- «Священная лига»
- Рассказ графа Витте
- Яхт-клуб
- Генерал Черевин
- Дипломатическое событие
- Великий князь Николай Константинович
- Последние годы императора Александра II
- Рассказ моей сестры
- Любимец двора и столицы
- Эрцгерцог Рудольф
- Существовала ли в России германская партия
- 1905 год
- Царица
- Благотворительный базар императрицы
- Имела ли я политический салон?
- Костюмированный бал
- 19 июля 1914 года
- Павел Владимирович Родзянко
Генерал Черевин
Недавно была я в обществе ярого антисемита, правдивого, уважаемого человека, но, подобно всем фанатикам, носящего шоры, считающего погромы законным и естественным явлением. Я много с ним спорила по этому поводу. Каждый человек свободен в выборе себе среды и имеет право избегать соприкосновения с неприятными для него элементами, но это еще не причина для сжигания евреев или для спокойного отношения к умерщвлению их детей. С детства относилась я отрицательно ко всяким притеснениям, и не признавала чувства ненависти и несправедливости.
Избранный председателем комиссии по еврейскому вопросу, граф Пален начал следующими словами свой доклад Александру III, самому антисемитскому из правителей: «Ваше величество. Евреи всегда обращались с нами так, как евреи обращаются с христианами, но христиане никогда не относились к евреям по-христиански».
Приведу одно происшествие, имевшее свое начало в моем доме, происшествие, характеризующее наше правительство того времени. У Александра III был любимец — генерал Черевин, стоявший во главе охранного отделения. Он пользовался неограниченными полномочиями. Он соединял в себе всю автократическую власть, и никогда еще ни один азиатский деспот так широко ею не пользовался, как он. Он был другом моего мужа и жил против нас, на Сергиевской. Однажды, когда он пришел к нам на обед, у нас находился Никита Всеволожский, а также Лубков. Едва мы вошли в столовую, лакей сообщил, что флигель-адъютант полковник Б. желает видеть генерала Черевина. Прошло довольно много времени, пока Черевин вернулся к нам и приказал лакею немедленно привести начальника его канцелярии, жандармского полковника.
— Что случилось? — обратились мы к нему с вопросом.
Черевин, выпив несколько рюмок вина и придя в хорошее настроение, рассказал нам как нечто совершенно обыденное, что друг его явился к нему за помощью по следующему делу. Г-жа С. вела процесс с Т. Процессом этим руководил адвокат-еврей, который должен был вскоре произнести свою защитительную речь, и было очевидно, что Т. выиграет процесс. Г-жа С, предвидя это, обратилась своевременно к Черевину. «Я не стану ломать себе голову и очень просто помогу г-же С. Этой же ночью я велю арестовать проклятого жида как политически неблагонадежного, и он отправится на прогулку в Сибирь; когда же здесь сумеют очнуться и доказать его невинность, я верну его обратно», — сказал Черевин. «Но ведь это низость, — воскликнула я, — я думаю, что вы шутите; умоляю вас, скажите мне, что это только шутка». — «Нет, я вовсе не шучу: не могу же я ставить на одни и те же весы моих друзей и какого-то грязного жида, если сегодня и невиновного, то бывшего вчера или будущего завтра виновным».
— Во всяком случае весы ваши — не весы справедливости, — сказала я и стала просить Лубкова и Белопольского меня поддержать. Оба они смутились, так как оба трепетали перед всесильным Череви-ным, часто и ранее отказывавшим им в их не менее законных просьбах.
Я была подавлена этим скверным поступком, имевшим место в моем доме, и казалась себе самой причастной к нему. Я все старалась вернуться к этому вопросу, но Черевина это разозлило. Он много пил и встал полупьяным из-за стола. В это мгновение было доложено о прибытии жандармского полковника. Черевин уединился с ним, прося бумагу и чернила. И таким образом была решена судьба несчастного Б. С этого дня Черевин стал относиться ко мне с предубеждением.
Что касается несчастного адвоката Б., то я впоследствии слыхала следующее: жена его в день ареста мужа от волнения выкинула и умерла; три месяца спустя Б. вернулся из ссылки.
Вскоре после этого он уехал в Париж, где и поныне живет.
Комментировать