Кто главный в браке?

Кто главный в браке?

(1 голос5.0 из 5)

Вооб­ра­зим себе чисто гипо­те­ти­че­скую пару. Допу­стим, муж нахо­дит вдох­но­ве­ние в сло­вах, кото­рые он услы­шал на вен­ча­нии: «жена да убо­ит­ся сво­е­го мужа», а тем вре­ме­нем его доро­гая жена вовсе не наме­ре­на «боять­ся», но ста­но­вит­ся убеж­ден­ной феми­нист­кой (ска­жем, пра­во­слав­ной феми­нист­кой, такие тоже быва­ют). Муж счи­та­ет, что все зло как в мире, так и в его жиз­ни, про­ис­хо­дит от жен­ско­го непо­слу­ша­ния: он дол­жен быть в семье гла­вой, про­сто пото­му, что «так пра­виль­но». Но ему меша­ет одна беда ‒ жена это гла­вен­ство никак не жела­ет при­знать, а вме­сто того зада­ет мужу непри­ят­ные вопро­сы: «Ты счи­та­ешь, я долж­на гото­вить тебе ужин? Поче­му? Как, по-тво­е­му, на рабо­те я устаю мень­ше тебя?» 

Кто тут прав и как тут разобраться? 

Кто прав?

Подоб­ные спо­ры пред­став­ля­ют собой вели­кую пута­ни­цу. Кто что кому дол­жен? Дол­жен ли, ска­жем, муж сты­дить­ся, когда жена зара­ба­ты­ва­ет боль­ше, а сам он сидит с детьми? Долж­на ли жена усту­пать мужу, если у него есть иное мне­ние насчет того, надо ли отда­вать ребен­ка в садик?

Преж­де все­го, тут надо быть крайне осто­рож­ным с гото­вы­ми ответами.

Быть может, жена отча­сти пра­ва. Феми­нист­ская кри­ти­ка (но не пози­тив­ная про­грам­ма!) отча­сти вызы­ва­ет мои сим­па­тии: угне­те­ние жен­щин было и во мно­гом оста­ет­ся. И если жен­щи­на рабо­та­ет, а потом обя­за­на делать все домаш­ние дела, это, быть может, слиш­ком для нее тяже­ло. Одна­ко нуж­но ли борь­бу за пра­ва жен­щин пере­но­сить в брак?

В чем-то прав и муж ‒ люди вовсе не рав­ны. Идея равен­ства появи­лась в XVIII веке и при­ме­ня­лась (парал­лель­но с гильо­ти­ной и раз­ру­ше­ни­ем церк­вей) после фран­цуз­ской рево­лю­ции. Ино­гда идея равен­ства помо­га­ет защи­тить угне­тен­ных ‒ и тогда это хоро­шо. Но это не иде­ал, а ответ на вопи­ю­щее нару­ше­ние спра­вед­ли­во­сти. Хоро­шо, что ино­гда мож­но вызвать домой мили­ци­о­не­ра ‒ ска­жем, если муж бьет жену. Но это не рав­но­силь­но утвер­жде­нию, что при­сут­ствие мили­ци­о­не­ра необ­хо­ди­мая часть бра­ка. В хоро­шем бра­ке мили­ци­о­нер не пона­до­бит­ся. Равен­ство ‒ это нечто вро­де милиционера.

В жиз­ни семьи ника­ко­го равен­ства нет. Взять детей: если один ребе­нок в семье болен диа­бе­том, никто не ста­нет рас­пре­де­лять сла­до­сти поров­ну. Душев­но то же самое: одно­му ребен­ку нуж­но боль­ше лас­ки, дру­го­му ‒ боль­ше стро­го­сти, и стрем­ле­ние к равен­ству тут обер­нет­ся неспра­вед­ли­во­стью и непо­ни­ма­ни­ем потреб­но­стей живых людей.

То же самое каса­ет­ся муж­чи­ны и жен­щи­ны. Они нерав­ны, пото­му что раз­ные. Но «нерав­ны» вовсе не озна­ча­ет, что кто-то из них выше или кто-то слабее.

Сего­дня ника­кой серьез­ный уче­ный не посме­ет ска­зать, что жен­ский ум усту­па­ет муж­ско­му. Он мог казать­ся менее совер­шен­ным толь­ко тогда, когда за эта­лон при­ни­ма­ли ум муж­ской. Да, муж­чине обыч­но лег­че дают­ся абстрак­ции и обоб­ще­ния, зато жен­щине лег­че пони­мать отно­ше­ния и эмо­ции. Их умы неоди­на­ко­вы, но каж­дый ока­зы­ва­ет­ся ком­пе­тент­нее в какой-то сво­ей сфере.

Кро­ме того, и лидер­ство быва­ет раз­ное, оно не сво­дит­ся к пози­ции началь­ни­ка. Пси­хо­ло­ги заме­ти­ли, что лидер, кото­рый при­ни­ма­ет клю­че­вые реше­ния, хуже обща­ет­ся и мень­ше скло­нен к состра­да­нию. Чело­век же, сво­бод­ный от лидер­ской роли, часто луч­ше слу­ша­ет, пони­ма­ет, забо­тит­ся о гар­мо­нии и про­ща­ет. Послед­нее в семье не менее важ­но, чем при­ня­тие реше­ний. Мож­но назвать вто­ро­го чело­ве­ка «под­чи­нен­ным», а мож­но ‒ «аль­тер­на­тив­ным лиде­ром»: лиде­ром в сфе­ре отно­ше­ний и эмо­ций. Это про­сто вопрос упо­треб­ле­ния слов. Воз­мож­но, во мно­гих (но не во всех) семьях муж­чи­на скло­нен зани­мать роль того, кто при­ни­ма­ет решения.

Но это нико­гда не дает муж­чине повод качать свои пра­ва. Мужу из наше­го при­ме­ра мож­но посо­ве­то­вать повни­ма­тель­нее про­честь вен­чаль­ное чте­ние из Посла­ния к Ефе­ся­нам. Там и мужа, и жену при­зы­ва­ют к доб­ро­воль­но­му (! ‒ это зна­чит, его по опре­де­ле­нию нель­зя тре­бо­вать от дру­го­го) слу­же­нию друг дру­гу. А мужу ска­за­но: будь готов отдать свою жизнь за жену, но не ска­за­но, что он обя­зан доби­вать­ся от нее послу­ша­ния. И когда муж наста­и­ва­ет на сво­их пра­вах, он ско­рее отри­ца­ет, чем утвер­жда­ет, то, к чему при­зы­ва­ет мужей апостол.

И нако­нец, самое важ­ное, чего не пони­ма­ют эти супру­ги: они вовсе не борют­ся за прав­ду. Они про­сто игра­ют в широ­ко рас­про­стра­нен­ную супру­же­скую игру ‒ в борь­бу за власть.

Борьба за власть 

Такая борь­ба неиз­беж­на для любой пары. Она необя­за­тель­но выгля­дит как борь­ба двух эго­из­мов ‒ кто-то может искренне верить, что «так пра­виль­но» и что он про­сто забо­тит­ся о бла­ге семьи и дру­го­го. Так­ти­ки тут бес­ко­неч­но раз­но­об­раз­ны, от пря­мо­го наси­лия до тон­кой игры на чув­стве вины, а цель все­гда одна и та же: изме­нить дру­го­го чело­ве­ка. Если такая борь­ба окон­чит­ся чьей-либо побе­дой, это будет побе­да над браком.

Влюб­лен­ность созда­ет иллю­зию оди­на­ко­во­сти. Когда ее гип­ноз про­хо­дит, люди откры­ва­ют, сколь во мно­гом они не соглас­ны друг с дру­гом: начи­ная с быто­вых мело­чей и кон­чая важ­ней­ши­ми веща­ми. И с этим что-то при­хо­дит­ся делать. Прак­ти­че­ски все люди начи­на­ют с попыт­ки любы­ми спо­со­ба­ми утвер­дить свою прав­ду. Им пред­сто­ит открыть, что из это­го ниче­го не полу­ча­ет­ся. Им пред­сто­ит научить­ся тер­петь свои раз­ли­чия, а потом уви­деть, что имен­но эти раз­ли­чия и есть дра­го­цен­ное богат­ство сов­мест­ной жиз­ни. Это лег­ко ска­зать, но почти невоз­мож­но понять без дол­гой прак­ти­ки. Так что сна­ча­ла самые пре­крас­ные супру­ги про­сто пыта­ют­ся изме­нить друг дру­га. Пси­хо­ло­ги гово­рят, что в сред­нем это про­дол­жа­ет­ся 7−8 лет.

