Изменить – перестать быть прежним<br><span class="bg_bpub_book_author">Игумен Нектарий (Морозов)</span>

Изменить – перестать быть прежним
Игумен Нектарий (Морозов)

(5 голосов4.2 из 5)


По цер­ков­но­му пра­ву изме­на счи­та­ет­ся одним из наи­бо­лее вес­ких осно­ва­ний для рас­тор­же­ния бра­ка. А, меж­ду тем сего­дня в обще­стве суще­ству­ет стой­кое убеж­де­ние, что нет пар и семей, в кото­рых хоть раз не слу­чи­лось бы изме­ны. В какой момент она начи­на­ет­ся? Суще­ству­ет ли раз­ни­ца меж­ду муж­ской и жен­ской изме­ной? Дол­жен ли хри­сти­а­нин, совер­шив­ший изме­ну, при­знать­ся в соде­ян­ном сво­ей супру­ге или супру­гу? Воз­мож­но ли после изме­ны сохра­нить семью?

– Здрав­ствуй­те. Изме­на – как мно­го в этом сло­ве… По цер­ков­но­му пра­ву изме­на явля­ет­ся одним из самых вес­ких осно­ва­ний для рас­тор­же­ния бра­ка. Меж­ду тем в обще­стве суще­ству­ет мне­ние о том, что не суще­ству­ет пар и семей, в кото­рых кто-нибудь когда-нибудь друг дру­гу не изме­нял. В какой момент изме­на начи­на­ет­ся, суще­ству­ет ли раз­ни­ца меж­ду муж­ской и жен­ской изме­ной, и воз­мож­но ли сохра­не­ние семьи после изме­ны? Бесе­ду­ем об этом с насто­я­те­лем Пет­ро­пав­лов­ско­го хра­ма Сара­то­ва игу­ме­ном Нек­та­ри­ем (Моро­зо­вым). Здрав­ствуй­те, отец Нектарий.

– Доб­рый день!

– В филь­ме «Адми­рал» (мы сей­час не будем касать­ся его худо­же­ствен­но­го досто­ин­ства) есть такая сце­на, где Анна Васи­льев­на Тими­ре­ва бесе­ду­ет со сво­им мужем о супру­же­ской вер­но­сти. Она гово­рит при­бли­зи­тель­но такие сло­ва о физи­че­ской бли­зо­сти с дру­гим муж­чи­ной: ты можешь не бес­по­ко­ить­ся, я тебе не изме­няю. Для меня в свое вре­мя вот эта сце­на яви­лась такой острой поста­нов­кой вопро­са о гра­ни­цах изме­ны. Что есть изме­на? Это некие кон­крет­ные дей­ствия или это некий внут­рен­ний процесс?

– Внут­рен­ние про­цес­сы, кото­рые про­ис­хо­дят в дру­гом чело­ве­ке, очень слож­но отсле­дить. И даже если люди доста­точ­но хоро­шо друг дру­га зна­ют и мно­го вре­мя про­жи­ли вме­сте, все рав­но они могут заблуж­дать­ся отно­си­тель­но того, что про­ис­хо­дит в душе дру­го­го чело­ве­ка. Может ли сам чело­век пра­виль­но оце­ни­вать то, что про­ис­хо­дит в нем? Без­услов­но, может. Весь вопрос в том: хочет ли? И в ситу­а­ции с супру­же­ской вер­но­стью или невер­но­стью, как вооб­ще, в прин­ци­пе, с тем, что каса­ет­ся супру­же­ской жиз­ни, навер­ное, дол­жен дей­ство­вать один прин­цип, уни­вер­саль­ный прин­цип хри­сти­ан­ской жиз­ни, хри­сти­ан­ско­го отно­ше­ние к людям: посту­пай с дру­ги­ми так, как бы ты хотел, что­бы посту­па­ли с тобой, и не делай дру­гим того, чего-то не хотел бы само­му себе. И если в какой-то момент ты пони­ма­ешь, что то, что про­ис­хо­дит в тво­ем серд­це, при­чи­ни­ло бы тебе боль, если бы про­ис­хо­ди­ло в серд­це дру­го­го чело­ве­ка по отно­ше­нию к тебе, то ты дол­жен понять, что ты изме­ня­ешь, что в этот момент изме­на при­сут­ству­ет. Если же это­го чув­ства нет, то здесь воз­мож­ны две ситу­а­ции. Воз­мож­но, что чело­век если ниче­го в сво­ем серд­це бес­по­ко­я­ще­го не видит, то на самом деле бес­по­ко­ить­ся не о чем; или, может быть, он нахо­дит­ся в таком состо­я­нии, что, в прин­ци­пе, и для него само­го вер­ность дру­го­го чело­ве­ка не осо­бен­но важ­на, такое в наше вре­мя тоже быва­ет. Быва­ет так, что чело­век и сам вер­но­сти не хра­нит, при­чем мно­го­об­раз­но ее не хра­нит, и не бес­по­ко­ит­ся по пово­ду того, верен ли ему тот чело­век, кото­рый рядом с ним. Но это уже на самом деле такая ситу­а­ция доста­точ­но тяже­лая и тре­бу­ю­щая отдель­но­го раз­го­во­ра. А, в целом, воз­вра­ща­ясь к сути вопро­са, мож­но, навер­но ска­зать, что изме­на, без­услов­но, не все­гда пред­по­ла­га­ет имен­но дей­ствие, не все­гда пред­по­ла­га­ет какие-то пол­но­цен­ные отно­ше­ния на сто­роне. Порою изме­на может заклю­чать­ся про­сто в том, что ты пере­ста­ешь любить одно­го чело­ве­ка и начи­на­ешь любить дру­го­го. Или же твое серд­це раз­де­ля­ет­ся, раз­ры­ва­ет­ся меж­ду ними – в этом тоже будет некий момент изме­ны. Но тут все доста­точ­но тон­ко, пото­му что чело­век, даже раз­ди­ра­е­мый каки­ми-то внут­рен­ни­ми про­ти­во­ре­чи­я­ми, может хра­нить и вер­ность, может бороть­ся за эту вер­ность, может стре­мить­ся к ней, и, в кон­це кон­цов, пре­одо­ле­ет это внут­рен­ний болез­нен­ный раз­лом. А может быть ина­че. То есть тут все оце­ни­ва­ет­ся по про­из­во­ле­нию чело­ве­ка, по тому, к чему он стре­мит­ся в дан­ном случае.

– Отец Нек­та­рий, зача­стую путь к измене выра­жа­ет­ся в том, что чело­век начи­на­ет с кем-то кокет­ни­чать, может быть, пере­пи­сы­вать­ся в соц­се­тях – вро­де бы так невин­но. В неко­то­рых тру­до­вых кол­лек­ти­вах при­ня­то такая систе­ма обще­ния, такой фон обще­ния – какой-то кокет­ли­вый, заиг­ры­ва­ю­щий. И, с одной сто­ро­ны, это может быть путем к измене, как я ска­за­ла, а с дру­гой сто­ро­ны, это может быть таким суще­ство­ва­ни­ем фоно­вым, кото­ро­му чело­век осо­бо не при­да­ёт значения.

– Про­бле­ма, на самом деле, без­услов­но, есть, пото­му что чело­век вооб­ще суще­ство очень непо­сто­ян­ное, лег­ко при­хо­дя­щее в состо­я­ние како­го-то внут­рен­не­го коле­ба­ния, и если чело­век не хра­нит себя опре­де­лен­ным обра­зом, то, без­услов­но, он будет посто­ян­но выхо­дить за рам­ки, за гра­ни­цы того, что не то что­бы доз­во­ле­но, а за гра­ни­цы того, что пра­виль­но, и будет пере­хо­дить от каких-то дей­ствий мало­зна­чи­тель­ных, дей­ствий мало­су­ще­ствен­ных, к чему-то гораз­до более серьез­но­му. Если чело­век сто­ит на сере­дине кры­ши, он не рис­ку­ет с нее упасть. Когда он начи­на­ет дви­гать­ся к краю кры­ши, когда он начи­на­ет ска­кать на одной нож­ке по краю кры­ши, когда он закры­ва­ет гла­за и пыта­ет­ся достать ука­за­тель­ным паль­цем до кон­чи­ка носа, стоя на одной ноге на краю кры­ши, конеч­но, риск паде­ния гораз­до более высо­кий. То, о чем вы гово­ри­те: кокет­ство, флирт, такие доста­точ­но лег­ко­мыс­лен­ные эле­мен­ты обще­ния с про­ти­во­по­лож­ным полом, без­услов­но, чело­ве­ка в подоб­ное неустой­чи­вое поло­же­ние ста­вят. И когда на это смот­рит вто­рая поло­ви­на, то ей, без­услов­но, это будет при­чи­нять боль. Хотя быва­ет и так, что чело­век ведет себя, каза­лось бы, лег­ко­мыс­лен­но, чело­век допус­ка­ет какую-то дву­смыс­лен­ность в сво­их отно­ше­ни­ях с про­ти­во­по­лож­ным полом, но ника­кой изме­ны на самом деле не про­ис­хо­дит. А быва­ет так, что чело­век не ведет себя лег­ко­мыс­лен­но, ника­ких подоб­но­го рода дей­ствий с его сто­ро­ны нет, а изме­на слу­ча­ет­ся. Быва­ет и так, пото­му что люди очень раз­ные, и очень по-раз­но­му них внут­ри какие-то вещи вызре­ва­ют. Тут не пере­чис­лишь всех вари­ан­тов, кото­рые могут быть. Но, навер­ное, совер­шен­но есте­ствен­но, когда тебя дома ждет супру­га или супруг, кото­ро­го в этот момент рядом с тобой нет, а ты обща­ешь­ся в это вре­мя с дру­ги­ми людь­ми, с муж­чи­на­ми и жен­щи­на­ми – если ты муж­чи­на, совер­шен­но есте­ствен­но о супру­ге пом­нить, и о супру­ге жен­щине, и о супру­ге муж­чине пом­нить так, как если бы он нахо­дил­ся рядом и все это видел. Если ты не дела­ешь ниче­го тако­го, что рани­ло бы и трав­ми­ро­ва­ло твою вто­рую поло­ви­ну, то, навер­но, все хоро­шо. Если же ты гово­ришь что-то такое, что застав­ля­ет тебя заду­мы­вать­ся: вот, как бы к это­му отнес­ся мой супруг или моя супру­га, ‒ тогда луч­ше это­го не делать.

– То есть самый такой пра­виль­ный прин­цип: при нём бы я так, напри­мер, вела себя или нет?

– Конеч­но. Хотя быва­ет так, что люди друг при дру­ге, супру­ги, ведут себя таким обра­зом, что потом это при­во­дит и к семей­ным сце­нам, и к раз­ла­ду семей­ных отно­ше­ни­ях, но это уже как бы дру­гая сле­ду­ю­щая сту­пень рас­па­да супру­же­ской жизни.

– Отец Нек­та­рий, вот такая ситу­а­ция. У меня есть зна­ко­мая пара, и вот муж­чи­на, супруг, у нас с ним такие доста­точ­но при­я­тель­ские отно­ше­ния, и он мне как-то в раз­го­во­ре пове­дал о том, что у него есть такая – не при­выч­ка, но есть такая осо­бен­ность: он смот­рит на дру­гих жен­щин и отме­ча­ет, что вот, допу­стим, какая-то чер­та, кото­рая свой­ствен­на этой жен­щине, не свой­ствен­на его супру­ге. Ему, допу­стим, эта чер­та очень нра­вит­ся: либо чер­та харак­те­ра, либо что-то во внеш­но­сти, в осо­бен­но­стях пове­де­ния. Он это отме­ча­ет и как бы внут­ренне сокру­ша­ет­ся о том, что жене это несвой­ствен­но, к сожа­ле­нию. Это уже симп­том чего-то дур­но­го, или это про­сто как это трез­вый такой взгляд на свою супру­гу, пони­ма­ние, что чего-то ей не доста­ет, и, в общем, бес­по­ко­ить­ся не о чем?

– Я думаю, это может про­ис­хо­дить по-раз­но­му. Если это про­ис­хо­дит каким-то непро­из­воль­ным обра­зом у него, и он дей­стви­тель­но чем-то в их отно­ше­ни­ях супру­гой тяго­тит­ся, или что-то достав­ля­ет ему дис­ком­форт внут­рен­ний, или силь­нее того – застав­ля­ет еще испы­ты­вать скорбь, и когда он видит в дру­гой жен­щине то, чего не доста­ет его супру­ге, или наобо­рот, видит, что в дру­гой жен­щине нет того, что есть в его супру­ге, то, есте­ствен­но, это как-то в его серд­це отзы­ва­ет­ся, такое может быть. Но и тогда, навер­но, с этим нуж­но каким-то обра­зом раз­би­рать­ся, исправ­лять­ся, если ты не хочешь раз­ру­шать свой брак. Если уже чело­век это дела­ет наме­рен­но, то есть он посто­ян­но зани­ма­ет­ся тако­го рода рас­смот­ре­ни­ем, ана­ли­зом дру­гих жен­щин, то вряд ли это пра­виль­но. Во-пер­вых, пото­му, что это непра­виль­но, пото­му что гля­дя на чело­ве­ка со сто­ро­ны и не живя с ним под одной кры­шей, ты не оце­нишь чело­ве­ка пра­виль­но. Пото­му что навер­ня­ка, когда этот же самый муж­чи­на толь­ко гото­вил­ся к вступ­ле­нию в брак со сво­ей нынеш­ней женой, он, ско­рее все­го, тоже оце­ни­вал ее не совсем так, как он может оце­нить спу­стя мно­го-мно­го лет после нача­ла сов­мест­ной жиз­ни. Навер­ное, здесь про­бле­ма еще заклю­ча­ет­ся в том, что очень ред­ко люди, живу­щие в бра­ке, вос­при­ни­ма­ют себя вме­сте как некое еди­ное целое, и поэто­му, дей­стви­тель­но, про­ис­хо­дит такое оце­ни­ва­ние. Навер­ное, если бы вы пого­во­ри­ли об этом с его супру­гой, ока­за­лось бы, что и она точ­но так­же сво­е­го супру­га с кем-то срав­ни­ва­ет, тоже отме­ча­ет, что у кого-то какие-то каче­ства есть, кото­рых ему недо­ста­ет, или наобо­рот, кто-то не дела­ет чего-то тако­го, чего дела­ет ее супруг, что ее застав­ля­ет пере­жи­вать. Не быва­ет иде­аль­ных людей, и не быва­ет иде­аль­ных мужей, не быва­ет иде­аль­ных жен. Весь вопрос в том, любишь ли ты чело­ве­ка и любит ли чело­век тебя. Если это есть, то нуж­но забыть о любых срав­не­ни­ях, о любых каких-то сопо­став­ле­ни­ях кого-то с кем-то. Если ты можешь сво­е­го супру­га или свою супру­гу чему-то научить тако­му, что было бы полез­но в вашей сов­мест­ной жиз­ни, что доста­ви­ло бы тебе радость – научи. Если это не уда­ет­ся – навер­ное, если ты ее любишь, при­ми ее такой, как она есть, или таким, какой он есть, и наобо­рот. Мне кажет­ся, это будет пра­виль­но, пото­му что ина­че, зани­ма­ясь без кон­ца вот этим ана­ли­зом, мож­но про­сто прий­ти к выво­ду, что рядом с тобой нахо­дит­ся совер­шен­но не тот чело­век. Но не факт, что эта жен­щи­на, кото­рая выиг­ры­ва­ет в срав­не­нии с тво­ей супру­гой, ока­жет­ся та. Во-пер­вых, она про­сто-напро­сто тебя не любит, и ты ей не нужен, ско­рее все­го. А вот у тво­ей жены есть такое заме­ча­тель­ное каче­ство, кото­рое все осталь­ные каче­ства собой пере­кры­ва­ет: ты ей нужен, и она тебя любит. Ну, конеч­но, в слу­чае, когда речь идет о люб­ви в семей­ной жиз­ни, и за это очень мно­го мож­но не то что­бы про­стить, а про­сто даже не смот­реть на мно­гие вещи.

– Отец Нек­та­рий, при­ня­то счи­тать, что муж­ская и жен­ская изме­на каким-то обра­зом отли­ча­ют­ся друг от дру­га. Како­во ваше мнение?

– Дело в том, что муж­чи­ны и жен­щи­ны в прин­ци­пе отли­ча­ют­ся друг от дру­га. И вот настоль­ко, насколь­ко они друг от дру­га отли­ча­ют­ся, настоль­ко отли­ча­ет­ся муж­ская изме­на от жен­ской, а жен­ская от муж­ской. Но мы живем в такое вре­мя, когда очень мно­гое сме­ша­лось и как-то сме­сти­лось. То есть мы вро­де бы при­выч­но гово­рим о том, что муж­чи­на – это гла­ва семьи, муж­чи­на – это добыт­чик, муж­чи­на – это охот­ник, муж­чи­на – это воин; а жен­щи­на – хра­ни­тель­ни­ца домаш­не­го оча­га, она забо­тит­ся о детях и о сво­ем супру­ге. Но в реаль­ной жиз­ни это дале­ко не все­гда так. Есть мас­са семей, где добыт­чик, и охот­ник, и воин – это жен­щи­на, муж­чи­на может при этом даже не забо­тить­ся о домаш­нем оча­ге, не забо­тить­ся о детях, а про­сто быть каким-то таким мерт­вым гру­зом, ношей тяж­кой на шее у сво­ей жены и даже у сво­их детей. Быва­ет такое. Я не гово­рю, что это в боль­шин­стве слу­ча­ев так, но, тем не менее, в наше вре­мя это доста­точ­но рас­про­стра­нен­ная ситу­а­ция. И, соот­вет­ствен­но, жен­щи­на берет на себя какие-то муж­ские функ­ции, зада­чи, муж­чи­на укло­ня­ет­ся от сво­их, и тут уже труд­но ска­зать, с кем из них что про­ис­хо­дит в момент изме­ны. Поче­му я об этом гово­рю? Вот рань­ше, я думаю, что, навер­ное, со мной бы мно­гие в этом смыс­ле согла­си­лись люди из чис­ла тех, кото­рые наблю­да­ют за раз­ви­ти­ем подоб­но­го рода ситу­а­ций. Часто быва­ет так, что муж­чи­на, изме­няя, тем не менее, сохра­ня­ет какие-то свои обя­зан­но­сти по отно­ше­нию к семье, какое-то ощу­ще­ние дол­га в нем сохра­ня­ет­ся. Не все­гда. Быва­ет, что ниче­го не сохра­ня­ет­ся, может даже и пер­во­на­чаль­но не при­сут­ству­ет. Если про­ис­хо­дит изме­на со сто­ро­ны жен­щи­ны, то чаще про­ис­хо­дит какое-то раз­ру­ше­ние отно­ше­ний. Поче­му? Навер­но, точ­но так же мы гово­рим о муж­ской и жен­ской при­ро­де. Если муж­чи­на от при­ро­ды охот­ник и воин, то, напри­мер, ситу­а­ция, когда при­хо­дит­ся отправ­лять­ся на вой­ну – насколь­ко раз­ру­ша­ет вой­на муж­чи­ну, насколь­ко она раз­ру­ша­ет жен­щи­ну: она раз­ру­ша­ет обо­их, но жен­щи­ну зача­стую раз­ру­ша­ет силь­нее. Если жен­щи­на не мед­сест­ра, ей при­хо­дит­ся брать в руки ору­жие и стре­лять, и уби­вать. Жен­ский алко­го­лизм труд­нее, чем муж­ской изле­чи­ва­ет­ся, нар­ко­за­ви­си­мость – все то же самое. Поче­му? Вот у аввы Доро­фея есть такая заме­ча­тель­ная мысль, очень глу­бо­кая, о том, что стра­шен по-насто­я­ще­му грех, кото­рый чело­век совер­ша­ет про­тив сво­е­го устро­е­ния. У чело­ве­ка есть какое-то устро­е­ние, и он не про­сто гре­шит, а гре­шит про­тив это­го устро­е­ния. При­ве­дем такой при­мер. Чело­век был как-то осо­бен­но бла­го­че­стив, чело­век жил в церк­ви, чело­век жил жиз­нью какой-то совер­шен­но чистой, без­уко­риз­нен­ной, и вдруг он совер­ша­ет какое-то паде­ние тяж­кое. Оно раз­ру­шит его гораз­до силь­нее, чем чело­ве­ка, кото­рый жил «сере­дин­ка на поло­вин­ку» в хри­сти­ан­ском отно­ше­нии. То есть раз­ру­ши­тель­ные послед­ствия гораз­до тяже­лее поче­му: пото­му что он огром­ный этот путь пре­одо­лел от добра ко злу – не шаг, а целая про­пасть такая про­лег­ла меж­ду его преж­ней жиз­нью и той, в кото­рую он впал, согре­шив. И что-то подоб­но­го рода про­ис­хо­дит, когда изме­ня­ет не муж­чи­на, а женщина.

Я ни в коем слу­чае не хочу ска­зать, что муж­чи­на име­ет пра­во на изме­ну, что муж­чи­на мень­ше пови­нен в измене, что при­ро­да муж­чи­ны тако­ва, что ему свой­ствен­но изме­нять. Нет, конеч­но, это все абсо­лют­ная глу­пость. Но, тем не менее, жен­щин изме­на, как пра­ви­ло, раз­ру­ша­ет боль­ше. Это вот про­сто из опы­та обще­ния с людь­ми могу ска­зать – как свя­щен­ник, кото­ро­му, к сожа­ле­нию, очень часто при­хо­дит­ся стал­ки­вать­ся с тем, что люди друг дру­гу изме­ня­ют. Пото­му что при­хо­дят и те, кто изме­ня­ют, и те, кому изме­ни­ли, и волей-нево­лей в такие обсто­я­тель­ства погру­жа­ешь­ся, этот опыт копит­ся год за годом. А в осталь­ном, если и оце­ни­вать это с точ­ки зре­ния нрав­ствен­ной, с точ­ки зре­ния хри­сти­ан­ской, и про­сто с точ­ки зре­ния чело­ве­че­ской, ‒ нет, ника­кой раз­ни­цы нет, пото­му, что все рав­но в осно­ве изме­ны лежит пре­да­тель­ство. Ты пре­да­ешь дру­го­го чело­ве­ка – того чело­ве­ка, кото­рый на тебя наде­ет­ся, кото­рый счи­та­ет тебя близ­ким и род­ным, кото­рый, может, вос­при­ни­ма­ет себя и тебя как еди­ное целое. Хотя, без­услов­но, раз­ные быва­ют пред­по­сыл­ки к измене, раз­ные при­чи­ны, обу­слав­ли­ва­ю­щие изме­ну, и них нуж­но раз­би­рать­ся. Я сей­час гово­рю в общем.

– Как раз если гово­рить о при­чи­нах и вооб­ще порас­суж­дать об этом вопро­се, то я слы­ша­ла такое мне­ние, доста­точ­но такое обще­при­ня­тое, что муж­чи­на разъ­еди­ня­ет внут­ри себя отно­ше­ния физи­че­ской бли­зо­сти и люб­ви. У жен­щи­ны, как пра­ви­ло, это нечто еди­ное, то есть жен­щи­на – сей­час уже, может быть, это более допу­сти­мо, но вооб­ще по сво­ей при­ро­де жен­щи­на не всту­па­ет в физи­че­ские отно­ше­ния, близ­кие, интим­ные с чело­ве­ком, к кото­ро­му она не испы­ты­ва­ет ника­ких чувств. Воз­мож­но, в этом проблема?

– Я думаю, что на самом деле наша совре­мен­ная жизнь тако­ва, что то, о чем вы гово­ри­те, уже прак­ти­че­ски неак­ту­аль­но или акту­аль­но в очень неболь­шой сте­пе­ни. Поче­му? Пото­му что очень силь­но изме­ни­лись люди. Люди изме­ни­лись не в луч­шую сто­ро­ну. И если рань­ше то, о чем вы гово­ри­те, для жен­щин было свой­ствен­но, было харак­тер­но исхо­дя из при­ро­ды отно­ше­ния к муж­чине, сей­час совер­шен­но не так. Я не буду сей­час гово­рить о том, что такой пороч­ный образ жиз­ни про­па­ган­ди­ру­ет­ся, о том, что он навя­зы­ва­ет­ся созна­нию совре­мен­но­го чело­ве­ка, пото­му что это слиш­ком само­оче­вид­но, это дей­стви­тель­но так. И если чело­век ори­ен­ти­ро­ван на иска­ние удо­воль­ствий, есть чело­век ори­ен­ти­ро­ван на полу­че­ние какие-то при­ят­ных ощу­ще­ний, каких-то при­ят­ных пере­жи­ва­ний, и то, каким обра­зом он их полу­ча­ет, в сущ­но­сти, ста­но­вит­ся неваж­ным, а важен толь­ко резуль­тат, то мы полу­ча­ем такой резуль­тат, что жен­щи­на в дан­ном слу­чае уже пере­ста­ет отли­чать­ся от муж­чи­ны. Для нее точ­но так же, как для муж­чи­ны, про­ис­хо­дит разъ­еди­не­ние ее отно­ше­ния к чело­ве­ку и того, что она дела­ет. То есть очень часто на сего­дняш­ний день это так. Без­услов­но, сохра­ня­ют­ся жен­щи­ны, для кото­рых это так же, как и сей­час, как вы гово­ри­те, нераз­де­ли­мые вещи, некое еди­ное целое, но их все мень­ше и мень­ше. Я об этом могу гово­рить не как социо­лог, не как пси­хо­лог, кото­рый зани­ма­ет­ся каки­ми-то иссле­до­ва­ни­я­ми тако­го рода. Я могу об этом гово­рить как свя­щен­ник, кото­рый с этим посто­ян­но стал­ки­ва­ет­ся. И без­услов­но здесь выбор­ка – это не тыся­чи, десят­ки тысяч людей, но, по край­ней мере, десят­ки, навер­ное, сот­ни людей, кото­рые при­хо­дят, с кото­ры­ми ты изо дня в день обща­ешь­ся, и есте­ствен­ное, что это люди не толь­ко цер­ков­ные, зна­чи­тель­ная часть из них про­сто ока­зы­ва­ет­ся в церк­ви, пото­му что с ними что-то слу­чи­лось, у них есть потреб­ность этим поде­лить­ся. Я могу на осно­ва­нии это­го судить о том, как это про­ис­хо­дит сей­час. Кро­ме того, мож­но ли гово­рить, что для муж­чи­ны это все­гда вещи раз­де­лен­ные: физи­че­ская бли­зость и лич­ные отно­ше­ния – нет, без­услов­но, и о муж­чи­нах это тоже гово­рить нель­зя. Навер­ное, сего­дня про­изо­шло доста­точ­но силь­ное сбли­же­ние пози­ций в этом смыс­ле меж­ду муж­чи­на­ми и жен­щи­на­ми. И изме­на про­ис­хо­дит, мы можем ска­зать, что есть очень раз­ные пред­по­сыл­ки для изме­ны, обыч­но тра­ди­ци­он­но гово­рят, что жен­щи­на изме­ня­ет, пото­му что ей не хва­та­ет пони­ма­ния, не хва­та­ет вни­ма­ния, и она все­го это­го ищут. То же самое про­ис­хо­дит с муж­чи­на­ми. Порой им не хва­та­ет пони­ма­ния, и они ищут вни­ма­ния и пони­ма­ния, и поэто­му про­ис­хо­дит изме­на. Мож­но ска­зать, конеч­но, что муж­чи­на порой изме­ня­ет, пото­му что для него это некий спо­соб само­ре­а­ли­за­ции, он чув­ству­ет себя муж­чи­ной, он чув­ству­ет себя, услов­но гово­ря, на коне, но сего­дня порой то же самое про­ис­хо­дит с жен­щи­на­ми. Они тоже изме­ня­ют, что­бы тоже почув­ство­вать себя таким пол­но­цен­ным чело­ве­ком. Есть, без­услов­но, нюан­сы, эти нюан­сы, повто­рюсь, обу­слов­ле­ны тем, что муж­чи­на и жен­щи­на оба люди, но, тем не менее, есть раз­ли­чия в их при­ро­де – и при­ро­де такой инте­рес­ной, есте­ствен­ной, и в их при­ро­де внут­рен­ней. Вот настоль­ко, насколь­ко эти раз­ли­чия есть, настоль­ко отли­ча­ют­ся побу­ди­тель­ные моти­вы к измене. Настоль­ко, насколь­ко эти раз­ли­чия сти­ра­ют­ся, настоль­ко эти моти­вы ока­зы­ва­ют­ся сход­ны­ми. Но окон­ча­тель­но не сти­ра­ют­ся эти раз­ли­чия. И поэто­му я бы не стал сего­дня какую-то такую уста­нав­ли­вать раз­де­ли­тель­ную линию меж­ду муж­ской и жен­ской изме­ной, это очень похо­жая вещь сегодня.

– Батюш­ка, может быть, все-таки тогда ска­же­те, опи­ра­ясь на свой опыт: какие наи­бо­лее частые при­чи­ны изме­ны в семье бывают?

– Навер­ное, самая глав­ная при­чи­на – это ощу­ще­ние внут­рен­ней пусто­ты. Одно дело, когда раз­ла­ди­лись меж­ду супру­га­ми отно­ше­ния в бра­ке и воз­ни­ка­ют отно­ше­ния на сто­роне, кото­рые носят доста­точ­но серьез­ный осно­ва­тель­ный харак­тер. Воз­ни­ка­ют какие-то чув­ства меж­ду людь­ми, воз­ни­ка­ют какие-то отно­ше­ния меж­ду людь­ми на сто­роне. Я не оце­ни­ваю в дан­ном слу­чае это с нрав­ствен­ной точ­ки зре­ния, насколь­ко это пра­виль­но, непра­виль­но – без­услов­но, это непра­виль­но. Я про­сто гово­рю о том, что это не что-то лег­ко­мыс­лен­ное, это что-то осно­ва­тель­ное. Это одна ситу­а­ция. И совер­шен­но дру­гая ситу­а­ция, когда чело­век изме­ня­ет и сам не может быть объ­яс­нить, по боль­шо­му сче­ту, поче­му? Это про­ис­хо­дит от какой-то глу­бо­кой такой опу­сто­шен­но­сти. При­чем опу­сто­шен­но­сти, вызван­ной не толь­ко и не столь­ко бра­ком, сколь­ко поте­рей каких-то жиз­нен­ных ори­ен­ти­ров, поте­ри смыс­ла в жиз­ни. Поче­му? Пото­му что, когда есть смысл, кото­рый орга­ни­зу­ет жизнь чело­ве­ка в целом, чело­век оши­бок совер­ша­ет гораз­до мень­ше. Он не спи­ва­ет­ся, он не ста­но­вит­ся нар­ко­ма­ном, он не под­чи­ня­ет­ся какой-то все­по­гло­ща­ю­щей стра­сти к игре или чему бы то ни было, и он не совер­ша­ет про­сто так изме­ны. Поче­му? Пото­му что по боль­шо­му сче­ту кто-то будет счи­тать, что физи­че­ская бли­зость с чело­ве­ком, нося­щая такой слу­чай­ный харак­тер – это некое удо­воль­ствие, это удо­вле­тво­ре­ние каких-то инстинк­тов, или стрем­ле­ний, побуж­де­ний чело­ве­ка, а на самом деле это мож­но назвать ина­че. Это огром­ный стресс, это огром­ное внут­рен­нее потря­се­ние. И в чело­ве­ке, без­услов­но, каж­дый раз что-то уми­ра­ет. Он про­дол­жа­ет свой путь к опу­сто­ше­нию. Поче­му? Пото­му что не толь­ко у жен­щин, но и у муж­чин на самом деле все изна­чаль­но носит такой еди­ный харак­тер: это и отно­ше­ние к дру­го­му чело­ве­ку, и физи­че­ская бли­зость как про­дол­же­ние это­го отно­ше­ния, а не что-то ото­рван­ное одно от дру­го­го. Пото­му что нель­зя чело­ве­ка ни в коем слу­чае видеть здесь как пред­ста­ви­те­ля живот­но­го мира. Это для живот­ных есть некая физио­ло­ги­че­ская потреб­ность, есть инстинкт про­дол­же­ния рода, и на осно­ва­нии это­го они всту­па­ют в опре­де­лен­ные отно­ше­ния. У людей – неваж­но, жен­щи­на или муж­чи­на, это все-таки не так. Пер­вич­на здесь любовь, пер­вич­но отно­ше­ние к дру­го­му чело­ве­ку. Когда про­ис­хо­дит раз­де­ле­ние, то воз­ни­ка­ет какое-то глу­бо­кое нару­ше­ние не толь­ко в духов­ной, но даже в пси­хо­эмо­ци­о­наль­ной сфе­ре. Поче­му сей­час огром­ное коли­че­ство забо­ле­ва­ний у нас с этой сфе­рой свя­за­но, и их коли­че­ство рас­тет в мире? Рань­ше мы зна­ли, что есть цен­тры, где помо­га­ют людям пре­одо­леть алко­голь­ную зави­си­мость, нар­ко­ти­че­скую зави­си­мость, зави­си­мость от той же игры, еще от чего-то или какие-то фобии, то сего­дня есть уже на Запа­де мас­са цен­тров – я думаю, что не за гора­ми то вре­мя, когда в Рос­сии появят­ся, – где людям помо­га­ют пре­одо­леть их сек­су­аль­ную зави­си­мость. И людей зави­си­мых таким обра­зом все боль­ше, боль­ше и боль­ше, и это раз­ру­ша­ет чело­ве­ка. Не так дав­но, года два назад, попа­лось в инфор­ма­ци­он­ной лен­те сооб­ще­ние о том, что чело­век подал где-то в Соеди­нен­ных Шта­тах заяв­ле­ние, про­ся раз­ре­шить ему брак с его ком­пью­те­ром. До тако­го состо­я­ния может чело­век дой­ти, поэто­му, без­услов­но, сего­дня слож­но вычле­нять какие-то побу­ди­тель­ные моти­вы, кото­рые носят опре­де­ля­ю­щий харак­тер для изме­ны. Очень часто это про­ис­хо­дит как бы не поче­му. И спра­ши­ва­ешь: а зачем ты это сде­лал? – Не знаю. А зачем вы это сде­ла­ли? – Тоже не могу объ­яс­нить. Но такой момент: когда гово­ря о том, что если чело­век изме­нил, а супруг или супру­га об этом не узна­ют, то в прин­ци­пе ниче­го в этом страш­но­го нет, пото­му что ты понял, что это тебе нуж­но, или ты понял, что тебе это не нуж­на, а вто­рая поло­ви­на пре­бы­ва­ет в счаст­ли­вом неве­де­нии, и в семье все хоро­шо. На самом деле я очень часто стал­ки­ва­юсь с тем, что есть, допу­стим, какая-то пара. Один чело­век изме­ня­ет, дру­гой об этом не зна­ет, но раз­ру­ше­ние семьи про­ис­хо­дит, пото­му что это еди­ное зда­ние начи­на­ет рушить­ся изнут­ри. Про­сто не все­гда чело­век изме­ня­ю­щий свя­зы­ва­ет это раз­ру­ше­ние с тем, что он дела­ет, и он совер­шен­но искренне гово­рит: ну как же, ну вот не зна­ет об этом дру­гой чело­век, я боли ему не при­чи­няю, поче­му все рушит­ся, нет, это какие-то вещи, не свя­зан­ные друг с дру­гом! Быва­ет, когда при­хо­дит какая-нибудь пара и один супруг жалу­ет­ся на дру­го­го, что тот ему изме­нил, он гово­рит, что он не может про­стить, гово­рит о том, как тяже­ло, а потом про­хо­дит вре­мя, и этот же самый супруг или супру­га про­го­ва­ри­ва­ет­ся слу­чай­но о том, что он тоже изме­нил какое-то это вре­мя тому назад. Гово­ришь: ну как же – вы вини­те в этом свою поло­ви­ну, но вы сде­ла­ли тоже самое какое-то вре­мя тому назад? – Ну он-то (или она) об этом не узнал, а я‑то знаю, и мне это боль­но. А гово­ришь с дру­гим чело­ве­ком, и из его слов начи­на­ешь пони­мать, что в нем в какой-то момент вдруг про­изо­шёл слом, при­чем при­чи­на это­го сло­ма ему само­му непо­нят­на. Но ты зна­ешь ситу­а­цию в целом, и ты пони­ма­ешь, что слом про­изо­шел как раз тогда, когда ему изме­ни­ли, а он об этом не знал, или ей изме­ни­ли, а она это­го не знала.

– Батюш­ка, а с чем это свя­за­но? Это какая-то сакраль­ная связь меж­ду людь­ми, или это пси­хо­фи­зи­че­ские законы?

– Труд­но раз­де­лить сакраль­ное и пси­хо­фи­зи­че­ское. Пото­му что чело­век слиш­ком мно­го­гран­ное суще­ство, слиш­ком слож­ное, слиш­ком слож­но состав­лен­ное. Поэто­му одно в нем глу­бо­ко соеди­не­но с дру­гим. И люди, кото­рые друг дру­гу изме­ня­ют, они ста­но­вят­ся дру­ги­ми по отно­ше­нию друг дру­гу. То есть если рань­ше они были целым – или, по край­ней мере, долж­ны были стать одним целым, то про­ис­хо­дит раз­де­ле­ние, и оно про­сле­жи­ва­ет­ся на всех абсо­лют­но уров­нях. Оно про­сле­жи­ва­ет­ся на уровне пове­ден­че­ском, оно про­сле­жи­ва­ет­ся на уровне каких-то внут­рен­них лич­ност­ных настро­ек, оно про­сле­жи­ва­ет­ся во всех сфе­рах их бли­зо­сти, и это­го невоз­мож­но не заме­тить. То есть если люди друг на дру­га настро­е­ны, если они друг к дру­гу по-насто­я­ще­му вни­ма­тель­но отно­сят­ся, без­услов­но, сра­зу ста­нет понят­но, что-то не так. Без­услов­но, быва­ют люди болез­нен­но мни­тель­ные, рядом чело­век нахо­дит­ся в состо­я­нии уста­ло­сти, у него какой-то стресс, ему тяже­ло, а они начи­на­ют счи­тать, что это может быть вызва­но толь­ко лишь изме­ной. Но это уже дру­гой слу­чай, это такая пато­ло­гия отно­ше­ний, кото­рую надо вра­че­вать. Но, повто­рюсь, изме­на, она, как пра­ви­ло, ощу­ща­ет­ся как некая тре­щи­на, кото­рая появи­лась в этом целом каком-то зда­нии или фун­да­мен­те семей­ной жизни.

– Вы так хоро­шо ска­за­ли, что ста­но­вят­ся дру­ги­ми по отно­ше­нию к друг дру­гу, навер­ное, поэто­му сло­во «изме­на» – «изме­не­ние» отсю­да про­ис­хо­дит. И они уже не могут быть преж­ни­ми. Как по цер­ков­ным кано­нам, или Вы, как свя­щен­ник, счи­та­е­те: нуж­но ли, допу­стим, чело­ве­ку, кото­рый изме­нил, обя­за­тель­но при­знать­ся в этом, или не нуж­но, или нет еди­но­го правила?

