«Плохой хороший человек» – так назвал ее экранизацию режиссер Иосиф Хейфиц. Так плохой или хороший? Читая повесть, мы видим героя разным, в зависимости от взгляда, которым на него смотрят. А еще от времени, от этапа его жизни. Жизни пустой и праздной души, которой Господь подарил обновление через покаяние.
В поисках обетованной земли
Повесть «Дуэль», непривычно большая для Чехова, вышла в свет на рубеже веков – в 1891 году. Сам писатель описывал работу над текстом так: «Пишу на тему о любви. Форму избрал фельетонно-беллетристическую. Порядочный человек увёз от порядочного человека жену и пишет об этом своё мнение; живёт с ней – мнение; расходится – опять мнение». Но текст получился глубже этого описания, его по праву можно назвать одним из самых христианских произведений Чехова.
Название повести ясно говорит о конфликте, который начинается с противостояния взглядов – на жизнь, на общество, но в первую очередь на человека. Все мы смотрим на окружающих нас людей и оцениваем их, очень часто с большой долей осуждения. Главный герой повести Иван Андреевич Лаевский не сам рассказывает о себе, мы видим его глазами то автора, то доброго доктора Александра Давидовича Самойленко, то непримиримого антагониста Николая Васильевича фон Корена, то его сожительницы Надежды Федоровны. И Лаевский предстает перед нами то как человек ученый, но запутавшийся, то как герой любовной истории, закончившейся пустотой и скукой, а то и как вредный паразит, чье земное существование грозит здоровью общества.
История и впрямь не веселая: сын помещицы, никогда толком не трудившийся, не закончивший университетского курса по филологии, он 2 года назад увез на Кавказ от законного мужа женщину, в которую был страстно влюблен. Мечтали о новой жизни, о винограднике, который будут по заповеди Божией возделывать в поте лица. «Какая ложь! Мы бежали, в сущности, от мужа, но лгали себе, что бежим от пустоты нашей интеллигентной жизни», – честно скажет Лаевский через 2 года. Вместо виноградника – праздная жизнь не по средствам, нелюбимая служба и опостылевшая женщина. От всего этого хочется бежать обратно в Россию, которая теперь кажется новой обетованной землей.
Завязка не очень оригинальная, в жизни таких сюжетов немало. Но Чехов на то и классик, что говорит не о внешних обстоятельствах, а в первую очередь о душе. Точнее о душах своих героев. О том, можем ли мы судить своих ближних и к чему этот суд приводит.
Суд и осуждение
К образу виноградника писатель обращается не раз. В устах Лаевского мечты о винограднике звучат как нелепая шутка. Но позднее мы понимаем, что это реальность – возделывать здесь землю, как доктор Самойленко, который помимо врачебной практики зачем-то кормит своих друзей каждый день обедом и делает вино из своего винограда. Как фон Корен, посвятивший себя зоологии и готовящий научную экспедицию. Можно жить не праздно, с толком, творя добро и принося пользу. Потому Лаевский и Надежда Федоровна все более вызывают «праведный» гнев не только у окружающих, но и у читателя.
И вот читатель идет по следу этого «праведного» гнева фон Корена, с которым трудно не согласиться. Но вздрагивает вместе с добрым доктором, когда холодно и логично фон Корен предлагает обезвредить опасных для общества субъектов: утопить, повесить или хотя бы на каторгу отправить. Он и за людей-то их не считает, называя макаками. Чехов не читает нам мораль о греховности осуждения, не делает правильных выводов, но художественно показывает, к чему приводит право на суд и ненависть. Будь ты хоть сто раз прав в своих доводах, лично безупречен и полезен для общества, но всякий суд неизбежно приводит к приговору. Зоолог выносит приговор, и сила его «праведной» ненависти чуть было не делает его палачом.
Дуэль даже для того времени уже пережиток прошлого. Настолько, что никто из ее участников и не помнит, а что, собственно, нужно делать. Все уверены, что она кончится просто шуткой и веселым разговором за столом. Но несмотря на это смерть, и не только физическая, героя становится не литературной выдумкой или позой, а реальностью. «Дуло пистолета, направленное прямо в лицо, выражение ненависти и презрения в позе и во всей фигуре фон Корена, и это убийство, которое сейчас совершит порядочный человек среди бела дня в присутствии порядочных людей, и эта тишина, и неизвестная сила, заставляющая Лаевского стоять, а не бежать, – как всё это таинственно, и непонятно, и страшно!»
Чехов дает нам постоять на краю пропасти (недаром секунданты вспоминаю Печорина), но трагедии не происходит. Всех спасает по-чеховски милый и немного нелепый диакон, в самый критический момент выкрикнувший: «Он убьет его!» и помешавший этому дикому убийству. А потом потрясенно добавивший: «Как это противно природе человеческой! До какой степени это противоестественно!»
Спасительная сила
Диакон Победов (мы даже имени его не узнаем) – молодой человек, почти мальчик, выпускник семинарии, командированный в городок на время. В нем нет ничего героического, величественного, он очень смешлив и не очень занят делом, за что фон Корен и его грозится бить. Но именно добрый любящий взгляд диакона будто отрезвляет читателя, ведь он способен даже не то что пожалеть героев, а просто признать их право на жизнь. Именно диакона избирает Господь, чтобы спасти и от физической, и от нравственной гибели не только Лаевского, но и Надежду Федоровну.
Собственно диакону на дуэли и быть-то не положено – «зрелище языческое». Он идет туда, потому что уверен: все обернется шуткой, которую так весело будет описать в письме тестю. Но размышления его стоит прочитать. «Какою мерою нужно измерять достоинства людей, чтобы судить о них справедливо?», – а диакон и не хочет судить. Он готов лучше ценить то доброе, порядочное, что есть в каждом человеке. В жизни так много грубого, жестокого, тяжелого, зачем не умеем мы ценить и беречь друг друга?
Диакон не выглядит героем, даже его спасительный крик получается как-то вдруг. Но спасает он по-настоящему – Лаевского от пустой и бессмысленной смерти на дуэли, Надежду Федоровну от затягивающего ее болота разврата. Эту силу внутренней порчи, которая убивает тихо, не вдруг, Чехов описывает просто мастерски. И в какой-то момент читатель ясно видит: «А ведь эти люди, правда, погибают».
Но что еще спасает их от неминуемого? Тоже взгляд – честный покаянный взгляд на самих себя. На «пятна черноты», которые поглощают душу. И в этих честных раздумьях о себе Лаевского и Надежды Федоровны читатель чувствует настоящую жизнь, и очень хочется, что Господь каким-то чудом спас их от самих себя.
Фон Корен, напротив, нравится себе, он любуется своим внешним обликом в зеркале, он уверен в правоте каждого поступка и суждения. И потому не меняется, остается в броне своей праведности на протяжении всего повествования. «Вот вы всё учите, постигаете пучину моря, разбираете слабых да сильных, книжки пишете и на дуэли вызываете – и всё остается на своем месте», – справедливо говорит ему диакон.
А Христос «пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мк.2:17). Он протягивает руку тем, кто способен увидеть свои грехи, ужаснуться и всем сердцем взалкать обновления. Неприглядна жизнь Лаевского и его спутницы. Но в какой-то момент так ясно, без оправданий и самолюбования, видят они эту неприглядность. И плачут о ней, и не осуждают друг друга. И Бог дает им желанное обновление.
С самого начала мы видим, что Лаевский ищет покоя, который каким-то образом спасет его от скуки, от страстей, от самого себя. Недаром и пароход, на котором он хочет сбежать от Надежды Федоровны, приходит в городок в субботу – в день покоя. Однако «слово “пятница” почему-то не выходило у него из головы, он ни о чем, кроме пятницы, не думал, и для него ясно было только, но не в голове, а где-то под сердцем, что в субботу ему не уехать». Вместо покоя Лаевский выбирает крест: после дуэли он женится на Надежде Федоровне, поселяется в маленьком домике, много работает, чтобы раздать долги. И даже фон Корен замечает «какое-то новое выражение на его лице и даже его походка – всё это до такой степени необыкновенно».
Развязка могла бы показаться уж слишком пасторальной, но Чехов не идеализирует своих героев. Путь покаяния не простой, мы не знаем, чем он закончится, ведь писатель показывает нам лишь его начало. «Да, сильно он скрутил себя», – говорит фон Корен. А про себя отмечает: «Как они, однако, оба жалки! Не дешево достается им эта жизнь». Он, подобно старшему сыну из евангельской притчи, не находит в своем сердце радости о возвращении блудного сына, только грусть. И не знает, «что еще можно и нужно сказать, а раньше, когда входил, то думал, что скажет очень много хорошего, теплого и значительного».
Не так диакон, он видит самое важное и радуется этому, как дитя. «Какие люди! Боже мой, какие люди! Воистину десница Божия насадила виноград сей! Господи, Господи! Один победил тысячи, а другой тьмы. Николай Васильич, знайте, что сегодня Вы победили величайшего из врагов человеческих – гордость!»
На Кавказе можно растить виноградники, это не сложно, было бы желание и трудолюбие. Но гораздо удивительнее труд другого Виноградаря, который может вдруг произрастить сад на каменистой почве человеческих сердец. Его замысел далек от нашего, а суды Божьи – не наши суды. Потому что итог этого суда не приговор, а любовь, милость и шанс на спасение.
Комментировать