Борь­ба за власть похо­жа на игру в том смыс­ле, какой в сло­во «игра» вкла­ды­вал Эрик Берн. И у всех таких игр есть одна при­ме­ча­тель­ная осо­бен­ность: неис­крен­ность. Люди могут созна­тель­но лгать (о чем-то умал­чи­вать) или про­сто не пони­мать, чего они хотят, но в игре они все­гда выра­жа­ют свои жела­ния кос­вен­ным образом.

Есте­ствен­но, это созда­ет пороч­ные кру­ги. Чем боль­ше я хочу во что бы то ни ста­ло изме­нить дру­го­го, выну­дить его «понять исти­ну» (обя­за­тель­но «мою исти­ну»), тем силь­нее дру­гой сопро­тив­ля­ет­ся. Мы ока­зы­ва­ем­ся в пол­ном тупике.

Выход тут толь­ко в отка­зе от кон­тро­ля над дру­гим. Любовь и кон­троль несов­ме­сти­мы. Из ситу­а­ции тупи­ка выво­дят толь­ко одно­сто­рон­ние дей­ствия, како­вым явля­ет­ся, в част­но­сти, про­ще­ние, ‒ попыт­ка изме­нить себя, а не дру­го­го. Ока­зы­ва­ет­ся, дру­гой охот­нее меня­ет­ся сам, когда ему это­го не навя­зы­ва­ют или даже когда от него это­го не ждут. А место «хит­рой» борь­бы за власть долж­но занять чест­ное обще­ние о том, кто чего хочет. Не для мани­пу­ля­ции пове­де­ни­ем дру­го­го, но для обме­на пере­жи­ва­ни­я­ми и для поис­ка сов­мест­ных реше­ний. Феми­нист­ка, о кото­рой мы гово­ри­ли в нача­ле, мог­ла бы про­сто ска­зать мужу, что уста­ет и ей труд­но справ­лять­ся с дела­ми, и попро­сить помо­щи. А ее муж так­же мог бы ‒ без ссы­лок на свои бого­слов­ские пред­став­ле­ния о муж­ской и жен­ской при­ро­де ‒ гово­рить о том, что его рас­стра­и­ва­ет. Решать про­бле­мы таким обра­зом слож­нее, чем бороть­ся за власть и раз­го­ва­ри­вать об абстракт­ных пра­вах, но ино­го хоро­ше­го выхо­да про­сто не существует.

Кто же главный? 

Ответ на этот вопрос лежит в иной плос­ко­сти. Для хри­сти­ан­ской семьи этот ответ прост. В бра­ке уже есть Гла­ва ‒ Хри­стос. Это может пока­зать­ся чита­те­лю про­сто бла­го­че­сти­вой мыс­лью, не име­ю­щей отно­ше­ние к реаль­но­сти. И дей­стви­тель­но, быть может, у пары жиз­ни не хва­тит на то, что­бы это пол­но­стью реа­ли­зо­вать. Но уже с само­го нача­ла пони­ма­ние того, что брак не авто­ном­ный союз двух людей, а что над ним Некто сто­ит, смяг­ча­ет (если не упразд­ня­ет) вопрос о том, кто глав­ный. Тогда дело супру­гов не «искать сво­е­го», но слу­жить друг дру­гу. Тогда каж­дый дела­ет глав­ным не себя, а дру­го­го, и никто не наста­и­ва­ет на сво­ем ‒ даже на самом «пра­виль­ном» сво­ем. Тогда наши отли­чия: отли­чия муж­чи­ны и жен­щи­ны и тыся­чи дру­гих отли­чий меж­ду дву­мя людь­ми ‒ зани­ма­ют долж­ное место.

Без это­го муж, пре­тен­ду­ю­щий на пер­вен­ство, может стать про­сто тира­ном, эго­и­стом, кото­рый поль­зу­ет­ся неза­слу­жен­ны­ми при­ви­ле­ги­я­ми. А жена может это­му сопро­тив­лять­ся ‒ либо без­ра­дост­но под­чи­нить­ся. Но в бра­ке мы при­зва­ны к куда более пре­крас­ным вещам, для чего необ­хо­ди­мо оста­но­вить борь­бу за власть и вый­ти за пре­де­лы вопро­са «кто главный?».

 

Миха­ил Завалов

Источ­ник: храм Рож­де­ства Иоан­на Пред­те­чи на Пресне / пра­во­слав­ное инфор­ма­ци­он­ное агент­ство «Рус­ская линия»

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки