Мои воспоминания

• I. О предках
• II. Воспоминания мои об обучении моем в церковной школе села Зеленой Дубравы
• III. Воспоминания о Богуславском ДуховномУчилище за время бытности моей в нем в 1837–42 году
• IV. Воспоминания мои о Киев. дух. семинарии за время воспитания моего в ней в низшем отделении(от 1842 до 1844 года)
• V. Воспоминания за время бытности моей (1844–45 г.) учеником среднего или философского отделения К. Д. Сем
• VI. Воспоминания за время бытности моей (1845–1846–47 г.) учеником высшего отделения Киевск. Дух. Семинарии
• VII. Воспоминания мои о Духовно-учебной моей службе за время священства моего в двух приходах Киевской Епархии до времени выбытия моегов Привислянский Край
• Примечания

II. Воспоминания мои об обучении моем в церковной школе села Зеленой Дубравы

Первоначальное обучение книжной и письменной премудрости получил я вместе с младшим моим братом, Феофаном Гавриловичем, в Зеленянской церковно-приходской школе,баккаляром коей состоял старик-шляхтич, пан Корчинский.Обучал он нас абецадлу, чтению по титлам и слово-титлам, утренним и вечерним молитвам по букварю печатиКиево-Печерской лавры. По изучении букваря, обязательно было для каждого «учня» приносить пану баккаляру, именовавшемуся еще и «Директором», гречаную с салом кашу, которую торжественно съедали вместе с ним и все его «учни». Taже история происходила и по изучении Часослова и Псалтыри.

Выдержавши блистательно экзамен в умении читать по Часослову и Псалтыри, мы допускались к чтению их и в церкви при богослужении. Особенно требовалось читать звонко псалом «Благослови душе моя Господа», положенный для чтения при окончании литургиипри раздаче антидора, чтобы заслужить похвалу от парафиян и парафиянок, по выходе из церкви толковавших о том, насколько хорошо прочитано было «Благослови душе моя Господа». Пред праздником Рождества Христова пан баккаляр обучал нас колядкам, которые мы распевали в доме отца нашего, а крестьянские «учни» — в домах почетнейших прихожан. Изучаема была в Зеленянской школе и «личба», т. е. писание цифр, а также и письмо, которое состояло в списывании вокабулов, начерченных баккаляромна большой деревянной доске сухим мелом, а мы копировали на малых ручных досках обмоченными в разведенной водою «крейде» перьями. Такова была программа обучения нашего в Зеленянской школе, существовавшей с давних времен.[3] Баккаляр Корчинский, надо отдать ему долг справедливости, был жизни трезвой и человек набожный. Одну только имел слабость — много нюхал табаку и так часто открывал свою большую лубяную табакерку, что от неприятного запаха «учни» его невольно чихали. Табак свой приготовлял так: закупивши в м. Ольшаной несколько пачек листьев «мархотки», в свободное от учения время он посылал «учней» из крестьянских детей на могилки (исторические курганы), находившиеся на выгоне, сбивать будяки (круглые с острыми колючками), — сушил то и другое вместе в печке и, смешавши, заставлял тереть в большой «макотре».

После обучения меня и младшего брата моего в Зеленянской школе, отец наш сам дополнил подготовку нашу для поступления в Богуславское духовное училище. Подготовка эта заключалась в изучении личбы до тысячи и улучшении почерка нашего. Как хороший каллиграф своего времени, отец,чтобы исправить почерк наш, прописывал собственноручно на малых деревянных разлинеянных дощечках — сначала строчные, а потом прописные буквы, и после них — слова. Мы же на остальных линейках копировали и таким образом приучались к отцовской каллиграфии. После упражнений на досках, переходили к писанию на тетрадях гусиными перьями. Чернила заготовлял отец наш, в видах экономии, из чернильных орешков и купоросу, что стоило не более 5

грошей. По закону Божиюмы были приготовлены только знанием молитв. Чтение утренних и вечерних молитв происходило таким порядком: собиралась вся семьи, состоящпе из 5 братьев и сестер; отец делал возглас «Благословен Бог Наш», на что очередной отвечал «аминь» и начинал читать молитвы, во время чтения которых в известные промежутки мы творили земные поклоны, а мать наша все время стояла на коленях. По окончании чтения молитв, отец наш говорил дневной отпуск, какой полагается на церковном богослужении и мы целовали руки отца и матери. Чередовались в чтении молитв мои старшие братья и тогда, когда были воспитанниками Киевск. Дух. Академии.