Святитель Феофан, в миру Георгий Васильевич Говоров, родился в семье священника, в селе Чернава Орловской губернии (ныне Измалковский район Липецкой области) 10 января 1815 года.

Его отец, Василий Тимофеевич Говоров, служил во Владимирской церкви в этом селе. Мать, Татьяна Ивановна, тоже происходила из священнической семьи. Первоначальное образование Георгий получил дома. Отец часто брал сына в храм, и тот с радостью участвовал в богослужении, прислуживал в алтаре.

В 1823 году Георгия определили в Ливенское духовное училище. Через 6 лет он с успехом окончил его и поступил в Орловскую духовною семинарию в 1829 году. В семинарских ведомостях отмечалось, что он отличается «склонностью к уединению; назидателен в обращении с товарищами; подает собою пример трудолюбия и благонравия; кроток и молчалив». По окончании семинарии Георгий поступил в Киевскую духовную академию, как лучший воспитанник курса, за казенный счет.

В Киеве, в атмосфере академической науки и духовной жизни Киево-Печерской лавры, он окончательно утвердился в решении стать монахом.

Монашество. Священство. Преподавание

В октябре 1840 года Георгий Говоров подал прошение руководству академии о пострижении в монашество. В феврале 1841 года был совершен постриг, Георгий получил имя, Феофан, в честь святого Феофана Исповедника.

В апреле 1841 года монах Феофан был посвящен в иеродиакона, а в июле — в иеромонаха. В 1841 году он закончил духовную академию, защитив магистерскую диссертацию по теме «Обозрение подзаконной религии», которое в числе лучших сочинений было отправлено в Святейший Синод, постоянный член которого митрополит Московский Филарет (Дроздов) в своем отзыве указал: «Сочинение сие заключает в себе столько сведений и соображений о законе Моисеевом, что они служат достаточным свидетельством познаний сочинителя, дающих ему право на степень магистра».

В августе отец Феофан был назначен ректором Киево-Софийского духовного училища и преподавал там латинский язык. В это время он стал особенно внимательно изучать творения святых отцов Церкви.

В 1842 году он получил новое назначение — в Новгородскую духовную семинарию, исполнял там обязанности инспектора, преподавал психологию и логику.

В 1844 году отец Феофан был переведен преподавателем по кафедре нравственного и пастырского богословия в Санкт-Петербургскую духовную академию, а в следующем году стал помощником инспектора академии.

Однако в это время его уже влекла уединенная монашеская жизнь; в письме к своему духовному отцу епископу Иеремии (Соловьеву), тоже стремившемуся к такой жизни, он писал: «Ученою должностью начинаю тяготиться до нестерпимости. Пошел бы в церковь, да там и сидел».

Служение в Иерусалиме, Константинополе. Олонецкая семинария

В 1846 году иеромонах Феофан, по его прошению, был включен в состав формировавшейся тогда Русской духовной миссии в Иерусалиме. На место миссия прибыла в феврале 1847 года.

В Иерусалиме отец Феофан выучился иконописи, прекрасно изучил греческий язык, основательно — французский, занимался еврейским и арабским. В Палестине он познакомился с древним подвижничеством восточных монастырей, с памятниками аскетической письменности; занялся переводом творений святых отцов греческого Добротолюбия. Здесь он имел возможность читать святоотеческие тексты на языке оригинала и, кроме того, близко познакомился с инославными христианскими вероисповеданиями: католичеством, лютеранством, армяно-григорианством.

Деятельность Русской миссии в Иерусалиме была плодотворной, но с началом Крымской войны, в 1853 году, ее участники были вынуждены возвратиться на родину.

По возвращении в Россию, в апреле 1855 года отца Феофана возвели в сан архимандрита. После этого он снова стал преподавать в Санкт-Петербургской духовной академии, на кафедре канонического права.

А через несколько месяцев, в соответствии с новым назначением, архимандрит Феофан занял пост ректора Олонецкой духовной семинарии. Там он занимался, кроме преподавания, еще и постройкой главного корпуса семинарии, организовал противораскольническую библиотеку.

В 1856 году архимандрит Феофан был отправлен в Константинополь в качестве настоятеля русской посольской церкви.

В июне 1857 года он был вызван в Санкт-Петербург и получил предложение занять место ректора Санкт-Петербургской духовной академии. Трудился он в этой должности недолго. В тот период отец Феофан писал статьи для академического журнала «Христианское чтение».

Епископское служение

В июне 1859 года архимандрит Феофан был рукоположен во епископа Тамбовского и Шацкого. За время его управления Тамбовской епархией было открыто множество школ и училищ, в том числе женское епархиальное, стали издаваться «Тамбовские епархиальные ведомости».

Тамбовская епархия была одной из самых обширных и многолюдных: только священников было 1172. Среди населения немало было сектантов и раскольников. Особое внимание епископ Феофан обратил на проповедание; почти каждое богослужение он сопровождал проповедью. Владыка и духовенство убеждал, «что проповедничество есть первый, прямой и священный долг его, а вместе с тем должно быть и внутренней потребностью, если только правильно и сознательно относиться к своему высокому служению».

В «Тамбовских епархиальных ведомостях» епископ Феофан опубликовал свой трактат «Как составить проповедь», в котором указал отличительные черты проповеди, дал практические советы по способу ее составления, привел собственный пример: «Особенность моих проповедей та, что они не сочиняемы... Это писанные экспромты».

В ноябре 1861 года в ведение преосвященного Феофана (на несколько месяцев) был передан из Нижегородской епархии Серафимо-Дивеевский монастырь — для устранения беспорядков, возникших после захвата власти в нем Иоасафом (Толстошеевым). Владыка Феофан поддержал сестер, старавшихся сохранить порядки, установленные преподобным Серафимом Саровским.

В 1863 году священноначалие переместило епископа Феофана на другую кафедру, во Владимир-на-Клязьме. Здесь, как и на месте предыдущего служения, он способствовал открытию церковно-приходских школ и духовных училищ, по его инициативе, стали выходить «Владимирские епархиальные ведомости». Он часто служил, посещал разные области своей епархии, много проповедовал, но в глубине души желал уединения.

В мае 1865 года епископ Феофан писал уже ушедшему на покой епископу Игнатию (Брянчанинову): «Совсем осуетился. И очень часто порываюсь на Вашу дорогу. Как бы устроилось сие! Не вижу ворот по моей близорукости. Иногда бываешь готов за перо взяться и писать прошение о том; да что-то в груди поперечит. И остаюсь при одном желании. Будем сидеть у моря и ждать погоды. А грехи так и тяготят, а страсти так и бьют по бокам».

В 1866 году епископ Феофан подал прошение Святейшему Синоду об увольнении на покой. Просьба святителя была необычной, и, кроме того, и по уровню знаний и духовного опыта, и по состоянию здоровья, и по организаторским способностям он был прекрасным архиереем. Святителя выслушали, согласились с его доводами, освободили от руководства епархией. Владыка Феофан говорил, что по-прежнему будет стараться быть полезным Церкви, только иным образом.

Его назначили настоятелем в полюбившуюся ему Казанскую Вышенскую пустынь Тамбовской губернии. Однако и должность настоятеля не вполне соответствовала стремлению его сердца. Некоторое время спустя он подал прошение об освобождении от настоятельства. И эта просьба была удовлетворена.

Затворничество

В первые несколько лет святитель не уединялся окончательно, но круг его посетителей ограничился очень малым количеством людей. А в 1872 году он затворился в отдельном деревянном двухэтажном флигеле. В своих кельях он устроил маленькую домовую церковь в честь Богоявления (имя Феофан и означает Богоявление), сам служил в ней Божественную литургию: первое время — по воскресным и праздничным дням, а в последние 11 лет — ежедневно.

Именно в этот период были созданы его основные труды: переводы и редакции святоотеческих текстов, в том числе «Добротолюбия», толкования на Священное Писание и многочисленные наставления о внутренней жизни, молитве и борьбе со страстями.

Кроме письменных трудов, он занимался астрономией, иконописью, резьбой по дереву, плотничал, шил одежду для себя.

В затворе святитель Феофан не прекращал пастырского служения. Он вел обширную переписку (в день получал по 20–40 писем), отвечая на письма людей самого разного происхождения и уровня образования. Его советы отличались ясностью и вниманием к состоянию конкретного человека. Именно эта переписка сделала его духовным наставником для тысяч людей, которые никогда не видели его лично, но находили в его слове поддержку и наставление.

6 января 1894 года, в день Богоявления, святитель отошел ко Господу. Отпевание состоялось 11 января при огромном стечении народа. Тело архипастыря погребли в Вышенской пустыни, в Казанском соборе.

В 1988 году, в год 1000-летия Крещения Руси, он был причислен к лику святых.

Творческое наследие

Святитель Феофан Затворник оставил после себя множество замечательных работ, более 60 томов сочинений. Это и труды догматической направленности, и толкования Священного Писания, и нравственные наставления, и советы о молитве, и переводы святых отцов.

Владыка составил очень подробные толкования на все послания апостола Павла, с использованием святоотеческого материала. Более всего он опирался на творения святителя Иоанна Златоуста. Толкования на 13 посланий были при жизни завершены, а 14-е (на послание к Евреям) содержит только вводную часть — она найдена в рукописях и опубликована после смерти святителя. Над толкованиями святитель трудился во время затвора в Вышенской пустыни в течение 10 лет (1872–1882). Каждое толкование он начинает исторической справкой о городе и Церкви, к которой адресовано послание апостола, о поводе к его написанию, содержании и цели, месте и времени написания. После этого следует подробное толкование послания. В трудных местах святитель приводит мнения разных святых отцов и обосновывает свой выбор в пользу той или иной интерпретации. В одном из писем владыка сообщает о характерных особенностях своих толкований на послания святого апостола Павла: «Прошлый раз я забыл сказать вам, почему толкование называю беседовательным. Потому что вношу многое, что не ожидается от толкования, а скорее от беседы. А это затем, чтоб чем‑нибудь размочить неизбежную в толковании сухость. Зачем нет филологических заметок? — Дело вкуса».

Из-за того, что толкования владыки Феофана очень пространны (целая толстая книга на каждое послание), священник Николай Рудинский счел полезным издать книгу Жизнь и труды святого апостола Павла, где поместил сжатый вариант толкований. Но надо иметь в виду, что иногда автор позволяет себе поставить в текст мнения, отличающиеся от того, что написал святитель.

В 1885 году вышел в свет труд владыки Феофана под заглавием Евангельская история о Боге Сыне, воплотившемся нашего ради спасения, в последовательном порядке, изложенная словами святых евангелистов». Эта книга святителя Феофана представляет собой обстоятельный опыт сопоставления сказаний 4-х евангелистов и изложение событий евангельской истории в последовательном порядке. Она является дополнением к сочинению святителя Указания, по которым всякий сам для себя может составить из четырех Евангелий одну последовательную историю евангельскую, изданному еще в 1871 году.

Святитель оставил толкования на несколько псалмов, в том числе на 3, 33, 37, 101 и Толкование на псалом 118, который он назвал «завещанием псалмопевца» и толковал как всеобъемлющее наставление в духовной жизни.

В статье «Душа и ангел не тело, а дух» святитель Феофан полемизирует с тем взглядом на природу ангелов и человеческих душ, который высказал святитель Игнатий (Брянчанинов) в своей работе Слово о смерти и в Прибавлении к ней. Ради справедливости стоит сказать, что вообще труды святого Игнатия святитель Феофан оценивал высоко, считал полезными.

Книга преосвященного Феофана Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться написана в форме писем и предназначена для тех, кто только хочет начать духовную жизнь и не знает, как к этому приступить. Первоначально у писем был конкретный адресат, о котором святитель отзывается так: «Красавица, к которой писаны письма, дома живет с отцом; замуж не хочет, но и в монастырь не собралась с духом. Господь да устроит ее. У ней склад нрава очень хороший и прочный. Да спасение к месту не привязано. Везде возможно и везде на деле содевается. Для спасающихся везде путь тесный и прискорбный. И никто еще цветами усыпать его не ухитрился». Впоследствии, при подготовке книги к изданию, владыка для полноты дописал несколько писем.

Замечательна и уникальна небольшая книжка святителя Феофана Мысли на каждый день года по церковным чтениям из слова Божия. Здесь даже очень занятой современный человек может каждый день находить и краткое объяснение рядового чтения из Нового Завета, и духовное наставление.

По образцу древнего «Добротолюбия», 2-томного сборника наставлений святых отцов IV – XV веков, святитель собрал изречения отцов, перевел на русский язык и соединил в общий свод из 5 томов. Нужно заметить, что переводы святителя Феофана не являются в точном смысле переводами, хотя он знал греческий язык великолепно. В 1922 году епископ Вениамин (Милов), представляя в своем кандидатском сочинении перевод творений преподобного Григория Синаита и заключая о «научном достоинстве славянского и русских переводов творений» византийского исихаста, приходит к выводу о ненаучности их перевода святителем Феофаном: «Великий святитель-затворник своей переводческой работой, собственно, преследовал не строго научные интересы, а удовлетворение нравственных запросов широкой массы верующих различного уровня умственного развития». Среди приемов обращения с оригиналом святителя Феофана владыка Вениамин перечисляет следующие: святитель не везде соблюдает требования дословности; произвольно урезает переводимые места, сохраняя в них одни вольно передаваемые мысли; повторяет, добавляет и поясняет отцов собственными объяснениями; строит предложение по образцу синтаксиса славянского языка; упрощает первоисточник. «В итоге перевод святителя, полезный в качестве руководства ко спасению, мало приспособлен к потребностям объективной науки».

В начале 1990-х годов современный патролог А.И. Сидоров дает следующую оценку русского варианта «Добротолюбия»: «Сам по себе этот капитальнейший труд святителя имеет высочайшее и непреходящее значение... В нем, безусловно, сохранены многие драгоценнейшие жемчужины духовного опыта ее, но и многие утеряны и обрели иной вид по сравнению с более ранними формами этой традиции (особенно, учитывая тот известный факт, что святитель Феофан не столько переводит, сколько свободно пересказывает греческое “Добротолюбие”)».

О своей работе над Невидимой бранью преподобного Никодима Святогорца сам святитель пишет так: «Я ее не перевожу, но свободно перелагаю своею речью… прибавляя и убавляя и изменяя против подлинника... Многие главы пришлось заново составить». О причине вмешательства в текст святитель сообщал: «Та книга католиком писана, а католики об умной молитве и иных вещах подвижнических иначе от нас судят. Старец Никодим поправил, но не всё. Я докончил поправку».

О конкретных особенностях перевода святителя Феофана можно прочесть в статье игумена Дионисия (Шлёнова) «Переводческие принципы свт. Феофана на примере трех “Сотниц” прп. Никиты Стифата».

Переводные труды святителя Феофана поражают своей громадностью. Это 5 томов «Добротолюбия», огромный том Древних иноческих уставов Пахомия Великого, Василия Великого, преп. Иоанна Кассиана и других; Слова преподобного Симеона Нового Богослова, Палестинский патерик (рукописи обители преподобного Саввы Освященного), Псалтирь преподобного Ефрема Сирина, Избранные песнопения из Октоиха.

Сборник Святые отцы о молитве и трезвении составлен святителем, как он сам рассказывает в предисловии, чтобы собрать в одной книжечке изречения святых отцов о молитве. «Такое чтение есть наилучшее средство к умиротворению ума и отрезвлению сердца».

Отношение к синодальному переводу Ветхого Завета

Синодальный перевод Ветхого Завета на русский язык, сделанный в XIX веке с масоретского текста, далеко не всеми был принят.

Масореты — группа еврейских богословов, которые занимались копированием и сохранением еврейского текста Писания. «Масора», что означает «передача, предание», — это особые правила переписывания текстов, начиная от размера листов, количества строк, заканчивая передачей содержания. Так было достигнуто единообразие текста — другие редакции, кроме переписанной согласно «масоре», отвергались. Создателями масоретского текста в его нынешнем виде были ученые-масореты из Тивериады конца I тысячелетия по Рождестве Христовом.

Но гораздо раньше, в середине III века до Рождества Христова царь Птолемей II Филадельф, правитель эллинистического Египта и собиратель редких манускриптов для знаменитой Александрийской библиотеки, пожелал иметь в своем распоряжении греческий перевод еврейского Священного Писания. Считается, что перевод осуществляли 70 или 72 старца, специально приглашенные для этого из Палестины в Египет. Поэтому число 70, по латыни «септуагинта», и стало названием самого перевода, который по-русски иногда называют «Переводом 70-ти толковников». Апостолы, писавшие на греческом зыке, обращались не к еврейскому тексту, а к Септуагинте, и в последующие века она оставалась для восточной части христианского мира основным, самым авторитетным текстом Ветхого Завета. Именно с него сделан церковнославянский перевод.

Святитель Феофан резко возражал против перевода с еврейского текста. Он писал: «Еврейская Библия к нам нейдет, потому что никогда не было ее в Церкви и в церковном употреблении. Поэтому принимать ее значит отступать от того, что всегда было в Церкви, то есть сдвигаться с коренного основания Православия». Святитель Феофан вполне признавал нужду в русском переводе Писания, он возражал только против еврейского образца. И синодальный перевод считал поэтому соблазнительным и вредным. «Церковь Божия не знала другого слова Божия, кроме 70 толковников, и когда говорила, что Писание богодухновенно, разумела Писание именно в этом переводе».

У святителя Феофана была мысль сесть за перевод Библии с греческого, «с замечаниями в оправдание греческого текста и в осуждение еврейского». Это намерение святитель исполнить не успел.

Владыка Феофан написал на эту тему 2 статьи: По поводу издания священных книг Ветхого Завета в русском переводе и О нашем долге держаться перевода 70-ти толковников.

Тропарь святителю Феофану, затворнику Вышенскому, глас 8

Пpавосла́вия наста́вниче, благоче́стия учи́телю и чистоты́,/ Вы́шенский подви́жниче святи́телю Феофа́не богому́дpе,/ писа́ньми твои́ми сло́во Бо́жие изъясни́л еси́/ и всем ве́pным путь ко спасе́нию указа́л еси́.// Моли́ Хpиста́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.

Кондак святителю Феофану, затворнику Вышенскому, глас 4

Богоявле́нию тезоимени́тый,/ святи́телю Феофа́не,/ уче́нии твои́ми мно́гия лю́ди просвети́л еси́,/ со а́нгелы ны́не предстоя́ Престо́лу Святы́я Тро́ицы,// моли́ непреста́нно о всех нас.