– Я думаю, что еди­но­го пра­ви­ла нет, и я не решусь давать ответ на этот вопрос в целом, и не все­гда решусь дать ответ на этот вопрос в кон­крет­ной жиз­нен­ной ситу­а­ции. Поче­му? Пото­му что быва­ет так, что нуж­но ска­зать прав­ду, и эта прав­да долж­на стать осно­ва­ни­ем для како­го-то бла­го­го изме­не­ния в жиз­ни двух людей. Но очень часто быва­ет так, что это при­зна­ние про­сто окон­ча­тель­но раз­ло­ма­ет и рас­ко­лет то, что от семьи еще оста­ва­лось до это­го момен­та. Очень по-раз­но­му быва­ет, поэто­му не решусь на вопрос отве­чать. Тут мож­но смот­реть по ситу­а­ции. Пони­ма­е­те, дело в том, что совер­шен­но есте­ствен­но об этом гово­рить на испо­ве­ди, совер­шен­но есте­ствен­но каять­ся в этом перед Богом. Но воз­вра­ща­ясь к авве Доро­фею: спра­ши­ва­ет один брат стар­ца, надо ли гово­рить дру­го­му бра­ту о том, что я в серд­це имею про­тив него? Ста­рец спра­ши­ва­ет: а дру­гой брат дога­ды­ва­ет­ся об этом? – Нет, не дога­ды­ва­ет­ся. – Тогда не гово­ри, пото­му что этим вне­сешь в его серд­це сму­ще­ние, ты вне­сешь в его серд­це какой-то внут­рен­ний раз­лад и лишишь его внут­рен­не­го мира, поэто­му ты сам с этим борись, а его не надо этим сму­щать. Понят­но, что здесь ситу­а­ция с изме­ной иная, но вот это при­зна­ние может ока­зать­ся не по силам вто­ро­му супру­гу. И быва­ет так, что (вот это тоже вещь пара­док­саль­ная), думаю, не толь­ко сего­дня, такое быва­ло рань­ше, а сего­дня это быва­ет чаще, когда чело­век изме­ня­ет не пото­му что он боль­ше не любит, не пото­му что для него чело­век стал чужим, с кото­рым он живет в бра­ке, а изме­ня­ет по сово­куп­но­сти каких-то внут­рен­них при­чин. Вот как маши­на, в кото­рой про­изо­шел какой-то раз­лад, и вдруг, там, тор­мо­за отка­зы­ва­ют, акку­му­ля­тор садит­ся, коле­со отва­ли­ва­ет­ся, если за ней не сле­дят. Когда чело­век не сле­дит за сво­ей внут­рен­ней жиз­нью, за сво­ей семей­ной жиз­нью, в нем что-то начи­на­ет раз­ва­ли­вать­ся, и резуль­та­том это­го раз­ва­ла ста­но­вит­ся изме­на. Но при этом ему этот чело­век, с кото­рым он вме­сте состав­ля­ет одну семью, может быть по-насто­я­ще­му дорог, он его может по-насто­я­ще­му любить. Он может опла­ки­вать свой грех, он может даже его не опла­ки­вать, но в прин­ци­пе счи­тать его ошиб­кой, не пони­мать, зачем он это сде­лал, но при этом для него самый близ­кий чело­век нахо­дит­ся рядом – такое быва­ет. Кто-то гово­рит, что это невоз­мож­но. Это воз­мож­но. Это воз­мож­но в том состо­я­нии, в кото­ром чело­век нахо­дит­ся сего­дня. Мало того, что чело­век – это суще­ство пад­шее, кото­рое изме­ни­лось после гре­хо­па­де­ния, в нем уже нет внут­ри целост­но­сти в, нем все раз­бол­та­лось, при­шло в какое-то состо­я­ние рас­па­да, хао­са, а сего­дняш­няя жизнь, нас окру­жа­ю­щая, еще боль­ше этот хаос уси­ли­ва­ет, она еще боль­ше его обост­ря­ет, это наше пре­бы­ва­ние в хао­се. И такое может про­изой­ти, на самом деле. Я думаю, что отно­ше­ния к такой измене все-таки долж­ны быть несколь­ко иные. Если чело­век осо­знал ее как ошиб­ку, понял, что это след­ствие его каких-то внут­рен­них соб­ствен­ных про­блем и пока­ял­ся в этом, тут свя­щен­ни­ку вряд ли сто­ит побуж­дать пой­ти и при­знать­ся. Пото­му что супруг (или супру­га) может это­го не выне­сти, и брак рас­па­дет­ся, про­сто пото­му что это испы­та­ние ока­жет­ся не под силу. Мож­но, конеч­но, ска­зать: как же так, будет оста­вать­ся меж­ду людь­ми неправ­да, а они оста­ют­ся вме­сте? Нет, неправ­да лик­ви­ди­ро­ва­на. Если боль­ше нет изме­ны, если чело­век боль­ше не соби­ра­ет­ся это­го повто­рять, и если он в этом рас­ка­ял­ся перед Богом и дал сло­во, что он боль­ше это­го не повто­рит, ‒ нет этой неправ­ды. Точ­но так же как все осталь­ные наши гре­хи, в кото­рых мы каем­ся, про­сим за них про­ще­ния перед Богом. И если мы не хотим повто­рять эти гре­хи, если мы начи­на­ем борь­бу с тем, что у нас эти гре­хи рож­да­ло, то Гос­подь не помя­нет нам этой неправ­ды, и не надо ее упо­ми­нать в семей­ной жиз­ни. Пото­му что (еще раз повто­рюсь) может быть так, что два чело­ве­ка рас­ста­нут­ся, кото­рые друг дру­га любят, и бли­же у них нико­го в жиз­ни не появит­ся. Тот же авва Доро­фей: когда пред­ле­жит тебе два зла – выби­рай мень­шее, а когда пред­ле­жит два бла­га – выби­рай боль­шее. Вот если в дан­ной ситу­а­ции мень­шим злом ста­нет про­мол­чать, то надо про­мол­чать. Дру­гая совер­шен­но ситу­а­ция – когда изме­на про­дол­жа­ет­ся, вот тогда это дей­стви­тель­но неправ­да, при­сут­ству­ю­щая в семей­ной жиз­ни. Но и тут глав­ная зада­ча заклю­ча­ет­ся не в том, что­бы при­знать­ся в этом, а в том, что­бы ее лик­ви­ди­ро­вать. Что тре­бу­ет­ся от нас на испо­ве­ди: что­бы мы рас­ска­за­ли о гре­хе или что­бы мы оста­ви­ли грех? Да, без­услов­но, мы долж­ны о нем рас­ска­зать, но самое глав­ное – его оста­вить. И надо задать­ся вопро­сом, что луч­ше: без кон­ца каять­ся в каком-то гре­хе и не остав­лять его, или оста­вить его и не пока­ять­ся. Без­услов­но, долж­но быть соеди­не­ние, долж­но быть и остав­ле­ние гре­ха, и пока­я­ние в нем, но в первую оче­редь все-таки остав­ле­ние гре­ха. Изме­не­ние заклю­ча­ет­ся в этом. Не изме­на, а изме­не­ние. Изме­на гре­ху, пото­му что на самом деле, когда чело­век гре­шит, он через грех соеди­ня­ет­ся с про­тив­ни­ком Божи­им, когда он пере­ста­ет гре­шить, он с ним расстается.

– Сей­час очень опас­ный момент, пото­му что, воз­мож­но, для кого-то это будет соблаз­ном: не пой­ти на испо­ведь и не ска­зать об этом свя­щен­ни­ку, а про­сто оста­но­вить­ся и ска­зать: я боль­ше не буду это­го делать. Но грех-то не уврачеван…

– Дело в том, что в том, что мы можем видеть в исто­рии Церк­ви и даже в жити­ях свя­тых нема­ло момен­тов, когда греш­ни­ки ста­но­ви­лись впо­след­ствии свя­ты­ми, при­не­ся пока­я­ние Богу не на испо­ве­ди, a при­не­ся пока­я­ние Богу непо­сред­ствен­ным обра­зом. Пре­по­доб­ная Мария Еги­пет­ская: мы не нахо­дим сви­де­тель­ства. Вот она толь­ко что была на кораб­ле в Иеру­са­лим, на этом кораб­ле, как ска­за­но, гре­ши­ла со все­ми, с кем толь­ко мож­но было согре­шить. Вот она сошла с кораб­ля и вме­сте эти­ми людь­ми устре­ми­лась в храм, не смог­ла туда вой­ти. Вот мгно­вен­ное пере­рож­де­ние, пока­я­ние, и вот она уже в пустыне Иор­дан­ской, при­чем она при­ча­сти­лась. Об испо­ве­ди нет ни сло­ва нет. В тот момент, когда она услы­ша­ла голос Божи­ей Мате­ри и дала Ей сло­во, что она боль­ше не будет жить этой жиз­нью – вот про­изо­шло ее пока­я­ние. Она пере­шла Иор­дан, она нача­ла под­ви­зать­ся, к ней при­хо­дит аввa Зоси­ма, и пре­по­доб­ная Мария молит­ся на воз­ду­хе за весь мир. Вот она пере­хо­дит Иор­дан как посу­ху, и мы не видим совер­ше­ния таин­ства испо­ве­ди, а глу­бо­чай­шее внут­рен­нее пере­рож­де­ние и пере­ход от гре­ха к свя­то­сти мы видим. Мы видим в слу­чае с пре­по­доб­ным Пав­лом Пре­про­стым, кото­рый сидит у хра­ма и наблю­да­ет, как туда захо­дит ино­ки и видит, что за все­ми сле­ду­ют анге­лы, а за одним сле­ду­ют демо­ны. И он про­дол­жа­ет сидеть у хра­ма и молить­ся о нем. И когда закан­чи­ва­ет­ся бого­слу­же­ние, все выхо­дят из хра­ма, и он видит, что за этим чело­ве­ком сле­ду­ет его Ангел Хра­ни­тель, и его лицо изме­ни­лось, оно ста­ло свет­лым. И он гово­рит ему, что я не остав­лю тебя, пока ты не рас­ска­жешь мне, что с тобой про­изо­шло. Тот рас­ска­зы­ва­ет, что с ним про­изо­шло. Он жил во гре­хе, но он вошел в храм, услы­шал сло­ва про­ро­ка Исайи, при­зы­ва­ю­щие к пока­я­нию, и решил, что боль­ше так жить не будет, и тут же пошел и при­ча­стил­ся Свя­тых Хри­сто­вых Тайн. Не ска­за­но ниче­го про исповедь.

– Может, это про­сто пропускается?

– Сомне­ва­юсь. Дело в том, что ведь испо­ве­даль­ная прак­ти­ка была очень раз­ной. И мы видим, что в древ­ней Церк­ви испо­ведь была не такая, как сей­час. Люди шли на испо­ведь не для того, что­бы рас­ска­зать о мно­же­стве гре­хов, кото­рые они совер­ши­ли от одной испо­ве­ди до дру­гой. Инсти­тут испо­ве­ди был в прин­ци­пе иным. Чело­век жил в Церк­ви, ста­рал­ся пре­одо­леть свои стра­сти, свои гре­хи, стать прин­ци­пи­аль­но иным, но когда он совер­шал какой-то грех тяж­кий, кото­рый дол­жен был при­ве­сти к его отпа­де­нию от Церк­ви, то тогда уже про­ис­хо­ди­ло пуб­лич­ное пока­я­ние и вос­со­еди­не­ние с Цер­ко­вью. Пото­му что чело­век жил в общине, всем его грех был изве­стен – или, по край­ней мере, боль­шин­ству, и он дол­жен был перед все­ми же засви­де­тель­ство­вать свое пока­я­ние. Это было нуж­но для увра­че­ва­ния болез­ни внут­ри Церк­ви, а не толь­ко сво­ей. А вслед за тем уже шел путем пока­я­ния, кото­рое быва­ло порой доста­точ­но дли­тель­ным. И толь­ко лишь дегра­да­ция нашей хри­сти­ан­ской жиз­ни, цер­ков­ной жиз­ни при­во­дит к тому, что у нас появ­ля­ет­ся необ­хо­ди­мость испо­ве­до­вать­ся каж­дую неде­лю, а может, порой каж­дый день. И для нас эта испо­ведь ста­но­вит­ся очень суще­ствен­ным момен­том нашей хри­сти­ан­ской, нашей цер­ков­ной жиз­ни, это то, что нам помо­га­ет раз за разом пола­гать нача­ло, то есть если у нас сего­дня собрать нашу регу­ляр­ную испо­ведь и увра­че­ва­ние гре­хов на испо­ве­ди вот такое частое, то мы будем ста­но­вить­ся все хуже, хуже и хуже. Услов­но гово­ря, для нас испо­ведь – это то же самое, что для чело­ве­ка регу­ляр­но умы­вать­ся, чистить зубы, при­во­дить себя в поря­док, пони­мая, что спу­стя какое-то вре­мя он все рав­но опять запач­ка­ет­ся, и зубы надо чистить, и воло­сы рас­тре­пят­ся, и так далее. Нель­зя, конеч­но, эти вещь в один ряд выстра­и­вать, но я пыта­юсь какие-то обра­зы най­ти. Если у нас сего­дня испо­ведь отнять, мы про­сто без неё погиб­нем. Но суть не в том, что про­ис­хо­дит в тот момент, когда мы под­хо­дим к ана­лою с кре­стом и Еван­ге­ли­ем и гово­рим сло­ва, кото­рые мы гово­рим. Мы можем эти сло­ва гово­рить сто раз на день – ниче­го не изме­нит­ся. Весь вопрос в том, рабо­та­ем ли мы над собой, про­ис­хо­дит ли изме­не­ние наше­го ума, про­ис­хо­дит ли изме­не­ние наше­го серд­ца, про­ис­хо­дит ли изме­не­ние нашей жиз­ни. Испо­ведь дает нам толь­ко лишь помощь, это как под­пор­ка для нас сво­е­го рода. Про­ис­хо­дит таин­ство, пото­му что в любом цер­ков­ном таин­стве дей­ству­ет боже­ствен­ная сила и дей­ству­ет сила чело­ве­че­ская, и чело­век дела­ет шаг навстре­чу Богу, идя на испо­ведь, а Гос­подь уже ожи­да­ет там человека.

– Но Гос­подь вра­чу­ет же через исповедь?

– Без­услов­но, врачует.

– Зна­чит, если чело­век не пой­дет, не рас­ка­ет­ся, есть веро­ят­ность того, что он сво­и­ми сила­ми не справится?

– На сего­дняш­ний день это не про­сто веро­ят­ность, это точ­но так и есть. Поче­му я гово­рю, что раз­ная была испо­ве­даль­ная прак­ти­ка в раз­ные пери­о­ды цер­ков­ной исто­рии. Мы видим пери­од рас­цве­та мона­ше­ства в Егип­те, и в то же самое вре­мя мы видим, что бра­тия жили со стар­ца­ми, кото­рые не были свя­щен­ни­ка­ми, и они откры­ва­ли им помыс­лы, они им гово­ри­ли о том, что про­ис­хо­дит в их серд­це, а соб­ствен­но испо­ве­до­ва­лись они у свя­щен­ни­ка, пре­сви­те­ра, я думаю, они неча­сто, и может даже не испы­ты­ва­ли в этом нуж­ды, пото­му что они гово­ри­ли об этом при стар­це. На самом деле ведь мно­гие вещи в цер­ков­ной исто­рии опре­де­лен­ным обра­зом транс­фор­ми­ру­ют­ся. Если уже ухо­дить так дале­ко, то и таин­ство бра­ка оно ина­че совер­ша­лось пер­во­на­чаль­но, сего­дня мы име­ем вот такую фор­му совер­ше­ния таин­ства бра­ка. И таин­ство испо­ве­ди транс­фор­ми­ро­ва­лось опре­де­лен­ным обра­зом. Это совер­шен­но есте­ствен­но. Меня­ет­ся харак­тер цер­ков­ной жиз­ни, меня­ет­ся харак­тер хри­сти­ан­ской жиз­ни – не в суще­стве сво­ем, а во внеш­них какие-то про­яв­ле­ни­ях, состо­я­ни­ях. И меня­ют­ся те фор­мы, кото­рые при­ни­ма­ют в совер­ше­ние тех или иных обря­дов церк­ви, это совер­шен­но есте­ствен­ный харак­тер носит. И те, кто хотят сего­дня дока­зать, что испо­ведь в том виде, в кото­ром она есть, она не нуж­на, и долж­на быть такая, как когда-то, они не пони­ма­ют одной вещи. Что для того, что­бы сего­дня отка­зать­ся от прак­ти­ки регу­ляр­ной испо­ве­ди и перей­ти к той прак­ти­ке, кото­рая была когда-то, надо перей­ти к той жиз­ни, когда кото­рая была когда-то. А пере­хо­да к этой жиз­ни у нас не про­ис­хо­дит. Мы не пере­хо­дим к это­му состо­я­нию, когда у всех веру­ю­щих все было общее, никто из сво­е­го не звал, сво­им и не было меж­ду ними поэто­му нуж­да­ю­ще­го­ся. Надо сна­ча­ла к это­му перей­ти, а потом, как гово­рят сего­дняш­ние рев­ни­те­ли это­го под­хо­да, а потом уже отка­зы­вать­ся от испо­ве­ди как от чего-то обя­за­тель­но­го перед при­ча­сти­ем, то есть вер­нуть­ся к чисто­те хри­сти­ан­ской жизни.

– Надо сна­ча­ла стать как Мария Еги­пет­ская, с тем же рве­ни­ем, что­бы поз­во­лить себе, как она, при­ча­щать­ся без исповеди.

– Без­услов­но. Повто­рюсь, я не счи­таю, что в этих сло­вах есть что-то, что может соблаз­нить. На сего­дняш­ний день без регу­ляр­ной испо­ве­ди мы все про­па­дем, она совер­шен­но необходима.

– Отец Нек­та­рий, еще объ­яс­ни­те, пожа­луй­ста. В цер­ков­ном пра­ве изме­на – это один из еди­нич­ных кано­ни­че­ских пово­дов для рас­тор­же­ния бра­ка. Вот в таком слу­чае чело­век, у кото­ро­го как бы укра­ли вот эту чисто­ту супру­же­ской жиз­ни, раз­ве не име­ет пра­ва узнать о том, что у него укра­ли, и воз­мож­но, если бы он знал, он бы этот брак рас­торг­нул? Что здесь первично.

– Все­гда любовь выше. И, навер­ное, есть мас­са ситу­а­ций, когда мы долж­ны пом­нить о том, что бук­ва уби­ва­ет, а дух живо­тво­рит; и о том, что Гос­подь хочет мило­сти, а не жерт­вы; и то, что дела­ет­ся по люб­ви и ради люб­ви, все­гда выше того, что дела­ет­ся ради испол­не­ния узко пони­ма­е­мо­го зако­на. Все­гда любовь будет выше. И если чело­век чего-то не гово­рит по люб­ви – не пото­му, что хочет скрыть свой грех, не пото­му что хочет избе­жать ответ­ствен­но­сти, не пото­му что ему так про­ще, а про­сто пото­му, что он хочет сохра­нить эту любовь, кото­рая для него дра­го­цен­нее все­го, ‒ я счи­таю, что это будет оправ­да­но. Пото­му что нель­зя ска­зать, что про­изо­шла изме­на, и зна­чит, обя­за­тель­но надо раз­во­дить­ся. Не обя­за­тель­но. Это как бы даёт некое пра­во, но под­ход к это­му пра­ву может быть фор­маль­ный, а может быть под­ход нефор­маль­ный. И мне кажет­ся, что по-хри­сти­ан­ски как раз под­хо­дить нефор­маль­но. И если ты пони­ма­ешь – даже, допу­стим, если тебе изме­ни­ла супруг или супру­га, и ты пони­ма­ешь, что это была ошиб­ка, что это неко­то­рая тра­ге­дия, кото­рая про­изо­шла с чело­ве­ком, кото­рый тебе бли­зок и дорог, не надо с ним рвать отно­ше­ния, не надо его выго­нять, не надо от него ухо­дить. Нуж­но поста­рать­ся сохра­нить то доб­рое, что меж­ду вами было. Пото­му что на самом деле воз­мож­но, что и ты и в этом тоже вино­ват. Хотя ред­ко быва­ет так, что люди ока­зы­ва­ют­ся гото­вы при­зна­вать свою вину в измене дру­го­го. Но было бы луч­ше, если бы они ее иска­ли и нахо­ди­ли. Пото­му что это отсут­ствие вни­ма­ния, отсут­ствие теп­ла, отсут­ствие люб­ви, кото­рое име­ет кон­крет­ные про­яв­ле­ния, оно при­во­дит порой к таким послед­стви­ям. И когда ты дела­ешь в бра­ке то, что счи­та­ешь нуж­ным, но не заду­мы­ва­ешь­ся о том, что нуж­но тому, кто рядом с тобой, ты тоже его под­тал­ки­ва­ешь к измене. Это не зна­чит, что если он совер­шит изме­ну, то ты вино­ват, а он нет, но вина все-таки опре­де­лен­ным обра­зом рас­пре­де­ля­ет­ся, ее нуж­но в себе тоже научить­ся видеть. И тогда будет гораз­до боль­ше спо­соб­но­стей к прощению.

– Быва­ет такое, что чело­век в бра­ке один дру­го­го не то что недо­люб­ли­ва­ет – может быть, не дает теп­ла или еще что-то. Напри­мер, мне извест­но, когда жен­щи­на в чем-то пока­зы­ва­ла свое пре­вос­ход­ство в чем-то, как бы пыта­лась пока­зать себя умнее, силь­нее, чем муж. И ино­гда воз­ни­ка­ло ощу­ще­ние, гля­дя на эту семью, и зная, что муж посто­ян­но изме­ня­ет, что вот эта изме­на – это про­сто такой спо­соб ото­мстить, может быть, или каким-то обра­зом одер­жать верх, как-то само­утвер­дить­ся – то, о чем вы говорили.

– Это доста­точ­но рас­про­стра­нен­ное сего­дня явле­ние, не толь­ко сре­ди со сто­ро­ны жен­щин, но и со сто­ро­ны муж­чин это тоже быва­ет. Эта модель, или схе­ма мне доста­точ­но хоро­шо зна­ко­ма. Тут, навер­ное, нуж­но раз­би­рать­ся с самим собой. Если ты таким обра­зом хочешь пока­зать свою неза­ви­си­мость, свою само­сто­я­тель­ность, свою внут­рен­нюю состо­я­тель­ность, то зачем в тогда, в прин­ци­пе, сохра­нять этот брак? Ты фак­ти­че­ски сво­им дей­стви­ем его раз­ру­ша­ешь – ты при­ми какое-то одно реше­ние и его при­дер­жи­вай­ся. А оста­вать­ся в бра­ке и изме­нять для того, что­бы что-то пока­зать сво­е­му супру­гу или сво­ей супру­ге – ну, это на самом деле какое-то глу­бо­чай­шее извра­ще­ние семей­ной жиз­ни, да и про­сто отно­ше­ний как тако­вых. Когда это носит эмо­ци­о­наль­ный харак­тер, это пло­хо, но это, по край­ней мере, понят­но, когда что-то чело­век дела­ет на эмо­ци­ях. Даже убий­ство, совер­шен­ное в состо­я­нии аффек­та, оце­ни­ва­ет­ся с пра­во­вой точ­ки ина­че, неже­ли убий­ство, совер­шен­ное по рас­че­ту холод­но­му и бес­страст­но­му. То же самое и здесь. Если чело­век дела­ет то, о чем вы гово­ри­те, под вли­я­ни­ем эмо­ции, под вли­я­ни­ем каких-то силь­ных пере­жи­ва­ний, есть какой-то вот смяг­ча­ю­щий момент. Если он это дела­ет рас­чет­ли­во и наме­рен­но, для того, что­бы про­сто себя отсто­ять, он про­сто уби­ва­ет и само­го себя и то, что у них от бра­ка оста­лось. Я не осуж­даю чело­ве­ка, совер­ша­ю­ще­го эту ошиб­ку, пото­му что, воз­мож­но, что чело­ве­ка к это­му под­толк­ну­ли годы каких-то и уни­же­ний, и оскорб­ле­ний, и может быть, не уни­же­ний и оскорб­ле­ний, но какой-то внут­рен­ней боли, кото­рая копи­лась, но это непра­виль­но одно­знач­но, и этот путь ни к чему хоро­ше­му, есте­ствен­но, при­ве­сти не может. Я опять сей­час гово­рю не с хри­сти­ан­ской точ­ки зре­ния, с хри­сти­ан­ской точ­ки зре­ния это одно­знач­но совер­шен­но какое-то духов­ное само­убий­ство. Я гово­рю сей­час с прак­ти­че­ской даже точ­ки зре­ния, что порой будет гораз­до понят­но чело­ве­ку, кото­рый еще до хри­сти­ан­ской жиз­ни как-то не дожил, не при­шел к ней. С прак­ти­че­ской точ­ки зре­ния это убий­ство это­го бра­ка, кото­рый это все-таки пыта­ешь­ся сохра­нить и сам в нем сохраниться.

– Я про­сто знаю, что еще этим поль­зу­ют­ся люди, у кото­рых супру­ги веру­ю­щие. Они зна­ют, что ты не пой­дешь на раз­вод, ты будешь пытать­ся сохра­нить семью.

– Поче­му? Как раз веру­ю­щий в такой ситу­а­ции и может пой­ти на раз­вод. На самом деле мы все вре­мя гово­рим о каких-то пато­ло­ги­ях семей­ной жиз­ни, о пато­ло­ги­ях внут­рен­ней жиз­ни чело­ве­ка. И, навер­ное, име­ет смысл не столь­ко со след­стви­я­ми рабо­тать, сколь­ко с налич­ным состо­я­ни­ем чело­ве­ка. У апо­сто­ла Пет­ра есть сло­ва, отно­ся­щи­е­ся в целом к хри­сти­ан­ской жиз­ни, кото­рые мож­но пере­не­сти абсо­лют­но на все. Он гово­рит о том, что для того, что­бы нико­гда не пре­ткнуть­ся, надо день за днем сде­лать свое зва­ние и избра­ние все более и более твер­дым, все более креп­ким. Если это попы­тать­ся объ­яс­нить нагляд­но: вот есть некая точ­ка, из кото­рой ты вышел. Точ­ка какая-то страш­ная, гибель­ная. Есть толь­ко один спо­соб избе­жать воз­вра­та туда – посто­ян­но идти впе­ред, пото­му что эта точ­ка с тобой по пятам, на самом деле, гонит­ся, и путь к ней назад гораз­до бли­же, чем тебе кажет­ся. И поэто­му что ты дела­ешь, что бы ты ни делал, ста­рай­ся дви­гать­ся впе­ред, и это дви­же­ние впе­ред изба­вит тебя от угро­зы ска­ты­ва­ния вниз, назад, куда-то в эту без­дну. И в семье, в семей­ной жиз­ни, долж­но быть воз­рас­та­ние люб­ви. Если дви­жешь­ся к это­му воз­рас­та­нию в люб­ви, не про­изой­дет ее охла­жде­ние. Если ты не идешь впе­ред, ты обя­за­тель­но пой­дешь назад, и это охла­жде­ние обя­за­тель­но слу­чит­ся. Любой костер не может гореть веч­но, если в него не под­бра­сы­вать дро­ва, он про­го­рит. Сло­жи хоть пира­ми­ду до небес из дров, и они про­го­рят, если за ними не сле­дить, если регу­ляр­но туда дро­ва новые не под­кла­ды­вать. То же самое с любым чело­ве­че­ским чув­ством, не толь­ко любовь. Даже нена­висть, если не кор­мить, она осты­нет. Когда мы гово­рим о том, как сохра­нить любовь и как избе­жать изме­ны, и, вооб­ще, поче­му изме­ны про­ис­хо­дят, и как любовь утра­чи­ва­ет­ся, нуж­но задать­ся вопро­сом: кто любит? Что это зна­чит: кто любит? Любит чело­век, поэто­му для того, что­бы сохра­ня­лась любовь, и дол­жен сохра­нять­ся чело­век. Что я имею в виду: чело­век тоже под­вер­жен раз­ру­ше­нию, он и само­раз­ру­ше­нию под­вер­жен, и раз­ру­ше­нию извне. Такая ана­ло­гия: дом. Постро­и­ли дом, под ключ, сда­ли его, но про­хо­дит какое-то вре­мя и начи­на­ют­ся какие-то про­бле­мы в систе­ме водо­снаб­же­ния, начи­на­ют­ся какие-то про­бле­мы в систе­ме газо­снаб­же­ния, что-то про­ис­хо­дит с элек­три­кой, что-то про­ис­хо­дит с кров­лей. Но если хоро­шо дом постро­ен, то это начи­на­ет­ся не через год, не через два, а спу­стя какое-то вре­мя, но это обя­за­тель­но нач­нет­ся, и обя­за­тель­но нуж­но будет регу­ляр­но про­во­дить какие-то ремонт­но-экс­плу­а­та­ци­он­ные рабо­ты для того, что­бы дом и даль­ше слу­жил верой и прав­дой сво­е­му вла­дель­цу. И сам чело­век в отно­ше­нии само­го себя тоже посто­ян­но эти дей­ствия ремонт­но-экс­плу­а­та­ци­он­ные про­из­во­дит, пото­му что ина­че он раз­ру­ша­ет­ся. Раз­ру­ша­ет­ся чело­век, раз­ру­ша­ет­ся любовь, услов­но гово­ря – не то, что­бы совсем неко­му ста­но­вит­ся любить, пото­му что чело­век еще есть, но то, что от него оста­лось, оно гораз­до мень­ше спо­соб­но к люб­ви. И так любовь утра­чи­ва­ет­ся, так любовь раз­ру­ша­ет­ся. Не пото­му, что и тот, дру­гой чело­век тебе наску­чил, не пото­му, что ты что-то про­тив него име­ешь – про­сто ты был один, теперь ты стал дру­гой, ты рань­ше жил на сто про­цен­тов, а теперь у тебя десять оста­лось. Вот это очень часто про­ис­хо­дит. И из-за это­го любовь ухо­дит, и из-за это­го люди порой изме­ня­ют. А у чело­ве­ка есть такая вот осо­бен­ность: когда ему пло­хо, он начи­на­ет искать воз­мож­ность изме­не­ния сво­е­го состо­я­ния, что­бы ему ста­ло хоро­шо. Кто-то хочет на корот­кое вре­мя, пони­ма­ет трез­во, что это толь­ко на корот­кое вре­мя; кому-то кажет­ся, что, если он сде­ла­ет нечто такое, что даст ему ощу­ще­ние, что ему хоро­шо, что это решит вооб­ще все его про­бле­мы. Поче­му чело­век напи­ва­ет­ся зача­стую: пото­му что ему пло­хо, он выпил, ему ста­ло хоро­шо. Потом ста­ло еще хуже, он еще выпил, что­бы ему ста­ло хоро­шо, и так начи­на­ет­ся то что име­ну­ет­ся запо­ем, когда фор­ми­ру­ет­ся уже устой­чи­вая зави­си­мость. Тоже самое с нар­ко­ти­ка­ми, и тоже самое с изме­ной. Чело­век реша­ет­ся порой на изме­ну в этом состо­я­нии како­го-то умо­по­мра­че­ния, или, ина­че ска­жем, в состо­я­нии како­го-то глу­бо­чай­ше­го внут­рен­не­го стрес­са. Ему кажет­ся, что если он это сде­ла­ет, то ему будет хоро­шо, и может не толь­ко сей­час, но и потом. А даль­ше ему ста­вит­ся опять пло­хо, и здесь он либо при­ни­ма­ет пра­виль­ное реше­ние, осно­ван­ное на трез­вых выво­дах о том, что ему это не нуж­но и что это путь в нику­да, путь в пусто­ту, и в кон­це кон­цов, это грех, кото­рый уби­ва­ет его душу. Либо он начи­на­ет, как запой­ный алко­го­лик, раз за разом вот повто­рять, пото­му что на то вре­мя, когда он повто­ря­ет, он забы­ва­ет­ся, потом опять пло­хо, потом опять повто­ря­ет. Вот такая цеп­ная реак­ция может идти.

– Извест­на такая реак­ция чело­ве­ка, кото­ро­му изме­ни­ли: это месть за изме­ну, кото­рая про­яв­ля­ет­ся в ответ­ной измене. Сколь­ко бы люди ни гово­ри­ли о том, что тебе будет еще хуже, что это вооб­ще не помо­га­ет, никак не испра­вит ситу­а­цию – чело­ве­ку очень труд­но в это пове­рить быва­ет, и очень труд­но быва­ет себе это объ­яс­нить, и он, тем не менее, идет на такой шаг.

– Луч­ше от это­го не ста­но­вит­ся, это совер­шен­но одно­знач­но. А какой смысл? Те отно­ше­ния, кото­рые тебя свя­зы­ва­ют с супру­гом, если это любовь, и ты оскорб­лен этим пре­да­тель­ством – надо рас­ста­вать­ся. Тебе изме­ни­ли, ты отно­сишь­ся к это­му как к пре­да­тель­ству – рас­стань­ся этим чело­ве­ком. Ты ради чего хочешь ему мстить: что­бы ему ста­ло так­же пло­хо, как было тебе? Допу­стим, да. А тебе от это­го будет хоро­шо? Тут воз­ни­ка­ет вопрос: ты соби­ра­ешь­ся мстить, про­дол­жая любить, или ты соби­ра­ешь­ся мстить, воз­не­на­ви­дев? Если соби­ра­ешь­ся мстить, про­дол­жая любить, непо­нят­но, ради чего это, непо­нят­но, зачем это, пото­му что это раз­ру­шит остат­ки тво­ей люб­ви. Если ты соби­ра­ешь­ся мстить, воз­не­на­ви­дев, это некая мрач­ная, тем­ная область, о кото­рой даже не сто­ит все­рьез гово­рить, пото­му что, ну, при­чи­нишь ты боль чело­ве­ку, при­чи­нишь ты боль само­му или самой себе – что от это­го каче­ствен­ным обра­зом изме­нит­ся? Месть как тако­вая вооб­ще нехри­сти­ан­ский харак­тер носит, но тем не менее есть какая-то логи­ка страш­ная и тем­ная, но тем не менее она при­сут­ству­ет, когда, допу­стим, кто-то убил близ­ко­го тебе чело­ве­ка, и ты ото­мстил ему, убив его. Нехри­сти­ан­ский это путь, и без­за­кон­ный с точ­ки зре­ния суще­ству­ю­ще­го пра­ва, но тут при­сут­ству­ет некая логи­ка: чело­век совер­шил зло, ты ему ото­мстил, и он боль­ше это­го зла совер­шить нико­му не смо­жет, при­чи­нить нико­му не смо­жет. А тут вооб­ще какая логи­ка, тут пол­ная какая-то бес­смыс­ли­ца выходит.

– Что­бы чело­век почув­ство­вал то, что чув­ству­ешь ты…

– Это на самом деле куда-то ухо­дит сво­и­ми кор­ня­ми в то состо­я­ние малень­ко­го ребен­ка, в кото­ром он сидит и рас­суж­да­ет: вот умру, и тогда они все узна­ют! То есть это некое само­убий­ство, на кото­рое чело­век реша­ет­ся для того, что­бы кто-то что-то узнал. Да никто ниче­го не узна­ет, про­сто тебе будет пло­хо, дру­го­му чело­ве­ку будет пло­хо – тому, воз­мож­но, будет пло­хо, с кем ты на эту изме­ну решил­ся, пото­му что ниче­го хоро­ше­го из это­го не вый­дет. А поче­му не вый­дет? По одной про­стой при­чине. Пото­му что чело­век – не живот­ное, и пото­му что все, что чело­век дела­ет, оно име­ет не одно изме­ре­ние, а раз­лич­ные изме­ре­ния. И в любом слу­чае ты по кусоч­ку умерщ­вля­ешь свою душу. А потом ты удив­ля­ешь­ся, поче­му ты не можешь чув­ство­вать себя счаст­ли­вым. А в тебе то, что долж­но чув­ство­вать себя счаст­ли­вым, оно умерщ­вле­но, оно пре­вра­ти­лась в какой-то один ною­щий боля­щий синяк, поэто­му тебе нехо­ро­шо и не будет луч­ше, если ты сде­ла­ешь ещё что-то подоб­ное, ты еще какую-то область сво­ей души умерт­вишь фактически.

– Это как раз то, навер­ное, о чем вы гово­ри­ли, что ты здесь согре­ша­ешь или посту­па­ешь про­тив сво­е­го устро­е­ния. Чело­век изна­чаль­но Богом заду­ман ина­че, ему не будет лег­че от этих живот­ных каких-то поступков.

– Сей­час это часто такая доста­точ­но рас­про­стра­нен­ная вещь: мы видим доста­точ­но мно­го фак­ти­че­ски детей или моло­дых чаще деву­шек, конеч­но, чем юно­шей, у кото­рых мас­са нане­се­на поре­зов на коже, когда чело­век, может быть, и не имея наме­ре­ния покон­чить с собой, начи­нать себя резать. Это какая-то такая доста­точ­но рас­про­стра­нен­ная сей­час эпи­де­мия. Он при­чи­ня­ет себе боль, он уро­ду­ет свое тело и полу­ча­ет от это­го такое мрач­ное удо­вле­тво­ре­ние чув­ства, это для опре­де­лен­ных суб­куль­тур осо­бен­но харак­тер­но. Здесь про­ис­хо­дит тоже самое, то есть эта изме­на в отмест­ку – она то же самое, что нане­се­ние себе вот тако­го рода шра­мов. Ну, может, конеч­но, чело­век, когда изме­ня­ет, полу­ча­ет удо­воль­ствие, но удо­воль­ствие на самом деле полу­ча­ет этот чело­век, кото­рый себя режет, это тоже ему достав­ля­ет удо­воль­ствие, пото­му что оно напол­ня­ет опре­де­лен­ным смыс­лом, тут при­сут­ству­ет опре­де­лен­ное эмо­ци­о­наль­ное сопро­вож­де­ние того, что он дела­ет, а выгля­дит это при­мер­но так же. Про­сто мы не можем уви­деть свою душу, испещ­рен­ную эти­ми шра­ма­ми, но они о себе посто­ян­но изо дня в день напо­ми­на­ют, и когда сего­дня чело­век совре­мен­ный зада­ет­ся вопро­сом: поче­му мне так пло­хо? Он дол­жен вспо­ми­нать все то, что он делал тако­го рода в сво­ей жиз­ни. Вот поэто­му ему пло­хо, и из это­го состо­я­ния надо выби­рать­ся. По край­ней мере, если ты успел уже все это в сво­ей жиз­ни совер­шить, нуж­но поста­рать­ся понять, как это пра­виль­но долж­но быть оце­не­но тобой, что­бы от этой отправ­ной точ­ки уже идти дальше.

– Отец Нек­та­рий, теперь, навер­ное, здесь пра­виль­но будет задать вопрос о про­ще­нии изме­ны. Как най­ти в себе силы простить?

– Навер­но, мож­но отве­тить на этот вопрос так: вооб­ще, хри­сти­а­нин име­ет долг про­щать всех и за все, и даже сво­их самых страш­ных вра­гов. Сра­зу забе­гая впе­ред, ска­жу, что про­ще­ние в рав­ной сте­пе­ни необ­хо­ди­мо и для чело­ве­ка, кото­рый еще не явля­ет­ся хри­сти­а­ни­ном, и это доста­точ­но лег­ко обос­но­вать. Поче­му? Пото­му что есть тот, дру­гой чело­век, кото­ро­го ты за что-то про­ща­ешь. Он нахо­дит­ся на какой-то дистан­ции, а ты нахо­дишь­ся здесь, с самим собой. И когда ты не про­ща­ешь, без­услов­но, это может как-то ска­зы­вать­ся на том, дру­гом чело­ве­ке, опять-таки через какие-то дей­ствия, направ­лен­ные на то, что­бы ему ото­мстить, и про­сто он может от того, что чув­ству­ет, что ты его не про­ща­ешь, может быть тяже­ло, но на самом деле тяже­лее все­го будет тебе само­му. Непро­ще­ние – это огром­ный камень, кото­рый ты посто­ян­но с собой носишь, при­чем кото­рый не про­сто созда­ет какое-то допол­ни­тель­ное отя­го­ще­ние. Это камень очень ост­рый, кото­рый тебя и муча­ет, и режет, и достав­ля­ет боль. Когда ты про­ща­ешь, все это про­хо­дит, и ты пони­ма­ешь, что ты можешь про­сто пол­но­цен­но жить. Это, дей­стви­тель­но, камень, кото­рый нуж­но сбро­сить и идти даль­ше. Как воз­душ­ный шар: он не может лететь, пото­му что бал­ласт слиш­ком тяже­лый, его надо сбра­сы­вать. Вот это ощу­ще­ние зло­па­мят­ства, ощу­ще­ние непро­ще­ния он есть бал­ласт, кото­рый обя­за­тель­но нуж­но сбро­сить, даже чисто с прак­ти­че­ской точ­ки зре­ния. Пото­му что сего­дня даже онко­ло­ги порой гово­рят о том, что у чело­ве­ка какие-то онко­ло­ги­че­ские забо­ле­ва­ния при­клю­ча­ют­ся зача­стую как резуль­тат пере­жи­то­го стрес­са или пере­жи­тых стрес­сов, и зача­стую непро­ще­ния. Конеч­но, не хочешь – не про­щай, но если у тебя какая-то сар­ко­ма вырас­тет, кому от это­го будет пло­хо: тому, дру­го­му чело­ве­ку, или тебе? Конеч­но, тебе. Но когда мы гово­рим о про­ще­нии, очень важ­но пони­мать, в чем имен­но про­ще­ние заклю­ча­ет­ся. Если мы дали чело­ве­ку в долг мил­ли­он руб­лей, кото­рый чудом у нас руках ока­зал­ся после про­да­жи квар­ти­ры, маши­ны, чего-то еще, а чело­век нам не вер­нул эти день­ги, мож­но его за это про­стить? Мы не долж­ны его пре­сле­до­вать, пре­да­вать его какой-то тяж­кой лютой смер­ти за такое ковар­ное дей­ствие по отно­ше­нию к нам. Мы долж­ны его про­стить, но это не озна­ча­ет, что мы долж­ны сно­ва дать ему мил­ли­он, что­бы он еще раз с нами посту­пил так же. Так­же и здесь. Про­ще­ние долж­но быть, но то, как реа­ли­зу­ет­ся это про­ще­ние, здесь дол­жен при­сут­ство­вать здра­вый смысл. Если речь идет об измене, и ты пони­ма­ешь, что эта изме­на – слу­чай­ное дей­ствие, это сред­ство неко­е­го кри­зи­са вашей сов­мест­ной жиз­ни, или это след­ствие кри­зи­са в жиз­ни супру­га или супру­ги, и он сам (или она) вос­при­ни­ма­ет это как ошиб­ку, как тра­ге­дию и хочет это пре­одо­леть, и ты пони­ма­ешь, что тебя чело­век по-преж­не­му любит, и ты пони­ма­ешь, что его любишь – да, надо про­щать. Не про­сто про­щать, но про­щать и сохра­нять брак, и пытать­ся из этой ситу­а­ции вме­сте вый­ти и вме­сте с чело­ве­ком за него бороть­ся. Но если чело­век изме­ня­ет созна­тель­но, цинич­но, и соби­ра­ет­ся про­дол­жать изме­нять – тогда его надо про­стить, то есть не дер­жать на него зла, и отпу­стить. Тут воз­мож­ны раз­лич­ные нюан­сы, но, в общем гово­ря, так. А про­щать надо в любом слу­чае, толь­ко весь вопрос: что после это­го делать. Если изме­на за изме­ной сле­ду­ет, сохра­нять такой брак – зна­чит раз­ру­шить в созна­нии, допу­стим, детей, если они есть, пред­став­ле­ние о том, каким брак дол­жен быть. Тут раз­ные есть вари­ан­ты, люди очень раз­ные. Мы порой стал­ки­ва­ем­ся с тем, что чело­век гово­рит: вот мне изме­нил супруг, ну что в этом страш­но­го, он там полю­бил дру­гую, но он и меня любит… Чуд­ное созна­ние, но быва­ет и так. Это непра­виль­но, это невер­ная точ­ка зре­ния, но тем не менее порой стал­ки­ва­ем­ся с этим. А кто-то нашел у супру­га сооб­ще­ния в теле­фоне, какие-то, сооб­ще­ние ВКон­так­те, в вай­бе­ре, в ват­са­пе, и это оста­ет­ся осно­ва­ни­ем для пол­но­го раз­ла­да семей­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний. Без­услов­но, не долж­но быть таких сооб­ще­ний, кото­рые нель­зя дать про­чи­тать супру­гу или супру­ге, но в жиз­ни на прак­ти­ке быва­ют порой раз­ные ситу­а­ции. И то внут­рен­нее коле­ба­ние, кото­рое чело­век допу­стил, еще не озна­ча­ет, что он взял и пре­дал, раз­ру­шил все, что было. Он сде­лал что-то недолж­ное, допу­стил это не долж­ное. Но это не зна­чит, что он пошел на какое-то тоталь­ное раз­ру­ше­ние этих отно­ше­ний, кото­рые были, и не надо на такое тоталь­ное раз­ру­ше­ние отно­ше­ний идти в ответ. Осо­бен­но если ты поко­па­ешь­ся у себя в памя­ти и уви­дишь что-то подоб­ное. Но люди ведь зача­стую как рас­суж­да­ют: я пони­маю, что я делаю, ниче­го страш­но­го я не делаю, а вот он, а вот она… И это неуме­ние видеть в дру­гом чело­ве­ке само­го себя, и в себе дру­го­го чело­ве­ка очень силь­но под­во­дит супругов.

– Отец Нек­та­рий, когда вы гово­ри­ли о здра­вом смыс­ле, мне при­шла на память такая озву­чен­ная пози­ция Ири­ной Хака­ма­дой. Она, как извест­но, про­во­дит раз­лич­ные тре­нин­ги об успеш­но­сти жиз­ни, в том чис­ле и лич­ной. Она как раз гово­ри­ла о том, что, вооб­ще, муж­чи­ны поли­гам­ны, и совер­шен­но надо спо­кой­но отно­сить­ся к тому, что он совер­ша­ет какую-то изме­ну. Она гово­рит: если ты хочешь стра­дать, то стра­дай, а если не хочешь, то пой­ми, что как солн­це вста­ет в шесть утра – ты же не нерв­ни­ча­ешь по это­му пово­ду, как-то не пыта­ешь­ся что-то изме­нить, ты при­ни­ма­ешь это как дан­ность. Вот при­ми как дан­ность то, что муж­чи­на будет тебе изме­нять, и тогда спо­кой­ная, счаст­ли­вая жизнь тебе обес­пе­че­на. Она как раз гово­рит об отно­ше­ни­ях со сво­им пятым мужем, что, когда они была с ним бра­ке, обна­ру­жи­ла, что он ей изме­ня­ет. Она реши­ла: ну зачем опять раз­ру­шать отно­ше­ния и искать шесто­го мужа, когда нуж­но про­сто при­нять этот факт. Мы живем, мы взрос­лые люди, мы смот­рим на это по-взрос­ло­му, как парт­не­ры, мы допус­ка­ем, что у кого-то из нас могут быть какие-то отно­ше­ния, при этом нам пре­крас­но вме­сте, мы любим друг дру­га и про­дол­жа­ем суще­ство­вать в таком бра­ке. Это здра­вый смысл, и он рабо­та­ет, я знаю людей, кото­рые живут по это­му прин­ци­пу и, в общем-то, пре­крас­но себя чувствуют.

– Дело в том, что есть суще­ствен­ная раз­ни­цы меж­ду мужем, женой и парт­не­ра­ми. Муж и жена – это еди­ное целое, это люди, кото­рые вос­при­ни­ма­ют друг дру­га как про­дол­же­ние сво­е­го соб­ствен­но­го «я», и они долж­ны быть друг с дру­гом в иде­а­ле и в радо­сти, и в печа­ли, и не толь­ко в печаль­ных, самых скорб­ных обсто­я­тель­ствах жиз­ни. А парт­не­ры – это люди, кото­рые нахо­дят­ся друг с дру­гом до тех пор, пока им это вза­и­мо­вы­год­но. Да, им хоро­шо сей­час друг с дру­гом. Но, напри­мер, один из парт­не­ров теря­ет свое состо­я­ние, теря­ет свое здо­ро­вье, с ним про­ис­хо­дит что-то, и он из парт­не­ра выгод­но­го и, хотя бы при­ем­ле­мо­го, пре­вра­ща­ет­ся в парт­не­ра невы­год­но­го и непри­ем­ле­мо­го. И что тогда? Здра­вый смысл, кото­рый про­воз­гла­шен Ири­ной Хака­ма­дой, дол­жен при­ве­сти к тому, что это­го чело­век надо выбро­сить на помой­ку? По боль­шо­му сче­ту, да. Это тоже будет здра­вый смысл. Это здра­вый смысл биз­не­са, ком­мер­че­ских отно­ше­ний, дого­вор­ных отно­ше­ний. Но мы-то гово­рим о люб­ви, и мы гово­рим о том, что брак дол­жен быть осно­ван имен­но на люб­ви, а любовь не пред­по­ла­га­ет изме­ны. Парт­нер­ские отно­ше­ния – может быть. Любовь – нет. У нас осно­вой нашей жиз­ни явля­ет­ся любовь. Мы по люб­ви сотво­ре­ны, мы по люб­ви Божи­ей суще­ству­ем. И, соот­вет­ствен­но, нас в отно­ше­ни­ях с Богом спа­са­ет толь­ко любовь, пото­му что смысл испол­не­ния запо­ве­дей еван­гель­ских, смысл жиз­ни хри­сти­ан­ской заклю­ча­ет­ся имен­но в том, что­бы научить­ся любить Бога. Пото­му что любовь чело­ве­че­ская, откли­ка­ю­ща­я­ся на боже­ствен­ную любовь – это есть спа­се­ние. И в бра­ке нас тоже долж­ны свя­зы­вать с дру­гим чело­ве­ком отно­ше­ния люб­ви, а не парт­нер­ские отно­ше­ния. У нас не может быть с Богом парт­нер­ские отно­ше­ний, кото­рые бы нас спас­ли. И в бра­ке не может быть парт­нер­ских отно­ше­ний, это извра­ще­ние бра­ка. Если чело­век свой брак стро­ит на осно­ве парт­нер­ских вза­и­мо­от­но­ше­ний, и допус­ка­ет все то, о чем вы сей­час гово­ри­те, то смо­жет ли он любить Бога и смо­жет ли он спа­стись? Без­услов­но, не для всех этот вопрос актуа­лен; без­услов­но, не все люди об этом заду­мы­ва­ют­ся. Но мы сей­час, навер­но, гово­рим в первую оче­редь о тех людях, кото­рые заду­мы­ва­ют­ся и обра­ща­ем­ся к ним – к тем, кто заду­мы­ва­ет­ся, или к тем, кто может заду­мать­ся. А если не заду­мы­вать­ся и не копать так глу­бо­ко, тогда, в сущ­но­сти, зачем гово­рить, о чем бы то ни было? Ведь мы, понят­но, что мы не таб­ли­цу умно­же­ния сей­час про­хо­дим и дока­зы­ва­ем, что два­жды два четы­ре. Каж­дый чело­век име­ет какой-то свой опре­де­лен­ный жиз­нен­ный опыт. Он может услы­шать сло­во со сво­им соб­ствен­ным опы­том, это сло­во соот­не­сти и понять, рабо­та­ет ли это сло­во или не рабо­та­ет. Кому-то кажет­ся бли­же пози­ция Хака­ма­ды – я это допус­каю, и я не счи­таю необ­хо­ди­мым этих людей пере­убеж­дать. Точ­но так же, как и не счи­таю, что необ­хо­ди­мо пере­убеж­дать Хака­ма­ду. А кто-то пой­мет, что это лож­ный путь, что это непра­виль­ный путь. Но вот опять же, Хака­ма­да (не хочет­ся цеп­лять­ся к это­му при­ме­ру, но посколь­ку про­зву­ча­ло имя) ездит на маши­нах опре­де­лен­ных марок, носит одеж­ду опре­де­лен­ных брен­дов, она поль­зу­ет­ся кос­ме­ти­кой и мно­ги­ми дру­ги­ми веща­ми. И если у нее все это отнять, ско­рее все­го, она будет пере­жи­вать это как очень боль­шое лише­ние. Я не решусь тоже утвер­ждать на сто про­цен­тов, но обыч­но с людь­ми, кото­рые ко все­му это­му при­вык­ли, такое лише­ние ста­но­вит­ся тра­ге­ди­ей. То есть она хочет жить по неко­му выс­ше­му раз­ря­ду, а в семей­ной жиз­ни она гото­ва к жиз­ни, как гово­рил пер­со­наж одно­го извест­но­го про­из­ве­де­ния, вто­рой све­же­сти. Но если хочешь жить во вто­рой све­же­сти – это твое пра­во, она может даже дур­но пах­нуть, но тебе нра­вит­ся. Неко­то­рые любят сыр с пле­се­нью, а неко­то­рые нет. А если чело­век хочет жить пер­вой све­же­стью, насто­я­щей жиз­нью, а не ее сур­ро­га­том, то его парт­нер­ские отно­ше­ния не устро­ят. Этот выбор каж­дый дела­ет сам.

– Отец Нек­та­рий, мне про­сто кажет­ся, что ино­гда люди не вос­при­ни­ма­ют такой брак с таки­ми усло­ви­я­ми как имен­но чисто парт­нер­ские отно­ше­ния, с точ­ки зре­ния биз­не­са. Да, воз­мож­но, для них это тоже сво­е­го рода любовь – любовь с тем пра­вом, кото­рое я даю чело­ве­ку, кото­ро­го я люб­лю. Он хочет как-то таким обра­зом раз­вле­кать­ся, я его люб­лю, я даю ему это право. 

– Это как раз то, о чем мы гово­рим, это тоталь­ная утра­та здра­во­го смыс­ла. Мы поку­па­ем какое-то изде­лие, и у нас есть руко­вод­ство по экс­плу­а­та­ции. Когда его мы про­чли и поня­ли, как это изде­лие экс­плу­а­ти­ру­ет­ся соглас­но руко­вод­ству, у нас есть надеж­да на то, что оно послу­жит какое-то вре­мя. Но если мы начи­на­ем пытать­ся в мясо­руб­ке молоть кофей­ные зер­на, а в кофе­мол­ке фарш для кот­лет про­во­ра­чи­вать, и мас­су дру­гих подоб­но­го рода дей­ствий совер­ша­ем, это и здра­во­го смыс­ла лише­но, и к хоро­шим послед­стви­ям не при­ве­дет. К чему эти при­ме­ры? К тому, что такое чело­век, зна­ет толь­ко Тот, Кто его создал. Мы до кон­ца зача­стую это­го не зна­ем, и мы можем видеть, как люди про­жи­ва­ют свою жизнь, вооб­ще не поняв, что с ней делать. Совер­шен­но оче­вид­но, что поль­зо­ва­тель­ское руко­вод­ство к ним в руки не попа­ло, или они его про­игно­ри­ро­ва­ли, когда люди все­ми воз­мож­ны­ми спо­со­ба­ми себя про­сто уни­что­жа­ют, и стре­мясь к сча­стью, дела­ют себя мак­си­маль­но несчаст­ны­ми. Если мы вер­нем­ся к Тому, Кто нам эту жизнь дал, Кому при­над­ле­жит идея вооб­ще наше­го бытия и вопло­ще­ния ее в реаль­ность, то мы уви­дим, что Он гово­рит о неких осно­вах нашей жиз­ни, в том чис­ле об осно­вах наших отно­ше­ний и об осно­вах люб­ви. Мож­но это отвер­гать, но тогда вме­сте с этим надо отверг­нуть мас­су дру­гих вещей. Если ты дела­ешь шаг и пада­ешь в про­пасть, ты разо­бьешь­ся. Если ты при­ни­ма­ешь яд, ты уми­ра­ешь. Если ты берешь нож и режешь себе вены, то из тебя выте­ка­ет кровь, и ты тоже уми­ра­ешь, это некие акси­о­мы чело­ве­че­ско­го бытия. И вот такой же акси­о­мой чело­ве­че­ско­го бытия явля­ет­ся любовь как осно­ва вза­и­мо­от­но­ше­ний меж­ду людь­ми. Эта любовь не пред­по­ла­га­ет, что два чело­ве­ка, кото­рые долж­ны быть еди­ной пло­тью по сло­ву Хри­ста, этой пло­тью как-то поль­зу­ют­ся неза­ви­си­мо один от дру­го­го. То есть если в этом про­ис­хо­дит рас­хож­де­ние – с тем, что Гос­подь вло­жил в при­ро­ду супру­же­ских вза­и­мо­от­но­ше­ний, то, на чём они долж­ны быть осно­ва­ны попи­ра­ет­ся, это точ­но так­же не может закон­чить­ся хоро­шо, как паде­ние в про­пасть, как реза­ние себе вен, как при­ня­тие яда и про­чее. Это игно­ри­ро­ва­ние поль­зо­ва­тель­ской инструк­ции тоталь­ное, это на самом деле так. И это при­во­дит к таким глу­бо­ким изме­не­ни­ям в самом чело­ве­ке, что, в сущ­но­сти, мне кажет­ся, в какой-то момент очень серьез­но чело­век начи­на­ет сомне­вать­ся: а сто­ит ли в прин­ци­пе жить так, и сто­ит ли вооб­ще жить. Дело в том, что если мы посмот­рим на судь­бу мно­гих людей, кото­рые про­во­ди­ли тре­нин­ги, писа­ли кни­ги о том, как быть счаст­ли­вы­ми, в том чис­ле в семей­ной жиз­ни, кото­рые при этом на такие же рода пози­ци­ях осно­вы­ва­лись, мы можем посмот­реть, кто из них чем закон­чил. Это очень пла­чев­ный резуль­тат. Извест­ней­ший такой ходит спи­сок в интер­не­те, кото­рый лег­ко доста­точ­но про­ве­рить и убе­дить­ся в его досто­вер­но­сти, когда, услов­но гово­ря, чело­век, кото­рый пишет о том, как любить свою супру­гу, уби­ва­ет ее; чело­век, кото­рый пишет о том, как нуж­но вос­пи­ты­вать детей, уми­ра­ет доме пре­ста­ре­лых, бро­шен­ный детьми и про­чее. Про­ве­де­ние тре­нин­гов и сви­де­тель­ство­ва­ние на них о том, что вот эта модель рабо­та­ет, это хоро­шо и это здо­ро­во, не гово­рит о том, что эта модель рабо­та­ет, пото­му что на самом деле, когда чело­век счаст­лив в сво­ей семей­ной жиз­ни, он не посвя­ща­ет жизнь про­ве­де­нию тре­нин­гов – не до того бывает.

– Часто быва­ет, что люди при­хо­дят к такой моде­ли, при­ни­ма­ют ее про­сто от необ­хо­ди­мо­сти приспосабливаться.

– Я немно­го допол­ню, как отно­сить­ся к тому, что зву­чит на таких тре­нин­гах. Без­услов­но, на любом тре­нин­ге мож­но для себя что-то почерп­нуть, без­услов­но, чело­век, регу­ляр­но зани­ма­ю­щий­ся про­ве­де­ни­ем таких тре­нин­гов, обла­да­ет опре­де­лен­ным жиз­нен­ным опы­том. Но если даже ска­зать о биз­нес-тре­нин­гах – кто может научить? Тот, кто сам сде­лал. Мы не видим, что­бы люди, наи­бо­лее успеш­ные в биз­не­се, добив­ши­е­ся каких-то мак­си­маль­ных в нем высот, мак­си­маль­ных резуль­та­тов, зани­ма­лись тре­нин­га­ми. Тре­нин­га­ми зани­ма­ют­ся какие-то дру­гие люди, кото­рые таких резуль­та­тов не достиг­ли. Воз­ни­ка­ет вопрос: может быть, луч­ше зани­мать­ся не тре­нин­га­ми, а биз­не­сом? Но, зна­чит, у этих людей их биз­нес – это тре­нин­ги, а мы – их подоб­ные кро­ли­ки, кото­рые про­сто на них рабо­та­ют, и все. То же самое, что каса­ет­ся тре­нин­гов лич­ност­но­го роста; то же самое, что каса­ет­ся тако­го рода тре­нин­гов, где гово­рит­ся о таких моде­лях семей­ной жиз­ни. Я бы не очень все­му этом дове­рял, на самом деле. Не от боль­шо­го сча­стья, не от боль­шой внут­рен­ней несо­сто­я­тель­но­сти все это происходит.

– Отец Нек­та­рий, еще одна модель – это модель жиз­ни на две семьи, когда чело­век, кото­рый обре­та­ет на сто­роне какую-то связь, по каким-то при­чи­нам боит­ся – может быть, при­чи­нить боль, боит­ся в соб­ствен­ных гла­зах быть не таким хоро­шим, и он заво­дит парал­лель­ную семью, и вот так суще­ству­ет и оправ­ды­ва­ет­ся тем, что я не при­чи­няю нико­му боли. 

– Есть заме­ча­тель­ный фильм, кото­рый нуж­но смот­реть и пере­смат­ри­вать всем тем людям, кото­рые счи­та­ют, что такая модель жиз­ни на две семьи может являть­ся чем-то пол­но­цен­ным и доста­точ­ным – это «Осен­ний мара­фон». Вот здесь гений Геор­гий Дане­лия поз­во­лил пока­зать с мак­си­маль­ной рельеф­но­стью и какой-то такой болез­нен­но­стью то, во что пре­вра­ща­ет­ся жизнь чело­ве­ка и тех, кто с ним свя­зан. Ну что может быть этом пол­но­цен­но­го? Его нет пол­но­стью ни там, ни там. Зна­чит, и одна жен­щи­на, и дру­гая жен­щи­на, если они этим доволь­ству­ют­ся и при­ни­ма­ют эту модель, так ска­зать, они доволь­ству­ют­ся не целым чело­ве­ком, а его поло­вин­кой, какой-то частью. И он нигде не живет вполне, он тут немно­го, там немно­го, а целая жизнь – где она? Или это и есть его целая жизнь, но она какая-то стран­ная, она какая-то, на самом деле, ущерб­ная. Сего­дняш­няя жизнь тако­ва, что ска­зать, что так жить нель­зя, что так жить невоз­мож­но: мож­но ска­зать, но люди все рав­но будут выби­рать, как им жить. Мож­но про­сто ука­зать людям на то, что эта жизнь не ведет ни к како­му хоро­ше­му фина­лу. Она опу­сто­ша­ет чело­ве­ка, и, в кон­це кон­цов, все рав­но завер­ше­ни­ем жиз­ни чело­ве­ка явля­ет­ся смерть. И с чем ты при­хо­дишь с к смер­ти – с эти­ми дву­мя семья­ми? Я созна­тель­но сей­час не гово­рю о хри­сти­ан­ской оцен­ке, пото­му что она сама оче­вид­ная, пото­му что, что Бог соеди­нил, того чело­век да не раз­лу­ча­ет, и тем более да не дро­бит того чело­век на две части – того, что долж­но быть целым. Но я пыта­юсь, отве­чая на эти вопро­сы, давать ответ тем людям, для кото­рых хри­сти­ан­ский ответ не самый оче­вид­ный. Пото­му что, если бы он был оче­ви­ден, не было вооб­ще пово­да для раз­го­во­ра. Всем извест­ный такой при­мер: исто­рия жиз­ни Бори­са Абра­мо­ви­ча Бере­зов­ско­го и его мно­го­лет­не­го парт­не­ра, дру­га Бад­ри Патар­ка­ци­шви­ли. Такая вот быто­вая тра­ге­дия: уми­ра­ет чело­век с колос­саль­ным финан­со­вы­ми акти­ва­ми, часть кото­рых под­ле­жит Бори­су Абра­мо­ви­чу Бере­зов­ско­му, и в ито­ге ока­зы­ва­ет­ся, что Бори­су Абра­мо­ви­чу ниче­го не при­над­ле­жит, пото­му что у Бад­ри была какая-то еще преды­ду­щая семья, и слож­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния муж­чи­ны меж­ду семья­ми при­во­дит к тому, что вся это финан­со­вая импе­рии рас­сы­па­ет­ся в прах. Это не самое страш­ное, что может про­изой­ти в жиз­ни. Гораз­до страш­нее то, что в серд­це про­ис­хо­дит в душе чело­ве­ка. Но когда чело­век всю жизнь тру­дил­ся, раз­ны­ми спо­со­ба­ми при­об­ре­тая колос­саль­ное состо­я­ние, а потом в одно мгно­ве­ние все вот так рас­па­лось про­сто по при­чине это­го бес­по­ряд­ка в лич­ных отно­ше­ни­ях – ну, это может толь­ко пожа­леть и чело­ве­ка, и окру­жа­ю­щих его, и вооб­ще всех, кто с ним вза­и­мо­свя­зан, вплоть до Бори­са Абра­мо­ви­ча, кото­рый стал воль­ной или неволь­ной жерт­вой вот этой тра­ге­дии. Но такие тра­ге­дии сплошь и рядом про­ис­хо­дят, когда люди свою жизнь дро­бят и к тако­му фина­лу они при­хо­дят. Мож­но прий­ти к это­му финал после смер­ти, мож­но прий­ти неза­дол­го перед смер­тью, но это очень пла­чев­ный финал. Для чело­ве­ка есте­ствен­но, нор­маль­но иметь одну семью, и в этой семье долж­на скон­цен­три­ро­вать­ся его жизнь. Точ­но так же, как явля­ет­ся с хри­сти­ан­ской точ­ки зре­ния семья некой малой цер­ко­вью и домаш­ней – ну как мож­но взять и несколь­ко церк­вей заве­сти, это какой-то рас­кол полу­чит­ся, а рас­кол все­гда пло­хо заканчивается.

– Быва­ет так, что супруг, кото­рый узнал о том, что ему изме­ни­ли, всем серд­цем жела­ет про­стить, при­нять, жить даль­ше, но в силу каких-то, может быть, внут­рен­них про­ти­во­ре­чий, в силу какой-то сла­бо­сти чело­ве­че­ской у него это не полу­ча­ет­ся, и его жизнь с супру­гом пре­вра­ща­ет­ся в бес­ко­неч­ное муче­ние. Есть ли какая-то «систе­ма выжи­ва­ния» в дан­ном слу­чае, или есть ситу­а­ции, в кото­рых нуж­но дей­стви­тель­но про­сто уйти несмот­ря на то, что люди любят друг дру­га и стре­мят­ся к друг другу?

– Быва­ет так, что при­хо­дит­ся де-факто при­знать рас­пад бра­ка, пото­му что то, что соеди­ня­ло людей, свя­зы­ва­ло, оно раз­би­лось, рас­ко­ло­лось. Вот чаш­ка раз­би­лась, ее тео­ре­ти­че­ски мож­но скле­ить, но тре­щи­ны настоль­ко глу­бо­ки, что скле­и­ва­ешь ‒ а она опять раз­ва­ли­ва­ет­ся. И воз­мож­но, в этом слу­чае, да, чело­век дол­жен понять, что брак себя не исчер­пал, а он раз­ру­шил­ся, и его боль­ше нет. И при­хо­дит­ся зафик­си­ро­вать это, рас­став­шись имен­но по при­чине того, что ты име­ешь пра­во на это рас­ста­ва­ние в силу того, что чело­век тебе изме­нил, и это явля­ет­ся осно­ва­ни­ем, с цер­ков­ной точ­ки зре­ния, для раз­во­да. А внут­рен­нее осно­ва­ние – это то, что это­го бра­ка боль­ше нет, пото­му что ты не чув­ству­ешь в себе сил в этом бра­ке жить. Хотя все­гда, когда чело­век не чув­ству­ет, что в нем есть для чего-либо сила, дол­жен себя про­ве­рить, точ­но ли этих сил нет, или они есть, но он никак не может с ними собрать­ся. И самое глав­ное здесь: смот­реть, есть ли то, ради чего. Если ты дей­стви­тель­но любишь, если любят тебя, мне кажет­ся, здесь надо пой­ти на колос­саль­ную внут­рен­нюю рабо­ту, но спра­вить­ся с этим, пото­му что ты поте­ря­ешь то един­ство, что у тебя в жиз­ни было. Луч­ше через боль прой­ти, через нее пере­сту­пить, но сохра­нить. А рас­ста­вать­ся надо тогда, когда любовь угас­ла, когда ее нет, а когда она есть, не надо расставаться.

– А может быть так, что вот этот пре­да­тель­ство, кото­рое чело­век совер­шил, оно любовь в дру­гом чело­ве­ке про­сто убило.

– Так вот если оно уби­ло любовь, тогда и нет бра­ка, тогда он и раз­ру­шил­ся таким обра­зом. А если она есть, тогда нуж­но все силы поло­жить на то, что­бы то, чем она пита­ет­ся вот эта жизнь двух людей сов­мест­ная, что­бы она сохра­ни­лась. Пото­му что ина­че, если люди, любя­щие друг дру­га, рас­ста­нут­ся не в силах друг у дру­га про­стить, не в силах друг дру­га при­нять, один дру­го­го, то ниче­го луч­ше­го они в жиз­ни не найдут.

– Спа­си­бо, отец Нек­та­рий. Об измене сего­дня мы гово­ри­ли с насто­я­те­лем Пет­ро­пав­лов­ско­го хра­ма Сара­то­ва игу­ме­ном Нек­та­ри­ем (Моро­зо­вым). Я бла­го­да­рю вас за вни­ма­ние, до свидания.

Игу­мен Нек­та­рий (Моро­зов)

Бесе­до­ва­ла Инна Самохина

Источ­ник: инфор­ма­ци­он­но-ана­ли­ти­че­ский пор­тал «Пра­во­сла­вие и совре­мен­ность»

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки