Особенности и проблемы приёмных детей. Беседа священника и психолога. Часть вторая

Особенности и проблемы приёмных детей. Беседа священника и психолога. Часть вторая

(1 голос5.0 из 5)

Кар­тина мира ребёнка из дет­дома рази­тельно отли­ча­ется от кар­тины мира его домаш­них сверст­ни­ков. Как это вли­яет на его отно­ше­ния с при­ём­ными роди­те­лями и окру­жа­ю­щими? Пуб­ли­куем вто­рую часть беседы  мно­го­дет­ного свя­щен­ника и психолога.

В эфире радио­стан­ции «Радо­неж» в пере­даче «Совре­мен­ная семья: сохра­няя и пре­умно­жая» веду­щий про­то­и­е­рей Мак­сим Пер­во­зван­ский про­дол­жает беседу с кан­ди­да­том пси­хо­ло­ги­че­ских наук, пси­хо­ло­гом Марией Чупро­вой. Раз­го­вор – непро­стой: о при­ём­ных детях: осо­бен­но­стях при­ём­ных детей, осо­бен­но­стях пове­де­ния, их вос­при­я­тия роди­те­лями, их соб­ствен­ного вос­при­я­тия мира.

c2aef937 d449 4813 a612 1ed346ad9225 - Особенности и проблемы приёмных детей. Беседа священника и психолога. Часть вторая

Мария Чупрова:

– Батюшка, у меня был такой слу­чай: при­шла в дет­ский дом обсле­до­вать детей. Обычно, когда я обсле­до­вала детей, я при­но­сила с собой вся­кие вкус­няшки, кон­фетки, пече­нье, чтобы был кон­такт с ребён­ком. И мне очень запом­ни­лась исто­рия, когда я при­шла в интер­нат, тогда ещё была система интер­на­тов, и мне был нужен ребё­нок 3‑го класса.

Но мне ска­зали, что это один из самых слож­ных 3‑х клас­сов в интер­нате, что за послед­ние годы там 6 или 7 учи­те­лей сме­ни­лись, потому что не выдер­жи­вают. И я помню, села в кори­доре и говорю, мне нужен вот этот Ваня. И тут меня обсту­пают дети, ну, пред­ставьте, 3‑й класс. Неболь­шие дети, по 10 лет. Они меня обсту­пают сте­ной и гово­рят: «гони кон­феты». Сей­час я это со сме­хом рас­ска­зы­ваю, а тогда было не смешно. Потому что это была насто­я­щая агрес­сия детей. То есть у меня было ощу­ще­ние, что они как стая волков.

Нам это сложно пред­ста­вить, потому что ребё­нок у нас не ассо­ци­и­ру­ется с такой зло­стью. Но это была реаль­ная злость. 

Но я очень устой­чива к агрес­сии, иначе я не смогла бы там вести группы. Я им говорю: народ, ничего не знаю, идите на обед. Они мне гово­рят: слу­шайте, ну мы что, дураки, что ли? Мы сей­час уйдём на обед, а вы уйдёте вме­сте с кон­фе­тами. И ника­ких кон­фет нам не достанется.

Я говорю: ничего не знаю, идите и ешьте. Тогда они мне: мы этого Ваню побьём. Я говорю, а Ваня-то тут при чем? Они гово­рят: вы же к Ване при­шли, вот Ване доста­нется, что вы не дали кон­феты. Ну, я им так говорю: ничего не знаю, раз­во­ра­чи­вай­тесь и шуруйте кушать.

Отпра­вила их и после обеда беру Ваню в каби­нет и говорю: Ваня, слу­шай, что у вас тут про­ис­хо­дит? Тебя реально могли побить? Он гово­рит: ну, конечно. Я: у вас все друг друга бьют? Он гово­рит, ну, конечно. Я говорю: а кто кого бьёт? Он гово­рит: 7‑й класс бьёт 6‑й, 6‑й класс бьёт 5‑й, и так далее. 1‑й бьёт дошколь­ни­ков. Я говорю: слу­шай, а дошколь­ники-то кого бьют? Надо было видеть Ваню, он такой арти­сти­че­ский ребё­нок, он гово­рит: а дошколь­ники мучают кошек. Бед­ные наши кошки, говорит…

Уро­вень агрес­сии дей­стви­тельно очень высо­кий. Очень часто он у детей раз­вит по отно­ше­нию к сла­бым. И понятно, что такие дети нуж­да­ются в отдель­ной пси­хо­ло­ги­че­ской помощи. И должны быть роди­тели, кото­рые умеют выдер­жи­вать эту агрес­сию, не раз­ру­шаться от неё.

– Даже наш поверх­ност­ный раз­го­вор пока­зы­вает, насколько важно, чтобы опре­де­лён­ные дети попа­дали к опре­де­лён­ным родителям.

И вме­сте с тем  мы выяс­нили, что вот закан­чи­вают они вашу школу при­ём­ных роди­те­лей, а дальше дру­гие люди решают, кого им дать, как им дать. Насколько всё-таки эта система есть или должна быть такая, чтобы спе­ци­а­ли­сты, подоб­ные вам, созда­вали кон­си­ли­умы, экс­перт­ные советы, чтобы помо­гали пра­вильно подо­брать ребёнка?

Чтобы не про­сто вошли они куда-то там, и вот, ребё­нок вто­рого типа, кото­рый с миру по нитке, ска­зал «мама» или «папа», и всё,  и роди­тели пове­рили – это наш ребё­нок. А на самом деле это не их ребёнок. 

Как пра­вильно помочь этот про­цесс орга­ни­зо­вать и пройти, чтобы потом не было разо­ча­ро­ва­ний, не дай Бог  –  воз­вра­тов. А если и не воз­враты, что б это не пре­вра­ти­лось в деструк­тив­ный раз­ру­ши­тель­ный кош­мар. Вот, где ваше место здесь? Или сей­час нигде, только в подготовке?

–  Система такая, батюшка, что давать или не давать ребёнка, сей­час реша­ется по фор­маль­ным при­зна­кам. То есть, если роди­тель собрал доку­менты, то опека даёт ему про­сто раз­ре­ше­ние, заключение.

–  Это я понял. А какого дают ребёнка? Раньше везде давали ордер, бук­вально как на квар­тиру –  на про­смотр. Ты идёшь, и у тебя есть три попытки. Ты можешь прийти, выбрать, посмот­реть какого-то ребёнка и ска­зать: да, хорошо, я хочу взять вот этого. И всё. Между тобой и ребён­ком, по сути, никого и не было. 

То есть можно было, конечно, рас­спро­сить про этого ребёнка, посмот­реть какие-то доку­менты, если они есть. Но реально экс­перт­ной оценки ребёнка, экс­перт­ной оценки соб­ствен­ной семьи не было. 

Потому что после нашего с вами раз­го­вора мне кажется, что это необык­но­венно важно. Уж если мы никак не можем учесть эти фак­торы при рож­де­нии: кто родился, тот родился – «родила царица в ночь не то сына, не то дочь; не мышонка, не лягушку, а неве­дому зве­рюшку», то при вопро­сах усы­нов­ле­ния, мне кажется, именно и в инте­ре­сах ребёнка, в первую оче­редь, и в инте­ре­сах семьи, кото­рая усы­нов­ляет его, было бы нужно всё-таки это делать мак­си­мально зряче. 

–  Да, батюшка, воз­можно. И я очень наде­юсь, что мы к этому будем идти. Потому что опека про­сто даёт заклю­че­ние семье, что она может быть усыновителем.

–  Помню, одним зна­ко­мым никак не давали раз­ре­ше­ние, а у них уже были свои дети, потому что в их нор­маль­ной боль­шу­щей трех­ком­нат­ной квар­тире вен­ти­ля­ция была неисправна. 

И род­ные дети там спо­койно жили, да и вообще там всё было нор­мально, то есть не какая-то уби­тая квар­тира. И вот, им не давали раз­ре­ше­ние по этому фор­маль­ному при­знаку. Но это же ерунда какая-то…

–  Ерунда, да. Но у опеки нет дру­гих вари­ан­тов. Так как опека – не пси­хо­логи, они могут опи­раться только на фор­маль­ные стандарты.

–  Это понятно. И при рас­смот­ре­нии вопроса руко­по­ло­же­ния в свя­щен­ники необ­хо­димо предо­ста­вить кучу фор­маль­ных доку­мен­тов, справку из пси­хо­нев­ро­ло­ги­че­ского дис­пан­сера и так далее. 

Но после этого даже с чело­ве­ком, кото­рый закон­чил семи­на­рию, про­во­дится три собе­се­до­ва­ния и с духов­ни­ком, и с экза­ме­на­ци­он­ной комис­сией, и с Вика­ри­ат­ским сове­том. Вот это осо­зна­ние того, насколько это всё-таки ответственно! 

То здесь, мне кажется, надо серьёзно думать. Кроме фор­маль­ных при­зна­ков нужны какие-то допол­ни­тель­ные собе­се­до­ва­ния, экс­перт­ные оценки. Спи­сок детей, кото­рых мы можем реко­мен­до­вать дан­ной семье.

sirota00 - Особенности и проблемы приёмных детей. Беседа священника и психолога. Часть вторая

Мне кажется, это лежит на поверх­но­сти. Вы рас­ска­зы­вали про 5 типов детей. 

Зна­чит, в лич­ном деле у ребёнка может сто­ять галочка, что ребё­нок раз­ви­ва­ется, что его ком­пен­са­тор­ные меха­низмы раз­ви­ва­ются по тре­тьему или по пер­вому типу, и поэтому ему реко­мен­ду­ется мно­го­дет­ная семья. Вот этот ребё­нок такой-то, ему реко­мен­ду­ется такая-то семья… 

А, может быть, обра­титься к омбуд­смену, чтобы он высту­пил зако­но­да­тельно?  Мне захо­те­лось что-то сде­лать в этом вопросе.

–  Батюшка, мы только к этому идём. Но, к боль­шому сча­стью, сей­час в Депар­та­менте нас пони­мают и под­дер­жи­вают. Чинов­ники нас слы­шат. И это заме­ча­тель­ный тан­дем, почему в Москве это дело так раз­ви­ва­ется. В послед­нее деся­ти­ле­тие в Москве полу­ча­ется про­дви­гать про­фес­си­о­наль­ные идеи.

Напри­мер, в 2016 году был про­ект, он назы­вался «1300». Это как раз про обсле­до­ва­ние всех детей в Москве, про­жи­ва­ю­щих в учре­жде­ниях. Был боль­шой заказ Госде­пар­та­мента соста­вить про них такую карту.

Если у ребёнка есть бабушка, и он к этой бабушке при­вя­зан, и она к нему ходит в дет­ский дом, то тогда нам важно найти для него семью, кото­рая готова при­нять его с бабуш­кой, быть не про­тив того, что она у него есть. Или стар­шая сестра. Какие-то семьи ска­жут точно: «нет, нам не надо ника­ких род­ствен­ни­ков». А какие-то ска­жут: «хорошо, ничего, бабушка так бабушка».

–  А я бы ска­зал, что это здо­рово, если есть бабушка, кото­рая тоже готова что-то делать, если она не алко­го­личка или ещё что-то, то почему нет?

–  Да, она может быть вполне хоро­шей бабуш­кой. Про­сто по воз­расту ей ребёнка не дают. Мы сей­час это делаем, но система меня­ется мед­ленно. И она меня­ется, к сожа­ле­нию, пока только в Москве.

То есть, мы сей­час про­дви­гаем пси­хо­ло­ги­че­ские, соци­аль­ные осо­бен­но­сти ребёнка, его пере­ме­ще­ния, узнаём, где он жил, когда его с семьёй раз­лу­чили, а что в семье было раньше, какие у него могли быть травмы.

Или, напри­мер, у него был очень жесто­кий отец, и как ему тяжело стро­ить отно­ше­ния с муж­чи­нами, он боится. Но эти вещи только-только в Москве поти­хоньку начи­нают развиваться.

Есть школа при­ём­ных роди­те­лей, про кото­рую мы рас­ска­зы­вали в про­шлой пере­даче. Сей­час, к сожа­ле­нию, роди­тели про­сто отправ­ля­ются в воль­ное пла­ва­ние. То есть они полу­чили сви­де­тель­ство – и всё: вот, идите и ищите, как хотите. Понятно, что для роди­те­лей это очень тяжело.

Это слож­ный момент – выбрать, найти сво­его ребёнка. Это очень вол­ни­тельно для роди­те­лей, нужно решиться: а вот этот именно мой, это на всю жизнь. И понятно, что роди­те­лям нужна поддержка.

Мы сей­час пыта­емся про­дви­нуть некое поло­же­ние на уровне Москвы. Дет­ские дома знают ребёнка, потому что внутри дет­ских домов вос­пи­та­тели, нянечки знают детей. Мы, кото­рые учим роди­те­лей, знаем родителей.

И, конечно, иде­аль­ная кар­тинка была бы, чтобы те люди, кото­рые знают семью, учили семью, и те, кото­рые знают ребёнка, сели все вме­сте за круг­лый стол  и что-то обсуж­дали. Нянечки бы ска­зали: наш ребё­нок не спит по ночам. Вы готовы не спать по ночам? Или у нашего ребёнка аллер­гия на краски, а вы худож­ники. Как вы будете с этим?

Сей­час, к сожа­ле­нию, этого нет. Но я наде­юсь, что мы в бли­жай­шие годы будем к этому двигаться.

–  А вот если я такой роди­тель, кото­рый послу­шал пере­дачу и поду­мал: слу­шайте, как же здо­рово! Я вот теперь столько всего знаю. Есть у него какая-то дорож­ная карта, как сей­час гово­рят, или ещё что-нибудь, и он может с нянеч­ками поговорить. 

Есть у него такой канал выхода, чтобы что-то узнать про ребёнка более подробно. Поскольку он теперь у нас воору­жён зна­ни­ями и пони­мает, что ему нужен не про­сто ребё­нок, кото­рый «мама» ска­жет, не про­сто, кото­рый ему гля­нется и на кото­рого сердце откликнется.

С кем он может пого­во­рить о кон­крет­ном ребёнке? Его пустят в дет­ский дом? У него будет воз­мож­ность пого­во­рить с вос­пи­та­те­лями? Вообще, заин­те­ре­со­ваны ли в этом нынеш­ние воспитатели? 

Понятно, что есть раз­ные люди,  и те, кото­рые помо­гут ему с этим осмыс­лен­ным выбо­ром. Или всё-таки как в былые вре­мена, я в послед­ний раз с этим уже больше 10 лет стал­ки­вался, когда дей­стви­тельно как ордер на квар­тиру дали. Смот­рите, выби­райте, вот у нас дети на усыновление.

–  Сей­час так и есть, батюшка. Есть некая база дан­ных детей. При­ём­ный роди­тель запи­сы­ва­ется. Тот, кото­рый полу­чил сви­де­тель­ство, что он может быть при­ём­ным роди­те­лем в опеке, запи­сы­ва­ется на приём в эту базу дан­ных. Он гово­рит при­ме­рые пара­метры ребёнка. Напри­мер, маль­чика до 6 лет, светленького.

Ему помо­гают под­би­рать. Он гово­рит: я готов в Москве взять, или я готов по всем реги­о­нам. Потому что он может ребёнка взять из любого реги­она Рос­сии, откуда хочет. Есть база дан­ных мос­ков­ская, есть феде­раль­ная. И он в феде­раль­ной базе дан­ных ищет такого ребёнка.

Дальше он дол­жен взять направ­ле­ние на зна­ком­ство с этим ребён­ком, и в тече­ние 10 дней, ребё­нок, грубо говоря, бро­ни­ру­ется, то есть его в этот момент никому не пока­зы­вают, он в тече­ние 10 дней дол­жен ска­зать, он будет дальше про­дол­жать встре­чаться с ребён­ком или нет. Он дол­жен при­нять такое решение.

И если он с одним ребён­ком не встре­ча­ется, если он пере­ду­мал, он идёт опять в базу дан­ных, берёт направ­ле­ние на дру­гого ребёнка. То есть фор­маль­ная система постро­ена вот так. И это, к сожа­ле­нию, дей­стви­тельно не самый хоро­ший вари­ант. Потому что, если в Москве сей­час кто-то про ребёнка ещё что-то рас­ска­жет, то в реги­о­нах всё по-разному.

Есть реги­оны, где активно зани­ма­ются семей­ным устрой­ством, на уровне губер­на­то­ров под­дер­жи­ва­ются дет­ские дома, а есть те, где совсем всё плохо. И в зави­си­мо­сти от дет­ского дома отне­сутся по-разному. 

В каком-то дет­ском доме – доб­ро­же­ла­тельно, дей­стви­тельно всё рас­ска­жут. Он там доку­менты попро­сит, ему всё пока­жут. Доку­менты меди­цин­ские обя­заны пока­зать. А где-то его про­сто пошлют. По-вся­кому бывает…

–  А почему?

–  Лич­ност­ный фак­тор, батюшка. Потому что пока нет Положения.

–  Может, как-то мате­ри­ально заин­те­ре­со­вать. Если вы участ­ву­ете в каком-то кон­си­ли­уме, если вы при­няли роди­те­лей, то вам там ещё пре­мию к зарплате.

–  Спе­ци­а­ли­сты, кото­рые явля­ются про­фес­си­о­на­лами в этой обла­сти, пыта­ются эту систему сде­лать адек­ват­ной. Пока зако­но­да­тельно не всё утвер­ждено. На уровне своих слу­ша­те­лей, когда я сама рабо­таю с при­ём­ными роди­те­лями, я им про это говорю. Для этого школа и нужна.

И пока нет какого-то закона, вы всё равно пого­во­рите с нянеч­кой. Позо­вите какую-то нянечку и попро­сите: рас­ска­жите про ребёнка. А что он любит, а может, у него аллер­гия. Это нигде не ука­зано. Я возьму его, и в пер­вый день он у меня попа­дёт в боль­ницу с отёком.

Зако­но­да­тельно роди­тель дей­стви­тельно видит только фото­кар­точку ребёнка в базе дан­ных, при­чём она часто бывает уста­рев­шей, и по этой фото­кар­точке он дол­жен ска­зать: вот этот ребё­нок, и у меня с ним  есть 10 дней на знакомство…

– Поехал такой роди­тель, взял ребёнка. К чему ещё дол­жен быть готов взяв­ший ребёнка роди­тель? Я бы гото­вился к тому, что всё будет точно не так, как я ожи­даю. Но этого, навер­ное, мало. Или мне нужно для этого дей­стви­тельно пойти и закон­чить школу при­ём­ных роди­те­лей? И, закон­чив её, я буду знать, к чему дол­жен быть готов.

–  Школа при­ём­ных роди­те­лей – это важ­ный этап. Но дело в том, что у нас всё равно, к сожа­ле­нию, много воз­вра­тов. Про­блема воз­вра­тов никуда не девается.

–  А какой процент?

–  Я боюсь, что не скажу вам точно. В Москве дол­гое время суще­ство­вал при Депар­та­менте соц­за­щиты кон­си­лиум по возвратам…

–  Я хочу ска­зать нашим радио­слу­ша­те­лям, что мы перед пере­да­чей с Марией немного пого­во­рили. Она вхо­дит в кон­си­лиум по воз­вра­там при Департаменте. 

–  Это боль­ная тема, про воз­враты, батюшка. Почему? Потому что на самом деле это огром­ная трагедия.

Ребё­нок, кото­рый поте­рял семью и от кото­рого отка­за­лись, если его воз­вра­щают из семьи, даже если он сам нако­ся­чил из-за пове­де­ния, всё равно до конца не верит, что его вер­нут. И когда его воз­вра­щают, это огром­ное раз­ру­ше­ние дове­рия к людям.

И почему он плохо себя ведёт, тоже очень инте­рес­ная тема.

1099815617 orig - Особенности и проблемы приёмных детей. Беседа священника и психолога. Часть вторая

–  Может быть, он не может вести себя по-другому? 

–  Очень много пси­хо­ло­ги­че­ских при­чин, почему он так делает. Но, тем не менее, он всё равно наде­ется, что его и таким полю­бят. И когда роди­тели не выдер­жи­вают его такого пове­де­ния и дей­стви­тельно сда­ются, гово­рят: нет, всё, с нас хва­тит, мы  терпели–терпели, всё, мы дальше не готовы. Тем не менее, для него это крушение.

И он после этого часто начи­нает ещё хуже себя вести, потому что тогда вообще идёт враз­нос. И на самом деле это боль­шая тра­ге­дия для при­ём­ных роди­те­лей, даже если они счи­тают, что будут испы­ты­вать огром­ное облег­че­ние от того, что они его отдали. Бывает, ребё­нок посто­янно убе­гает, и они  по пять  дней его ищут по ночам с полицией.

–  Да, вся­кое бывает. Бывает, что и сек­су­ально-деви­ант­ное поведение.

–  Или ребё­нок ворует, или ребё­нок бьёт кого-то. И роди­тели с радо­стью счи­тают, что они от него изба­вятся, и всё у них нала­дится. На самом деле они всё равно тяжело пере­жи­вают этот возврат.

Семья не вер­нётся к тому про­шлому до того, как она взяла ребёнка. Всё равно семье при­дётся как-то с этой болью жить. И это огром­ная тра­ге­дия. Поэтому в Москве боль­шин­ство воз­вра­тов детей под­рост­ко­вого возраста.

Чаще всего воз­вра­щают под­рост­ков. При­чём воз­вра­щают под­рост­ков, даже если брали его малень­кого, двух­лет­него, полу­то­ра­го­до­ва­лого. Ребё­нок живёт в семье 10–15 лет, ну, 13. Его в 14–15 лет воз­вра­щают. Кон­си­лиум по воз­вра­там про­хо­дил, боль­шин­ство –  это дети, 2002, 2003 года рож­де­ния. Почему воз­вра­щают подростков?

–  Потому что пере­ход­ный воз­раст. Сво­его ребёнка не все­гда потерпишь.

–  Да, под­рост­ко­вый воз­раст –  это тяжё­лый даже для кров­ных детей период. Это все­гда испы­та­ние для роди­те­лей. А дети, кото­рые при­ём­ные, в под­рост­ко­вом воз­расте очень часто ведут себя плохо. То есть под­ростки – это такой воз­раст, когда все травмы, кото­рые были у ребёнка до под­рост­ко­вого воз­раста, актуализируются.

Чем слож­нее была жизнь и чем больше было травм до этого воз­раста, тем тяже­лее про­хо­дит под­рост­ко­вый воз­раст. А при­ём­ный роди­тель, если это ребё­нок под опе­кой в при­ём­ной семье, ещё несёт уго­лов­ную ответ­ствен­ность за ребёнка: если ребё­нок про­пал куда-то, то поса­дят роди­теля. Есте­ственно,  семья порой воз­вра­щает такого ребёнка.

Но если смот­реть мето­до­ло­ги­че­ски, чтобы не было воз­вра­тов, нам важно пом­нить  несколько пунк­тов. Важно, чтобы гото­вили роди­те­лей. Что бы роди­тели знали, на что идут.

–  У меня была семья, кото­рая вынуж­дена была вер­нуть ребёнка про­сто потому, что они взяли его в пред­под­рост­ко­вый воз­раст. Это был 12-лет­ний ребё­нок, кото­рого взяли в семью, в кото­рой кроме него была род­ная 5‑летняя девочка. 

А этот парень ока­зался насиль­ни­ком. То есть его самого наси­ло­вали, и здесь он вёл себя так. И поэтому семья, при­чём там были креп­кие роди­тели, пыта­лась дол­гое время что-то сде­лать, но когда они поняли, что это неуправ­ля­е­мая ситу­а­ция –  они его про­сто вернули. 

И это было ужасно, а пре­ду­пре­дить об этом, навер­ное, можно было. Про­сто работ­ники дет­ского дома не сочли необ­хо­ди­мым ска­зать, уж не знаю, почему. Может, их и не спра­ши­вал никто.

–  Это про то, что мы с вами говорили.

–  Навер­ное, я теперь, уже зная это, даже если бы на него были самые хоро­шие харак­те­ри­стики, всё равно не взял себе маль­чика такого воз­раста, зная, что у меня в семье есть малень­кие девочки. Про­сто пони­мая, как это бывает, к сожалению.

–  Батюшка, я бы тут помягче ска­зала. Потому что на самом деле всё зави­сит от маль­чика. Если у маль­чика есть сек­су­аль­ное наси­лие в опыте, то мы пони­маем, что есть риск, что он будет это повто­рять. А если у маль­чика не было сек­су­аль­ного наси­лия? Это про пони­ма­ние про­шлого ребёнка.

Понятно, что если у него у самого была такая травма, то риск, что он это повто­рит, боль­шой. Но я к тому, что роди­тели должны быть готовы. Очень важно гото­вить детей.

–  Школа при­ём­ных детей, не только школа при­ём­ных родителей?

–  Это должно быть в дет­ском доме, в учре­жде­нии. Очень важно, чтобы детьми зани­ма­лись. Потому что у детей тоже есть некое пред­став­ле­ние о семье.

И очень часто это пред­став­ле­ние о семье может быть непра­виль­ным. Они пред­став­ляют семью такую, как была у них. Что отец пил, и мать била. И тогда они боятся этой при­ём­ной семьи, потому что это для них ужас. Они не знают дру­гой семьи.

У них дей­стви­тельно страх, что их там также будут бить. И очень важно про­ра­бо­тать эту систему. Или у них может быть очень «гла­мур­ное» пред­став­ле­ние о семье. Если они с рож­де­ния в доме ребёнка и знают семью только по теле­ви­зору. Они видят рекламу, где моло­дые мама с папой бегут за руку по кра­си­вому полю.

И у них есть пред­став­ле­ние о том, что роди­тели должны быть такими же моло­дыми, кра­си­выми и бога­тыми. И когда к ним при­хо­дят какие-то роди­тели в воз­расте, они гово­рят: что это за ста­рики такие? А у вас Mercedes есть, да?

У детей нет ника­ких пред­став­ле­ний о семье. Они не готовы видеть маму в халате утром на кухне без маки­яжа. Для них это не схо­дится с кар­тин­кой, как мама должна выгля­деть. И тогда это тоже про их под­го­товку к семье, про их травмы, кото­рые мы должны про­ра­бо­тать до того, как они попали в семью. 

Вто­рой важ­ный этап –  это под­бор. Мы с вами много гово­рили именно про под­бор ребёнка в семью. Тре­тий этап, кото­рый очень важен для того, чтобы не было воз­вра­тов –  это сопро­вож­де­ние семьи.

Есть такое поня­тие «сопро­вож­де­ние при­ём­ных семей». Мы гото­вим в шко­лах при­ём­ных роди­те­лей, а когда семья берёт ребёнка, она тоже может заклю­чить дого­вор на сопро­вож­де­ние. И это очень важно, потому что при­ём­ный ребё­нок –  это ситу­а­ция, когда надо помо­гать, а то роди­тель думает: зачем я, вообще, это сде­лал? Что мне не жилось спокойно?

И это нор­мально, потому что семья полу­чает 33 про­блемы на голову, и бывают срывы и жела­ние вообще всё вер­нуть, это зако­но­мерно. И очень важно, чтобы семья полу­чала помощь. Потому что, осо­бенно в пер­вый год жизни, это адап­та­ция для ребёнка.

Ребё­нок долго адап­ти­ру­ется в семье, ему очень сложно, у него свои тре­воги, что его вер­нут, и  свои пред­став­ле­ния о семье, кото­рая была раньше. Ребёнку очень тяжело.

–  Как ска­зала одна моя зна­ко­мая, опыт­ная педа­гог: Мак­сим Вале­рье­вич, не бывает труд­ных детей, есть дети, кото­рым трудно. Вот это потря­са­ю­щая истина. Что ребёнку очень трудно. И он труд­ный, потому что ему трудно.

–  Да. И семье, так как семья тоже меня­ется,  тоже трудно. Поэтому очень важно хотя бы про­сто прийти и рас­ска­зать: у меня так-то, и найти под­держку, помощь. Если у ребёнка есть какие-то пси­хо­ло­ги­че­ские травмы, надо, чтобы пси­хо­лог поработал.

Если есть кров­ные дети, кото­рым тоже непро­сто, то и им тоже нужна какая-то под­держка. И семье нужно  пра­вильно орга­ни­зо­вать быт, чтобы кров­ные дети не поте­ряли своей доли внимания.

Очень важно, чтобы служба сопро­вож­де­ния помо­гала в кри­зис­ные моменты. При­ём­ный ребё­нок пошёл в школу, и там у него свои исто­рии. Ребё­нок дошёл до под­рост­ко­вого воз­раста… И так далее.

Смысл в том, что в при­ём­ной семье, даже если это очень хоро­шая при­ём­ная семья, очень ресурс­ная, всё равно нужен спе­ци­а­лист, кото­рый бы помогал.

Почему очень часто про­ис­хо­дят воз­враты? Потому что семья при­хо­дит в опеку пода­вать доку­менты, когда реше­ние уже при­нято. А если знать и помо­гать семье до того, как всё это наросло, когда семья имеет воз­мож­ность при любой ситу­а­ции найти помощь, под­держку, можно этого избе­жать, надо только заклю­чить дого­вор о сопровождении.

–  Дорого? Это очень важно. Когда мы слы­шим слово «дого­вор», сразу начи­на­ются мысли об оплате.

–  Бес­платно. И школа при­ём­ных роди­те­лей – бес­платно, и сопро­вож­де­ние – бесплатно.

Начало ста­тьи  читайте здесь:
«Осо­бен­но­сти и про­блемы при­ём­ных детей. Беседа свя­щен­ника и психолога»

Беседа состо­я­лась в эфире радио­стан­ции «Радо­неж»

Соб. инф.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки