Инок Анастасий: Одна дорога есть на Небо, в погибель ‒ тысячи дорог…<br><span class="bg_bpub_book_author">Инок Анастасий</span>

Инок Анастасий: Одна дорога есть на Небо, в погибель ‒ тысячи дорог…
Инок Анастасий

Как я, будучи бап­ти­стом, обрел исти­ну Православия

Глава первая

Среди баптистов

Когда мно­го лет назад я искал Бога, посе­щая собра­ния като­ли­ков, сви­де­те­лей Иего­вы, адвен­ти­стов, пяти­де­сят­ни­ков и про­чих «мис­си­о­не­ров», то оста­но­вил­ся на бап­ти­стах. Их при­вет­ли­вое уча­стие в нуж­дах людей, сра­зу бро­са­ю­ща­я­ся в гла­за внеш­няя орга­ни­зо­ван­ность при­влек­ли мое вни­ма­ние, и через неко­то­рое вре­мя, посе­щая их собра­ния, я «пока­ял­ся». Один из пер­вых обря­дов назы­ва­ет­ся у бап­ти­стов «пока­я­ни­ем». Пом­ню, как я искренне пла­кал о сво­их гре­хах, стоя на коле­нях. Пла­ка­ли и мно­гие при­сут­ство­вав­шие вме­сте со мной. Всё про­ис­хо­ди­ло так тро­га­тель­но, что невоз­мож­но было даже и поду­мать о какой-либо фаль­ши. Мне пода­ри­ли Биб­лию с над­пи­сью на внут­рен­ней сто­роне облож­ки: «Вни­кай в себя и в уче­ние; зани­май­ся сим посто­ян­но: ибо, так посту­пая, и себя спа­сешь и слу­ша­ю­щих тебя» (1Тим. 4, 16).

С тех пор сво­бод­но­го вре­ме­ни у меня не ста­ло. Как поз­же я заме­тил, все чле­ны собра­ния уси­лен­но при­вле­ка­лись к «доб­рым делам». Мне при­хо­ди­лось чуть ли не еже­днев­но посе­щать спев­ки, на кото­рых разу­чи­ва­лись пес­ни о Боге, при­ни­мать уча­стие в «раз­бо­ре Сло­ва Божия», тре­бу­ю­ще­го усерд­ной под­го­тов­ки. Кро­ме все­го про­че­го, руко­во­ди­тель пору­чал мне раз­ные зада­ния, за кото­рые необ­хо­ди­мо было отчи­тать­ся в срок. К тому же я спе­шил про­чи­тать поско­рее всю Биб­лию, так как видел, с каким ува­же­ни­ем отно­си­лись бап­ти­сты к тем, кто про­чи­тал ее мно­го раз. Самым боль­шим зна­то­ком Биб­лии счи­тал­ся наш пре­сви­тер. Он про­чи­тал ее один­на­дцать раз, и об этом частень­ко упо­ми­нал, когда воз­ни­ка­ли какие-либо раз­но­гла­сия, при­чем это дава­ло осно­ва­ние счи­тать­ся неоспо­ри­мым авторитетом.

‒ Ты сколь­ко раз Биб­лию про­чи­тал? ‒ задал как-то пре­сви­тер вопрос одно­му вновь при­шед­ше­му бра­ту, кото­рый попы­тал­ся защи­тить свою точ­ку зрения.

‒ Я пока еще не дочи­тал до кон­ца, ‒ отве­тил тот.

‒ А я один­на­дцать раз про­чи­тал, ‒ гово­рил пре­сви­тер, дру­же­ски хло­пая его по пле­чу. ‒ Вот когда ты хотя бы разок про­чи­та­ешь, тогда и поговорим.

У дру­гих бра­тьев, зна­то­ков Биб­лии, «опыт» был помень­ше: кто два раза про­чи­тал, кто три. Через пол­то­ра года и я гор­до объ­явил на собра­нии, что про­чи­тал всю Биб­лию. Меня поздра­ви­ли и похва­ли­ли. Но, чест­но ска­зать, в голо­ве моей мало что отло­жи­лось, к тому же от чте­ния Биб­лии у меня воз­ни­ка­ло мно­же­ство вопро­сов, кото­рые не дава­ли мне твер­до­го осно­ва­ния веры. Неко­то­рые вопро­сы я зада­вал бра­тьям и полу­чал «эру­ди­ро­ван­ные» отве­ты; одним отве­там я пона­ча­лу слепо

дове­рял, а дру­гим ‒ нет, поэто­му они так и оста­лись в моей душе белы­ми пятнами.

Надо ска­зать, что глу­бо­ко оши­ба­ют­ся те, кото­рые счи­та­ют, что у бап­ти­стов нет пре­да­ния. Оно у них есть, но толь­ко соб­ствен­ное, лич­ное. В каж­дом собра­нии суще­ству­ют тра­ди­ции и даже свое сугу­бое пони­ма­ние и тол­ко­ва­ние Свя­щен­но­го Писа­ния, но неко­то­рые клю­че­вые момен­ты они пере­да­ют из поко­ле­ния в поко­ле­ние. При этом каж­дое мне­ние, выска­зан­ное чле­ном собра­ния, счи­та­ет­ся лич­ным убеж­де­ни­ем. Что-то из него может при­ни­мать­ся собра­ни­ем, а что-то нет. Одним сло­вом, сво­бо­да в суж­де­ни­ях и тол­ко­ва­ни­ях не огра­ни­че­на. Эта сво­бо­да и при­вле­ка­ет в какой-то сте­пе­ни наши тще­слав­ные души, ищу­щие само­вы­ра­же­ния, а не сми­ре­ния пред Гос­по­дом Иисусом.

В сво­ем тол­ко­ва­нии бап­ти­сты порой дохо­дят даже до кощун­ства, но сто­ит это под­кре­пить тек­ста­ми из Писа­ния, как кощун­ство ста­но­вит­ся как бы новым откры­ти­ем в про­те­стант­ской бого­слов­ской нау­ке. Впро­чем, на стрем­ле­нии к новизне зиждет­ся все про­те­стант­ское бого­сло­вие, неко­гда поро­див­шее в сво­их нед­рах соци­а­лизм. Най­ти что-либо новень­кое и про­из­ве­сти фурор ‒ вот глав­ная зада­ча бого­сло­ва-бап­ти­ста. Но об этом поз­же, а пока обра­щу вни­ма­ние чита­те­ля на то, как про­хо­ди­ла моя жизнь в бап­тист­ской общине.

Одна­жды мы воз­вра­ща­лись с дру­зья­ми домой после собра­ния, бесе­дуя о даль­ней­ших пла­нах жиз­ни, о том, что цель ее теперь ‒ про­по­ве­до­вать Хри­ста. «Как хоро­шо, что я стал веру­ю­щим, ‒ думал я, ‒ теперь надо вез­де про­по­ве­до­вать». Горе мне, если не бла­го­вест­вую (1Кор. 9, 16) ‒ отчет­ли­во зву­ча­ли сло­ва апо­сто­ла Пав­ла в моих ушах. Мне и моим дру­зьям очень хоте­лось поско­рее обра­тить ко Хри­сту всех жите­лей сво­е­го дома, а затем ули­цы и все­го горо­да. Мы меч­та­ли о том, что­бы все вокруг ста­ли баптистами.

Бесе­дуя об этом, мы вышли из трол­лей­бу­са, но, прой­дя око­ло ста мет­ров, вдруг уви­де­ли, как двое мало­лет­них хули­га­нов изби­ва­ют под­вы­пив­ше­го муж­чи­ну. «Что делать? ‒ мельк­ну­ла в моей голо­ве мысль, ‒ Надо бы его защи­тить». Нас было чет­ве­ро, и мы вполне мог­ли бы с ними справиться.

‒ Помо­ги­те, ‒ кри­чал муж­чи­на, ‒ люди доб­рые, помогите!

Я хотел было бро­сить­ся на выруч­ку, но один из моих новых дру­зей, брат В., оста­но­вил меня и стро­го сказал:

‒ В Еван­ге­лии напи­са­но: «Не уби­вай». Поэто­му нель­зя драть­ся. Вот видишь, он пьян, за это и полу­ча­ет нака­за­ние от Бога.

Брат В. был стар­ше по воз­рас­ту и в общи­ну ходил уже дав­но, поэто­му никто не смог ему воз­ра­зить, и мы мол­ча про­шли мимо.

Всю остав­шу­ю­ся доро­гу я думал о бед­ном стра­даль­це. Ведь хули­га­ны мог­ли убить это­го несчаст­но­го. Ночью он мне при­снил­ся с окро­вав­лен­ным лицом и, посмот­рев, с упре­ком ска­зал: «Где же твоя любовь, брат?» От этих слов мне ста­ло так стыд­но и горь­ко, что я запла­кал и проснулся.

Глава вторая

Иоанн Креститель ‒ «баптист»?

В пер­вое вос­кре­се­нье каж­до­го меся­ца на собра­нии совер­ша­лось хле­бо­пре­лом­ле­ние для всех чле­нов нашей общи­ны, а так­же в нем мог­ли участ­во­вать и гости из дру­гих общин наше­го тече­ния. К хле­бо­пре­лом­ле­нию меня не допус­ка­ли, гово­ря, что нуж­но сна­ча­ла при­нять вод­ное кре­ще­ние, а уж потом мож­но будет и поучаствовать.

‒ В Свя­щен­ном Писа­нии мно­го есть мест о Кре­ще­нии, ‒ настав­лял меня брат С. ‒ Так в Еван­ге­лии от Мар­ка, в 16‑й гла­ве, 16 стих, чита­ем: Кто будет веро­вать и кре­стить­ся, спа­сен будет; а кто не будет веро­вать, осуж­ден будет. Поэто­му, ‒ про­дол­жал брат, ‒ что­бы стать пол­но­прав­ным чле­ном нашей общи­ны, нуж­но при­нять вод­ное кре­ще­ние. Ведь наша общи­на ведет нача­ло от само­го Иоан­на Кре­сти­те­ля, и толь­ко она одна име­ет назва­ние «бап­тист­ская». Поче­му? А пото­му в пере­во­де с гре­че­ско­го сло­во «baptixw» озна­ча­ет погру­жать, кре­стить. А пер­вый кре­стил в воде Иоанн Кре­сти­тель. Сле­до­ва­тель­но, он был баптист.

«Как здо­ро­во, ‒ думал я, ‒ наша вера самая пра­виль­ная». Меня толь­ко немно­го удив­ля­ло, ведь у пра­во­слав­ных и у като­ли­ков столь­ко свя­тых, а поче­му мы не почи­та­ем Иоан­на Кре­сти­те­ля как свя­то­го, ведь он осно­ва­тель нашей веры? Но я тогда счи­тал, что мно­го­го еще не знаю и не пони­маю, а пото­му этот вопрос до поры оста­вил без внимания.

Как-то на собра­ние были при­гла­ше­ны неве­ру­ю­щие: зна­ко­мые по рабо­те, сосе­ди, род­ствен­ни­ки и мно­гие дру­гие. Пре­сви­тер, дья­кон и бра­тья про­по­вед­ни­ки были наго­то­ве. Пред­ва­ри­тель­но пре­сви­тер ска­зал, что если кто из бра­тьев не спра­вит­ся в дис­пу­те с каким-либо вопро­сом, то дол­жен пре­кра­тить спор и пере­дать сло­во пре­сви­те­ру, что­бы тот мог при всех обли­чить заблуж­де­ние. Пом­ню, что бра­тья все­гда с опас­кой отно­си­лись к семи­на­ри­стам. Пото­му что те хоро­шо зна­ли Писа­ние и часто зада­ва­ли вопро­сы, на кото­рые даже пре­сви­тер затруд­нял­ся дать ответ.

Вре­мя было весен­нее, как раз после Пас­хи, и перед нача­лом собра­ния пре­сви­тер попро­сил всех встать.

‒ Помо­лим­ся, ‒ ска­зал он и вслух помо­лил­ся сво­и­ми сло­ва­ми, как бы от всех при­сут­ству­ю­щих, в кон­це все друж­но сказали:

‒ Аминь.

Брат-регент пред­ло­жил общим пени­ем про­петь три­жды Пра­во­слав­ный тро­парь «Хри­стос Вос­кре­се из мерт­вых…». В зале послы­шал­ся тихий шепот: «Пра­во­слав­ный?!» По окон­ча­нии пения один брат вышел на сце­ну и начал про­по­ведь. Он гово­рил спо­кой­но и очень акку­рат­но, а затем обра­тил­ся к новопришедшим:

‒ У кого есть вопро­сы, пиши­те запи­соч­ки и пере­да­вай­те впе­ред бра­тьям, и бра­тья будут отве­чать на них.

После про­по­ве­ди стар­шие по оче­ре­ди ста­ли отве­чать на вопро­сы. Их было мно­го. На три из них отве­тил сам пресвитер.

‒ Ска­жи­те, мож­но ли на Пас­ху кра­сить яйца, печь кули­чи, делать пас­хи и т.д., ‒ про­чи­тал пре­сви­тер вслух пер­вый вопрос. ‒ Если нет, то почему?

‒ Такой вопрос мы раз­би­ра­ли на про­шлом член­ском собра­нии, ‒ ска­зал пре­сви­тер. ‒ Кто был, тот уже зна­ет, что кра­сить яйца и делать пас­хи нель­зя одно­знач­но. В Биб­лии нигде нет ука­за­ния на то, что­бы кра­сить яйца, печь кули­чи и про­чее. Если кого на рабо­те или еще где-нибудь будут уго­щать, не бери­те и не ешь­те. Мы с бра­тья­ми реши­ли, что это идоложертвенное.

‒ У меня недав­но был такой слу­чай, ‒ про­дол­жал он. ‒ Иду я домой, а на ули­це нашей живёт одна пра­во­слав­ная жен­щи­на, с кото­рой я мно­го лет хоро­шо зна­ком. Я про­хо­дил мимо ее дома, и вдруг она вышла мне навстре­чу и, улы­ба­ясь, гово­рит: «Хри­стос Вос­кре­се!» Ну, я отве­тил ей, а она мне: «С празд­ни­ком Пас­хи Вас и дето­чек Ваших», а затем пода­ла мне свер­ток боль­шой в белой бума­ге. Отка­зать как-то было неудоб­но. При­шлось взять. А когда при­шел домой, то свёр­ток то раз­вер­нул, а там кра­ше­ные яйца, кули­чи и пас­ха. Я сра­зу вспом­нил место из Писа­ния, что нель­зя нам упо­треб­лять в пищу идо­ло­жерт­вен­ное, и все отдал соба­ке. Доро­гие бра­тья и сест­ры, нуж­но быть вни­ма­тель­ны­ми и все про­ве­рять по Сло­ву Божию. Ведь про­тив­ник ваш дья­вол ходит, как рыка­ю­щий лев, ища кого погло­тить (1 Петр. 5, 8).

Этот ответ пре­сви­те­ра вызвал у меня сомне­ние. Если я рань­ше сле­по дове­рял его «эру­ди­ции», то теперь заме­тил некое несо­гла­сие с тем, что мне при­хо­ди­лось читать о празд­ни­ке Пас­хи. Ведь из Писа­ния извест­но, что идо­ло­жерт­вен­ное быва­ет у языч­ни­ков, а не у хри­сти­ан. И эта милая ста­руш­ка, о кото­рой гово­рил пре­сви­тер, с кото­рой был зна­ком и я, вери­ла искренне и всей душой. К тому же в Писа­нии гово­рит­ся о том, как Хри­стос вме­сте с уче­ни­ка­ми ел пас­ху, и Он не счи­тал это идо­ло­жерт­вен­ным. А в одной исто­ри­че­ской кни­ге, издан­ной в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, я про­чи­тал, что обы­чай дарить на Пас­ху кра­ше­ные яйца име­ет нача­ло от Марии Маг­да­ли­ны, кото­рая по воз­не­се­нии Спа­си­те­ля при­шла в Рим для про­по­ве­ди Еван­ге­лия. Когда же она пред­ста­ла пред импе­ра­то­ром Тибе­ри­ем, то пода­ла ему яич­ко, кото­рое покрас­не­ло, и ска­за­ла: «Хри­стос Вос­кре­се!» С этих пор хри­сти­ане, под­ра­жая ее при­ме­ру, ста­ли на Пас­ху дарить друг дру­гу кра­ше­ные яйца. «Что-то на этот раз “эру­ди­ция” под­ве­ла пас­ты­ря», ‒ поду­мал я.

Тем вре­ме­нем он зачи­тал сле­ду­ю­щий вопрос:

‒ Объ­яс­ни­те, пожа­луй­ста, поче­му мно­го раз­ных вер, ведь Хри­стос один?

‒ Что­бы было более понят­но, ‒ отве­чал брат пре­сви­тер, ‒ при­ве­ду нагляд­ный при­мер. Хри­стос при­шел в мир для спа­се­ния все­го рода чело­ве­че­ско­го. Сво­ей жерт­вен­ной любо­вью, Гол­гоф­ски­ми стра­да­ни­я­ми, смер­тью и вос­кре­се­ни­ем Он открыл на Небо одну дверь. Дверь в рай­ские оби­те­ли. Но враг рода чело­ве­че­ско­го, видя, что люди идут на Небо через одну дверь и спа­са­ют­ся, хит­ро и лука­во наде­лал мно­же­ство дру­гих две­рей. Люди ста­ли путать­ся и пошли в раз­ные две­ри, через что ста­ли поги­бать. Наша вера и есть та одна доро­га на Небо. Кто из нас сму­ща­ет­ся или сомне­ва­ет­ся в Божи­ем бла­го­сло­ве­нии? Сколь­ко у нас моло­де­жи, сколь­ко детей в собра­нии. Раз­ве это не милость Божия? В Еван­ге­лии от Мат­фея в 18‑й гла­ве, в 20‑м сти­хе, ска­за­но: где двое или трое собра­ны во имя Мое, там Я посре­ди них. А нас? Не двое и не трое, а 200 и 300, и более душ. И я верю, что Гос­подь будет еще и еще при­ла­гать души в нашу общину.

Теперь я как-то успо­ко­ил­ся, пото­му что нико­гда не был либе­ра­лом и не при­зна­вал мне­ния отно­си­тель­но того, что все доро­ги ведут в рай. Поэто­му я внут­ренне согла­сил­ся со сло­ва­ми пре­сви­те­ра, что вера истин­ная одна, но тут зачи­та­ли еще один вопрос:

‒ Ответь­те, пожа­луй­ста, ‒ было в запис­ке. ‒ Пра­во­слав­ные почи­та­ют и убла­жа­ют Бого­ро­ди­цу, ссы­ла­ясь на Еван­гель­ский текст: ибо отныне будут убла­жать Меня все роды (Лк. 1, 48). А вы как, тоже убла­жа­е­те или нет?

‒ Хоро­ший вопрос, ‒ ска­зал брат пре­сви­тер, ‒ Пра­во­сла­вие ‒ это заблуж­де­ние. Там все мерт­вое, фари­сей­ство и идолопоклонство.

У кого есть Биб­лия, откро­ем от Матфея 23-ю гла­ву и про­чи­та­ем 2‑й и 13‑й сти­хи: …на Мои­се­е­вом седа­ли­щи сели книж­ни­ки и фари­сеи… Горе вам, книж­ни­ки и фари­сеи, лице­ме­ры, что затво­ря­е­те Цар­ство Небес­ное чело­ве­кам, ибо сами не вхо­ди­те и хотя­щих вой­ти не допус­ка­е­те. Вот что ска­зал Иисус Хри­стос о них. А поэто­му у нас с ними нет ниче­го обще­го. Что же каса­ет­ся Бого­ро­ди­цы, мы не убла­жа­ем Ее вооб­ще. Так у нас при­ня­то. Она такая же, как и все женщины.

Я уже стал заме­чать, что дале­ко не все, что дела­ют бап­ти­сты, соот­вет­ству­ет Писа­нию, а послед­ний ответ пре­сви­те­ра еще более укре­пил мои сомне­ния. Читая Еван­ге­лие, я сам про­ник­ся любо­вью к Божи­ей Мате­ри. Ведь сколь­ко Она пре­тер­пе­ла стра­да­ний, видя муче­ния на Кре­сте един­ствен­но­го Сына. Что может быть боль­нее для Мате­ри? К тому же мне было стран­но слы­шать, как бра­тья гово­ри­ли, что Она обык­но­вен­ная жен­щи­на, как и все вокруг. «Раз­ве это так? ‒ воз­ра­жал мыс­лен­но я. ‒ Она ведь един­ствен­ная, кого избрал Сам Гос­подь для вопло­ще­ния Сво­е­го Сына. Это уже дела­ет Ее вели­кой избран­ни­цей. Как мож­но гово­рить, что Она ничем не отли­ча­ет­ся от всех жен­щин, когда-либо жив­ших на зем­ле? Напри­мер, мы все любим свою мать хотя бы за то, что через нее мы полу­чи­ли жизнь. А если бы ее оскор­бил кто-нибудь из ува­жа­ю­щих и любя­щих нас людей, то оскор­бил бы тем самым и нас. Если кто любит близ­ко­го чело­ве­ка по-насто­я­ще­му, тот будет любить и всех тех, кого любит он.

Но если тако­ва любовь чело­ве­че­ская, то како­ва же Божия? И если мы любим родив­шую нас, то как надо любить родив­шую Того, Кто устро­ил весь этот види­мый мир?

А как Сам Хри­стос любил Матерь Свою Пре­чи­стую? Он не оста­вил ее даже будучи рас­пят на кре­сте. Гос­подь пору­чил забо­ту о ней люби­мо­му уче­ни­ку Сво­е­му, Иоан­ну Бого­сло­ву. А эти «дру­зья» Хри­ста сме­ют гово­рить, что Она не достой­на почи­та­ния, что Она обык­но­вен­ная жен­щи­на. О, если бы я жил в то вре­мя, когда Матерь Божия ходи­ла по зем­ле, ‒ раз­мыш­лял я втайне, ‒ навер­ное, для меня было бы за сча­стье цело­вать ту зем­лю, по кото­рой она сту­па­ла. Ведь если в наро­де почи­та­ют мате­рей геро­ев, то тем более сле­ду­ет почи­тать и убла­жать Матерь Гос­по­да наше­го Иису­са Хри­ста, побе­див­ше­го диавола».

Мои раз­ду­мья пре­рвал брат, при­гла­сив­ший жела­ю­щих вый­ти на сере­ди­ну ком­на­ты и «пока­ять­ся». Он гово­рил гром­ко и крас­но­ре­чи­во, вну­ши­тель­но и лас­ка­тель­но. Несколь­ко чело­век вышли со слезами.

‒ Вы хоти­те пока­ять­ся? ‒ спро­сил их брат.

‒ Да, ‒ отве­ти­ли они, выти­рая слезы.

‒ Помо­лим­ся, ‒ ска­зал брат, и стал гово­рить вслух импро­ви­зи­ро­ван­ную молитву.

Заме­чу, что пока­я­ние, хотя и вызы­ва­ло искрен­нее жела­ние испра­вить свою греш­ную жизнь, одна­ко было без пере­чис­ле­ния гре­хов, как это быва­ет на испо­ве­ди у пра­во­слав­ных. И без раз­ре­ши­тель­ной молит­вы, в кото­рой свя­щен­ник вла­стью, дан­ной от Бога, про­ща­ет каю­ще­го­ся. Но об этом я тогда еще не знал. Мне нра­ви­лось видеть людей, сто­я­щих на коле­нях и про­ся­щих про­ще­ния у Бога. Может быть, это тоже облег­ча­ло пока­я­ние, посколь­ку ска­зать о сво­их гре­хах како­му-либо чело­ве­ку не каж­дый решит­ся. Ведь это так стыд­но, а вот ска­зать о них Богу ‒ нисколь­ко. Види­мо, поэто­му Иоанн Кре­сти­тель при­зы­вал к пока­я­нию все­на­род­но­му, что­бы был плод пока­я­ния, то есть чув­ство сты­да. И когда он заво­дил при­хо­дя­щих к нему в воду, то тре­бо­вал назы­вать свои гре­хи во все­услы­ша­ние. Конеч­но, не каж­дый нахо­дил в себе силы ска­зать о сво­их мер­зо­стях. Пото­му он назвал ехид­на­ми иуде­ев, кото­рые не реша­лись вой­ти в воду.

После пока­я­ния все вме­сте про­пе­ли очень тро­га­тель­ное пес­но­пе­ние: «Послед­ний при­зыв про­зву­чал для тебя…». Во вре­мя это­го пения вышло еще несколь­ко чело­век из ново­при­шед­ших. И все­го пока­яв­ших­ся было боль­ше деся­ти чело­век. Пом­ню, как им всем пода­ри­ли Еван­ге­лие кар­ман­но­го фор­ма­та и что-то из вещей гума­ни­тар­ной помо­щи от наших бра­тьев из Америки.

Глава третья

Иоанн Златоуст ‒ «наш брат»

Про­шло вре­мя. Я про­дол­жал ходить на собра­ния и петь в хоре. Одна­жды был раз­бор сло­ва, и один очень духов­ный и ува­жа­е­мый все­ми брат П. ска­зал про­по­ведь. Он цити­ро­вал пра­во­слав­но­го свя­то­го Ион­на Зла­то­уста, хва­ля его муд­рость и див­ный слог.

Иоанн Зла­то­уст ‒ это наш брат, ‒ ска­зал П. ‒ В свое вре­мя он был вели­ким про­по­вед­ни­ком, и жил в IV веке, когда нас, про­те­стан­тов, еще не существовало.

Его послед­ние сло­ва меня заин­те­ре­со­ва­ли, и я решил попо­дроб­нее узнать, как пони­мать сло­во «про­те­стан­ты». Закон­чи­лось собра­ние. Я подо­шел к бра­ту, и мы при­се­ли в сторонке.

‒ Ска­жи­те, ‒ начал я бесе­ду, ‒ что озна­ча­ют сло­ва «мы ‒ протестанты»?

‒ Удив­лять­ся не надо, ‒ ска­зал брат, ‒ про­те­стан­тизм воз­ник не так дав­но. Мы, бап­ти­сты, явля­ем­ся одним из тече­ний про­те­стан­тиз­ма. Бог открыл гла­за Мар­ти­ну Люте­ру, и он отде­лил­ся от като­ли­ков, пото­му что там инкви­зи­ции, индуль­ген­ции, кре­сто­вые похо­ды и мно­го вся­кой вся­чи­ны, что про­ти­во­ре­чит Евангелию.

Про­те­стан­тизм воз­ник в кон­це XVI ‒ нача­ле XVII века.

‒ А сколь­ко же тогда лет суще­ству­ет бап­тизм? ‒ спро­сил я.

‒ Где-то око­ло 500 лет.

‒ Но ведь Хри­стос при­шел на зем­лю почти 2000 лет назад. А Цер­ковь, кото­рая Хри­стом осно­ва­на, где она?

‒ Пони­ма­ешь, ‒ отве­чал брат П., ‒ до XI века пер­во­на­чаль­но была одна Цер­ковь ‒ Пра­во­слав­ная, а в XI веке про­изо­шло боль­шое раз­де­ле­ние. Запад отде­лил­ся от Восто­ка. То есть Цер­ковь раз­де­ли­лась на Пра­во­сла­вие и Като­ли­че­ство. Но ты силь­но в голо­ву не бери. Назва­ние не спа­са­ет. Глав­ное ‒ покло­нять­ся Богу в духе и истине.

‒ Хоро­шо, ‒ ска­зал я, не удо­вле­тво­рив­шись отве­том, ‒ в Писа­нии гово­рит­ся, что Бог создал Цер­ковь, кото­рую не одо­ле­ют ника­кие вра­та ада. Зна­чит, Цер­ковь не мог­ла раз­де­лить­ся. Зна­чит, кто-то отде­лил­ся от Церк­ви: или като­ли­ки отпа­ли от исти­ны или пра­во­слав­ные. А если Лютер разо­брал­ся в като­ли­че­стве и, решив, что оно впа­ло в ересь, вышел из него, то поче­му же он не вер­нул­ся в Пра­во­слав­ную Цер­ковь? Поче­му? У пра­во­слав­ных тоже были индуль­ген­ции, инкви­зи­ции и кре­сто­вые походы?

‒ Нет. У пра­во­слав­ных не было это­го ниче­го. Но Бог не спро­сит с нас за то, как там было. Глав­ное, как есть сей­час. Если инте­ре­су­ешь­ся этой темой, пожа­луй­ста, возь­ми у нас в биб­лио­те­ке книгу

«Исто­рия хри­сти­ан­ства», вышед­шую в изда­тель­стве «Хри­сти­а­нин» в 1977 году.

На дру­гой день я пошел в биб­лио­те­ку и взял эту кни­гу. Читая ее, я впер­вые по-насто­я­ще­му позна­ко­мил­ся с исто­ри­ей Церк­ви и от это­го у меня появи­лось еще боль­ше вопро­сов. Я искал исти­ну и искренне хотел разо­брать­ся во всем. Я стал читать Иоан­на Зла­то­уста и поче­му-то видел, что он про­тив нас. Про­тив наше­го пре­сви­те­ра и его воззрений.

Отно­ше­ние ко мне в общине рез­ко изме­ни­лось. Види­мая сво­бо­да бап­тиз­ма ока­за­лась не такой уж и сво­бод­ной. Все­ми ува­жа­е­мый брат рас­ска­зал о нашей бесе­де пре­сви­те­ру, и о том, что я инте­ре­су­юсь «кон­крет­ны­ми» вопро­са­ми. Со мной побе­се­до­ва­ли, и от кре­ще­ния отстра­ни­ли. Но для меня было глав­ным узнать прав­ду. Я не желал посту­пать­ся исти­ной и про­яв­лять чело­ве­ко­уго­дие, лишь бы допу­сти­ли до крещения.

Глава четвертая

«Крещение»

«Кре­ще­ние» бап­ти­стов обыч­но про­ис­хо­ди­ло на озе­ре. Так было и в этот раз. Я с инте­ре­сом наблю­дал за про­ис­хо­дя­щим и, чест­но при­знать­ся, зре­ли­ще это меня впе­чат­ля­ло. Сна­ча­ла про­чи­та­ли несколь­ко тек­стов из Ново­го Заве­та о кре­ще­нии, затем кре­ща­е­мые сня­ли верх­нюю одеж­ду и в одном ниж­нем белье бело­го цве­та вошли в воду по пояс. Пом­ню, как пре­сви­тер гово­рил, что кре­ща­е­мым надо сло­жить руки на гру­ди и стать как бы мерт­вы­ми. После погру­же­ния все вышли на берег, и один из бра­тьев про­чи­тал из 8‑й гла­вы Дея­ний сти­хи с 14-го по 18‑й. Затем пре­сви­тер пооче­ред­но воз­ло­жил на каж­до­го руки, после чего всех ново­кре­щен­ных ста­ли поздрав­лять и фото­гра­фи­ро­вать на память. Выбрав момент, я подо­шел к пресвитеру.

‒ Мож­но у Вас что-то спросить?

‒ Пожа­луй­ста, ‒ отве­тил он.

‒ Я читал у наше­го бра­та Иоан­на Зла­то­уста, что в пер­вые века хри­сти­ан­ства Кре­ще­ние совер­ша­лось трое­крат­ным погру­же­ни­ем, как и Хри­стос в Писа­нии гово­рит: иди­те, научи­те все наро­ды, кре­стя их во имя Отца и Сына и Свя­та­го Духа (Мф. 28, 19), то есть одно погру­же­ние было во имя Отца, вто­рое ‒ во имя Сына, а тре­тье ‒ во имя Свя­то­го Духа. А поче­му у вас толь­ко один раз погру­жа­ют в воду?

‒ У нас так при­ня­то, ‒ стро­го отве­тил пресвитер.

Я ждал, что он еще что-либо ска­жет в ответ, но он мол­чал. Тогда я спросил:

‒ И еще. Сего­дня сре­ди кре­ща­е­мых было несколь­ко чело­век, кото­рые когда-то были кре­ще­ны в Пра­во­слав­ной Церк­ви. Зачем их вто­рой раз кре­сти­ли? Ведь ска­за­но в Писа­нии: один Гос­подь, одна вера, одно кре­ще­ние? (Еф. 4, 5).

‒ Да, я знаю, что они были кре­ще­ны в Пра­во­сла­вии, ‒ ска­зал сдер­жан­но пре­сви­тер, ‒ но к нам они при­шли сами, мы насиль­но нико­го не кре­стим. У пра­во­слав­ных кре­ще­ние недей­стви­тель­ное, поэто­му мы их перекрещиваем.

‒ А поче­му оно недей­стви­тель­но? ‒ спро­сил я.

‒ Пото­му что они кре­стят даже мла­ден­цев, ‒ ска­зал брат пре­сви­тер. ‒ В Еван­ге­лии от Мар­ка, в 16 гла­ве в 16 сти­хе ска­за­но: Кто будет веро­вать и кре­стить­ся, спа­сен будет; а кто не будет веро­вать, осуж­ден будет (Мк. 16, 16). А какая вера у мла­ден­цев? Понят­но, что ника­кой. Так?

‒ Так, ‒ отве­тил я, ‒ это точ­но. Вер­нув­шись домой, я открыл Еван­ге­лие как раз в том месте, где гово­ри­лось о детях, и стал читать: Тогда при­ве­де­ны были к Нему дети, что­бы Он воз­ло­жил на них руки и помо­лил­ся; уче­ни­ки же воз­бра­ня­ли им. Но Иисус ска­зал: пусти­те детей и не пре­пят­ствуй­те им при­хо­дить ко Мне, ибо тако­вых есть Цар­ство Небес­ное. И, воз­ло­жив на них руки, пошел отту­да (Мф. 19, 13-15).

«Зна­чит, Гос­подь запо­ве­дал допус­кать детей к Нему, ‒ думал я, ‒ а как же вера? Вера у детей есть, но не у мла­ден­цев. Все-таки пре­сви­тер, види­мо, прав». Тут я сно­ва обра­тил­ся к наше­му бра­ту Иоан­ну Зла­то­усту, вели­ко­му про­по­вед­ни­ку IV века, и про­чи­тал: «Как иуде­ев зна­ме­ние обре­за­ния отде­ля­ло от про­чих наро­дов и пока­зы­ва­ло в них народ, избран­ный Богом, таким же обра­зом и у нас Кре­ще­ние состав­ля­ет оче­вид­ней­шее раз­ли­чие и раз­де­ле­ние вер­ных от неверных».

«Инте­рес­но, ‒ поду­мал я, ‒ зна­чит, по его мыс­ли, обре­за­ние ‒ это про­об­раз наше­го кре­ще­ния. Но ведь иудеи обре­за­ли мла­ден­цев в вось­мой день. Зна­чит они обре­за­ли их не по вере? Какая вера у вось­ми­днев­но­го младенца»?

Я лег спать, но никак не мог уснуть: мыс­ли о том, что где-то рядом исти­на, не дава­ли мне покоя. «Где же она? ‒ думал я, ‒ Кто прав? Пре­сви­тер или Зла­то­уст? Конеч­но, надо искать ответ в Свя­щен­ном Писа­нии, ведь толь­ко оно для нас един­ствен­ный без­упреч­ный авто­ри­тет». Что­бы как-то отвлечь­ся от мыс­лей, я встал и вклю­чил радио­при­ем­ник. Я настро­ил его на вол­ну, кото­рую раз­ре­ша­лось нам слу­шать. К мое­му удив­ле­нию, там чита­ли Еван­ге­лие: И при­шли к Нему с рас­слаб­лен­ным, кото­ро­го нес­ли чет­ве­ро; и, не имея воз­мож­но­сти при­бли­зить­ся к Нему за мно­го­люд­ством, рас­кры­ли кров­лю дома, где Он нахо­дил­ся, и, про­ко­пав ее, спу­сти­ли постель, на кото­рой лежал рас­слаб­лен­ный. Иисус, видя веру их, гово­рит рас­слаб­лен­но­му: чадо! про­ща­ют­ся тебе гре­хи твои (Мк. 2, 5).

«Стоп», ‒ ска­зал себе я, пони­мая, что нашел ответ, кото­рый так искал. Я выклю­чил при­ем­ник, открыл это место в Еван­ге­лии и вни­ма­тель­но пере­чи­тал: «Иисус, видя веру их…» Зна­чит, Гос­подь исце­лил рас­слаб­лен­но­го не по его вере, а по вере тех, кото­рые рас­кры­ли кров­лю дома и, про­ко­пав ее, спу­сти­ли постель к ногам Иису­са? Так вот в чем отгад­ка! Иудеи обре­за­ли мла­ден­цев не по их вере, а по вере роди­те­лей, при­но­сив­ших малю­ток. Точ­но так­же про­ис­хо­дит и Кре­ще­ние мла­ден­цев у пра­во­слав­ных. Их кре­стят по вере взрос­лых восприемников.

Глава пятая

«Евхаристия»

Несмот­ря на воз­ни­ка­ю­щие в моей душе про­ти­во­ре­чия, я все же про­дол­жал ходить на собра­ния. Наша общи­на, как и мно­гие дру­гие бап­тист­ские, дер­жа­лась на авто­ри­те­те пре­сви­те­ра, кото­рый уме­ло ста­вил всех в некую зави­си­мость. Пом­нит­ся, как с одной пре­ста­ре­лой жен­щи­ной К., быв­шей пра­во­слав­ной, мы заго­во­ри­ли о неточ­но­стях в бап­тист­ской вере, и она мне сказала:

‒ Я не о чем не бес­по­ко­юсь, пото­му что знаю, что если умру, то бра­тья меня похо­ро­нят, и помин­ки по мне спра­вят. А чего мне еще желать?

‒ Как чего? ‒ воз­ра­зил я, ‒ а рая? Похо­ро­нить-то похо­ро­нят, а куда душа пой­дет? Глав­ное ведь душа.

«‒ Это ты прав­ду гово­ришь», ‒ ска­за­ла К., ‒ но как я их бро­шу? Они ведь мне и ого­род вско­па­ли, и ремонт в доме сде­ла­ли. С моей сто­ро­ны это будет неприлично.

Да, мы все обя­за­ны пре­сви­те­ру. Это ведь он каж­дый раз на собра­нии гово­рит: «Бра­тья, кто сво­бо­ден на этой неде­ле, надо помочь нуж­да­ю­щим­ся». А нуж­да­ю­щи­е­ся ‒ это мы. Кому надо дом постро­ить, кому кар­тош­ку выко­пать, кому маши­ну отре­мон­ти­ро­вать. Одним сло­вом, так друг дру­гу и помо­га­ем. Хоро­шо все выхо­дит, толь­ко вот из-за этой вза­и­мо­по­мо­щи ста­но­вишь­ся уже зави­си­мым от общи­ны, и вопрос веры отхо­дит на вто­рой план. И чем боль­ше ты полу­ча­ешь помо­щи, тем силь­нее свя­зы­ва­ет­ся совесть. И выход из общи­ны пред­став­ля­ет­ся уже как предательство.

Одна­жды собра­ние было пере­пол­не­но. Во вре­мя хле­бо­пре­лом­ле­ния, после того как пре­сви­тер помо­лил­ся над дву­мя чаша­ми с вином, их ста­ли раз­но­сить по рядам. Но в одной чаше вино закон­чи­лось, и неко­то­рым не хва­ти­ло. Такое впо­след­ствии слу­ча­лось часто, но тогда я уви­дел в пер­вый раз, как брат Д., нисколь­ко не цере­мо­нясь, взял гра­фин с вином и пошел в зал. Он влил вино в чашу и спросил:

‒ Нико­го не про­шла чаша с вином? Сла­ва Гос­по­ду! Вино и хлеб ‒ это не Тело и Кровь. Мы совер­ша­ем это толь­ко в вос­по­ми­на­ние постра­дав­ше­го Гос­по­да наше­го Иису­са Христа.

После собра­ния я подо­шел к нему и сказал:

Брат, поче­му ты гово­ришь не от Писания?

О чем ты? ‒ спро­сил он.

Вот ты ска­зал, что наше при­ча­стие ‒ это не тело и не кровь Хри­ста, а в Еван­ге­лии вот что напи­са­но: Иисус взял хлеб и, бла­го­сло­вив, пре­ло­мил и, раз­да­вая уче­ни­кам, ска­зал: при­и­ми­те, яди­те: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и бла­го­да­рив, подал им и ска­зал: пей­те из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Ново­го Заве­та, за мно­гих изли­ва­е­мая во остав­ле­ние гре­хов (Мф. 26, 26-28). Видишь, Гос­подь не гово­рит, что это образ, а что ни на есть Самое насто­я­щее Тело и истин­ная Кровь.

‒ Ну это, брат, у пра­во­слав­ных Тело и Кровь, а у нас хлеб и вино, ‒ отве­тил Д.

Впо­след­ствии я понял, что он был прав. Дей­стви­тель­но, истин­ное Тело и Кровь пре­по­да­ют­ся вер­ным толь­ко в Пра­во­слав­ной Церкви.

Глава шестая

Апостольское «преемство»

Через неко­то­рое вре­мя я стал слу­чай­ным участ­ни­ком бесе­ды с одним пожи­лым бра­том Г., кото­рый часто посе­щал нашу общи­ну. Он рас­ска­зал уди­ви­тель­ный случай.

‒ Вре­мя было тяже­лое, ‒ вспо­ми­нал брат. ‒ В 40‑е годы вла­сти стро­го сле­ди­ли за тем, что­бы веру­ю­щие не устра­и­ва­ли слу­же­ния, но мы тай­но соби­ра­лись по домам, про­во­ди­ли собра­ния, моли­лись, чита­ли Сло­во Божие и пели. В основ­ном это были ста­ри­ки, дети и немно­го моло­де­жи. При­шло лето, были жела­ю­щие при­нять вод­ное кре­ще­ние, а бра­та пре­сви­те­ра у нас не было. Как быть? Ста­ли думать. Собра­лись, посо­ве­то­ва­лись и выбра­ли одно­го бра­та пре­сви­те­ром. Он не был руко­по­ло­жен, но мы его назы­ва­ли пре­сви­те­ром. Он-то и совер­шал в тече­нии мно­гих лет вод­ное кре­ще­ние и хле­бо­пре­лом­ле­ние. Брат тот уже умер, но оста­лись еще живые, кото­рые до сих пор сму­ща­ют­ся, дей­стви­тель­ны ли обря­ды, совер­шен­ные бра­том, став­шим пре­сви­те­ром без руко­по­ло­же­ния? Тогда мы обра­ти­лись с этим вопро­сом к наше­му пре­сви­те­ру и тем бра­тьям, кото­рые про­чи­та­ли Биб­лию пять раз.

‒ Ноу про­блем! ‒ отве­тил нам пре­сви­тер, ‒ глав­ное ‒ вера. Бра­тья зна­ли, что дела­ли. На том све­те узна­ем, где истина.

Но я желал ее узнать еще здесь, пото­му что Хри­стос при­шел для это­го на зем­лю и во всей пол­но­те при­нес исти­ну, что­бы мы уве­ро­ва­ли в Него. Потом будет позд­но. Ведь там ожи­да­ет нас Страш­ный Суд, а поэто­му оста­нет­ся толь­ко рас­ка­я­ние в том, что не нашли исти­ну, и вме­сто того, что­бы слу­жить ей, послу­жи­ли лжи. Как и Гос­подь наш Иисус Хри­стос гово­рит: Мно­гие ска­жут Мне в тот день: Гос­по­ди! Гос­по­ди! не от Тво­е­го ли име­ни мы про­ро­че­ство­ва­ли? и не Тво­им ли име­нем бесов изго­ня­ли? и не Тво­им ли име­нем мно­гие чуде­са тво­ри­ли? И тогда объ­яв­лю им: Я нико­гда не знал вас; отой­ди­те от Меня, дела­ю­щие без­за­ко­ние (Мф. 7, 22-23).

Меж­ду тем я обна­ру­жил в биб­лио­те­ке, где рабо­та­ла моя сест­ра, пре­ем­ствен­ный спи­сок (см. при­ло­же­ние на с.61 дан­ной кни­ги) иерар­хов Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви от Апо­столь­ских вре­мен до наших дней. В нем не хва­та­ет лишь послед­них рус­ских Пат­ри­ар­хов: Тихо­на, Сер­гия, Алек­сия I, Пиме­на и Алек­сия II.

Я взял этот спи­сок и пошел к наше­му пре­сви­те­ру. Пока­зав ему спи­сок, я спросил:

‒ Ска­жи­те, а у нас есть подоб­ный список?

‒ Нет, ‒ отве­тил он. ‒ У нас нет таких спис­ков. Наше пре­ем­ство и руко­по­ло­же­ние может совер­шать­ся напря­мую от Бога.

‒ Но ведь в Свя­щен­ном Писа­нии ска­за­но, что руко­по­ла­гать име­ют пра­во лишь епи­ско­пы, кото­рые при­ня­ли руко­по­ло­же­ние от Апостолов?

Види­мо, это было послед­ней кап­лей в чаше тер­пе­ния пре­сви­те­ра. Он не отве­тил мне ниче­го, но ска­зал бра­тьям, что­бы боль­ше бесе­до­ва­ли со мной, и запре­тил мне читать что-либо, кро­ме Биб­лии и жур­на­ла «Про­те­стант».

В тот день я вер­нул в биб­лио­те­ку общи­ны про­чи­тан­ную мною кни­гу «Исто­рия хри­сти­ан­ства». Пре­сви­тер при­ка­зал ее сжечь, и тогда я впер­вые решил побе­се­до­вать с пра­во­слав­ным священником.

Глава седьмая

Протоиерей Григорий

Одна­жды вече­ром я зашел в храм и спро­сил людей, сто­яв­ших у входа:

‒ Изви­ни­те, я ‒ бап­тист, воз­мож­но ли мне пого­во­рить со священником?

‒ Подо­жди­те, немно­го, ‒ веж­ли­во отве­ти­ли мне, ‒ не ухо­ди­те. Ско­ро служ­ба закон­чит­ся, и батюш­ка Гри­го­рий с Вами побеседует.

И тут я впер­вые узнал, что такое духов­ная брань, о кото­рой рань­ше я даже пред­став­ле­ния не имел. Да и вооб­ще у бап­ти­стов об этом как-то не гово­рят, не учат бороть­ся с помыс­ла­ми. Ведь там глав­ное ‒ вера в то, что ты уже спа­сен. Но в этот раз помыс­лы так напа­ли на меня, что я и не рад был, что при­шел в пра­во­слав­ный храм. Нале­тев слов­но буря, помыс­лы сове­то­ва­ли мне уйти. Они руга­ли свя­щен­ни­ка и всех на све­те пра­во­слав­ных. Про­шло око­ло часа, я изне­мо­гал, но в тот момент, когда уже сдал­ся и хотел было бежать, ко мне навстре­чу вдруг вышел батюш­ка. Он был высо­ко­го роста и с густой, слег­ка седо­ва­той, боро­дой. Я поздо­ро­вал­ся с ним на рас­сто­я­нии и спросил:

‒ Изви­ни­те, мож­но с Вами побеседовать?

‒ Мож­но, ‒ доб­ро­душ­но вгля­ды­ва­ясь в меня, ска­зал он, и при­гла­сил прой­ти про­гу­лять­ся по цер­ков­но­му двору.

‒ Есть такое пас­халь­ное пес­но­пе­ние, ‒ начал я, ‒ его поют все хри­сти­ан­ские веро­ис­по­ве­да­ния: «Хри­стос Вос­крес из мерт­вых, смер­тию смерть поправ…». Может быть вы зна­е­те, кто его автор?

Свя­щен­ник помол­чал немно­го, види­мо, молил­ся, а затем сказал:

‒ Этот чудес­ный тро­парь напи­сал пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин ‒ вели­чай­ший све­тиль­ник, молит­вен­ник Церк­ви Пра­во­слав­ной, жив­ший в VII веке в Сирии. Он напи­сал мно­же­ство служб и кано­нов, кото­рые вошли в Бого­слу­же­ние Церк­ви. Он так­же напи­сал заме­ча­тель­ную кни­гу «Точ­ное изло­же­ние Пра­во­слав­ной веры». В ней собра­ны все дог­ма­ты веры Хри­сти­ан­ской. Сла­ва Богу, книг сей­час мно­го! И эта кни­га есть в биб­лио­те­ках при мно­гих хра­мах, в вос­крес­ных шко­лах, в книж­ных лав­ках, если жела­е­те, то може­те почитать.

В Вет­хом Заве­те, в кни­ге Исход, в 20‑й гла­ве, 4‑м сти­хе, ‒ про­дол­жал я, ‒ есть такие сло­ва: «Не делай себе куми­ра и ника­ко­го изоб­ра­же­ния того, что на небе ввер­ху, и что на зем­ле вни­зу, и что в воде ниже зем­ли; не покло­няй­ся им и не слу­жи им». А поче­му у вас в хра­мах есть изоб­ра­же­ния, и вы им поклоняетесь?

‒ Ико­ны ‒ это не куми­ры и, тем более, не идо­лы, ‒ ска­зал батюш­ка. ‒ Из Вет­хо­го Заве­та мы зна­ем наиме­но­ва­ния идо­лов: астар­та, ваал­фе­гор, ваал. Конеч­но, идо­ла­ми могут быть и чело­ве­че­ские стра­сти, но к ико­нам это ника­ко­го отно­ше­ния не име­ет. Бог запре­тил изоб­ра­жать что-либо для покло­не­ния, пото­му что мы долж­ны покло­нять­ся, и Цер­ковь Пра­во­слав­ная покло­ня­ет­ся, толь­ко Ему. Помни­те, в той же кни­ге Исход опи­сы­ва­ет­ся, как про­рок Божий Мои­сей под­нял­ся на гору Синай, а Аарон с наро­дом остал­ся у под­но­жия горы. Мои­сей дол­го не воз­вра­щал­ся, и народ ска­зал Ааро­ну: сде­лай нам бога, кото­рый бы шел перед нами (Исх. 32, 1). И Аарон сде­лал золо­то­го тель­ца ‒ идо­ла. За грех этот Гос­подь пора­зил народ. В то же вре­мя, если Вы помни­те, в той же кни­ге в 25‑й гла­ве Бог запо­ве­дал Мои­сею сде­лать изоб­ра­же­ния Херу­ви­мов на крыш­ке Ков­че­га: и сде­лай из золо­та двух херу­ви­мов: чекан­ной рабо­ты (Исх. 25, 18). И более того, Он ска­зал Мои­сею: там Я буду откры­вать­ся тебе и гово­рить с тобою над крыш­кою, посре­ди двух херу­ви­мов, кото­рые над ков­че­гом откро­ве­ния (Исх. 25, 22). Так что сами види­те: есть изоб­ра­же­ния, запре­щен­ные Богом, есть изоб­ра­же­ния, кото­рые Им же заповеданы.

‒ Но ведь то был ков­чег, ‒ воз­ра­зил я, —а у вас на сте­нах росписи.

‒ Да, и на сте­нах изоб­ра­же­ния не от чело­ве­че­ско­го ума, а по бла­го­сло­ве­нию Божию, ‒ ска­зал свя­щен­ник. ‒ В 26‑й гла­ве, навер­ное, помни­те, как Бог пове­лел Мои­сею: сде­лай заве­су из голу­бой, пур­пу­ро­вой и черв­ле­ной шер­сти и кру­че­но­го вис­со­на; искус­ною рабо­тою долж­ны быть сде­ла­ны на ней херу­ви­мы (Исх. 26, 31). Так­же и Соло­мон, когда постро­ил храм, то сде­лал в дави­ре двух херу­ви­мов из мас­лич­но­го дере­ва, выши­ною в десять лок­тей… И поста­вил он херу­ви­мов сре­ди внут­рен­ней части хра­ма… И обло­жил он херу­ви­мов золо­том, подоб­но как окла­ды у наших икон, и на всех сте­нах хра­ма кру­гом сде­лал рез­ные изоб­ра­же­ния херу­ви­мов и паль­мо­вых дерев и рас­пус­ка­ю­щих­ся цве­тов, внут­ри и вне (3 Цар. 6, 23-29).

Ико­на ‒ не Бог, и ико­на ‒ не идол. Вот вы име­е­те фото­гра­фию роди­те­лей или бра­та, или сест­ры. Вы може­те посмот­реть на нее и мыс­лен­но обра­тить­ся к ним? Так же?

‒ Да, ‒ отве­тил я, и вспом­нил, как мы всей общи­ной фото­гра­фи­ро­ва­лись после кре­ще­ния на озере.

‒ Мы сей­час сто­им с Вами на ули­це и молит­вен­но обра­ща­ем­ся к Гос­по­ду. Мы верим, что Гос­подь на Небе­сах, верим в то, что Он нас видит и слы­шит. Верим в то, что Он обе­ре­га­ет нас от зла и гре­ха, мы можем молить­ся мол­ча, толь­ко мыс­лью, можем и про­петь тро­парь. Пение помо­га­ет нам в молит­ве, так и ико­на явля­ет­ся свя­ты­ней, помо­га­ю­щей нам хра­нить бла­го­го­ве­ние к Богу и молит­вен­ный настрой. Мы покло­ня­ем­ся не иконе, а Богу в духе и истине, а ико­на ‒ это свя­ты­ня, о кото­рой ска­за­но в Писа­нии: Не давай­те свя­ты­ни псам и не бро­сай­те жем­чу­га ваше­го перед сви­нья­ми, что­бы они не попра­ли его нога­ми сво­и­ми и, обра­тив­шись, не рас­тер­за­ли вас (Мф. 7, 6). Поэто­му в Церк­ви осо­бое бла­го­го­вей­ное отно­ше­ние к свя­тым иконам.

Сло­ва батюш­ки были настоль­ко убе­ди­тель­ны, что я ниче­го не мог воз­ра­зить, но все же, не желая отка­зать­ся от сво­их преж­них убеж­де­ний, я спросил:

‒ Поче­му же тогда в Писа­нии Хри­стос гово­рит, что насту­па­ет вре­мя, когда и не на горе сей, и не в Иеру­са­ли­ме буде­те покло­нять­ся Отцу (Ин. 4, 21), сле­до­ва­тель­но, не в хра­мах, как это дела­е­те вы?

‒ Имен­но в хра­мах, ‒ отве­тил батюш­ка, ‒ Ибо Сам Гос­подь ска­зал Соло­мо­ну, постро­ив­ше­му храм Божий: и ныне Я избрал и освя­тил дом сей, что­бы имя Мое было там во веки; и очи Мои и серд­це Мое будут там во все дни (2 Пар. 7, 16). А в кни­ге про­ро­ка Исайи гово­рит­ся: дом Мой назо­вет­ся домом молит­вы для всех наро­дов (Ис. 56, 7). Всех вер­ных Бог соби­ра­ет в Ноев Ков­чег ‒ цер­ковь Свою Свя­тую Пра­во­слав­ную. Все что вне ее ‒ не есть Божие, но сие ‒ воды пото­па, уго­тов­ля­ю­щие поги­бель вся­кой душе. Подоб­но Ною и его семей­ству, уче­ние Хри­ста хра­нит­ся в Церк­ви Пра­во­слав­ной. А кто пыта­ет­ся при­от­крыть крыш­ку, желая при­ба­вить к сему уче­нию что-либо новое, тот впус­ка­ет толь­ко грязь и сам пач­ка­ет­ся и дру­гих мара­ет. Горе тако­му чело­ве­ку. Так посту­па­ли и посту­па­ют като­ли­ки. Они все стре­ми­лись вне­сти что-либо новое, вот и ока­за­лись за бор­том. А, отпав от Церк­ви, дошли до умо­по­мра­че­ния, объ­явив непо­гре­ши­мость сво­е­го папы рим­ско­го и то, что все веры угод­ны Богу, если они покло­ня­ют­ся папе.

Тут мне при­шли на память сло­ва одной из наших извест­ных песен, кото­рую мы частень­ко пели на собра­ни­ях: «Одна доро­га есть на небо, в поги­бель ‒ тыся­чи дорог!». «Да, ‒ поду­мал я, ‒ види­мо, Лютер был прав, осу­див като­ли­ков, но поче­му же он не вер­нул­ся в пра­во­сла­вие?» И я решил этот вопрос задать батюшке.

‒ Изви­ни­те, а вы не зна­е­те, кто такой Мар­тин Лютер?

‒ Это извест­ный латин­ский монах, кото­рый, кри­ти­куя като­ли­цизм, отде­лил­ся от него в протестантизм.

‒ А поче­му же он, уви­дев ложь като­ли­ков, не пошел в Православие?

‒ В этом-то и беда Люте­ра. Он не искал истин­ную Цер­ковь, а воз­го­рел­ся жела­ни­ем рефор­ми­ро­вать като­ли­цизм. Пото­му и впал в еще боль­шее заблуж­де­ние. Про­те­стуя про­тив пап­ских нов­шеств (отсю­да и назва­ние про­те­стан­тизм), Лютер отверг Свя­щен­ное Пре­да­ние Церкви.

‒ А что такое Пре­да­ние? ‒ спро­сил я.

‒ Вот мы с Вами гово­рим. И я пере­даю Вам уче­ние Церк­ви. Если бы я писал, то это было бы писа­ние, а так как я не пишу, но гово­рю уст­но, то такой спо­соб назы­ва­ет­ся пре­да­ни­ем. Гос­подь наш Иисус Хри­стос ниче­го не напи­сал нам, но учил Апо­сто­лов, пере­да­вая из уст в уста, из серд­ца в серд­це. Вот это и есть Священное

Пре­да­ние. Помни­те, как свя­той апо­стол Иоанн Бого­слов гово­рит: мно­гое и дру­гое сотво­рил Иисус; но, если бы писать о том подроб­но, то, думаю, и само­му миру не вме­стить бы напи­сан­ных книг (Ин. 21, 25). Поэто­му апо­стол Павел учит: итак, бра­тия, стой­те и дер­жи­те пре­да­ния, кото­рым вы науче­ны или сло­вом, или посла­ни­ем нашим (2 Фес. 2, 15).

Отвер­гать пре­да­ние, зна­чит, отвер­гать вся­кое обще­ние. Роди­те­ли вос­пи­ты­ва­ют детей посред­ством пре­да­ния, а не пишут им на бума­ге настав­ле­ния. Хотя мож­но и так, но, думаю, и у бап­ти­стов тако­го нет. Вот и пер­вая ико­на Божи­ей Мате­ри была напи­са­на апо­сто­лом Лукой, но в Писа­нии это­го нет, а Пре­да­ние откры­ва­ет нам это собы­тие даже с неко­то­ры­ми подроб­но­стя­ми. Дос­ка, на кото­рой было напи­са­но изоб­ра­же­ние, дол­гое вре­мя слу­жи­ла крыш­кой сто­ла в семье Иисуса.

‒ А вот вы гово­ри­ли про авто­ра пес­но­пе­ния «Хри­стос Вос­кре­се», ‒ спро­сил я, ‒ а как он отно­сил­ся к иконам?

‒ Пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин жил во вре­мя ико­но­бор­че­ства и очень почи­тал ико­ны. Он сме­ло защи­щал ико­но­пись и мно­гих утвер­дил в бла­го­че­стии, за что и был окле­ве­тан вра­га­ми пра­во­сла­вия перед кня­зем горо­да Дамас­ка и бро­шен в тем­ни­цу. Что­бы он не мог более писать, ему отсек­ли пра­вую руку и пове­си­ли ее на рын­ке горо­да. Само­го же пре­по­доб­но­го Иоан­на, изне­мо­га­ю­ще­го от силь­ной боли, при­ве­ли домой. Вече­ром Иоанн про­сил кня­зя отдать ему руку, яко­бы для погре­бе­ния. Князь внял его прось­бе и пове­лел отдать отсе­чен­ную руку. Пре­по­доб­ный же, взяв руку, вошел в свою келью и, при­пал к иконе Божи­ей Мате­ри, стал слез­но молить­ся, гово­ря: «Пре­чи­стая Мати Божия, вот моя пра­вая рука отсе­че­на ради Боже­ствен­ных икон. Умо­ли Сына Тво­е­го, да исце­лит Он ее. И пусть рука моя напи­шет то, что Ты Сама поз­во­лишь в вос­хва­ле­ние Тебя и Сына Тво­е­го, и в нази­да­ние веру­ю­щим в Него. Если Хри­стос нам пове­ле­ва­ет слу­шать отцов и мате­рей сво­их, то, без сомне­ния, и Тебя послу­ша­ет, пото­му что Ты ‒ Матерь Его». Так молясь, Иоанн скло­нил­ся и уснул. И видит во сне Матерь Божию, кото­рая гово­рит ему: «Рука твоя здо­ро­ва, тру­дись ею, сде­лай ее тро­стью ско­ро­пис­ца». Пре­по­доб­ный проснул­ся и уви­дел, что его рука ста­ла, как и преж­де, здо­ро­вой. Толь­ко в месте отсе­че­ния, очер­чен­ном как бы крас­ной нитью, остал­ся знак, для под­твер­жде­ния чуда. В память об этом пре­по­доб­ный Иоанн напи­сал ико­ну Божи­ей Мате­ри, име­ну­е­мую «Тро­е­ру­чи­ца». Спи­сок с этой ико­ны есть во мно­гих хра­мах. И у нас она есть.

‒ А как же пре­кра­ти­лось гоне­ние на ико­ны? ‒ спро­сил я.

‒ В 787 году состо­ял­ся Седь­мой Все­лен­ский Собор, на кото­ром при­сут­ство­ва­ло мно­же­ство при­е­хав­ших ото­всю­ду епи­ско­пов, свя­щен­ни­ков, дья­ко­нов. Собор пре­дал ана­фе­ме всех ико­но­бор­цев и утвер­дил ико­но­по­чи­та­ние для хри­сти­ан. На этом же Собо­ре был утвер­жден празд­ник Тор­же­ство Пра­во­сла­вия, кото­рый все­гда празд­ну­ет­ся в Вос­кре­се­ние после пер­вой неде­ли Вели­ко­го Поста. На этом празд­ни­ке в кон­це Боже­ствен­ной литур­гии совер­ша­ет­ся «Чин анафематства».

‒ А что это такое?

‒ Помни­те, у апо­сто­ла Пав­ла в посла­нии к Гала­там есть такие сло­ва: кто бла­го­вест­ву­ет вам не то, что вы при­ня­ли, да будет ана­фе­ма (Гал. 1,9). Под ана­фе­мой нахо­дят­ся все лож­ные уче­ния и веро­ис­по­ве­да­ния, отсту­пив­шие от исти­ны Пра­во­сла­вия. Мно­гие про­те­стан­ты бла­го­вест­ву­ют, тру­дят­ся, а на самом деле про­по­ве­ду­ют не то, что при­ня­ла Цер­ковь. Пусть зна­ют, что они ‒ вне Церк­ви и нахо­дят­ся под анафемой.

На этом наш раз­го­вор со свя­щен­ни­ком пре­рвал­ся. Его позва­ли при­ча­щать уми­ра­ю­ще­го человека.

‒ Про­сти­те, ‒ ска­зал батюш­ка, ‒ к сожа­ле­нию, боль­ше не могу с Вами бесе­до­вать. Надо бежать. При­хо­ди­те, буду рад еще встре­тить­ся. Сове­тую Вам почи­тать кни­гу Н. Вар­жан­ско­го «Ору­жие правды».

Глава восьмая

В поисках истины

Я при­шел домой и стал молить­ся: «Гос­по­ди, Ты видишь меня, заблуд­шую овцу Твою. Помо­ги мне разо­брать­ся. Открой исти­ну. Ука­жи, где она. Если Пра­во­слав­ная Цер­ковь ‒ истин­ная, а бап­ти­сты, мои хоро­шие, заблуж­да­ют­ся, то помо­ги понять Пра­во­сла­вие и стать пра­во­слав­ным. Если же не так, то утвер­ди в бап­тиз­ме и разо­ри сомне­ния. Я понял одно, что про­сто веро­вать в Тебя, Гос­по­ди, недо­ста­точ­но для спа­се­ния, ведь и бесы веру­ют, и тре­пе­щут (Иак. 2, 19). Надо быть в еди­ной истин­ной Церк­ви, Хри­стом осно­ван­ной. Помо­ги, Гос­по­ди, разо­брать­ся, где она».

В дру­гой раз я при­шел в храм, что­бы побе­се­до­вать со свя­щен­ни­ком. Я оста­но­вил­ся на ули­це, воз­ле две­ри и стал в пол­го­ло­са напе­вать пес­ню: «Страш­но бушу­ет житей­ское море, Силь­ные вол­ны кача­ют ладью…»

Рядом игра­ла малень­кая девоч­ка лет пяти, а может и мень­ше. Она, слов­но не заме­чая нико­го, пры­га­ла по папер­ти со сту­пень­ки на сту­пень­ку. И тут вышел из хра­ма свя­щен­ник в чер­ной рясе, дев­чуш­ка, как толь­ко его уви­де­ла, сра­зу ожи­ви­лась. Ее голу­бые гла­за забле­сте­ли, и она с радост­ным лико­ва­ни­ем бро­си­лась к священнику.

‒ Дядя Иисус, дядя Иисус, ‒ лико­ва­ла она, обни­мая свя­щен­ни­ка за ноги, ‒ если бы ты знал, как я тебя люблю!

Свя­щен­ник накло­нил­ся и лас­ко­во погла­дил ее по голо­ве, дал кон­фет­ку, и девоч­ка радост­ная, впри­прыж­ку, побе­жа­ла к маме, пока­зы­вая конфетку.

‒ Вы зна­ко­мы? ‒ спро­сил я батюшку.

‒ Нет, ‒ отве­тил он. ‒ Я вижу это­го ребен­ка впер­вые. Дети любят и чув­ству­ют Бога гораз­до бли­же, чем мы, взрос­лые. Мне часто при­хо­дит­ся это видеть. Вот и нам надоб­но забо­тить­ся о том, что­бы в про­сто­те серд­ца стать детьми Божиими.

После вто­рой встре­чи со свя­щен­ни­ком, я стал пони­мать, что ста­нов­люсь Православным.

—Ну, что ж, ‒ ска­зал мне батюш­ка, ‒ пора бы Вам гото­вить­ся к кре­ще­нию в Пра­во­слав­ной Церкви.

Его отве­ты были более убе­ди­тель­ны, чем отве­ты наше­го пре­сви­те­ра, кото­рый как-то рас­ска­зы­вал, что в пра­во­слав­ных хра­мах кадят и от это­го дыма мно­гим ста­но­вит­ся дурно.

— Нигде в Писа­нии нет ука­за­ния на то, что­бы кадить, ‒ гово­рил пре­сви­тер, ‒ это они идо­лам сво­им кадят.

Я пове­дал об этом свя­щен­ни­ку, тот улыб­нул­ся и сказал:

— Как же ‒ нет? Есть в Свя­щен­ном Писа­нии пря­мое ука­за­ние. В кни­ге Исход Гос­подь пове­ле­ва­ет Мои­сею: каж­дое утро, когда он [Аарон] при­го­тов­ля­ет лам­па­ды, будет курить им; и когда Аарон зажи­га­ет лам­па­ды вече­ром, он будет курить им. К тому же Гос­подь ска­зал, что это ‒ все­гдаш­нее куре­ние пред Гос­по­дом в роды ваши (Исх. 30, 7-8) Вот у нас в хра­ме и лам­па­ды зажи­га­ют­ся и каж­де­ние совер­ша­ет­ся. А насчет того, что от каж­де­ния кому-то дур­но быва­ет, так это, воз­мож­но, при­знак бес­но­ва­ния. Как в наро­де гово­рят: «боит­ся как бес лада­на». Тут недав­но в Лав­ре пре­по­доб­но­го Сер­гия был такой слу­чай. При­е­ха­ла ино­стран­ная деле­га­ция из Аме­ри­ки, а одно­му Божи­е­му молит­вен­ни­ку, иеро­мо­на­ху Адри­а­ну, пору­чи­ли встре­тить их и про­ве­сти экс­кур­сию. Заме­чу, что он чело­век высо­кой духов­ной жиз­ни, дела­ет вычит­ки, и мно­гие почи­та­ют его за старца.

И вот вышел отец Адри­ан к воро­там встре­чать деле­га­цию, а одна жен­щи­на из гостей, как выяс­ни­лось потом ‒ про­те­стант­ка, уви­дев бла­го­дат­но­го стар­ца, упа­ла на чет­ве­рень­ки и давай лаять по-соба­чьи. Виз­жит, на лома­ном рус­ском язы­ке мате­рит­ся внут­ри­утроб­ным басом. Бес ведь не любит свя­тых людей. Вот и стал мучить бед­ную. А о. Адри­а­ну не впер­вой с бес­но­ва­ты­ми-то. Он помо­лил­ся, пере­кре­стил ее, и бес вышел. Упа­ла она без памя­ти. Вся деле­га­ция не пой­мет, в чем дело. А жен­щи­на та была какой-то важ­ной осо­бой. Прав­да, ниче­го уди­ви­тель­но­го в этом нет. Мар­тин Лютер тоже ведь был одержим.

‒ Как одер­жим? ‒ спро­сил я.

‒ Это не выдум­ка, ‒ ска­зал о. Гри­го­рий и повел меня в сто­рож­ку. Там он достал из сво­ей дорож­ной сум­ки кни­гу и открыл заклад­ку: ‒ Вот, почитайте.

Я сосре­до­то­чил вни­ма­ние и стал читать: «Когда одна­жды свя­щен­ник в церк­ви читал Еван­ге­лие о глу­хо­не­мом бес­но­ва­том, брат Авгу­стин Мар­тин Лютер вдруг, с иска­жен­ным от ужа­са лицом, закри­чал: „Я не он! Я не он!” ‒ и упал без чувств, пора­жен­ный как молнией».

‒ Конеч­но, мож­но ска­зать, что это про­сто слу­чай­ность и ника­кое не бес­но­ва­ние, но если почи­тать даль­ше, то кар­ти­на ста­но­вит­ся ясной. Вот послушайте.

Свя­щен­ник взял из моих рук кни­гу и зачи­тал: ‒ «Имя Иисус ужа­са­ло меня, ‒ писал Лютер, ‒ и когда я смот­рел на крест, то видел мол­нию… В серд­це моем было сомне­ние, страх и тай­ное жела­ние нена­ви­деть Бога… Даже вра­гам моим я не поже­лал бы стра­дать, как я страдаю…Праведность Бога я нена­ви­дел, я воз­му­щал­ся и роп­тал на Него…». Батюш­ка закрыл кни­гу и ска­зал: ‒ Это из писем само­го Люте­ра. Как види­те, душев­ное состо­я­ние его было дале­ко не в поряд­ке. В таких мучи­тель­ных состо­я­ни­ях одна­жды Люте­ра и посе­ти­ла мысль, кото­рая ста­ла осно­вой его уче­ния: «Пра­вед­ность Божия ‒ моя пра­вед­ность, а моя гре­хов­ность ‒ Божия гре­хов­ность. Tu es justitia mea, ego autem peccatum tuum». (То есть надо вну­шить себе, что свя­тость Бога ‒ это моя свя­тость, а все, что я совер­шаю гре­хов­но­го ‒ при­над­ле­жит Богу). Это оправ­да­ние, изоб­ре­тен­ное Люте­ром, и ста­ло основ­ным «дог­ма­том» про­те­стан­тов. Поэто­му и счи­та­ют они, что уже свя­тые и спа­се­ны. И более того, при­ду­мы­ва­ют некие ловуш­ки для сво­их адеп­тов. Напри­мер, гово­рят: «есть мно­го иску­ше­ний и когда вам гово­рят, что вы не так вери­те ‒ это тоже иску­ше­ние». Вот и полу­ча­ет­ся, что сто­ит чело­ве­ку услы­шать кри­ти­ку про­те­стан­тиз­ма, как сра­зу же сра­ба­ты­ва­ет меха­низм коди­ро­ва­ния: «если тебе гово­рят, что наша вера не спа­си­тель­на, то это явно дух диа­во­ла». И все. Чело­век ста­но­вит­ся как зом­би и уже не спо­со­бен искать исти­ну. Вот такая прак­ти­ка коди­ро­ва­ния у мно­гих сектантов.

Глава девятая

Единая Церковь

Я пере­стал ходить к бап­ти­стам. Но они меня не оста­ви­ли. Почти каж­дый день ко мне кто-нибудь при­хо­дил домой. А одна­жды при­шло сра­зу несколь­ко человек.

‒ Поче­му ты не ходишь на собра­ния? ‒ спро­си­ли меня бра­тья, ‒ какие у тебя проблемы?

‒ Про­бле­ма одна, ‒ отве­тил я, ‒ спа­се­ние души. Надо разо­брать­ся во всех вопро­сах. Биб­лию читать и верить, что Хри­стос родил­ся, постра­дал и Вос­крес для спа­се­ния мало. Если я ста­ну гово­рить прав­ду, то вы ска­же­те, что во мне бес и не буде­те слу­шать меня. Ведь так нас учил пре­сви­тер, что если кто будет гово­рить, что мы не спа­се­ны, то это в нем диа­вол говорит.

‒ Гово­ри, ‒ ска­за­ли бра­тья, ‒ мы зна­ем, что ты не диа­вол и послу­ша­ем тебя.

‒ Хоро­шо, ‒ гово­рю. ‒ В Писа­нии ска­за­но: Кто будет веро­вать и кре­стить­ся, спа­сен будет; а кто не будет веро­вать, осуж­ден будет (Мк. 16, 16). Но ведь веро­вать тоже мож­но по-раз­но­му? Кто-то верит так, а кто-то ина­че. Поэто­му я мно­го молил­ся и раз­мыш­лял над тем, как же все-таки надо верить, что­бы спа­стись. И понял, что спа­се­ние и вера может быть толь­ко в Церк­ви Еди­ной и Истин­ной, кото­рую осно­вал Сам Хри­стос. Я во мно­гом не согла­сен с уче­ни­ем бап­тиз­ма, и поэто­му решил боль­ше не посе­щать собра­ния. Вы учи­те, что Цер­ковь пер­во­на­чаль­ная укло­ни­лась от исти­ны, заблу­ди­лась, раз­би­лась и раз­дро­би­лась на мно­же­ство мел­ких церк­вей. Отку­да вы это взя­ли? В Писа­нии тако­го нет.

‒ Исти­на мно­го­гран­на, а Бог— Вез­де­су­щий, ‒ отве­тил брат К., ‒ и в каж­дом веро­ис­по­ве­да­нии есть спасающиеся.

‒ Поз­воль­те, ‒ гово­рю ему, ‒ я с этим согла­сить­ся не могу, и где это напи­са­но? Если исти­на сме­ши­ва­ет­ся хоть немно­го с ложью, то она уже ‒ не исти­на. Исти­на все­гда одна. Она не может изме­нять­ся ни в зави­си­мо­сти от обсто­я­тельств, ни от вре­ме­ни. Иисус Хри­стос вче­ра и сего­дня и во веки Тот же (Евр. 13, 8). А Он и есть Исти­на и Путь и Жизнь Веч­ная. А о том, что исти­на мно­го­гран­на, вы, навер­но, про­чи­та­ли в аме­ри­кан­ской эку­ме­ни­че­ской книжечке?

‒ Да, ‒ отве­тил брат К., ‒ это я про­чи­тал в нашей зару­беж­ной брошюрке.

‒ С тем, что там напи­са­но, согла­сить­ся никак нель­зя, ‒ ска­зал я. ‒ Неуже­ли Хри­сто­ву Цер­ковь вра­та ада одо­ле­ли? Неуже­ли Дух Свя­той раз­де­лил­ся и раздробился?

‒ Нет, ‒ под­дер­жал меня брат К.

Я взял тет­радь с выпи­сан­ны­ми из Еван­ге­лия тек­ста­ми и стал читать:

‒ Хри­стос при­шел на зем­лю и при­нес одно истин­ное Уче­ние. Мое уче­ние ‒ не Мое, но Послав­ше­го Меня (Ин. 7, 16) и Он ска­зал: создам Цер­ковь Мою, и вра­та ада не одо­ле­ют ее (Мф. 16, 18). А кто гово­рит, что Цер­ковь раз­дро­би­лась, тот дела­ет сло­ва Хри­ста как бы не истин­ны­ми. А это ведь хула на Бога. Сло­ва же о един­стве, ска­зан­ные Хри­стом: да будут все еди­но, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас еди­но (Ин. 17, 21). Эти сло­ва не о еди­не­нии исти­ны с ложью, ибо, что обще­го у све­та с тьмою? (2 Кор. 6,12) Они о еди­ной Истине, при­не­сен­ной Хри­стом на зем­лю, кото­рую Цер­ковь хра­ни­ла и будет хра­нить до скон­ча­ния века. На пяти­де­ся­тый день по Воз­не­се­нии Спа­си­те­ля, Дух Свя­той сошел на одну Цер­ковь. Дру­гих не было. При­ми­те Духа Свя­та­го. Кому про­сти­те гре­хи, тому про­стят­ся; на ком оста­ви­те, на том оста­нут­ся (Ин. 20, 22-23). Такую власть дал Хри­стос свя­щен­но­на­ча­лию Цер­ков­но­му, кото­рой, как вы види­те, у бап­ти­стов нет. Эта власть оста­ет­ся лишь в Пра­во­слав­ном Таин­стве Исповеди.

Не слу­чай­но в X веке князь Вла­ди­мир Крас­ное Сол­ныш­ко, выби­рая веру для себя, оста­но­вил­ся на Пра­во­сла­вии. Неко­то­рые обви­ня­ют его в том, что он, яко­бы, насиль­но кре­стил Русь. Но я читал исто­ри­че­ские доку­мен­ты, опро­вер­га­ю­щие эту кле­ве­ту, воз­двиг­ну­тую диа­во­лом на муд­ро­го кня­зя, кото­рый кре­стил­ся сам и весь дом свой кре­стил. Вла­ди­мир уве­ро­вал сам и кре­стил­ся в Кор­суне, а затем пове­лел всем сво­им вер­ным слу­гам собрать­ся на бере­гу Дне­пра. «Кто не при­дет утром к реке, бога­тый или убо­гий, нищий или работ­ник, не друг мне более, ‒ гово­ри­лось в посла­нии кня­зя Вла­ди­ми­ра. Слы­шав это, люди с радо­стью шли, гово­ря: если бы это [кре­ще­ние] было недоб­рое дело, то не при­ня­ли бы его князь и бояре». И вот на гла­зах у всех были сокру­ше­ны идо­лы. Их руби­ли и жгли тут же на кострах, а среб­ро­го­ло­во­го Перу­на по кня­же­ско­му пове­ле­нию при­вя­за­ли к хво­сту коня и пово­лок­ли с горы, а затем бро­си­ли в реку. Каза­лось бы, дол­жен был про­изой­ти мятеж в наро­де, ведь над­ру­га­тель­ства над сво­ей верой народ не потер­пел бы, но вме­сто мяте­жа про­изо­шло Кре­ще­ние Руси. Кре­стил­ся князь Вла­ди­мир и весь дом его. «Боже, сотво­ри­вый небо и зем­лю, ‒ горя­чо молил­ся Вла­ди­мир, ‒ при­з­ри на новые люди сии, и даждь им познать Тебя, истин­но­го Бога, как уже позна­ли стра­ны хри­сти­ан­ские. Утвер­ди веру в них пра­вою и несо­вра­ти­мою, а мне помо­ги, Гос­по­ди, на супро­тив­но­го вра­га, дабы, наде­ясь на Тебя, побе­дил бы я его коз­ни». Вот каким было Кре­ще­ние Руси. А про­те­стан­тов и бап­ти­стов тогда не было еще и в помине. Ну, что ска­жи­те, доро­гие мои, раз­ве Кре­ще­ние было совер­ше­но насильно?

‒ Види­мо, нет, ‒ отве­тил К.

Слу­ша­ю­щий вас Меня слу­ша­ет, и отвер­га­ю­щий­ся вас Меня отвер­га­ет­ся; а отвер­га­ю­щий­ся Меня отвер­га­ет­ся Послав­ше­го Меня (Лк. 10, 16), ‒ гово­рил Гос­подь апо­сто­лам, кото­рые руко­по­ла­га­ли пре­сви­те­ров и хиро­то­ни­са­ли епи­ско­пов. Пре­ем­ствен­ность Пра­во­сла­вия рас­пи­са­на вплоть до наше­го вре­ме­ни. А где исто­рия бап­тиз­ма? Где ее иерар­хия? Ее нет. На собра­нии мне ска­за­ли, что бап­тизм начи­на­ет­ся от Иоан­на Кре­сти­те­ля, а даль­ше? А даль­ше была Цер­ковь, кото­рая раз­де­ли­лась на като­ли­ков и пра­во­слав­ных. Но Цер­ковь не мог­ла поде­лить­ся. Пло­хо, пло­хо, бра­тья, что мы не инте­ре­су­ем­ся исти­ной. А Хри­стос ведь пре­ду­пре­ждал, гово­ря: бере­ги­тесь, что­бы кто не пре­льстил вас, ибо мно­гие при­дут под име­нем Моим и будут гово­рить: «я Хри­стос», и мно­гих пре­льстят (Мф. 24, 4-5).

Пра­во­слав­ные не отсту­пи­ли от исти­ны. Они все­гда хра­ни­ли и под­ви­за­лись за веру, одна­жды пре­дан­ную свя­тым (Иуд. 1, 3). Так на Все­лен­ских Собо­рах уче­ни­ка­ми Апо­сто­лов был при­нят Сим­вол веры, в кото­ром крат­ко выра­жа­лось все уче­ние Церк­ви. Ибо Гос­подь наш Иисус Хри­стос запо­ве­дал, гово­ря: не назы­вай­тесь учи­те­ля­ми, ибо один у вас Учи­тель ‒ Хри­стос (Мф. 23, 8). Эти­ми сло­ва­ми Гос­подь ска­зал уче­ни­кам, что­бы они не учи­ли чему-либо от себя, но тому, чему научи­лись от Него. Пото­му что тот, кто про­по­ве­ду­ет свое уче­ние, есть учи­тель, а кто науча­ет тому, чему научил­ся от Дру­го­го, тот уче­ник Учи­те­ля. Поэто­му свя­тые стро­го-настро­го запре­ти­ли пред­ла­гать что-либо новое, или же упразд­нять име­ю­ще­е­ся Уче­ние Церк­ви. А на тех, кто дерз­нет к Сим­во­лу веры что-либо при­ба­вить или уба­вить, свя­тые нало­жи­ли анафему.

Като­ли­ки же в IX веке при­ба­ви­ли к Сим­во­лу веры 1Шодие, т.е. при­став­ку «и от Сына», за что и были обли­че­ны в отступ­ле­нии от исти­ны Пра­во­слав­ны­ми восточ­ны­ми Пат­ри­ар­ха­ми. Но папа рим­ский, желая уза­ко­нить свою власть над Цер­ко­вью, при­ка­зал под­чи­нить­ся всем Помест­ным Восточ­ным Церк­вам Риму и при­знать, что папа явля­ет­ся намест­ни­ком Бога на зем­ле, его сло­во есть закон, и он может все, даже изме­нить Свя­щен­ное Писа­ние. Конеч­но, этот вздор никто из здра­во­мыс­ля­щих людей не при­нял, и в 1054 году папа Лев IX в гне­ве про­клял Кон­стан­ти­но­поль­ско­го Пат­ри­ар­ха Миха­и­ла Керул­ла­рия и всех, не под­чи­нив­ших­ся пап­ской вла­сти, вслед­ствие это­го про­изо­шло пол­ное и бес­по­во­рот­ное отпа­де­ние като­ли­ков от исти­ны Православия.

Я замол­чал. Все слу­ша­ли мой рас­сказ с боль­шим инте­ре­сом и вни­ма­ни­ем, пото­му что они не зна­ли исто­рии, да и к тому же наш пре­сви­тер запре­щал читать «чужие» книги.

‒ Ну, а что даль­ше? ‒ с инте­ре­сом спро­сил брат В.

‒ Вско­ре после это­го папа Урбан II в 1095 году на собо­ре в Клер­моне при­звал весь като­ли­че­ский мир к кре­сто­во­му похо­ду на Восток. Через год като­ли­ки из Фран­ции, Гер­ма­нии, Англии, Скан­ди­на­вии, Ита­лии и Испа­нии дви­ну­лись на Кон­стан­ти­но­поль и Иеру­са­лим. Кро­ва­вые рас­пра­вы, чере­до­вав­ши­е­ся с кощун­ствен­ны­ми бого­слу­же­ни­я­ми като­ли­ков, сви­де­тель­ство­ва­ли об их нече­стии. Но мно­гие лати­ны пони­ма­ли, что дела­ют без­за­ко­ния, к тому же и совесть не мог­ла их не обли­чать. Поэто­му «без­греш­ный» папа ввел про­да­жу индуль­ген­ций. Теперь любой греш­ник, поку­пая индуль­ген­цию, полу­чал яко­бы про­ще­ние самых страш­ных гре­хов. От этой ере­си рас­про­стра­ня­лись раз­врат и насилие.

Видя нече­стие и обман запад­но­го мира, като­ли­че­ский монах Мар­тин Лютер (1483–1546), про­фес­сор биб­ле­и­сти­ки Вит­тен­берг­ско­го уни­вер­си­те­та, вос­стал про­тив папы. В сен­тяб­ре 1517 года он при­бил на воро­тах Вит­тен­берг­ско­го зам­ка таб­лич­ку с девя­но­сто пятью тези­са­ми про­тив пап­ства. Так начал­ся протестантизм.

Но бла­гое жела­ние Люте­ра не увен­ча­лось успе­хом, пото­му что он не стал искать Цер­ковь, кото­рую утвер­дил Гос­подь и кото­рую не смо­гут одо­леть вра­та ада. Лютер стал про­по­вед­ни­ком ново­го веро­уче­ния вне рим­ско-като­ли­че­ско­го и вне восточ­но­го пра­во­слав­но­го испо­ве­да­ния. Кри­ти­куя и иско­ре­няя пап­ство, он повре­дил исти­ну, упразд­нив Свя­щен­ное Пре­да­ние. От Ада­ма до Мои­сея не было Писа­ния. Свя­щен­ное же Пре­да­ние суще­ство­ва­ло изна­чаль­но и во всей пол­но­те оно сохра­ня­ет­ся в Пра­во­слав­ной Церк­ви. Лютер же не обра­тил­ся к Пра­во­сла­вию, а стал созда­вать новое, свое уче­ние. А вы ведь помни­те, как апо­стол Павел велел пре­да­вать ана­фе­ме даже Анге­ла с Небес, бла­го­вест­ву­ю­ще­го что-либо новое.

Самое глав­ное заблуж­де­ние като­ли­ков ‒ непо­гре­ши­мость папы ‒ абсо­лют­но про­ти­во­ре­чит Писа­нию, в кото­ром ска­за­но, что все согре­ши­ли (Рим. 5, 12). И если гово­рим, что не име­ем гре­ха, ‒ обма­ны­ва­ем самих себя, и исти­ны нет в нас (1Ин. 1, 8). А Лютер усу­гу­бил это отступ­ле­ние, при­знав без­греш­ность не одно­го чело­ве­ка, а всех после­до­ва­те­лей сво­е­го движения.

Вот у бап­ти­стов есть чин пока­я­ния. Он совер­ша­ет­ся один раз, и все. А в Пра­во­сла­вии он каж­дый день, каж­дый час, каж­дое мгно­ве­ние. Я пом­ню, как одна­жды на собра­нии я вышел на сере­ди­ну со сле­за­ми и с молит­вой мыта­ря, а ушел отту­да фари­се­ем. Мы долж­ны непре­стан­но каять­ся, ибо это и есть молит­ва, угод­ная Богу. Он при­зы­ва­ет к пока­я­нию. И лишь толь­ко пока­ян­ное чув­ство дела­ет чело­ве­ка сми­рен­ным. А Гос­подь гово­рит: под­чи­ня­ясь друг дру­гу, обле­ки­тесь сми­рен­но­муд­ри­ем, пото­му что Бог гор­дым про­ти­вит­ся, а сми­рен­ным дает бла­го­дать (1 Петр. 5, 5).

‒ Ты зна­ешь, ‒ ска­зал брат К., ‒ я пом­ню, как мы одна­жды при­е­ха­ли в рай­центр, а туда на собра­ние при­шли несколь­ко моло­дых пра­во­слав­ных пар­ней. Мы при­ня­ли их сна­ча­ла за семи­на­ри­стов, но потом поня­ли, что это не так. Они почти не зна­ли Писа­ния, но всту­пи­ли с нами в поле­ми­ку. Один из них ска­зал, что он греш­ник, и спро­сил меня о том, счи­таю ли я себя греш­ни­ком или нет. Я ска­зал, что когда-то я был греш­ни­ком, а теперь пока­ял­ся и уже не имею гре­хов. Он рас­сме­ял­ся. Тогда я спро­сил его, поче­му он сме­ет­ся, а брат тот отве­тил, что сме­ет­ся над бесов­ской гор­ды­ней, и спросил:

‒ Так ты счи­та­ешь себя святым?

‒ Да, ‒ серьез­но отве­тил я.

‒ Ска­жи мне, толь­ко чест­но, у тебя не быва­ет помыс­лов вожде­ле­ния при виде кра­си­вой девушки?

Я не знал, что ему отве­тить, пото­му что он попал в самое боль­ное мое место, и пото­му мол­чал, но сест­ра С, сто­яв­шая неда­ле­ко от нас, вме­ша­лась в раз­го­вор и сказала:

‒ Нет, брат, у него не быва­ет таких помыслов.

‒ Вот это да! ‒ уди­вил­ся он, ‒ а как же ты: совсем, совсем не грешишь?

‒ Нет, ‒ отве­тил я, немно­го смущаясь.

‒ Про­сти, но в это я пове­рить не могу, ‒ ска­зал пра­во­слав­ный брат. ‒ Это озна­ча­ет, что ты дела­ешь толь­ко доб­рые дела?

‒ Да, ‒ отве­тил я.

‒ А какие? ‒ спро­сил он.

‒ Посе­щаю с бра­тья­ми боль­ни­цы, помо­гаю нуж­да­ю­щим­ся, пою в хоре…

‒ Ну, вот ты уже и согре­шил, ‒ пере­бил меня православный.

‒ Как согре­шил? ‒ уди­вил­ся я.

‒ Гос­подь ска­зал: не тру­би­те перед собой о сво­их доб­рых делах, а ты мне тут хва­лишь себя, какой ты добродетельный.

Я пом­ню, тогда силь­но оби­дел­ся на него, а потом мно­го раз­мыш­лял над этим и при­шел к выво­ду, что он прав. Я ведь гре­шу. Пусть осо­бо страш­ных гре­хов и не совер­шаю, но все рав­но ино­гда кого-то осуж­даю, или раз­дра­же­ние воз­ни­ка­ет, а под­час и гру­бость какая-то вырвется.

‒ Сла­ва Богу, ‒ ска­зал я. ‒ В этом ошиб­ка уче­ния Люте­ра: мол, пока­ял­ся один раз и гре­ши себе на здо­ро­вье, толь­ко верь, что ты уже спа­сен. А ведь каять­ся надо обо всех соде­лан­ных нами гре­хах. Как толь­ко согре­шил, так надо идти на испо­ведь и каять­ся. А диа­вол погу­бил Люте­ра за то, что он оста­вил пока­я­ние и возо­мнил из себя учи­те­ля, пере­став быть уче­ни­ком. «Ты ‒ осво­бо­ди­тель хри­сти­ан­ства», ‒ ска­зал ему одна­жды кто-то. «Да, ‒ согла­сил­ся Лютер, ‒ это так». Но его «осво­бож­де­ние» было обма­ном. Лютер счи­тал себя дро­во­се­ком, про­ру­бив­шим в лес­ной чаще про­се­ку, но, к сожа­ле­нию, тро­пин­ка вела не к Уче­нию Хри­ста, а в про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну. «Я и сам не знаю, каки­ми духа­ми я обу­ре­ва­ем», ‒ писал Лютер. «Наш вели­кий про­рок, свя­той апо­стол Мар­тин» ‒ так назва­ли его в нача­ле рефор­мы и «злой Вит­тен­берг­ский папа» ‒ впоследствии.

‒ Но может Лютер, живя на Запа­де, не знал о Восточ­ной Пра­во­слав­ной Церк­ви? ‒ спро­сил брат Г.

‒ Зна­е­те, я тоже так сна­ча­ла думал, но потом нашел одну кни­гу, в кото­рой про­чи­тал о том, как Лютер отно­сил­ся к Пра­во­сла­вию. «Ни Собор Никей­ский, ни пер­вые Отцы Церк­ви, ‒ писал Лютер, ‒ ни древ­ние общи­ны Азии, Гре­ции, Афри­ки не были под­чи­не­ны папе. Да и сей­час, на Восто­ке, суще­ству­ют истин­ные хри­сти­ане, у кото­рых епи­ско­пы не под­чи­ня­ют­ся папе». Это он писал о Пра­во­слав­ной Церк­ви. Он был так­же воз­му­щен тем, что като­ли­ки не почи­та­ют восточ­ных свя­тых муче­ни­ков. «Не вопи­ю­щая ли неспра­вед­ли­вость извер­гать из церк­ви и даже из само­го Неба такое вели­кое мно­же­ство муче­ни­ков и свя­тых, ‒ писал Лютер, ‒ каки­ми за четыр­на­дцать веков про­слав­ле­на Восточ­ная Церковь?»

‒ Как, Лютер почи­тал свя­тых? ‒ уди­ви­лась сест­ра Л.

‒ Как видишь. Апо­стол Павел гово­рил: поми­най­те настав­ни­ков ваших, кото­рые про­по­ве­ды­ва­ли вам сло­во Божие, и, взи­рая на кон­чи­ну их жиз­ни, под­ра­жай­те вере их (Ев. 13, 7). Вот Цер­ковь Пра­во­слав­ная и поми­на­ет. Состав­ля­ет жития свя­тых угод­ни­ков, пишет им ико­ны, совер­ша­ет памят­ные дни. Как вет­хо­за­вет­ные празд­ни­ки уста­нов­ле­ны были в вос­по­ми­на­ние древ­них свя­тых и собы­тий, свя­зан­ных с ними, так и ново­за­вет­ные Цер­ков­ные празд­ни­ки совер­ша­ют­ся в память о Еван­гель­ских собы­ти­ях и свя­тых, уго­див­ших Богу.

‒ Но ведь так мож­но и из свя­тых сде­лать себе куми­ров? ‒ воз­ра­зи­ла Л.

‒ Да, мож­но. И в почи­та­нии икон, и в почи­та­нии Божи­ей Мате­ри и свя­тых угод­ни­ков Божи­их есть опас­ность для язы­че­ской латрии. Но если есть опас­ность, то это не зна­чит, что надо отвер­гать совсем. Неко­то­рые от молит­вы схо­дят с ума, но мы же не можем запре­тить из-за это­го молит­ву. Вся­кая запо­ведь Божия име­ет опас­ность неис­пол­не­ния. В этом и заклю­ча­ет­ся сво­бод­ная чело­ве­че­ская воля. Можем испол­нить, а можем нару­шить. Так и со свя­ты­ми: мож­но бла­го­го­вей­но поми­нать настав­ни­ков и под­ра­жать вере их, как это дела­ет Пра­во­слав­ная Цер­ковь, и про­сить их молитв пред Богом, ведь у Бога все живы. А мож­но как сек­тан­ты дой­ти до безу­мия и почи­тать сво­их настав­ни­ков за богов.

‒ А зачем пра­во­слав­ные чита­ют молит­вы, состав­лен­ные свя­ты­ми, а не молят­ся сво­и­ми сло­ва­ми к Богу, ‒ спро­сил брат Г., ‒ ведь мы с роди­те­ля­ми не гово­рим по бумаж­ке или по молит­вен­ни­ку, а обра­ща­ем­ся про­сто сво­и­ми сло­ва­ми. Так надо и к Богу обращаться.

‒ Так-то оно так, ‒ ска­зал я, ‒ да не совсем. Вот, пред­ставь, что твои сло­ва, ска­зан­ные в молит­ве, это музы­ка, т.е. импро­ви­за­ция. Все мы зна­ем, что ты пре­крас­но игра­ешь на скрип­ке. Так ведь?

‒ Да, ‒ отве­тил Г.

‒ Ска­жи, ты взял скрип­ку в руки и сра­зу же стал импровизировать?

‒ Конеч­но, нет.

‒ А что ты делал прежде?

‒ Я играл гам­мы, арпе­джио, упраж­не­ния, этюды.

‒ А потом?

‒ Потом клас­си­ку. Про­из­ве­де­ния извест­ных композиторов.

‒ И толь­ко тогда научил­ся импро­ви­зи­ро­вать. Так ведь?

‒ Да, ‒ отве­тил брат Г.

‒ Вот так и в молит­ве. Преж­де чем гово­рить сво­и­ми сло­ва­ми, надо сна­ча­ла научить­ся молить­ся теми молит­ва­ми, кото­ры­ми моли­лись угод­ни­ки Божий. Ведь и Хри­стос нам запо­ве­дал: молясь, не гово­ри­те лиш­не­го, как языч­ни­ки, ибо они дума­ют, что в мно­го­сло­вии сво­ем будут услы­ша­ны; не упо­доб­ляй­тесь им, ибо зна­ет Отец ваш, в чем вы име­е­те нуж­ду, преж­де ваше­го про­ше­ния у Него. Моли­тесь же так: Отче наш… (Мф. 6, 7-9).

Лютер тоже не сра­зу сво­и­ми сло­ва­ми молить­ся стал, но сна­ча­ла по молит­вен­ни­ку читал. Латин­ский язык очень сло­жен и непо­ня­тен, не то, что церковно-славянский.

‒ А поче­му в Пра­во­слав­ной Церк­ви слу­жат на сла­вян­ском, а не на рус­ском язы­ке? ‒ спро­сил брат К.

‒ Цер­ков­но-сла­вян­ский явля­ет­ся бого­слу­жеб­ным язы­ком. Вот, напри­мер, ты, когда ходишь по квар­ти­ре, наде­ва­ешь халат и тапоч­ки, но раз­ве на молит­вен­ное собра­ние ты пой­дешь в таком виде?

‒ Конеч­но же нет, ‒ отве­тил К. ‒ Я ста­ра­юсь одеть­ся по при­лич­нее. Ведь я же иду молить­ся Богу.

‒ Так и в язы­ко­вой обла­сти есть раз­ли­чие ‒ обыч­ный раз­го­вор­ный язык, на кото­ром мы обща­ем­ся дома, на рын­ке, и вооб­ще в повсе­днев­ной жиз­ни, и цер­ков­но-сла­вян­ский ‒ язык, на кото­ром мы гово­рим с Богом.

Надо, бра­тья мои воз­люб­лен­ные, изу­чать не толь­ко Биб­лию, но и цер­ков­ную исто­рию. Вы, навер­ное, слы­ша­ли, что в Аме­ри­ке несколь­ко боль­ших про­те­стант­ских общин пол­но­стью пере­шли в Пра­во­сла­вие. Сна­ча­ла они ста­ли все­сто­ронне изу­чать исто­рию хри­сти­ан­ства от Апо­столь­ских вре­мен, а, иссле­до­вав ее до мель­чай­ших подроб­но­стей, оста­ви­ли лож­ное про­те­стант­ское уче­ние и при­ня­ли Кре­ще­ние от пра­во­слав­но­го свя­щен­ни­ка. Ведь Исти­на одна!

Я посмот­рел на часы. Ока­за­лось, что мы не заме­ти­ли, как про­ле­те­ло вре­мя. Про­стив­шись со мной, мои гости, взвол­но­ван­ные, поспе­ши­ли домой.

Глава десятая

Торжество Православия

На сле­ду­ю­щий день я поехал в дерев­ню к бабуш­ке. Не могу пере­дать, как я был рад, что стал пра­во­слав­ным. Такую лег­кость обре­ла моя душа от созна­ния сво­е­го гре­хов­но­го состо­я­ния. Мне хоте­лось всех людей обнять и рас­це­ло­вать. Незем­ное чув­ство крот­ко­го мир­но­го духа напол­ня­ло мою душу.

За окном авто­бу­са мель­ка­ли зеле­ные дере­вья, рас­пу­стив­шие свою пыш­ную лист­ву. Одно дере­во мне напом­ни­ло силу­эт свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста, кото­рый был точ­но так же изоб­ра­жен на древ­ней иконе. Мне сра­зу вспом­нил­ся пре­сви­тер, кото­ро­му я пока­зы­вал кни­гу Зла­то­уста. Он взгля­нул и про­чи­тал назва­ние: «Иже во свя­тых отца наше­го Иоан­на Зла­то­усто­го, архи­епи­ско­па Кон­стан­ти­но­поль­ско­го», и воз­му­щен­но ска­зал: «Отца? Напи­са­но: отцом себе не назы­вай­те нико­го на зем­ле, ибо один у вас Отец, Кото­рый на Небе­сах (Мф. 23,9)», и вер­нул мне книгу.

‒ Но Гос­подь пове­лел не назы­вать отцом нико­го не в бук­валь­ном смыс­ле, ‒ воз­ра­зил я ему тогда, ‒ Вот вы же как-то сво­е­го род­но­го отца называете?

‒ Папой, ино­гда роди­те­лем, ‒ отве­тил пресвитер.

‒ Но ведь в пятой запо­ве­ди ска­за­но: Почи­тай отца тво­е­го и мать твою (Исх.20, 12). И это гово­рит­ся не о Боге, а об отце, кров­ном роди­те­ле, и апо­стол Павел повто­ря­ет запо­ведь эту в Посла­нии к Ефе­ся­нам (Еф. 6, 2), при этом сам пря­мо назы­ва­ет отца­ми роди­те­лей: и вы, отцы, не раз­дра­жай­те детей ваших, но вос­пи­ты­вай­те их в уче­нии и настав­ле­нии Гос­под­нем (Еф. 6,4). Так­же и в Посла­нии к Колос­ся­нам он гово­рит: отцы, не раз­дра­жай­те детей ваших, дабы они не уны­ва­ли (Кол. 3, 21). А вот ука­за­ние о духов­ном род­стве: и хотя у вас тыся­чи настав­ни­ков во Хри­сте, но не мно­го отцов; я родил вас во Хри­сте Иису­се бла­го­вест­во­ва­ни­ем (Жор. 4, 15). Как же Павел, будучи дев­ствен­ни­ком по пло­ти, имел чад?

‒ Это были его чада во Хри­сте, ‒ отве­тил пре­сви­тер. В посла­нии к Тимо­фею он пишет так: пре­по­даю тебе, сын мой Тимо­фей (1Тим. 1, 18).

‒ Поче­му сын? Пото­му что Тимо­фей был духов­ным сыном, а Павел его духов­ным отцом?

‒ Види­мо так, ‒ согла­сил­ся пресвитер.

‒ Бог сотво­рил все и в этом смыс­ле он явля­ет­ся Един­ствен­ным Отцом нам, и мы не долж­ны счи­тать кро­ме Его, истин­но­го Бога наше­го, кого-либо твор­цом. А пас­ты­ри, кото­рые явля­ют­ся носи­те­ля­ми Его бла­го­да­ти, рож­да­ют в бла­го­вест­во­ва­нии духов­ных чад, пото­му и назы­ва­ют­ся отца­ми. Помни­те, как Павел гово­рит об Авра­аме, что он есть отец всем нам (Рим. 4, 16) а так­же упо­ми­на­ет Иса­а­ка, отца наше­го (Рим. 9,10). Сле­до­ва­тель­но, если и брат наш, Иоанн Зла­то­уст, ходил пред Богом, и мы видим из его писа­ний, что он писал их Духом Свя­тым, и что он дей­стви­тель­но был вели­ким про­по­вед­ни­ком Сло­ва и Бла­го­да­ти Божи­ей, то поче­му же не можем назвать его, как и Иса­а­ка, отцом нашим? Вы ведь чита­ли и зна­е­те про­по­ве­ди Зла­то­уста? Он жил в IV веке и был архи­епи­ско­пом в Кон­стан­ти­но­по­ле. Все­го до нас дошло 12 томов его тво­ре­ний. Есть тол­ко­ва­ние на кни­гу Бытия, на Еван­ге­лие, на Апо­столь­ские посла­ния, мно­же­ство бесед о почи­та­нии Кре­ста, Божи­ей Мате­ри, о Крест­ном Зна­ме­нии, о Крест­ном ходе, о молит­ве, о молеб­нах и пани­хи­дах, о мона­ше­стве, о При­ча­ще­нии Свя­тых Хри­сто­вых Тайн, о поги­бель­ном пути рас­коль­ни­ков и ере­ти­ков, отде­лив­ших­ся от исти­ны Пра­во­сла­вия. Иоанн Зла­то­уст соста­вил Литур­гию, кото­рую и сей­час совер­ша­ют в Пра­во­слав­ных храмах.

Пре­сви­тер зама­хал рука­ми и сказал:

‒ Ты, брат, види­мо, пьян. Иди, я не могу боль­ше с тобой говорить.

А вот и дерев­ня. Авто­бус оста­но­вил­ся у бетон­ной оста­нов­ки. Я взял сум­ку и поспе­шил к дому, где жила моя бабу­ля. Неда­ле­ко от него была огром­ная дача наше­го бап­тист­ско­го пре­сви­те­ра, на кото­рой неред­ко при­хо­ди­лось тру­дить­ся и мне. Но теперь я уже не был здесь более года. Про­стор­ная ули­ца, где пах­ло моло­ком и наво­зом, тяну­лась на кило­метр. Мне хоте­лось поско­рее уви­деть бабу­лю, я так соску­чил­ся по ней. «А она, небось, напек­ла моих люби­мых блин­цов с моло­ком и медом», ‒ раз­мыш­лял я.

Вдруг я уви­дел у ворот одно­го дома огром­но­го быка, кото­рый что-то катал по зем­ле, все время

пыта­ясь под­бро­сить. «Стоп, ‒ мельк­ну­ла в моей голо­ве мысль, ‒ это же чело­век. Бык воло­чит по зем­ле чело­ве­ка». Мгно­вен­но я осво­бо­дил­ся от помыш­ле­ний. Дрожь про­бе­жа­ла по все­му телу. «Что делать? ‒ Надо выру­чать. Но ведь бык может бод­нуть и меня…»

Я попы­тал­ся сооб­ра­зить, как посту­па­ют в таких слу­ча­ях, но страх настоль­ко ско­вал мою волю, что мне не уда­ва­лось ниче­го при­ду­мать. «Глав­ное, не терять вре­ме­ни, ‒ решил я, ‒ ведь каж­дый удар быка для лежа­ще­го на зем­ле чело­ве­ка мог ока­зать­ся смертельным».

Я на мгно­ве­ние при­та­ил­ся. «Где же твоя вера? ‒ мельк­ну­ла в моей голо­ве мысль. ‒ Все воз­мож­но веру­ю­ще­му. Если кто будет иметь веру хотя бы с гор­чич­ное зер­но и ска­жет горе подвинь­ся, и она подви­нет­ся. А тут огром­ная живая гора, кото­рая может лишить жиз­ни человека».

«Гос­по­ди, помо­ги мне, ‒ взмо­лил­ся я. ‒ Пре­свя­тая Бого­ро­ди­ца, засту­пись за меня, мало­вер­но­го». После молит­вы слов­но какая-то неви­ди­мая сила напол­ни­ла меня изнут­ри, и я, поза­быв о стра­хе, напра­вил­ся к агрес­сив­но­му живот­но­му. Уви­дев меня, бык оста­вил свою преж­нюю жерт­ву и не спе­ша напра­вил­ся в мою сторону.

«Сла­ва Богу, ‒ поду­мал я, ‒ что он оста­вил это­го несчаст­но­го чело­ве­ка. Пусть уж луч­ше бода­ет меня».

Тем вре­ме­нем стра­да­лец отполз к забо­ру и про­лез в про­ем калит­ки. А бык, не сво­дя с меня глаз, про­дол­жал игри­во приближаться.

«Гос­по­ди, ‒ молил­ся я, ‒ да будет воля Твоя свя­тая». Вмиг про­мельк­ну­ла вся моя жизнь, как на кино­плен­ке. Вспом­ни­лось дет­ство, покой­ная мать и о. Гри­го­рий, кото­рый как-то рас­ска­зал мне о силе Крест­но­го Знамения.

Верую, Гос­по­ди, ‒ ска­зал я шепо­том, ‒ помо­ги мое­му неве­рию и, сло­жив паль­цы, под­нял пра­вую руку и пере­кре­стил быка. Тот под­нял голо­ву, гром­ко про­мы­чал и, раз­вер­нув­шись, пошел в дру­гую сторону.

«Сла­ва Тебе, Гос­по­ди, ‒ всклик­ну­ла от радо­сти душа моя, ‒ Жив Бог, жива душа моя».

Я поспе­шил к постра­дав­ше­му. К вели­ко­му мое­му удив­ле­нию им ока­зал­ся бап­тист­ский пресвитер.

‒ Спа­си­бо тебе, брат, ‒ хрип­лым голо­сом ска­зал он. ‒ Если бы не ты, то не видать мне боль­ше это­го света.

‒ Если бы не Бог, ‒ попра­вил его я. ‒ Я‑то тут ни при чем. Вы же виде­ли, что бык кре­ста испу­гал­ся, а не меня.

‒ Да, брат, ‒ ска­зал пре­сви­тер, тяже­ло дыша.

‒ У вас, навер­ное, пере­лом? —спро­сил я.

‒ Хоро­шо он меня потре­пал, види­мо, реб­ро сло­мал, ‒ ска­зал пре­сви­тер. ‒ Ты, зна­ешь, когда ты его пере­кре­стил, то я уви­дел, буд­то мол­ния сверк­ну­ла в тво­ей руке.

‒ Это сила Живо­тво­ря­ще­го Кре­ста, ‒ ска­зал я и перекрестился.

Пре­сви­тер вни­ма­тель­но посмот­рел на меня и тоже перекрестился.

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки