Иногда люди приходят к вере через горе, беду, радостное событие, обращаются к Господу благодаря встрече или знакомству с верующим человеком. Со мной произошла история в середине 90-х – смешная, в чём-то нелепая, но она изменила жизнь и привела к вере.
В то время я училась в аспирантуре МГУ и жила в общежитии – Главном здании университета (ГЗ), параллельно работая корреспондентом в информагентстве «Интерфакс».
Была какая-то странная мечта: исследовать подземные этажи, о которых студенты слагали легенды, делились невероятными и страшными случаями. Говорили, что там якобы есть выходы, ведущие в подземный город. А пройдя таинственный город, можно выйти совершенно в другом районе Москвы.
Очень хотелось увидеть всё своими глазами, одной страшно было, поэтому приглашала в гости своих коллег по работе. Мы спускались на лифте, потом пешком по лестнице, но удавалось оказаться только на один уровень ниже цоколя. А там – ничего загадочного и интересного. По слухам, был ориентир: длинный коридор заканчивался железной дверью, которая открывается с помощью штурвала. (Такие двери есть в бункерах, на кораблях.) Если её найти и открыть, можно будет узнать тайну подземной жизни высотного здания. Все поиски были тщетны, так и возвращались ни с чем. А однажды даже убегали, потому что в одном из коридоров встретили группу крыс, которые нас не только не испугались, но даже и не посмотрели в нашу сторону, спокойно продолжив есть. На этом охота за приключениями закончилась. О тайнах высотки забыла.
Через год работы мне в агентстве расширили круг тем: добавили освещение религиозной жизни и деятельности Московской Патриархии. Познакомилась с коллегой – Ольгой Костроминой из отдела религии ТАСС. Сильный и опытный журналист, верующий человек, почти 40 лет проработала в агентстве. Она и в советское время писала о православии честно, без подтасовки, карикатурной подачи материала. Мы с ней быстро подружились, хотя были разные и по возрасту, и по семейному положению, и по отношению к вере. Я даже крещеной не была на тот момент. Она по-доброму старалась меня приобщить к православной жизни, привести к вере в Господа. Просто помогала в новом для меня направлении, объясняла смысл службы, репетировала со мной, как правильно обращаться к Патриарху: «Ваше Святейшество» и так далее. Несмотря на то, что мы были из конкурирующих ведущих СМИ, она подсказывала, как правильно написать прошение на аккредитацию, на поездки с Предстоятелем Русской Православной Церкви.
Я не столько была неверующей, сколько сомневающейся. В сердце всегда была надежда, чувство, что Господь рядом, но годы атеистического воспитания оставляли след. Мы много разговаривали, спорили с Ольгой. Она убеждала меня:
– Ты можешь писать о коммунистах, «левых», «правых» и не разделять их точку зрения. Важно быть в теме, знать подоплеку, понимать, о чём ты спрашиваешь и что собираешься писать. Другое дело – рассказывать людям о Святейшем Патриархе, о нашей Церкви, тут нельзя быть отстраненной и равнодушной. Это не просто тема, освещение событий, отработка пресс-конференций и интервью на злободневные темы, к этому надо подходить с открытым сердцем. Только так принесешь пользу стране, Церкви, людям. Я же вижу, когда мы в храме, тебя трогает служба, проповеди, вижу, как ты с доверием и теплотой смотришь на иконы. Можешь шутить, смеяться, но для тебя это не просто работа и не надо этого стесняться. Не отшучивайся, что достаточно быть просто хорошим и добрым человеком…
Ольга говорила, что надо креститься, но, конечно, не ради моды или успешных интервью, а для того, чтобы быть не формальным членом Церкви. По ее мнению, хороший шаг в подготовке к главному событию жизни – провести в мире и тишине наступающий Великий пост. Это поможет искренне, с любовью и пониманием подойти к Крещению.
За несколько дней до поста она советовала:
– Попробуй полтора месяца по возможности не есть скоромного, не слушать веселую музыку, отказаться от шумных гостей. Ты любишь читать, открой Жития святых, найди в течение дня несколько минут на полглавы из Евангелия. Такая у тебя будет подготовка.
Я пыталась спорить, что-то доказывать. А Ольга продолжала:
– Вспомни, что у тебя дедушка с бабушкой были верующими, они любят тебя и молятся за тебя, мама православная. Пока ты не можешь причащаться, исповедоваться, но беседовать со священником, задавать волнующие вопросы, молиться дома – можешь. Задавай батюшке любые вопросы, которые мучают тебя.
История случилась в начале Великого поста. Тот вечер, который изменил взгляды на жизнь, был обычным: работа, бассейн, подготовка к кандидатским минимумам. Вышла из комнаты на несколько минут купить что-нибудь на ужин. В ГЗ было удобно – на первом этаже работали допоздна лавки, киоски, магазины. Я еще улыбнулась, когда вспомнила слова Ольги насчет скоромного: «Вот сейчас пойду и куплю не только разные фрукты, но и «самое» мясное, посмотрим, что она завтра скажет». Заходя в лифт, уже представляла куру-гриль у себя на столе. На первом этаже лифт остановился, постоял с закрытыми дверями несколько секунд и резко продолжил движение вниз. На экране мелькнул ноль – цокольный этаж, а потом быстро сменялись горизонтальные и вертикальные пунктирные линии. Через какое-то время лифт остановился, табло погасло, и всё – тихо, одиноко и страшно. Сначала растерялась, потом нашла кнопку вызова диспетчера. Услышала женский голос: «Что случилось?» Объяснила, что зашла на восьмом этаже, собиралась на первый, обрисовала всю картину. Женщина спросила меня, на какие еще кнопки я нажимала, что показывает экран. В конце она посоветовала: если двери откроются – выходить. Меня это испугало: «Пожалуйста, отвезите меня на первый этаж, я ехала туда и выйду только там, и двери до этого не открывайте, неизвестно, что там может быть, и я умру от страха» Прежде чем отключиться, диспетчер «успокоила», добавила масла в огонь: «Вообще не вижу кабины, куда вы с ней делись, не понимаю. Ладно, посмотрю, что можно сделать». Несколько минут – тишина. В голову лезли страшилки, которые передавались от старшекурсников новым студентам. Например, в советское время одна девушка возвращалась после веселого празднования дня рождения, из-за выпитого алкоголя не могла попасть пальцем на нужную кнопку в лифте, в результате нажимала ладонью на панель и била по ней. Студентка удивилась и быстро протрезвела, когда двери лифта открылись, а дальше – то ли парк, то ли площадь. Её встретили люди в штатском. Перепуганная жительница ГЗ долго объясняла строгим мужчинам, что никаких специальных комбинаций не знала, ничего не выискивала, пьяную не изображала, а действительно много выпила, и никто её ни о чём не просил, это лифт случайно «завез» её куда-то. Подобных историй с разными вариантами концовки было много. По одной версии, кто-то возвращался и не хотел вспоминать о «путешествии», а кто-то пропадал, и больше его не видели.
Я представила, как моя малолетняя дочка останется одна и ей скажут, что мама пропала в лифте. Ужасы и жуткие предположения только сеяли панику. Ругала себя: «Домечталась? Хотела когда-то найти секретный город, вот получи: сейчас и дверь со штурвалом увидишь, и подземные тайны…» На помощь пришло воспоминание о бабушке, о том, как та тихо и мирно читала «Отче наш». Еще Ольга любила повторять: есть короткая, но очень сильная молитва – Иисусова. Молитвы успокаивали меня, давали надежду.
– Вы еще там? Сейчас лифт поднимется, – голос диспетчера показался самым красивым и милым.
Наконец я вышла на «свободу». Последующие дни обдумывала происшествие. Мне было стыдно, что я посмеивалась над верующей коллегой. Как-то она переживала, что грубо высказалась, когда порезалась о край открытой консервной банки. Она корила себя: «Хотела своего питомца мясом покормить, так больно порезалась, кровь пошла, не сдержалась и плохое слово выкрикнула. Так нельзя. Еще и в пятницу. Даже верный пес на меня испуганно и как-то неодобрительно посмотрел…»
Я же решила тогда пошутить: «А почему ты не приучила своего пушистого и лающего друга к посту?»
Перед вылетом в командировку Ольга отказывалась подниматься по трапу без благословения. Мы со смехом предлагали ей бежать рядом с самолетом, а потом свой платок расправить над головой как крылья дельтаплана. Казалось весело и остроумно.
А попала в беду и как-то мне шутить совсем не захотелось. Стыдно было от того, что Ольга никогда не огрызалась, не обижалась, со смирением и терпением всё воспринимала.
Я ей рассказала про лифт, когда встретились на журналистском задании:
– Видишь, Оля, как получается. Думала, что молодая, красивая, сильная, казалось, что всё вокруг меня и для меня вертится, все любят, поддерживают, вроде всё в моих руках. Себе говорила: иди вперед, не оборачивайся, верь в себя… Случилась ерунда – застряла в лифте, кабину которого диспетчер у себя на экране не видела, и насмерть испугалась. Все сомнения – верить, не верить, Бог для слабых и ленивых, Бог в душе и так далее, сразу исчезли. За несколько минут вопросы испарились, всё стало на свои места, сразу появилась ясность – где суета, а где истина и жизнь. Слова молитвы сами шли из сердца, ни разу не запнулась.
Конечно, у Ольги попросила прощения за глупые выходки и споры. Мы с ней обнялись. Подруга улыбнулась:
– Никогда не обижалась на тебя, всё понимала, потому что и у меня путь был непростой. Враги рода человеческого не спят, это надо помнить. И у меня разное было. Десятки лет назад тоже казалось многое непонятным, неважным, даже нелепым. Как и тебе хотелось, чтобы всё по-моему было. А мои первые службы? Голова как флюгер крутилась, с ноги на ногу переступала, каждую минуту смотрела на часы, мол, сколько еще стоять, в очереди перед Святой Чашей толкалась…Такие исповеди были, что от слез платочки выжимать можно было. Господь всё видит и всегда милосерден к нам, грешным. Главное открыть свое сердце, понять, что мы – чада Христовы, Господь любит нас и ничего не требует взамен, нужна только любовь и смирение, покаяние, следование дорогой жизни и добра.
Больше у меня вопросов о Крещении и дальнейшем воцерковлении не возникало. Для меня тот Великий пост был первым в жизни, научил главному – любви, вере в Бога, в милость Господа.
Ольга Михайловна Костромина – подруга, коллега, наставница, просто верующая православная женщина, после тяжелой болезни отошла ко Господу в 2010 году.
Комментировать