Страх перед любовью<br><span class="bg_bpub_book_author">Владимир Кудрявцев</span>

Страх перед любовью
Владимир Кудрявцев

(1 голос5.0 из 5)

Тер­мин фило­фо­бия проч­но вошел в оби­ход пси­хо­те­ра­пев­тов, пси­хо­ло­гов-кон­суль­тан­тов и даже пси­хо­нев­ро­ло­гов. Фило­фо­бия – это страх перед любо­вью. Люди порой боят­ся влюб­лять­ся, стра­шат­ся любить. Быва­ет – пани­че­ски. Об этом мне пря­мо гово­ри­ли несколь­ко моих дру­зей и несколь­ко людей, кото­рых я кон­суль­ти­ро­вал в каче­стве пси­хо­ло­га. Нель­зя ска­зать, что фило­фо­бия – все­об­щий бич совре­мен­но­го чело­ве­че­ства, но сфе­ра ее рас­про­стра­не­ния охва­ты­ва­ет все боль­ше чело­ве­че­ских душ. Одна моя моло­дая, доволь­но общи­тель­ная и жиз­не­ра­дост­ная кли­ент­ка при­зна­ва­лась: «Мне про­ще жалеть мужа, уха­жи­вать за ним, но не любить». Вы дума­е­те, речь идет о немощ­ном ста­ри­ке, опу­стив­шем­ся алко­го­ли­ке или про­сто сла­бом и не под­го­тов­лен­ном к жиз­ни чело­ве­ке? Отнюдь. Муж моей кли­ент­ки – ее сверст­ник, пре­успе­ва­ю­щий биз­нес­мен, пол­но­стью пре­дан­ный сво­ей семье.

Тяго­тит ответ­ствен­ность? Отча­сти – да. Но ответ­ствен­ность ответ­ствен­но­сти – рознь. Люди, пани­че­ски укры­ва­ю­щи­е­ся от стрел Купи­до­на, как если бы они были выма­за­ны ядом кура­ре, с лег­ко­стью созда­ют семьи, рожа­ют детей, ухо­дят из семей, созда­ют новые… Быть может, Нико­лай Бер­дя­ев и сгу­стил крас­ки, ска­зав, что «брак обес­смыс­ли­ва­ет любовь», но пафос его выска­зы­ва­ния в прин­ци­пе понятен.

Кста­ти, пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния пока­зы­ва­ют, что совре­мен­ные супру­ги и роди­те­ли не при­ни­ма­ют себя… имен­но в каче­стве супру­гов и роди­те­лей. При­ни­ма­ют – в каче­стве близ­ких дру­зей, любов­ни­ков и «дето­про­из­во­ди­те­лей» (в посте­ли), добыт­чи­ков (если это – муж­чи­на), домо­хо­зя­ек (если это – жен­щи­на), вос­пи­та­те­лей. Кого угод­но – но толь­ко не любя­щих друг дру­га супру­гов и роди­те­лей. И тогда, напри­мер, мама девоч­ки ста­но­вит­ся «стар­шей сест­рой», а папа маль­чи­ка – «еще одним муж­чи­ной в доме». Это не зна­чит, что они не любят сво­их детей. Любят, но по-сво­е­му видят смысл этой люб­ви. «Я – любя­щий отец, пото­му что все свои силы и вре­мя я отдаю на зара­ба­ты­ва­ние средств, что­бы мой ребе­нок ни в чем не нуж­дал­ся», – ска­жет иной муж­чи­на. Это – любовь, но какая-то «усе­чен­ная». Пози­ция «любя­ще­го отца», по сути, под­ме­ня­ет­ся пози­ци­ей «добыт­чи­ка». Все силы и вре­мя отда­ны зара­бот­ку – отку­да же их взять на дове­ри­тель­ное обще­ние с ребен­ком, на соуча­стие в реше­нии тех интим­ных про­блем, кото­рые он пере­жи­ва­ет, на сочув­ствие и пони­ма­ние? Для папы важ­нее не пой­ти на роди­тель­ское собра­ние в шко­лу, что­бы само­му разо­брать­ся, что про­ис­хо­дит с его ребен­ком, а про­ве­сти лиш­нее вре­мя на рабо­те с целью допол­ни­тель­но­го заработка…

Чем же так отпу­ги­ва­ет людей таин­ствен­ный зверь по име­ни «любовь»? Внут­рен­ним смя­те­ни­ем и сер­деч­ны­ми мука­ми, воз­мож­ной пер­спек­ти­вой нераз­де­лен­но­сти и отвер­же­ния чувств? Да, суще­ству­ют и такие моти­вы, но они поверх­ност­ны и вто­рич­ны. Страх люб­ви – это страх без­услов­но­го при­ня­тия чело­ве­ка, таким, какой он есть во всей его «мно­го­по­ляр­но­сти». Мы гото­вы допу­стить эту «мно­го­по­ляр­ность», но она не тяго­тит нас, поку­да мы не столк­ну­лись с ее кон­крет­ны­ми про­яв­ле­ни­я­ми. Что зна­чит – влю­бить­ся? Уви­деть в чело­ве­ке некое при­тя­га­тель­ное целое, кото­рое не видят в нем дру­гие. Мы можем не знать, как его зовут, сколь­ко ему лет, каки­ми он наде­лен досто­ин­ства­ми и недо­стат­ка­ми (их мы про­сто до поры до вре­ме­ни не раз­ли­ча­ем), но уже любим. Мы при­ни­ма­ем его как целое, без раз­бо­ра – раз­бо­ра по косточ­кам услов­но­стей. При­ни­ма­ем абсо­лют­но и без­услов­но – и ника­кие раци­о­наль­ные дово­ды близ­ких людей нас не про­ни­ма­ют. Они ведь это­го цело­го не видят. Это уже позд­нее при­хо­дит опыт «ана­ли­за», кото­рый может вне­сти очень суще­ствен­ные кор­рек­тив в пер­во­на­чаль­ный образ цело­го и даже при­не­сти разочарование.

Но даже не это­го стра­шат­ся люди. Отвер­гая мер­ки услов­но­сти в оцен­ке люби­мо­го чело­ве­ка, мы обя­за­ны столь же без­услов­но при­нять себя. Но о себе-то мы уже кое-что зна­ем. И это «кое-что» очень часто навяз­чи­во всплы­ва­ет в виде моза­и­ки услов­ных сте­рео­ти­пов напо­до­бие «друг – любов­ник – добыт­чик – домо­хо­зяй­ка…». А тут надо прин­ци­пи­аль­но и чест­но отве­тить себе на вопро­сы: «кто я, зачем я?», ска­зать глав­ную прав­ду о себе. Вопро­сы, кото­рые, воз­мож­но, нико­гда бы не воз­ник­ли, если бы мы не полюбили.

Страх люб­ви – это преж­де все­го боязнь само­го себя. А вре­ме­на­ми – тре­пет перед огра­ни­че­ни­я­ми и регла­мен­та­ми, кото­рые мы под­час сле­по и некри­ти­че­ски пере­ня­ли от дру­гих и кото­ры­ми сами же при­ко­вы­ва­ли себя как рабов к гале­ре жиз­ни. Стрем­ле­ние укрыть­ся от люб­ви в сто­ге услов­ных оце­нок – бег от себя же. Бег от соб­ствен­ной свободы.

Любовь – это все­гда сня­тие ката­рак­ты с «ока души» (Досто­ев­ский). Рис­ко­ван­ная и ино­гда болез­нен­ная опе­ра­ция. Но, пра­во, сто­я­щая того, что­бы, нако­нец, открыть для себя дей­стви­тель­ный мир. И в себе – тоже.

Вла­ди­мир Кудрявцев

Источ­ник: офи­ци­аль­ный сайт Спа­со-Пар­го­лов­ско­го храма

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки