- За Троицу
- Он тебя помилует!
- Кто может вернуть жизнь?
- Буду министром
- Чистая душа
- Сто первый километр
- Пожарная «гильдия»
- В поисках неведомого Бога
- Есть ли умные люди?
- Кто первый коммунист?
- Вечность. Слезы и совесть эпохи
- Если он — сын тракториста
- К сердцу России
- Возьми меня к Себе
- Военная свадьба с некрасивой невестой началась
- Я вас, семинаристов, знаю
- Открывай. Министр обороны!
- «Особая» история
- Дембельский аккорд
- Согласен на ассенизатора
- У нас плохому не научат
- Новые «подвальники»
- В Вечности хочу быть с ними
- Архиерей и «крокодил»
- Идите с Богом!
- «НУ! Братэ! Я тоби кажу!»
- Ну как тебе наша «система»?
- Пасхальные каникулы
- Экзамены
- «Печерские антики»
- Когда-нибудь помянешь
- То-то и плохо, что привык
- Кому мы нужны?
- Не стоит город без праведника
- Мамка, я живой
- Я сын Воанергеса
- Нечестивых и так полны улицы
- А мне теперь новую одежду дали
- Ананьинские чудеса
- Антихристу — не поклонюсь!
- Делай все наоборот, и ты здесь окажешься
- Господь не по силам не дает
- А все-таки...
- Можно ли смотреть телевизор
- А тильки православных христиан
- Скажи этому «другу Христа»
- Жизнь дороже денег
- Дух Святой найдет на тебя
- Тогда черепаха высунула голову
- За двоих хорошо трудишься
- Корова и-то не покатятся
- Возрождается ли вера во всей России?
- Мужик мужика родил
- Далеко заплыл
- И мать жалко, и Церковь жалко
- Я вам этот памятник восстановлю
- Крест тебе и воскресение
- На духовную свадьбу
- Заранее прощать
- Иди в мир, Платонушка
- Как же Господа не благодарить!?
- Вольному — воля, а спасенному — рай
- Я — «Иисус». Иоанн ждет меня
- Бывалые люди
- Только молиться
- Никто не отнимет
- А он смиренных любит
- А я безгрешная
- Конца и края не видно этому делу
- «Не та фи-гу-ра»
- За вас и дело Божие
- «Все ученые... и все слепые»
- О! Это чудно!
- Там и все мы — счастливые
- Но дивнее — в грешниках
- И в чем же эта разница?
- Вот и дело христианское сделаем
- Фавор или Голгофа?
- Он же наш «депутат»
- Встреча знаменательная
- Ну, как тебе сказать, радость через край!
- Вы верите в возрождение России?
- Нет, нет. Я просто выпиваю
- «Я там лежу у забора»
- Говорят, что чудес не бывает
- Бог знает наше будущее
- Бензин нюхать не хотим
- Я на всю жизнь запомнила
- Все полегче будет
- «Два чувства дивно близки нам...»
- Я меньшой и брат мой старшой
- Прощай, брат
- Вы дома, я — в гостях
- Будет царствовать Любовь
Господь не по силам не дает
Учась в Семинарии и Академии, из года в год, особенно на летние каникулы, любил приезжать в Печеры помолиться, послушать старческое наставление, увидеть знакомых ребят-послушников. Разговорился как-то с одним из них, впоследствии ставшим иеромонахом Иоасафом, об искушениях монастырских, послушнических.
— Искушений – хоть отбавляй, но самое страшное случилось, когда меня послали дежурить в Михайловский собор ночью. Что было! Если рассказать, ты ни за что не поверишь. Меня предупреждал схимонах Корнилий, который тут часто дежурил, что бывают сильные страхования. Особенно по ночам борют бесовские наваждения.
— Стою, — говорит, — читаю псалтырь посредине храма. Вдруг откуда-то из-под купола скрежет железный, словно огромный рельс соскочил и со свистом летит вниз на меня. Пригнул голову в плечи и молюсь: «Господи, помилуй!» Рельс как шарахнет позади меня, я подскочил вверх, поворачиваюсь, а там ничего нет. Вот так дела, брат Василий, — заулыбался послушник.
— Ну, хорошо. А тебя-то чем пугали? — полюбопытствовал у будущего Иоасафа.
— Сел я у телефона, в надежде, если что, так позвоню, придут помогут. Куда там! Чуть за полночь, как начали бесы скакать по храму, залезли на престол, визжали на все мыслимые и немыслимые голоса. У меня от страха челюсти трясутся, рука по телефону прыгает и не может взять трубку, не то что номер набрать. Внутри дрожь, холод и страх нестерпимый, ну точно как в фильме «Вий», — сравнил послушник.
— Скажи, пожалуйста, а как поживает наш семинарист Толик, как трудится, молится? Вот сейчас был у него — просто в ужасе от подвигов телесных. Ладонь как подошва кирзовых сапог, и состояние души какое-то угнетенное. Пытался рассмешить — куда там, смех будто из погреба, глухой и сдавленный, словно его могильной плитой придавило, — поделился я своими опасениями.
— Это верно. Смирение у него странное, еще более странно то, что он ни с кем не общается. Только отца Адриана по пустякам донимает. Совсем недавно всех потрясло его заявление в трапезной после вечерних молитв.
— Здесь, — говорит, — только трое Богу служат: я, отец Иоанн и отец Адриан, остальные — сатане.
Это же явная прелесть, а его уже в иеромонахи посвятили, что же дальше будет? — с опасением посмотрел на меня послушник.
Прошло чуть больше полугода после этого события. Как-то вечерком, на четвертый день Пасхальной недели, зашел в Академии к иеромонаху Серафиму Фирстову.
— Слушай, — удивленно спросил он меня, — ты слышал новость в Печерах?
— Нет, а что такое? — испугался я, думая, что, может быть, кто-то из старцев покинул этот мир.
— Тут дело похлеще кончины старцев. Помнишь, Толика нашего? Так вот, мне рассказали, что он на второй или третий день Пасхи в алтаре, у престола, при открытых царских вратах, драку учинил, — потряс меня известием Серафим.
— Да это какие-то байки фантастические, такого просто не может быть, — ответил я.
— Надежный человек сказал, что его в психушку сдали.
Так те определили, что нормальный вполне. Говорят, домой, на родину, отправили, — еще добавил сведений иеромонах Серафим.
Через несколько лет, оказавшись на ранней литургии в престольный празд-ник Успения Божией Матери в Печерах, сослужил литургию со старцами монастыря, которую возглавлял отец Иоанн Крестьянкин. Сослужил и иеромонах Аристарх, бывший Толик.
Каково же было изумление, когда на каждый возглас отца Иоанна из отца Аристарха слышался нечеловеческий хохот. Он был одержим демонской силой.
В конце литургии отец Иоанн подошел к иеромонаху Аристарху и, обняв, по-старчески и отцовски сказал ему:
— Голубчик ты наш, Господь, попустивший это, надеется, что ты будешь бороться. А ты борись, борись. Господь не по силам не дает, а верит, что в тебе есть силы сопротивляться.
Так утешал смущенного иеромонаха дорогой батюшка.
Комментировать