По завещанию в течение двадцати пяти лет наследники не имеют права делить имущество, продавать или брать капиталы из банка. Они могут пользоваться только процентами и доходами, причём делить их должны с общего согласия.

Продолжение непростых, но увлекательных приключений ветеринара Д. Хэрриота.

Вечер. Уютный кабинет пастора. За круглым столом сидит Тора, маленькая, худенькая блондинка, с круглым детским лицом, большими голубыми глазами, и Лия, тоже блондинка, но высокая, стройная, очень красивая. Тора шьёт детскую рубашечку; Лия сидит в качалке.

Большая, со вкусом обставленная комната на даче Эдгара Гедина. Несколько бюстов, картины, мягкая мебель. Стеклянная дверь на балкон отворена. По обе стороны двери окна. Они тоже отворены. Видны цветущие яблони.

Роман написан в духе Достоевского: он наглядно показывает тёмную, «Антихристову» сторону личности конкретного человека. Главный герой – по видимости глубоко религиозный и благочестивый человек – на самом деле не верит в Воскресение Христа и вечную жизнь.

Исторический роман протоиерея Николая Агафонова повествует о великом подвиге тихих и скромных женщин, последовавших за Христом. Автор открывает перед читателем те глубинные стремления и переживания святых жен, которые отражены в скупых строчках церковного Предания.

В книгу вошли рассказы из жизни автора. Многие из них связаны с Псково-Печерским монастырём, где автор начинал монашескую жизнь.

«Вечный человек» — трактат, написанный английским писателем и философом Гилбертом Честертоном в защиту христианской Церкви.

Один из работников отца Вани Шмелёва — плотник Горкин, решает отправиться на богомолье — в небольшое паломничество из Москвы в Сергиев Посад. После колебаний отец отпускает Горкина и сына Ваню с ним, а позже и сам отправляется туда на лошади.

Чудесное всегда с нами рядом, но мы не замечаем Его. Оно пытается говорить с нами, но мы не слышим, наверное, оттого, что оглохли от грохота безбожной цивилизации. Оно идет с нами рядом, дышит нам прямо в затылок.

Боговдохновенная "Фантазия" повествует о приходе в Москву Иисуса Христа и обнажает причины гибели Российской империи.

«Завтра Пасха Господня» — детская книжка, содержащая рассказы о приготовлении к Пасхе.

Рассказы, зарисовки, миниатюры Никифорова-Волгина складываются в тихую задушевную песню. Редкий великопостный звон разбивает скованное морозом солнечное утро, и оно будто бы рассыпается от колокольных ударов на мелкие снежные крупинки.

В одной деревне жили два человека; обоих звали Клаусами, но у одного было четыре лошади, а у другого только одна; так вот, чтобы различить их, и стали звать того, у которого было четыре лошади, Большой Клаус, а того, у которого одна, Маленький Клаус.

Молодчик-кубарь и барышня-мячик лежали рядком в ящике с игрушками, и кубарь сказал соседке: — Не пожениться ли нам? Мы ведь лежим в одном ящике.

Колодец был глубок, веревка длинна, и когда вытаскивали полное ведро, ворот ходил туго. Как ни прозрачна была колодезная вода, никогда не играли в ней солнечные лучи — они попросту не достигали ее поверхности.

Однажды по весне на яблоне выросла молодая, усыпанная нежными цветами веточка. Она так гордилась собственной изящностью, что жалела невзрачные полевые цветы, не одарённые таким же великолепием.

Стояла в лесу этакая славненькая елочка; место у нее было хорошее: и солнышко ее пригревало, и воздуха было вдосталь, а вокруг росли товарищи постарше, ель да сосна. Только не терпелось елочке самой стать взрослой...

Жила была женщина; ей страх как хотелось иметь ребеночка, да где его взять? И вот она отправилась к одной старой колдунье...

«Дикие лебеди» — литературная сказка датского писателя Ганса Христиана Андерсена о принцессе, которая спасает одиннадцать своих братьев от чар, наложенных злой королевой-мачехой.

Стояли два петуха — один на навозной куче, другой на крыше, но спесивы были оба одинаково. Кто же из них лучше, как по-твоему? Скажи, а мы… останемся при своем мнении.

Ещё с вечера сотня казаков расположилась на опушке леса, мимо которого должны были идти рабочие "снимать" соседнюю фабрику. Ночь была тёмная, сырая. Время ползло медленно.

О Ты, пространством бесконечный, Живый в движеньи вещества, Теченьем времени предвечный, Без лиц, в Трех Лицах Божества!