Часто, слыша заявление Православной Церкви о том, что вне Церкви спастись нельзя, представители иных религий или конфессией утверждают, что так говорить не корректно, пока сам не побываешь в другой религии и не испытаешь на себе ее действие.
Рассмотрим этот тезис с нескольких сторон.
Говоря о неспасительности иных религий Церковь свидетельствует о духовной поврежденности, которая наносится тем, кто находится в них. Сравнить это можно с тем, что врач ставит диагноз болящему, сам не испытывая на себе болезнь. Никому не придет в голову требовать от врача сломать ногу, чтобы он имел право поставить диагноз о переломе. Ведь для этого ему достаточно иметь рентгеновский аппарат и знать внешне выраженные признаки перелома.
Также и у Церкви есть свой «рентгеновский аппарат» – учение Евангелия и знания о внешних признаках духовного повреждения души – опыт видения своих страстей и борьбы с грехом, описанный в книгах святых отцов. И есть эталон идеально духовно здорового человека – Иисуса Христа, есть опыт выздоровевших бывших больных – примеры обращения в Православие бывших язычников, мусульман, буддистов, католиков, протестантов, атеистов, оккультистов, кришнаитов, эзотериков и т. д., многие из которых стали святыми и достигли духовно-нравственного совершенства.
Также Церковь видит отсутствие в других религиях связи с реальным Творцом мира и в том, что Бог не творит там сверхъестественных чудес, таких как воскрешения мертвых, воссоздание заново поврежденных или утраченных частей тела, изгнание демонов, исцеление неисцелимых болезней и т. д. А если действий Бога в иных религиях не наблюдается, то значит и нет в них силы Божией, коренным образом преображающей человеческую личность. Да, люди под воздействием других религий могут меняться в лучшую сторону, но лишь до некоего предела. Святость же жизни в православном христианстве – это внутреннее преображение, восстановление первозданной природы человека и образа Божия в человеке, обожение[1].
Также важно, что святость в Православии подразумевает, что человек, нравственно изменившись, может, при помощи Божьей, менять и других людей. В жизни любого святого происходит движение по трем ступенькам, согласно учению святого Дионисия Ареопагита: очищение, озарение (просвещение) и совершенство (обожение)[2].
Именно поэтому для познания сути той или иной религии важна не только теология (представления о Боге), но и антропология, «чтобы иметь объективную картину о той или иной религии и о самом человеке в этой религии»[3].
Как говорил святитель Филарет Московский, «каждый христианин должен находить для себя закон, обязанность и побуждение непременно сделаться святым. Если же вы живете без старания и без надежды быть святыми – вы христиане лишь по имени, а не по существу, а без святости никто не увидит Господа, то есть не достигнет вечного блаженства… Верно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников. Но мы обманываемся, если думаем, что спасемся, оставаясь грешниками. Спасает Христос грешников тем, что дает им средство сделаться святыми».
Мы видим, что в Церкви есть все средства для достижения святости, и многочисленные примеры святых подтверждают, что эти средства действенны и приносят реальный результат. В других же религиях подобных плодов святости не наблюдается.
Отличие чудес православных святых от так называемых чудес, совершаемых представителями других религий, заключается, по словам святителя Николая Сербского, в следующем: «Ни один святой не приписывал ни одно чудо себе, но Богу, Который [действовал] в нем. В этом отличие христианских чудотворцев от индийских йогов. Ибо те квазичудеса[4], которые они совершают, приписывают себе и ищут свою славу; в то время как христианские святые приписывали все свои великие дела Богу, обитавшему в них. В Деяниях апостольских показан контраст между Симоном Волхвом и апостолом Петром. Первый хотел быть чудотворцем ради собственной выгоды и славы, в то время как апостол все делал во славу Божию и все приписывал Богу, а не себе».
Если какое-то средство неэффективно, это становится очевидно по результатам тех, кто пытался им пользоваться. Например, если некая жидкость заявлена как прекрасный шампунь от перхоти, но пользующиеся ей люди от перхоти не избавились, можно сделать вывод, что это подделка. Человеку не обязательно самому мыть голову некачественным шампунем, чтобы убедиться в его бесполезности – достаточно увидеть опыт других.
Этот же принцип здравого суждения применим и к духовной жизни. Сам Христос учил нас оценивать любое учение по его плодам: «По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?» (Мф.7:16). Поэтому, чтобы убедиться, что другие религии не ведут человека к подлинной святости, не обязательно лично проходить их духовный опыт. Достаточно посмотреть на плоды, которые этот опыт приносит в жизни их последователей. Рассмотрим для примера несколько религий и плоды жизни их последователей. Рассмотрим лишь несколько общеизвестных религий и течений.
Ислам: Основатель, Мухаммед, вел многочисленные войны, лично участвуя в набегах (газаватах). Коран и хадисы предписывают жестокость к «неверным», согласно суре 9:5, «убивайте многобожников, где бы вы их ни обнаружили». Он вступил в близость с 9-летней Аишей, его женой, что зафиксировано в авторитетных сборниках хадисов. Хадис №5133 из сборника «Сахих» аль-Бухари относится к книге «Ан-Никях» (брак) гласит: «Передают со слов Аиши, да будет доволен ею Аллах, что Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, женился на ней, когда ей было 6 лет, а вступил в близость с ней, когда ей было 9 лет, и она оставалась с ним в течение 9-ти лет (то есть до его смерти»). Также Мухаммед санкционировал казнь пленных и убийство поэтов, критиковавших его. Эти действия прямо противоположны евангельскому идеалу любви к врагам, учению о целомудрии и чистоте и неприемлемости насилия. Коран, сура 68 «Аль-Калям» («Письменная трость»), 4 аят так характеризует поведение Мухаммеда: «и, поистине, ты – человек превосходного нрава» (перевод Магомеда-Нури Османова). На эти слова существует такое толкование (тафсир) ас-Саади: «Всевышний Аллах действительно одарил Своего посланника (да благословит его Аллах и приветствует) высокой моралью и нравственностью. Когда мать правоверных Аишу спросили, каким был нрав посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), она сказала: Его нравом был Коран». Очевидно, что если это идеал нравственности в Мухаммеде, то точно это не плод Духа Святого, а проявление человеческих страстей и слабостей.
Буддизм: Сиддхартха Гаутама (Будда) для достижения личного «просветления» тайно покинул свою жену и новорождённого сына. С христианской точки зрения, это не подвиг, а нарушение семейного долга, продиктованное эгоистичным поиском собственного покоя, а не жертвенной любовью. Также он не имел связи с Творцом мира, не обращался к Нему. По словам буддолога Дайсэцу Судзуки, «если буддизм назовут религией без Бога и без души или просто атеизмом, последователи его не станут возражать против такого определения, так как понятие о высшем существе, стоящем выше своих созданий и произвольно вмешивающемся в человеческие дела, представляется крайне оскорбительным для буддистов»[5]. Будда, по сути, и был атеистом, а если у него нет связи с Богом Творцом, Который есть Источник добра и святости, то очевидно, что он и не был святым. Как писал священномученик Александр Миропольский, «это самосозерцание погубило Будду, ибо, рассматривая себя, он отвратил взор свой от Создателя и Бога, а затем лишился всякого представления о Нем. Отвергнув же Создателя, Будда своими собственными силами не мог прозреть в себе образа и подобия Бога Творца, первоисточника жизни, которую он призван не уничтожать, а проявлять и развивать. Будда не имел руководителя на пути к источнику Божественной жизни, а потому заблудился во мраке самолюбивого, греховного человеческого естества»[6].
«Буддийская доктрина, хотя и заключает в себе высокие мысли о любви и сострадании, все же является отрицательной по самому существу своему. Она не принимает не только дурные стороны жизни вообще, но даже саму жизнь, всякое проявление жизни». В Буддизме «проявляется наивысшее самолюбие, отрицающее Истинного Бога и желающее стать богом, уничтожив свое человечество. Однако и это эгоистичное стремление заканчивается бессмысленно – погружением в полнейшее равнодушие ко всем существам, без ненависти к одним и без любви к другим, к полному безразличию, где нет ни представления, ни непредставления»[7].
Также отказ от воли, сознания и желаний показывает ущербность Буддизма, ибо как можно быть нравственным человеком, когда у тебя отключено сознание, парализована воля и погашены все желания. Человек, который ничего не хочет, не есть нравственный. Как писал святой праведный Иоанн Кронштадтский, «Буддизм… высшею целью, к которой должен стремиться человек, полагает отсутствие воли и сознания и считает величайшей добродетелию отсутствие желаний, деятельности и мышления»[8].
По словам святителя Николая Сербского, «Будда выдал свою теорию о ненужности и вредности любви и силился вырвать и самые ростки любви к чему бы то ни было и к кому бы то ни было на небе и на земле. Согласно ему, пока человек будет связан любовью – будь то к людям, к богам или к твари, – до тех пор душа его должна будет вновь появляться в разных телах. А когда человек иссушит сам корень любви в сердце своем, тогда он больше не будет рождаться, а перейдет в нирвану, в небытие, в ничто. Это единственное счастье, по учению Гаутамы Будды. Будда умер в старости, проглотив случайно какую-то кость. И он не жертвовал собой ни за кого. От него остался один зуб, хранящийся и сейчас на острове Цейлон»[9].
Представители Буддизма могут возразить, что буддийские монахи являются высоконравственными людьми, поскольку они подвергают свое тело испытаниям через посты и строгую аскезу. Однако на это можно ответить словами святителя Николая Сербского. «В самом деле, аскетизм индийских монахов поражает. Такого самоистязания и самоотречения история не знала ни у одного нехристианского народа. Но для чего это? Чтобы достичь безразличия к боли и радости, к сладкому и горькому, к жизни и смерти и перейти в вечную нирвану, то есть небытие. А аскетизм христианский – ради Царства Небесного. Христианские монахи изнуряют тело, чтобы душа стала чистой и свободной от ветхости и чтобы, став таковой, исполнилась Святым Духом Божиим и удостоилась бессмертной жизни в Царстве Небесном. Следовательно, аскеза в Индии – ради уничтожения жизни вообще, в то время как аскеза у христиан – ради стяжания лучшей жизни, жизни вечной в Царстве Отца нашего Небесного».
Католицизм: Несмотря на общие с Православием корни, отпадение Рима от полноты Истины также привело к тяжким духовным искажениям. История папства свидетельствует о чудовищном нравственном упадке основателей католичества. Ее даже называют эпохой порнократии (X век). Многие римские папы обвинялись в убийствах, святотатстве и кровосмесительных связях и т. д. Положим, Папа Бенедикт IX, возведенный на папский престол в XI в., вел крайне разгульный образ жизни: его дни были посвящены удовольствиям и порокам, а стиль правления напоминал скорее восточного султана, чем христианского пастыря. Есть свидетельства и о том, что он участвовал в жестоких оргиях прямо в Латеранском дворце и планировал жениться на своей двоюродной сестре.
Протестантизм: Мартин Лютер, отвергнув Священное Предание, проявил крайнюю жестокость, призывая немецких князей «колоть, рубить и душить» восставших крестьян (см. его труд «Против разбойничьих и грабительских шаек крестьян», 1525). Он одобрил двоеженство своего покровителя, ландграфа Филиппа Гессенского, что является прямым нарушением Евангелия. Его знаменитая фраза «Греши смело, но еще смелее веруй» (Pecca fortiter, sed fortius fide) открыла путь к оправданию греха через одну лишь веру, без реальной борьбы со страстями. А также факт того, что он, бывший монах, сам вступил в брак с бывшей монахиней, явно свидетельствует о его аморальности. Многие течения нынешнего неопротестантизма исторически идут от идей Лютера, а значит также не дают их основателям плодов подлинной святости.
Мормонизм: Основатель Мормонов Джозеф Смит был уличен в мошенничестве с «волшебными камнями» еще до создания своей религии. Он ввел практику многоженства, имея десятки жен, включая замужних женщин и 14-летних девочек.
Теософия и оккультизм: Основатели этих движений были обвиняемы в мошенничестве. Елена Блаватская была разоблачена в создании поддельных «писем махатм» и использовании трюков для имитации чудес (об этом говорится в отчете Ричарда Ходжсона за 1885 год). Николай и Елена Рерихи, создатели «Агни-Йоги», по одним из сведений сотрудничали с советскими спецслужбами, а их учение представляет собой синкретическую смесь из искаженного буддизма, индуизма и спиритизма, где под видом «Высших Учителей» действуют на самом деле падшие духи.
Видя такие «плоды» как гордыню, властолюбие, оправдание греха, жестокость, обман, блуд, разврат, равнодушие, отсутствие жертвенности, искаженное понимание любви и в целом отступление от заповедей, можно сделать вывод о духовном источнике этих учений. Это – не Бог. Именно поэтому и нет нужды лично погружаться в их губительный опыт, чтобы понять, что он ведет не к Богу, а, напротив, от Него отводит. Истинная же святость произрастает только на древе Единой, Святой, Соборной и Апостольской Православной Церкви, ибо в жизни Ее основателя Господа Иисуса Христа никто не найдет ни одного обвинения в грехе или аморальных поступках.
Еще одна сторона этого вопроса видится в том, что искаженные учение о Боге не нужно пробовать на себе, чтобы убедиться в том, что они не дают человеку живой связи с Творцом мира. Можно привести пример с телефоном: если кто-то, используя ошибочный номер телефона, не дозвонился и попал не туда, то не обязательно пробовать звонить по ошибочному номеру, чтобы понять, что номер ошибочный, достаточно свидетельства тех, кто рассказал об ошибочности номера.
Ну, и третий аргумент, показывавший, что в опыт других религий не нужно погружаться, чтобы познать истину, – это факты о том, с кем имели и желали иметь связь последователи неправославных религий. В Православии – это четкая связь, общение с Богом Творцом. В мистическо-духовном опыте Церкви за 2000-летнюю историю ее существования были многочисленные случаи явления Бога Творца Его святым. Например, святому Александру Свирскому, преподобному Силуану Афонскому, преподобному Паисию Святогорцу и т. д. В других религиях мы, как правило, видим явление лишь духов, «ангелов», богов, сущностей и т. д., в то время как в Православной Церкви опыт Богообщения доступен каждому христианину через церковные Таинства, в частности, через Таинство Причастия, когда Бог входит внутрь человека и действительно соединяется с Ним, то зачем в них погружаться? Плоды реальной встречи с Богом глубинно влияют на личность человека, преображают и меняют его жизнь, наполняют святостью и даруют праведность.
Закончим же этими словами святителя Николая Сербского: «Христианская вера не похожа на другие религии и веры в мире. Ибо другие веры [происходят] от людей с земли и от земли, от людей, которые говорили о духовном мире, или по своему природному разуму, или по обману от злых духов. Никто из основателей других вер не сказал, что он сошел с неба, ни что он послан Отцом, ни что он свидетельствует о небе то, что видел и слышал, ни что он снова вернется на небо. Поэтому не может быть и речи о примирении или уравнивании свидетельства Христова с прочими верами и верованиями в мире»[10].
[1] Рачитских Д. О. Буддийское понятие «священного» в сравнении с другими религиями: феноменологический аспект / Д. О. Рачитских // 30 лет кафедре религиоведения Уральского федерального университета : сборник научных статей. – Екатеринбург : Издательско-полиграфическое предприятие «Макс-Инфо», 2017. – С. 327.
[2] См. Дионисий (Шлёнов), игум. Три духовных этапа: очищение, озарение и обожение (κάθαρσις, φωτησμός / ἔλλαμψις, θέωσις) в византийской традиции // Богословский вестник. 2022. №2 (45). С.000–000. DOI: 10.31802/GB.2022.45.2.010
[3] Александр Пронин, протоиерей. Основные аспекты святости в Восточном христианстве и в исламе. // Труды Минской духовной академии. 2020. №17. С. 60.
[4] Этим словосочетанием автор обозначает явления, которые внешне похожи на чудеса, но, по сути, таковыми не являются. Святитель противопоставляет их истинным чудесам.
[5] Цит. по: Лосский Н. О. Ценности и бытие. Париж, 1931, С. 131.
[6] Александр Миропольский, сщмч. Любовь – сущность христианства: Православие и другие религии
[7] Там же.
[8] Иоанн Кронштадтский (Сергиев), св. прав. Дневник. Том XVI. 1871-1872 гг.
[9] См. Николай Сербский (Велимирович), свт. Феодул, или раб Божий
[10] Николай Сербский (Велимирович), свт. Сто слов о любви к истине (Пер. с серб. иерея Георгия Максимова)
Комментировать