Протоиерей Димитрий Смирнов: Семейная жизнь – это школа любви<br><span class="bg_bpub_book_author">Протоиерей Димитрий Смирнов</span>

Протоиерей Димитрий Смирнов: Семейная жизнь – это школа любви
Протоиерей Димитрий Смирнов

(8 голосов5.0 из 5)

Из интер­вью про­то­и­е­рея Димит­рия Смирнова.

– Отец Димит­рий, Вы же глав­ный зна­ток семьи в нашей стране, тот чело­век, кото­рый может объ­яс­нить все тон­ко­сти, и Вы, как никто, зна­е­те и семей­ные про­бле­мы внут­ри нашей стра­ны. Хоте­лось бы пого­во­рить, как созда­ет­ся семья от само­го нача­ла. Вот, когда встре­ча­ют­ся парень с девуш­кой – они еще, может быть, сту­ден­ты, может быть, они еще даже сидят за одной пар­той в шко­ле – вот как девуш­ке и пар­ню понять, что это тот чело­век, с кото­рым он про­ве­дет свою жизнь?

– Никак. Дело в том, что в нашем наро­де инсти­тут сва­тов­ства раз­ру­шен до осно­ва­ния настоль­ко, что роди­те­ли даже не могут ниче­го под­ска­зать. Они сами не зна­ют. Они обыч­но гово­рят: «Ну, смот­ри сама, тебе жить!» И поэто­му, конеч­но, быва­ют ошиб­ки. Пото­му что когда чело­век влюб­лен, он пово­ра­чи­ва­ет­ся к объ­ек­ту сво­ей люб­ви сво­ей самой луч­шей сто­ро­ной. Поэто­му даже в самом таком про­тив­ном и скуч­ном чело­ве­ке, и под­лом, есть эта сто­ро­на, он может ее выбрать, но жить так он не в состо­я­нии. Пото­му что он не готов, его никто к это­му не гото­вил. Нуж­ны раз­ра­бо­тан­ные на осно­ва­нии всей исто­рии, куль­ту­ры нашей семей­ной, такие пра­ви­ла, кото­рым надо учить сыз­маль­ства, имен­но со шко­лы, что­бы это оста­лось в памя­ти. Нуж­ны пере­да­чи про­па­ган­дист­ские по телевидению.

– А будут это смот­реть? Ведь дело в том, что то, что навя­зы­ва­ют, про­пус­ка­ешь мимо себя.

– Ниче­го подоб­но­го, это не навя­зы­ва­ние. Когда я бываю в шко­лах (ино­гда допус­ка­ют) или в инсти­ту­те: как толь­ко гово­ришь о семье, заму­же­стве, ‒ все так начи­на­ют. Это глав­ный вопрос и для сту­ден­тов, и для стар­ших школь­ни­ков, и всех это очень живо инте­ре­су­ет. И потом, каж­дый режис­сер зна­ет: если свой фильм не снаб­дишь исто­ри­ей люб­ви, будь он три­жды про вой­ну, никто смот­реть не будет, инте­рес­но толь­ко это. Пото­му что это самая важ­ная часть чело­ве­че­ской жиз­ни. И боль­шин­ство людей в нашей стране, такое ариф­ме­ти­че­ское, они гово­рят: семья – это выс­шая ценность.

– И вот эту выс­шую цен­ность надо постро­ить и сбе­речь, это же самое слож­ное в жизни.

– Слож­ное, пото­му что утрачено.

– Но мы уже не смо­жем вер­нуть­ся в про­шлое, отец Димитрий.

– Да, поэто­му ислам – наше будущее.

– Но если мы будем жить в сего­дняш­них реа­ли­ях, когда два пра­во­слав­ных чело­ве­ка видят друг дру­га, где-то они позна­ко­ми­лись: уни­вер­си­тет, школа…

– Когда есть два пра­во­слав­ных чело­ве­ка, у них есть и свя­щен­ник, кото­рый стар­ше, кото­рый им отец (или, как в моем слу­чае, дед) то есть, что им под­ска­зать. А потом, ино­гда даже за две­сти мет­ров вид­но, что они друг дру­гу совер­шен­но не подходят.

– У Вас такое было, что Вы видели?

– Посто­ян­но.

– А как это изме­нить, это же не хими­че­ским каран­да­шом на лбу?..

– Ну, это про­сто образ такой, а быва­ет, что и хими­че­ским каран­да­шом на лбу, пото­му что влюб­лен­ность – неда­ром ВОЗ назы­ва­ет это одной из болезней.

– А Вы соглас­ны, что это болезнь?

– Конеч­но. Если она неуправ­ля­е­ма, и если муж­чи­на или жен­щи­на не управ­ля­ет собой в состо­я­нии болез­ни, зна­чит, этот «грипп» их свалил.

– Но ведь есть пять видов люб­ви, мы сей­час гово­рим про эрос, насколь­ко я пони­маю, да?

– А там толь­ко эрос у моло­дых, боль­ше ничего.

– Но вот когда встре­ти­лись два моло­дых чело­ве­ка, они могут про­ве­рить свои отно­ше­ния, допу­стим, граж­дан­ским бра­ком, пожить друг с другом?

– Один наш муд­рец, отец Иоанн Кре­стьян­кин, он гово­рил: луч­ше два года узна­вать, изучать.

– Это как: вме­сте погу­лять, моро­же­ное на лав­ке поку­шать, пого­во­рить, это в этом смысле?

– Моро­же­ное мало что даст. А вот вме­сте читать, вме­сте ходить в гости, вме­сте мож­но на каток сходить…

– Но как брат и сест­ра, не переступая…

– Конеч­но. А если до вре­ме­ни укла­ды­вать­ся в брач­ную постель, то это сло­мать себе все будущее.

– А поче­му так

– Во-пер­вых, вся буду­щая семей­ная жизнь пре­вра­ща­ет­ся в фальшь. Если девуш­ка уже не девуш­ка, то как она может надеть белое пла­тье? Толь­ко если она хочет всех обма­нуть. Мы един­ствен­ные из мле­ко­пи­та­ю­щих, у кото­рых есть ука­за­ния у жен­щи­ны, что она девушка.

– Это Гос­подь не про­сто так придумал.

– Конеч­но, это же совер­шен­но не про­сто так.

– А у муж­чин же это­го нет?

– У муж­чи­ны пред­по­ла­га­ет­ся, что у него ум силь­нее, чем жен­ский. Он дол­жен нести ответ­ствен­ность. Он дол­жен ее взять на руки и ска­зать: я тебя про­не­су на руках всю жизнь, я буду тебя любить, защи­щать, тобою любо­вать­ся. Ты будешь мне рожать детей, я буду из них вос­пи­ты­вать насто­я­щих муж­чин – вои­нов, уче­ных, космонавтов.

– А это проверка?

– Это не про­вер­ка, я это назы­ваю науч­ным изучением.

– Вот люди изу­ча­ют, по сло­вам Иоан­на Кре­стьян­ки­на, друг дру­га два года. Что долж­но за эти два года слу­чить­ся, что­бы люди поня­ли: вот он мой, или вот она моя?

– Объ­яс­няю, дело вот в чем. Когда чело­век пово­ра­чи­ва­ет­ся (я уже гово­рил об этом) луч­шей сто­ро­ной, уви­деть эту луч­шую сто­ро­ну – доста­точ­но двух недель. А за два года чело­ве­ка уви­дишь в раз­ных режи­мах: в раз­дра­же­нии, в пло­хом настро­е­нии, в оби­де, и так далее. И сра­зу будет вид­но: а смо­гу с этим жить чело­ве­ком, кото­рый как поро­хо­вая боч­ка или как бен­галь­ский огонь, или вооб­ще чуть что: «мама, мама, мама, мама» – без мамы не может шагу сту­пить, чуть что: «я к маме» и так далее.

– И тогда мама вме­ши­ва­ет­ся в жизнь.

– Абсо­лют­но. Нет, у нас мамы все вме­ши­ва­ют­ся. Рус­ская жен­щи­на долж­на в сред­нем родить восемь детей.

– Что­бы не вмешиваться?

– Да, а она рожа­ет одно­го-дво­их, и вся вот эта огром­ная энер­гия рус­ской жен­щи­ны обру­ши­ва­ет­ся на моло­дую семью, а она не выдер­жи­ва­ет, эта семья… А сынок-то мамень­кин. И она его в бара­ний рог…

– Отец Димит­рий, вот мы тоже к очень важ­ной теме подо­шли: что жен­щи­ны и вос­пи­ты­ва­ют муж­чин, и созда­ют из них не защит­ни­ков, не людей, кото­рые долж­ны быть свя­щен­ни­ка­ми в семье, а людей, кото­рые… и всё. Как с этим бороть­ся? В усло­ви­ях того, что нет вось­ми детей, когда есть ты – один в семье; вот я родил­ся один в семье – как мне вот это­му все­му про­ти­во­сто­ять, как мне себя изменить?

– Это очень труд­но, вооб­ще чело­ве­ку труд­нее все­го изме­нить себя. Поэто­му луч­ше, когда семья ему в этом помогает.

– Но может и усу­гу­бить, когда любовь к вось­ми детям, кото­рые не рож­де­ны, обру­ши­лась на тебя одного.

– Ну, это тяжело.

– Отец Димит­рий, а есть сове­ты, что делать?

– Сове­ты могут быть толь­ко кон­крет­ные. Когда посмот­рим соот­но­ше­ние сил, мож­но дать совет кон­крет­но: как с этой мамой бороть­ся, как самому…

– Но чаще все­го надо пока­зать маме, что ты само­сто­я­тель­ный чело­век, это про­яв­ля­ет­ся не на сло­вах, а на поступках.

– Да она не может себя пре­одо­леть, ее чув­ства пере­си­ли­ва­ют это. Ей не хва­та­ет одно­го ребен­ка. Я поче­му гово­рю восемь: пото­му что сред­няя рус­ская жен­щи­на сто лет назад рожа­ла восемь детей, и пят­на­дцать, и два­дцать, и два, и без­дет­ные были, но в сред­нем это было восемь. Это же о чем-то гово­рит? Мы были самым мно­го­дет­ным и мно­го­плод­ным наро­дом в Евро­пе, поэто­му мы и коло­ни­зо­ва­ли такую огром­ную часть суши непри­год­ную для жилья. У нас четы­ре пятых веч­ной мерзлоты.

– Когда люди уже поня­ли, про­шли вот эту про­вер­ку в два года, то насту­па­ет семей­ная жизнь. И любовь, кото­рая болезнь, кото­рая яркая вспыш­ка, уже ста­но­вит­ся тем, что надо сохра­нять, надо поддерживать.

– И сохра­нять, и уха­жи­вать, и поливать.

– А как, отец Димитрий?

– Ну, как… Дело в том, что любовь – это твор­че­ское состо­я­ние человека.

– Тут важ­ный момент: а любовь – это чув­ство? Ведь Хри­стос нигде не гово­рил, что мы долж­ны чувствовать.

– Любовь – это не чув­ство. Любовь – это свой­ство. Брак – это шко­ла люб­ви, и рас­цвет ее быва­ет через 20–25 лет. Да, это малень­кий кустик, а потом ста­нет дере­вом, когда при­не­сет пло­ды – очень вкус­ные, слад­кие, инте­рес­ные. И вот это – жизнь. Сей­час совре­мен­ные муж­чи­ны ищут на сто­роне суррогатов.

– А поче­му про­ис­хо­дят изме­ны, поче­му начи­на­ют засмат­ри­вать­ся на кого-то вне семьи? И ведь это не толь­ко муж­чи­ны, но и женщины?

– Пото­му что для них гораз­до более цен­ным явля­ет­ся блуд. Они же «зани­ма­ют­ся любо­вью» – ну, как тен­ни­сом, про­сто вот такое удо­воль­ствие, чисто обе­зья­нье, а любовь-то гораз­до шире.

– Полу­ча­ет­ся, им что-то не хва­та­ет дома, раз они на это идут?

– Да не не хва­та­ет, они и не зна­ют об этом ниче­го, вот и всё.

– Это же очень быст­ро даже – най­ти того, с кем изме­нить, это тоже страшно…

– Да ниче­го тут страш­но­го нет. Про­сто надо запо­ве­ди Божии знать и испол­нять, что тут страш­но­го? Люди по 25 лет в тюрь­ме сидят и ниче­го страшного.

– Отец Димит­рий, если взять совре­мен­ную моло­дую семью, то ста­ти­сти­ка гово­рит, что она про­жи­вет три года, мак­си­мум пять, и про­ис­хо­дят раз­во­ды. И боль­шин­ство семей – это очень страш­но, но они разваливаются.

– А нечем жить, нечем!

– Надо­еда­ют, что ли, друг дру­гу за три года?

– Да нет, они сами пустые совер­шен­но. У них нет люб­ви. Любовь, допу­стим, к живо­пи­си рож­да­ет худож­ни­ков. Любовь к музы­ке рож­да­ет ком­по­зи­то­ров и музы­кан­тов. Любовь к зем­ле рож­да­ет тех, кото­рые обра­ба­ты­ва­ют зем­лю и дела­ют из нее сад, инте­ре­су­ют­ся новы­ми сор­та­ми роз и так далее.

– А в семье?

– Ну, пото­му что не зна­ют, чем себя занять. Они полу­чи­ли друг от дру­га секс – и всё, боль­ше им ниче­го не надо. Это, ну, как пель­ме­ни поесть, неко­то­рые люди любят пель­ме­ни, – и вот.

– А что еще долж­ны они полу­чать – от жены, от мужа?

– Жизнь, обще­ние. Ведь жизнь так инте­рес­на. Любая сфе­ра чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти: ну, кос­мос – это же страш­но интересно.

– Какая жизнь может пере­да­вать­ся от супру­ги, от мужа, что это такое, вот как это понять, как это пощупать?

– Взгляд, слово.

– Доб­рое слово?

– Ну, есте­ствен­но, это же любовь. Она раду­ет­ся, когда он при­хо­дит, она его встречает.

– И это же не воспитаешь?

– Поче­му? Я вот одной жен­щине посо­ве­то­вал: ты, зна­ешь что, зав­тра, перед тем, как он при­дет, ты поставь тапоч­ки пят­ка­ми к две­ри, а нос­ка­ми в сто­ро­ну ком­на­ты. Она так сде­ла­ла. Она гово­рит: он это заме­тил и меня обнял. Один жест. А таких жестов мож­но изоб­ре­тать еже­днев­но: гото­вить ему то, что любит, выклю­чать теле­ви­зор на том месте, кото­рое он не любит, и так далее. Это без конца.

– А мужчина?

– Муж­чи­на может еще боль­ше. Он может, загля­ды­вая впе­ред, купить ей шубу на зиму: она дешев­ле и выбор больше.

– Толь­ко ли в шубе дело?

– Не толь­ко, но сам факт: «Ты зна­ешь, милая, мне кажет­ся, в паль­то тебе холод­но­ва­то!» Она не шубу оце­нит, не то, что ей подру­ги будут зави­до­вать, а сам факт, забо­ту. Забо­та может быть толь­ко о том, кого любишь: о домаш­ней собач­ке, о кошеч­ке, о ребен­ке, о бабуш­ке. Это мож­но рас­ши­рить и на сосе­дей. Семей­ная жизнь – это посто­ян­ное упраж­не­ние в люб­ви, серд­це рас­ши­ря­ет­ся, может боль­ше вме­стить, но оно начи­на­ет­ся с малень­кой вот кле­точ­ки такой – семьи, потом она обни­ма­ет весь мир.

– Но поче­му счи­та­ет­ся, что со вре­ме­нем любовь в семье угасает?

– Да пото­му что эти люди очень быст­ро оста­ют­ся пусты­ми, и они дума­ют, что это зако­но­мер­ность. Да это все не так, это все ложь! Наобо­рот. Через пол­то­ра года у меня пять­де­сят лет супру­же­ской жиз­ни, и я в этом кое-что пони­маю. Пятьдесят!

– Отец Димит­рий, Вы може­те рас­ска­зать, как Вы с матуш­кой сохра­ня­ли любовь?

– И не хочу, и не буду. Пото­му что это вещь интимная.

– То есть это тоже важ­но: не выда­вать свою семью напоказ?

– Конеч­но.

– А почему?

– Ну, это дра­го­цен­ность моя, зачем я буду это напо­каз, для меня это слиш­ком дорого.

– И Вы не впус­ка­е­те нико­го в свою семью?

– Нет. Ну, посколь­ку постоль­ку, у нас боль­шое коли­че­ство дру­зей, огром­ное коли­че­ство родственников…

– Это люди, кото­рым Вы дове­ря­е­те, кото­рых Вы знаете?

– С кото­ры­ми мы обща­ем­ся, и то, как глу­бо­ко это обще­ние, это тоже и от нас зави­сит, и часто­та. Но глав­ное – это мы вдвоём.

– Но ведь не у всех так?

– Конеч­но, не у всех. Да почти ни у кого.

– Но ведь жен­щи­ны ста­но­вят­ся феми­нист­ка­ми от вели­чай­ших про­блем, от вели­чай­ших тра­ге­дий в сво­ей жизни.

– Да, но гор­дость не дает в этом признаться.

– Отец Димит­рий, мне толь­ко, может быть, кажет­ся, что гово­рим с огляд­кой на жен­щин, но хоте­лось бы посмот­реть и на муж­чин. Ведь мы зна­ем, что появ­ля­ют­ся любые увле­че­ния, кото­рые уво­дят из семьи – допу­стим, онлайн игры.

– Увле­че­ния – это несе­рьез­но. Увле­че­ния ‒ до сем­на­дца­ти лет, а потом начи­на­ет­ся жизнь. Сколь­ко мож­но увле­кать­ся? Ну раз­ве это серьез­но для муж­чи­ны – увлечения?

– Но если какая-то игра при­вле­ка­ет боль­ше, чем вос­пи­та­ние детей?

– Так это боль­ной человек.

– Но поче­му боль­ной чело­век? Тогда мас­со­во все боль­ные. Люди не уме­ют любить друг друга.

– Конеч­но.

– И это все пере­но­сит­ся в семью.

– Разу­ме­ет­ся. Они могут толь­ко орать.

– Отец Димит­рий, как полю­бить ближ­не­го своего?

– Нуж­но упраж­нять­ся в люб­ви всю жизнь, с детства.

– Ведь Хри­стос и давал эту глав­ную запо­ведь нам: воз­лю­би ближ­не­го своего?

– Да: я был голо­ден, ты меня накор­мил; я был наг, ты меня одел – это же толь­ко из люб­ви мож­но сделать.

– И нуж­но пом­нить вот нам, пра­во­слав­ным людям, что чело­век – это и есть ико­на Господа?

– Это слиш­ком абстракт­но, это­го никто не слы­шит. Для какой-то лек­ции это хоро­шо. А любовь еще окра­ши­ва­ет­ся чув­ства­ми. А так дела­ют же не пото­му что: вот мило­серд­ный сама­ря­нин, когда водру­жал на сво­е­го домаш­не­го живот­но­го изра­нен­но­го раз­бой­ни­ка­ми, – он к нему питал любовь, как у Отел­ло, все кло­ко­та­ло. Да нет. Но он уви­дел: нуж­да­ет­ся, покрях­тел, поса­дил, при­вез в гости­ни­цу, денег дал. Очень по-деловому.

– Можем ли мы ска­зать, что нас не научи­ли роди­те­ли любить ближних?

– Конеч­но. А кто ещё? Если бы не они, я бы и не знал, а может, как поло­ви­на моих одно­класс­ни­ков, сей­час в тюрь­ме бы сидел. А дру­гая поло­ви­на уже умер­ли. Неко­то­рые страш­ной смер­тью – напри­мер, бле­во­ти­ной захлеб­нул­ся насмерть, не дошел один лест­нич­ный про­лет. Нор­маль­ная смерть? Вот так. Пото­му что дома толь­ко дур­дом, един­ствен­ная радость – выпить у чело­ве­ка. А ведь для того, что­бы любить, денег не надо.

– Отец Димит­рий, давай­те все-таки под­во­дить финал наше­го раз­го­во­ра. Вот есть муж, есть жена – как не пото­нуть им в быто­ву­хе, когда уже люди встре­ти­лись уже?

– Надо уметь пла­вать в быто­ву­хе. Поэто­му я и гово­рю, что семей­ная жизнь – это искус­ство, а искус­ству любо­му – хоть кам­не­рез­но­му, хоть чекан­но­му, хоть живо­пис­но­му нуж­но учить. Дол­го, годами.

– Но вход­ные уроки?

– Вход­ные уро­ки дома. Дети смот­рят, как папа любит маму, а мама любит папу, как они бесе­ду­ют, как он на нее смот­рит – вот.

– Какой вто­рой урок?

– Как они ведут себя за столом.

– Когда сели кушать, есть ли тра­ди­ция совместная?

– Ну, тра­ди­ция самая про­стая, всё про­сто. Всё про­сто, толь­ко долж­но быть, как вот солят суп, все долж­но быть осо­ле­но любовью.

– И Вы когда-нибудь виде­ли, что семью уда­ва­лось спа­сти: вот она была на гра­ни распада…

– Если оба гото­вы слы­шать то, что им гово­рят, конечно.

– А когда один не готов?

– Бес­по­лез­но. Это дело совместное.

Источ­ник: Муль­ти­ме­дий­ный блог про­то­и­е­рея Димит­рия Смирнова

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки