Пиночет — Екимов Б.П.

Пиночет — Екимов Б.П.

(9 голосов4.9 из 5)

Оглав­ле­ние

1
2
3
4
5
6
7
8
9
10

1

Новый год обер­нулся двой­ным празд­ни­ком: Кате­рина — род­ная сестра хозя­ина — при­е­хала пого­стить из дале­кой Сибири, правда нена­долго, про­ез­дом. Коры­тин сам ездил на стан­цию, к поезду, ее встре­чать и при­вез прямо к накры­тому столу.

Сестра на родине не гостила давно. Было о чем пого­во­рить. Вот и про­си­дели у елки далеко за пол­ночь, пели и даже тан­це­вали под музыку.

Но по при­вычке и обы­чаю людей немо­ло­дых сестра хозя­ина все равно просну­лась довольно рано. За окном лишь синело, а в доме горел элек­три­че­ский свет. На кухне хозяйка мыла посуду после празд­нич­ного стола.

- Раз­бу­дила тебя? — спро­сила она гостью. — Вроде ста­ра­лась не шуметь.

- Тоже рано встаю, — отве­тила ей невестка. — Всех ведь надо под­нять, накор­мить, про­во­дить и самой на работу. А бра­тушка мой спит?

Хозяйка неве­село усмехнулась:

- Бра­тушка твой и не ложился, счи­тай. В пять часов ука­тил. — И, рас­се­и­вая недо­уме­нье, объ­яс­нила: — На дойку, на фермы, как всегда.

Гостья уже под­за­была кол­хоз­ные пред­се­да­тель­ские обы­чаи, но даже вспом­нив, все равно удивилась:

- И даже сегодня?

- Каж­дый день, — со вздо­хом отве­тила хозяйка. — Ни выход­ных, ни про­ход­ных. А в празд­ники — вовсе. В котель­ных не напи­лись бы. Все замо­ро­зят. Вре­мена такие… — Обо­рвав себя, она смолкла, погля­дела в окно: не едет ли?

За окном, синея, зани­ма­лось утро нового, моло­дого дня.

Не торо­пясь жен­щины мыли посуду, пили чай, гово­рили о жизни, о детях. У гостьи и у хозяев они уже были взрос­лыми. А жить нынче непро­сто. Раньше моло­дым одно твер­дили: ста­райся, учись. Закон­чишь инсти­тут- ста­нешь чело­ве­ком. Нынеш­нюю гостью, сестру хозя­ина, в свое время, после меди­цин­ского инсти­тута, напра­вили в Сибирь. Там она замуж вышла, там обжи­лась, теперь уж навек. А нынче — иное…

Пока раз­во­дили тары да бары, на улице раз­вид­не­лось. Потом розо­вое солнце под­ня­лось из белых сне­гов. Нако­нец подъ­е­хал и ждан­ный. Рык­нула машина, выско­чил навстречу ей лох­ма­тый кобель Тришка. Но хозя­ину нынче был недо­суг с ним бало­вать, он в дом спешил.

- Сест­рушка! — громко позвал он, лишь на порог сту­пив. — Ты — живая?! Голо­вочка не болит с похмелья?

Они заспе­шили друг к другу, словно не было встречи вче­раш­ней там, на вок­заль­ном пер­роне. Коры­тин обнял сестру, нежно целуя. И она при­жа­лась к нему щекой. И через мороз­ный и терп­кий бен­зи­но­вый и ско­тий запах, исхо­дя­щий от Коры­тина, и через паху­чую сла­дость и горечь жен­ской кос­ме­тики они оба чуяли их навеки род­ня­щий дух близ­кого человека.

Коры­тин и гостья его были не про­сто бра­том и сест­рой, но еще и близнецами.

Боль­шие серые глаза — наслед­ство матери, — рису­нок бро­вей, губ, пря­мого носа, мяг­кого под­бо­родка, каш­та­но­вые, в круп­ное кольцо, волосы… Они были очень похожи, осо­бенно в юно­сти. И прежде, и даже теперь при­рода ста­ра­лась сбли­зить их настолько, насколько это поз­во­лял раз­де­ляв­ший их пол. Все­гда была заметна неко­то­рая рез­кость черт у сестры, излиш­няя мяг­кость — у брата.

От рож­де­ния они были вме­сте. Десять лет отси­дели за одной пар­той в школе. Потом пути разо­шлись: сель­хоз­ин­сти­тут — у Коры­тина, у сестры- меди­цин­ский. А потом она уехала в Сибирь и оста­лась там. Послед­ние годы вовсе не виделись.

То ли зав­трак это был позд­ний, то ли ран­ний обед, но сидели за сто­лом долго. Рас­ска­зы­вали, рас­спра­ши­вали, гля­дели друг на дружку при днев­ном уже свете. Конечно, годы брали свое: сорок пять лет — не шутка. Но и брат и сестра смот­ре­лись хорошо. Осо­бенно Кате­рина. Время смяг­чило рез­кость черт, сде­лав лицо жен­ствен­ней. У брата секли лоб мор­щины, появи­лась ред­кая, но седина. Однако он оста­вался все тем же: густая копна волос, глаза, улыбка — дев­кам при­суха, бабий бало­вень — Корытин.

Нако­нец встали из-за стола. День раз­го­рался ясный, сол­неч­ный, с лег­ким мороз­цем. Прямо на заказ: ново­год­ний пода­рок — не день.

- Поехали, — со вздо­хом ска­зал Коры­тин, и сестра поняла его: к роди­те­лям, на кладбище.

Поняла и быстро сыс­кала в своих вещах при­ве­зен­ный букет искус­ствен­ных цветов.

Пред­се­да­тель­ская “Нива” сто­яла возле дома. Коры­тин ее сам водил. Дорога на хутор­ское клад­бище была рас­чи­щена, хоро­нили и зимой.

Дое­хали, оста­вили у ворот машину. Могилки были заме­тены сне­гом. Все клад­бище — вро­вень, лишь кре­сты да пира­мидки тор­чат. Но рас­чи­щать, тре­во­жить клад­би­щен­ский покой не стали. Про­шли, посто­яли, погля­дели на порт­реты, Кате­рина всплак­нула. Как давно ушла мама… Ее моло­дою хра­нила память. Отец пом­нился на боль­нич­ной койке, исху­дав­ший вко­нец. А здесь — при костюме и гал­стуке, и лицо еще неста­рое. Были — и нет их. Даже могилки — под снегом.

Посто­яли, повзды­хали, при­кре­пили к порт­ре­там яркие нежи­вые цветы, покро­шили и сыпа­нули вокруг пече­нье для птиц, каких вовсе и не было. Все испол­нили, как хотели и как было поло­жено, и ушли.

А в машине Коры­тин спросил:

- Может, на хутор сбегаем?

- Да-да, поехали… — согла­си­лась Кате­рина, потому что это было так кстати: про­ве­дав покой­ных роди­те­лей, про­ве­дать родину — хутор Зори­чев, где роди­лись и жили когда-то в ран­ней младости.

Про­ехав окра­и­ной, выско­чили в степь. Чер­ная, пря­мая как стрела лента асфальта лежала меж сне­гов. Белая степь, под солн­цем, сле­пила глаза.

В неве­ли­ком хуторе Зори­чев когда-то начи­нали жить, там — дет­ство. Он и сей­час был таким же, этот степ­ной хуто­рок: на краю тем­нели постройки, базы кол­хоз­ных ферм; дома — ред­кой рос­сы­пью; ста­рые почер­нев­шие вербы над заме­тен­ной сне­гами реч­кой. Вся округа — в сне­гах. А виде­лось: зеле­ная степь с лазо­ре­выми цве­тами, куд­ря­вые вербы, свет­лая вода.

Посреди хутора — мага­зин да клуб, кучка доми­ков. Мага­зин — новый, кир­пич­ный, а клуб — ста­рый, где кино глядели.

- А где школа была, ты пом­нишь? — спро­сил Корытин.

- Возле клуба, — отве­тила Катерина.

Оста­но­вили машину и вышли из нее. Глу­хая тишина сто­яла над заме­тен­ным сне­гами хутором.

И откуда она взя­лась, эта ста­руха? Выка­ти­лась из сосед­него дома, раз­де­тая, про­сто­во­ло­сая. Выско­чила из калитки, кину­лась к пред­се­да­телю и упала перед ним на колени:

- Про­сти Хри­ста ради…

Коры­тин под­ни­мал ее, а она не хотела вста­вать и кричала:

- Про­сти! Про­сти мою дочушку! За-ради Нового года! Про­сти дочушку за-ради Хри­ста… За-ради деток ее…

Седые вскло­ко­чен­ные волосы… Пья­ные ли, горь­кие слезы…

Коры­тин дер­жал ста­руху крепко и говорил:

- Иди в хату, тетка Прося. Иди в хату. — Он гово­рил и через ее голову гля­дел на дом: может, вый­дут, помогут.

Ста­руха вывер­ну­лась и снова упала на колени, теперь уже перед Катериной:

Стр. 1 из 20 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки