:19-20)362. Но дей­стви­тельно ли перед нами фор­мула реин­кар­на­ции? Мак­си­мум, что можно уви­деть в этой фразе – это пред­став­ле­ние о пред­су­ще­ство­ва­нии души, то есть о том, что душа суще­ствует прежде тела. Однако вера в пред­су­ще­ство­ва­ние души не есть вера в ее мно­го­крат­ные телес­ные вопло­ще­ния. И то пред­став­ле­ние об отно­ше­нии души и тела, кото­рое мы встре­чаем в этом стихе, мало похоже на тра­ди­ци­онно-кар­ми­че­ское, осо­бенно на пла­то­нов­ское: в тело входит добрая душа, а не греш­ная, и само тело име­ну­ется здесь добрым, а не тем­ни­цей.

Кроме того, не стоит забы­вать, что это книга весьма позд­него про­ис­хож­де­ния058 и не очень высо­кого авто­ри­тета.

Скорее же всего перед нами просто обще­биб­лей­ское убеж­де­ние в доб­рот­но­сти всего тво­ре­ния. Это обыч­ная биб­лей­ская печать каче­ства: «всё добро зело». Тело не источ­ник зла, и рас­ста­ва­ние с ним не сулит надежды. Вообще вет­хо­за­вет­ная антро­по­ло­гия с при­су­щим ей целост­ным («холи­сти­че­ским») виде­нием чело­века не остав­ляет места для гипо­тезы сво­бод­ного стран­ствия души по раз­лич­ным телам. Для древ­не­ев­рей­ских Про­ро­ков жизнь чело­ве­че­ского духа вне тела неудо­бо­вра­зу­ми­тельна. Душа живого суще­ства нередко поме­ща­ется ими в крови. И уже одно это пред­по­ло­же­ние делает совер­шенно немыс­ли­мым при­пи­сы­вать древ­не­ев­рей­ской рели­гии учение о пере­се­ле­нии души. Пророк Заха­рия воз­ве­щает о Гос­поде, “обра­зо­вав­шем дух чело­века внутри него” (Зах. 12:1). Понятно, что такая пози­ция также несов­ме­стима с пред­став­ле­нием о суще­ство­ва­нии души прежде воз­ник­но­ве­ния чело­ве­че­ского тела.

Если бы в иуда­изме была идея реин­кар­на­ции, то совер­шенно непо­нят­ной стала бы рели­ги­оз­ная ситу­а­ция, сло­жив­ша­яся в Изра­иле к еван­гель­ской поре. Слиш­ком уж раз­но­об­разны ока­за­лись взгляды разных бого­слов­ских школ по такому фун­да­мен­таль­ному вопросу, как судьба чело­века после смерти. Так вот — если бы в Биб­лей­ской рели­гии на уровне тек­стов или эзо­те­ри­че­ской свя­щен­ни­че­ской тра­ди­ции при­сут­ство­вала идея пере­се­ле­ния душ, то в рамках офи­ци­аль­ной иудей­ской рели­гии не могла бы суще­ство­вать школа сад­ду­кеев, ради­кально отри­ца­ю­щая бес­смер­тие души059. Если бы “Закон и про­роки” воз­ве­щали реин­кар­на­цию, то суще­ство­ва­ние в свя­щен­ни­че­ской среде, в синед­ри­оне “сад­ду­кей­ской ереси” было бы совер­шенно невоз­можно.

Более того – даже еврей­ские ере­тики на грани Заве­тов не про­по­ве­до­вали пере­се­ле­ние душ, но наде­я­лись на вос­кре­се­ние во плоти.

О ессеях Иппо­лит (III в.) пишет, что «у них в силе и учение о вос­кре­се­нии. Они при­знают, что тело вос­крес­нет и оста­нется бес­смерт­ным, точно так же, как уже бес­смертна душа, кото­рая, отде­лив­шись, отды­хает до Суда в одном при­ят­ном и луче­зар­ном месте, кото­рое эллины, услы­шав о нем, назвали бы Бла­жен­ными ост­ро­вами… Они гово­рят, что будет суд и все сгорит, и все непра­вед­ные будут нака­заны вечно» (Опро­вер­же­ние всех ересей. 9,27)060. Иосиф Флавий гово­рит о ессеях как о веру­ю­щих в то, что греш­ники «под­верг­нутся веч­ному нака­за­нию» (Иудей­ская война. 2,8,2–13,157).

Най­ден­ные у Кумране «руко­писи Мерт­вого моря» также гово­рят о надежде на вос­кре­се­ние мерт­вых. Раз­но­гла­сие между кни­гами меж­за­вет­ной эпохи только в том, мыс­лится ли в них вос­кре­се­ние как судьба всего чело­ве­че­ства, или же как удел только Изра­иля, или же как дар, пред­на­зна­чен­ный только для «посвя­щен­ных» – членов кумран­ской секты. «Ожив­ля­ю­щий (Мессия) под­ни­мает мерт­вых Его народа» (4Q521 fr.7 – т.н. “Мес­си­ан­ский апо­ка­лип­сис”)363. «И лежа­щие во прахе воз­двиг­нут мачту и тление мерт­вых под­ни­мет стяг» (1QH 6,34)364. «Соеди­ниться… с сынами истины твоей и в жребий народа Твоих святых, дабы из праха тления мерт­вых воз­не­сти к свету,… чтобы воз­об­нов­ляться во всем сущим» (1 QH 11,11–14)365. В целом «для после­биб­лей­ской лите­ра­туры, то есть для апо­ка­лип­тико-апо­кри­фи­че­ской лите­ра­туры, в част­но­сти, для кумран­ских руко­пи­сей, харак­терны более кон­крет­ная раз­ра­ботка про­блемы “послед­них дней” и раз­ви­тие идеи инди­ви­ду­аль­ного бес­смер­тия души наряду с веро­ва­нием в телес­ное вос­кре­се­ние пра­вед­ных, воз­мез­дие и нака­за­ние нече­сти­вых”366 ; «К первой чет­верти I в. до н.э. общин­ники (кумра­ниты – А. К.) испо­ве­до­вали веру во все­об­щее вос­кре­се­ние мерт­вых»367.

Апо­кри­фи­че­ская лите­ра­тура рубежа Заве­тов не про­по­ве­дует карму и реин­кар­на­цию.

Бла­ват­ская любит ссы­латься на книгу Еноха, пола­гая ее древ­ней­шей книгой биб­лей­ского мира. Но в этой книге (дати­ру­е­мой IIIЦI веками до Р. Хр.)368 нет ника­кого пере­се­ле­ния душ, а есть ясное пас­халь­ное обе­то­ва­ние: «И в те дни земля воз­вра­тит вве­рен­ное ей, и цар­ство мерт­вых воз­вра­тит вве­рен­ное ему, и пре­ис­под­няя отдаст назад то, что обя­зана отдать» (51)369. Суд Божий, воз­ве­ща­е­мый в этой книге, опре­де­ляет людям участь, кото­рая не может быть изме­нена «в сле­ду­ю­щей жизни»: «вечное осуж­де­ние», «они не согре­шат опять» (5); «они будут дер­жаться заклю­чен­ными до веч­но­сти» (21); «навсе­гда в веч­ность» (27) «они не будут иметь надежды» (46); «греш­ники падут пред Ним и не вос­ста­нут опять» (48); «мрак служит нашим жили­щем навсе­гда и навеки» (63); «погиб­нет грех во мраке навсе­гда и навечно» (112).

Еврей­ский текст Книги Еноха061 рисует кар­тину, в кото­рой нет места для испра­ви­тель­ного пере­во­пло­ще­ния души: «Пойдем, и я покажу тебе, где пре­бы­вают души нече­стив­цев и где пре­бы­вают души тех, кто (нахо­дится в про­ме­жу­точ­ном состо­я­нии (между пра­вед­но­стью и нече­стием) и куда нис­хо­дят души нече­стив­цев. Души нече­стив­цев низ­во­дятся в Шеол двумя анге­лами уни­что­же­ния, Заафи­элем и Сам­хи­элем. Сам­хи­эль постав­лен над душами тех, кто (нахо­дится в) про­ме­жу­точ­ном состо­я­нии, чтобы под­дер­жи­вать их и очи­щать их от греха бла­го­даря Мно­го­мило­сер­дию Вез­де­су­щего. Заафи­эль пред­на­зна­чен низ­во­дить души нече­сти­вых из При­сут­ствия Свя­того, будь Он Бла­го­сло­вен, от Суда Шехины, в Шеол, дабы нака­зать их огнем в Геенне, пал­ками из горя­щего угля. И я увидел, что их лица подобны лицам людей, но что их тела подобны орлам. Кроме того, лица тех, кто (нахо­дится в) про­ме­жу­точ­ном состо­я­нии (между пра­вед­но­стью и нече­стием), имели зеле­но­ва­тый цвет, соот­вет­ственно их дея­ниям, ибо есть в них скверна, пока они не будут очи­щены огнем от своих грехов. А лица нече­сти­вых душ (черны), как дно горшка, из-за мно­же­ства их нече­сти­вых дел. Я увидел души пра­от­цов мира, Авра­ама, Исаака и Иакова, и осталь­ных пра­вед­ни­ков, кото­рые вос­стали из своих могил и воз­нес­лись на небеса. Они моли­лись перед Святым: «Вла­дыка мира, доколе Ты будешь вос­се­дать на Своем Троне, подобно скор­бя­щему во дни его траура, и Твоя Дес­ница позади Тебя, и Ты не избав­ля­ешь Твоих сынов и не явля­ешь Цар­ствия Твоего в мире? Не жаль ли Тебе Твоих сынов, пора­бо­щен­ных у наро­дов мира? Не сожа­ле­ешь ли Ты, что Твою Дес­ницу, кото­рой Ты рас­про­стер небеса, землю и небеса небес. Ты (дер­жишь) позади Себя?»»370.

В 4 Ездр. 7,31 воз­ве­ща­ется все­об­щее вос­кре­се­ние мерт­вых на суд. Заве­ща­ние Иуды, 25 также обе­щает вос­кре­се­ние мерт­вых (хотя, воз­можно, и огра­ни­чи­вает круг вос­крес­ших только Изра­и­лем): «И после сего вос­ста­нет Авраам и Исаак, и Иаков к жизни… И в печали скон­чав­ши­еся вос­ста­нут в радо­сти, и бедные ради Гос­пода раз­бо­га­теют, и уми­ра­ю­щие ради Гос­пода про­бу­дятся к жизни, и орлы Изра­иля поле­тят в радо­сти, несчаст­ли­вые же будут скор­беть, и греш­ники вос­пла­чут»371. Заве­ща­ние Вени­а­мина, 10 гово­рит о том же: «И тогда вы узрите Еноха, Ноя, Сима и Авра­ама, и Исаака, и Иакова, вос­се­да­ю­щих одес­ную Его (Гос­пода) в вели­чии. Тогда и мы вос­ста­нем, каждый к ски­петру (колену) своему. Тогда и все вос­ста­нут, иные в славу, другие в бес­че­стие»372. Заве­ща­ние Заву­лона 10, 1–3 уте­шает: «И ныне, дети мои, не печаль­тесь, что я умираю, ибо я вос­стану опять среди вас как вождь среди сынов своих. На нече­сти­вых же наве­дет Гос­подь огонь вечный и погу­бит их до рода родов. Я же ныне в покой мой теку, как и отцы мои»373. Заве­ща­ние Симона, 6 при при­ше­ствии Гос­пода на землю обе­щает – «Тогда вос­стану и я в радо­сти»374 (напомню, что «Заветы Две­на­дцати пат­ри­ар­хов» были най­дены в кумран­ских пеще­рах, и, значит, пред­став­ляют собой дохри­сти­ан­ск­кую апо­кри­фи­че­скую лите­ра­туру).

Книга Юби­леев (II в. до н.э.) угро­жает веч­ными муками греш­ни­кам062, для душ пра­вед­ни­ков до вос­кре­се­ния она пред­по­ла­гает «вечное жилище»375 – и «и хотя кости их будут поко­иться в земле, но для духа их будет многая радость»376 ; круг вос­крес­ших она огра­ни­чи­вает только наро­дом Изра­иля. Нако­нец, Псалмы Соло­мона 3,15; 13,9; 14,7; 15,15 пред­по­ла­гают вос­кре­се­ние (хотя и только для еврей­ских пра­вед­ни­ков)063.

Итак, только Иосиф Флавий пола­гает, что одна из иудей­ских групп веро­вала в душе­пе­ре­се­ле­ние. Все осталь­ные источ­ники рисуют кар­тину, дале­кую от «кар­ми­че­ской». Итожа ее, можно ска­зать, что неко­то­рые иудеи счи­тали, что душа чело­века нераз­рывна с телом, а потому с гибе­лью тела навсе­гда гибнет и душа (сад­ду­кеи). Другие верили в то, что Бог еди­но­жды и навсе­гда опре­де­лит участь раз­во­пло­щен­ных душ. Третьи тексты сви­де­тель­ствуют о том, что души вместе с телами вос­при­мут то, что заслу­жили, пре­бы­вая в этих телах (причем второе и третье веро­ва­ния не исклю­чают друг друга – как в пра­во­сла­вии идея о том, что душа умер­шего судится в «соро­ко­вой день» сов­ме­ща­ется с идее о повтор­ном все­об­щем суде в конце времен по вос­со­еди­не­нии душ с телами).

Помимо иудей­ских источ­ни­ков, есть еще и внеш­ние сви­де­тель­ства о еврей­ских тана­то­ло­ги­че­ских пред­став­ле­ниях. И хри­сти­ане, и языч­ники были убеж­дены, что иудеи верят в вос­кре­се­ние мерт­вых во плоти. Так, язы­че­ский критик хри­сти­ан­ства Цельс во втором веке при­пи­сы­вает иудеям ожи­да­ние телес­ного вос­кре­се­ния: “Мы, — при­во­дит Цельс слова иудея, — имеем твер­дую надежду на то, что вос­крес­нем в теле и полу­чим вечную жизнь” (Против Цельса. II,57). «Совер­шенно нелепы их пред­став­ле­ния, что бог, словно повар, при­не­сет на землю огонь, весь род люд­ской, кроме них самих, будет изжа­рен, а они одни оста­нутся невре­димы, притом не только живые, но и давным-давно умер­шие под­ни­мутся из земли в соб­ствен­ной преж­ней плоти: вот уж под­линно чаянье червя! Ибо какого рода должна быть душа у чело­века, чтобы снова тос­ко­вать по уже про­гнив­шему телу?» (Против Цельса. V,14)064.

Но все же ни одна из школ иудей­ского бого­сло­вия во вре­мена, близ­кие к жизни Христа, не могла в свое под­твер­жде­ние при­ве­сти авто­ри­тет­ную устную тра­ди­цию истол­ко­ва­ния Писа­ния. Именно поэтому самые разные, самые про­ти­во­по­лож­ные точки зрения должны были тер­петь друг друга. И в одном Синед­ри­оне засе­дали фари­сеи и сад­ду­кеи.

Именно мол­ча­ние Слова Божия создало ситу­а­цию, при кото­рой стал воз­мо­жен такой раз­брос мнений, такой плю­ра­лизм. Каждая из школ по-своему истол­ко­вы­вала это мол­ча­ние. Сад­ду­кеи сохра­нили вер­ность пес­си­ми­сти­че­ской тра­ди­ции. Ессеи и кумра­ниты сде­лали акцент на более свет­лые, пас­халь­ные места. Флавий, заме­тив, что Писа­ние крайне мало гово­рит о смерти, счел вполне допу­сти­мым при­пи­сать своим фари­сеям тана­то­ло­гию, заим­ство­ван­ную из тех источ­ни­ков, где она раз­ра­бо­тана подроб­нее, то есть из совре­мен­ной ему язы­че­ской фило­со­фии.

Настолько неясно было конеч­ное пред­на­зна­че­ние чело­века в текстах Вет­хого Завета, что две вид­ней­шие рав­ви­ни­сти­че­ские школы антич­но­сти — Гил­леля и Шамая — про­вели три года в дис­путе на тему “не напрасно ли создан чело­век?”. И пришли к общему выводу: лучше было бы чело­веку не появ­ляться на свет377.

Но в разгар дис­пу­тов, раз­го­рев­шихся среди фило­со­фов Индии, Греции и Изра­иля о том, что же есть в чело­веке такого, что не стыдно было бы при­об­щить к Веч­ному Бытию, Хри­стос сказал: “Я всего чело­века исце­лил” (Ин. 7:23). Не особо ари­сто­кра­ти­че­ская частица чело­ве­че­ского бытия достойна всту­пить в вечные оби­тели, но весь чело­век. Хри­сти­ан­ство оса­ждает порывы оккуль­ти­стов и гово­рит, что чело­ве­че­ский разум, чело­ве­че­ский дух не сможет сам взойти к Богу. И оно же дает новую надежду: Бог может при­влечь к Себе не только разум и не только дух, но всего чело­века, в том числе и его тело065.

Оста­ва­ясь же в мире соб­ственно вет­хо­за­вет­ной пись­мен­но­сти, мы не должны забы­вать, что тана­то­ло­гия Вет­хого Завета пора­жает прежде всего именно своей нераз­ви­то­стью. А ведь учение о пере­се­ле­нии душ пред­по­ла­гает деталь­ную про­ра­ботку после­смерт­ной гео­гра­фии. Может быть, хотя бы этот аргу­мент поз­во­лит тео­со­фам сми­риться с оче­вид­ным: ну, нет идеи реин­кар­на­ции в Ветхом Завете. Можете счи­тать, что евреи не дораз­ви­лись в ту пору до при­ня­тия вашей кон­цеп­ции. Объ­яс­няйте как хотите этот факт (пусть даже нераз­ви­то­стью про­ро­ков Древ­него Изра­иля), но все же при­знайте его нали­чие: в Ветхом Завете идеи реин­кар­на­ции нет, и ее никак нельзя при­стро­ить к миро­воз­зре­нию про­ро­ков.

Когда Изра­иль в после­е­ван­гель­скую эпоху начал созда­вать обыч­ную народ­ную («язы­че­скую») рели­гию, когда узда Про­ро­ков ослабла, то он само­сто­я­тельно вос­пол­нил лакуну своей древ­ней­шей исто­рии. И уже в хри­сти­ан­ском сред­не­ве­ко­вье идея реин­кар­на­ции появи­лась в каб­ба­ли­сти­че­ском иуда­изме. Но про­еци­ро­вать умо­зре­ния сред­не­ве­ко­вых и осо­бенно ново­ев­ро­пей­ских каб­ба­ли­стов на рели­гию Древ­него Изра­иля было бы наси­лием как над прин­ци­пами исто­ри­че­ского иссле­до­ва­ния, так и над верой про­ро­ков, сви­де­тель­ства о кото­рой были при­ве­дены выше.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки