Опасная правда силы, или из хулигана – в защитники

Опасная правда силы, или из хулигана – в защитники

(1 голос5.0 из 5)

 

Физи­че­ски раз­ви­вая детей, мно­гие роди­тели отдают их на заня­тия в сек­ции бое­вых искусств. При этом далеко не все заду­мы­ва­ются о том, что вла­де­ние навы­ками борьбы без долж­ного вос­пи­та­ния может обер­нуться бедой. Как избе­жать кон­фликт­ного пове­де­ния  детей и некон­тро­ли­ру­е­мого выплеска дет­ской агрес­сии, рас­ска­жет Андрей Грун­тов­ский, пред­се­да­тель Санкт-Петер­бург­ского Обще­ства Рус­ского кулач­ного боя.

Беседа состо­я­лась в эфире пере­дачи для роди­те­лей «Учимся рас­тить любо­вью» пра­во­слав­ного теле­ка­нала «Союз», вопросы зада­вала жур­на­лист, автор про­граммы Марина Лан­ская. Гость эфира Андрей Вади­мо­вич Грун­тов­ский – поэт, писа­тель, руко­во­ди­тель театра народ­ной драмы, а также иссле­до­ва­тель тра­ди­ци­он­ного рус­ского руко­паш­ного боя, стоял у исто­ков воз­рож­де­ния этой рус­ской традиции.

–  Давайте  немного пояс­ним: нет, у исто­ков рус­ского руко­паш­ного боя я не стоял, истоки ухо­дят в глу­бину веков. Но, навер­ное, моё заня­тие тра­ди­ци­он­ными воин­скими искус­ствами было пред­ре­шено – потому что от отца я полу­чил эти тра­ди­ции из рук в руки, и он меня не спра­ши­вал, хочу ли я заниматься.

Когда я был совсем малень­ким, я не любил тре­ни­ровки, а потом втя­нулся и уже не мог без них жить. Поэтому в насто­я­щее время наша школа пред­став­ляет собой, навер­ное, един­ствен­ную непре­рыв­ную школу.

s1200 1 1 300x232 - Опасная правда силы, или из хулигана – в защитники

Потому что отец  вла­дел борь­бой и тогда, когда слу­жил в армии, а до этого у него был дере­вен­ский опыт. Была такая дере­венька забро­шен­ная, в глуши Костром­ской губер­нии, где жители не видели ни само­лета, ни авто­мо­биля – ничего. Пер­вая машина при­е­хала в деревню в 1941 году, за ней пол­де­ревни бежало по улице, смот­рело на чудо – авто­мо­биль. Там были  свои тра­ди­ции руко­паш­ного боя. Отец при­ез­жал в эту деревню в более позд­ние вре­мена и раз­го­ва­ри­вал с батюш­кой, и батюшка гово­рил – да, у нас были вот эти кулач­ные бои, и послед­ний  про­хо­дил в 1965 году. Но тра­ди­ция посте­пенно ухо­дила, где-то она раньше ушла, где-то позже.

В Петер­бурге это было запре­щено поли­цией. Ино­гда пра­вильно запре­щали, потому что вся­кое  бывало, и эти кулач­ные бои  при­об­ре­тали гигант­ский раз­мах. В Питере, как писали кор­ре­спон­денты, в улич­ных бата­лиях участ­во­вало по десять тысяч чело­век, были травмы, печаль­ные исходы, потому и поли­ция запрещала.

Но это уже город­ская, урба­ни­сти­че­ская куль­тура, ото­рван­ная от деревни, у кото­рой были и несо­мнен­ные плюсы, но были и минусы. Минус, в первую оче­редь – в раз­ру­ше­нии тра­ди­ци­он­ной куль­туры, из кото­рой выпало много людей.

Пра­вильно ли счи­тать, что руко­паш­ный бой – это часть  рус­ских тра­ди­ций? Спра­ши­ваю, потому что у совре­мен­ных мам, кото­рые начи­та­лись книг по пси­хо­ло­гии, по вос­пи­та­нию детей, воз­ни­кает масса вопро­сов, в том числе: а должны ли мы обу­чать маль­чи­ков какому-то бою, защите себя и Оте­че­ства? С одной сто­роны, мы хотим, чтобы дети были миро­лю­би­выми, не хули­га­нили. С дру­гой – мы все-таки хотим, чтобы они стали защитниками.

– В Еван­ге­лии мы нахо­дим ино­гда  на пер­вый взгляд про­ти­во­ре­чи­вые вещи, кото­рые мы не пони­маем, потому что духовно не доросли до пони­ма­ния. Ска­жем, на одной стра­нице ска­зано «под­ставь дру­гую щеку», а на дру­гой – «…не мир Я при­нес вам, но меч», а в тре­тьем месте – что «име­ю­щий меч при бедре» – о воин­стве гово­рится – дол­жен его при­ме­нять по назначению.

На самом деле ника­кого про­ти­во­ре­чия тут нет. Это все­гда было – все­гда  у госу­дар­ства суще­ство­вало воин­ство,  у кото­рого была функ­ция защиты Родины на самых раз­ных уров­нях: от гло­баль­ных войн до кон­крет­ных инцидентов.

За послед­нюю пару деся­ти­ле­тий ста­ти­стика отме­чает всплеск агрес­сив­но­сти, о кото­рой мы, вроде бы, раньше не слы­шали. Но на самом деле агрес­сия была все­гда, про­сто ста­ти­стики никто не вёл.

Раньше СМИ с него­до­ва­нием писали и пока­зы­вали, что где-то в Аме­рике моло­дой маль­чик пошел стре­лять из ружья в своих това­ри­щей. А теперь это – у нас, мы до этого дожили. Мно­гие улич­ные пре­ступ­ле­ния – раз­бой, хули­ган­ство – воз­росли в 5,6,10 раз.

Какие-то  явле­ния вол­нами приходят.

Будет какая-то новая смута, не дай-то Бог – зна­чит, опять будет всплеск пре­ступ­но­сти, агрес­сив­но­сти. Потом насту­пят вре­мена покоя – пре­ступ­ность  сни­зится.  Стоит при­знать, что неко­то­рые нега­тив­ные про­яв­ле­ния – такие как агрес­сив­ность – при­сут­ствуют в чело­веке изна­чально, потому что мы живем в пад­шем мире, иска­жен­ном грехом.

И цер­ков­ное пре­да­ние нас учит, что есть пер­во­род­ный грех, есть грех родо­вой, кото­рый накап­ли­ва­ется поко­ле­ни­ями, и есть грех личный.

Они, в общем-то, вза­имно пере­те­кают друг в друга,  и чело­век живет, совер­шает какие-то поступки, ино­гда очень агрессивные.

Хотел бы немного позна­ко­мить вас со сво­ими кни­гами и с тем, что мне при­хо­ди­лось изда­вать. Когда-то ко мне  при­хо­дили на заня­тия  сту­дентки  уни­вер­си­тета и дру­гих вузов. На мате­ри­але наших заня­тий они писали дис­сер­та­ции и обычно при­но­сили посмотреть.

Обычно откры­ваю дис­сер­та­цию с конца и читаю биб­лио­гра­фию и вижу – одни аме­ри­канцы и немцы по пси­хо­ло­гии – неужели они рус­скую душу глу­боко изу­чили?  А ведь наука,– я ничего не хочу ска­зать пло­хого о науке, – тоже при­над­ле­жит к гре­хо­пад­шему миру и рас­суж­дает с точки зре­ния раз­ру­шив­шейся хри­сти­ан­ской куль­туры, потому что про­дол­жает тен­ден­цию про­те­стан­тизма, а потом транс­ли­рует антихристианство.

Совре­мен­ная гло­ба­ли­сти­че­ская куль­тура лиди­рует, она пре­об­ла­дает и в пси­хо­ло­гии, и социо­ло­гии, и в этно­ло­гии – где угодно. И очень жаль, что наши моло­дые уче­ные начи­нают свой твор­че­ский путь с таких книг, когда в нашей стране  были свои иссле­до­ва­ния и авторитеты.

Я при­нес книгу, кото­рую пере­из­да­вал, –  это труд Е. А. Покров­ского, кото­рый счи­та­ется осно­во­по­лож­ни­ком народ­ной педа­го­гики – или, как стало модно назы­вать это направ­ле­ние, этно­пе­да­го­гики. Он зани­мался этим вопро­сом еще в XIX веке. Тогда мно­гие увлек­лись педа­го­ги­кой, потом Ушин­ский появился, Сухом­лин­ский, и так далее.  Покров­ский много пере­пи­сы­вался, общался по вопро­сам педа­го­гики со Л. Н. Тол­стым, а тот тоже напи­сал немало работ в этой области.

Затем я издал книгу Е. А. Покров­ского «Страна детей»,  в кото­рой он раз­мыш­ляет и об этно­гра­фии, при­чем под этно­гра­фией он пони­мает не сухую науку ака­де­ми­че­скую, а вообще народ­ную куль­туру. Потому что когда мы гово­рим о наци­о­наль­ной идео­ло­гии, об идее и гово­рим «само­дер­жа­вие, пра­во­сла­вие, народ­ность», то по пер­вым двум пунк­там у нас ещё есть какие-то представления.

А вот что такое народ­ность? Какая-то сово­куп­ность насе­ле­ния, масса без­ли­кая, а еще хуже – чернь, сброд (такое опре­де­ле­ние мы, увы, часто нахо­дим у интел­ли­ген­ции…) Народ­ность – это как раз та куль­тура, кото­рая парал­лельно цер­ков­ной тра­ди­ции от вре­мен Адама несет то, что свя­тые отцы  назы­вают «душа народа – христианка».

Она не из одних гре­хов только состоит – грехи тоже есть, мир гре­хо­пад­ший, это понятно. Но народ­ная куль­тура вобрала в себя и луч­шие эле­менты – и в обря­до­вой поэ­зии, и в тра­ди­циях своих, в этике народной.

s1200 3 300x262 - Опасная правда силы, или из хулигана – в защитники

Поэтому и народ­ное бого­сло­вие есть, и народ­ная фило­со­фия. Вот об этом Г.С. Вино­гра­дов писал работы «Народ­ная фило­со­фия», «Народ­ная педа­го­гика», они  почти забыты, я что-то переиздал.

Вот он [Е.А. Покров­ский] пишет: «Этно­гра­фия – такая чуд­ная наука, кото­рая живет, увлаж­няет душу. С кем не при­хо­дит в сопри­кос­но­ве­ние этно­граф, ото­всюду полу­чает то живое начало, тот живой эле­мент, кото­рый содер­жится в народе. У этно­графа – сказка. Разве сказка может высу­шить? У этно­графа – былина. Разве былина мертва? У этно­графа – песня. Разве в песне – не жизнь? У этно­графа – обряд. Разве обряд – не отра­же­ние живой веры? Нет, чем дальше я впи­ты­ваю пре­лесть этно­гра­фии, тем больше я куль­ти­ви­ру­юсь. Это един­ствен­ная наука, кото­рая вхо­дит в сопри­кос­но­ве­ние с тай­ни­ками народ­ной души. Укажи мне дру­гие пути для пони­ма­ния того народа, часть кото­рого мы состав­ляем».

Наци­о­наль­ная идея – это не то, что мы мыс­лим о Рос­сии во вре­мени, а то, что Гос­подь про­мыш­ляет в Веч­но­сти. То есть исто­ри­че­ских фор­му­ли­ро­вок может быть много. А то, что Он про­мыш­ляет – это сло­вами невы­ра­зимо, это писа­тели выра­жают через поэ­зию, прозу, а фило­софы и поли­тики – по-своему.

Народ­ная тра­ди­ция, выра­жа­ю­щая свою наци­о­наль­ную куль­туру, не сфор­му­ли­ро­вана, не осо­знана. Беда в том, что моло­дежь очень часто утра­чи­вает идею. Как чело­век, не зная о смысле жизни, не может нор­мально жить, впа­дает в иску­ше­ние, и так далее, так и нация не может без своей идеи.

И, навер­ное, вот этот всплеск агрес­сив­но­сти свя­зан во мно­гом и с тем, что мы утра­чи­ваем дух идеи народной.

– Вы  много рабо­тали с под­рост­ками, с детьми, у Вас есть прак­ти­че­ские нара­ботки. Навер­няка к Вам на заня­тия при­во­дили ребят, кото­рых при­чис­ляли к хули­га­нам, а не к защит­ни­кам. И с чего начи­на­лась транс­фор­ма­ция дет­ской лич­но­сти из хули­гана в защит­ники? Как научить ребенка, обу­чая его бое­вым искус­ствам и раз­ви­вая физи­че­скую силу, потом её при­ме­нять в мир­ном русле?

– Обычно ребё­нок при­хо­дит  и гово­рит: про­сто научите меня бить. Ино­гда он и на это не спо­со­бен – идет, поку­пает какое-то ору­жие, кла­дет в кар­ман «трав­мат», или что-то еще, потом это кон­ча­ется тра­ги­че­ски. Почему? Потому что он боится. Он боится внеш­ней агрес­сии. Чтобы обез­опа­сить себя от внеш­ней агрес­сии – это извест­ные законы пси­хо­ло­гии,– он сам ста­ра­ется быть агрессивным.

Агрес­сив­ное пове­де­ние  про­яв­ля­ется осо­бенно оче­видно в каких-то замкну­тых кол­лек­ти­вах, напри­мер, в тюрем­ных усло­виях, отча­сти в армии, где выстра­и­ва­ется своя агрес­сив­ная социо­ло­гия и психология.

В общем-то, это воз­ни­кает в любом замкну­том соци­уме – отча­сти потому что отсут­ствует духов­ная состав­ля­ю­щая, потому что люди  часто не осо­знают, что они, согласно нашей антро­по­ло­гии, на самом деле не есть плоть и тело – у них есть душа, дух,  кото­рые живут по своим нрав­ствен­ным зако­нам, кото­рые в запо­ве­дях изложены.

Поэтому про­блема даже не в том, что хули­ганы при­хо­дят на тре­ни­ровки. Из них доста­точно часто полу­ча­ются хоро­шие ребята. Про­блема – в том, что при­хо­дят люди, кото­рые внут­ренне очень далеки от  пони­ма­ния потреб­но­стей души, от ощу­ще­ния Родины. А «с чего начи­на­ется Родина? С кар­тинки в твоём букваре…»

Пони­ма­ете, вот этих про­стых вещей, кото­рые для нас оче­видны, очень часто у моло­дежи нет. Им зача­стую абсо­лютно напле­вать, что они живут в Рос­сии, напле­вать на духов­ные традиции.

На Цер­ковь они смот­рят как на какую-то ретро­град­ную систему, кото­рая их раз­дра­жает. Отсюда – увле­че­ние вся­кой эзо­те­ри­кой, язы­че­ством, оккульт­ными сектами.

Народ­ная куль­тура их тем более не инте­ре­сует. Они сме­ются над всем наци­о­наль­ным. С ними слож­нее, потому что они ока­зы­ва­ются пас­сив­ными – а потом взры­ва­ются, и это выли­ва­ется в какую-то агрес­сию. При­вить чело­веку чув­ство любви к Родине нельзя, не при­вив чув­ства любви к ближнему.

– Как вос­пи­тать в ребенке и чув­ство любви к ближ­нему, и уме­ние защи­тить и себя, и ближ­него? Как Вам кажется, воз­можно ли это в рам­ках тра­ди­ции руко­паш­ного боя?

– Именно об этом я напи­сал книгу – пер­вое изда­ние «Рус­ского боя» вышло в 1986 году, потом много пере­из­да­ва­лось. Я пытался глу­боко  и полно иссле­до­вать тему, не только воин­ские тра­ди­ции, но и пси­хо­ло­гию, и духов­ную  сто­рону вопроса.

Дело в том, что неко­гда у народа была еди­ная куль­тур­ная тра­ди­ция, где и цер­ков­ное, и народ­ное состав­ляли для чело­века одно целое. Для него цер­ков­ная жизнь не закан­чи­ва­лась вме­сте со службой.

И вот этот рус­ский чело­век вышел и ока­зался в совре­мен­ном  мире, как в мега­по­лисе со всеми его иску­ше­ни­ями, со всеми тен­ден­ци­ями – с 80% раз­во­дов среди офи­ци­аль­ных бра­ков, с упав­шей рож­да­е­мо­стью, с вырож­де­нием корен­ной нации, со мно­гими дру­гими нега­тив­ными процессами.

Пре­ступ­ность и агрес­сив­ность – это только одна сто­рона медали. Раз­ру­ша­ется инсти­тут семьи, жен­щины не хотят рожать, – то есть очень много про­цес­сов идёт парал­лельно. На самом деле они имеют один источ­ник – раз­ру­ше­ние целост­ного созна­ния, или, как ска­зали бы наши предки, цело­муд­рен­ного созна­ния.

Поэтому  отдельно пре­по­да­вать какие-то при­емы – мало резуль­та­тивно. Раньше было в тра­ди­ции –  народ пел. Когда я учился,  нас в теат­раль­ной сту­дии про­ве­ряли: есть слух – ходишь на музы­каль­ные заня­тия, будешь пою­щим акте­ром; нет – до свидания.

Но в деревне-то пели все. Кто-то лучше, кто-то хуже, кто-то был запе­ва­лой, кто-то под­пе­вал, но все сто­про­центно, не могли люди не петь – это было фор­мой душев­ного обще­ния.

Точно также все ходили «драться на кулачки». Кто-то лучше, кто-то хуже, но маль­чишке было стыдно не участ­во­вать, не уметь бороться, не уметь драться в той или иной мере.

И поэтому все­гда рус­ский сол­дат сла­вился во всем мире, во всех веках, во всех вой­нах, всё мог вытер­петь, выне­сти на себе. Потому что была у него такая допри­зыв­ная под­го­товка. Как ее вос­ста­но­вить в наше время? Это очень сложно.

Навер­ное,  в свое время я джина выпу­стил из бутылки, когда озву­чи­вал «Рус­ский бой». Сей­час много людей в нашей стране  утвер­ждает – у нас «рус­ский бой», «рус­ский стиль», но очень часто это те, кто что-то поверх­ностно схва­тил и пре­по­дают. Даже не в том беда, что вме­сто рус­ской тех­ники они пока­зы­вают бокс или карате – это, конечно, скверно, могли бы прийти и поучиться. Но плохо, что они отры­вают это от духов­ной куль­туры. Есть пат­ри­о­ти­че­ские клубы на при­хо­дах при вос­крес­ных шко­лах, я этим направ­ле­нием зани­мался трид­цать лет – помо­гал созда­вать такие клубы, учил уче­ни­ков, гото­вил в педагоги.

Да, есть такие клубы, но есть хоро­шие при­меры, а есть и не все­гда удач­ные. С одной сто­роны, мы зани­ма­емся при храме, но на самом деле это папы с мамами при храме, а дети живут совре­мен­ной город­ской урба­ни­сти­че­ской жиз­нью: не выле­зают из интер­нета, у них своя музыка, своя куль­тура. Они при­хо­дят в клуб, наде­вают кимоно, пока­зы­вают какие-то япон­ские при­емы. Это на самом деле не без­обидно.

Вот что Ильин писал про наци­о­наль­ное само­со­зна­ние или вот что про этно­гра­фию, про этно­пе­да­го­гику писали наши клас­сики-этно­графы – что с чем чело­век себя отож­деств­ляет, тем он и будет. Мы есть не то, что мы едим в мате­ри­аль­ном плане, а мы есть то, что мы погло­щаем в плане духов­ном. Если для нас Родина – это Родина, если для нас рус­ская поэ­зия – это рус­ская поэ­зия и так далее, то тогда – да, мы можем гово­рить, что мы – часть этой Родины. Иначе  мы не дети её, а наем­ники, а наем­ники все­гда могут пере­бе­жать на дру­гую сторону.

Пред­по­ло­жим, что чело­век зани­ма­ется, тан­цами в рус­ском стиле, и при этом ничего не знает о рус­ской куль­туре – это плохо, но не опасно. А если  он зани­ма­ется руко­паш­ным боем и  уже достиг каких-то высот, но при этом не оза­бо­чен вопро­сами своей духов­но­сти, то он полу­чает в руки ору­жие, кото­рым может поль­зо­ваться про­тив чело­века, и это опасно. И вот поэтому именно тема драк, руко­паш­ного боя в этно­гра­фии наи­бо­лее спорная. 

– Часто у роди­те­лей, осо­бенно со сто­роны мам, воз­ни­кают вопросы: отда­вать ли сво­его ребенка зани­маться, или нет; а глав­ное, раз­ре­шать ли маль­чи­кам драться? С одной сто­роны, мы пони­маем, что это, навер­ное, есте­ственно в про­цессе взрос­ле­ния, и  эту фазу маль­чик дол­жен пережить. 

Но ни одна мама не готова мириться с тем, чтобы дети кале­чили друг друга. Как вос­пи­тать ребёнка так, чтобы драки  не дово­дили до беды и  имели вос­пи­ты­ва­ю­щую и раз­ви­ва­ю­щую роль, а  не ста­но­ви­лись ору­жием в руках про­тив другого?

– В Вашем вопросе про­зву­чало убеж­де­ние в том, что мамам кажется, что это они решают. На самом деле мамы здесь не решают. Маль­чику уже 8,10, 12, 14 лет, и мама никак не смо­жет повли­ять на то, ста­нет ли  ребё­нок слу­чай­ной жерт­вой агрес­сии или сам ста­нет источ­ни­ком агрес­сии  по отно­ше­нию к своим товарищам. 

Этот про­цесс уже вышел из-под  кон­троля мамы. Мама может посо­ве­то­вать пойти в эту сек­цию или в ту. Тут гораздо больше роль отца, конечно, если он есть. Сей­час, к сожа­ле­нию, во мно­гих слу­чаях отцов про­сто нет, или это какие-то посто­рон­ние муж­чины, счи­та­ю­щи­еся отцами.

original 1 300x238 - Опасная правда силы, или из хулигана – в защитники

Тра­ди­ци­он­ная куль­тура не рас­смат­ри­вала бое­вую под­го­товку как-то отдельно. Это было частью общего быта, как и работа в нату­раль­ном хозяй­стве была частью общего быта. И в этом плане каж­дый отец, каж­дый муж­чина в какой-то период жизни все­гда ста­но­вился тре­не­ром для сво­его сына – или отец, или дедушка, или дядя.

Хорошо, когда есть дедушка. Есе­нин с такой теп­ло­той пишет в авто­био­гра­фии, как дед научил его драться на кулач­ках, и он был пре­крас­ный боец – поэт в вос­по­ми­на­ниях о нем пишет: спа­сал своих това­ри­щей от бан­ди­тов-налет­чи­ков на тем­ных пере­ул­ках Москвы. Он рос без отца, поэтому был дедушка.

Поэтому для обу­че­ния бою  все­гда необ­хо­димо какое-то муж­ское начало. Если совсем никого нет, то хорошо бы, чтобы на при­ходе был военно-пат­ри­о­ти­че­ский клуб, чтобы был тре­нер. Это будет такой «дядька Чер­но­мор» – настав­ник и обра­зец и в духов­ном плане, он дол­жен быть при­ме­ром и в плане тех­ни­че­ском. Тогда это как-то будет решаться.

А мамино дело – это и помо­литься, и в преды­ду­щем пери­оде что-то задать, до этих 8–10 лет – вот тут, осо­бенно пока ребе­но­чек совсем малень­кий, пре­об­ла­дает мате­рин­ское воздействие.

И мама для буду­щего бойца на самом деле дает не меньше отца, а, может быть, даже больше. Потому что именно в пер­вые годы, бук­вально с мла­ден­че­ства, чув­ство любви либо будет, либо не будет зало­жено. Потому что, как пра­вило, откуда берется буду­щий агрес­сор? Им ста­но­вится тот, кому не было дано любви, кому бла­го­дати не хватает.

Роль матери дру­гая. Она – не в том, что она возь­мет за руку и ска­жет: ну-ка, сын, пой­дем бок­сом зани­маться или самбо… Лучше, если муж­чина про­кон­тро­ли­рует этот про­цесс, а она свою любовь про­де­мон­стри­рует лич­ным при­ме­ром, потому что очень много из лич­ного при­мера строится.

Ребе­нок рас­тет, видит, как семья живет, какие вза­и­мо­от­но­ше­ния в семье, и в зави­си­мо­сти от этого может либо сам вырасти агрес­со­ром, либо стать буду­щей жерт­вой агрес­сора, потому что все агрес­сив­ные акты совер­ша­ются с чьего-то попу­сти­тель­ства, от неспо­соб­но­сти про­ти­во­сто­ять злу духовно.

Не все­гда есть воз­мож­ность физи­че­ски про­ти­во­сто­ять этой силе, кото­рая идет вопреки Про­мыш­ле­нию Божьему, когда на земли делают не так, как на небеси. Бывает, сила силу ломит – но духовно, по край­ней мере, можно про­ти­во­сто­ять, когда не воз­можно физи­че­ски. Но  сильны и дур­ные при­меры: родо­вой грех, кото­рый тянется от Адама, не делает чело­века бойцом.

Потому что глав­ное – даже не та сово­куп­ность при­е­мов, не та физи­че­ская под­го­товка, кото­рую полу­чит моло­дой чело­век. Это очень важно, и важно это будет потом и в семей­ной жизни, и для буду­щих детей, кото­рые  родятся когда-то у этого маль­чика. Важно это будет и для нашего Мини­стер­ства обо­роны, и для МВД, и так далее.

Но глав­ные бой­цов­ские каче­ства зарож­да­ются из этой любви, кото­рая вна­чале закла­ды­ва­ется в сердце чело­века. Но если нет любви по отно­ше­нию к ближ­нему, то какая может быть любовь к Богу?

Так Спа­си­тель и гово­рит: если её нет, как ты можешь любить Бога? И всё оста­ется тщет­ным: все уси­лия, все тре­ни­ровки. Ведь люди при­хо­дят, и дети и взрос­лые, и очень скоро филь­тру­ются. Кто-то не может, не спо­со­бен к бою, этот ведь боль­шой труд, а стать про­фес­си­о­наль­ным бой­цом – это труд воина, тоже боль­шой крест.

Обща­ясь  с мона­ше­ству­ю­щими, заме­тил, что мно­гие из них про­шли через воин­ское слу­же­ние. Бывает, езжу в Псково-Печер­ский мона­стырь, так там  несколько зна­ко­мых мона­хов – быв­шие офи­церы спец­наза. Мона­стырь откры­вался вете­ра­нами Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны  и  был открыт после войны.

Кстати, поляки в 1612 году Тро­иц­кую Лавру так и не могли взять, пол­тора года штур­мо­вали. Вот так было все­гда. И Пере­свет и Ослябя, и герои в Оте­че­ствен­ную войну, и нынеш­ние бога­тыри вое­вали. Сего­дня мно­гие про­шли горя­чие точки, и сей­час кто-то стал батюш­кой, кто-то мона­хом. Эта тра­ди­ци­онно и  меня не удив­ляет, так и должно быть.

– То есть раз­ви­тие бое­вых качеств не зна­чит, что чело­век ста­нет агрес­сив­ным, напа­да­ю­щим, и при долж­ном вос­пи­та­нии он дей­стви­тельно может стать защитником?

– Конечно, не зна­чит, и он может стать защит­ни­ком. Борьба – это очень силь­ная аскеза. Тре­ни­ровки, тяже­лый режим тре­ни­ро­вок, а тем более служба в армии, уча­стие в вой­нах – это для силь­ных духом людей. И даже про­стые тре­ни­ровки вне реаль­ных бое­вых – это все равно очень серьёз­ная аскеза, работа над собой, над духом.

И поэтому она при­учает к слу­же­нию Родине и ближ­ним, к послу­ша­нию. Все это заме­ча­тельно опи­сано в «Науке побеж­дать» – в книге у Суво­рова. Он учил этому сол­дат, а по сути, всё, что там напи­сано, можно отне­сти к монаху, а можно и к миря­нину, потому что духов­ная брань у всех одна…

Соб. инф.

Фото из откры­тых источников

 

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки