Чтобы ребенок не был трудным — Татьяна Шишова

Чтобы ребенок не был трудным — Татьяна Шишова

(100 голосов3.7 из 5)

В наши дни вопросы вос­пи­та­ния детей инте­ре­суют мно­же­ство роди­те­лей. Но порой бывает непро­сто разо­браться в раз­ных направ­ле­ниях и мето­ди­ках, понять, какой стиль вос­пи­та­ния не повре­дит ребенку, а, наобо­рот, будет спо­соб­ство­вать гар­мо­ни­че­скому раз­ви­тию его личности.
Книга «Чтобы ребе­нок не был труд­ным» — не плод досу­жих домыс­лов каби­нет­ного уче­ного. Она созда­ва­лась на основе прак­ти­че­ской работы, в про­цессе наблю­де­ния за детьми. Как за «труд­ными», с кото­рыми про­во­ди­лись пси­хо­кор­рек­ци­он­ные заня­тия, так и за «лег­кими», кото­рым подоб­ные заня­тия не тре­бо­ва­лись, но с кото­рыми у роди­те­лей пери­о­ди­че­ски воз­ни­кали про­блемы, и тогда они в поис­ках реше­ния обра­ща­лись к специалистам.
Автор книги — Татьяна Львовна Шишова — пра­во­слав­ный педа­гог, пуб­ли­цист, дра­ма­тург, член Союза писа­те­лей Рос­сии и один из созда­те­лей (в соав­тор­стве с Ири­ной Яко­влев­ной Мед­ве­де­вой) ори­ги­наль­ной мето­дики кук­ло­те­ра­пии — кор­рек­ции дет­ских пове­ден­че­ских рас­стройств при помощи куколь­ного театра. Автор делится своим опы­том, раз­мыш­ляет и дает кон­крет­ные советы, как найти с ребен­ком общий язык и сохра­нить его нрав­ствен­ное и пси­хи­че­ское здо­ро­вье. Иными сло­вами, как добиться того, ЧТОБЫ РЕБЕНОК НЕ БЫЛ ТРУДНЫМ.

Изда­ется по бла­го­сло­ве­нию бла­го­чин­ного Клин­ского округа Мос­ков­ской епар­хии про­то­и­е­рея Бориса Балашова

Вступление

Эта книга роди­лась в про­цессе наблю­де­ния за детьми: и за сво­ими, и за мно­же­ством чужих. Здесь нет ни одного при­мера, взя­того «с потолка», хотя все имена, есте­ственно, изменены.

Обычно детей при­во­дят к пси­хо­ло­гам и вра­чам, когда ситу­а­ция ста­но­вится невы­но­си­мой. Обра­зу­ется ком про­блем, кото­рые роди­тели не в силах раз­ре­шить само­сто­я­тельно. У ребенка рас­ша­ты­ва­ются нервы, и это плохо ска­зы­ва­ется на его здо­ро­вье, пове­де­нии, успе­ва­е­мо­сти. А уж если впе­реди зама­я­чит отчис­ле­ние из школы, пер­спек­тива лече­ния у пси­хи­атра или угроза стать нар­ко­ма­ном, мно­гие роди­тели бывают готовы снять с себя послед­нюю рубашку, лишь бы выз­во­лить сына или дочь из беды.

Конечно, помочь «труд­ным» детям можно и даже необ­хо­димо. Нет такого ребенка, пове­де­ние кото­рого нельзя было бы скор­рек­ти­ро­вать (хотя бы отча­сти). Но не все умеют это делать, потому что исправ­лять испор­чен­ное, скле­и­вать сло­ман­ное — заня­тие не из про­стых. Осо­бенно когда речь идет о чело­ве­че­ской пси­хике, о Душе.

Лучше поста­раться не дово­дить до слома, До кри­ти­че­ской черты, за кото­рой про­ис­хо­дят серьез­ные, порой даже непо­пра­ви­мые иска­же­ния лич­но­сти ребенка и семей­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний. Все мы знаем, что про­фи­лак­тика лучше лече­ния. Но мало кто вопло­щает сей оче­вид­ный прин­цип на прак­тике. Боль­шин­ство дожи­да­ется, пока их, как гово­рится, припечет.

Но одно дело, когда речь идет о своем здо­ро­вье. В конце кон­цов, сам нало­мал дров — сам и рас­пла­чи­ва­ешься. И дру­гое — когда стра­дает ребе­нок, инте­ресы кото­рого мы обя­заны охра­нять. Тут, я счи­таю, сле­дует при­ло­жить мак­си­мум уси­лий именно для про­фи­лак­тики, предот­вра­ще­ния труд­но­стей дет­ского пове­де­ния. Книга «Чтобы ребе­нок не был труд­ным» как раз из раз­ряда таких профилактических.

Конечно, не надо упо­доб­ляться свер­хо­т­вет­ствен­ным мамам, кото­рые поми­нутно с тре­во­гой вгля­ды­ва­ются в ребенка и ана­ли­зи­руют каж­дый свой шаг, ста­ра­ясь понять, что они сде­лали не так. Это только нер­ви­рует детей и взрос­лых. Однако ста­но­виться на место ребенка, пони­мать его чув­ства, пред­вос­хи­щать послед­ствия тех или иных собы­тий и, глав­ное, вовремя реа­ги­ро­вать, когда дет­ское пове­де­ние начи­нает меняться в худ­шую сто­рону, совер­шенно необ­хо­димо. Да, такой под­ход тре­бует опре­де­лен­ных душев­ных затрат, но в конеч­ном итоге обо­ра­чи­ва­ется суще­ствен­ной эко­но­мией, ведь «починка» раз­ла­жен­ной пси­хики ребенка обхо­дится обычно гораздо дороже. Поверьте, это не про­стое теоретизирование.

Мой млад­ший сын пять раз лежал в боль­нице, при­чем один раз после попа­да­ния под машину. И, тем не менее, дело не кон­чи­лось ни эну­ре­зом, ни заи­ка­нием, ни пани­че­ской бояз­нью вра­чей. Не потому что он у нас такой тол­сто­ко­жий, ско­рее наобо­рот. Про­сто мы к тому вре­мени уже набра­лись ума-разума и, вни­ма­тельно следя за малей­шими про­яв­ле­ни­ями душев­ного небла­го­по­лу­чия ребенка, вовремя ока­зы­вали ему пси­хо­ло­ги­че­скую под­держку. А вос­пи­ты­вая стар­шего, я была еще неопытна, и когда я вспо­ми­наю его дет­ство, меня не поки­дает чув­ство вины, потому что мно­гих оши­бок можно было бы избе­жать, будь у меня тогда больше тер­пе­ния и меньше самонадеянности.

Те, кто читал мои книги, напи­сан­ные в соав­тор­стве с И. Я. Мед­ве­де­вой, знают, что мы при­даем огром­ное зна­че­ние вос­пи­та­нию детей на основе наци­о­нально-куль­тур­ных тра­ди­ций. Мы при­шли к этому посте­пенно. Ско­рее, от обрат­ного. Наши взгляды на вос­пи­та­ние детей были пона­чалу довольно либе­раль­ными. Но затем, когда мы уви­дели, как рас­ша­ты­ва­ется дет­ская пси­хика, когда роди­тели  берут  на воору­же­ние прин­ципы, чуж­дые нашей куль­туре, мы мно­гое пере­осмыс­лили, пере­оце­нили. И теперь глу­боко убеж­дены в том, что невоз­можно вос­пи­тать здо­ро­вого и гар­мо­нично раз­ви­того ребенка без опоры на тра­ди­ци­он­ную этику.

Вкратце это объ­яс­ня­ется так. В пси­хике чело­века есть раз­ные пла­сты. В том числе и пласт, кото­рый сей­час при­нято назы­вать «кол­лек­тив­ным бес­со­зна­тель­ным». Иначе говоря, это память пред­ков, кото­рая живет в каж­дом чело­веке, даже в малень­ком ребенке. Во мно­гом именно бла­го­даря нали­чию такого кол­лек­тив­ного бес­со­зна­тель­ного в каж­дой стране воз­ни­кает свой, непо­вто­ри­мый «куль­тур­ный воз­дух», суще­ству­ю­щий неза­ви­симо от наших вку­сов или поли­ти­че­ских при­стра­стий. И изме­нить его гораздо слож­нее, чем кажется. Что неод­но­кратно под­твер­ждала наша история.

К при­меру, после рево­лю­ции 1917 года много сил было бро­шено на то, чтобы взрас­тить в детях дух без­бо­жия. На их гла­зах кру­ши­лись церкви, осквер­ня­лись свя­тыни, осме­и­ва­лась вера и рели­ги­оз­ные обряды. Но когда нача­лась Вели­кая Оте­че­ствен­ная война, Ста­лин, при­зы­вая в своем зна­ме­ни­том обра­ще­нии к народу к борьбе с фашист­скими захват­чи­ками, апел­ли­ро­вал вовсе не к новым уста­нов­кам. Нет, он выбрал совсем иные слова, обра­тился к сооте­че­ствен­ни­кам так, как совет­ский руко­во­ди­тель не обра­щался нико­гда и, в прин­ципе, не имел права обра­щаться. Почему? Да потому, что Ста­лин назвал их «бра­тья и сестры», а ведь такое обра­ще­ние было при­нято только среди «вра­гов народа» — пра­во­слав­ных людей. И по тому, как живо народ отклик­нулся на это, стало ясно, что в нем вско­лых­ну­лась родо­вая память. Даже в тех, кто в бук­валь­ном смысле слова отро­дясь не загля­ды­вал в храм, поскольку рос в атмо­сфере воин­ству­ю­щего атеизма.

Так вот, воз­вра­ща­ясь к вос­пи­та­нию детей, нужно отме­тить сле­ду­ю­щее: если роди­тели берут на воору­же­ние новые, нетра­ди­ци­он­ные вос­пи­та­тель­ные уста­новки, малень­кий ребе­нок ока­зы­ва­ется в тис­ках. Отец с мате­рью для него — самые авто­ри­тет­ные люди на свете. Малыш под­ра­жает им, счи­тает их слово исти­ной в послед­ней инстан­ции. Но, с дру­гой сто­роны, в нем живет и память пред­ков. А она, в слу­чае отхода роди­те­лей от тра­ди­ций, будет под­ска­зы­вать ребенку, что роди­тели неправы. И все куль­тур­ное насле­дие, с кото­рым он нач­нет зна­ко­миться, слу­шая сказки, стихи, музыку, тоже будет про­ти­во­ре­чить роди­тель­ским уста­нов­кам! Мало того! Еще и окру­жа­ю­щие нач­нут его отвер­гать. Ведь люди в массе своей кон­сер­ва­тивны и не спе­шат стрем­глав за новой модой. Его пове­де­ние сочтут откло­ня­ю­щимся, неадек­ват­ным; он почув­ствует себя изгоем.

И что его ждет? Отверг­нуть авто­ри­тет роди­те­лей ребе­нок не в состо­я­нии. А если бы отверг, это было бы, пожа­луй, еще ужас­ней! Пода­вить тре­вож­ные сиг­налы, посту­па­ю­щие из внеш­него мира и из соб­ствен­ного под­со­зна­ния, он тоже не может. Ситу­а­ция повер­гает его в смя­те­ние, смя­те­ние пере­рас­тает в хаос. А внут­рен­няя хао­ти­за­ция может вызвать серьез­ное душев­ное расстройство.

Если вам пока­жется, что я пре­уве­ли­чи­ваю, пона­блю­дайте за душев­но­боль­ными, число кото­рых, увы, в послед­ние годы сильно уве­ли­чи­лось. Чем тяже­лее состо­я­ние боль­ного, тем силь­нее его пове­де­ние отли­ча­ется от обще­при­ня­того. Хотя в дру­гой куль­тур­ной среде, где Дру­гие пред­став­ле­ния о допу­сти­мом или недо­пу­сти­мом, это, может быть, не так бро­са­лось бы в глаза.

Ска­жем, у нас в отно­ше­нии детей с чужими взрос­лыми при­нято соблю­дать неко­то­рый барьер. Мы рано при­учаем детей назы­вать чужих дядь и теть на «вы», учим ува­жи­тель­ному отно­ше­нию к стар­шим, не одоб­ряем, когда малень­кий ребе­нок пере­би­вает взрос­лых и уж тем более начи­нает с ними спо­рить на рав­ных, пре­ре­каться. Поэтому если 6–7‑летний ребе­нок совсем, как гово­рят нынче, «без ком­плек­сов», если у него нет барьера в обще­нии со взрос­лыми, если он сходу начи­нает вести себя с ними запа­ни­брата, тут же выкла­ды­вает им под­но­гот­ную своей семьи, да еще поз­во­ляет себе хам­ские или откро­венно враж­деб­ные реплики по отно­ше­нию к новому зна­ко­мому («Что за чушь вы бол­та­ете?», «я не отве­чаю на дурац­кие вопросы», «чего-чего… ничего я не люблю, отстаньте от меня»), у пси­хо­лога или пси­хи­атра есть повод насто­ро­житься, поскольку такое пове­де­ние неадекватно.

Но пере­не­сите ребенка в ту среду, где с дет­ства поощ­ря­ется «рас­ко­ван­ность», «есте­ствен­ность эмо­ций», где дет­ское хам­ство счи­та­ется про­яв­ле­нием внут­рен­ней сво­боды — и он будет выгля­деть куда более нор­мально. (Правда, и там в конце кон­цов при­дется вызы­вать стра­жей порядка или пси­хи­ат­ри­че­скую пере­возку. Как в США или во Фран­ции, где «рас­ко­ван­ные» школь­ники регу­лярно изби­вают учи­те­лей, а то и рас­стре­ли­вают одно­класс­ни­ков из автоматов.)

Огром­ное зна­че­ние при­даем мы и дет­ской игре. То, что кажется мно­гим взрос­лым, осо­бенно папам, про­сто раз­вле­че­нием, на самом деле явля­ется мощ­ней­шим инстру­мен­том воз­дей­ствия на ребенка. Это его сти­хия, его мир, его язык. В игре дети гораздо быст­рее усва­и­вают раз­ные зна­ния, модели пове­де­ния, при­емы, помо­га­ю­щие успешно выхо­дить из слож­ных ситу­а­ций. Поэтому в моей книге доста­точно много игр и реко­мен­да­ций такого рода. Есть здесь и много прак­ти­че­ских сове­тов, каса­ю­щихся самых раз­ных про­блем, кото­рые вол­нуют роди­те­лей: от борьбы с дет­ской гру­бо­стью или капри­зами до выбора «пра­виль­ного» подарка и при­уче­ния ребенка к чте­нию книг.

Но больше всего мне хоте­лось побу­дить вас заду­маться. Ведь на все слу­чаи жизни сове­тов не напа­сешься. Да и невоз­можно бывает порой при­ме­нить какой-то совет на прак­тике, не вник­нув в суть вопроса, не уви­дев его в объеме.

Конечно, полез­ней всего эта книга, как мне кажется, будет для моло­дых роди­те­лей — тех, кото­рые пока нахо­дятся в «роли юноши, обду­мы­ва­ю­щего житье», у кото­рых все еще впе­реди. Хотя, наде­юсь, и роди­тели со ста­жем най­дут в ней что-нибудь интересное.

ЧАСТЬ 1. Проблемы поведения и общения

Глава 1. Страх темноты или кто притаился в темноте?

Почти все малень­кие дети боятся тем­ноты. Да честно говоря, и взрос­лым тем­нота нередко вну­шает опаску. Даже сей­час, когда цены на элек­три­че­ство «куса­ются», мно­гие пред­по­чи­тают, уходя из дому, остав­лять в при­хо­жей свет. Конечно, далеко не все при­зна­ются, для чего это, а гово­рят про воров: дескать, уви­дят воры, что у нас свет горит, и не поле­зут, решив, что хозя­ева дома. Да и потом, в тем­ноте не сразу най­дешь выклю­ча­тель, и вообще… Мало ли какие раци­о­наль­ные объ­яс­не­ния можно при­ду­мать для ирра­ци­о­наль­ного, необъ­яс­ни­мого страха?!

Но факт оста­ется фак­том: в тем­ноте есть нечто мисти­че­ское. Неда­ром с ночью и с тем­но­той свя­зано столько страш­ных пове­рий, легенд и ска­зок. Осо­бенно силен страх тем­ноты у наро­дов, не затро­ну­тых совре­мен­ной циви­ли­за­цией. А поскольку дети близки и к при­роде, и к куль­тур­ному пер­во­на­чалу — они же не слу­чайно так любят сказки! — то неуди­ви­тельно, что тем­нота часто вызы­вает у них пани­че­ский, запре­дель­ный ужас.

Однако взрос­лые, снис­хо­ди­тельно отно­сясь к соб­ствен­ным сла­бо­стям, не спе­шат пота­кать сла­бо­стям ребенка. Каза­лось бы, сколько гово­рено про то, что если дети боятся тем­ноты, нужно остав­лять в ком­нате свет, но до сих пор иные роди­тели уве­рены, что сон при вклю­чен­ной люстре для дет­ской пси­хики гораздо вред­нее, чем еже­ве­чер­ний стресс. Они и стрес­сом-то это не счи­тают! «Пусть при­вы­кает», — вот рас­про­стра­нен­ный ответ.

Хотя потом, когда они начи­нают пони­мать, какими ужа­сами бывает насе­лена тем­нота для их сына или дочери, роди­тели сами при­хо­дят в ужас. И уже не задают рито­ри­че­ских вопро­сов, почему ребе­нок стра­дает ноч­ным недер­жа­нием мочи (эну­ре­зом) или бывает повы­шенно раз­дра­жи­те­лен. Но пони­ма­ние это, увы, ока­зы­ва­ется запоз­да­лым, дело бывает сде­лано, и детей при­хо­дится долго водить по вра­чам, при­чем далеко не все­гда с поло­жи­тель­ным резуль­та­том. Ломать все­гда труд­нее, чем строить.

Нор­маль­ные герои все­гда идут в обход

Гораздо умнее посту­пают те мамы и папы, кото­рые усво­или вроде бы шуточ­ный, а на самом деле очень важ­ный прин­цип (по край­ней мере, в обла­сти вос­пи­та­ния): «Нор­маль­ные герои все­гда идут в обход».

Не уда­ется пре­одо­леть страх с наскоку, в лобо­вой атаке? — Не беда! Можно подо­браться к нему с тыла, пре­вра­тив его пре­одо­ле­ние в зани­ма­тель­ную игру.

При­ве­дем несколько примеров.

Зве­рушки в норке

Трех­лет­ний Миша реа­ги­ро­вал на выклю­че­ние света, как на удар элек­три­че­ским током. Как бы крепко он ни спал, тут же про­сы­пался и начи­нал кри­чать. Мама его уве­ще­вала, папа сер­дился — все было без толку. Пока одна­жды маме не при­шло в голову зате­ять с малы­шом игру. Укла­ды­вая Мишу спать, она легла с ним рядом (есте­ственно, при вклю­чен­ном верх­нем свете), накры­лась оде­я­лом, оста­вив неболь­шую щелку, и начала тихонько при­го­ва­ри­вать: «Мы с тобой малень­кие зве­рушки, лежим в уют­ной норке. На улице темно, холодно, идет дождь, а у нас с тобой тепло, уютно. И никто к нам сюда не при­дет, никого мы не пустим».

Сна­чала Миша даже с мамой поба­и­вался лежать в тем­ноте — все норо­вил сбро­сить оде­яло, чтобы стало совсем светло. Но мама убеж­дала его, что в полу­мраке играть инте­рес­нее. Да и голос ее зву­чал так спо­койно и уба­ю­ки­ва­юще, что Миша посте­пенно рас­слаб­лялся и быстро засыпал.

Потом, когда маль­чик пооб­выкся, мама сде­лала сле­ду­ю­щий шаг: вме­сто люстры стала вклю­чать настоль­ную лампу. А в игре появился мотив про трус­ли­вого зай­чишку и сме­лого мед­ве­жонка, кото­рого, есте­ственно, звали Мишей. Зай­чишка вол­но­вался, каприз­ни­чал, тру­сил, а мед­ве­жо­нок Миша его успо­ка­и­вал, при­во­дил доводы, почему бояться не сле­дует. (Это очень важ­ный момент, так как изоб­ре­тая аргу­менты, ребе­нок, есте­ственно, при­ме­ряет их на себя и, с одной сто­роны, невольно под­ска­зы­вает роди­те­лям пра­виль­ную так­тику воз­дей­ствия на себя, а с дру­гой, зани­ма­ется самовнушением.)

Посте­пенно маме уда­лось сме­стить «зону света» в кори­дор. Маль­чик только про­сил, чтобы дверь в ком­нату остав­ляли при­от­кры­той. И уже сам напо­ми­нал, что верх­ний свет надо выклю­чить — при засы­па­нии свет начал Мише мешать.

Бобры

А эту игру при­ду­мали сами дети, близ­нецы Коля и Оля. Они хоть и были вдвое старше Миши, но тем­ноты боя­лись ничуть не меньше него. Разу­ме­ется, дети не ста­вили перед собой ника­ких пси­хо­те­ра­пев­ти­че­ских целей и даже не подо­зре­вали, что таким обра­зом можно изба­виться от страха. Им про­сто было инте­ресно. Но страх посте­пенно начал ухо­дить, а мама, заме­тив это, вклю­чи­лась в игру и напра­вила ее в нуж­ное русло. Дети устро­или себе домик под сто­лом, накры­тым боль­шой ска­тер­тью, и вооб­ра­жали себя боб­рами. Ска­терть сви­сала до самого пола, так что под сто­лом было довольно темно. Мама вызва­лась играть роль горе-охот­ника, кото­рому никак не уда­ва­лось пой­мать боб­ров, поскольку под стол охот­ник про­ник­нуть по усло­виям игры не мог. Играли весело, много сме­я­лись, шутили, и даже не заме­тили, как боль­шая часть игры начала про­хо­дить в полу­тьме (дело было зимой, и тем­нело рано).

Прятки

Пре­красно под­хо­дит для изжи­ва­ния страха тем­ноты и клас­си­че­ская дет­ская игра в прятки. Тут опять-таки сле­дует идти по направ­ле­нию «от про­стого к слож­ному», посте­пенно затем­няя поме­ще­ние. А можно устро­ить игру так, чтобы пря­та­лись не люди, а куклы. И часть кукол спря­тать в ком­нате, где не горит свет. Но только не тре­буйте, пожа­луй­ста, с ножом к горлу, чтобы ребе­нок туда зашел с пер­вого же раза! И не огор­чай­тесь, если он даже на деся­тый будет поба­и­ваться. Иначе у него воз­ник­нет аллер­гия на подоб­ные игры, и тогда вообще будет непо­нятно, как к нему подступиться.

Пещера с ведьмой

Этот оча­ро­ва­тель­ный сюжет при­ду­мала наша уче­ница Елена Аль­бер­товна Быка­нова. Мы часто исполь­зуем его на заня­тиях в нашем пси­хо­кор­рек­ци­он­ном театре. Только не с места в карьер, а когда бояз­ли­вый ребе­нок уже немного пре­одо­леет свой страх. Вкратце сюжет таков: ребе­нок (не абстракт­ный, а именно ваш) попа­дает в вол­шеб­ную страну. Попро­сите его при­ду­мать или при­ду­майте вме­сте с ним несколько ска­зоч­ных при­клю­че­ний, а затем подой­дите к глав­ному: к тому, что ребе­нок узнает о про­ис­ках злой ведьмы, кото­рая украла у жите­лей вол­шеб­ной страны смех. Печаль­ные жители, есте­ственно, умо­ляют ребенка выру­чить их из беды, и ребе­нок, есте­ственно согла­ша­ется. Если страх тем­ноты очень силен, то тру­сишке вполне доста­точно будет про­сто пока­зать, как он про­ник в тем­ную пещеру и осве­тил кол­ду­нью вол­шеб­ным фона­ри­ком. Если же ребе­нок с удо­воль­ствием фан­та­зи­рует, вооб­ра­жая себя героем, пред­ло­жите ему допол­ни­тельно побо­роться со зло­дей­кой. Только не путем при­ме­не­ния гру­бой физи­че­ской силы, а более интел­лек­ту­ально. Напри­мер, пусть зага­ды­вают друг другу загадки или задают какие-то слож­ные вопросы.

Эту сценку стоит разыг­ры­вать на ширме. Сде­лать ее эле­мен­тарно: поставьте в ряд несколько сту­льев и накройте оде­я­лом. Куклы можно исполь­зо­вать любые, вплоть до рези­но­вых. (Хотя, конечно, лучше сшить пер­со­на­жей сво­ими руками, чтобы ни у кого больше таких не было). Как сле­дует отре­пе­ти­ро­вав малень­кий спек­такль, его полезно пока­зать род­ствен­ни­кам и гостям. Мыс­ленно про­жи­вая те или иные ситу­а­ции, ребе­нок усва­и­вает нуж­ные модели пове­де­ния и посте­пенно начи­нает при­ме­нять их на практике.

Рисуем ночь

Страх тем­ноты изжи­ва­ется и через… при­ви­тие любви к чер­ной краске. Дети вообще-то не очень жалуют чер­ный цвет, им больше по душе яркие, радост­ные цвета. Если же ребе­нок все рисует чер­ным цве­том, это может сви­де­тель­ство­вать о депрес­сии, пси­хо­травме или каком-то дру­гом серьез­ном пси­хи­че­ском неблагополучии.

В послед­ние годы во мно­гих стра­нах стало попу­ляр­ным новое направ­ле­ние пси­хо­те­ра­пии, назы­ва­е­мое арт-тера­пией («art» — «искус­ство»). Это когда раз­ные виды искус­ства, напри­мер, живо­пись слу­жат свое­об­раз­ным лекар­ством, помо­гают чело­веку пре­одо­ле­вать пси­хо­ло­ги­че­ские труд­но­сти и про­блемы. Зани­ма­ю­ща­яся арт-тера­пией мос­ков­ская худож­ница Мария Гри­го­рьевна Дрез­нина обу­чала детей рисо­вать. Она обыг­ры­вала раз­ные цвета, побуж­дая ребят повни­ма­тель­ней при­смот­реться к окру­жа­ю­щему миру и пофан­та­зи­ро­вать. Что можно нари­со­вать крас­ной крас­кой? А что жел­той? А черной?

Чер­ный цвет, как нетрудно дога­даться, ассо­ци­и­ро­вался у детей с ночью. А ночь — это плохо, страшно, в ночи водятся чудо­вища, при­ви­де­ния, ведьмы и вся­кая про­чая нечисть. Кое-кто из детей даже отка­зы­вался рисо­вать ночь — настолько ему было страшно.

И тогда худож­ница начала учить дошко­лят видеть в чер­ной краске кра­соту и бла­го­род­ство. А в ночи — мири­ады звезд, с кото­рыми свя­заны пре­крас­ные легенды. И хотя ей даже в голову не при­хо­дило зани­маться пси­хо­те­ра­пией, ведь она про­сто хотела рас­крыть перед детьми воз­мож­но­сти чер­ного цвета, вскоре, к ее изум­ле­нию, дети пере­стали бояться ночи. И тогда Мария Гри­го­рьевна стала поль­зо­ваться этим при­е­мом уже созна­тельно, помо­гая уче­ни­кам не только постичь мир кра­сок, линий и форм, но и достичь мира в своей душе.

Дет­ские страхи надо уважать

- А если ребе­нок, несмотря ни на какие ухищ­ре­ния, все равно поба­и­ва­ется тем­ноты? — спро­сите вы. — Что ж, ему до ста­ро­сти свет в ком­нате оставлять?

Но ска­жите, вы много видели взрос­лых людей, кото­рые спят только при вклю­чен­ном свете? Это все равно, что бояться: вдруг ребе­нок до ста­ро­сти будет сосать соску или не научится ходить на горшок?

Мой млад­ший сын, напри­мер, с очень ран­него воз­раста, при­мерно с года, невзлю­бил тем­ноту. Невзлю­бил настолько, что наот­рез отка­зы­вался гулять по вече­рам. Едва за окном начи­нало смер­каться, его ника­кими силами нельзя было выта­щить на улицу. Он хны­кал, упи­рался, а если мы наста­и­вали, начи­нал рыдать. Впро­чем, мы и не наста­и­вали, а поста­ра­лись пере­стро­ить свой гра­фик так, чтобы как можно меньше выво­дить ребенка вече­ром на улицу. Конечно, это созда­вало опре­де­лен­ные слож­но­сти, ведь осе­нью и зимой в сред­ней полосе тем­неет рано. Но мы сочли, что пси­хо­ло­ги­че­ский ком­форт ребенка важ­нее, и ока­за­лись правы. Посте­пенно страх тем­ноты сошел на нет. А если бы мы решили «не посту­паться прин­ци­пами» и волокли бы малыша по вече­рам «дышать све­жим воз­ду­хом», у него вполне могло бы начаться заи­ка­ние или эну­рез. Что в конеч­ном итоге обер­ну­лось бы для нас еще боль­шими трудностями.

Нужно щадить чув­ства дру­гих людей. Даже если чело­век еще ребе­нок. Конечно, это не зна­чит, что сле­дует пота­кать любым дет­ским сла­бо­стям, но согла­си­тесь, сла­бость сла­бо­сти рознь. Одно дело, когда ребе­нок вред­ни­чает или про­яв­ляет зло­на­ме­рен­ность. Тут, есте­ственно, спуску ему давать не надо. Но бывает, что он про­сто НЕ МОЖЕТ С СОБОЙ СПРАВИТЬСЯ. И рад бы, да не может. Страх тем­ноты — это как раз такой слу­чай. Он завла­де­вает душой ребенка, и бороться с ним при­ну­ди­тель­ными мерами — зна­чит пло­дить еще боль­шие страхи и озлоб­лен­ность. Это все равно, что тре­бо­вать от бли­зо­ру­кого чело­века, чтобы он хорошо видел без очков, и позо­рить его за неудачи.

Один из важ­ней­ших вос­пи­та­тель­ных (да и вообще жиз­нен­ных) прин­ци­пов заклю­ча­ется в уме­нии пред­ста­вить себя на месте дру­гого чело­века и понять, какие чув­ства вызы­вают у него наши поступки. Каза­лось бы, все пре­дельно ясно и про­сто. Ан нет! Мно­гие люди не в состо­я­нии сде­лать такой мыс­лен­ный пере­нос, пока не почув­ствуют что-либо на соб­ствен­ной шкуре.

Пред­ставьте себе, что вы тоже чего-нибудь сильно бои­тесь. Напри­мер, испы­ты­ва­ете страх за жизнь род­ствен­ни­ков или за свою соб­ствен­ную. А окру­жа­ю­щие будут не успо­ка­и­вать вас, а раз­дра­жаться или насмеш­ни­чать. Как вы вос­при­мете подоб­ное отно­ше­ние? Навер­ное, вряд ли при­мете его за любовь. И, уж конечно, не захо­тите больше делиться сво­ими пере­жи­ва­ни­ями. А может, даже поста­ра­е­тесь поменьше общаться с такими людьми.

Вы ска­жете:  «Одно дело — страх тем­ноты, а дру­гое — страх за чью-то жизнь. Как можно срав­ни­вать серьез­ные вещи с какими-то глу­по­стями?» Но, во-пер­вых, жизнь ребенка как раз и состоит из этих «глу­по­стей», из мело­чей. И эти мелочи для него важны ничуть не меньше, чем для нас — наши серьез­ные, взрос­лые про­блемы (кото­рые ему зача­стую тоже кажутся глу­по­стями). А во-вто­рых, за стра­хом тем­ноты тоже, по суще­ству, скры­ва­ется страх смерти. Это вообще основа всех стра­хов, только ребе­нок, есте­ственно, не в состо­я­нии осо­знать пси­хо­ло­ги­че­скую подо­плеку своих чувств. Далеко не все взрос­лые могут само­сто­я­тельно спра­виться с подоб­ной зада­чей. Хотя, если страх тем­ноты у ребенка устой­чив, поста­раться это понять совер­шенно необ­хо­димо. Ну и, конечно, поняв, в чем при­чина, надо стре­миться к ее устранению.

При­чины воз­ник­но­ве­ния у детей страха темноты

При­смот­ри­тесь к себе, к сво­ему пове­де­нию, про­ана­ли­зи­руйте семей­ную ситуацию.

Очень может статься, что дет­ский страх тем­ноты на самом деле и не страх вовсе, а ширма, за кото­рой пря­чутся совер­шенно иные чувства.

Напри­мер, рев­ность. Как у шести­лет­ней Маши, кото­рую страх тем­ноты обуял вскоре после рож­де­ния млад­шего брата. Есте­ственно, девочка не лице­ме­рила, не при­тво­ря­лась. Она искренне боя­лась, но пси­хо­ло­ги­че­ский ана­лиз ее пове­де­ния пока­зал, что Маша под­со­зна­тельно пыта­лась при­влечь к себе вни­ма­ние мамы, погло­щен­ной мла­ден­цем. Мало того, что малыш тре­бо­вал вни­ма­ния с утра до вечера, так он еще и очень плохо засы­пал. Поэтому маме при­хо­ди­лось подолгу его укла­ды­вать. А раньше, до рож­де­ния брата, вечера были посвя­щены только Маше, так что в ее душе зрело вполне понят­ное чув­ство про­те­ста. И, созрев, выплес­ну­лось, но не в явной, а в заву­а­ли­ро­ван­ной форме. Когда же мама стала уде­лять девочке больше вни­ма­ния и завела обы­чай читать ей по вече­рам сказки в ком­нате, где засы­пал малень­кий, Машин страх тем­ноты исчез так же вне­запно, как и появился.

Очень часто страх тем­ноты воз­ни­кает в четы­рех-пяти­лет­нем воз­расте у детей, чув­ству­ю­щих отвер­же­ние, раз­дра­же­ние взрос­лых. Осо­бенно если этот взрос­лый — их соб­ствен­ная люби­мая мама.

Страхи нередко появ­ля­ются и в резуль­тате какого-то потря­се­ния, глу­бо­ких пере­жи­ва­ний, пси­хо­ло­ги­че­ской травмы. Напри­мер, если дошколь­ник про­вел неко­то­рое время в боль­нице. Или даже в более бла­го­при­ят­ных усло­виях: напри­мер, у бабушки с дедуш­кой, но без роди­те­лей, к кото­рым он очень привязан.

В дру­гих слу­чаях «тем­но­бо­язнь» тоже может ока­заться скры­тым про­те­стом. Но не про­тив невни­ма­ния, а наобо­рот, про­тив излиш­ней опеки со сто­роны взрос­лых. Ведь порой они шагу ребенку само­сто­я­тельно сту­пить не дают! Внешне он с этим сми­ря­ется. Такие дети вообще бывают покла­ди­стыми, не кон­фликт­ными. Но когда речь захо­дит о тем­ноте, про­яв­ляют неве­ро­ят­ное упор­ство. Хоть режь их — не зай­дут в тем­ную ком­нату! И тут при­хо­дится сми­риться роди­те­лям. Тем более, что и выгля­дит это вполне изви­ни­тельно. Ну, не может чело­век себя пре­одо­леть! Что поде­ла­ешь? Но если дать такому ребенку сво­бодно вздох­нуть, если предо­ста­вить ему боль­шую само­сто­я­тель­ность, страх тем­ноты «сам собой» исчез­нет. Безо вся­ких игр и обра­ще­ния к специалистам.

Конечно, нелегко понять, «кто при­та­ился в тем­ноте». (Осо­бенно если там таятся наши соб­ствен­ные про­счеты и недо­статки.) Но иначе ничего не добьешься, а будешь бес­цельно блуж­дать в потем­ках и посто­янно наты­каться на ост­рые углы в отно­ше­ниях с детьми.

И в заклю­че­ние несколько кон­крет­ных сове­тов родителям:

—  Не дожи­да­ясь, пока у ребенка разо­вьются страхи, остав­ляйте в его ком­нате зажжен­ный ноч­ник или торшер.

—  Не гасите свет в кори­доре: бывает, что дети ночью хотят в туа­лет, но боятся выйти, поскольку в кори­доре темно.

—  Дет­ская ком­ната не должна нахо­диться далеко от ком­наты роди­те­лей, а ребенку-дошколь­нику, боя­ще­муся тем­ноты, и вовсе необя­за­тельно спать в отдель­ной ком­нате. Все равно в боль­шин­стве слу­чаев такие дети при­хо­дят к роди­те­лям среди ночи. Если же взрос­лые настой­чиво отсы­лают малыша обратно, это лишь усу­гу­бит его страх и чув­ство оди­но­че­ства. В резуль­тате ребе­нок может стать назой­ли­вым, каприз­ным, агрессивным.

—  Если какие-либо пред­меты пугают ребенка в тем­ноте сво­ими очер­та­ни­ями, убе­рите их дру­гое место. Уго­воры не бояться, как пра­вило, не действуют.

—  Днем ста­рай­тесь обыг­ры­вать пред­меты, кото­рые ночью вызы­вают у ребенка страх. Напри­мер, пусть наря­дится в халат, пока­зав­шийся ему при­ви­де­нием, и поиг­рает в док­тора или в ста­рика Хот­та­быча. Или пусть изоб­ра­зит в кук­лах засы­па­ю­щего чело­века, кото­рому в тем­ноте чудится нечто страш­ное (в сценке, есте­ственно, дол­жен быть задей­ство­ван тот самый «страш­ный» пред­мет). Пусть пофан­та­зи­рует на тему своих стра­хов, рас­ска­жет и нари­сует, что именно ему при­ви­де­лось. А затем пока­жет, как чело­век побо­рол свой страх, вклю­чил свет и выяс­нил, что страш­ное чудище, пугав­шее его из тем­ноты, это всего-навсего гор­шок с как­ту­сом, поло­вая щетка или опять-таки зло­по­луч­ный мамин халат, висев­ший на стуле.

—  Зате­вайте игры в зате­нен­ных угол­ках квар­тиры, под сто­лом, в домике, соору­жен­ном из несколь­ких кре­сел, накры­тых сверху оде­я­лом, в ком­нате с зашто­рен­ными окнами и т. п.

—  В выход­ные и по празд­ни­кам, когда вся семья соби­ра­ется на вечер­нее засто­лье, выклю­чайте свет и ужи­найте при све­чах. Ребенку это должно понра­виться, потому что выгля­дит необычно и тор­же­ственно. Захва­чен­ный при­ят­ными впе­чат­ле­ни­ями, он таким обра­зом будет неза­метно при­вы­кать к полумраку.

Глава 2. Ночные кошмары или победа над сном

Навер­ное, нет на свете чело­века, кото­рому хотя бы ино­гда не сни­лись страш­ные сны. Осо­бенно часто это бывает в дет­стве. Дети чув­ствуют себя без­за­щит­ными перед огром­ным, опас­ным миром, поэтому у них вообще больше стра­хов, чем у взрос­лых. С воз­рас­том мно­гие страхи пре­одо­ле­ва­ются, а от мно­гих (ска­жем, от страха войны, смерти, бан­ди­тов) люди при­уча­ются как-то отго­ра­жи­ваться. Однако малень­ким детям, пока они этому не научи­лись, под­час при­хо­дится довольно тяжко.

Нужно ли обсуж­дать с детьми их страш­ные сны?

Нередко дети не любят засы­пать в тем­ноте (и даже вообще засы­пать), поскольку боятся ноч­ных кош­ма­ров. Ино­гда они честно в этом при­зна­ются, а чаще скры­вают. Осо­бенно маль­чики, кото­рые рано пони­мают, что тру­сить стыдно. Роди­тели же, зная, что их малышу снятся пло­хие сны, избе­гают раз­го­во­ров на эту тему, наде­ясь, что так он ско­рее забу­дет о непри­ят­ном. Однако на самом деле страх про­сто заго­ня­ется вглубь и может раз­рас­тись до таких раз­ме­ров, что у ребенка разо­вьется на этой почве насто­я­щий невроз.

Избе­гая раз­го­во­ров о снах, вы можете достичь резуль­та­тов, прямо про­ти­во­по­лож­ных жела­е­мых. Ребе­нок решит, что его сны пугают даже роди­те­лей — настолько они ужасны. Ноч­ные кош­мары вообще вос­при­ни­ма­ются малень­кими детьми как нечто, совер­шенно от них не зави­ся­щее, а потому гроз­ное и могу­ще­ствен­ное. (При­мерно так же отно­сятся к снам и при­ми­тив­ные пле­мена). В дошколь­ном и ран­нем школь­ном воз­расте дети еще не могут ска­зать себе во сне, что они спят, и все про­ис­хо­дит не наяву. Не могут уси­лием воли заста­вить себя проснуться. Впро­чем, даже взрос­лым это уда­ется далеко не все­гда. Дети же вообще пол­но­стью нахо­дятся во вла­сти сво­его сна, и взрос­лые, остав­ляя малы­шей наедине с вос­по­ми­на­ни­ями о ноч­ных кош­ма­рах, обре­кают их на серьез­ные стра­да­ния. Мно­гих детей страш­ные образы, когда-то при­ви­дев­ши­еся во сне, пре­сле­дуют дол­гие годы. А порой это аука­ется даже во взрос­лой жизни.

Одной моей зна­ко­мой в дет­стве часто сни­лось, будто она, идя зимой по обле­де­не­лому желез­но­до­рож­ному мосту, соскаль­зы­вает с него и падает вниз на рельсы. С тех пор про­шло много лет, сны эти давно пре­кра­ти­лись, но она до сих пор опа­са­ется ездить на элек­трич­ках, что суще­ственно услож­няет ей жизнь. Осо­бенно летом, в дач­ный сезон.

Лучше не дожи­даться, пока страх накрепко зася­дет в душе ребенка, а осто­рожно вытас­ки­вать ноч­ные ужасы на свет Божий: побуж­дать малыша рас­ска­зы­вать свои сны, рисо­вать их, разыг­ры­вать в сцен­ках куколь­ного театра.

При этом важно, с одной сто­роны искренне сопе­ре­жи­вать малышу, но с дру­гой, не зацик­ли­ваться на его страхе, а поста­раться как можно ско­рее пере­ве­сти обсуж­де­ние в игро­вую сти­хию, вызвать у малыша улыбку и смех.

Ска­жем, он нари­со­вал чудо­вище, кото­рое гоня­лось за ним во сне по квар­тире. Страшно? — Еще бы! Однако малень­кий ребе­нок при всем жела­нии не может нари­со­вать кар­тину, по-насто­я­щему леде­ня­щую кровь. Он этого про­сто не умеет. А раз так, то вам и карты в руки!

Под­ме­чайте смеш­ные детали в его рисун­ках и обра­щайте на них вни­ма­ние сына или дочери.

При­ду­мы­вайте смеш­ные пово­роты сюжета в сцен­ках, кото­рые можно разыг­рать на ширме, сде­лан­ной из одеяла.

Поль­зуй­тесь тем, что в снах обычно бывает много абсурд­ного, и посте­пенно уво­дите ребенка от точ­ного вос­про­из­ве­де­ния пло­хого сна к более бла­го­по­луч­ному вари­анту. Пред­по­ло­жим, во сне он не мог убе­жать от чудо­вища и проснулся, крича от ужаса, а в рисунке и в сценке куколь­ного театра пусть натя­нет леску, чтобы чудо­вище пока­ти­лось куба­рем, визжа, словно реза­ный поро­се­нок. Во сне гро­мад­ная голова, рас­ха­жи­вав­шая на тонень­ких нож­ках и посто­янно тре­бо­вав­шая пищи, каза­лась малышке запре­дельно страш­ной, а вылеп­лен­ная в мини­а­тюре из пла­сти­лина, да еще жую­щая рва­ный баш­мак, она будет вызы­вать у девочки смех. Вклю­ча­ясь в при­ду­мы­ва­ние счаст­ли­вых кон­цо­вок сво­его сна, ребе­нок осо­знает себя его хозя­и­ном, и пусть не сразу, но избав­ля­ется от мисти­че­ского ужаса перед все­вла­стием ноч­ных кошмаров.

Поскольку сны у каж­дого чело­века свои, выдать еди­ный рецепт их отыг­ры­ва­ния невоз­можно. Однако я при­веду пару раз­вер­ну­тых при­ме­ров, чтобы вам было яснее, в каком направ­ле­нии двигаться.

Как подру­житься с тетей королевой?

Пяти­лет­ний Антоша, ходив­ший на пси­хо­кор­рек­ци­он­ные заня­тия, кото­рые мы вели с И. Я. Мед­ве­де­вой, боялся некоей «тети коро­левы», кото­рая не раз явля­лась ему во сне. Рас­ска­зы­вать про нее маль­чик не мог. Рисо­вать тоже пона­чалу отка­зы­вался. Тогда мать, по нашему совету, пред­ло­жила ему: «Давай я нари­сую сама, ты только будешь мне под­ска­зы­вать, пра­вильно ли я ее себе пред­став­ляю». Антоша согла­сился и мало-помалу втя­нулся в этот про­цесс, начал под­ска­зы­вать все более охотно. Если он вдруг затруд­нялся вспом­нить какую-то подроб­ность, мама про­сила его при­ду­мать или пред­ла­гала свой вари­ант. Есте­ственно, «тетя коро­лева» полу­чи­лась на рисунке не такой уж и страш­ной. А если совсем честно, то мама поста­ра­лась сде­лать ее посимпатичней.

Потом Антоше было пред­ло­жено самому нари­со­вать «тетю коро­леву». И не про­сто, а во дворце. Зада­ние увлекло маль­чика, он с удо­воль­ствием рисо­вал и рас­кра­ши­вал трон. Потом во дворце появи­лись закол­до­ван­ные люди. Страш­ный, непо­нят­ный, тре­вож­ный сон все больше начи­нал напо­ми­нать вол­шеб­ную сказку. Маль­чику ста­но­ви­лось все инте­рес­нее, а глав­ное, он ощу­тил себя в при­выч­ной сти­хии, где собы­тия раз­ви­ва­ются по извест­ным зако­нам, и добро непре­менно в конце побеж­дает зло.

Уви­дев, что Антоша уже не только не цепе­неет от ужаса при упо­ми­на­нии о «тете коро­леве», а с удо­воль­ствием фан­та­зи­рует на эту тему, мы пред­ло­жили ему вве­сти в рисунки себя. Антоша согла­сился не сразу. Страх еще не был изжит до конца, и маль­чик довольно долго отне­ки­вался: при­знаться прямо, что он боится, ему было стыдно, поэтому он твер­дил, что у него не полу­чится нари­со­вать себя как в жизни. Но тут, на наше сча­стье, ему пода­рили игру­шеч­ную саблю, и Антоша захо­тел ее нарисовать.

— Вот и чудесно! — ска­зали мы. — Нари­суй, как ты зама­хи­ва­ешься этой саб­лей на тетю королеву.

Пере­клю­чив вни­ма­ние маль­чика на вто­ро­сте­пен­ные детали, мы помогли ему неза­метно пре­одо­леть пси­хо­ло­ги­че­ский барьер.

Дальше в ход пошли сред­ства куколь­ного театра. Нужно же было осво­бо­дить закол­до­ван­ных людей! Осво­бож­дал их, как вы, навер­ное, дога­да­лись, сам Антошка, и про­ис­хо­дило это на само­дель­ной ширме домаш­него куколь­ного театра. А рисунки, в кото­рых тема «тети коро­левы» полу­чила даль­ней­шее раз­ви­тие, слу­жили в каче­стве декораций.

Игра про­дол­жа­лась довольно долго, обрас­тая все новыми забав­ными подроб­но­стями, и посте­пенно гроз­ная «тетя коро­лева» пре­вра­ти­лась в смеш­ную и совер­шенно не страш­ную ста­рушку, чем-то напо­ми­нав­шую Шапо­кляк. В конце кон­цов Антоша с ней даже подружился.

В резуль­тате маль­чик, кото­рый раньше изну­рял по вече­рам маму, не отпус­кая ее от себя ни на минуту, стал спо­койно засы­пать один и больше не жало­вался на пло­хие сны.

Идет бычок, качается

Дру­гому маль­чику — назо­вем его Сашей — во сне часто являлся бык. С крас­ными, нали­тыми кро­вью гла­зами, он гонялся за Сашей и норо­вил вздер­нуть его на рога. У этого сюжета, в отли­чие от преды­ду­щего, была вполне реаль­ная подо­плека. В четыре года Саша летом поехал в деревню, и там дей­стви­тельно какое-то пар­но­ко­пыт­ное, то ли бык, то ли корова, нагнал на него страху. К пяти с поло­ви­ной годам ноч­ные кош­мары стали настолько частыми, что при­шлось обра­щаться за помо­щью к специалистам.

Обыч­ная так­тика отыг­ры­ва­ния поло­жи­тель­ных резуль­та­тов не дала. Саша пач­ками при­но­сил рисунки, но от этого бык в его вооб­ра­же­нии сви­ре­пел еще больше. Тогда было решено пойти в обход, при­чем сме­нить не только сюжеты, но и тех­нику испол­не­ния. Маль­чик неплохо лепил, и пси­хо­лог попро­сила его выле­пить из пла­сти­лина целый скот­ный двор: ове­чек, гусей, кур. Короче, всех, кроме быков. Ребе­нок с удо­воль­ствием выпол­нил зада­ние и, доволь­ный похва­лой, с радо­стью при­нялся за новое. В новое зада­ние уже были вклю­чены эле­менты теат­ра­ли­за­ции: Саша под руко­вод­ством пси­хо­лога при­ду­мы­вал исто­рии, про­ис­хо­див­шие с оби­та­те­лями скот­ного двора. Потом, когда герои этих исто­рий полю­би­лись маль­чику, настал, можно ска­зать, клю­че­вой момент: в игре появился теле­нок. Есте­ственно, малень­кий, бес­по­мощ­ный и потому очень тро­га­тель­ный. Про­шло еще какое-то время, и слово «теле­нок» как бы невзна­чай было заме­нено на слово «бычок». Ребе­нок слегка напрягся, но ему пору­чили про­ил­лю­стри­ро­вать пан­то­ми­мой извест­ный сти­шок Агнии Барто «Идет бычок, кача­ется». Саша пере­клю­чился на выпол­не­ние нового инте­рес­ного зада­ния, а заодно отвлекся от непри­ят­ных мыслей.

В общем, к тому вре­мени, как «пси­хо­кор­рек­ци­он­ный» бычок под­рос, Саша успел с ним срод­ниться и активно сопе­ре­жи­вал всем пери­пе­тиям его жизни. Вдо­ба­вок маль­чику купили сим­па­тич­ного плю­ше­вого бычка да еще сво­дили его в куколь­ный театр, где дей­ство­вал «одно­имен­ный пер­со­наж». В резуль­тате поло­жи­тель­ные впе­чат­ле­ния настолько засло­нили отри­ца­тель­ные, что, когда Саша слу­чайно уви­дел по теле­ви­зору мульт­фильм, где фигу­ри­ро­вал разъ­ярен­ный бык, это не про­из­вело на него ника­кого впе­чат­ле­ния. Кош­мар­ные сны больше не повторялись.

Так что обсуж­дать с детьми их страш­ные сны можно и нужно, только делать это сле­дует с осто­рож­но­стью, вни­ма­тельно следя за реак­цией ребенка. Помните: если малыш упорно от чего-то отка­зы­ва­ется, зна­чит, это вызы­вает у него какие-то труд­но­сти. В дан­ном слу­чае, ско­рее всего — труд­но­сти пси­хо­ло­ги­че­ские. Поэтому идти напро­лом опасно. Однако не менее опасно и отсту­пать, пус­кая все на само­тек в надежде «авось рас­со­сется». Лучше про­явить неко­то­рую изоб­ре­та­тель­ность и вовлечь ребенка в обсуж­де­ние, пере­клю­чив его вни­ма­ние на что-то другое.

Тол­ко­ва­ние сновидений

Что же каса­ется тол­ко­ва­ния сно­ви­де­ний, то увле­каться этим, по-моему, не стоит. Такой под­ход рас­про­стра­нен на Западе, где очень сильны пози­ции пси­хо­ана­ли­ти­че­ской и род­ствен­ных ей пси­хо­ло­ги­че­ских школ, уде­ля­ю­щих основ­ное вни­ма­ние сфере так назы­ва­е­мого под­со­зна­ния. Но, во-пер­вых, выяс­не­ние исто­ков ноч­ных кош­ма­ров, раз­ма­ты­ва­ние запу­тан­ного клубка усколь­за­ю­щих обра­зов — дело тон­кое, тре­бу­ю­щее серьез­ной про­фес­си­о­наль­ной под­го­товки, и роди­те­лям не стоит браться за это самим.

А во-вто­рых, пси­хо­ана­лиз ста­вит во главу угла очень мно­гое из того, что в нашей куль­туре испо­кон веков счи­та­ется низ­мен­ным и вытес­ня­ется из раз­го­во­ров и из памяти. (Напри­мер, у нас не при­нято обсуж­дать с детьми — да и со взрос­лыми тоже! — их сек­су­аль­ные пере­жи­ва­ния или агрес­сив­ные, раз­ру­ши­тель­ные фан­та­зии.) Такое втор­же­ние в интим­ную сферу нане­сет ребенку, вос­пи­тан­ному в тра­ди­циях рус­ской куль­туры, еще одну серьез­ную пси­хи­че­скую травму и может при­чи­нить только вред.

Ну и, навер­ное, стоит заду­маться, почему Пра­во­слав­ная Цер­ковь, кото­рую неда­ром назы­вают хра­ни­тель­ни­цей тра­ди­ций народа, резко отри­ца­тельно отно­сится к тол­ко­ва­нию снов, счи­тая это обо­льще­нием, вред­ными суе­ве­ри­ями, уво­дя­щими людей на скольз­кую дорожку магии. Как известно, тол­ко­ва­нием снов осо­бенно любят зани­маться гадалки, воро­жеи и проч. Зна­ме­ни­тые зару­беж­ные пси­хи­атры Зиг­мунд Фрейд и Карл Густав Юнг, бла­го­даря кото­рым в запад­ной пси­хо­ло­гии так рас­про­стра­ни­лось тол­ко­ва­ние сно­ви­де­ний, тоже, ока­зы­ва­ется, не пона­слышке знали о раз­ного рода оккульт­ных и маги­че­ских прак­ти­ках. Юнг — тот про­сто был вра­чом и совет­чи­ком извест­ной сата­нистки Элис (Алисы) Бейли, впо­след­ствии осно­вав­шей секту с весьма крас­но­ре­чи­вым назва­нием — «Трест Люци­фера» (таково одно из наиме­но­ва­ний сатаны).

Кто-нибудь воз­ра­зит: «Но ведь и в хри­сти­ан­стве во весь голос зву­чит тема вещих снов. Взять хотя бы исто­рию обре­те­ния Казан­ской иконы Божьей Матери. Бого­ма­терь яви­лась девочке Мат­роне во сне и ука­зала, где надо искать икону. Род­ные сперва не пове­рили рас­ска­зам Мат­роны и чуть было не про­гне­вали Бого­ро­дицу непослушанием».

Но в этом пре­да­нии (как, впро­чем, и во мно­гих дру­гих) четко выра­жена хри­сти­ан­ская пози­ция по отно­ше­нию к снам: верить им не сле­дует, за исклю­че­нием тех ред­ких слу­чаев, когда Бог хочет открыть чело­веку во сне что-то очень важ­ное. Как это понять? — Ну, во-пер­вых, такие сны обычно бывают у людей глу­боко веру­ю­щих, веду­щих пра­вед­ную жизнь. Напри­мер, девочка Мат­рона, кото­рой яви­лась Бого­ма­терь, счи­та­лась чрез­вы­чайно набож­ной даже для той, совсем не ате­и­сти­че­ской эпохи. И потом, конечно, чело­век, уви­дев­ший подоб­ный сон, дол­жен обра­титься за сове­том к свя­щен­нику, сво­ему духов­ному настав­нику. Людям же неве­ру­ю­щим или нецер­ков­ным вообще не надо вни­кать в скры­тый смысл снов. Осо­бенно снов страш­ных, зло­ве­щих. Это может еще больше зара­зить чело­века пуга­ю­щими впе­чат­ле­ни­ями и вко­нец рас­ша­тать пси­хику. Тем более, если речь идет о детях.

Меры предо­сто­рож­но­сти

Лучше при­нять те меры предо­сто­рож­но­сти, о кото­рых опять-таки пре­красно знали еще наши прабабушки.

Нерв­ному, воз­бу­ди­мому ребенку — а именно такие дети в первую оче­редь под­вер­жены ноч­ным кош­ма­рам — нужно соблю­дать режим Дня, избе­гать пере­гру­зок и пере­утом­ле­ния. А то очень часто их в 4–5‑летнем воз­расте чуть ли не каж­дый день водят по раз­ным сту­диям  и мини-лицеям, а потом недо­уме­вают, от чего у ребенка нару­ша­ется сон.

Перед сном сле­дует воз­дер­жи­ваться от шум­ных игр, бур­ного весе­лья, возни. Два-три послед­них часа перед укла­ды­ва­нием ребенка должны про­хо­дить в спо­кой­ной обста­новке. Пусть ребе­нок пори­сует, поиг­рает в игрушки или в настоль­ные игры, послу­шает чте­ние вслух. Актив­ных, подвиж­ных детей полезно выво­дить перед сном на улицу (при усло­вии, что они не боятся тем­ноты). Но и там нельзя давать им осо­бенно рас­хо­диться, а надо зани­мать раз­го­во­рами или роле­выми играми, не под­ра­зу­ме­ва­ю­щими бега, борьбы и проч. Напри­мер, игрой в мага­зин, в авто­за­правку, в ресто­ран, в дочки-матери и т. п.

Впе­чат­ли­тель­ным детям не стоит читать перед сном вол­шеб­ные сказки. Осо­бенно такие, где фигу­ри­руют вели­каны, зло­деи, людо­еды (сказки Перро, бра­тьев Гримм и т. п.). В конце кон­цов, выбор книг сей­час очень велик, и можно без труда найти что-нибудь более при­бли­жен­ное к реаль­ной жизни (Носов, Дра­гун­ский и т. п.), а вол­шеб­ные сказки читать днем.

Если ребенку по ночам снятся кош­мары, надо совер­шенно исклю­чить теле­ви­зор и видео. Как бы он ни наста­и­вал! Вы же не пове­дете его с высо­кой тем­пе­ра­ту­рой на улицу, даже если он устроит исте­рику, тре­буя гуля­нья. Не пове­дете, потому что испу­га­е­тесь ослож­не­ний. Или, напри­мер, будете строго соблю­дать диету при дис­бак­те­ри­озе, аллер­гиях и проч., хотя дети тоже от этого не в вос­торге. Вот и с теле­ви­зо­ром имеет смысл при­дер­жи­ваться такой же твер­дой пози­ции. Для пси­хи­че­ского здо­ро­вья пра­виль­ная диета необ­хо­дима не меньше, чем для здо­ро­вья физического.

При­чем ребенку, стра­да­ю­щему ноч­ными кош­ма­рами, вредно не только смот­реть теле­ви­зор самому, но и нахо­диться в той ком­нате, где теле­ви­зор смот­рят взрос­лые. Взрос­лым зача­стую кажется, что это без­вредно. Ведь малыш не обра­щает вни­ма­ния на экран, он погло­щен сво­ими играми, ему неин­те­ресны взрос­лые  фильмы и выпуски ново­стей. Но люди, кото­рые так счи­тают, глу­боко заблуж­да­ются. Когда чело­век нахо­дится в рас­слаб­лен­ном состо­я­нии, когда он чем-либо отвле­чен, гораздо легче воз­дей­ство­вать на его под­со­зна­ние. Если он ста­ра­ется вник­нуть в смысл того, что слы­шит, ему бывает проще выста­вить пси­хо­ло­ги­че­скую защиту. Когда же инфор­ма­ция с теле­экрана идет как бы фоном, ребе­нок от нее не защи­щен совер­шенно. А что сей­час мус­си­ру­ется по теле­ви­де­нию? — Взрывы, убий­ства, ката­строфы, воору­жен­ные кон­фликты. Все, что нагне­тает ужас, создает у детей чув­ство пол­ной неза­щи­щен­но­сти и, соот­вет­ственно, обо­ра­чи­ва­ется по ночам кош­мар­ными виде­ни­ями. Кроме того, непри­вычно быст­рый темп речи, неха­рак­тер­ный для рус­ского языка, англий­ские, а не рус­ские инто­на­ции (частый подъем голоса вверх), усво­ен­ные в послед­ние годы нашими дик­то­рами, мель­те­ше­ние кад­ров будо­ра­жат пси­хику и тоже пони­жают пси­хи­че­скую сопро­тив­ля­е­мость ребенка.

А если теле­ви­зор — это самое дорогое?

Часто можно услы­шать, что отец семей­ства жить без теле­ви­зора не может и его ника­кими силами не ото­рвать от экрана. Говори — не говори. Но при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии обычно ока­зы­ва­ется, что он про­сто недо­оце­ни­вал вред, нано­си­мый ребенку теле­пе­ре­да­чами. А жена вме­сто того, чтобы спо­койно все объ­яс­нить, при­ни­ма­лась обви­нять мужа в эго­изме, и оскорб­лен­ный муж, есте­ственно, лез в бутылку.

Если ваших объ­яс­не­ний будет недо­ста­точно — неда­ром же суще­ствует пого­ворка (биб­лей­ское выра­же­ние) «Нет про­рока в своем оте­че­стве»! — при­бег­ните к авто­ри­тету зна­ко­мого врача или пси­хо­лога. Ско­рее всего, это возы­меет дей­ствие, ведь людей, кото­рые хотят зла своим детям, почти не бывает. Если же, несмотря ни на что, муж будет ста­вить свой ком­форт пре­выше здо­ро­вья ребенка, семей­ный про­гноз довольно неуте­ши­те­лен, ведь и в более кри­ти­че­ской ситу­а­ции он, вполне веро­ятно, сде­лает то же самое.

Глава 3. Страх одиночества или один дома

Какая мама не испы­ты­вает острого чув­ства жало­сти, когда ей поза­рез нужно отлу­читься из дома, а малень­кий сын или дочка цеп­ля­ются за ее одежду и не хотят отпускать?

— Он ревет — и я вме­сте с ним, — нередко слы­шишь в подоб­ных случаях.

Но обычно годам к трем-четы­рем эти душе­раз­ди­ра­ю­щие сцены схо­дят на нет, а лет в шесть мно­гие дети уже доста­точно спо­койно оста­ются дома одни, хотя бы нена­долго. И уж тем более спо­койно играют в ком­нате, давая воз­мож­ность род­ным зани­маться сво­ими делами, не тре­буя их посто­ян­ного при­сут­ствия рядом.

Мно­гие, но не все. Нерв­ных, впе­чат­ли­тель­ных детей оди­но­че­ство тяго­тит и пугает. Они боятся поте­ряться и в незна­ко­мом месте льнут к роди­те­лям. А уж о том, чтобы оста­вить их одних в чужом поме­ще­нии (напри­мер, в кружке эсте­ти­че­ского раз­ви­тия) не может быть и речи.

Почему дети боятся одиночества?

По самым раз­ным причинам.

Кого-то нака­зала в дет­ском саду вос­пи­та­тель­ница — заперла в спальне или оста­вила одного в группе во время про­гулки. Вроде бы все знают, что этого делать нельзя, но до сих пор делают. Конечно, не любой ребе­нок будет до глу­бины души потря­сен таким нака­за­нием, с неко­то­рых все как с гуся вода, но у кого-то из-за подоб­ных «вос­пи­та­тель­ных мер» даже во взрос­лом воз­расте оста­ется боязнь закры­того про­стран­ства — клаустрофобия.

Дру­гой малыш, пред­по­ло­жим, испу­гался, ока­зав­шись один в ком­нате во время грозы. На кого-то трав­ми­ру­юще повли­яла сцена из детек­тива, мель­ком уви­ден­ная по теле­ви­зору, но надолго вре­зав­ша­яся в память. Кому-то долго не дают покоя вос­по­ми­на­ния о том, как он поте­рял маму в боль­шом магазине…

Все это под­хо­дит под одну кате­го­рию «пси­хи­че­ских травм». Послед­ствия пси­хо­травм изжи­ва­ются с боль­шим тру­дом. Осо­бенно, если это ран­ние вос­по­ми­на­ния, забы­тые или, как гово­рят пси­хо­логи, вытес­нен­ные в сферу бессознательного.

У дру­гих детей жела­ние посто­янно дер­жать взрос­лого при себе объ­яс­ня­ется не робо­стью, а дес­по­тиз­мом. И страх здесь лишь удоб­ная мас­ки­ровка. Когда напря­мую дик­то­вать род­ным свои усло­вия не уда­ется, ребе­нок часто ста­но­вится в пози­цию бес­по­мощ­ного мла­денца и, раз­жа­ло­бив род­ствен­ни­ков, доби­ва­ется-таки сво­его. Конечно, делает он это не вполне осо­знанно. Ему и самому кажется, что он боится. Но в дей­стви­тель­но­сти страх оди­но­че­ства явля­ется эффек­тив­ным сред­ством мани­пу­ля­ции взрослыми.

Разу­ме­ется, в страхе оди­но­че­ства может выра­жаться и рев­ность ребенка, когда он «при­ли­пает» к матери или бабушке, вос­пол­няя таким обра­зом нехватку вни­ма­ния с их стороны.

Кроме того, страх оди­но­че­ства бывает и при доста­точно серьез­ных пси­хи­че­ских откло­не­ниях. Напри­мер, при ран­нем дет­ском аутизме, когда ребе­нок не в состо­я­нии нор­мально общаться с окружающими.

Понять реаль­ную при­чину неже­ла­ния ребенка оста­ваться в оди­но­че­стве совер­шенно необ­хо­димо, потому что в раз­ных слу­чаях тре­бу­ется раз­ный подход.

Что делать?

В слу­чае пси­хо­травмы лучше обра­титься к спе­ци­а­ли­стам и похо­дить на пси­хо­кор­рек­ци­он­ные заня­тия. Если же такой воз­мож­но­сти почему-либо нет, имейте в виду, что глав­ное в пре­одо­ле­нии послед­ствий пси­хи­че­ской травмы — это тер­пе­ние и ласка взрос­лых. Сле­дует окру­жить ребенка вни­ма­нием и забо­той. Но только вести себя надо очень спо­койно, уве­ренно, созда­вая у малыша чув­ство защи­щен­но­сти, надеж­ного тыла, чтобы он мог рас­сла­биться и поза­быть про свои страхи. А то очень часто, когда с ребен­ком что-то не ладится, наша забота о нем бывает окра­шена тре­во­гой, кото­рую мы ему невольно пере­даем. И тогда ни о каком рас­слаб­ле­нии речи идти не может.

Пода­вить в себе бес­по­кой­ство нелегко, но совер­шенно необ­хо­димо. Пред­ставьте себе, что вы — артист. Вжи­ви­тесь в роль спо­кой­ного чело­века, ощу­тите, как по всему вашему телу раз­ли­ва­ются сила и уве­рен­ность. Сразу, есте­ственно, не полу­чится, но мало-помалу вы при­вык­нете. При­вы­кает же не вол­но­ваться дик­тор теле­ви­де­ния или пре­по­да­ва­тель, чита­ю­щий лек­ции сот­ням сту­ден­тов. Все это вполне пости­га­емо. Было бы желание.

Чаще берите ребенка на руки, обни­майте, гладьте по голове, по спинке. При пси­хо­трав­мах физи­че­ский кон­такт с близ­кими — одно из самых луч­ших лекарств.

Ну и конечно, не торо­пите собы­тия, не настра­и­вай­тесь на быст­рый резуль­тат. Повто­ряю, полу­чить пси­хо­травму легко, а пре­одо­леть ее послед­ствия доста­точно трудно. Но когда, нако­нец, уда­ется, это напо­ми­нает откры­тие кла­пана: ребе­нок резко меня­ется в луч­шую сто­рону. С него как будто бы схо­дит нава­жде­ние, и он вновь ста­но­вится самим собой.

При страхе оди­но­че­ства, мас­ки­ру­ю­щем дет­скую рев­ность, вести себя надо несколько иначе, ведь необ­хо­димо устра­нить при­чину, вызы­ва­ю­щую иска­же­ния пове­де­ния ребенка.

Сле­дует больше при­вле­кать его к сов­мест­ным делам, под­чер­ки­вать его нуж­ность, неза­ме­ни­мость, и посте­пенно страх оди­но­че­ства сой­дет на нет.

В дан­ном слу­чае спе­ци­аль­ные заня­тия с цси­хо­ло­гом необя­за­тельны, боль­шин­ство роди­те­лей в состо­я­нии нала­дить отно­ше­ния с ребен­ком без вме­ша­тель­ства посторонних.

Что каса­ется дес­по­тизма, аути­сти­че­ских про­яв­ле­ний и про­чее, то здесь без гра­мот­ных сове­тов спе­ци­а­ли­стов и пси­хо­кор­рек­ци­он­ных заня­тий (либо инди­ви­ду­аль­ных, либо в группе) не обойтись.

Истин­ный страх одиночества

Если же гово­рить об истин­ном страхе оди­но­че­ства, то он обычно при­сущ хруп­ким, болез­нен­ным, застен­чи­вым, нере­ши­тель­ным детям. Как пра­вило, у них высо­кий интел­лект и раз­ви­тое вооб­ра­же­ние, но при этом они прак­ти­че­ски не имеют своей отдель­ной внут­рен­ней жизни, часто томятся ску­кой, не знают, чем себя занять, не играют или плохо умеют играть в роле­вые игры. Вооб­ра­же­ние их не нахо­дит адек­ват­ного выхода и уси­ленно «штам­пует» страш­ные образы. Даже в свет­лой, пре­красно зна­ко­мой ком­нате ребенку могут мере­щиться вся­кие ужасы: что кто-то неза­метно под­кра­дется сзади и схва­тит его за горло, что в окно загля­ды­вают при­шельцы, из угла выпол­зает спрут с огром­ными щупаль­цами, а под кро­ва­тью при­та­и­лась ведьма…

Поэтому роди­тели должны прежде всего напра­вить бога­тое вооб­ра­же­ние ребенка в менее болез­нен­ное русло, настро­ить его на само­сто­я­тель­ную твор­че­скую работу, на роле­вые игры.

Часто бывает доста­точно совсем неболь­шого толчка, чтобы твор­че­ская энер­гия таких детей забила фонтаном.

При­учать детей к само­сто­я­тель­ным заня­тиям надо как бы между про­чим, не заост­ряя вни­ма­ния на истин­ной цели. Иначе ребе­нок решит, что вы стре­ми­тесь от него изба­виться, и, занерв­ни­чав, невольно ста­нет еще более назойливым.

Очень полезно вво­дить мотив оди­но­че­ства в игры с кук­лами или с мяг­кими игрушками.

Можно начать с рас­сказа, а потом в какой-то момент взять в руки зай­чика или мишку и перейти к показу дей­ствия на паласе или на ширме.

Поте­ряшка

Вот при­мер такой исто­рии. Жил-был щенок. Пошел он как-то на про­гулку и… поте­рялся. Зафик­си­руй­тесь на состо­я­нии щенка в тот момент, когда он понял, что хозяев рядом нет. Попро­сите пока­зать мими­кой и жестами, как щенок испу­гался, впал в отча­я­ние. Если малыш будет затруд­няться, пока­жите ему, как можно изоб­ра­зить эти чув­ства. Обсу­дите и при­чину, по кото­рой поте­рялся щенок. Может, он слиш­ком далеко убе­жал впе­ред или, наобо­рот, зазе­вался, а хозя­ева свер­нули в пере­улок? Либо несмыш­ле­ныш заиг­рался и не обра­тил вни­ма­ния на команду?

Ори­ен­ти­руй­тесь на настро­е­ние ребенка. Если вы заме­тите, что он черес­чур раз­вол­но­вался, поско­рее пред­ло­жите счаст­ли­вую раз­вязку, но через несколько дней вер­ни­тесь к Поте­ряшке и вни­ма­тельно после­дите за реак­цией сына или дочери. Пока­зы­вайте именно ПРИ-клю­че­ния, а не ЗЛО-клю­че­ния щенка, под­чер­ки­вая доб­роту пер­со­на­жей, с кото­рыми его по ходу сюжета све­дет судьба.

Напри­мер, Поте­ряшка может забе­жать во двор, уви­деть там боль­шого лох­ма­того пса и, конечно же, испу­гаться. Но тут появится девочка, хозяйка пса, и, уми­лив­шись Поте­ряшке, возь­мет его к себе. Пес подру­жится со щен­ком, но щенок все равно будет ску­чать по быв­шим хозя­е­вам, и роди­тели девочки рас­клеют по всему рай­ону объ­яв­ле­ния с опи­са­нием найденыша.

Или же Поте­ряшка при­бьется к какому-нибудь мага­зину, где его будут под­карм­ли­вать, и в один пре­крас­ный день туда зай­дут хозяева.

Нако­нец Поте­ряшка снова дома! Это, конечно, огром­ная радость, но не забудьте под­черк­нуть, что и свои при­клю­че­ния щенок потом тоже вспо­ми­нал с удовольствием.

Если сыну или дочери нра­вится рисо­вать, то когда они как сле­дует втя­нутся в игру, можно пред­ло­жить сде­лать деко­ра­ции или малень­кую кни­жечку про Поте­ряшку. Кстати, это пре­крас­ный пред­лог, чтобы оста­вить малыша на неко­то­рое время одного в ком­нате. Пусть пона­чалу оно будет совсем корот­ким, это неважно. Глав­ное — не декла­ри­ро­вать, что вы сей­час уйдете, а сде­лать это неза­метно. Но зато потом не про­сто ска­жите ребенку, что он моло­дец, а под­черк­ните ори­ги­наль­ность и САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ его рисунка.

Слу­чай в магазине

Можно пред­ла­гать и более реа­ли­сти­че­ские сюжеты. Напри­мер, сценки, кото­рые частенько про­ис­хо­дят в боль­ших мага­зи­нах. Эта игра напо­ло­вину куколь­ная, напо­ло­вину дра­ма­ти­че­ская: ребе­нок и его роди­тели изоб­ра­жа­ются без помощи кукол по арти­сти­че­ской тер­ми­но­ло­гии «в живом плане» — а все осталь­ные — кук­лами и мяг­кими игруш­ками. Нужно создать впе­чат­ле­ние боль­шого поме­ще­ния, где царит суета и все снуют в раз­ные стороны.

Ребе­нок пошел с вами в уни­вер­маг. Народу было полно, поэтому вы оста­вили его в каком-то месте (пусть сам пред­ло­жит, где именно) и ска­зали, что сей­час при­дете. (Повто­ряя игру через несколько дней, попро­буйте выйти в дру­гую ком­нату.) Малыш остался один. Пусть пока­жет, как он вас ждет, как через неко­то­рое время начи­нает бес­по­ко­иться, хочет даже кинуться на поиски мамы, но потом вспо­ми­нает, что надо сто­ять там, где ему велели, иначе он дей­стви­тельно поте­ря­ется. Таким обра­зом, ребе­нок лиш­ний раз в игро­вой форме повто­рит важ­ней­шие пра­вила пове­де­ния в люд­ных местах!

Нако­нец вы появи­лись. Не ску­пи­тесь на похвалу и дайте малышу за тер­пе­ние приз (насто­я­щий!). Если призы варьи­ро­вать и до послед­ней минуты дер­жать в сек­рете, у ребенка появится допол­ни­тель­ный сти­мул зате­вать эту игру. А у вас — воз­мож­ность побо­роться с его стра­хом оди­но­че­ства. Время ожи­да­ния надо поти­хоньку рас­тя­ги­вать (но, есте­ственно, не до бес­ко­неч­но­сти), побуж­дая малыша запол­нять паузы какой-то умствен­ной дея­тель­но­стью. Пусть, напри­мер, погля­дит в окно и пона­блю­дает за тем, что про­ис­хо­дит на улице, а потом рас­ска­жет вам, или сочи­нит какую-нибудь исто­рию, или решит задачку, или почи­тает книжку. Ори­ен­ти­руй­тесь на его инте­ресы и склонности.

Разыг­ры­вайте и исто­рии, как кто-то — необя­за­тельно ваш соб­ствен­ный ребе­нок — поте­рялся в мага­зине или на вок­зале. Даже лучше, чтобы это был дру­гой малыш, кото­рого сле­дует изоб­ра­жать совсем кро­хот­ной игруш­кой, чтобы ваше чадо почув­ство­вало себя по срав­не­нию с ней осо­бенно боль­шим и силь­ным. Допу­стим, это будет малень­кая девочка. Она без­утешно пла­чет. Ваш сын или дочь заго­ва­ри­вают с ней и пони­мают, что малютка поте­ря­лась. Даль­ней­шие дей­ствия ребенка должны от игры к игре ста­но­виться все более уве­рен­ными и реши­тель­ными. Сна­чала он про­сто уте­шает малышку и играет с ней, пока ее не най­дут роди­тели. В сле­ду­ю­щий раз выяс­няет, где именно поте­ря­лась малютка, и отво­дит ее по назна­че­нию. Можете пред­ло­жить ребенку подойти с малют­кой к адми­ни­стра­тору мага­зина, кото­рый вызо­вет роди­те­лей девочки по радио. Подоб­ные сценки, помимо всего про­чего, под­ска­жут вашему сыну или дочери пра­виль­ную так­тику дей­ствий в ана­ло­гич­ных ситу­а­циях, так что в жизни они уже будут к этому подготовлены.

Ска­зоч­ные странствия

Сочи­няя сюжеты сце­нок для «про­блем­ных» детей, мы часто пере­но­сим их в сказку. И в извест­ную (напри­мер, про Бура­тино), и в такую, кото­рую ребе­нок будет сочи­нять сам вме­сте с род­ными. Поскольку обсто­я­тель­ства и анту­раж этих теат­раль­ных этю­дов ска­зоч­ный, а среди пер­со­на­жей есть и вполне реаль­ные (прежде всего, сам ребе­нок, его роди­тели, бра­тья и сестры, дру­зья), то мы между собой назы­ваем это «фан­та­сти­че­ской реаль­но­стью». По нашим наблю­де­ниям, дан­ный прием дает быст­рый и стой­кий пси­хо­кор­рек­ци­он­ный эффект. Дети обо­жают такие сценки, ведь попасть в сказку — завет­ная мечта каж­дого ребенка. А тут она, можно ска­зать, почти вопло­ща­ется в жизнь, поскольку ребе­нок не про­сто гре­зит об этом вти­хо­молку, а рас­ска­зы­вает, КАК ОНО ВСЕ БЫЛО. А зри­тели смот­рят и не обсуж­дают, было это наяву или во сне. «Фан­та­сти­че­ская реаль­ность» дает ребенку уни­каль­ную воз­мож­ность пове­рить в соб­ствен­ные силы и почув­ство­вать при­зна­ние окружающих.

«Ска­зоч­ные стран­ствия» могут быть самыми раз­но­об­раз­ными. Лучше, конечно, чтобы ребе­нок отпра­вился в них само­сто­я­тельно, но если ему даже в сценке будет страшно себе пред­ста­вить, как это он вдруг ока­жется где-то без мамы, постройте сюжет так, чтобы он на пер­вых порах путе­ше­ство­вал с вами. Потом взрос­лый дол­жен попасть в пере­делку (напри­мер, в плен), а ребе­нок — выз­во­лять его из беды. Во время стран­ствий герой встре­чает ска­зоч­ных пер­со­на­жей, обща­ется с ними, помо­гает им — короче, учится пола­гаться на соб­ствен­ные силы. Подоб­ные роле­вые игры дают мощ­ный тол­чок фан­та­зии ребенка, и вскоре он уже с удо­воль­ствием играет с игруш­ками сам, не тре­буя посто­ян­ного при­сут­ствия взрослых.

Подарки и сюрпризы

Дети обо­жают сюр­призы. Поль­зу­ясь этим, тоже можно посте­пенно при­учать их к оди­но­че­ству. Готовьте друг для друга малень­кие подарки. Для этого, есте­ственно, нужно будет на какое-то время уеди­ниться. Ста­рай­тесь, чтобы ваш сюр­приз дей­стви­тельно обра­до­вал ребенка, и не ску­пи­тесь на выра­же­ние вос­торга, полу­чая пода­рок от него. Тогда поло­жи­тель­ные эмо­ции засло­нят страхи, и не исклю­чено, что на довольно дол­гое время «сюр­призы» ста­нут его люби­мой игрой, и вскоре вы нач­нете испы­ты­вать нехватку новых идей. В таком слу­чае вам помо­гут книги по ори­гами (япон­ское искус­ство скла­ды­ва­ния фигу­рок из бумаги). Сове­тую также осво­ить неслож­ные фокусы — это все­гда вызы­вает у детей живей­ший интерес.

От тео­рии — к практике

Но даже когда сын или дочь пере­ста­нут откро­венно тяго­титься оди­но­че­ством и будут подолгу играть само­сто­я­тельно, не торо­пи­тесь остав­лять их одних в квар­тире. Осто­рожно «закиньте удочку» и посмот­рите на реак­цию малыша. Если испу­га­ется, не наста­и­вайте, а попро­буйте про­иг­рать подоб­ные сюжеты с игруш­ками. Осо­бенно подробно сле­дует про­ра­ба­ты­вать «вопросы заня­то­сти» — чем отвле­кали себя герои сце­нок от мыс­лей об оди­но­че­стве в отсут­ствие взрослых.

Как вы пони­ма­ете, для вашего чада это опять-таки послу­жит нена­вяз­чи­вой инструк­цией к дей­ствию. А через несколько дней риск­ните загля­нуть на пару минут к сосе­дям, и если экс­пе­ри­мент прой­дет более или менее успешно, дайте ребенку понять, что вы потря­сены его подви­гом. При­чем непре­менно под­чер­ки­вайте, что он оста­вался один ОЧЕНЬ ДОЛГО. Тем более, что по сути дела вы не покри­вите душой — для него минуты, впер­вые про­ве­ден­ные дома в пол­ном оди­но­че­стве, и вправду пока­жутся вечностью.

Глава 4. Своеволие: своя ли воля?

В послед­ние годы резко воз­росли жалобы роди­те­лей на дет­ское свое­во­лие. При­чем, если раньше мать с отцом (или хотя бы один из чле­нов семьи) честно при­зна­ва­лись, что их чадо про­сто-напро­сто изба­ло­вано, то теперь все чаще под это дело под­во­дится «науч­ная», «пси­хо­ло­ги­че­ская» база.

То и дело при­хо­дится слышать:

— Наш ребе­нок совер­шенно неуправ­ля­е­мый. Ему все нипо­чем, ничто на него не действует.

Объ­яс­не­ния такой «неуправ­ля­е­мо­сти» даются самые раз­ные. От гене­тики до… эко­ло­гии. Да-да! Это пред­по­ло­же­ние выдви­нула недавно одна мама, рас­ска­зы­вав­шая мне об «отвя­зан­ном» пове­де­нии своей дочери-под­ростка. Из ее рас­сказа стало понятно, что так ведут себя почти все одно­класс­ники дочки.

— Мы с дру­гими мамами ума не при­ло­жим, в чем тут может быть дело. Гово­рят, сей­час мно­гие роди­тели маются. Рас­тят детей, рас­тят, вкла­ды­вают силы, сред­ства, а потом вдруг раз — и все насмарку. Навер­ное, эко­ло­гия вино­вата. Я уже где-то об этом читала. От пло­хой эко­ло­гии дети ста­но­вятся неуправляемыми.

Потом, правда, выяс­ни­лось, что в сосед­ней школе дети почему-то дру­гие: стре­мятся к зна­ниям, в кружки раз­ные ходят, взрос­лых матом не кроют. Хотя эко­ло­гия та же самая: школа рас­по­ло­жена на парал­лель­ной улице.

О при­чи­нах дет­ского свое­во­лия мы пого­во­рим чуть позже, а сей­час хочу обра­тить ваше вни­ма­ние на одну очень инте­рес­ную осо­бен­ность таких детей. Она не лежит на поверх­но­сти, но если коп­нуть поглубже, непре­менно ока­жется, что

Свое­воль­ные дети на ред­кость несамостоятельны

Странно? На пер­вый взгляд — да. Ведь они все норо­вят сде­лать по-сво­ему. Но в том-то и смысл, что к истин­ной само­сто­я­тель­но­сти это отно­ше­ния не имеет!

Поясню на при­мере. Шести­лет­ний Ваня «не тер­пит ника­кого дав­ле­ния со сто­роны взрос­лых» (теперь это при­нято назы­вать так). Больше того, он явно пре­тен­дует на место стар­шего в семье: раз­го­ва­ри­вает властно, тоном при­каза, чуть что — кида­ется на роди­те­лей с кула­ками. И надо отдать мальцу долж­ное, он доби­ва­ется-таки сво­его! Все семей­ство пля­шет под его дудку. Но при этом Ваня абсо­лютно бес­по­мо­щен в повсе­днев­ной жизни. Собраться на улицу — для него огром­ная про­блема, потому что он тол­ком не умеет оде­ваться. О какой-либо помощи по дому речи и подавно не идет. Какая помощь, если он и себя-то обслу­жить не в состо­я­нии? Ваня даже играть само­сто­я­тельно не спо­со­бен. Да и засы­пает только в при­сут­ствии взрос­лых: одному в ком­нате ему страшно.

Пойдя в школу, такой Ваня, конечно, научится с гре­хом попо­лам засте­ги­вать рубашку и завя­зы­вать шнурки на ботин­ках (он же все-таки не умственно отста­лый в сте­пени иди­о­тии!). Но, в отли­чие от сверст­ни­ков, не будет сам гото­вить домаш­ние зада­ния и соби­рать порт­фель. Да и уроки при­дется за него узна­вать маме по теле­фону, ведь на Ваню ни в чем серьез­ном поло­житься будет нельзя.

Сверст­ни­ков уже нач­нут отпус­кать в школу одних, а Ваню еще долго будут водить за ручку: мало ли куда его может зане­сти, лучше не рисковать!

В под­рост­ко­вом воз­расте он может про­гу­ли­вать школу, и его лег­ко­мыс­лие ста­нет настолько зашка­ли­ва­ю­щим, что окру­жа­ю­щие, вполне веро­ятно, нач­нут зада­ваться вопро­сом, все ли у него в порядке с интел­лек­том? Ведь сколько ни объ­яс­няй, чем чре­вато такое пове­де­ние, до Вани все равно не дохо­дит. Хотя на самом деле интел­лект тут ни при чем. Про­сто Ваня ни разу еще не рас­пла­чи­вался за свои выходки. И наобо­рот, твердо усвоил, что ему все схо­дит с рук. А коли так, то «мели Еме-ля»! Предки погро­зят-погро­зят, а потом сбе­гают в школу, задоб­рят учи­лок, и все будет о’кей. А если задоб­рить почему-либо не удастся, то они что-нибудь дру­гое при­ду­мают… Им не привыкать!

Еще немного — и Ваня ста­но­вится взрос­лым, хотя в душе оста­ется все тем же зави­си­мым, но свое­нрав­ным дошколь­ни­ком. Что за семья будет у такого чело­века? Разве он спо­со­бен взять на себя ответ­ствен­ность за чужую судьбу? Он ведь со своей соб­ствен­ной разо­браться не в состо­я­нии. Что бы такой чело­век ни вытво­рял, вино­ваты будут дру­гие. И неудачи (кото­рых, есте­ственно, у подоб­ных людей не счесть), они обычно объ­яс­няют не своей ленью, раз­гиль­дяй­ством или вздор­но­стью, а про­ис­ками вра­гов и фаталь­ными обсто­я­тель­ствами. При этом их все больше зано­сит «не в ту степь»: в пьян­ство, в нар­ко­ма­нию, в сомни­тель­ные аферы и в откро­вен­ное воров­ство. Короче, про­гноз, как гово­рят медики, тут небла­го­при­ят­ный. Можно, конечно, наде­яться, что когда-нибудь жизнь научит такого чело­века уму-разуму. А если нет? И даже если научит, не слиш­ком ли велика ока­жется цена?

Послед­ствия своеволия

Помимо тех, что пере­чис­лены выше (инфан­тиль­ность, неудачи в лич­ной жизни, часто про­фес­си­о­наль­ная несо­сто­я­тель­ность, асо­ци­аль­ное пове­де­ние), хочется особо под­черк­нуть тот вред, какой свое­во­лие нано­сит раз­ви­тию ребенка. Порой физи­че­скому, так как свое­воль­ный ребе­нок больше рис­кует «влип­нуть» в какую-либо исто­рию, закан­чи­ва­ю­щу­юся трав­мой или уве­чьем. И почти навер­няка — раз­ви­тию интел­лек­ту­аль­ному и эмо­ци­о­наль­ному. Это тоже может пока­заться стран­ным. Как же так? Вроде бы, свое­воль­ные дети больше про­яв­ляют свою инди­ви­ду­аль­ность, а зна­чит, более склонны к экс­пе­ри­мен­там, к пости­же­нию чего-то нового… И опять это лишь кажу­ща­яся зако­но­мер­ность. Не обла­дая волей к пре­одо­ле­нию труд­но­стей, такие дети как раз пред­по­чи­тают идти по нака­тан­ному пути, делая лишь то, что им дается без труда (а это, в основ­ном, развлечения).

И потом, раз­ви­тие про­ис­хо­дит, когда чело­век имеет какие-то образцы для под­ра­жа­ния, иде­алы, на кото­рые он рав­ня­ется и кото­рых стре­миться достичь. Если же кроме себя, люби­мого, иных иде­а­лов у него нет, то и раз­ви­тия ника­кого не будет. Зачем стре­миться к чему-то, когда все уже есть? Зачем зани­маться само­со­вер­шен­ство­ва­нием, если ты и так — верх совершенства?

Конечно, на самом деле пол­ный отказ от иде­а­лов — это тоже миф. Люди устро­ены таким обра­зом, что совсем без иде­а­лов они жить не могут. И у свое­воль­ного ребенка иде­алы (а точ­нее ска­зать «кумиры»), разу­ме­ется, будут. Обычно это «кру­тые» кино­ге­рои, реша­ю­щие все жиз­нен­ные вопросы кула­ками и авто­мат­ными оче­ре­дями, рок-певцы с интел­лек­том при­ма­тов и пато­ло­ги­че­скими поло­выми наклон­но­стями, «братва» на джи­пах, панки, рокеры, скин­хеды и про­чее. Только вот к чему при­ве­дет под­ра­жа­ние таким куми­рам? Ведь они еще более «отвя­зан­ные», чем он сам. Зна­чит, в пер­спек­тиве сле­дует ожи­дать не раз­ви­тия, а деградации.

Свое­воль­ный ребе­нок попа­дает в ловушку: искренне веря в свою ори­ги­наль­ность и само­сто­я­тель­ность, он чем дальше, тем боль­шее отстает от сверст­ни­ков. Чем дальше, тем больше ста­но­вится мало­ин­те­рес­ным, шаб­лон­ным типа­жом с набо­ром стан­дарт­ных качеств и черт. Посмот­рите на под­рост­ков, «тусу­ю­щихся» по дво­рам, дет­ским пло­щад­кам или город­ским пло­ща­дям. Как они одно­типны, хотя вроде бы каж­дый стре­мится под­черк­нуть свою инди­ви­ду­аль­ность: у кого-то в ухе три серьги, у кого-то четыре, у этого волосы выкра­шены в рыжий цвет, у того — в зеленый.

Почему же роди­тели это допускают?

Вот именно! Почему? Почему, умом пони­мая, к каким страш­ным послед­ствиям при­во­дит раз­гу­ляв­шийся дет­ский анар­хизм, мно­гие роди­тели бывают не в состо­я­нии вовремя око­ро­тить свое чадо?

Раз­гадка роди­тель­ской бес­по­мощ­но­сти, на мой взгляд, коре­нится в двух обсто­я­тель­ствах. Во-пер­вых, свое­во­лие часто путают со сво­бо­дой, неза­ви­си­мо­стью, рас­кре­по­щен­но­стью. В жало­бах взрос­лых на неуправ­ля­е­мость ребенка нередко зву­чит пота­ен­ная гор­дость: вот, дескать, какой он у меня сво­бо­до­лю­би­вый! Не то, что мы… мы росли зажа­тыми, затю­кан­ными, и теперь вынуж­дены выдав­ли­вать из себя раба по капле. А наши дети дру­гие, они с пеле­нок ощу­щают себя уни­каль­ными, непо­вто­ри­мыми, сво­бод­ными личностями.

Под­час дохо­дит до пол­ного без­об­ра­зия: пяти­лет­ний «сво­бо­до­лю­бец» откро­венно хамит пожи­лой жен­щине, сде­лав­шей ему спра­вед­ли­вое заме­ча­ние, а мать стоит рядом и млеет от его «рас­ко­ван­но­сти». (В школе, правда, и ей, и ребенку при­дется пожи­нать плоды такой «сво­бод­ной педа­го­гики». Если в начале пере­стройки мно­гие учи­теля и роди­тели радостно отка­за­лись от «авто­ри­тар­ных мето­дов» обу­че­ния, то потом, ужас­нув­шись послед­ствиям, поспе­шили вер­нуть во мно­гие школы стро­гую дис­ци­плину. И сей­час даже эли­тар­ные лицеи в своей рекламе делают осо­бый упор на высо­кий уро­вень тре­бо­ва­ний к зна­ниям и дис­ци­плине уча­щихся, пони­мая, что именно это снова коти­ру­ется среди родителей.)

Ну, и во-вто­рых, взрос­лые про­сто-напро­сто идут по пути наи­мень­шего сопро­тив­ле­ния. А зна­чит, не осо­бенно отли­ча­ются в этом от своих сыно­вей и дочек. Их ребенку легче зака­тить скан­дал, чем убрать игрушки, а им легче «не свя­зы­ваться», не про­яв­лять необ­хо­ди­мую в дан­ном слу­чае твер­дость. Иными сло­вами, роди­те­лям тоже не хва­тает поло­жи­тель­ного воле­вого потен­ци­ала и насто­я­щей, взрос­лой само­сто­я­тель­но­сти. Они тоже сни­мают ответ­ствен­ность с себя и пере­кла­ды­вают ее на чужие плечи: на педа­го­гов, пси­хо­ло­гов, вра­чей, милиционеров.

Недавно ко мне при­шла на кон­суль­та­цию моло­дая жен­щина с сыном-дошколь­ни­ком. Ника­ких серьез­ных пси­хи­че­ских откло­не­ний у маль­чика не было, но изба­ло­вать его уже успели страшно. Настолько, что неис­ку­шен­ному чело­веку он мог даже пока­заться не вполне нор­маль­ным. В послед­нее время свое­во­лие ребенка начало пере­хо­дить все допу­сти­мые гра­ницы, и мать забес­по­ко­и­лась. Однако, когда речь зашла о том, что пове­де­ние сына надо вве­сти хоть в какие-то рамки, она неожи­данно кате­го­рично заявила, что сама это сде­лать не в состо­я­нии: и харак­тер у нее черес­чур мяг­кий, и убеж­де­ния не позволяют.

— Но ведь очень опасно пус­кать все на само­тек, — воз­ра­зила я. — Если он сей­час не при­знает ника­ких авто­ри­те­тов, то что будет в под­рост­ко­вом воз­расте? Маль­чик и из дома уйти может, и с нар­ко­ма­нами связаться…

— Да я нисколько не сомне­ва­юсь в том, что он попро­бует нар­ко­тики! — пожала пле­чами мать. — И НИЧЕГО МЫ С ЭТИМ НЕ ПОДЕЛАЕМ. Лишь бы не привык…

Ну, что тут ска­жешь? Сынишка еще и слова такого — «нар­ко­тики», навер­ное, не знает, а она уже рас­пи­са­лась в своей бес­по­мощ­но­сти. И глав­ное, счи­тает это в порядке вещей!

Так что во мно­гих слу­чаях без­от­вет­ствен­ность детей — наслед­ствен­ная черта. И взрос­лым, если они дей­стви­тельно хотят изме­нить ситу­а­цию, сле­дует начать с себя. Зву­чит вроде бы про­сто, а в реаль­но­сти это как раз самое слож­ное, ведь менять себя слож­нее всего. Как гово­рится, в чужом глазу мы видим соринку, а в своем не заме­чаем бревна.

Сча­стье — это когда тебя понимают

— А как же все-таки при­учить ребенка к само­сто­я­тель­но­сти? — спро­сите вы.

Прежде всего, необ­хо­димо поста­вить себя на его место и понять, почему он бун­тует, отка­зы­ва­ясь выпол­нять тре­бо­ва­ния взрослых.

Может, это попытка хоть как-то про­явить свое «я»? Ведь очень часто, жалу­ясь на свое­во­лие детей, роди­тели (обычно матери) сле­дуют за ними по пятам и в бук­валь­ном смысле слова не дают бедо­ла­гам без спросу сту­пить ни шагу. Пом­нится, одна мама даже дик­то­вала сво­ему семи­лет­нему сыну, когда ему ходить в туа­лет. А на заме­ча­ние пси­хо­лога, что дети этого воз­раста вообще-то и сами в состо­я­нии опре­де­лить, назрела ли у них дан­ная потреб­ность, заявила, что ее сын еще слиш­ком мал и несамостоятелен.

Ребе­нок, зажа­тый в тиски роди­тель­ской опеки, есте­ственно, вос­при­ни­мает инструк­ции взрос­лых как оче­ред­ное пося­га­тель­ство на свою сво­боду и норо­вит укло­ниться от их выполнения.

Так что нужно побо­роться с гипе­ро­пе­кой, сильно сокра­тить коли­че­ство заме­ча­ний, предо­ста­вить сыну или дочери боль­ший про­стор для про­яв­ле­ния сво­его «я», и тогда мно­гое ста­нет на свои места.

Срав­ни­тельно недавно к нам на заня­тия с Ири­ной Яко­влев­ной Мед­ве­де­вой при­вели шести­лет­него маль­чика. Мама жало­ва­лась на зашка­ли­ва­ю­щее свое­во­лие, демон­стра­тив­ность, вспышки агрес­сии. На заня­тиях же ничем таким даже не пахло. Коля вел себя послушно, с огром­ным удо­воль­ствием выпол­нял наши просьбы и зада­ния, жаж­дал всем услу­жить: под­ни­мал упав­шие игрушки, помо­гал рас­став­лять сту­лья, усту­пал девоч­кам свою оче­редь. Дети такого воз­раста еще не под­на­то­рели в искус­стве лице­ме­рия. Да и потом, на наших заня­тиях любой ребе­нок быстро рас­кры­ва­ется и ста­но­вится видно, какой он на самом деле. Тем более, если в его харак­тере дей­стви­тельно при­сут­ствует свое­во­лие. Тут и ждать-то ничего не надо, все сразу про­явится. В дет­ском саду и в изо­сту­дии, куда ходил маль­чик, тоже, как выяс­ни­лось, к нему не предъ­яв­ляли пре­тен­зий. Поэтому мы пред­по­ло­жили, что Колино свое­во­лие явля­ется реак­цией на трав­ми­ру­ю­щую семей­ную ситу­а­цию. И начали в ней разбираться.

Когда у ребенка много род­ствен­ни­ков, это отлично. Он не чув­ствует себя оди­но­ким в мире, его окру­жают любо­вью и забо­той. Но если все эти род­ствен­ники черес­чур активны, и почти вся их актив­ность направ­лена на одно-го-един­ствен­ного ребенка, они могут заду­шить его в объ­я­тиях. Как, соб­ственно, и про­ис­хо­дило в Коли­ном слу­чае (есте­ственно, в пере­нос­ном смысле). Взрос­лые не давали ему спо­койно сту­пить ни шагу, посто­янно давали инструк­ции, советы, одер­ги­вали, поучали, отчи­ты­вали. Делали они это из луч­ших побуж­де­ний, но маль­чик начи­нал зады­хаться и терял само­об­ла­да­ние. Ему про­сто не хва­тало в семье жиз­нен­ного про­стран­ства. Надо еще доба­вить, что маль­чик был на ред­кость разум­ный и вообще-то ему прак­ти­че­ски ника­ких заме­ча­ний делать не при­хо­ди­лось, он и так все пони­мал с полу­слова. В семье же его дер­жали за несмыш­ле­ныша. Когда род­ные начали сле­дить за собой, воз­дер­жи­ваться от излиш­ней опеки и при­слу­ши­ваться к мне­нию маль­чика, его свое­во­лие вдруг куда-то испарилось.

Часто дет­ская без­от­вет­ствен­ность про­ис­те­кает и от… страха роди­тель­ской нелюбви. Идя враз­нос, ребе­нок стре­мится при­влечь к себе вни­ма­ние взрос­лых. Хотя взрос­лым может казаться, что они только им и зани­ма­ются. И очень может быть, что так оно и есть, но непо­слуш­ный ребе­нок раз­дра­жает их сво­ими выход­ками. А зна­чит, вни­ма­ние, кото­рое они ему уде­ляют, носит сугубо отри­ца­тель­ный харак­тер. Ребенку же необ­хо­димы поло­жи­тель­ные эмо­ции для того, чтобы пове­де­ние его начало нала­жи­ваться. Снова созда­ется пороч­ный круг, и раз­мы­кать его опять-таки необ­хо­димо взрослым.

Ну и, разу­ме­ется, бывает истин­ное свое­во­лие — осо­бый склад харак­тера, в основ­ном, при­су­щий маль­чи­кам. И тогда сле­дует зани­маться его обла­го­ра­жи­ва­нием, воз­вы­ше­нием, эле­ва­цией. Об этом мы сей­час пого­во­рим подробнее.

Как важно быть последовательным

Жалу­ясь на дет­ское свое­во­лие, мно­гие взрос­лые про­из­но­сят весьма харак­тер­ную фразу:

— Что мы только ни делали! Отец даже рем­нем его (ее) ПЫТАЛСЯ отхле­стать — все без толку.

Здесь очень симп­то­ма­тично слово «пытался». Как пра­вило, роди­тели свое­воль­ного ребенка мечутся из край­но­сти в край­ность, судо­рожно про­буют при­ме­нить к нему те или иные вос­пи­та­тель­ные меры, но потом начи­нают его жалеть и смяг­чают нака­за­ние. Им хочется верить, что он пой­мет и оце­нит их бла­го­род­ство. А он извле­кает совсем дру­гой урок.

«Предки — сла­баки, — думает ребе­нок. — Если немного пока­приз­ни­чать, пока­ню­чить или зака­тить скан­дал, они сда­дутся и сде­лают по-моему».

А упор­ства в дости­же­нии своих при­хо­тей такому ребенку не зани­мать. Тем более, что обычно и напря­гаться осо­бенно не при­хо­дится. Род­ные сдают пози­ции прак­ти­че­ски без боя.

Поэтому непо­сле­до­ва­тель­ность роди­те­лей при­ве­дет к вполне пред­ска­зу­е­мому резуль­тату: ребе­нок в борьбе укре­пится и в сле­ду­ю­щий раз смо­жет еще дольше «выдер­жать харак­тер». Если такое про­ис­хо­дит часто, у него скла­ды­ва­ется опре­де­лен­ный сте­рео­тип отно­ше­ний с роди­те­лями. А у них созда­ется впе­чат­ле­ние, что он абсо­лютно несги­баем. Эта­кий стоик, Муций Сцевола.

Но ведь это совсем не так! Свое­нрав­ные дети на поверку бывают гораздо зави­си­мее от взрос­лых, чем их более покла­ди­стые сверст­ники. У них обычно масса просьб и жела­ний, то есть рыча­гов воз­дей­ствия на свое­воль­ных детей предо­ста­точно. Мало ли что они демон­стри­руют свое рав­но­ду­шие в ответ на угрозу лишить их каких-либо благ? Они вообще очень мно­гое делают в рас­чете на то, что окру­жа­ю­щие при­мут их демон­стра­ции за чистую монету. Если хочешь воз­дей­ство­вать на такого ребенка, ни в коем слу­чае не под­да­вайся на его удочку.

Око­ра­чи­вая дет­ское свое­во­лие, совер­шенно необ­хо­димо про­яв­лять после­до­ва­тель­ность. Иначе ничего не добьешься.

Как и для любого дру­гого ребенка, самое страш­ное нака­за­ние тут — лише­ние обще­ния. И к нему сле­дует при­бе­гать в край­нем слу­чае, когда дру­гие меры уже исчерпаны.

—  Что ж мне пол­года с ним не раз­го­ва­ри­вать? — нередко спра­ши­вают матери.

Нет, конечно. Для дошколь­ника обычно хва­тает и дня. Школь­ники, уже при­вык­шие побеж­дать в этом поединке воль, могут выкаб­лу­чи­ваться дольше, но на моей памяти даже до недели никто из них не дотягивал.

—  А как же еда, уроки, уборка игру­шек? Если с ним не раз­го­ва­ри­вать, он ничего и делать не будет, — вол­ну­ются мамы.

Будет, когда пой­мет, что это не пустые угрозы. А если он пару раз не пообе­дает или опоз­дает в школу, ничего страш­ного. Очень полезно на соб­ствен­ном опыте, а не только со слов роди­те­лей, узнать, какие послед­ствия бывают у нехо­ро­ших поступ­ков. И чем раньше — тем лучше. Ведь с воз­рас­том послед­ствия ста­но­вятся все более тяже­лыми. Хуже будет, если впер­вые свое­воль­ный ребе­нок что-то пой­мет только в коло­нии или в операционной.

Помните: на самом деле свое­воль­ным чело­ве­ком управ­лять нетрудно, ибо он тще­сла­вен и одно­вре­менно сла­бо­во­лен. Еще один пара­докс. Уж в сла­бо­сти такого чело­века, каза­лось бы, никак нельзя упрек­нуть, но что такое уход от труд­но­стей и сня­тие с себя ответ­ствен­но­сти, как не при­знак душев­ной сла­бо­сти? А сла­бого чело­века рано или поздно кто-нибудь под­чи­няет сво­ему вли­я­нию. При­чем далеко не все­гда благотворному.

Посиль­ность требований

Кроме того, ваши тре­бо­ва­ния должны быть посильными.

Бес­смыс­ленно гово­рить сыну-семи­класс­нику, даже самому отъ­яв­лен­ному про­гуль­щику: «Иди, устра­и­вайся в дру­гую школу!» Это он дома и во дворе «кру­той», а прийти к незна­ко­мому взрос­лому, да еще с днев­ни­ком, испещ­рен­ном заме­ча­ни­ями, ему, конечно же, страшно.

Или, ска­жем, шести­летке, у кото­рого плохо раз­вита мел­кая мото­рика (а попро­сту говоря, нелов­кие, непо­слуш­ные руки), дей­стви­тельно трудно завя­зы­вать шнурки на ботин­ках и засте­ги­вать руба­шеч­ные пуго­вицы. Мало ли что его сверст­ники уже с этим справ­ля­ются?! Попре­ками тут ничего не добьешься, лучше потра­тить силы на раз­ви­тие паль­цев. Тем более, что это и в школе пригодится.

Ком­про­мисс, но без авансов

Ну и, конечно, нужно прийти к разум­ному ком­про­миссу. В чем, по мне­нию взрос­лых, обычно должна про­яв­ляться дет­ская само­сто­я­тель­ность? — В том, что дети без посто­рон­ней помощи гото­вят уроки, скла­ды­вают в порт­фель тет­ради и учеб­ники, при­би­ра­ются в своей ком­нате и т. п. А как пред­став­ляют себе само­сто­я­тель­ную жизнь дети? — Можно сколько хочешь гулять, без огра­ни­че­ния смот­реть теле­ви­зор, играть на ком­пью­тере… короче, без удержу раз­вле­каться. Иначе говоря, в пред­став­ле­нии взрос­лых само­сто­я­тель­ность — это сплош­ные обя­зан­но­сти, а по мне­нию детей — мак­си­мально широ­кие права. И тре­бо­вать от них, чтобы они насла­жда­лись этими довольно скуч­ными заня­ти­ями, по мень­шей мере, наивно.

Но сба­лан­си­ро­вать права и обя­зан­но­сти можно. Ты счи­та­ешь себя боль­шим и хочешь попозже ложиться спать? — Пожа­луй­ста, только у взрос­ле­ю­щего чело­века появ­ля­ются новые обя­зан­но­сти по дому. Что ты пред­по­чи­та­ешь: мыть каж­дый день посуду, ходить за хле­бом или пыле­со­сить квар­тиру по выход­ным? (Очень важно предо­став­лять свое­воль­ному ребенку воз­мож­ность выбора, однако в задан­ных вами рам­ках. Тогда он будет дви­гаться в нуж­ном вам направ­ле­нии, сохра­няя при этом свое лицо.)

Надо пока­зы­вать и на лич­ном при­мере, и на при­мере окру­жа­ю­щих, что сво­бода взрос­лых людей напря­мую увя­зана с боль­шим коли­че­ством обя­зан­но­стей. Да, взрос­лые могут ходить, куда хотят, поку­пать, что хотят, смот­реть, что хотят, но при этом их обя­зан­ность — зара­ба­ты­вать деньги, делать очень много вещей, кото­рые им делать не нра­вится или трудно, и про­чее, и прочее.

Имея дело со свое­воль­ным ребен­ком, крайне опасно рас­ши­рять его права, не рас­ши­ряя обя­зан­но­стей. Если он при­вык­нет к пони­ма­нию сво­боды как воль­ницы (что хочу — то и ворочу), с ним потом будет нелегко совладать.

Очень часто свое­воль­ные дети не выпол­няют своих обе­ща­ний. И роди­тели опять-таки запи­сы­вают их в «невос­пи­ту­е­мые».

Между тем как всего-то навсего надо воз­дер­жаться от авансов.

Ваш сын пообе­щал сесть за уроки, если вы ему раз­ре­шите посмот­реть теле­ви­зор, а когда фильм закон­чился, заявил, что уро­ками зай­мется зав­тра? — Что ж, пусть в дру­гой раз теле­ви­зор будет ему награ­дой только за ПРИГОТОВЛЕННОЕ зада­ние. И ника­ких побла­жек! Не бой­тесь, что он зака­тит исте­рику или раз­не­сет квар­тиру. Исте­рику вполне можно пере­тер­петь, а за битье посуды или кру­ше­ние мебели должно неот­вра­тимо сле­до­вать суро­вое нака­за­ние. Тут про свой мяг­кий харак­тер лучше на время поза­быть. Иначе у всех, в том числе у самого ребенка, может сло­житься впе­чат­ле­ние, что он дей­стви­тельно невос­пи­туем. А это не та победа, кото­рой полезно гордиться.

Глава 5. Немного о детской грубости или дождь лягушек изо рта

Под­ростки и моло­дежь стали гораздо гру­бее. Чтобы это заме­тить, не нужно про­во­дить науч­ных иссле­до­ва­ний. Доста­точно про­сто выйти на улицу и при­слу­шаться к тому, о чем, и, глав­ное, как раз­го­ва­ри­вают между собой парни и девушки. Лет два­дцать назад даже самая отъ­яв­лен­ная дво­ро­вая шпана обычно не руга­лась при жен­щи­нах. А если у кого-то по при­вычке сле­тало с языка матер­ное слово, дружки, форся перед девуш­кой, при­ни­ма­лись сты­дить сво­его несдер­жан­ного при­я­теля. Да что там два­дцать лет назад! Пере­чи­тайте «Педа­го­ги­че­скую поэму» Антона Семе­но­вича Мака­ренко, ту часть, где он рас­ска­зы­вает о пер­вых, самых труд­ных меся­цах при­ру­че­ния быв­ших бес­при­зор­ни­ков, когда они пыта­лись устро­ить из тру­до­вой коло­нии воров­скую «малину». На что под боль­шим сек­ре­том нажа­ло­ва­лись Мака­ренко девочки? Что их так шоки­ро­вало? Они про­шли огонь, воду и мед­ные трубы, видели столько страш­ного, голо­дали, холо­дали, оста­лись сиро­тами. Каза­лось бы, им уже все должно быть как слону дро­бина. И тем не менее, девочки не могли пере­жить, что маль­чишки при них… мате­ри­лись. Бед­няжки не знали, куда деваться от стыда. Я думаю, боль­шин­ство людей сей­час сочтет это выдум­кой, досу­жим домыс­лом автора. А ведь так дей­стви­тельно было, хотя и не верится.

Брань — позыв­ные ада

Тра­ди­ции все­гда имеют глу­бо­кий смысл. Дру­гое дело, что мы далеко не все­гда его улав­ли­ваем, и что-то может нам пока­заться непо­нят­ным и даже глу­пым, а какие-то дей­ствия мы выпол­няем авто­ма­ти­че­ски, счи­тая, что про­сто так при­нято — и все тут. Один из наи­бо­лее извест­ных при­ме­ров подоб­ных дей­ствий — обмен руко­по­жа­ти­ями. В сред­ние века евро­пейцы, от кото­рых мы пере­няли этот обы­чай, демон­стри­ро­вали таким обра­зом, что руки их сво­бодны от ору­жия. И хотя тот древ­ний смысл давно утра­чен, основ­ное зна­че­ние риту­ала оста­лось неиз­мен­ным: руко­по­жа­тие выра­жает дру­же­ское рас­по­ло­же­ние. И наобо­рот, демон­стра­тив­ный отказ пожать чью-либо руку одно­значно вос­при­ни­ма­ется как про­яв­ле­ние непри­язни. В XIX — начале XX века даже быто­вало выра­же­ние «неру­ко­по­жат­ная  лич­ность». Так назы­вался всеми пре­зи­ра­е­мый человек.

Но, кроме быто­вого и пси­хо­ло­ги­че­ского, у боль­шин­ства обы­чаев есть еще рели­ги­озно-фило­соф­ский смысл. Ведь та или иная рели­гия на про­тя­же­нии мно­гих веков опре­де­ляла весь жиз­нен­ный уклад народа. И нормы пове­де­ния, усво­ен­ные этим наро­дом, есте­ственно, не бра­лись с потолка.

Помните сказку про при­леж­ную пад­че­рицу и лени­вую дочку? Она суще­ствует в раз­ных вари­ан­тах, но сюжет при­мерно оди­на­ков. Мачеха выго­няет пад­че­рицу из дому, девушка попа­дает к вол­шеб­нику или вол­шеб­нице и воз­на­граж­да­ется за свое сми­ре­ние и тру­до­лю­бие. В част­но­сти тем, что стоит ей про­из­не­сти слово, как изо рта ее выпа­дает роза, золо­тая монета или дра­го­цен­ный камень — в общем, нечто дра­го­цен­ное. Лени­вица же, кото­рая только и знает, что бра­нится, бывает нака­зана. Из ее рта начи­нают сыпаться лягушки, жабы, змеи — короче, «гады пол­зу­чие», спут­ники ведьм и кол­ду­нов, суще­ства из преисподней.

То есть брань ассо­ци­и­ро­ва­лась у наших пред­ков с адом! Не больше — не меньше. И в этом нет ничего уди­ви­тель­ного, ведь одно из наиме­но­ва­ний Бога у хри­стиан — это Слово. Стало быть, пло­хие слова, руга­тель­ства оскорб­ляют не только того, кому они пред­на­зна­чены, но и Самого Бога. Это хула на Духа Свя­того, страш­ное кощун­ство, кото­рое не про­стится чело­веку нико­гда. Вот почему девочки, опи­сан­ные у Мака­ренко, так остро реа­ги­ро­вали на сквер­но­сло­вие маль­чи­шек. Хотя в 20‑х годах, после рево­лю­ции, рели­ги­оз­ные нормы жизни сильно пошат­ну­лись, мно­гое еще было цело. Но если пони­ма­ние смысла тра­ди­ций утра­чи­ва­ется, они лиша­ются сво­его фун­да­мента и с каж­дым поко­ле­нием осла­бе­вают все больше.

Мат — это путь к свободе?

А может, в этом нет ничего страш­ного? Меня­ются вре­мена, меня­ются нравы. Может, пусть дети руга­ются? В конце кон­цов, мало ли какое пове­де­ние счи­та­лось раньше непри­лич­ным, а теперь так ведут себя даже ака­де­мики и круп­ные поли­ти­че­ские дея­тели (напри­мер, дер­жат руки в кар­ма­нах, высту­пая перед залом). Я не шучу и не утри­рую. Боль­шее того, когда в 60–70‑е годы в Аме­рике и Европе пси­хо­логи и педа­гоги начали рато­вать за «сво­бод­ную педа­го­гику», они отста­и­вали право детей ругаться, счи­тая это одним из про­яв­ле­ний истин­ной свободы.

Ста­ра­ния либе­ра­лов увен­ча­лись успе­хом. «Теперь суще­ствует язы­ко­вая сво­бода, ведь дети могут гово­рить роди­те­лям и при роди­те­лях гру­бые слова», — пишет пси­хо­лог Фран­с­у­аза Дольто в книге «На сто­роне ребенка».

Резуль­тат оче­ви­ден. Вклю­чите теле­ви­зор и посмот­рите любой запад­ный сериал про под­рост­ков. Думаю, вам хва­тит и пят­на­дцати минут, чтобы убе­диться в том, какие слова не схо­дят у них с языка.

Так что «про­гресс» в дан­ном вопросе налицо не только у нас в России.

Теперь насчет того, страшно это или не страшно. Не будем вда­ваться в рели­ги­оз­ную сто­рону вопроса. В конце кон­цов, не все у нас люди веру­ю­щие. Давайте пого­во­рим о пси­хо­ло­гии. Попро­буйте мыс­ленно опи­сать внут­рен­нее состо­я­ние чело­века в тот момент, когда он руга­ется, гру­бит. Что вски­пает в его душе? Уж, навер­ное, не неж­ность и уми­ле­ние. К ним и гла­гол-то «вски­пает» непри­ме­ним. Вски­пают обычно бур­ные эмо­ции. В дан­ном слу­чае — отри­ца­тель­ные. Ведь, согла­си­тесь, трудно себе пред­ста­вить, что чело­век в здра­вом уме и твер­дой памяти будет на радо­стях гру­бить и ругаться. Это делают, выплес­ки­вая раз­дра­же­ние, нары­ва­ясь на скан­дал. (Есть, конечно, совсем опу­стив­ши­еся люди, кото­рые иначе, как матом, не выра­жа­ются, матер­ные слова слу­жат им для выра­же­ния любых эмо­ций. Но эмо­ции у них, во-пер­вых, тоже очень гру­бые, а во-вто­рых, неустой­чи­вые и легко сме­ня­ются на прямо про­ти­во­по­лож­ные. Минуту назад он был твоим луч­шим дру­гом, а затем ему что-то не понра­ви­лось, и он пыр­нул тебя ножом.)

То есть основ­ное чув­ство, вла­де­ю­щее гру­бым чело­ве­ком, — это агрес­сия, злоба. Чув­ство очень раз­ру­ши­тель­ное для пси­хики. Если оно ста­но­вится пре­об­ла­да­ю­щим, может раз­виться пси­хи­че­ская болезнь.

Кроме того, когда в чело­веке бур­лят злоба и раз­дра­же­ние, ему ужасно неуютно. Он в бук­валь­ном смысле слова не нахо­дит себе места: вска­ки­вает, мечется из угла в угол, может чем-нибудь швыр­нуть, хло­пает дверьми. Потом, когда острота момента спа­дет, он испы­ты­вает уста­лость, апа­тию, угры­зе­ния сове­сти, отго­ра­жи­ва­ясь от кото­рых, ста­ра­ется найти оправ­да­ния своей несдер­жан­но­сти и рас­па­ля­ется вновь.

Детям же при­хо­дится еще тяже­лее, поскольку пси­хика у них от при­роды менее устой­чи­вая, чем у взрос­лых. И защит­ные меха­низмы пока слабы.

Нико­гда не забуду четы­рех­лет­него маль­чика, кото­рый, сто­ило ему чуть рас­тор­мо­зиться, начи­нал жутко сквер­но­сло­вить. Вот у кого дей­стви­тельно изо рта сыпа­лись лягушки! Он ругался неистово, яростно, бес­смыс­ленно, не помня себя. И никак не мог оста­но­виться. Это было нату­раль­ное беснование.

Так что соблю­де­ние пра­вил веж­ли­во­сти важно не только с эти­че­ской точки зре­ния, но и с меди­цин­ской. Чем больше я вижу «труд­ных» детей и взрос­лых, тем больше во мне креп­нет убеж­де­ние, что нрав­ствен­ность вообще очень полезна для здоровья.

Почему дети ругаются?

Рано или поздно, обычно лет в 5–6, каж­дый ребе­нок при­но­сит домой «изящ­ные» выра­же­ния, шоки­ру­ю­щие взрос­лых. И это неуди­ви­тельно, ведь малыш начи­нает про­во­дить часть вре­мени отдельно от семьи: в дет­ском саду, в сту­диях, в гостях у при­я­те­лей. А там он бывает под­вер­жен раз­ным вли­я­ниям. Стар­ший дошколь­ный воз­раст — время очень актив­ного усво­е­ния моде­лей пове­де­ния, при­ня­тых в обще­стве. В сред­нем дети доста­точно быстро пони­мают, какие слова можно про­из­но­сить в при­лич­ном обще­стве, а какие — нет.

Роди­тели часто спра­ши­вают, нужно ли гово­рить сыну или дочери, «под­хва­тив­шим» в саду какое-нибудь нецен­зур­ное слово, что это руга­тель­ство. Или лучше сде­лать вид, будто они не слы­шат, в рас­чете на то, что ребе­нок повто­рит раз-дру­гой новое слово и забу­дет его. Я думаю, ска­зать стоит. Во-пер­вых, нет ника­кой гаран­тии, что ребе­нок забу­дет руга­тель­ства. Даже если они на какое-то время выпа­дут из его лек­си­кона, он может их вспом­нить в самый непод­хо­дя­щий момент, и тогда слу­чится кон­фуз. А во-вто­рых, откуда он узнает, что это нехо­ро­шие слова и про­из­но­сить их нельзя? А если он узнает это не от вас, а от посто­рон­них людей, как вы будете выгля­деть в его гла­зах? Он же решит, что раз вы его не оста­нав­ли­вали, зна­чит, вам такие слова нра­вятся. Дети ведь не вда­ются в тон­ко­сти взрос­лой психологии.

Конечно, ругать малыша не сле­дует. Равно как и объ­яс­нять ему зна­че­ние матер­ных слов. Это только при­вле­чет его вни­ма­ние к запрет­ной теме. Лучше спо­койно ска­зать, что хоро­шие дети таких слов не про­из­но­сят, это только пло­хие хули­ганы и глу­пые малыши руга­ются, и их никуда в при­лич­ное место поэтому не берут. Умный ребе­нок обычно пони­мает все с 1–2‑го раза, и инци­дент бывает исчер­пан. Но порой малыш, невзи­рая ни на что, упорно про­дол­жает ругаться. О чем сви­де­тель­ствует такое поведение?

Чаще всего это бывает про­яв­ле­нием демон­стра­тив­но­сти, когда ребенку хочется выде­литься, про­ти­во­по­ста­вить себя окру­жа­ю­щим, пока­заться взрос­лее и неза­ви­си­мей, чем он есть на самом деле. Такие дети рано начи­нают под­ра­жать пло­хим при­ме­рам. К ним как бы лип­нет все отрицательное.

— Прямо не знаю, что делать, — жало­ва­лась одна мама. — Читаем книжку — Мак­сим слу­шает впол­уха, но как только встре­тится что-нибудь эта­кое: слово какое-нибудь не очень хоро­шее или драз­нилка,  —  хохо­чет, повто­ряет. Вчера читали «Сказку о рыбаке и рыбке». Так он ничего, по-моему, не запом­нил, кроме «дура­чина ты, про­сто­филя». И с мульт­филь­мами та же исто­рия. А уж если кто-то из детей нач­нет крив­ляться — все! Для Мак­сима это будет кумир.

Совла­дать с демон­стра­тив­ным ребен­ком нелегко, но вполне воз­можно. Прин­цип тут такой: с одной сто­роны, надо помо­гать ему нор­мально само­утвер­диться, поскольку демон­стра­тив­ные люди на поверку ока­зы­ва­ются очень неуве­рен­ными в себе. А с дру­гой, резко отри­ца­тельно реа­ги­ро­вать на его выкру­тасы, в част­но­сти, на ругательства.

Очень неплохо дей­ствует, если бра­ня­ще­гося ребенка легонько уда­рить по губам. И не больно, и хорошо отрезвляет.

Но вообще-то, демон­стра­тив­ные дети больше всего не любят, когда их не заме­чают (или им кажется, что их не заме­чают). Зна­чит, если ребе­нок будет сквер­но­сло­вить, его сна­чала надо пре­ду­пре­дить, а коли не подей­ствует, лишить каких-либо благ, свя­зан­ных с обще­нием (про­гулки, поездки, похода в гости, чте­ния на ночь, сов­мест­ной игры и т. п.).

Дети, при­вык­шие к эффек­тив­но­сти своих демон­стра­ций, усва­и­вают этот урок не сразу. Ско­рее всего, потре­бу­ется несколько повто­ре­ний. Глав­ное, не давать сла­бины и не идти на уступки. Помните, ваше бла­го­род­ство оце­нено не будет. Демон­стра­тив­ный ребе­нок про­сто сде­лает вывод, что в сле­ду­ю­щий раз надо еще немножко под­на­жать — и род­ные будут, как милень­кие, пля­сать под его дудку.

Ну, а самая тяже­лая артил­ле­рия — это бой­кот. Если вы видите, что ребе­нок руга­ется вам назло, пре­кра­тите с ним раз­го­ва­ри­вать (есте­ственно, объ­яс­нив ему при­чину такого сво­его поведения).

В жизни же часто полу­ча­ется наобо­рот. Ребе­нок гово­рит пло­хие слова, желая при­влечь к себе вни­ма­ние, а взрос­лые при­тво­ря­ются, будто не заме­чают его «пер­лов», и ведут себя с ним как ни в чем не бывало. Тем самым они еще больше его раззадоривают.

Целе­со­об­раз­нее четко опре­де­лить ситу­а­цию. Пусть ребе­нок пой­мет, что, когда он веж­лив, окру­жа­ю­щие это ценят и ста­ра­ются его пора­до­вать. А то часто бывает, что хоро­шее пове­де­ние демон­стра­тив­ного ребенка не бывает поло­жи­тельно под­креп­лено взрос­лыми, и тогда у него нет ника­кого сти­мула вести себя хорошо.

Когда же он ведет себя плохо, сквер­но­сло­вит, делает назло, взрос­лым сле­дует пока­зать, что у них про­па­дает вся­кое жела­ние иметь с ним дело. То есть два полюса — поло­жи­тель­ный и отри­ца­тель­ный — должны быть в этом слу­чае раз­ве­дены демон­стра­тивно резко. Гораздо резче, чем с детьми, не отли­ча­ю­щи­мися демон­стра­тив­но­стью поведения.

Еще слож­нее обстоит дело с воз­бу­ди­мыми и рас­тор­мо­жен­ными детьми, вроде того четы­рех­лет­него маль­чика, у кото­рого «сыпа­лись изо рта лягушки», с детьми-пси­хо­па­тами и шизофрениками.

Такие дети, войдя в раж, уже не кон­тро­ли­руют  свои  слова  и  поступки. Конечно, их тоже сле­дует учить сдер­жи­ваться, но надо иметь в виду, что они часто НЕ МОГУТ сдер­жаться. Это не капризы, а болезнь. И педа­го­ги­че­ские при­емы в дан­ном слу­чае необ­хо­димо соче­тать с лече­нием у врача.

Гру­бость на уровне тона

Начи­нать бороться с дет­ской гру­бо­стью надо на уровне тона, не дожи­да­ясь, пока ребе­нок нач­нет обзы­ваться. А то взрос­лые, чаще всего, спо­хва­ты­ва­ются в самый послед­ний момент, когда малень­кие наг­лецы уже настолько рас­по­я­сы­ва­ются, что им ничего не стоит назвать бабушку «ста­рой дурой», а отцу с мате­рью заявить: «Отвя­жи­тесь! Надо­ели!» Или даже послать их к черту.

Но это только вер­хушка айс­берга, а все основ­ное закла­ды­ва­ется, когда мы поз­во­ляем детям гово­рить с нами власт­ным, тре­бо­ва­тель­ным, гру­бым тоном. Именно на тон надо обра­щать повы­шен­ное вни­ма­ние, при­чем с ран­него дет­ства. Как бы ребе­нок ни был оби­жен, рас­строен или взвол­но­ван, в его речи нельзя допус­кать хам­ских инто­на­ций. Вы же при­уча­ете его с ран­них лет сле­дить за гиги­е­ной, тра­тите на это массу сил и нер­вов. А пси­хи­че­ская гиги­ена важна ничуть не меньше (если не больше!). У нерв­ного, воз­бу­ди­мого ребенка — а именно у таких детей чаще всего зву­чат в речи гру­бые, рез­кие инто­на­ции — и так-то в душе царит хаос. А тут еще идет посто­ян­ная под­питка извне: дет­ское хам­ство порож­дает ответ­ные крики, ругань, скан­далы. Ребе­нок посто­янно «варится» в этом нерв­ном, пси­хо­па­ти­че­ском «бульоне», и его пси­хика все больше раз­ла­жи­ва­ется. Дело может дойти даже до слу­хо­вых галлюцинаций.

— В дет­стве я часто зака­ты­вала исте­рики, — рас­ска­зала мне одна моло­дая жен­щина. — Мать с отцом не выдер­жи­вали и тоже начи­нали кри­чать. В такие минуты дома царил сущий бед­лам. А потом я вдруг заме­тила стран­ные вещи. Вечер. Меня уло­жили спать, в доме пол­ная тишина. А мне кажется, будто за две­рью руга­ются. Слов не разо­брать, но такая злоба чув­ству­ется, что у меня мгно­венно начи­нает ломить виски. И деться никуда от этих кри­ков нельзя. Уши заткну — вопли из головы доно­сятся… Нако­нец, я не выдер­жала, рас­ска­зала маме. Меня долго лечили. Вроде про­шло, но даже сей­час ино­гда воз­вра­ща­ется, осо­бенно если я поволнуюсь.

Шизо­фре­нич­кой при этом жен­щина не была. Про­сто ее и без того рани­мую пси­хику в дет­стве трав­ми­ро­вали непо­силь­ным перевозбуждением.

Если же сын или дочь при­вык­нут выра­жать любые свои эмо­ции, даже недо­воль­ство, без гру­бых, хам­ских инто­на­ций, то им и обзы­ваться будет потом гораздо труд­нее. Попро­буйте назвать чело­века дура­ком, сохра­няя при этом спо­кой­ный, доб­ро­же­ла­тель­ный тон!

Методы борьбы

Когда заво­дишь раз­го­вор о борьбе с гру­бо­стью, мно­гим это кажется непо­силь­ной зада­чей. Но затем выяс­ня­ется, что взрос­лым труд­нее всего… самим сохра­нять спо­кой­ствие и не сры­ваться на крик.

—  Где ж такие желез­ные нервы взять? — оправ­ды­ва­ются они. И ока­зы­ва­ется, что в доме вообще при­нято раз­го­ва­ри­вать на повы­шен­ных тонах, поскольку «все устают» и с ребен­ком «ника­кого тер­пе­ния не хватает».

Но ведь дети — это наше зер­кало. Они копи­руют манеры, при­вычки, инто­на­ции роди­те­лей. Так что здесь, как нигде, дей­ствует прин­цип «начни с себя». Иначе борьба обре­чена на поражение.

Поставьте себе за пра­вило не выпол­нять дет­ских просьб, выра­жен­ных гру­бым тоном. Пре­ду­пре­дите об этом ребенка зара­нее, а для пущей убе­ди­тель­но­сти сошли­тесь на какую-нибудь объ­ек­тив­ную при­чину (реко­мен­да­ция док­тора, учи­тель­ницы, совет, вычи­тан­ный в науч­ной книге).

Это при­даст вашим сло­вам весо­мо­сти, ведь, как известно, «нет про­рока в своем оте­че­стве». Ну, а затем будьте тверды и сохра­няйте самообладание.

Пред­по­ло­жим, дочь властно, грубо тре­бует купить ей шоко­ладку. Спо­койно ответьте:

—  Я, конечно, могу купить, но ты каким-то стран­ным тоном со мной раз­го­ва­ри­ва­ешь. Когда люди хотят, чтобы им сде­лали что-то хоро­шее, они гово­рят по-дру­гому. Так что поду­май. Может, тебе при­дет в голову, как надо попро­сить по-хорошему?

И ни в коем слу­чае не поз­во­ляйте втя­нуть себя в пере­бранку! Если это слу­чится, вам будет трудно удер­жаться от рез­ко­сти, и тогда нач­нется тор­говля: «Ага, тебе можно на меня кри­чать, а мне нельзя?»

Хотя вообще-то и здесь не надо пасо­вать. Если уж на то пошло, ска­жите, что вы как роди­тель обя­заны забо­титься о ребенке. В том числе, вос­пи­ты­вать его. Лучше, конечно, вос­пи­ты­вать тихо, спо­койно. Но если ребе­нок еще не дорос до пони­ма­ния спо­кой­ных слов, при­хо­дится кри­чать. Обя­зан­ность же детей — ува­жать роди­те­лей, слу­шаться их, помо­гать им. И это сущая мелочь по срав­не­нию с пра­вом без­за­ботно жить, играть, ходить в инте­рес­ные кружки, быть обу­тыми, оде­тыми, накорм­лен­ными и т. п.

Глава 6. Стремление быть «крутым», или еще немного о грядущем хаме

Выра­же­ние, исполь­зо­ван­ное в назва­нии главы, при­над­ле­жит писа­телю Дмит­рию Мереж­ков­скому. Так назы­ва­ется одна из его книг, издан­ных в начале XX века. После рево­лю­ции образ «при­гред­шего» хама стал весьма попу­ля­рен. Это лейт­мо­тив твор­че­ства М. Зощенко, Ильфа и Пет­рова, Арка­дия Рай­кина. Образы выпи­сы­ва­лись соч­ные и довольно раз­но­об­раз­ные, но при этом их объ­еди­няло одно: насмеш­ли­вое отно­ше­ние автора к своим пер­со­на­жам. Никому не при­хо­дило в голову пре­воз­но­сить Эллочку Людо­едку и делать ее образ­цом для подражания.

В наши дни образ хама снова сде­лался акту­аль­ным. Только теперь хамло назы­ва­ется «кру­тым» и чув­ствует себя хозя­и­ном жизни. А потому вызы­вает кое у кого зависть. Лек­си­кон совре­мен­ной Эллочки по-преж­нему жалок, но зато теперь у нее есть заго­род­ный особ­няк, ино­стран­ный авто­мо­биль и про­чие атри­буты кра­си­вой жизни. А блеск шикар­ных вещей затме­вает для мно­гих внут­рен­нее убо­же­ство «кру­тя­ков».

Нет, в целом, конечно, рус­ская куль­тура в кото­рый раз отторгла этот идеал. «Кру­тые» стали не геро­ями нашего вре­мени, а пер­со­на­жами анек­до­тов. Очень пока­за­тельно, что боль­шую часть анек­до­тов, появив­шихся у нас в послед­ние годы, состав­ляют анек­доты про «новых рус­ских». Народ опре­де­ленно выра­зил свое отно­ше­ние к этому образу, кото­рый власть иму­щим так и не уда­лось водру­зить на пье­де­стал. Хотя попытки  пред­при­ни­ма­лись неоднократно.

Уда­лось дру­гое. Мно­же­ство людей под вли­я­нием про­па­ганды, иду­щей через раз­но­об­раз­ные каналы (в основ­ном, через сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции), мягко говоря, опро­сти­лось. Лек­си­кон их, правда, пока побо­гаче Эллоч­ки­ного, но по сти­ли­стике уже отли­ча­ется мало. «Впа­рить», «нае­хать», «тусовка», «блин», «менты», «зачистка», «баксы», «мочить в сор­тире»… Подоб­ные слова зву­чат на самых раз­ных уров­нях, вплоть до пре­зи­дент­ского, и мно­гим уже не режут слух, кажутся вполне нор­маль­ными. А ведь это заим­ство­вано из воров­ского жар­гона — из языка тех самых «кру­тых».

Глу­бо­ко­ува­жа­е­мый мент

— Поду­ма­ешь! — отмах­нется кто-нибудь. — Мало ли как люди выра­жа­ются?! Рус­ский язык вообще очень бога­тый, один из самых бога­тых в мире. Разве все, кто гово­рит «менты», стали уголовниками?

Нет. Пока еще нет. Но, сами того не подо­зре­вая, они уже ВСТАЛИ НА СТОРОНУ УГОЛОВНИКОВ. Ведь слово «менты» (как и все про­чие жар­гон­ные слова) отнюдь не ней­трально. Оно очень даже эмо­ци­о­нально заря­жено. В дан­ном слу­чае — пре­зре­нием и нена­ви­стью. И чело­век, кото­рый его повто­ряет, будет невольно пере­ни­мать это отно­ше­ние к мили­ции. «Мент» — враг. «Мента» нельзя ува­жать. А тут вдо­ба­вок столько «мен­тов» дей­стви­тельно ведут себя недо­стойно, и газеты, не жалея кра­сок, рас­пи­сы­вают их про­даж­ность. Чело­век читает, убеж­да­ется в правоте своих слов и начи­нает поти­хоньку оправ­ды­вать нару­ше­ния закона. Раз «менты» пога­ные, то и законы, на страже кото­рых они стоят, немно­гим лучше. А коли так, то с какой стати их соблю­дать? Тем более, что сами «менты» их сплошь и рядом не соблю­дают. Так уго­лов­ная пси­хо­ло­гия поне­многу уко­ре­ня­ется в обществе.

Язык — это не только слова, не только грам­ма­ти­че­ские кон­струк­ции, но и весь строй мыс­лей. Неда­ром слово «язык» обо­зна­чает еще и «народ». (Помните, у Пуш­кина? «И назо­вет меня всяк сущий в ней язык: и гор­дый внук сла­вян, и финн, и ныне дикой тун­гус, и друг сте­пей калмык…»)

Что зна­чит «строй мыс­лей»? — А то, что за каж­дым сло­вом языка таится широ­кий спектр раз­лич­ных поня­тий, обра­зов, свя­зей, ассо­ци­а­ций. Ска­жем, за сло­вом «дом» для рус­ских скры­ва­ются одни образы, а для индей­цев — дру­гие. Хотя в чем-то они будут похожи, поскольку обо­зна­чают жилище. Овла­де­вая новым язы­ком, чело­век хотя бы в какой-то мере усва­и­вает и новое мыш­ле­ние, новую пси­хо­ло­гию. Иначе он будет меха­ни­че­ски, как попу­гай, повто­рять какие-то фразы, но не смо­жет по-насто­я­щему пони­мать собе­сед­ни­ков и будет попа­дать в неле­пые ситуации.

О том, как вредно кидаться блинами

Теперь давайте посмот­рим, какие ассо­ци­а­ции вызы­вает слово «кру­той». Рас­кроем сло­варь Даля. С одной сто­роны, «кру­тить» — это «началь­ство­вать в доме или деле». А с дру­гой, «кру­той», «кру­че­ный» озна­чает «горя­чий, вспыль­чи­вый, беше­ный, взбал­мош­ный, вет­ре­ный, раз­гуль­ный, жесто­кий, упор­ный, неуступ­чи­вый». Еще есть зна­че­ние «бить» («его бьет боль») и «изви­ваться» («кру­че­ная нитка», «кру­че­ный», то есть изло­ман­ный, про­ти­во­ре­чи­вый чело­век). А еще — это я уже добавлю от себя — «кру­тить» зна­чит «лгать» («не крути, говори прямо!») и «отво­дить от добра, от истины» («бес крутит»).

Как вам такой харак­тер? Хочется иметь такого ребенка? Если нет, то тща­тельно сле­дите за речью. И дет­ской, и своей. Это не пустяки, это очень серьезно! Поко­ле­ние интел­ли­ген­ции, кото­рому сей­час около 70, прак­ти­че­ски не поз­во­ляло себе жар­гон­ных выра­же­ний в при­сут­ствии детей. Дела­лось это наме­ренно, чтобы не пода­вать им пло­хого при­мера. Хотя тогда такой опас­но­сти кри­ми­на­ли­за­ции, как сей­час, конечно же, не было.

А какой скан­дал под­ни­мался дома, если под­ро­сток при­но­сил из школы вполне невин­ное, по нынеш­ним мер­кам, сло­вечко типа «понт» или «лажа»! (Я долго вспо­ми­нала какие-то дру­гие моло­деж­ные жар­го­низмы, быто­вав­шие в пору моей юно­сти, и смогла вспом­нить лишь несколько. Паль­цев одной руки вполне хва­тит — настолько их было мало.)

Теперь же дети в при­сут­ствии роди­те­лей и учи­те­лей через каж­дые два слова гово­рят «блин», а взрос­лые этого даже не заме­чают. Хотя «блин» — чуть более при­стой­ный сино­ним обще­из­вест­ного матер­ного ругательства.

А сколько раз мы слы­шали на заня­тиях от милых вто­ро­класс­ниц, уча­щихся в пре­стиж­ных гим­на­зиях, зани­ма­ю­щихся в музы­каль­ной школе или сту­дии эсте­ти­че­ского раз­ви­тия, что учи­теля на них «наез­жают»! А моло­дые мамы, сидев­шие рядом с доч­ками, никак на это не реа­ги­ро­вали, потому что подоб­ные выра­же­ния были у них тоже в ходу.

В отли­чие от малень­ких детей, кото­рым совер­шенно не нужно сооб­щать смысл руга­тельств, под­хва­чен­ных в дет­ском садике, под­рост­кам бывает полезно рас­тол­ко­вать, что на самом деле они про­из­но­сят (осо­бенно, «кида­ясь бли­нами»), в какой среде бытуют такие выра­же­ния и как куль­тур­ные люди отно­сятся к носи­те­лям воров­ского языка. При этом лучше избе­гать ино­стран­ных слов, кото­рые не несут для нас нрав­ствен­ной нагрузки, зату­ма­ни­вают, а то и роман­ти­зи­руют смысл поня­тий. Выра­жай­тесь пре­дельно ясно: не «кри­ми­наль­ный», а «пре­ступ­ный», не «мар­ги­налы», а «бомжи» и «алко­го­лики», «подонки общества».

Скажи мне, что ты чита­ешь, и я скажу, как ведет себя твои ребенок

В послед­ние годы мы ввели в анкету для роди­те­лей, кото­рую они запол­няют, при­ходя на кон­суль­та­цию, вопрос «Какую прессу читают в вашей семье?» И вся­кий раз очень рас­стра­и­ва­емся, обна­ру­жи­вая назва­ния «жел­тых» изда­ний. Не то, чтобы это встре­ча­лось сплошь и рядом, но увы, гораздо чаще, чем хоте­лось бы.

А недавно моя дочь видела в метро: интел­ли­гент­ный с виду муж­чина читал «Спид-инфо». Рядом сидели его дети: девочка лет пят­на­дцати и маль­чик года на два моложе. Дочи­тав газету, отец пере­дал ее ребя­там. Что на это ска­жешь? Отец сам, сво­ими руками дает детям яд, а потом, когда дет­ский орга­низм будет духовно отрав­лен, нач­нет винить пра­ви­тель­ство, школу, жену, пло­хих одно­класс­ни­ков. Кого угодно, только не себя.

Часто гово­рят: «Да наш ребе­нок не читает эти газеты и жур­налы! Его и по школь­ной-то про­грамме ничего не заста­вишь прочесть».

Но даже если и так, одних похаб­ных заго­лов­ков и фото­гра­фий вполне доста­точно. После сопри­кос­но­ве­ния с подоб­ной гря­зью и взрос­лому-то с непри­вычки хочется помыть руки. А тут ребе­нок, гораздо более уяз­ви­мый, с неокреп­шей пси­хи­кой! Ничего уди­ви­тель­ного, что в таких семьях дети ста­но­вятся черст­выми, цинич­ными, выхо­дят из-под роди­тель­ского кон­троля. Как они могут ува­жать роди­те­лей, пре­вра­ща­ю­щих дом в бор­дель? (Пусть не в физи­че­ском, а в духов­ном смысле, это не суть важно.)

Ведь дети, даже самые с виду «кру­тые», в глу­бине души очень стыд­ливы. Мы в этом убеж­да­емся вся­кий раз, когда нам при­хо­дится зани­маться с груп­пой млад­ших под­рост­ков (11–13 лет). Кажется, они столько всего знают об изнанке жизни, а потом пока­зы­ва­ешь им на ширме куколь­ного театра невин­ней­шую сцену: как принц и фея гово­рят, что они пой­дут под венец, и ребята от застен­чи­во­сти начи­нают хихикать.

А недавно, рабо­тая со стар­шими под­рост­ками (14–19 лет, при­чем не с обыч­ными, а с под­рост­ками с асо­ци­аль­ным, откло­ня­ю­щимся пове­де­нием!), мы попро­сили их напи­сать, какими, по их мне­нию, каче­ствами должны обла­дать иде­аль­ные муж­чины и жен­щины. Насчет муж­чин ника­ких про­блем не воз­никло, но зато просьба опи­сать иде­аль­ную жен­щину вызвала заме­ша­тель­ство. Маль­чишки, из кото­рых в основ­ном состо­яла группа, были ужасно сму­щены. А один наот­рез отка­зался выпол­нить зада­ние, моти­ви­руя свой отказ тем, что «это слиш­ком лич­ное». Вот вам и «кру­тяки».

А теперь пред­ставьте себе, что тво­рится с ребен­ком, когда он видит похаб­щину, не напи­сан­ную хули­га­ном на заборе, а ПРИНЕСЕННУЮ В ДОМ ПАПОЙ ИЛИ МАМОЙ. Какой страш­ный кон­фликт раз­го­ра­ется в его душе. С одной сто­роны, непри­я­тие, поскольку оскорб­ля­ется при­род­ная стыд­ли­вость ребенка. С дру­гой, любо­пыт­ство, ведь инфор­ма­ция, кото­рой напич­кана «жел­тая» пресса, отнюдь не ней­тральна. Она рас­па­ляет в чело­веке чув­ствен­ность, рас­тор­ма­жи­вает низы. А с тре­тьей сто­роны, каково в этой ситу­а­ции поло­же­ние роди­те­лей? Если бы ребенку пока­зал похаб­щину на улице кто-то чужой, он бы знал, как на это реа­ги­ро­вать: его с дет­ства учили, что это опу­стив­ши­еся типы, кото­рых надо пре­зи­рать и осте­ре­гаться. А тут — род­ные, при­чем самые близ­кие, авторитетные.

Что про­ис­хо­дит со взрос­лым, когда груз пере­жи­ва­ний ста­но­вится для него непо­силь­ным? Чаще всего он ста­ра­ется от них отго­ро­диться, или у него слу­чится пси­хи­че­ский срыв. Так и ребе­нок, защи­щая свою пси­хику, отго­ра­жи­ва­ется от всего этого кош­мара внеш­ним рав­но­ду­шием, черст­во­стью, циниз­мом. Что, разу­ме­ется, не может не отра­зиться на пове­де­нии. Его бы еще в пуб­лич­ный дом при­вели, а потом изум­ля­лись сни­же­нию школь­ной успеваемости.

Недавно к нам обра­ти­лись роди­тели четыр­на­дца­ти­лет­него парня. Жалобы рас­про­стра­нен­ные: пове­де­ние хуже некуда, уроки про­гу­ли­вает, успе­ва­е­мость на нуле, учи­те­лям хамит, с ребя­тами кон­флик­тует. Дошло до того, что одно­класс­ники попро­сили учи­тель­ницу убрать Мишу из класса (такое бывает крайне редко, это надо было их очень сильно дове­сти!). Парень при этом спо­соб­ный, но в 12 лет вдруг резко изме­нился, пере­стал инте­ре­со­ваться чем-либо, кроме ком­пью­тер­ных игр и рок-музыки. А глав­ное, утра­тил вся­че­ское ува­же­ние к родителям.

Посте­пенно выяс­ни­лось, что два года назад, когда Мише испол­ни­лось две­на­дцать лет, отец сме­нил работу, пере­ко­че­вав из НИИ в тор­го­вую фирму. Мало-помалу его инте­ресы и жиз­нен­ные уста­новки начали меняться: началь­ники были «кру­тыми», и Мишин отец ста­рался им соот­вет­ство­вать. Изме­ни­лась его речь: в ней появи­лась масса жар­гон­ных, «блат­ных» сло­ве­чек. Место книг занял жур­нал «Плэй­бой». В эту орбиту втя­ну­лись и осталь­ные члены семьи. Мать, кото­рая раньше любила ходить в театр, теперь зани­ма­лась, в основ­ном, обу­строй­ством квар­тиры (благо появи­лись деньги). А нехватку духов­ной пищи вос­пол­няла еже­днев­ным про­смот­ром теле­се­ри­а­лов и вик­то­рин. Сестра, кото­рая была на три года старше Миши, учи­лась неплохо, но все сво­бод­ное время про­во­дила с маль­чи­ками. Мать тешила себя мыс­лью, что они про­сто дру­жат. Но судя по Вери­ным «учи­те­лям жизни» — жур­на­лам «Cool» и «Cool-girl» — дело вряд ли обсто­яло настолько невинно. Для иллю­стра­ции при­веду всего лишь несколько тем, кото­рые подробно осве­ща­лись в этих под­рост­ко­вых изда­ниях в 1997–99 гг.: сек­су­аль­ные извра­ще­ния как норма пове­де­ния (детям вну­ша­ется: «Сей­час вообще все грани нормы и пато­ло­гии стерты». № 5, 1998), так назы­ва­е­мые любов­ные игры, зоофи­лия («секс без любви <с кури­цей> быстро надо­едает». № 15, 1998), груп­по­вой секс, садо­ма­зо­хизм, реко­мен­да­ции по аборту и кон­тра­цеп­ции. Жур­налы бук­вально нашпи­го­ваны «клуб­нич­кой». Тут и анек­доты, посвя­щен­ные сек­су­аль­ным отно­ше­ниям, участ­ни­ками кото­рых явля­ются дети, и подроб­но­сти из интим­ной жизни поп-звезд. И пуб­ли­ка­ции, ума­ля­ю­щие авто­ри­тет и досто­ин­ство роди­те­лей («Мать достала», «Отец — подо­нок», «Роди­те­лям не обя­за­тельно знать все».) Непри­стой­ные тесты, письма под­рост­ков и ответы «спе­ци­а­ли­стов», от кото­рых волосы встают дыбом. Сей­час, когда жур­на­лами заин­те­ре­со­ва­лась про­ку­ра­тура, они стали немножко сдер­жан­ней, но в целом идео­ло­гия сохранилась.

Миша пор­но­гра­фией не увле­кался. (Хотя мне не верится, что он ни разу не рас­крыл ни один из кра­соч­ных жур­на­лов, валяв­шихся где попало.) Он про­сто отторг все ско­пом, всю эту пош­лую жизнь вме­сте со шко­лой и роди­те­лями. А затем, не в силах спра­виться со сво­ими пере­жи­ва­ни­ями и не имея ника­ких дру­гих авто­ри­те­тов, к кото­рым он мог бы обра­титься за под­держ­кой, под­ро­сток начал одур­ма­ни­вать себя рок-музы­кой и ком­пью­тер­ными убий­ствами. Кар­тина вполне типич­ная для нашего времени.

Но ведь, если разо­браться, отец пожал то, что посеял. Он хотел быть «кру­тым» — и полу­чил «кру­того» сына. А «кру­тым» не нужны пятерки. И на школь­ную дис­ци­плину они плюют, потому что слу­шаться учи­те­лей это «не круто». Про­сто отец стал «кру­тым» в сорок лет, он успел нор­мально отучиться в школе и полу­чить выс­шее обра­зо­ва­ние. Сыну же он пере­дал эста­фету гораздо раньше, со всеми выте­ка­ю­щими из этого «пре­ле­стями».

Вообще, мне кажется, мно­гие беды слу­ча­ются от того, что далеко не у всех людей хороню раз­вито вооб­ра­же­ние. Они не умеют объ­емно пред­ста­вить себе послед­ствия своих поступ­ков и не любят доду­мы­вать до конца. Им, как детям, хочется отго­ро­диться от непри­ят­ных переживаний.

Мужик с седь­мого этажа выле­тел — и даже не чирикнул

Помимо оче­вид­ного вреда (про­буж­де­ние недет­ских инте­ре­сов, близ­кое зна­ком­ство с пато­ло­гией, погру­же­ние в пре­ступ­ную сти­хию и про­чее), буль­вар­ная пресса таит в себе и дру­гие, не столь замет­ные опас­но­сти. Тон пуб­ли­ка­ций там обычно ерни­че­ский, разу­ха­би­стый, «кру­той». Дела­ется это спе­ци­ально, чтобы смяг­чить шоки­ру­ю­щее впе­чат­ле­ние и осла­бить пси­хо­ло­ги­че­скую защиту чита­те­лей, ведь смеш­ное уже не кажется нам запре­дельно страш­ным. Нагляд­ная иллю­стра­ция этого — цитата из одной такой пуб­ли­ка­ции, выне­сен­ная в подзаголовок.

Те же «кру­тые» инто­на­ции часто зву­чат и в рекламе. «Оття­нись!», «Ото­рвись с дру­зьями!» — при­зы­вают с реклам­ных щитов юные ото­рвы, больше похо­жие на чучела, но зато оде­тые по послед­ней моде.

И под­ростки быстро пере­ни­мают эту «кру­тизну», кото­рая раньше безо вся­кого роман­ти­че­ского флера назы­ва­лась при­блат­нен­ной расхлябанностью .

Без­условно, отно­ситься к этому можно по-раз­ному. Кому-то из роди­те­лей, вполне веро­ятно, по вкусу подоб­ный типаж. Никто же не застав­ляет их делать четы­рех­лет­ним сыно­вьям неле­пые, зато мод­ные стрижки с косич­кой или поку­пать пер­во­клаш­кам сбор­ники анек­до­тов с «чер­ным юмо­ром». Это их соб­ствен­ный сво­бод­ный выбор. Но опять-таки полезно загля­нуть на несколько шагов впе­ред и пред­ста­вить себе плоды такой ориентации.

А. С. Мака­ренко, кото­рого теперь снова все чаще и чаще стали поми­нать доб­рым сло­вом, поскольку выяс­ни­лось, что лучше него никто так и не научился справ­ляться с бес­при­зор­ни­ками, при­да­вал огром­ное зна­че­ние под­тя­ну­то­сти своих вос­пи­тан­ни­ков. Когда они пере­ста­вали быть внешне рас­хля­бан­ными, он пони­мал, что дело идет на лад. Посте­пенно внеш­нее ста­но­ви­лось внут­рен­ним: «блат­ная» походка враз­ва­лочку меня­лась на спо­кой­ную, уве­рен­ную поступь, из речи исче­зали воров­ские сло­вечки; «напле­визм» (теперь гово­рят гру­бее — «пофи­гизм») усту­пал место чув­ству дружбы и любви.

Это путь оче­ло­ве­чи­ва­ния. Если же поощ­рять внеш­нюю рас­хля­бан­ность (осо­бенно в ее при­блат­нен­ном вари­анте), то со вре­ме­нем она ста­нет внут­рен­ней, и про­изой­дет рас­че­ло­ве­чи­ва­ние. Неда­ром сино­ним рас­хля­бан­но­сти — рас­хри­стан­ность. И это обя­за­тельно рико­ше­том уда­рит по роди­те­лям. А они, как пока­зы­вает опыт, не будут готовы к столь кру­тому пово­роту событий.

Глава 7. Конь-огонь, или гиперактивный ребенок

Когда роди­тели жалу­ются на неуправ­ля­е­мость своих детей, мне в боль­шин­стве слу­чаев хочется им ска­зать (что я обычно и делаю): «Да вы про­сто не видели по-насто­я­щему неуправ­ля­е­мых и потому не пони­ма­ете, как вам повезло».

…Этот ребе­нок про­мчался по реа­би­ли­та­ци­он­ному цен­тру, как ура­ган. Каза­лось, он одно­вре­менно при­сут­ствует в 3–4‑х местах. Он лез повсюду, хва­тал все, что попа­да­лось под руку, зада­вал вопросы и, не дожи­да­ясь ответа, несся дальше. Осо­бенно при­гля­нулся ему чер­ный факс, сто­яв­ший на столе у дирек­тора. Факс был новый, и дирек­тор им очень доро­жил. Когда ребе­нок потя­нулся к факсу в деся­тый раз, дирек­тор не выдер­жал и при­крик­нул. Малец кинулся на него с кулаками.

У мамы в гла­зах навсе­гда застыл испуг, и она только стра­даль­че­ски повто­ряла: «Вале­рик, не надо! Вале­рик, поди сюда! Валерик…»

Это, конечно, край­ний слу­чай. Хотя тоже небез­на­деж­ный. Сов­мест­ными уси­ли­ями с вра­чом-пси­хо­нев­ро­ло­гом нам уда­лось доста­точно хорошо скор­рек­ти­ро­вать пове­де­ние несчаст­ного маль­чика. Пол­года он зани­мался по инди­ви­ду­аль­ной про­грамме, затем про­шел заня­тия в пси­хо­кор­рек­ци­он­ной группе. И хотя пове­де­ние его небез­упречно, это небо и земля по срав­не­нию с тем, что было на пер­вич­ном при­еме. Когда он впер­вые появился на нашем гори­зонте, Вале­рику уже испол­ни­лось семь лет. Он умел читать и счи­тать, но ни о какой школе речи, есте­ственно, идти не могло, ведь Вале­рик был неспо­со­бен спо­койно про­си­деть и двух минут. Теперь он учится во вто­ром классе. Детей там, правда, всего семь или восемь, но раньше-то Вале­рик и при одном ребенке при­хо­дил в такое неистов­ство, что его было не унять.  А сей­час  он  выси­жи­вает  по четыре урока и по мере сил  ста­ра­ется общаться с детьми.

Хочет, но не может

Между спо­кой­ным, покла­ди­стым ребен­ком и тем неукро­ти­мым ура­га­ном, кото­рый являл собой на пер­вом при­еме Вале­рик, конечно же, суще­ствует масса гра­да­ций. И боль­шин­ство роди­те­лей, запи­сы­ва­ю­щих своих строп­ти­вых детей в неуправ­ля­е­мые, оши­ба­ется. Управ­лять строп­тив­цем нелегко, но и не так сложно, как

Очень мно­гие рез­вые, шуст­рые дети, на кото­рых учи­теля и школь­ные пси­хо­логи спе­шат наве­сить ярлык гипе­р­ак­тив­но­сти, тоже вполне управ­ля­емы. Хотя и тре­буют опре­де­лен­ного подхода.

Как же отли­чить про­сто актив­ного ребенка от гипе­р­ак­тив­ного? И неуправ­ля­е­мого — от своевольного?

Кратко я бы отве­тила так: гипе­р­ак­тив­ный ребе­нок искренне хотел бы сдер­жаться, но не может. В его пове­де­нии нет зло­на­ме­рен­но­сти. Он собой дей­стви­тельно не вла­деет. ИМ ВЛАДЕЮТ. Вла­деют про­ти­во­ре­чи­вые жела­ния, неосо­знан­ные вле­че­ния, хаос, тре­вога, страх, агрес­сия. Он подо­бен щепке, вле­ко­мой куда-то бур­ным пото­ком стра­стей. То есть при всей своей внеш­ней актив­но­сти, внут­ренне он совер­шенно пас­си­вен. Куда его поне­сет — туда и понесется.

Конечно, каж­дый ребе­нок может войти в раж и на какое-то время стать неуправ­ля­е­мым, но для гипе­р­ак­тив­ного ребенка это не ред­кие эпи­зоды, а при­выч­ное состояние.

Свое­воль­ные дети вполне могут сдер­жи­ваться, но не счи­тают это нуж­ным. При незна­ко­мых людях они обычно ведут себя гораздо спо­кой­нее, чем с домаш­ними. А если рас­по­я­сы­ва­ются (напри­мер, в мага­зине, когда им отка­зы­вают в какой-то покупке), то это зна­чит, что они абсо­лютно уве­рены в своей без­на­ка­зан­но­сти: мама при чужих не посмеет их отшле­пать. Полу­чив реши­тель­ный отпор, строп­тивцы быстро «вхо­дят в разум».

Гипе­р­ак­тив­ные дети, наобо­рот, на людях ведут себя хуже, чем дома, поскольку кон­такты с чужими дей­ствуют на них рас­тор­мажи-вающе. В отли­чие от свое­воль­ных детей, мастер­ски уме­ю­щих мани­пу­ли­ро­вать род­ными, неуправ­ля­е­мый ребе­нок не пре­сле­дует цели повы­каб­лу­чи­ваться и добиться-таки сво­его. Строп­ти­вец НЕ ВЕРИТ в то, что его пло­хое пове­де­ние может повлечь за собой какие-то непри­ят­ные послед­ствия. Гипе­р­ак­тив­ный ребе­нок этого НЕ ПОНИМАЕТ. Он часто совер­шает какие-то опас­ные поступки (напри­мер, хва­тает ост­рые пред­меты, выбе­гает на про­ез­жую часть дороги), но делает это из-за своей неспо­соб­но­сти про­гно­зи­ро­вать, что будет дальше, а не потому, что ищет при­клю­че­ний или хочет поще­ко­тать кому-то нервы.

Очень четко выяв­ля­ется раз­ница между дей­стви­тельно неуправ­ля­е­мыми и свое­воль­ными детьми на пси­хо­кор­рек­ци­он­ных заня­тиях по нашей мето­дике с И. Я. Мед­ве­де­вой. Свое­воль­ный ребе­нок не желает пока­зы­вать себя с пло­хой сто­роны (ска­жем, отка­зы­ва­ется разыг­рать сценку, как у него испор­ти­лось настро­е­ние, поскольку тогда при­дется про­де­мон­стри­ро­вать свои капризы). Он пре­красно пони­мает, что посту­пает нехо­рошо, и ему стыдно. В луч­шем слу­чае, можно уго­во­рить его разыг­рать подоб­ную исто­рию не про себя, а про какого-то дру­гого маль­чика или девочку. Или про зверька.

Гипе­р­ак­тив­ный же ребе­нок не даст отри­ца­тель­ной реак­ции на такое зада­ние, а с удо­воль­ствием зай­дет за ширму. Через минуту он, правда, может выбе­жать оттуда, но не из чув­ства стыда. Про­сто его понесло дальше. У такого ребенка сни­жена само­кри­тика. Скла­ды­ва­ется впе­чат­ле­ние, что он не отдает себе отчета в своих поступ­ках, охотно пока­зы­вает драки, не может оста­но­виться, быстро теряет сюжет­ную нить.

Дви­га­тель­ная рас­тор­мо­жен­ность соче­та­ется у гипе­р­ак­тив­ного ребенка с пони­жен­ным вни­ма­нием. Оно хао­тично пере­клю­ча­ется с одного пред­мета на дру­гой, кото­рые слу­чайно ока­зы­ва­ются в поле его зре­ния. Такое пове­де­ние спе­ци­а­ли­сты назы­вают «поле­вым». Он хва­та­ется за то, за это, ничего не дово­дит до конца. Часто отве­чает нев­по­пад, не вду­мы­ва­ясь в смысл вопро­сов. В группе посто­янно выска­ки­вает впе­ред, а выйдя высту­пать, — не знает, что гово­рить. Не слу­шает обра­щен­ную к нему речь. Ведет себя так, будто рядом никого нет. С детьми играть не умеет, при­стает к ним, чуть что — начи­нает драться.

Шлепки, окрики дей­ствуют на него нена­долго (если дей­ствуют вообще). И немуд­рено, ведь, повто­ряю, такой ребе­нок дей­стви­тельно НЕ МОЖЕТ сдер­жи­ваться. Кри­чать на него — все равно что пытаться оста­но­вить кри­ком раз­бу­ше­вав­шу­юся стихию.

Кто вино­ват?

Когда в семье рож­да­ется боль­ной ребе­нок, род­ные обычно зада­ются вопро­сом: «В кого он такой?» А за ним явно или скрыто про­смат­ри­ва­ется вопрос: «Кто виноват?»

Гипе­р­ак­тив­ным детям обычно ста­вят диа­гноз ММД (мини­маль­ная моз­го­вая дис­функ­ция). Это оста­точ­ные явле­ния орга­ни­че­ского пора­же­ния голов­ного мозга, воз­ник­шего либо когда ребе­нок еще нахо­дился в утробе матери (напри­мер, при тяже­лом ток­си­козе или резус-кон­фликте), либо при родах, либо из-за тяже­лых забо­ле­ва­ний в пер­вые месяцы после рождения.

Так что наслед­ствен­ность тут, судя по всему, ни при чем. А поиск винов­ных, даже если они были (ска­жем, неопыт­ная аку­шерка), ни к чему кон­струк­тив­ному в дан­ном слу­чае не при­ве­дет. Род­ным лучше не пере­кла­ды­вать вину друг на друга, а спло­титься вокруг «труд­ного» малыша и сде­лать все, чтобы он выправился.

Каково быть мате­рью гипе­р­ак­тив­ного ребенка

По моему глу­бо­кому убеж­де­нию, самый «труд­ный» дет­ский воз­раст — вовсе не пере­ход­ный, а от года до двух-двух с поло­ви­ной, когда малыши уже бегают, повсюду зале­зают, но сооб­ра­же­ния у них еще мало­вато. Голова явно не поспе­вает за руками и ногами. Боль­шин­ство детей этого воз­раста нахо­дится в посто­ян­ном дви­же­нии, а матери — в веч­ном напря­же­нии. Чуть ребе­нок затих­нет, зна­чит, жди подвоха.

Но годам к трем ребе­нок обычно успо­ка­и­ва­ется, ста­но­вится разум­ней, и мать может немного расслабиться.

Матери гипе­р­ак­тив­ных детей (по аме­ри­кан­ским дан­ным маль­чики стра­дают этим при­мерно в 4 раза чаще, чем девочки) и после трех лет не могут рас­сла­биться ни на минуту. Это, конечно, безумно тяжело. Я всего один день (вер­нее, вечер) побыла на месте такой жен­щины и на всю жизнь запом­нила свою уста­лость и отчаяние.

В три года моему млад­шему сыну сде­лали неболь­шую опе­ра­цию, и он сутки вынуж­ден был оста­ваться в постели. Когда ему раз­ре­шили встать, он сде­лался неуправ­ля­е­мым. Насколько я пони­маю, так подей­ство­вали на него пере­жи­тое потря­се­ние и вынуж­ден­ная непо­движ­ность. Никого не слыша и не видя, Феликс с быст­ро­той звука носился по кори­дору, и лицо его, обычно лука­вое и смыш­ле­ное, напо­ми­нало застыв­шую маску. Мне стало страшно. Я под­хва­тила его на руки. Он выры­вался, отби­ва­ясь руками и ногами, и, по-моему, не узна­вал никого вокруг. Врач еще утром пре­ду­пре­дил меня, что бегать ребенку нельзя, поэтому я дер­жала Феликса изо всех сил и пыта­лась отвлечь. Сколько про­дол­жа­лась наша борьба, я не помню. Помню только, что когда он нако­нец затих, я была совер­шенно измо­ча­лена. Феликс спал, а я с тос­кой думала: «Неужели зав­тра это повто­рится снова?»

К сча­стью, наутро его рас­тор­мо­жен­ность исчезла, как наваждение.

Так что когда я слышу от учи­те­лей или пси­хо­ло­гов нелест­ные ком­мен­та­рии в адрес матери гипе­р­ак­тив­ного ребенка (дескать, она без­участна, клуша какая-то, или, наобо­рот, шагу ему сту­пить не дает, подав­ляет), мне хочется ска­зать: «Неиз­вестно, как бы вы вели себя на ее месте. Вполне воз­можно, сошли бы с ума от напряжения».

В зави­си­мо­сти от осо­бен­но­стей своей пси­хики матери реа­ги­руют на посто­ян­ный стресс по-раз­ному. У одной вклю­ча­ется защит­ное тор­мо­же­ние. «Конь-огонь» на голове будет сто­ять, а ее это вроде бы не каса­ется, хотя в глу­бине души она будет сго­рать со стыда. Вто­рая, наобо­рот, все время начеку, кон­тро­ли­рует каж­дый шаг неисто­вого чада, доса­дует, нерв­ни­чает, пере­дает ему свою нер­воз­ность… Конечно, оба стиля пове­де­ния непра­вильны, некон­струк­тивны, но мне кажется, прежде всего этих жен­щин сле­дует пожа­леть. Жизнь с ребен­ком, кото­рого при­хо­дится поми­нутно сни­мать то со шкафа, то с люстры, — тяже­лое испытание.

Когда матери сты­дятся буй­ства сыно­вей или доче­рей, окру­жа­ю­щими это под­час вос­при­ни­ма­ется как знак нелюбви. А по-моему, наобо­рот, это сви­де­тель­ствует в их пользу. Гораздо хуже, когда мать во всем оправ­ды­вает ребенка, обви­няя дру­гих род­ствен­ни­ков, сосе­дей, вос­пи­та­те­лей, учи­те­лей в жесто­ко­сти, нетер­пи­мо­сти, негу­ман­но­сти и про­чее. (Дескать, у нас страна такая, все злые, как собаки, друг друга нена­ви­дят, глотку готовы пере­грызть.) Это зна­чит, что мать тоже неадек­ватно вос­при­ни­мает ситу­а­цию, у нее тоже рас­ша­таны или вовсе отсут­ствуют поня­тия о нор­мах пове­де­ния, и слу­жить сво­ему ребенку опо­рой она не может. В таком слу­чае кор­рек­ция дет­ского пове­де­ния суще­ственно затруд­ня­ется. Кроме того, вну­шая ребенку, что мир ему враж­де­бен, мать сеет в нем допол­ни­тель­ные страхи. А гипе­р­ак­тив­ные дети и без того очень тре­вожны, хотя неис­ку­шен­ному чело­веку может пока­заться, что они абсо­лютно бес­страшны, «без комплексов».

Осо­бенно тяжело при­хо­дится жен­щи­нам акку­рат­ным, в кото­рых нет ни тени богем­но­сти. Они любят поря­док и уют, а в их квар­тире с утра до ночи бушует стихия.

Опти­маль­ный вари­ант — когда мама без­ого­во­рочно при­ни­мает боль­ного ребенка, без­за­ветно любит его, но про­яв­ляет при этом ЛАСКОВУЮ СТРОГОСТЬ. И об этом имеет смысл пого­во­рить поподробней.

Как вести себя с гипе­р­ак­тив­ным ребенком?

Пона­чалу, чуть ли не самое глав­ное на мой взгляд, это впу­стить в созна­ние, что ребе­нок БОЛЕН. Каза­лось бы, чего проще? Конечно, болен, раз он так себя ведет. Но все­рьез счи­тать его состо­я­ние болез­нью людям бывает трудно. При­чем, ИМЕННО ПОТОМУ, ЧТО ОН ВЕДЕТ СЕБЯ ТАК. Так шумно, буйно, АКТИВНО. А клас­си­че­ский образ боль­ного прямо про­ти­во­по­ло­жен: боль­ной лежит в постели, он вял и ПАССИВЕН. Этот сте­рео­тип настолько прочно застрял в нашем под­со­зна­нии, что мы не можем от него отре­шиться. И под­час предъ­яв­ляем к ребенку тре­бо­ва­ния как к здоровому.

Когда же роди­тель, нако­нец, впу­стит в созна­ние горь­кую мысль, воз­ни­кает дру­гая труд­ность. Неко­то­рые (конечно, не все) начи­нают больше всего жалеть себя. Думают: «За что мне такой крест? Почему мне, а не кому-то еще?» Ну, а когда чело­века захле­сты­вает жалость к себе, у него не оста­ется сил жалеть дру­гих. И воз­ни­кает раз­дра­же­ние. Оно накап­ли­ва­ется, накап­ли­ва­ется, пери­о­ди­че­ски про­ры­ва­ется и выплес­ки­ва­ется на ребенка. В сле­ду­ю­щий момент роди­телю ста­но­вится стыдно, он спе­шит загла­дить свою вину, делает ребенку поблажки, может быть, даже заис­ки­вает перед ним. Потом опять чув­ствует себя бед­ным-несчаст­ным, опять раздражается…

На этом этапе важ­нее всего научиться жалеть не себя, а ребенка. Не только потому что он дей­стви­тельно достоин гораздо боль­шей жало­сти (ведь болен-то все-таки он, а не вы!), но и потому, что у вас ПРОСТО НЕТ ДРУГОГО ВЫХОДА. Иначе все уси­лия ему помочь ока­жутся сизи­фо­вым трудом.

Как себя раз­жа­ло­бить — каж­дый опре­де­ляет сам. Тут гото­вых рецеп­тов быть не может и не должно. Кому-то доста­точно вспом­нить, как он одна­жды страшно вол­но­вался, как не нахо­дил себе места и как его ранило рав­но­ду­шие, а то и досада близ­ких. Кто-то с тру­дом может поста­вить себя на место ребенка, у него без­от­казно сра­ба­ты­вает пси­хо­ло­ги­че­ская защита, но потом при­от­кры­ва­ется некий кла­пан, и чело­века прон­зает состра­да­ние. Кому-то помо­гает молитва. А кто-то вра­зум­ля­ется, лишь поняв, что он этого неудоб­ного, буй­ного, шум­ного ребенка может поте­рять. И с той же стра­стью, с кото­рой раньше вопро­шал: «За что мне такой крест?», умо­ляет Бога не отни­мать его.

Допу­стим, и этот этап будет прой­ден. Однако вы еще не мино­вали всех под­вод­ных рифов. У мно­гих роди­те­лей, жале­ю­щих нездо­ро­вого ребенка, воз­ни­кает соблазн ему потвор­ство­вать, дабы «не нер­ви­ро­вать». Тем более, что и неко­то­рые спе­ци­а­ли­сты, к кото­рым они обра­ща­ются, сове­туют «быть с ним очень осто­рож­ными». Спору нет, осто­рож­ность необ­хо­дима. Вот только что под ней в дан­ном слу­чае пони­мать? Чего надо остерегаться?

Гра­нит­ные берега для бур­ля­щего хаоса

Когда ребенка мучат гастрит или аллер­гия, врачи тоже сове­туют матери про­яв­лять осто­рож­ность. Но это не зна­чит, что она должна пота­кать всем вку­со­вым при­хо­тям сына или дочки. Наобо­рот, несмотря на про­те­сты, детей сажают на диету. И ника­кие исте­рики не могут поко­ле­бать реши­мо­сти матери выпол­нить пред­пи­са­ния врача. Не могут, потому что она пони­мает: иначе будет хуже. И самый свое­воль­ный ребе­нок сми­ря­ется. Бывает забавно наблю­дать, как строп­ти­вец, вроде бы «не при­зна­ю­щий ника­ких запре­тов», доб­ро­вольно отка­зы­ва­ется от шоко­лада, говоря: «Мне этого нельзя».

Ана­ло­гич­ную кар­тину можно наблю­дать в сотне дру­гих слу­чаев, когда речь идет о телес­ных забо­ле­ва­ниях. Когда же дохо­дит до пси­хики, в вос­при­я­тии роди­те­лей что-то вдруг меня­ется. Начи­на­ются раз­го­воры о труд­но­стях, о несов­ме­сти­мо­сти харак­те­ров, о нехватке вре­мени и т. п. Воз­ни­кает соблазн про­сто рас­ши­рить рамки доз­во­лен­ного, убе­дить себя и дру­гих в том, что пове­де­ние ребенка в общем-то нор­мально, все не так драматично…

Веро­ятно, фокус здесь в том, что пси­хику нельзя уви­деть, нельзя потро­гать. А того, что не видишь, как будто и нет…

На самом деле, гипе­р­ак­тив­ный ребе­нок нуж­да­ется в пси­хи­че­ской диете не меньше, чем ребе­нок с боль­ным желуд­ком — в диете пита­тель­ной. И соблю­дать ее сле­дует так же неуклонно.

Поскольку в душе ребенка бушует хаос, надо мак­си­мально упо­ря­до­чить его жизнь и внут­рен­ний мир. Помните, чем ярост­ней бушует сти­хия — тем крепче должны быть берега. Иначе про­изой­дет наводнение.

Гипе­р­ак­тив­ным детям больше, чем всем осталь­ным, необ­хо­димо соблю­дать стро­гий режим дня. Да, они, конечно, попы­та­ются его нару­шать (так же как аллер­гик пона­чалу жаж­дет пола­ко­миться шоко­лад­кой или апель­си­ном), но если вы будете неуклонно про­яв­лять твер­дость, при­вык­нут. Полезно выве­сить на стене подроб­ное рас­пи­са­ние и апел­ли­ро­вать к нему как к некой дан­но­сти, не зави­ся­щей от вашей воли. На мно­гих дошколь­ни­ков это дей­ствует мобилизующе.

В то же время, есте­ственно, нужно делать поправку на то, что у гипе­р­ак­тив­ного ребенка, как у авто­мо­биля со сла­быми тор­мо­зами, тор­моз­ной путь длин­нее обыч­ного. Поэтому если, допу­стим, ему пора закан­чи­вать игру, не тре­буйте, чтобы он сде­лал это немед­ленно, а пре­ду­пре­дите зара­нее, что время исте­кает. Вообще таких детей при­хо­дится про­сить по нескольку раз. Это их осо­бен­ность, и с ней надо считаться.

Стро­гая дис­ци­плина тре­бу­ется и от роди­те­лей. Однако для них она выра­жа­ется прежде всего в том, что они должны при­вык­нуть гово­рить раз­ме­ренно и успо­ка­и­ва­юще, без раз­дра­же­ния. Трудно? — Но ребенку выпол­нять ваши тре­бо­ва­ния еще труд­нее, однако вы все-таки чего-то доби­ва­е­тесь. Если ему шесть лет, то вы, навер­ное, уже научили его читать. А это, уве­ряю вас, задача куда серьез­ней, чем при­учиться к сдержанности.

Воз­бу­ди­мому ребенку сле­дует особо тща­тельно дози­ро­вать впе­чат­ле­ния. Избы­ток при­ят­ных, ярких впе­чат­ле­ний для него тоже вре­ден. Но совсем лишать его раз­вле­че­ний и похо­дов в инте­рес­ные места не стоит. Однако, если вы видите, что он начи­нает пере­воз­буж­даться, лучше уйти. Ничего, что вы не досмот­рите спек­такль или цир­ко­вое пред­став­ле­ние. Только не пода­вайте этот уход как нака­за­ние. Лучше ска­зать: «Ты устал, пой­дем, тебе надо отдох­нуть». Пусть у ребенка сохра­ня­ются при­ят­ные вос­по­ми­на­ния от его появ­ле­ния на людях. А то он нач­нет бояться совер­шать про­махи и от этого будет вести себя еще хуже.

Чрез­вы­чайно важно научиться ловить тот момент, когда он начи­нает пере­воз­буж­даться, но еще не пере­воз­бу­дился окончательно.

Это тре­бует от матери обострен­ного вни­ма­ния, но его вполне можно натре­ни­ро­вать. Научи­лись же вы когда-то опре­де­лять по плачу мла­денца, чего он хочет. А со сто­роны это каза­лось совер­шенно непо­сти­жи­мой нау­кой. Пой­мав момент пере­воз­буж­де­ния, поста­рай­тесь отвлечь ребенка, уса­дите его к себе на колени, и, пока­чи­вая, как малень­кого, пошеп­чите ему в такт что-нибудь успо­ка­и­ва­ю­щее, рас­слаб­ля­ю­щее. Напри­мер: «Погоди-погоди-погоди… Ну-ка подо­жди, я тебе что рас­скажу… Сей­час… сей­час мы с тобой… зна­ешь, что мы с тобой сей­час сде­лаем? Мы сей­час с тобой пой­дем на кухню, доста­нем… что мы доста­нем? Нет, не кастрюлю… и не ско­во­родку и даже не тарелку… Мы с тобой <говоря это, вы уже пере­ме­ща­е­тесь в сто­рону кухни> доста­нем… такую вкус­ную, такую кра­си­вую мор­ковку (яблоко, кон­фету и т. п.)».

Повто­ре­ние слов создает ритм, заво­ра­жи­вает, а телес­ный кон­такт со взрос­лым, осо­бенно с мате­рью, вели­ко­лепно расслабляет.

Детей от 4–5 лет в минуты воз­буж­де­ния полезно вовле­кать в диа­лог (не о при­чи­нах их пло­хого пове­де­ния, а на какую-то посто­рон­нюю, инте­рес­ную тему). Зада­вайте про­стые вопросы, не тре­бу­ю­щие про­стран­ных отве­тов. Пере­воз­буж­ден­ный ребе­нок плохо сооб­ра­жает, он весь во вла­сти бур­ля­щего хаоса. Чтобы вклю­читься в диа­лог, ему при­дется волей-нево­лей обду­мы­вать свои ответы и выры­ваться из-под вла­сти эмо­ций. С любыми детьми важно суще­ство­вать в режиме диа­лога, а с гипе­р­ак­тив­ными — осо­бенно. Между тем именно с ними взрос­лые, как пра­вило, изъ­яс­ня­ются либо при помощи команд («убери», «сде­лай», «не тро­гай»), либо раз­ра­жа­ются длин­ными, эмо­ци­о­наль­ными моно­ло­гами, кото­рые по боль­шей части ока­зы­ва­ются моно­ло­гами в пустоту.

Вообще, таким детям надо уси­ленно «раз­ви­вать голову». Не в смысле обу­че­ния счету, чте­нию и письму. Этому сей­час уде­ля­ется даже черес­чур много вни­ма­ния. Я имею в виду раз­ви­тие при­вычки осмыс­ли­вать про­ис­хо­дя­щее, заду­мы­ваться о при­чи­нах, про­гно­зи­ро­вать послед­ствия, пра­вильно интер­пре­ти­ро­вать свои чув­ства и чув­ства дру­гих людей.

Для этого иде­ально под­хо­дит куколь­ный театр, роле­вая игра с игруш­ками. Она дает воз­мож­ность ребенку оце­нить и свое пове­де­ние, и пове­де­ние окру­жа­ю­щих, «влезть в чужую шкуру», отре­пе­ти­ро­вать пра­виль­ные модели поведения.

В куколь­ных сцен­ках можно про­иг­рать самые раз­ные ситу­а­ции, вызы­ва­ю­щие у ребенка пси­хо­ло­ги­че­ские труд­но­сти. Сценки должны быть очень про­стыми и стро­иться по прин­ципу: «Пло­хой вари­ант — хоро­ший вари­ант». Ска­жем, разыг­ры­ва­ется, как ребе­нок мешает стар­шему брату гото­вить уроки, и дело закан­чи­ва­ется пота­сов­кой. А потом — поло­жи­тель­ный вари­ант, иде­аль­ная модель пове­де­ния, уход от кон­фликта (даже если в жизни ребенка этого прак­ти­че­ски не бывает). По мере про­дви­же­ния впе­ред сценки должны услож­няться, раз­но­об­ра­зиться, обрас­тать ска­зоч­ными или при­клю­чен­че­скими подроб­но­стями. Дет­ский сад таким детям про­ти­во­по­ка­зан. Лучше даже не про­бо­вать, чтобы не нане­сти ребенку травму. Ему вообще нельзя общаться с боль­шим коли­че­ством детей. При­гла­шайте одного, мак­си­мум двух к себе домой и дер­жите их игры под кон­тро­лем, чтобы в слу­чае чего быстро вме­шаться и не дать раз­го­реться конфликту.

Вы ска­жете: «А как же при­учать его к коллективу?»

Всему свое время. Для гипе­р­ак­тив­ного дошколь­ника важ­нее всего обще­ние с лас­ко­вой, тер­пе­ли­вой мамой.

Все дети охот­нее обу­ча­ются чему-либо, если им инте­ресно. Это баналь­ная истина. Но почему-то у мно­гих роди­те­лей «труд­ных» детей она вызы­вает него­до­ва­ние. Им хочется, чтобы дети учи­лись «про­сто так». Гипе­р­ак­тив­ного ребенка ОБЯЗАТЕЛЬНО нужно заин­те­ре­со­вы­вать. Иначе ничего не полу­чится. Это дан­ность, кото­рую при­дется при­нять, даже если вам глу­боко про­тивно. При­чем инте­рес у него нестой­кий, лету­чий. В силу своих осо­бен­но­стей он не может долго удер­жи­вать вни­ма­ние на одном и том же. Поэтому, обу­чая его чему-либо, необ­хо­димо чере­до­вать виды дея­тель­но­сти, часто при­вно­сить в про­цесс что-то новень­кое, под­креп­лять инте­рес ребенка самыми раз­ными способами.

Ска­жем, Вале­рик, о кото­ром я напи­сала в начале главы, на пер­вых заня­тиях не мог удер­жи­вать вни­ма­ние больше несколь­ких минут. Он все делал, как метеор: рисо­вал, писал цифры, буквы. Раз — и его уже нет на стуле. Мы с ним устра­и­вали мно­го­чис­лен­ные пере­рывы, когда я раз­ре­шала ему про­сто побе­гать, но потом снова воз­вра­ща­лись за стол или за теат­раль­ную ширму. Там все время про­ис­хо­дило что-то новое: появ­ля­лись новые игрушки, дава­лись новые зада­ния. Однако глав­ная моя цель оста­ва­лась неиз­мен­ной: я тре­ни­ро­вала его вни­ма­ние, учила диа­логу. Посте­пенно паузы уко­ра­чи­ва­лись, Вале­рик ста­но­вился усид­чи­вей, и когда его вклю­чили в группу из шести детей с роди­те­лями, он неплохо выдер­жи­вал полу­тора-двух­ча­со­вые заня­тия с одним перерывом.

Поскольку у гипе­р­ак­тив­ных детей такое рас­се­ян­ное вни­ма­ние, нужно поста­раться, чтобы во время заня­тий их ничто не отвле­кало. Аме­ри­кан­ский док­тор Рэн­шоу сове­тует ста­вить пись­мен­ный стол у пустой, ничем не укра­шен­ной стены, избе­гать при оформ­ле­нии дет­ской ком­наты или дет­ского уголка ярких кра­сок и слож­ных орна­мен­тов. Не давайте гипе­р­ак­тив­ному ребенку сразу много игру­шек. Когда он гото­вит уроки, выклю­чайте радио, теле­ви­зор или магнитофон.

Извест­ный рос­сий­ский пси­хи­атр проф. Ю. С. Шев­ченко, много рабо­та­ю­щий с гипе­р­ак­тив­ными детьми, сове­тует роди­те­лям соста­вить спи­сок жалоб на пове­де­ние ребенка, однако, ука­зы­вать не обоб­щен­ные назва­ния, типа «капризы», «непо­слу­ша­ние», «неак­ку­рат­ность», а опре­де­лить чет­кие, мак­си­мально про­стые и понят­ные пове­ден­че­ские «мишени»: «бьет сестру», «не все­гда чистит зубы по утрам», «раз­бра­сы­вает свои вещи», «берет чужое без спроса» и т. п.

Таким обра­зом, кри­ти­ку­ются не каче­ства ребенка, кото­рые ему трудно изме­нить, а его кон­крет­ные поступки. Ребенку легче понять, чего от него хотят. А взрос­лые могут выстро­ить иерар­хию целей и не тре­бо­вать всего сразу.

Кроме того, это хоро­ший тест для самих роди­те­лей. Очень часто они пони­мают, что предъ­яв­ляли к ребенку завы­шен­ные пре­тен­зии, тре­бо­вали от него совер­шен­ства. Чего стоят хотя бы такие жалобы: «НЕ ЛЮБИТ выно­сить мусор», «НЕ ЛЮБИТ, когда ему делают заме­ча­ния», «НЕ ВСЕГДА слу­ша­ется старших»!

А вы любите выно­сить мусор?

Не дер­гайте ребенка каж­дую минуту. Он про­сто отклю­чится и не будет вас слы­шать. Конечно, он дол­жен знать слово «нельзя», но, как и со всеми детьми, надо ста­раться, чтобы они на соб­ствен­ном опыте убеж­да­лись в пагуб­ных послед­ствиях своих про­ступ­ков. Без­условно, с гипе­р­ак­тив­ными детьми в этом смысле сле­дует быть более осмот­ри­тель­ными. Но все равно, если у ребенка нет реаль­ного опыта рас­платы за непо­слу­ша­ние, он пере­стает верить пре­ду­пре­жде­ниям взрослых.

Клас­си­че­ский при­мер: малыш груд­ного воз­раста упорно тянется к чай­нику. Можно тре­пать себе нервы, сто раз повто­ряя «нельзя» и рискуя тем, что для него это пре­вра­тится в забав­ную игру. А можно дать ему потро­гать горя­чий чай­ник. Не рас­ка­лен­ный, но горя­чий. Тогда малыш не обо­жжет руку до вол­ды­рей, но почув­ствует боль. Боль­шин­ство детей усва­и­вает этот урок с пер­вого раза. Гипе­р­ак­тив­ному ребенку одного раза, ско­рее всего, будет недо­ста­точно, однако, это не зна­чит, что «до него ничего не дохо­дит». Дохо­дит. Правда, не так быстро, как до дру­гих. Должны же они хоть что-то делать мед­лен­ней остальных!

Лекар­ства

Для мно­гих роди­те­лей мысль о меди­ка­мен­тоз­ном лече­нии кажется непе­ре­но­си­мой. Они готовы обра­щаться к кому угодно: к баб­кам, экс­тра­сен­сам и про­чим «цели­те­лям», выпол­нять самые дикие реко­мен­да­ции, но только не давать ребенку таб­летки, кото­рые про­пи­сы­вает психиатр.

Дру­гие пол­но­стью упо­вают на пси­хо­те­ра­пию, зани­ма­ются с пси­хо­ло­гами, про­буют раз­ные мето­дики и подходы.

Однако при орга­ни­че­ских нару­ше­ниях любые, даже очень эффек­тив­ные пси­хо­лого-педа­го­ги­че­ские методы будут рабо­тать впол­силы. Раз мозг пора­жен, зна­чит, его надо лечить. А парал­лельно учить — тер­пе­ливо, настой­чиво учить ребенка, как надо себя вести. Ведь ни одна таб­летка этому не научит.

Что каса­ется побоч­ных эффек­тов, то, во-пер­вых, детям обычно дают лекар­ства в мик­ро­до­зах, а во-вто­рых, гораздо вред­нее, когда ребе­нок посто­янно воз­буж­ден, «варится» в таком хао­ти­че­ском «бульоне» и выма­ты­вает всех, в том числе и себя. Помимо всего про­чего, это затор­ма­жи­вает его раз­ви­тие, ведь боль­шая часть энер­гии рас­хо­ду­ется не по назначению.

Под­бор лекарств — дело тон­кое. Во мно­гом, в этом и состоит искус­ство врача. Поэтому поста­рай­тесь найти спе­ци­а­ли­ста, к кото­рому вы про­ник­ни­тесь дове­рием, и если вам будет казаться, что лекар­ство ока­зы­вает какой-то не тот эффект, не стес­няй­тесь лиш­ний раз к нему обратиться.

Кор­рек­ци­он­ные игры

Частая ошибка роди­те­лей и педа­го­гов, как отме­чает проф. Шев­ченко, заклю­ча­ется в том, что от гипе­р­ак­тив­ного ребенка тре­буют одно­вре­менно сосре­до­то­чен­ного вни­ма­ния, усид­чи­во­сти и сдер­жан­но­сти. То есть воз­ла­гают на него три­еди­ную задачу, с кото­рой не вся­кий взрос­лый в состо­я­нии спра­виться. А ведь именно эти каче­ства у ребенка в дефиците.

Гораздо полез­ней тре­ни­ро­вать каж­дое каче­ство по отдель­но­сти. Даете игру, тре­бу­ю­щую сосре­до­то­че­ния, не огра­ни­чи­вайте импуль­сив­ность и дви­же­ния ребенка. Раз­ви­вая усид­чи­вость, не напря­гайте актив­ное вни­ма­ние. Когда ребе­нок учится сдер­жан­но­сти, не нагру­жайте его интеллектуально.

Игр, помо­га­ю­щих раз­ви­вать вни­ма­ние, тре­ни­ро­вать усид­чи­вость и выдержку, доста­точно много. Я при­веду здесь лишь несколько.

Раз­ви­тие внимания

Хорошо раз­ви­вает вни­ма­ние игра «Хлопки»: ребе­нок дол­жен «отхло­пы­вать» ритм, задан­ный веду­щим. Сна­чала про­стень­кий, затем — более сложный.

«Отра­же­ние в зер­кале»: надо повто­рять за веду­щим его жесты. Услож­нен­ная раз­но­вид­ность этой игры — «Опаз­ды­ва­ю­щее отра­же­ние» (вос­про­из­ве­де­ние преды­ду­щего дви­же­ния начи­на­ется тогда, когда веду­щий уже пока­зы­вает сле­ду­ю­щее). Можно дого­во­риться о про­пуске каких-либо дви­же­ний (напри­мер, при­се­да­ний или накло­нов вперед).

Полезны игры с мячом типа «Съе­доб­ное-несъе­доб­ное».

Тре­ни­ровка усид­чи­во­сти, пре­одо­ле­ние расторможенное/пи

Игры типа «Замри-отомри». Можно про­сто дого­во­риться о том, что игроки должны пре­бы­вать в непо­движ­но­сти в тече­ние опре­де­лен­ного вре­мени. Посте­пенно эти интер­валы должны удлиняться.

Можно играть в «День-ночь»: когда веду­щий гово­рит: «Ночь», игроки зами­рают. Когда объ­яв­ля­ется «день», раз­ре­ша­ется двигаться.

Очень любят дети игру «Море вол­ну­ется раз». «Море вол­ну­ется раз, море вол­ну­ется два, море вол­ну­ется три, — гово­рит веду­щий, — мор­ская фигура на месте замри». Побеж­дает тот, кто дольше всех про­стоит не шелохнувшись.

Тре­ни­ровка выдержки, кон­троль импульсивности

«Барыня при­слала сто руб­лей, что хотите — то берите, чер­ное с белым не носите, «да» и «нет» не гово­рите»: ребенку задают вопросы, а он, отве­чая, дол­жен соблю­сти выше­ука­зан­ные усло­вия. Можно нало­жить запрет и на какие-нибудь дру­гие слова или действия.

«Про­должи ритм» — каж­дый игрок вос­про­из­во­дит ритм, добав­ляя один хлопок.

«Про­должи фразу» — игра­ю­щие строят пред­ло­же­ние, повто­ряя ска­зан­ное преды­ду­щими игро­ками и добав­ляя свое слово. Для рас­тор­мо­жен­ного ребенка удер­жать в памяти 8–10 слов — огром­ное дости­же­ние. Детям сред­него школь­ного воз­раста игру можно услож­нить: пусть добав­ляют не слово, а пред­ло­же­ние. Это будет игра «Про­должи рассказ».

Когда вы добье­тесь замет­ных успе­хов в играх с нагруз­кой на одну функ­цию, пере­хо­дите к ком­би­ни­ро­ван­ным. Напри­мер, попро­буйте поиг­рать в жмурки, не завя­зы­вая ребенку глаза, а пред­ло­жив их про­сто закрыть. Ска­жите: «Это будет игра на чест­ность». Чтобы оправ­дать высо­кое зва­ние чест­ного чело­века, ребе­нок хотя бы недолго будет кон­тро­ли­ро­вать себя, подав­ляя жела­ние под­гля­деть за игра­ю­щими. Похва­лите его за это, ведь для него даже неболь­шое уси­лие подоб­ного рода — подвиг.

Ну, и конечно, гипе­р­ак­тив­ному (как и про­сто актив­ному) ребенку надо давать воз­мож­ность выплес­нуть свою энергию.

При­об­щайте таких детей к раз­ным видам спорта, учите их тан­це­вать, пусть играют в подвиж­ные игры на све­жем воз­духе и т. п. Но заня­тия в спор­тив­ных сек­циях, где жест­кая дис­ци­плина и тре­неры ори­ен­ти­ро­ваны на выковку чем­пи­о­нов, будут для них чрез­мер­ной нагрузкой.

Глава 8. Детская медлительность, или тише едешь – дальше будешь

Край­но­сти, как известно, схо­дятся. Но далеко не все­гда удачно.

За шесть с поло­ви­ной лет жизни маль­чика Вити у его мамы нако­пи­лась к нему масса пре­тен­зий. В ответ на просьбу их пере­чис­лить она испи­сала целый лист. Но, в сущ­но­сти, глав­ная ее пре­тен­зия сво­ди­лась к тому, что Витя похож на сон­ную муху.

— Дома у нас будто замед­лен­ная съемка, — сето­вала мать. — Пока оде­нется, зубы почи­стит, позав­тра­кает — пол­дня прой­дет. А если я не про­слежу, так в пижаме до вечера ходить и будет. Ну, хорошо, он сей­час сад не посе­щает. А что потом будет? Ему же осе­нью в школу!

— Витя помо­гает вам по дому? — спро­сила я.

— Да что вы?! Это ж какие нервы надо иметь, чтобы дождаться, пока он постель убе­рет или три тарелки помоет!

— Он что, отка­зы­ва­ется? Не хочет?

— Нет, почему? Он бы с радо­стью, да я не раз­ре­шаю. Мне все самой легче сделать.

— А чем маль­чик любит заниматься?

— Да так, ерун­дой вся­кой, — пожала пле­чами мать. — Рисует, в кон­струк­тор играет.

Правда, в послед­нее время читать сам начал. Теперь подолгу за книж­ками просиживает.

Но по ее тону было ясно, что она и этим не очень довольна.

— Я в дет­стве совсем дру­гая была, — завер­шила свой неве­се­лый рас­сказ Витина мама. — Носи­лась, как ура­ган, любила побе­гать, попры­гать, по дере­вьям лазила не хуже маль­чи­шек. А Витька — ува­лень. Весь в отца!

Такие кол­ли­зии, увы, не ред­кость. У энер­гич­ных, напо­ри­стых жен­щин часто бывает масса пре­тен­зий к близ­ким, кото­рые по срав­не­нию с ними кажутся мед­ли­тель­ными и даже апа­тич­ными. Осо­бенно раз­дра­жают их мужья и сыно­вья. Навер­ное, потому, что от муж­чин мы тра­ди­ци­онно ждем актив­но­сти и пред­при­им­чи­во­сти. Тем более сей­час, когда прин­цип «хочешь жить — умей вер­теться» при­об­рел осо­бую актуальность.

Заснуть от ужаса и не проснуться

Однако раз­дра­же­нием можно добиться только обрат­ного эффекта. Раз­нерв­ни­чав­шись, нерас­то­роп­ный чело­век еще больше затор­мо­зится, а то и вовсе впа­дет в прострацию.

—  Он прямо назло мне все делает! — жало­ва­лась Витина мама. — Я говорю: «Сынок, пото­ро­пись, мы опаз­ды­ваем». А он еле ноги переставляет.

При­шлось потра­тить немало уси­лий, убеж­дая ее, что у маль­чика про­сто такая реак­ция на стресс. Во-пер­вых, потому что для его матери спешка была обыч­ным жиз­нен­ным состо­я­нием, в кото­ром она не видела ничего осо­бен­ного и, соот­вет­ственно, не счи­тала это стрес­со­вым фак­то­ром. А во-вто­рых, жен­щины типа Вити­ной матери в кри­ти­че­ских ситу­а­циях обычно ста­но­вятся еще более собран­ными и энер­гич­ными. Мама ждала от сына такой же реак­ции, а он по сво­ему тем­пе­ра­менту был совер­шенно дру­гим и реа­ги­ро­вал, есте­ственно, по-другому.

Защит­ное тор­мо­же­ние — реак­ция, широко рас­про­стра­нен­ная в живот­ном мире. Когда убе­жать от опас­но­сти невоз­можно, мно­гие живые суще­ства как будто ока­ме­не­вают, впа­дают в состо­я­ние сту­пора и даже… засы­пают. Для флег­ма­тич­ного, мед­ли­тель­ного ребенка гнев мамы и ужас оттого, что они куда-то опаз­ды­вают, вполне сопо­ста­вимы с такой гроз­ной опасностью.

Если не наяву, то хотя бы во сне подоб­ное состо­я­ние испы­ты­вал, навер­ное, каж­дый из нас. Надо бежать, но ноги словно нали­ва­ются свин­цом и отка­зы­ва­ются пови­но­ваться. Хочешь быстро что-то сде­лать (закрыть дверь, порвать какие-то сек­рет­ные бумаги), однако пальцы не слу­ша­ются, ста­но­вятся ватными…

Пытаться заста­вить мед­ли­тель­ного ребенка «поше­ве­ли­ваться» при помощи кри­ков, шлеп­ков и угроз — это все равно, что тушить пожар бен­зи­ном. Чтобы не сойти с ума от ужаса, ребе­нок под­со­зна­тельно поста­ра­ется отго­ро­диться от вас, затор­мо­зится, сде­ла­ется апа­тич­ным. С каж­дым разом эта защит­ная корка будет утол­щаться, и дело может кон­читься тем, что он не только в кри­ти­че­ские моменты, а и вообще все­гда будет вялым, сон­ным и безынициативным .

Помню одного школь­ника, кото­рый был так сильно затор­мо­жен, что про­из­во­дил впе­чат­ле­ние умственно отста­лого. Он не мог отве­тить на про­стей­шие вопросы, ничем не инте­ре­со­вался, дома ничего не делал, в школе полу­чал сплош­ные колы и двойки. Но на самом деле интел­лект у маль­чика был сохра­нен, про­сто бед­няге не повезло в пер­вом классе с учи­тель­ни­цей. Она настолько затю­кала не очень рас­то­роп­ного Тиму, что он на уро­ках сидел «в отключке». К тре­тьему классу уже назрел раз­го­вор о пере­воде ребенка во вспо­мо­га­тель­ную школу (для умственно отста­лых). К сча­стью, до этого не дошло. Уси­ли­ями пси­хо­ло­гов маль­чика уда­лось выве­сти из апа­тии, и ока­за­лось, что он сооб­ра­жает даже лучше мно­гих сверст­ни­ков. И пато­ло­ги­че­ская мед­ли­тель­ность его куда-то про­пала. Тима стал нор­маль­ным маль­чи­ком, кото­рый с удо­воль­ствием играл с ребя­тами в подвиж­ные игры, но любил и поси­деть в уголке с книж­кой. С черес­чур раз­дра­жи­тель­ной учи­тель­ни­цей, правда, при­шлось рас­про­щаться: сей еже­днев­ный стресс ока­зался ребенку не по силам.

Как помочь малень­ким копушам?

В Тими­ном слу­чае мед­ли­тель­ность была не столько врож­ден­ным свой­ством, сколько след­ствием пси­хо­травмы. Так, неко­то­рые дети затор­ма­жи­ва­ются из-за попа­да­ния в боль­ницу (см. соот­вет­ству­ю­щую главу) или пре­бы­ва­ния в дру­гих дис­ком­форт­ных усло­виях. Но в пси­хо­ло­ги­че­ски ком­форт­ной обста­новке они посте­пенно при­хо­дят в себя, как бы оттаивают.

В таком слу­чае нужно про­сто создать ребенку душев­ный ком­форт и подо­ждать, пока все само собой при­дет в норму.

Но если сын или дочь мед­ли­тельны от при­роды, я сове­тую вам прежде всего осла­бить напор.

Да, это трудно, но иначе ничего не полу­чится. Для ребенка ваш напор — все равно что для вас снеж­ная лавина. Как бы вы посмот­рели на чело­века, тре­бу­ю­щего, чтобы вы научи­лись ей про­ти­во­сто­ять? Но, в отли­чие от снеж­ной лавины, вы обла­да­ете волей и разу­мом. И можете себя контролировать.

Конечно, хочется с оби­дой спро­сить: «А почему именно я? Почему я должна (дол­жен) меняться, а дру­гие ничего не должны?»

Но, во-пер­вых, мы уже гово­рили, что взрос­лость — это не только боль­шие права, но и боль­шие обя­зан­но­сти. Нам дано право опре­де­лять прак­ти­че­ски всю жизнь наших несо­вер­шен­но­лет­них детей, а вза­мен мы должны поста­раться сде­лать ее счаст­ли­вой. И, во-вто­рых, сле­дить за собой не озна­чает в корне пере­ме­ниться. Этого не надо тре­бо­вать ни от себя (что бывает доста­точно редко), ни от ребенка (что про­ис­хо­дит, увы, гораздо чаще).

Пытаться в корне пере­де­лать чело­века, на мой взгляд, бес­смыс­ленно. Сил потра­тите уйму, а добье­тесь только того, что у сына рас­ша­та­ются нервы. Обще­ние с ним будет еще труд­ней, а под­час «пере­ковка» может кон­читься и вовсе печально — ребе­нок от пере­на­пря­же­ния нач­нет заи­каться или мочиться в постель.

Не срав­ни­вайте ребенка с собой, как делала Витина мама.

Это вызо­вет только обо­юд­ную досаду и разо­ча­ро­ва­ние. Лучше, с одной сто­роны, мак­си­мально облег­чить мед­ли­тель­ному ребенку жизнь, а с дру­гой, воз­вы­сить, эле­ви­ро­вать мед­ли­тель­ность до обсто­я­тель­но­сти, то есть недо­ста­ток под­нять до уровня достоинства.

Раз­ви­ваем мел­кую моторику

Прежде всего, схо­дите к нев­ро­па­то­логу и про­верьте, все ли у ребенка в порядке с мел­кой моторикой.

Очень часто мед­ли­тель­ность детей про­ис­те­кает от того, что у них нелов­кие, непо­слуш­ные руки. Если выяс­нится, что мото­рика остав­ляет желать луч­шего (часто это бывает след­ствием родо­вой травмы), то необ­хо­димо заняться ее раз­ви­тием. Во мно­гих горо­дах этим зани­ма­ются пси­хо­логи или учи­теля-дефек­то­логи. Если же такого спе­ци­а­ли­ста рядом нет, можно зани­маться самим. Полезно нани­зы­вать на нитку бусы, ягоды рябины, бисер. Для раз­ви­тия мел­кой мото­рики реко­мен­дуют скла­ды­вать моза­ику, играть в кон­струк­тор типа ««Него» с кро­шеч­ными дета­лями, лепить из глины или пла­сти­лина, выши­вать, рисо­вать по точ­кам или по кон­туру. Поста­рай­тесь найти какое-нибудь посо­бие по раз­ви­тию мел­кой мото­рики и не спеша зани­май­тесь по нему, раз­но­об­разя зада­ния и пре­вра­щая заня­тия в при­ят­ную, весе­лую игру.

Если малыш будет от чего-либо отка­зы­ваться, зна­чит, ему трудно выпол­нить зада­ние. Столк­нув­шись с таким отка­зом, мно­гие роди­тели (осо­бенно моло­дые, усво­ив­шие мод­ный нынче посту­лат, что на ребенка ни в коем слу­чае «нельзя давить») остав­ляют сына или дочь в покое. Дескать, раз не хочет — зна­чит, ему неин­те­ресно. Но далеко не все в жизни, что мы вынуж­дены делать, бывает нам инте­ресно. Если с дет­ства не при­вык­нуть пре­одо­ле­вать скуку и лень, то потом воз­ник­нет мно­же­ство труд­но­раз­ре­ши­мых проблем.

А глав­ное, детям дошколь­ного и млад­шего школь­ного воз­раста на самом деле инте­ресно все. ВСЕ, ЧТО У НИХ ПОЛУЧАЕТСЯ. ВСЕ, ЧТО НЕ ВЫЗЫВАЕТ СТРАХА НЕУДАЧИ. Взрос­лая логика «повто­ре­ния скучны» тут не рабо­тает. Вы, навер­ное, заме­чали, что дети 5–7 лет готовы по сто раз слу­шать одну и ту же пла­стинку, читать одну и ту же книжку, одно и то же рисо­вать или стро­ить. А на пред­ло­же­ния начать что-нибудь новое, зача­стую отве­чают отка­зом. И боль­шин­ство не при­зна­ется, что боится неуспеха, а ска­жет: «Не хочется. Неинтересно ».

Что про­ис­хо­дит, когда взрос­лые не наста­и­вают, дабы «не подав­лять инди­ви­ду­аль­ность ребенка»? (В рас­смат­ри­ва­е­мом нами слу­чае — не раз­ви­вают его мел­кую мото­рику.) В раз­ви­тии маль­чика или девочки обра­зу­ется про­бел, кото­рый сам собой, ско­рее всего, не исчез­нет. А зна­чит, с воз­рас­том про­белы будут насла­и­ваться друг на друга, как снеж­ный ком. Ребе­нок пой­дет в школу, и там из-за недо­раз­ви­тия мел­кой мото­рики его нач­нут ругать за пло­хой почерк. Одно­класс­ники научатся писать доста­точно быстро, он не смо­жет поспе­вать за ними, будет нерв­ни­чать, сажать в тет­ради ошибки, в таком состо­я­нии ему будет трудно усва­и­вать новый мате­риал. Рано или поздно это вызо­вет отказ от учебы. И пере­ори­ен­ти­ро­вать ребенка будет крайне сложно, ведь уход от труд­но­стей давно стал для него при­выч­ным сте­рео­ти­пом. Это уже въелось ему в кровь и плоть.

В резуль­тате инди­ви­ду­аль­ность малень­кого чело­века будет подав­лена мно­го­чис­лен­ными неуда­чами. И роди­тели, на сло­вах оза­бо­чен­ные соблю­де­нием дет­ских прав, лишат сына или дочь одного из важ­ней­ших прав ребенка — права на гар­мо­нич­ное развитие.

Поэтому отказ ребенка от какой-либо дея­тель­но­сти дол­жен вос­при­ни­маться вами как скры­тая просьба о помощи. Пря­мым при­нуж­де­нием, обли­че­нием недо­стат­ков и проч. вы, разу­ме­ется, ничего хоро­шего не добье­тесь. Наобо­рот, важно, чтобы ребе­нок не вос­при­ни­мал недо­раз­ви­тие мел­кой мото­рики как дефект.

Это тоже осо­бен­ность дет­ской пси­хо­ло­гии. Взрос­лые обычно болеть не любят и ста­ра­ются поско­рее побе­дить свой недуг. Дети же, осо­бенно малень­кие, часто видят в болезни сред­ство, поз­во­ля­ю­щее им увиль­нуть от тягост­ных обя­зан­но­стей (посе­ще­ния нена­вист­ного дет­сада, при­го­тов­ле­ния уро­ков и про­чее), и потому под­со­зна­тельно не желают с ней бороться. Выпол­ните льви­ную долю труд­ного зада­ния сами, побуж­дая ребенка хоть немножко помочь вам. Но при этом созда­вайте у него иллю­зию, будто бы вы все дела­ете вме­сте. Когда он вклю­чится в сов­мест­ную дея­тель­ность, посте­пенно пору­чайте ему все боль­ший уча­сток работы, идя от про­стого к слож­ному и неустанно его подбадривая.

Одна­жды мне дове­лось зани­маться со стар­шим дошколь­ни­ком, у кото­рого с мел­кой мото­ри­кой было из рук вон плохо. Он не мог соеди­нить на бумаге пару точек, на его рисунки (вер­нее, кара­кули) было жутко смот­реть. Есте­ственно, рисо­вать маль­чик отка­зы­вался наот­рез, а мама, свято ува­жав­шая «права ребенка», не смела его принуждать.

Я начала пока­зы­вать Кеше так назы­ва­е­мый «театр на столе». Это были при­клю­че­ния героя, изоб­ра­жав­ше­гося малень­кой кук­лой маль­чика. Какие-то пред­меты, иллю­стри­ру­ю­щие про­ис­хо­дя­щее, были у меня при­па­сены, а что-то надо было нари­со­вать. Помню, пер­вый раз герой по ходу сюжета попал в закол­до­ван­ный лес. Пони­мая, что цели­ком дерево Кеша изоб­ра­зить не смо­жет, я нари­со­вала ствол и попро­сила Кешу при­ри­со­вать ветки. Он с тру­дом оси­лил одну. На сле­ду­ю­щем заня­тии изоб­ра­же­ние вет­вей (хотя и коря­вых) уже далось ему без осо­бого труда. И на них даже появи­лось несколько зеле­ных листоч­ков Кеши­ного про­из­вод­ства. Это его так вдох­но­вило, что закол­до­ван­ный лес стал глав­ным моти­вом Кеши­ного твор­че­ства, и вскоре все стены в квар­тире были заве­шены рисун­ками берез и елок. А я между тем внед­ряла в его голову нехит­рую мысль, что прак­ти­че­ски все на свете можно изоб­ра­зить при помощи трех гео­мет­ри­че­ских фигур: круга, квад­рата и тре­уголь­ника. И под­твер­ждала свои слова на прак­тике, пока­зы­вая, как это дела­ется. Про­дви­га­ясь впе­ред неболь­шими шаж­ками, мы рисо­вали дома и замки, реки и озера, мебель и домаш­нюю утварь, зве­рей и людей. При пере­ходе на оче­ред­ную сту­пеньку, Кеша зажи­мался, но с каж­дым разом его сопро­тив­ле­ние сла­бело. Мама с удив­ле­нием гово­рила, что ока­зы­ва­ется, он обо­жает рисо­вать и готов посвя­щать этому все сво­бод­ное время.

Потом мы ана­ло­гич­ным обра­зом осво­или лепку и основы пра­во­пи­са­ния. С той только раз­ни­цей, что Кеша уже при­вык к пре­одо­ле­нию труд­но­стей и почти не упи­рался, полу­чая новое задание.

Теперь он учится в школе и вполне справ­ля­ется с программой.

Одежда мед­ли­тель­ного ребенка

Мед­ли­тель­ному ребенку, есте­ственно, сложно самому оде­ваться. Это вообще не такая про­стая про­це­дура, как пола­гают мно­гие взрос­лые. Но осо­бенно «уми­ляет», когда, назы­вая ребенка «чере­па­хой», род­ные застав­ляют его наде­вать одежду со мно­же­ством пуго­виц, шнур­ков и про­чее. То есть мак­си­мально услож­няют ему жизнь. Что бы вы поду­мали о началь­нике, кото­рый, зная о том, что к вам лип­нет вся­кая про­студа, сажал бы вас рабо­тать на сквоз­няке? Навер­ное, вряд ли сочли бы это при­зна­ком бла­го­рас­по­ло­жен­но­сти? А если бы он заявил, что посту­пает так из вос­пи­та­тель­ных сооб­ра­же­ний, зака­ляет вас, учит пре­одо­ле­вать труд­но­сти, вы бы, ско­рее всего, вос­при­няли его слова как издевательство.

Так что, если вы дей­стви­тельно хотите помочь ребенку пре­одо­леть излиш­нюю мед­ли­тель­ность, поза­боть­тесь о том, чтобы одежда, кото­рую он носит, была мак­си­мально лишена пуго­виц, завя­зок и про­чего — всего того, с чем ему справ­ляться труд­но­вато. Пусть наде­вает не рубашки, а водо­лазки, не брюки, а спор­тив­ные шаро­вары на резинке. Да и ботинки теперь можно купить без шнур­ков, на липучках.

Не вол­нуй­тесь, завя­зы­вать шнурки бан­ти­ком он все равно научится. Это не самое глав­ное. Глав­ное, чтобы, вспо­ми­ная дет­ство, он не леде­нел, мыс­ленно слыша ваши раз­дра­жен­ные окрики. И поменьше видел снов, в кото­рых ему от ужаса не уда­ется поше­ве­лить ни рукой, ни ногой.

Раз­ви­ва­ю­щие игры

Мед­ли­тель­ного ребенка сле­дует почаще вовле­кать в подвиж­ные игры. В любые: салочки, прятки, «колечко», «выши­балы», лапту и про­чее. Не отправ­ляйте его сразу в «сво­бод­ное пла­ва­ние», застав­ляя само­сто­я­тельно играть со сверст­ни­ками. Он будет про­иг­ры­вать, они нач­нут сме­яться над его неук­лю­же­стью, и это поро­дит только новые обиды и отказы.  На пер­вом этапе, пока мед­ли­тель­ный ребе­нок не освоил игру, ему лучше играть со взрос­лыми, кото­рые должны созда­вать у него ощу­ще­ние успешности.

Для пси­хо­ло­ги­че­ской под­го­товки к школе полезно раз­ви­вать в игре навыки быст­рых отве­тов. Устра­и­вайте что-то типа вик­то­рины, но с одно­тип­ными неслож­ными вопро­сами. Напри­мер: «Что бывает крас­ным (пуши­стым, желез­ным и про­чее)? Или: «Что рас­тет в саду (лесу, ого­роде, тундре)? Пусть веду­щий задает вопросы, а игроки (или один игрок) отве­чают. Потом меняй­тесь местами. Выиг­ры­вает тот, кто даст боль­шее коли­че­ство пра­виль­ных отве­тов. Разу­ме­ется, уро­вень слож­но­сти вопро­сов дол­жен соот­вет­ство­вать воз­расту и раз­ви­тию детей.

Когда ваш ребе­нок уже не будет затруд­няться с отве­тами, нач­ните играть на время. Отве­дите на ответ сна­чала пят­на­дцать секунд, потом сокра­тите про­ме­жутки. Только не под­ни­майте планку слиш­ком высоко, иначе ребе­нок нач­нет про­иг­ры­вать, раз­нерв­ни­ча­ется и отка­жется от игры.

Овла­дев и этими пре­муд­ро­стями, перей­дите к новому этапу: теперь игра будет вестись с мячом и вопросы в ней сле­дует зада­вать уже не одно­тип­ные, а самые раз­ные, любые. Таким обра­зом, нерас­то­роп­ному ребенку при­дется совер­шать сразу два дей­ствия: отве­чать и ловить мячик. При­чем отве­чать спон­танно, без под­го­товки. Для него это доста­точно трудно. Веду­щего в этой игре нет. Бросьте мячик ребенку и одно­вре­менно спро­сите его о чем-нибудь. Тема­тику вопро­сов пона­чалу можно ого­во­рить зара­нее, чтобы облег­чить задачу. Напри­мер: «Какое время года идет за зимой?» Или «Какие птицы уле­тают осе­нью на юг?» Пой­мав мячик и дав ответ, ребе­нок бро­сает мяч вам и задает свой вопрос. Тот, кто не смог пой­мать мяч или при­ду­мать ответ, полу­чает штраф­ное очко. Эта игра хороша еще и тем, что кроме полез­ной пси­хо­тре­ни­ровки ребе­нок неза­метно отра­ба­ты­вает ответы на вопросы, кото­рые ему будут зада­вать при поступ­ле­нии в школу. Так что рас­смат­ри­вайте это как свое­об­раз­ную под­го­товку к собеседованию.

Пре­красно под­хо­дит для раз­ви­тия лов­ко­сти и коор­ди­на­ции дей­ствий и извест­ная дет­ская игра с мячом в «съе­доб­ное-несъе­доб­ное», когда, бро­сая мяч, вы назы­ва­ете пред­мет, а ребе­нок опре­де­ляет, съе­доб­ный этот пред­мет или нет. И задает такую же задачку вам.

Со стар­шими дошколь­ни­ками и с млад­шими школь­ни­ками можно играть «в слова» (сле­ду­ю­щее слово начи­на­ется с послед­ней буквы преды­ду­щего: «мама» — «абри­кос» — «сено» — «орел»). С ребя­тами 8–12-ти лет — «в города» (пра­вила ана­ло­гичны). Идти опять же сле­дует от про­стого к слож­ному: сперва про­сто игра, затем игра с мячом, затем без мяча, но с какими-то допол­ни­тель­ными дей­стви­ями типа хлоп­ков, накло­нов и т. п.

Режим дня

Поскольку у копуш ухо­дит больше мораль­ных и физи­че­ских сил на те дей­ствия, кото­рые рас­то­роп­ным людям даются безо вся­кого труда, им надо чаще давать отдох­нуть. Осо­бенно после дет­сада или школы, где они обычно моби­ли­зу­ются, а зна­чит, должны потом рас­сла­биться. Если обыч­ным детям хва­тает для отдыха пары часов, то копу­шам лучше отдох­нуть подольше.

Не нагру­жайте мед­ли­тель­ного ребенка допол­ни­тель­ными заня­ти­ями в круж­ках или сек­циях. Тут очень опасно ори­ен­ти­ро­ваться на его сверст­ни­ков. У них дру­гой тем­пе­ра­мент, дру­гая сте­пень вынос­ли­во­сти. Ничего, кроме нер­во­трепки и ком­плекса непол­но­цен­но­сти, это не даст.

Если вы куда-то соби­ра­е­тесь идти с ребен­ком, закла­ды­вайте на сборы зна­чи­тельно больше вре­мени, чем если бы вы шли без него. Не тре­буйте, чтобы он обя­за­тельно сам оде­вался. Дети часто нерв­ни­чают перед «выхо­дом в свет». Даже если вы идете в какое-то очень инте­рес­ное место. Напри­мер, в гости или в цирк. Помо­гите сыну или дочери собраться, ведь, начи­ная меро­при­я­тие со скан­дала, вы отвра­ща­ете от него детей и пор­тите себе настроение.

Мед­ли­тель­ным детям чрез­вы­чайно тяжело бывает соби­раться по утрам. Сон­ные, невы­спав­ши­еся, они не хотят тащиться в сад или в школу, отни­ма­ю­щие у них столько сил. И в эти минуты им осо­бенно нужна под­держка близ­ких (кото­рой мед­ли­тель­ный ребе­нок, как пра­вило, не получает).

Семь раз отме­рит, один — отрежет

Если род­ные учи­ты­вают осо­бен­но­сти мед­ли­тель­ного ребенка, он не усу­губ­ля­ется, а наобо­рот, все лучше адап­ти­ру­ется к жизни. Но очень важно, чтобы и он, и роди­тели научи­лись видеть в его осо­бен­но­стях поло­жи­тель­ные сто­роны. Сле­дует при­ло­жить мак­си­мум уси­лий к тому, чтобы воз­вы­сить нерас­то­роп­ного ребенка в гла­зах окру­жа­ю­щих. Он ведь так часто чув­ствует себя обой­ден­ным более шуст­рыми сверстниками!

Поэтому вну­шайте ему и всем осталь­ным, что он не мед­ли­тель­ный, а обсто­я­тель­ный. И зна­чит, все делает осно­ва­тельно, с умом: семь раз отме­рит, один — отре­жет. Торо­пыжки же норо­вят впе­ред забе­жать, и мно­гое у них полу­ча­ется тяп-ляп. Глав­ное, что вам не при­дется кри­вить душой. Мед­ли­тель­ность дей­стви­тельно эле­ви­ру­ется до обсто­я­тель­но­сти, а это очень цен­ное каче­ство. Такой чело­век, может, не сразу что-то почи­нит, а будет долго при­ме­ри­ваться, но зато ничего не ста­нет делать «на живую нитку». И стол или стул, вышед­ший из-под его рук, про­стоит еще десять лет. Тогда как у про­вор­ного хал­тур­щика он раз­ва­лится через месяц. И обсто­я­тель­ный уче­ник выпол­нит зада­ние не спеша, но с тол­ком, а то-ропыжка выско­чит пер­вым и бряк­нет какую-нибудь глупость.

Короче говоря, побольше иллю­стри­руйте пого­ворку «поспе­шишь — людей насме­шишь» нагляд­ными при­ме­рами, но при этом не забы­вайте так­тично помо­гать мед­ли­тель­ному ребенку, и вы скоро убе­ди­тесь в том, что тише едешь — дей­стви­тельно дальше будешь.

Что каса­ется кон­фликта полов, с кото­рого я начала свой рас­сказ, то если у вас, как в Вити­ной семье, сын пошел в отца, ни в коем Слу­чае не пре­под­но­сите маль­чику эту осо­бен­ность папы в каче­стве недо­статка. Для гар­мо­нич­ного раз­ви­тия сына иде­аль­ный образ отца необ­хо­дим не меньше, чем воз­дух, но об этом мы подроб­ней пого­во­рим в дру­гой главе.

Глава 9. Стоит ли выковывать из ребенка лидера?

— Что за вопрос?! — вос­клик­нут мно­гие взрос­лые (в первую оче­редь, муж­чины). — Конечно, стоит! А для этого необ­хо­димо поощ­рять сорев­но­ва­тель­ность. Ведь наша жизнь — сплош­ная борьба. Пусть при­вы­кает, а то его все­гда будут затирать.

Учи­ты­вайте харак­тер ребенка

Ори­ен­ти­руя ребенка на лидер­ство, прежде всего надо учи­ты­вать осо­бен­но­сти его харак­тера. Мно­же­ство детей, кото­рых вос­пи­ты­вают в духе сорев­но­ва­тель­но­сти, не оправ­ды­вают чая­ний взрос­лых. Осо­бенно тихие, скром­ные маль­чики или девочки. Если из них уси­ленно выко­вы­вают лиде­ров, на бед­няг бывает жалко смот­реть. От при­роды совсем не кон­ку­рент­ные, отнюдь не пре­тен­ду­ю­щие на веч­ное пер­вое место, они быстро начи­нают чув­ство­вать свою ущерб­ность — ведь им никак не уда­ется оправ­дать ожи­да­ния роди­те­лей. Харак­тер не поз­во­ляет таким детям уси­ленно рабо­тать лок­тями, а роди­тели вме­сто того, чтобы оце­нить скром­ность ребенка, счи­тают его тру­сиш­кой, срав­ни­вают с более бой­кими ребя­тами (есте­ственно, в пользу послед­них). В резуль­тате скром­ные дети пере­стают верить в свои силы, ста­но­вятся заби­тыми, закомплексованными.

В одной аме­ри­кан­ской книжке, посвя­щен­ной работе пси­хо­те­ра­певта, рас­ска­зы­ва­ется такой слу­чай. Четыр­на­дца­ти­лет­нюю девочку мама с дет­ства ори­ен­ти­ро­вала на карьеру чем­пи­онки по фигур­ному катанию.

—  Если ты добьешься высот, если тебя заме­тят, будешь как сыр в масле кататься, — вну­шала она девочке.

И не жалела ради этого ни вре­мени, ни денег. Хотя с день­гами в семье было туго. Мама рас­тила дочку одна, и при­хо­ди­лось огра­ни­чи­вать себя во всем, чтобы купить ей фир­мен­ные коньки и про­чие спор­тив­ные атрибуты.

Однако все уси­лия были тщетны. Нет, дочь не арта­чи­лась, помногу тре­ни­ро­ва­лась, выпол­няла все ука­за­ния тре­нера. Но на сорев­но­ва­ниях все­гда ока­зы­ва­лась на тре­тьем, а то и на чет­вер­том месте. Маму это про­сто убивало.

—  Ты же можешь быть пер­вой! Да ты сто очков впе­ред дашь любой из своих сопер­ниц! — воз­му­ща­лась она после оче­ред­ной доч­ки­ной неудачи. — Ну, почему? Почему ты не хочешь моби­ли­зо­ваться? Посмотри на дев­чо­нок. Они зубами выры­вают победу. Для них ничего больше не суще­ствует, все под­чи­нено един­ствен­ной цели. А у тебя в реша­ю­щий момент что-то закли­ни­вает. Ну, пожа­луй­ста, обе­щай мне, что в сле­ду­ю­щий раз ты выиг­ра­ешь сорев­но­ва­ния. Ты же видишь, я в жилу тянусь ради тебя, ради тво­его будущего.

Девочка покорно обе­щала, но в сле­ду­ю­щий раз повто­ря­лось абсо­лютно то же самое. С каж­дой такой неуда­чей мама ста­но­ви­лась все более нерв­ной, дер­ган­ной, а дочь — подав­лен­ной и напря­жен­ной. Поде­литься сво­ими пере­жи­ва­ни­ями девочке было не с кем, а напря­же­ние, видимо, достигло кри­ти­че­ской точки. И тогда она… сде­лала себе кро­во­пус­ка­ние: слегка поре­зала брит­вой кожу на запястье. Когда на руке высту­пила кровь, напря­же­ние мигом спало, словно открыли какой-то кла­пан. Девочка немного поси­дела с закры­тыми гла­зами, потом вытерла запач­кан­ный пол и пошла в свою ком­нату. Ей хоте­лось при­лечь. Мало-помалу такие кро­во­пус­ка­ния стали для нее при­выч­ным спо­со­бом сня­тия напря­же­ния. Пер­вое время ей уда­ва­лось скры­вать свою дур­ную при­вычку от посто­рон­них, но затем само­кон­троль осла­бел, и она порой забы­вала закрыть дверь на задвижку. Застав девочку за этим жут­ким заня­тием, мать, есте­ственно, пере­по­ло­ши­лась и побе­жала к пси­хи­атру. В беседе с ним девочка при­зна­лась, что в такие минуты она ничего уже не сооб­ра­жает и готова сме­сти все на своем пути к «спа­си­тель­ной» бритве. При­чем потреб­ность в такой свое­об­раз­ной раз­рядке воз­ни­кала у нее все чаще, а чув­ство опу­сто­шен­но­сти, появ­ляв­ше­еся потом, дли­лось все дольше. Это было сродни наркомании.

Конечно, опи­сан­ный слу­чай доста­точно яркий, необыч­ный. Но разве дру­гие под­ростки, ищу­щие раз­рядки в более «тра­ди­ци­он­ных» видах нар­ко­ти­ков, делают что-то прин­ци­пи­ально отлич­ное? — Нет. Не в силах спра­виться с дав­ле­нием обсто­я­тельств, с чув­ством соб­ствен­ной непол­но­цен­но­сти, неуспеш­но­сти, они тоже при­бе­гают к пато­ло­ги­че­скому спо­собу «выпуска пара». Вка­тил себе дозу — и отключился.

— А ведь если б не мама, кото­рой обя­за­тельно хоте­лось иметь дочь-чем­пи­онку, ничего такого не было бы, — с горе­чью рас­суж­дал в книге врач. — Девочка-то была совер­шенно нор­маль­ной, про­сто не состя­за­тель­ный у нее характер.

А бывает наобо­рот. Ребе­нок жаж­дет лидер­ства. Он бук­вально во всем хочет быть пер­вым, но поскольку это не полу­ча­ется — нельзя же быть всем боч­кам затыч­кой! — в душе его копятся обиды. Он счи­тает себя неспра­вед­ливо обой­ден­ным, и если роди­тели про­дол­жают ори­ен­ти­ро­вать его на состя­за­тель­ность, в ребенке могут раз­виться зависть, агрес­сив­ность, тяго­те­ние к демон­стра­тив­ным выход­кам. Инте­ресно, что выко­вать лидера при этом из него так и не уда­ется, поскольку лидер умеет не только ста­но­виться цен­тром вни­ма­ния, но и ладить с людьми.

Осо­бен­но­сти культуры

Сле­дует учи­ты­вать и вот какое обсто­я­тель­ство: в рус­ской куль­туре идея лич­ного успеха нико­гда не была гла­вен­ству­ю­щей. Даже наобо­рот, люди, кото­рые шли к своей цели напро­лом, «по голо­вам», дружно осуж­да­лись. А слово «карье­рист» до сих пор имеет ярко выра­жен­ный отри­ца­тель­ный отте­нок. Да и харак­тер здесь у людей, в общем-то, не сорев­но­ва­тель­ный. Ори­ен­та­ция на успех очень часто их не сти­му­ли­рует, а наобо­рот, рас­хо­ла­жи­вает, напря­гает и даже нев­ро­ти­зи­рует. Сколько раз дово­ди­лось слы­шать: — Я, вообще-то, хорошо пла­ваю (бегаю, печа­таю на машинке и про­чее). Но напе­ре­гонки — не могу. У меня сразу руки-ноги дере­ве­неют, и я ста­нов­люсь как сон­ная муха.

Боясь, что они не смо­гут соот­вет­ство­вать предъ­яв­ля­е­мым к ним тре­бо­ва­ниям, мно­гие люди пред­по­чи­тают зара­нее отка­заться от сорев­но­ва­ния. Дескать, чего участ­во­вать, раз у меня все равно не полу­чится? И одна из самых рас­про­стра­нен­ных жалоб роди­те­лей каса­ется именно этой про­блемы: если у ребенка что-то не вытан­цо­вы­ва­ется, он бро­сает труд­ное заня­тие, и его ника­кими силами не заста­вишь снова за него взяться. При­чем осо­бенно ярко дан­ная черта выра­жена у кон­ку­рент­ных, амби­ци­оз­ных детей. Хотя, каза­лось бы, все должно быть наобо­рот: по идее, в кон­ку­рент­ном ребенке неудачи при­званы только рас­па­лять дух сорев­но­ва­тель­но­сти, сти­му­ли­ро­вать его к пре­одо­ле­нию труд­но­стей. Ан нет! Чем он кон­ку­рент­ней, тем быст­рее пасует, столк­нув­шись с поражением.

«Две боль­шие раз­ницы», как гово­рят в Одессе

Выхо­дит, кон­ку­рент­ность и сорев­но­ва­тель­ность — раз­ные вещи? — Похоже, что на нашей почве — да, это «две боль­шие раз­ницы». И истоки этих раз­ли­чий сле­дует искать в осо­бен­но­стях общин­ной пси­хо­ло­гии, тра­ди­ци­он­ной для Рос­сии. Ведь она, эта пси­хо­ло­гия, никуда не исчезла с упразд­не­нием кре­стьян­ских общин, а лишь немного осо­вре­ме­ни­лась и обрела дру­гие назва­ния (напри­мер, в совет­ское время ее окре­стили «духом кол­лек­ти­визма»). В послед­ние годы, каза­лось бы, уста­новки изме­ни­лись. Госу­дар­ство начало поощ­рять в людях инди­ви­ду­а­лизм, обще­ство стре­ми­тельно ато­ми­зи­ро­ва­лось… Но для мно­гих это ока­за­лось непе­ре­но­си­мым, и они начали искать объ­еди­не­ния. Одни люди потя­ну­лись к церкви, попол­нили при­ходы. Дру­гие стали всту­пать в раз­лич­ные ассо­ци­а­ции, клубы, поли­ти­че­ские дви­же­ния или… мафи­оз­ные груп­пи­ровки. При­чем у моло­дежи, вос­пи­ты­ва­ю­щейся в новой, вроде бы анти­об­щин­ной реаль­но­сти, тяга к «сби­ва­нию в стаи» выра­жена даже больше, чем у пожи­лых людей.

Ска­зать, что в нашем обще­стве успех в прин­ципе не поощ­ря­ется, будет непра­вильно. Иначе у нас не было бы ни науч­ных откры­тий, ни тех­ни­че­ских дости­же­ний, ни гени­аль­ных книг и кар­тин. А все это есть, при­чем в избытке.

Но у нас больше всего ценятся победы ВО ИМЯ ДРУГИХ. И именно под этим углом стоит посмот­реть на про­блему лидер­ства, кон­ку­рент­но­сти и сорев­но­ва­тель­но­сти. Взять, к при­меру, школь­ни­ков. Кого они обычно ува­жают, кто ста­но­вится цен­тром при­тя­же­ния в классе? Отлич­ники? — Нет. К ним отно­ше­ние, мягко говоря, неод­но­знач­ное. Осо­бенно, если они кичатся сво­ими пятер­ками и не дают спи­сы­вать. Ребят, кото­рые строят из себя «кру­тых», тоже не любят. Хотя пере­чить им отва­жи­ва­ется далеко не каж­дый. Тех, кто щего­ляет мод­ной одеж­дой, похва­ля­ется роди­тель­скими день­гами и чинами, счи­тают вооб­ра­жа­лами. Над «якал­ками», всюду лезу­щими впе­ред, откро­венно поте­ша­ются. А реаль­ным лиде­ром ста­но­вится тот, кто умеет ДЕЛИТЬСЯ. Делиться не только игруш­ками, моро­же­ным и кон­фе­тами, но и хоро­шим настро­е­нием, фан­та­зией, сме­ло­стью, силой, знаниями.

Успех вме­сте с дру­гими и ради других

Поэтому детей, жаж­ду­щих лидер­ства, имеет смысл ори­ен­ти­ро­вать на сорев­но­ва­ние коман­дой. Чтобы они стре­ми­лись к успеху вме­сте с дру­гими и ради дру­гих. Как это делаем мы на заня­тиях в нашем пси­хо­ло­ги­че­ском театре, где нужно по оче­реди пока­зы­вать теат­раль­ные сценки. Кон­ку­рент­ным детям, есте­ственно, хочется все­гда быть пер­выми. Что пред­при­нять? Око­ра­чи­вать такого выскочку? Гово­рить: «Потерпи, в про­шлый раз с тебя начали, теперь давай дру­гого впе­ред про­пу­стим»? Но он, ско­рее всего, раз­оби­дится и нач­нет «качать права». С какой стати ему тер­петь и кого-то про­пус­кать? Вот если б ему кон­фету за это дали, тогда бы он еще подумал…

Но ситу­а­ция кар­ди­нально меня­ется, если подо­браться к такому псев­до­ли­деру с дру­гой сто­роны. Если ска­зать:  «Вась, давай ты будешь сего­дня самым бла­го­род­ным и тер­пе­ли­вым, а? Как по-тво­ему, ты смо­жешь про­пу­стить впе­ред всех ребят и не рас­стро­иться? Неужели смо­жешь? Вот это да! Смот­рите, ребята, какой Вася бла­го­род­ный! Ему так хочется высту­пить пер­вым, а он согла­сился всех вас про­пу­стить. Спа­сибо тебе, Вася! Ты насто­я­щий рыцарь!»

У кон­ку­рент­ных детей надо как можно ско­рее сфор­ми­ро­вать чув­ство группы. Для них это трудно, ведь они эго­цен­трики и не склонны к сопе­ре­жи­ва­нию. Но если рас­ши­рить в их пред­став­ле­нии кате­го­рию «мое», они смо­гут стать насто­я­щими лиде­рами. Одно дело, когда кон­ку­рент­ный ребе­нок видит в детях сопер­ни­ков, чуть ли не вра­гов, с кото­рыми надо бороться, и совсем дру­гое, когда он начи­нает счи­тать их това­ри­щами, кото­рым он, такой умный, силь­ный, бла­го­род­ный, будет помогать.

Очень полезно зате­вать с кон­ку­рент­ными детьми игры, где нужно дей­ство­вать сообща. Это и команд­ные игры типа фут­бола, хок­кея, лапты, выши­бал. И рисо­ва­ние на боль­шом листе бумаги, когда перед детьми ста­вится задача не пере­черк­нуть, а допол­нить замы­сел това­ри­щей. И сов­мест­ная лепка, и под­го­товка какого-нибудь пред­став­ле­ния или спек­такля, где каж­дый не сам по себе, а только в связке с дру­гими может достичь жела­е­мой цели. И роле­вые игры, в кото­рых сквоз­ной нитью про­хо­дит мысль о важ­но­сти спло­че­ния, друж­ной сов­мест­ной работы, заботы о ближ­нем (напри­мер, для маль­чи­ков под­хо­дят игры «в пожар­ни­ков», «в моря­ков», «в погра­нич­ни­ков»; для дево­чек — «в боль­ницу», «в мага­зин» или «в ресторан»).

Как сде­лать, чтобы ребе­нок не рвался быть каж­дой бочке затычкой?

Для этого надо прежде всего разо­браться, в чем ваши сын или дочь — реаль­ные, а не такие, какими вам хоте­лось бы их видеть — могут преуспеть.

Ведь очень часто роди­тели стре­мятся реа­ли­зо­вать в детях то, чего не уда­лось добиться им самим. Мама меч­тала стать бале­ри­ной, но не смогла, и вот она на аркане тащит дочь в балет­ную сту­дию, хотя у той ничего, кроме ком­плек­сов, это не порож­дает, потому что у нее и ноги тол­сто­ваты, и гиб­ко­сти недо­ста­точно. А глав­ное, не лежит душа к балету! Что тут поделаешь?

Мама несчаст­ной фигу­ристки, искром­сав­шей себе брит­вой все руки, тоже, по сути, пыта­лась само­утвер­диться за счет соб­ствен­ного ребенка. В лич­ной жизни ей не повезло: рано рас­став­шись с отцом девочки, она так и не вышла вто­рой раз замуж. Работа ее совсем не увле­кала, зара­ботки тоже не вдох­нов­ляли. Вот она и поста­вила на дочь, как на ска­ко­вую лошадь. И в резуль­тате чуть не загнала ее, ведь девочку при­шлось поло­жить в пси­хи­ат­ри­че­скую боль­ницу — настолько тяже­лое у нее уже было состояние.

При­смот­ри­тесь к ребенку и поста­рай­тесь понять, каковы его склон­но­сти. Не спо­соб­но­сти — в ран­нем воз­расте они далеко не у всех детей выра­жены ярко — а именно склон­но­сти, обу­слов­лен­ные характером.

Бол­тушка ваша дочь или мол­чу­нья? Любит фан­та­зи­ро­вать или, наобо­рот, на ред­кость прак­тична, рассудительна?

Болт­ли­вую «назначьте» искус­ной рас­сказ­чи­цей, вну­шайте ей, что это ее досто­ин­ство. А парал­лельно помо­гайте овла­деть рито­ри­че­скими при­е­мами, бори­тесь со словами-«сорняками» — в общем, созда­вайте бла­го­при­ят­ную почву для раз­ви­тия при­род­ных склонностей.

Фан­та­зерку побуж­дайте при­ду­мы­вать инте­рес­ные исто­рии, сказки.

С прак­тич­ным ребен­ком почаще сове­туй­тесь по раз­ным быто­вым вопро­сам. Давайте ему понять, что вы цените его мне­ние, даже если он пока еще не все­гда дает вам дель­ные советы.

У вашего маль­чика живой, подвиж­ный ум? Пусть будет самым наход­чи­вым и сооб­ра­зи­тель­ным. Он, наобо­рот, немного туго­дум и долго рас­ка­чи­ва­ется прежде, чем взяться за дело? В таком слу­чае объ­явите его самым обсто­я­тель­ным и разум­ным ребен­ком на свете и почаще вспо­ми­найте посло­вицу «Поспе­шишь — людей насме­шишь». Не застав­ляйте сына сорев­но­ваться с более про­вор­ными детьми, а если такая ситу­а­ция все равно воз­ник­нет (напри­мер, в школе), под­чер­ки­вайте его плюсы. Допу­стим, акку­рат­ность, хоро­ший почерк, взве­шен­ность отве­тов и т. п.

Самое глав­ное — это предо­ста­вить ребенку адек­ват­ную пло­щадку для само­утвер­жде­ния. Если он будет дово­лен резуль­та­тами, то жела­ние лиди­ро­вать все­гда и во всем посте­пенно сой­дет на нет. Ведь оно сви­де­тель­ствует не столько о реаль­ной тяге к лидер­ству, сколько о неудо­вле­тво­рен­но­сти собой. Так ведут себя только несо­сто­яв­ши­еся люди. А когда чело­век нахо­дит себя в чем-то, он успо­ка­и­ва­ется и уже не рвется быть каж­дой бочке затычкой.

Вам нужен ребе­нок или его успеха?

Уси­ленно поощ­рять в ребенке дух сорев­но­ва­тель­но­сти опасно еще и потому, что у него могут воз­ник­нуть иска­жен­ные пред­став­ле­ния о роди­тель­ских чув­ствах, да и самих родителях.

—  Вам нужен не я, а мои успехи, — думает такой маль­чик или такая девочка.

А это ужасно обидно! Вы только пред­ставьте себе, что муж любит вас за вашу высо­кую зар­плату (ана­лог школь­ных оце­нок). Или за квар­тиру. Или за дис­сер­та­цию. А сами по себе, без этих дости­же­ний, вы ему не нужны, неин­те­ресны. Как вам такая «любовь»?

Поэтому-то неко­то­рые «образ­цо­вые» дети в под­рост­ко­вом воз­расте неожи­данно начи­нают бун­то­вать: пере­стают зани­маться в круж­ках, запус­кают учебу, свя­зы­ва­ются с нехо­ро­шими компаниями.

—  А мне среди моих дру­зей не надо из кожи вон выле­зать, — вызы­ва­юще гово­рят они. — Меня там при­ни­мают таким, какой я есть.

Соот­вет­ственно, роди­тели начи­нают казаться ребенку черст­выми, эго­и­стич­ными, рас­чет­ли­выми. Он отда­ля­ется от них, оже­сто­ча­ется, ста­но­вится гру­бым и агрес­сив­ным. А взрос­лые не пони­мают, в чем при­чина такой пере­мены, спи­сы­вают все на дур­ное вли­я­ние улицы, сетуют на дет­скую небла­го­дар­ность, бегают по пси­хо­ло­гам — сло­вом, делают все, кроме одного: не при­знают своей вины.

— Ну, хорошо, — ска­жет чита­тель. — Допу­стим, все это так. Но нельзя же бес­ко­нечно созда­вать ребенку усло­вия наи­боль­шего бла­го­при­ят­ство­ва­ния! Жизнь, она штука жест­кая. И кон­ку­рен­ция в ней о‑го-го какая, сколько ни тверди, что это не в наших тра­ди­циях. Да одно поступ­ле­ние в инсти­тут чего стоит!

Но ведь никому не при­хо­дит в голову навью­чи­вать на дошколь­ни­ков мешок с кар­тош­кой под пред­ло­гом, что во взрос­лом воз­расте им при­дется пере­тас­ки­вать тяже­сти. Все пони­мают, что неокреп­ший дет­ский позво­ноч­ник может не выдер­жать. Почему же, когда речь захо­дит о дет­ской пси­хике, кри­те­рии вдруг меняются?

Да, нельзя про­жить жизнь в теп­лич­ных усло­виях. Но к тому моменту, когда ребе­нок вый­дет из-под роди­тель­ской опеки, пси­хика его окреп­нет. Жела­ние попро­бо­вать свои силы, посо­стя­заться с миром, дока­зать себе и дру­гим, что ты спо­со­бен ста­вить рекорды, воз­ни­кает чаще всего в под­рост­ково-юно­ше­ском воз­расте. Именно тогда боль­шин­ство маль­чи­шек начи­нает качать мускулы, раз­ви­вать в себе силу воли, вынос­ли­вость, сме­лость. А зна­чит, этот период наи­бо­лее бла­го­при­я­тен и для раз­ви­тия соревновательности.

«Каж­дому овощу свое время», — гла­сит муд­рая посло­вица. И роди­тели, кото­рые об этом пом­нят, обычно бывают довольны собран­ным урожаем.

Глава 10. Как научить ребенка постоять за себя?

Это один из самых живо­тре­пе­щу­щих вопро­сов. Вол­нует он и мам, и пап, но пап, навер­ное, все-таки больше.

— Жизнь жестока, — гово­рят муж­чины. — В ней надо про­би­ваться с боем, а ты рас­тишь слюнтяя.

При­чем нередко по поводу сынов­него слюн­тяй­ства него­дуют отцы, кото­рые сами в дет­стве посто­ять за себя не умели, да и во взрос­лом воз­расте не больно-то напо­ми­нают Рембо или Джеймса Бонда. Впро­чем, оно и понятно. Всем нам хочется, чтобы дети не повто­ряли наших оши­бок и были счастливее.

В гостях у снеж­ной королевы

Но далеко не все дети успешно усва­и­вают уроки само­обо­роны. Мно­гие зажи­ма­ются еще больше, поскольку не могут себя пре­одо­леть и боятся вызвать неудо­воль­ствие папы. А потому пред­по­чи­тают поменьше жало­ваться на обид­чи­ков, скры­вать свои пере­жи­ва­ния, пере­стают дове­рять роди­те­лям, отчуж­да­ются от них. Это порож­дает еще боль­шие страхи, ведь, утра­чи­вая опору в лице взрос­лых, ребе­нок ощу­щает свою пол­ную без­за­щит­ность. А если он еще и от при­роды несмел, страх перед миром может стать паническим.

Гера напо­ми­нал закол­до­ван­ного маль­чика из сказки. Как будто Снеж­ная коро­лева обдала его своим ледя­ным дыха­нием и замо­ро­зила навеки. Блед­ный, невы­ра­зи­тель­ный, ни на что не реа­ги­ру­ю­щий, он молча сидел рядом с мамой и не выка­зы­вал ника­кого инте­реса к игруш­кам. Только глаза синели двумя узкими льдин­ками, но и в них не отра­жа­лось ни радо­сти, ни любо­пыт­ства. Лишь при при­бли­же­нии дру­гих детей мель­кал страх.

— Его бьют, а он даже убе­жать не смеет, — рас­ска­зы­вала мама. — Стоит как исту­кан. А мне потом гово­рит, что у него ноги к полу при­росли. А ведь он на голову выше сверст­ни­ков и весит в пол­тора раза больше. Я его в сад отдала. Думала, ста­нет побой­чее. Так Геру там один маль­чик, на год моложе, до того затре­ти­ро­вал — при­шлось забрать. Две недели всего посе­щали сад, а теперь три месяца отойти от слу­чив­ше­гося не можем. По ночам кри­чит, днем от меня ни на шаг. С детьми вообще пере­стал общаться. Раньше хоть во дворе с кем-то играл, а сей­час и на улицу его не вытащишь.

Чуть что — сразу в нос

Есть и дру­гая край­ность. Детям, при­вык­шим чуть что кидаться на обид­чи­ков с кула­ками, бывает трудно ужиться в кол­лек­тиве. К ним быстро при­кле­и­ва­ется ярлык хули­га­нов, а затем нередко сле­дует и отчис­ле­ние из садика. Ну, а если роди­те­лям все-таки уда­ется уго­во­рить адми­ни­стра­цию не выго­нять их ребенка, вокруг него обра­зу­ется вакуум. С ним пред­по­чи­тают не свя­зы­ваться. А чув­ство­вать себя беше­ной соба­кой, кото­рую боятся и нена­ви­дят, уве­ряю вас, не очень при­ятно. Отверг­ну­тые люди озлоб­ля­ются, у них рас­тет жела­ние мстить. Это порож­дает ответ­ную нена­висть, и так до бес­ко­неч­но­сти. К школе у ребенка может сло­житься устой­чи­вое убеж­де­ние, что кру­гом одни враги, а это пря­мой путь к депрес­сии, кото­рая в под­рост­ко­вом воз­расте порой чре­вата даже самоубийством.

— Степа с детьми играл неплохо, но нам не нра­ви­лось, что он больше скло­нен под­чи­няться, — рас­ска­зы­вает Свет­лана. — Отбе­рут у него ведерко, он не про­те­стует. Попро­сят машинку — даст. Муж смот­рел на это, смот­рел, а потом начал его учить: «Если у тебя что-нибудь отби­рают, ты не цере­монься. Дай разок в нос, и все отстанут».

Все, дей­стви­тельно, отстали. И даже попро­сили Свет­лану гулять со Сте­пой где-нибудь в дру­гом месте. Благо, рядом с домом был парк, и места хва­тало. К сча­стью, Свет­лана не стала дожи­даться под­рост­ко­вого воз­раста, а поста­ра­лась побыст­рее загла­дить резуль­таты папи­ной педа­го­гики. Правда, уда­лось ей это не сразу: маль­чик начал вхо­дить во вкус, ему понра­ви­лось, что его все боятся. Спасло поло­же­ние только то, что по натуре Степа был незло­бив. А если бы семена упали на более под­го­тов­лен­ную почву? Если бы, ска­жем, он был повы­шенно кон­ку­рен­тен, обид­чив, агрес­си­вен? Рас­тор­мо­зить ребенка легко, повер­нуть про­цесс вспять куда труднее.

Не раз­ду­вайте из мухи слона

Но как же быть? Раз­мыш­ляя над этим, мне кажется, важно раз­де­лить два момента: отно­ше­ние к ситу­а­ции самого ребенка и отно­ше­ние роди­те­лей. И спро­сить: а так ли дра­ма­тично обстоит дело в гла­зах вашего сына или дочери? Дей­стви­тельно ли им кажется, что их оби­жают, уни­жают, подав­ляют? Или это в вас вско­лых­ну­лись какие-то дав­ние обиды, и вы невольно при­пи­сы­ва­ете детям свои пред­став­ле­ния о жизни? К сожа­ле­нию, дело частенько обстоит именно так.

Почему к сожа­ле­нию? — Да потому, что в детях таким обра­зом закла­ды­ва­ется ком­плекс непол­но­цен­но­сти. Не зафик­си­руйся взрос­лый на какой-то мел­кой неспра­вед­ли­во­сти, совер­шен­ной по отно­ше­нию к его ребенку, тот, может быть, ничего и не заме­тил бы. Ну, толк­нули… ну, подраз­нили… ну, не при­няли в игру… С кем не бывает? Сей­час не при­няли, а через пол­часа при­мут. Две минуты назад тебя толк­нули, а еще через две минуты ты кинешься куда-то стрем­глав и тоже неча­янно толк­нешь кого-нибудь… Дет­ские обиды обычно нестойки и быстро уле­ту­чи­ва­ются. Сплошь и рядом вче­раш­ний враг ста­но­вится луч­шим дру­гом и наоборот.

Но когда на обиде фик­си­ру­ются взрос­лые, она при­об­ре­тает каче­ственно иной ста­тус, как бы полу­чает офи­ци­аль­ное при­зна­ние. А ведь неко­то­рые роди­тели не про­сто заост­ряют вни­ма­ние ребенка на пустя­ко­вых оби­дах. Они еще и при­пе­ча­ты­вают их страш­ным сло­вом «уни­же­ние». Помню, одна мама в полу­ча­со­вой беседе раз десять повто­рила, что ее маль­чика в школе «уни­жают». А име­лось в виду всего-то навсего, что учи­тель­ница при ребя­тах делала ему заме­ча­ния и, нако­нец, отса­дила его за отдель­ную парту, поскольку он его­зил, отвле­кая соседей.

Нет, конечно, бывает и насто­я­щее уни­же­ние, когда «кру­тые» одно­класс­ники или жесто­кие учи­теля дей­стви­тельно тра­вят неугод­ного. Но нередко взрос­лые раз­ду­вают из мухи слона, и этим только вре­дят сво­ему ребенку, поскольку вме­сте с «мухой» (пустя­ко­вой оби­дой) раз­ду­ва­ется его само­лю­бие. А раз­ду­тое, гипер­тро­фи­ро­ван­ное само­лю­бие мешает чело­веку нор­мально стро­ить отно­ше­ния с окру­жа­ю­щими. Он во всем выис­ки­вает под­вох, вспы­хи­вает, как спичка, при малей­шем неосто­рож­ном слове, ска­зан­ном в его адрес. Пона­блю­дайте за людьми, кото­рые зафик­си­ро­ваны на отста­и­ва­нии соб­ствен­ного досто­ин­ства. Много ли у них дру­зей? Любят ли одно­каш­ники, соседи, сослу­живцы зате­вать с ними какие-нибудь сов­мест­ные дела или ста­ра­ются дер­жаться от них подальше? В край­нем, уже кли­ни­че­ском вари­анте, такие люди оби­жены на весь мир. Все вокруг пло­хие, только они одни хоро­шие. В резуль­тате такой чело­век никому не желает помо­гать, никому не сочув­ствует, всех осуж­дает и при этом счи­тает себя самым несчаст­ным, неспра­вед­ливо обой­ден­ным судьбой.

Обида вообще очень пло­хое, вред­ное чув­ство. Она разъ­едает душу, про­буж­дает в ней злость, зависть, нена­висть. Вы можете себе пред­ста­вить оби­жен­ным пре­по­доб­ного Сер­гия Радо­неж­ского или любого дру­гого свя­того? А их что, нико­гда не оби­жали? — Наобо­рот, оби­жали и еще как! Мно­гих даже заму­чили до смерти. Неужели свя­тые не оби­жа­лись потому, что у них не было чув­ства соб­ствен­ного досто­ин­ства и их можно было заста­вить как угодно уни­зиться, пол­но­стью поко­риться чужой воле? Но тогда почему их не могли заста­вить воро­вать, уби­вать, раз­врат­ни­чать, покло­няться чужим богам? Даже про­сто снять крест — и то заста­вить не могли.

Зна­чит, можно в каких-то слу­чаях не отве­чать уда­ром на удар и при этом не быть тру­сом? Но тогда в каких? — Наша куль­тура, насквозь, хотим мы этого или не хотим, про­ник­ну­тая пра­во­слав­ным духом, учит нас про­щать лич­ные обиды, но при этом не бояться встать на защиту дру­гих. В Рос­сии не при­нято было соблю­дать прин­цип «око за око, зуб за зуб». Здесь это счи­та­лось небла­го­род­ным. Повер­жен­ным вра­гам не мстили.

Конечно, нельзя тре­бо­вать от обыч­ного чело­века, и тем более от ребенка, стой­ко­сти свя­тых и героев. Но если не настра­и­вать детей на бла­го­род­ную волну, из них не удастся вос­пи­тать по-насто­я­щему сме­лых людей.

Слова и образы

Сами посу­дите, что под­спудно сооб­щает ребенку взрос­лый, вну­шая ему мысль о «жесто­ко­сти мира»  и необ­хо­ди­мо­сти  «про­би­ваться с

боем»? — Ребе­нок начи­нает чув­ство­вать себя во вра­жьем стане. А поскольку мир боль­шой, а ребе­нок малень­кий, он не чув­ствует и не может чув­ство­вать в себе сил побе­дить весь мир. Поэтому у одних детей раз­ви­ва­ются страхи, а у дру­гих — агрес­сив­ность, в глу­бине кото­рой скры­ва­ется все тот же страх.

Для нор­маль­ного раз­ви­тия ребенку совер­шенно необ­хо­димо верить, что мир добр. Да, в нем могут встре­чаться отдель­ные вкрап­ле­ния зла, но именно вкрап­ле­ния, ред­кие и непре­менно побеж­да­е­мые доб­ром. Иначе страх пара­ли­зует ребенка, затор­мо­зит его интел­лек­ту­аль­ное и эмо­ци­о­наль­ное раз­ви­тие. Неда­ром даже дети, пере­жив­шие сущий ад: войну, сти­хий­ные бед­ствия, утрату близ­ких, — под­со­зна­тельно стре­мятся забыть, вытес­нить кош­мар­ные пере­жи­ва­ния. И дей­стви­тельно, очень мно­гое со вре­ме­нем забы­вают, пере­клю­ча­ясь на более радост­ные, свет­лые впе­чат­ле­ния. Иначе у них не будет сил жить.

А тут не кто-нибудь, а соб­ствен­ные роди­тели, чье слово весит для малень­кого ребенка гораздо больше слов всех осталь­ных людей, выби­вают из-под него опору, под­ры­вают его пред­став­ле­ния о доб­роте и спра­вед­ли­во­сти окру­жа­ю­щего мира. Вме­сто того, чтобы защи­тить сына от обид­чи­ков, отец, с одной сто­роны, нагне­тает в нем страхи, а с дру­гой, лишает малыша само­ува­же­ния, назы­вая его слюн­тяем. После этого довольно наивно ждать каких-либо поло­жи­тель­ных сдви­гов в пове­де­нии роб­кого ребенка.

Защи­щать, пока не смо­жет защи­тить себя сам

Защи­щать детей нужно обя­за­тельно! Конечно, не стоит упо­доб­ляться склоч­ни­кам, кото­рые по любому поводу бегут «качать права» в школу, садик, во двор. Но остав­лять ребенка без­за­щит­ным (да еще попре­кать его тем, что он не может посто­ять за себя сам!) взрос­лые про­сто не имеют права. Ведь это самое нату­раль­ное предательство.

Поверьте, если бы ребе­нок мог рас­пра­виться с обид­чи­ками без посто­рон­них, он бы с удо­воль­ствием это сде­лал. Никому не хочется чув­ство­вать себя сла­ба­ком и тру­сом. Как только он собе­рется с силами, ваша помощь ста­нет ему не нужна. А пока этого не про­изо­шло, долг роди­те­лей — обес­пе­чи­вать ему надеж­ную защиту.

В конце кон­цов, мы ведь тоже не все­гда справ­ля­емся со сво­ими обид­чи­ками сами, а в каких-то слу­чаях при­бе­гаем к помощи мили­ции. Как бы вы посмот­рели на мили­ци­о­не­ров, кото­рые на просьбу защи­тить вас от рас­по­я­сав­шихся бан­ди­тов, отве­тили бы:

— А кулаки у вас на что? Сами защи­щай­тесь, как можете. Чело­век дол­жен уметь сам за себя постоять.

Вам кажется непра­во­мер­ным срав­ни­вать малень­ких рас­по­я­сав­шихся хули­га­нов с боль­шими? Но ваш ребе­нок-то тоже малень­кий. И для него Петька с Коль­кой, тер­ро­ри­зи­ру­ю­щие двор, такие же страш­ные, как для вас — насто­я­щие террористы.

Изъ­ять из трав­ми­ру­ю­щей среды

Если сына или дочь регу­лярно оби­жают в дет­ском садике, необ­хо­димо пого­во­рить с вос­пи­та­тель­ни­цами. Сперва, конечно, лучше по-хоро­шему (оно все­гда пред­по­чти­тель­ней). А не полу­чится — тогда и по-пло­хому. Помните: адми­ни­стра­ция дет­ского учре­жде­ния, кото­рое посе­щает ваш ребе­нок, по закону отве­чает за его физи­че­ское и пси­хи­че­ское здо­ро­вье. Поэтому вос­пи­та­тели обя­заны сле­дить за пси­хо­ло­ги­че­ским кли­ма­том в группе, уни­мать дра­чу­нов, не поз­во­лять одним детям драз­нить других.

Вы ска­жете: «Да сей­час все дети ужасно агрес­сив­ные. Везде одно и то же, везде дерутся».

Поз­волю себе с вами не согла­ситься. Все зави­сит от взрос­лых. Если взрос­лые дают детям рас­по­я­сы­ваться, те, разу­ме­ется, будут сто­ять на голове. Если нет, то любые, даже самые невос­пи­тан­ные маль­чишки, в конце кон­цов, научатся обхо­диться без драк и оскорблений.

К нам на заня­тия часто при­хо­дят заи­ка­ю­щи­еся маль­чики и девочки, но дру­гие ребята нико­гда их не драз­нят. Почему? Разве дети со слож­но­стями пове­де­ния про­яв­ляют боль­шую чут­кость и бла­го­род­ство? — Нет, конечно. Наобо­рот, они чаще зади­ра­ются, меньше сочув­ствуют друг другу. Про­сто мы не поз­во­ляем им драз­ниться. В самом начале, при пер­вом же пополз­но­ве­нии, детям дается понять, что такое пове­де­ние тут не прой­дет. И про­блем не бывает. А если бы мы в пер­вый, вто­рой, тре­тий раз про­пу­стили бы драз­нилки мимо ушей, заби­яки решили бы, что мы даем им отмашку. И не пре­ми­нули бы этим воспользоваться.

Два садика или две школы, рас­по­ло­жен­ные через дорогу друг от друга, могут отли­чаться, как небо и земля. В «нулевке» мой млад­ший сын попал в обста­новку посто­ян­ных драк. Пер­вое время он вообще не пони­мал, что про­ис­хо­дит. В классе отча­янно дра­лись не только маль­чики, но и девочки. Придя как-то за Фелик­сом, я уви­дела в раз­де­валке сцену из бое­вика. Тол­стая дев­чонка при­е­мами карате загнала какого-то, тоже довольно упи­тан­ного маль­чика в угол и грозно раз­ма­хи­вала ногой перед его носом. Маль­чишка в ужасе вжи­мался в стену. Вос­пи­та­тель­ница, кото­рой все это было пре­красно видно, невоз­му­тимо бесе­до­вала с нянечкой.

Потом мне было ска­зано, что ребе­нок у меня какой-то не такой, мало­об­щи­тель­ный, чуть ли не аутич­ный: все дерутся — а он книжку читает.

—Да вы радо­ваться должны, что у вас хотя бы один чело­век не дерется, — воз­му­ти­лась я.

—  Нет, — неодоб­ри­тельно нахму­ри­лась «педа­гог». — Все равно это непо­ря­док. Дру­гие дети раз­ря­жа­ются, энер­гию сбра­сы­вают, а ваш в сто­ронке сидит.

При­знаться, мы были в затруд­не­нии. Школа вроде бы была на хоро­шем счету, и тут вдруг — такое. По вече­рам сын твер­дил, что больше туда не пой­дет, потому что там все дураки и бой­цо­вые петухи. И хотя его не оби­жали (муж строго пого­во­рил с заби­я­ками и их роди­те­лями), ему все равно было там ужасно неуютно. Феликс с дет­ства был очень общи­тель­ным, хорошо ладил с детьми раз­ных воз­рас­тов, но к «обще­нию» посред­ством кула­ков как-то не при­вык. А у одно­класс­ни­ков это дей­стви­тельно была такая форма общения.

Поняв, что на учи­те­лей рас­счи­ты­вать не при­хо­дится, и будучи еще морально не готовы сме­нить школу, мы ломали голову в поис­ках выхода. Неожи­данно выход нашел сам ребе­нок. Соб­ственно говоря, он сде­лал то, что вообще-то должны были сде­лать умные педа­гоги: пре­вра­тил драку в игру. От отча­я­ния людям порой при­хо­дят в голову гени­аль­ные мысли. В какой-то момент, не в силах больше выно­сить тупость этих каж­до­днев­ных побоищ, Феликс предложил:

—  Давайте вы будете бок­серы на ринге, а я — рефери.

Они опе­шили и… согла­си­лись. Игра понра­ви­лась. Феликс пове­се­лел, хотя школу по-преж­нему ненавидел.

Потом мы все-таки пере­вели его в дру­гую. И хотя она нахо­дится в двух оста­нов­ках от преды­ду­щей, порядки тут диа­мет­рально про­ти­во­по­лож­ные. В этой новой школе ценится, когда ребе­нок любит читать. А еще тут никто ни с кем не дерется.

— Попро­бо­вали бы у нас кто-нибудь зате­ять драку! Сразу же отпра­вился бы в каби­нет к завучу, — усме­ха­ется Феликс. А завуч, между про­чим, очень мило­вид­ная, интел­ли­гент­ная жен­щина. Совсем не дер­жи­морда. Но драться не позволяет.

А если тра­вят везде?

Зача­стую бывает доста­точно сме­нить сад или школу, и вопрос, как защи­титься от обид­чи­ков, сни­ма­ется сам собой. Но если ребе­нок везде, куда бы ни попа­дал, ока­зы­ва­ется жерт­вой дра­чу­нов, зна­чит, дело не только в кол­лек­тиве. Ско­рее всего, в нем самом есть нечто, про­во­ци­ру­ю­щее обидчиков.

Роди­тели склонны счи­тать, что он всех боится, а дети, как собаки, чуют запах страха. И, есте­ственно, ата­куют слабого.

По моим наблю­де­ниям, это не так. Сла­бых, но тихих, некон­фликт­ных детей обычно не оби­жают. Устой­чи­вую агрес­сию про­во­ци­руют «зано­зи­стые» дети. Такие, кото­рые сами зади­ра­ются, а потом бегут жало­ваться. И учить их надо не столько давать сдачи, сколько ладить с окру­жа­ю­щими: не зави­до­вать, не оби­жаться, не пре­тен­до­вать на посто­ян­ное лидер­ство, отно­ситься к ребя­там доб­ро­же­ла­тельно, не ехид­ни­чать и т. п.

Как раз сей­час, когда я пишу эту книгу, мы с Ири­ной Мед­ве­де­вой рабо­таем с четыр­на­дца­ти­лет­ним маль­чи­ком, у кото­рого именно такой, можно ска­зать, клас­си­че­ский рису­нок пове­де­ния. На первую кон­суль­та­цию мама при­шла без него, и когда мы потом уви­дели Андрея на заня­тии, у нас сло­жи­лось впе­чат­ле­ние, что речь шла совер­шенно о дру­гом чело­веке. В опи­са­нии мамы Андрей был невин­ной жерт­вой, затрав­лен­ной одно­класс­ни­ками и абсо­лютно не уме­ю­щей посто­ять за себя. На заня­тиях же перед нашими гла­зами раз­во­ра­чи­ва­лась совсем иная кар­тина. Да, Андрей дей­стви­тельно не был храб­ре­цом. Он легко пасо­вал и, как улитка, пря­тался в свою рако­вину. Даже голову в плечи вжи­мал, чтобы казаться меньше и неза­мет­ней. Но, чуть осме­лев, эта «невин­ная жертва» начала, будто репей, цеп­ляться к ребя­там. В при­щу­рен­ных глаз­ках заго­ре­лись недоб­рые огоньки, и он при­нялся с азар­том под­ка­лы­вать, под­на­чи­вать, изво­дить ребят, без­оши­бочно выбрав из них самых уяз­ви­мых. Раз­вер­нуться в пол­ную мощь мы ему, конечно, не дали, но ребя­там и уви­ден­ного хва­тило, чтобы на него ополчиться.

Все было как на ладони. Оста­ва­лось самое труд­ное: изме­нить сте­рео­типы Андрю­ши­ного пове­де­ния и его вза­и­мо­от­но­ше­ния с детьми. Не буду подробно опи­сы­вать ход нашей работы, это тема отдель­ного раз­го­вора. Скажу только, что мы, во-пер­вых, много сде­лали, чтобы помочь маль­чику рас­кре­по­ститься. Он дей­стви­тельно был очень зажат, не верил в свои силы. А с дру­гой сто­роны, нам при­шлось при­ло­жить немало уси­лий к тому, чтобы изме­нить в луч­шую сто­рону его отно­ше­ние к людям. Мамин взгляд на сына как на жертву неспра­вед­ли­во­сти сослу­жил ему очень дур­ную службу. За свои четыр­на­дцать лет Андрюша успел уве­риться в том, что он самый несчаст­ный чело­век на свете. А раз так, то с какой стати ему кого-то жалеть, кому-то сочувствовать?

Пока наша работа еще не закон­чена. Андрей рас­пря­мился, лицо его про­свет­лело, глаза уже не похожи на щелочки и смот­рят не зло, хотя и немного насто­ро­женно. С ребя­тами у него пере­ми­рие, однако в ком­па­нию его при­гла­шать не торо­пятся. Ему еще мно­гое пред­стоит понять, чтобы окон­ча­тельно изжить в себе ком­плекс жертвы.

Победа над страхом

Но как же все-таки побо­роть страх перед обид­чи­ками? Ведь одно дело, когда чело­век не дает сдачи из бла­го­род­ства, а дру­гое — когда он про­сто тру­сит. Тру­сость, конечно, надо преодолевать.

Мой опыт обще­ния с детьми пока­зы­вает, что страх пре­одо­ле­ва­ется легче, если ребе­нок дает отпор врагу не ради себя самого, а защи­щая кого-то сла­бого. Это более дей­ствен­ный сти­мул, поскольку чув­ство состра­да­ния заглу­шает страх. Ребе­нок отвле­ка­ется от своих пере­жи­ва­ний, и ему ста­но­вится легче пре­одо­леть себя. Рабо­тая по нашей мето­дике, мы сна­чала даем детям воз­мож­ность пере­жить победу над обид­чи­ком в теат­раль­ных этю­дах. Про­иг­ры­вая их, ребе­нок учится ока­зы­вать сопро­тив­ле­ние напа­да­ю­щим, и эта мыс­лен­ная тре­ни­ровка затем при­го­жда­ется ему в жизни. Чаще всего, повто­ряю, он защи­щает в этю­дах не самого себя, а какого-нибудь малыша, новень­кого, впер­вые при­шед­шего в дет­ский сад, или девочку, кото­рую оби­жают озор­ные маль­чишки. Однако затем мы все равно выво­дим ребенка на мир­ное раз­ре­ше­ние кон­фликта, ста­ра­емся посте­пенно про­бу­дить в нем сим­па­тию, инте­рес, и, глав­ное, жалость к противнику.

Жалость — вообще самое надеж­ное ору­жие в борьбе со стра­хом. Невоз­можно бояться тех, кого ты жале­ешь. Ведь для того, чтобы пожа­леть, надо почув­ство­вать себя очень силь­ным. Люди жалеют только более сла­бых, более уяз­ви­мых. Именно поэтому нам порой бывает так трудно пожа­леть и про­стить своих роди­те­лей: даже ста­рень­кие и немощ­ные, они по-преж­нему имеют над нами власть, кажутся нам силь­нее нас. Именно поэтому Хри­стос жалел всех, даже тех, кто Его рас­пи­нал. Он был духовно самым силь­ным Чело­ве­ком на земле, Богочеловеком.

Так что если вы хотите, чтобы ребе­нок умел давать отпор обид­чи­кам, раз­ви­вайте в нем чув­ство состра­да­ния. Это гораздо важ­нее, чем учить его чуть что — сразу бить про­меж глаз.

Хотя при­емы борьбы тоже не мешает осво­ить. Только не дошко­ля­там. Они все равно еще неспо­собны к насто­я­щей само­обо­роне, и заня­тие у‑шу и проч. лишь подо­греет в них агрес­сив­ность. А вот в под­рост­ко­вом воз­расте — это уже насущ­ная необ­хо­ди­мость. Мало ли в какую пере­делку может попасть парень? Мы же не будем водить его всю жизнь за руку.

И вот тут-то, по-моему, наблю­да­ется силь­ный пере­кос. Дет­ской само­обо­ро­ной больше всего оза­бо­чены роди­тели дошколь­ни­ков и млад­ших школь­ни­ков. А к стар­шему школь­ному воз­расту острота про­блемы вроде бы сгла­жи­ва­ется: ребята мало-помалу отуча­ются решать споры кула­ками, оби­жен­ные пере­стают жало­ваться, и роди­те­лям кажется, что все утряслось.

Но в дей­стви­тель­но­сти кол­ли­зия углуб­ля­ется. Именно в под­рост­ко­вом воз­расте, когда ребе­нок пси­хо­ло­ги­че­ски дозре­вает до пре­одо­ле­ния своей тру­со­сти (и даже жаж­дет испы­тать себя, дока­зать всем, что он не сла­бак), взрос­лые начи­нают уси­ленно сеять в нем страхи, запу­ги­вая его армией. В резуль­тате мно­гие парни боятся ее, как огня. Нар­ко­ма­нами стать не боятся (и ста­но­вятся!), а попасть в армию — боятся. Хотя нар­ко­ма­нов поги­бает гораздо больше, чем солдат.

Полу­ча­ется, что в том воз­расте, когда мно­гие дети еще физи­че­ски и пси­хо­ло­ги­че­ски не спо­собны себя защи­тить, мы не защи­щаем их, говоря, что они должны это делать сами. Когда же они ста­но­вятся готовы к само­сто­я­тель­ным дей­ствиям, снова лишаем их спо­соб­но­сти к сопро­тив­ле­нию, не давая им необ­хо­ди­мых уме­ний и навы­ков. Но как можно серьезно гово­рить о том, что юноша спо­со­бен посто­ять за себя, если он даже стре­лять не умеет? Ведь взрос­лая жизнь порой и впрямь бывает жест­кой. Это не дет­ский сад, где отде­ла­ешься мак­си­мум парой синяков.

Мой отец вспо­ми­нает, как они с мамой в юно­сти были в поч­вен­ной экс­пе­ди­ции в Туве. Там, куда в боль­шом коли­че­стве ссы­лали зэков. И вот одна­жды возле дома, где жили отец с мате­рью, раз­дался подо­зри­тель­ный шум. Выгля­нув в окно, папа уви­дел несколько чело­век, внеш­ность и повадки кото­рых явно не пред­ве­щали ничего хоро­шего. Обрывки доно­сив­шихся фраз под­твер­дили его подо­зре­ния. Быв­шие зэки решили гра­ба­нуть моск­ви­чей, рас­счи­ты­вая, что «город­ские» отпора не дадут.

— Их было чело­век семь, — гово­рит отец, — а я один, осталь­ные жен­щины. Но что мне оста­ва­лось делать? Я схва­тил ружье, висев­шее на стене, выбе­жал на крыльцо и выстре­лил в воз­дух. Люби­те­лей чужого добра как вет­ром сдуло. Вто­рого залпа они пред­по­чли не дожидаться.

Неужели кто-то думает, что сей­час у нас обста­новка спо­кой­ней, чем в сере­дине пяти­де­ся­тых? А ведь для того, чтобы выско­чить на крыльцо с ружьем, нужно, как мини­мум, знать, где у ружья курок. Знать не пона­слышке, не в «ком­пью­тер­ном вари­анте». Ну и, конечно, руки от страха дро­жать не должны.

Глава 11. О смешном всерьез: развитие чувства юмора у детей

За годы работы с «труд­ными» детьми у меня нако­пи­лась боль­шая стопка анкет, запол­нен­ных взрос­лыми и детьми. В каж­дой из них есть вопрос: «Часто ли у вас в семье шутят и смеются? »

В боль­шин­стве слу­чаев роди­тели отве­чают «да», но потом загля­ды­ва­ешь в анкету, запол­нен­ную их ребен­ком, и видишь, что на вопрос: «Кто из взрос­лых рас­ска­зы­вает тебе что-нибудь смеш­ное?» маль­чик или девочка отве­чают: «Никто». Или: «Гости». А пре­об­ла­да­ю­щее мамино настро­е­ние опре­де­ляют как «груст­ное», «серьез­ное» или даже «сер­ди­тое».

Насто­ро­жив­шись, начи­на­ешь вни­ма­тельно наблю­дать за роди­те­лями, и хму­рое, напря­жен­ное выра­же­ние их лиц гово­рит об обста­новке в семье крас­но­ре­чи­вее вся­ких слов!

Почему уны­ние — грех?

— А чего нам весе­литься? — воз­ра­жают роди­тели, когда заво­дишь речь о том, что их веч­ная мрач­ность давит на детей. — Если б они нас радо­вали, а то одни сплош­ные про­блемы, сплош­ные непри­ят­но­сти… Да и вообще, жизнь сей­час как-то не рас­по­ла­гает к веселью.

Осо­бенно часто слы­шишь такие воз­ра­же­ния от роди­те­лей болез­нен­ного ребенка или ребенка с тяже­лым харак­те­ром. И вроде бы все логично. Дей­стви­тельно, с какой стати людям радо­ваться, когда на их долю выпали такие серьез­ные испы­та­ния? До весе­лья ли тут?

Но, встав на такую пози­цию, семья заго­няет себя в замкну­тый круг, ведь мрач­ность и уны­ние только усу­губ­ляют ситу­а­цию. Точно так же, как зло порож­дает зло. При­знаться, я долго не пони­мала, почему в хри­сти­ан­стве уны­ние счи­та­ется смерт­ным гре­хом. Зависть — понятно, злоба — без­условно. Но уныние?

Однако теперь, воочию убе­див­шись, как тяжко при­хо­дится детям в семьях, куда юмору вход вос­пре­щен, я пре­красно это пони­маю. У уны­лого чело­века нет сил ни на что. В ТОМ ЧИСЛЕ И НА БОРЬБУ СО ЗЛОМ. Поэтому в уны­лой, мрач­ной атмо­сфере пыш­ным цве­том рас­цве­тают гнев и зависть, рев­ность, обиды и мно­гое-мно­гое другое.

А ведь дети самой при­ро­дой созданы для радо­сти! Их ничего не стоит рас­сме­шить, и сколько раз бывало, что даже закон­чен­ные малень­кие мелан­хо­лики, попа­дая в ком­па­нию, где царило доб­ро­же­ла­тель­ное весе­лье, на гла­зах рас­цве­тали и ста­но­ви­лись гораздо общи­тель­ней и откры­тей. Сме­ясь, детям гораздо легче рас­статься и со сво­ими оби­дами, и со стра­хами, и с капри­зами. Смех защи­щает чело­века, делает его силь­нее и неуяз­ви­мее. Осо­бенно это важно сей­час, когда так воз­росли дет­ские нев­розы, а зна­чит, малыши осо­бенно нуж­да­ются в пси­хо­ло­ги­че­ской поддержке.

А если ребе­нок не пони­мает шуток?

- Не знаем, не знаем, — навер­ное, ска­жут чьи-то роди­тели. — С нашими детьми осо­бенно не пове­се­лишься. Мой — так про­сто не выно­сит шуток в свой адрес!

Самое забав­ное, что частенько это слы­шишь от людей повы­шенно обид­чи­вых, в беседе с кото­рыми при­хо­дится чрез­вы­чайно осто­рожно выби­рать слова, дабы нена­ро­ком их не задеть. А уж о шут­ках в адрес таких «юмо­ри­стов» и помыс­лить нельзя! Но почему-то от детей они тре­буют само­кри­тич­но­сти и «выс­шего пило­тажа» — уме­ния настолько воз­вы­ситься над сво­ими недо­стат­ками, чтобы можно было над ними посме­яться, не боясь поте­рять авто­ри­тет в гла­зах окру­жа­ю­щих. Впро­чем, взрос­лые нередко тре­буют от детей того, чего им не достает самим…

Не надо при­учать ребенка сме­яться над собой. Неужели нельзя подыс­кать какой-нибудь дру­гой, более без­обид­ный повод для весе­лья? Лучше побольше фик­си­руй­тесь на досто­ин­ствах и хоро­ших поступ­ках детей, повы­шая их само­оценку, все­ляя в них уве­рен­ность. И когда дети пси­хо­ло­ги­че­ски укре­пятся, они сами дозреют до того, чтобы посме­яться над сво­ими промахами.

Ско­рее всего, пона­чалу это будет что-то несу­ще­ствен­ное, какой-то пустяк, но не сле­дует торо­пить собы­тия. Поло­жи­тесь на дет­ское чутье:  ребята лучше вас знают, где у них «боль­ные мозоли», и если не хотят, чтобы на них насту­пали, зна­чит, время еще не пришло.

Ска­жем, ребе­нок страшно застен­чив и при встрече с чужими совер­шенно теря­ется. Ну, сами посу­дите, какой смысл над этим сме­яться? Малыш и так пере­жи­вает из-за своей робо­сти, а вы еще под­ли­ва­ете масла в огонь. Вы сперва помо­гите ему изба­виться от застен­чи­во­сти (есте­ственно, не шут­ками, кото­рые он спра­вед­ливо вос­при­ни­мает как изде­ва­тель­ство!), а потом, когда ребе­нок ста­нет общи­тель­ней, можно будет и под­тру­нить над его былым недо­стат­ком. Но опять же не про­сто так, «из любви к искус­ству», а воз­вы­шая ребенка в соб­ствен­ных гла­зах. Под­чер­ки­вайте важ­ность того, что ему уда­лось-таки себя пре­одо­леть, не уста­вайте повто­рять, что это уда­ется далеко не каждому.

Ни в коем слу­чае не сле­дует под­тру­ни­вать над внеш­но­стью детей. Неудач­ная шутка может запасть чело­веку в душу и ранить его навсе­гда. Сколько жен­щин изну­ряет себя раз­ру­ши­тель­ными дие­тами, рас­ша­ты­вая свои нервы и портя жизнь окру­жа­ю­щим только потому, что в дет­стве кто-то посме­ялся над их пол­но­той и неуклюжестью!

Болез­нен­нее всего чело­век вос­при­ни­мает шутки в адрес сво­его лица. И это неспро­ста, ведь «лицо» и «лич­ность» — слова одного и того же корня. Лицо — зер­кало, отра­же­ние лич­но­сти. Вопреки рас­про­стра­нен­ному мне­нию, внеш­ность совсем не обман­чива. Про­сто не все люди умеют читать по лицам, и еще меньше людей дове­ряет своей инту­и­ции, сво­ему чутью. Разу­ме­ется, самые «гово­ря­щие» лица — это лица ста­ри­ков. Бла­го­об­раз­ный лик старца, живу­щего в мире со своей душой и с дру­гими людьми. И помя­тое, иска­жен­ное, часто как будто почер­нев­шее изнутри лицо ста­рика, одер­жи­мого какими-нибудь поро­ками: пьян­ством, зло­бой, без­удерж­ной жад­но­стью и т. п. Оно и на чело­ве­че­ское лицо-то уже мало похоже, а вызы­вает больше ана­ло­гий с мор­дой животного.

Дет­ские лица тоже очень ярко отра­жают состо­я­ние души. Но в отли­чие от взрос­лых дети гораздо быст­рее и легче меня­ются в луч­шую сто­рону, их недо­статки еще не уко­ре­ни­лись, не стали харак­тер­ным свой­ством лич­но­сти. Поэтому и на лицах нет труд­но­из­гла­ди­мой печати зла. Хотя все равно на заня­тиях в нашем пси­хо­ло­ги­че­ском театре, когда ребе­нок науча­ется справ­ляться со сво­ими труд­но­стями и обре­тает гар­мо­нию, его лицо пре­об­ра­жа­ется, ста­но­вится каким-то уди­ви­тельно милым, откры­тым, свет­лым. Осо­бенно это заметно на под­рост­ках. При­хо­дишь пер­вый раз в группу: сидят набы­чен­ные амбалы, взрос­лые, колю­чие, озлоб­лен­ные. А через пять-шесть заня­тий маска цинизма сле­тает, и ока­зы­ва­ется, что это совсем еще дети. И лица у них уже совер­шенно другие.

Но если выра­же­ние лица, при­ческа или одежда — дело попра­ви­мое, то с кур­но­сым носом, оби­лием вес­ну­шек или отто­пы­рен­ными ушами сле­дует обра­щаться крайне осто­рожно, чтобы не поро­дить у ребенка трудно иско­ре­ни­мых ком­плек­сов. Физи­че­ские недо­статки устра­нить сложно, часто невоз­можно, и сме­яться над ними — самая насто­я­щая под­лость. Строго сле­дите за тем, чтобы в вашей семье никто не поз­во­лял себе поте­шаться над внеш­но­стью друг друга. Осо­бенно чув­стви­тельны к своей внеш­но­сти под­ростки. Сколь­ких несча­стий (в том числе и госу­дар­ствен­ного мас­штаба) можно было бы избе­жать, если бы их винов­ники в дет­стве не чув­ство­вали себя посме­ши­щем и в резуль­тате не зата­или бы в душе злобу на весь мир. Тем более, что дети, над кото­рыми сме­ются дома, не пре­ми­нут отыг­раться на ком-нибудь, кого они счи­тают более сла­бым. Напри­мер, на млад­шем брате или на девочке-заике из дет­са­дов­ской группы.

Чув­ство юмора раз­ви­ва­ется постепенно

У взрос­лых и у детей раз­ные пред­став­ле­ния о смеш­ном. Из-за чего порой и про­ис­хо­дят недо­ра­зу­ме­ния. Вы обра­щали вни­ма­ние, над чем обычно сме­ются дети, когда смот­рят мульт­фильмы? Пер­со­наж муль­тика упал в лужу, сел мимо стула, вре­зался в фонар­ный столб и рас­плю­щился в лепешку… Взрос­лые досад­ливо мор­щатся, слыша дет­ский смех в этих, по сути, мало­при­ят­ных момен­тах, а неко­то­рые мамы даже упре­кают свое чадо в жесто­ко­сти. Но в дей­стви­тель­но­сти это про­яв­ле­ние не жесто­ко­сти, а нераз­ви­то­сти чув­ства юмора: детей сме­шит неожи­дан­ность ситу­а­ций. Состра­дать же дру­гим они еще не научи­лись. Поэтому задача взрос­лых — научить детей отгра­ни­чи­вать про­сто смеш­ное от смеш­ного с при­вку­сом садизма.

В сущ­но­сти, мы, взрос­лые, сме­емся над такими же недо­ра­зу­ме­ни­ями, только они обле­чены в более слож­ную форму. Ска­жем, мы не будем сме­яться над тем, что два героя пятятся по сцене, якобы не заме­чая один дру­гого, и в конце кон­цов стал­ки­ва­ются спи­нами. Но ситу­а­ция, когда герой, зайдя по ошибке в чужую квар­тиру, укла­ды­ва­ется в чужую постель, где его впо­след­ствии обна­ру­жи­вает хозяйка (сюжет кино­фильма  «Иро­ния судьбы»), вот уже много лет под­ряд вызы­вает смех и у нас. А вспом­ните все­мирно зна­ме­ни­тые фильмы Чарли Чап­лина! Разве забав­ные эпи­зоды из «коме­дий поло­же­ний» чем-то прин­ци­пи­ально отли­ча­ются от пре­сло­ву­того паде­ния в лужу? При чте­нии кни­жек дети тоже частенько про­пус­кают   мимо   ушей   пас­сажи,   кото­рые вызы­вают улыбку у взрос­лых, и пока­ты­ва­ются со смеху, когда лите­ра­тур­ный герой допус­кает в речи ого­ворки или непра­вильно про­из­но­сит какие-либо слова. Да неужели вас самих в дет­стве не сме­шили «фыфки» и «хыхки» из рас­сказа В. Дра­гун­ского? Хотя, если посмот­реть со взрос­лой коло­кольни, что уж тут такого смеш­ного? Ну, нет у детей перед­них зубов, вот они и не выго­ва­ри­вают слово «шишки». Эка невидаль!

А теперь заду­ма­емся, что собой пред­став­ляет «игра слов», на кото­рой постро­ено мно­же­ство смеш­ных калам­бу­ров, лите­ра­тур­ных эпи­грамм, анек­до­тов и проч. Что это, как не те же «фыфки», только для взрослых?!

Вообще, чув­ство юмора фор­ми­ру­ется у детей довольно поздно. И его, как и мно­гое дру­гое (напри­мер, эсте­ти­че­ский вкус или гра­мот­ность), нужно раз­ви­вать. Вы, навер­ное, обра­щали вни­ма­ние на то, что так назы­ва­е­мые «дет­ские анек­доты» обычно кажутся взрос­лым глу­пыми. И наобо­рот, наши шутки зача­стую вызы­вают у детей недо­уме­ние. Это обу­слов­лено и раз­ли­чи­ями жиз­нен­ного опыта, и воз­раст­ными осо­бен­но­стями, от кото­рых во мно­гом зави­сят наше мыш­ле­ние и эмо­ции. Отча­сти поэтому роди­те­лям и детям не очень легко бывает найти общую почву для шуток. Но искать необ­хо­димо, иначе обще­ние вырож­да­ется в нуд­ные нота­ции, кото­рые быстро при­еда­ются, и ребе­нок при­вы­кает от них мыс­ленно отгораживаться.

Куль­тура комиксов

Раз­ви­тие чув­ства юмора во мно­гом зави­сит от уровня куль­туры в обще­стве. Если в нем вер­хом ост­ро­умия счи­та­ются комиксы и при­ми­тив­ные сценки, когда за кад­ром в нуж­ных местах зву­чит друж­ный смех — чтобы даже иди­оту было понятно, что автор сце­на­рия сост­рил — то вполне может статься, ребе­нок не про­дви­нется дальше пер­вой сту­пеньки. И, повзрос­лев, будет зали­ви­сто сме­яться, глядя, как опе­ра­тор про­кру­чи­вает назад кино- или видео­пленку, и люди на экране пятятся задом. Пом­нится, путе­ше­ствуя по Гер­ма­нии, мы с моей кол­ле­гой впер­вые столк­ну­лись с такой реак­цией взрос­лых людей с науч­ными сте­пе­нями и высо­ким соци­аль­ным ста­ту­сом. Пона­чалу это нас оша­ра­шило и даже шоки­ро­вало. Но потом, уви­дев, что так по-дет­ски реа­ги­руют на пере­мотку пленки не только немцы, но и мно­гие дру­гие граж­дане «циви­ли­зо­ван­ного мира», мы при­выкли и больше не удивлялись.

А соб­ственно, чему тут удив­ляться, если в Европе и Аме­рике уже несколько поко­ле­ний вырас­тает на комик­сах? Есть серии, кото­рые изда­ются без пере­рыва на про­тя­же­нии 80 лет! Зна­ме­ни­тая серия «Супер­мен» не так давно отпразд­но­вала шести­де­ся­ти­ле­тие сво­его непре­рыв­ного изда­ния. Это как бес­ко­неч­ный теле­се­риал «Санта-Бар­бара», с кото­рым зри­тели рас­тут, мужают, ста­реют и не рас­ста­ются вплоть до могилы. Люди Запада (не все, конечно, но мно­гие) настолько при­вы­кают к героям, что не могут без них суще­ство­вать. Перед вто­рой миро­вой вой­ной в Нью-Йорке про­хо­дила заба­стовка типо­граф­ских рабо­чих, и комиксы стали посту­пать в киоски с пере­бо­ями. В городе нача­лись вол­не­ния, и мэр, чтобы успо­ко­ить горо­жан, несколько дней под­ряд лично зачи­ты­вал све­жие комиксы по радио. Иначе вол­не­ния гро­зили пере­ра­сти в насто­я­щий бунт.

И даже во время вто­рой миро­вой войны сред­ний чита­тель-аме­ри­ка­нец, купив газету, сперва про­чи­ты­вал комиксы, а лишь затем — сводку с линии фронта.

Вряд ли кто-нибудь будет спо­рить, дока­зы­вая, что комиксы пред­став­ляют собой верх интел­лек­ту­а­лизма и ост­ро­умия. И ничего уди­ви­тель­ного, что у людей, срод­нив­шихся с пер­со­на­жами и сти­ли­сти­кой комик­сов, пред­став­ле­ния о смеш­ном оста­ются на при­ми­тив­ном уровне.

В послед­ние годы наши дети, зача­стую вос­пи­ты­ва­ю­щи­еся на том же мате­ри­але — запад­ных мульт­филь­мах, филь­мах, теле­пе­ре­да­чах — что и их запад­ные сверст­ники, тоже подот­стали в плане раз­ви­тия чув­ства юмора по срав­не­нию со школь­ни­ками 80‑х. Но пока, по-моему, мы еще не догнали «циви­ли­зо­ван­ный мир». В целом чув­ство юмора у нас пока не отбито. Яркое тому дока­за­тель­ство — ост­ро­ум­ные анек­доты про «новых рус­ских» и непо­пу­ляр­ность комик­сов, даже среди малень­ких детей. В начале пере­стройки, когда все дружно нава­ли­лись на все загра­нич­ное, каза­лось, что комиксы — это золо­тая жила. Но потом у изда­те­лей насту­пило разо­ча­ро­ва­ние: попу­ляр­ность комик­сов резко пошла на убыль. Наши дети и роди­тели по-преж­нему пред­по­чи­тают книги, хотя читают меньше, чем раньше.

О«черном» и «белом» юморе

Очень пагубно ска­зы­ва­ется на детях и увле­че­ние «чер­ным юмо­ром», кото­рый тес­ней­шим обра­зом свя­зан с «куль­ту­рой комик­сов». Сей­час это довольно рас­про­стра­нено, и, к сожа­ле­нию, иные пер­во­клашки легче и охот­нее заучи­вают что-нибудь типа «Девочка в поле нашла пуле­мет, больше в деревне никто не живет», чем стихи Пуш­кина или Барто. А роди­тели поощ­ряют это увле­че­ние, поку­пая детям соот­вет­ству­ю­щие сбор­ники анек­до­тов и про­чую «мето­ди­че­скую лите­ра­туру». Да что роди­тели! Даже школь­ные педа­гоги, кото­рым, каза­лось бы, по роду заня­тий поло­жено раз­би­раться в осо­бен­но­стях дет­ской пси­хо­ло­гии, под­час активно поощ­ряют «чер­ный юмор».

Как вам такие задачки для пер­во­кла­шек? «В Вадика влю­би­лось восемь дево­чек. Отве­тить вза­им­но­стью всем он не смог, и потому две отра­ви­лись, а три уто­пи­лись. Сколько дево­чек удо­сто­и­лись вни­ма­ния Вадика?»

Или: «Петя торо­пился в школь­ный буфет. Про­бе­гая по кори­дору, он толк­нул трех вто­ро­класс­ни­ков, сбил с ног четы­рех пер­во­класс­ни­ков и полу­чил затре­щину от одного деся­ти­класс­ника. Сколько чело­век попа­лось ему по дороге? »

Наверно, соста­ви­тели задач­ника (я нарочно не назы­ваю их по име­нам, потому что дело не в кон­крет­ных людях, подоб­ных «вос­пи­та­тель­ных посо­бий» сей­час довольно много) пока­ты­ва­лись со смеху, при­ду­мы­вая такие «при­колы». И, наверно, совсем не заду­мы­ва­лись, какой ста­нет наша жизнь, если дети, вдох­нов­лен­ные при­ме­ром пер­со­на­жей, нач­нут вести себя соот­вет­ственно. Вы скажете:

— Но это же про­сто шутка! И дураку понятно, что так посту­пать не следует.

Насчет дурака не знаю, хотя думаю, тут тоже не все обстоит столь радужно, иначе у нас не было бы столько пра­во­на­ру­ши­те­лей, и тюрьмы давно поза­кры­вали бы за нена­доб­но­стью. А вот насчет детей знаю навер­няка: «что такое хорошо и что такое плохо» понятно в дет­ской среде далеко не всем. И даже среди тех, кому это оче­видно, бывают такие, кото­рых тянет к пло­хому, а не к хоро­шему. Поэтому задача взрос­лых как раз и состоит в том, чтобы дать маль­чи­кам и девоч­кам пра­виль­ные ори­ен­тиры, отва­дить от пло­хого и при­стра­стить к хорошему.

«Чер­ный» юмор — осо­бенно санк­ци­о­ни­ро­ван­ный авто­ри­тет­ными взрос­лыми: роди­те­лями и учи­те­лями — раз­мы­вает гра­ницы добра и зла. Смех, как уже не раз гово­ри­лось, имеет свой­ство заглу­шать страх. Да, в каких-то слу­чаях это бывает полезно. Но далеко не все­гда. Если садизм, хули­ган­ство, изде­ва­тель­ства пере­стают казаться страш­ными и даже при­об­ре­тают, бла­го­даря смеху, ореол при­вле­ка­тель­но­сти, можно с уве­рен­но­стью ска­зать, что смех сослу­жил нам плохую службу. А именно это про­ис­хо­дит, когда ребе­нок напи­ты­ва­ется «чер­ным» юмором.

Смех сквозь слезы

В начале главы я напи­сала, что в семьях довольно часто царит атмо­сфера мрач­но­сти и уны­ния. Но бывает и наобо­рот. Порой взрос­лые обща­ются с ребен­ком исклю­чи­тельно в юмо­ри­сти­че­ском, иро­ни­че­ском ключе. Чаще всего такое встре­ча­ется в семьях либе­раль­ной интел­ли­ген­ции, среди людей, кото­рым бли­зок пост­мо­дер­низм. При­чем иро­ния вовсе необя­за­тельно бывает обид­ной для ребенка. Нет, про­сто в кругу, в кото­ром вра­ща­ются эти люди, при­нято над всем под­тру­ни­вать. И роди­тели пере­но­сят взрос­лый стиль обще­ния на ребенка, поза­быв о том, что иро­ния — штука слож­ная, совсем не детская.

И вот малыш, кото­рый, есте­ственно, копи­рует пове­де­ние папы и мамы, с пеле­нок при­вы­кает к тому, что ни о чем на свете не стоит гово­рить все­рьез. Но поскольку, повто­ряю, тон­кая иро­ния почти никому из детей недо­ступна про­сто в силу их воз­раста, то она вырож­да­ется у них в демон­стра­тив­ность, ерни­ча­нье, а порой и в откро­вен­ную дурашливость.

В резуль­тате у ребенка куча про­блем в школе, он пре­вра­ща­ется в шута, на кото­рого все пока­зы­вают паль­цем. А роди­тели, не пони­мая, что они сами все это спро­во­ци­ро­вали, раз­во­дят руками: дескать, в кого он у нас такой? «Досту­чаться» до вечно ерни­ча­ю­щего чело­века бывает чрез­вы­чайно трудно, ибо при­хо­дится ломать сте­рео­типы, усво­ен­ные чуть ли не с пеле­нок и потому накрепко впе­ча­тав­ши­еся в подсознание.

Когда к нам на заня­тия попа­дают такие дети, они обычно гово­рят за шир­мой нена­ту­раль­ными, «пет­ру­ше­чьими» голо­сами, словно бала­ган­ные пер­со­нажи. Это у них такая пато­ло­ги­че­ская пси­хо­ло­ги­че­ская защита, и, если не снять ее, если ребе­нок не нач­нет гово­рить нор­мально, по-чело­ве­че­ски, эффекта от заня­тий не будет. Когда все не все­рьез, чело­века ничто не может про­нять, у него нет глу­бо­ких чувств, он отго­ра­жи­ва­ется от пере­жи­ва­ний — как от чужих, так и от своих. Совсем отго­ро­диться ему, конечно, не уда­ется — он же все-таки чело­век, а не кукла Пет­рушка — и запер­тые внутри эмо­ции начи­нают бур­лить. А поскольку они как сле­дует не осмыс­лены, не отре­флек­си­ро­ваны, в душе посе­ля­ется хаос. Чело­век пере­стает пони­мать сам себя, нев­ро­ти­зи­ру­ется и от страха ерни­чает еще больше. Пона­блю­дайте за такими «пет­руш­ками». Они обычно дер­га­ные, сует­ли­вые, нерв­ные. Вроде бы весе­лятся, дура­чатся, а взгляд — в те минуты, когда с глаз как бы спа­дает пелена, вдруг ста­но­вится бес­по­мощ­ным и затравленным.

Одна­жды мне дове­лось рабо­тать с целым семей­ством таких веч­ных ерни­ков. Моло­дые отец и мать явно под­ра­жали героям аме­ри­кан­ских кино­ко­ме­дий, деся­ти­лет­ний Витя — роди­те­лям. У них даже инто­на­ции были не рус­ские, а англий­ские: голос то и дело стре­мился вверх. Кукол для теат­раль­ных этю­дов они при­но­сили каких-то кари­ка­тур­ных, свои вза­и­мо­от­но­ше­ния и отно­ше­ния с окру­жа­ю­щими тоже изоб­ра­жали кари­ка­турно. И ладно бы это еще хоть немного соот­вет­ство­вало реаль­но­сти. Ска­жем, чело­век утри­ро­ванно изоб­ра­жает свои недо­статки или, наобо­рот, силь­ные стороны.

Но члены Вити­ного семей­ства вообще не соот­но­сили себя насто­я­щих с пер­со­на­жами, назван­ными их име­нами. Это были две парал­лель­ные, не пере­се­ка­ю­щи­еся реаль­но­сти. Одна — пси­хо­ло­ги­че­ски очень яркая: мама, склон­ная к пес­си­мизму и исте­ри­кам, пол­но­стью подав­лен­ный ею муж и вспыль­чи­вый, неурав­но­ве­шен­ный маль­чик, за внеш­ней агрес­сив­но­стью кото­рого быстро про­сту­пили мно­же­ствен­ные затоп­ляв­шие его душу страхи. Это была реаль­ность истин­ная. А выда­ва­лось за истину нечто абсо­лютно бес­цвет­ное, не отяг­чен­ное ника­кими эмо­ци­ями, кроме уныло-дежур­ного шутовства.

И до тех пор, пока мама, навя­зав­шая семье эту манеру обще­ния, не отка­за­лась от иро­ни­че­ского тона в раз­го­во­рах с ребен­ком, в пове­де­нии Вити не про­ис­хо­дило ника­ких подви­жек к луч­шему. Когда же сте­рео­типы были сло­маны, вдруг выяс­ни­лось, что маль­чик безумно изго­ло­дался по роди­тель­ской неж­но­сти. На какое-то время он даже будто бы впал в мла­ден­че­ство: в сцен­ках при­ни­мался сюсю­кать, как малень­кий, пока­зы­вал себя кук­лой-малы­шом, а, выйдя из-за ширмы, жался к матери и норо­вил усесться к ней на колени. Видя это, мать нако­нец про­чув­ство­вала, как она обде­лила ребенка,  раньше вре­мени навя­зав ему взрос­лый стиль обще­ния и недо­дав тепла, без кото­рого невоз­можно нор­маль­ное пси­хи­че­ское раз­ви­тие человека.

Про­буж­дать в детях чув­ство юмора, конечно, надо, и для этого вовсе не обя­за­тельно шту­ди­ро­вать сбор­ники анекдотов.

Вполне доста­точно обыч­ных дет­ских мульт­филь­мов и юмо­ри­сти­че­ской клас­сики для детей: рас­ска­зов Носова, Дра­гун­ского, пове­стей Линдгрен и т. п.

Но, на мой взгляд, в дошколь­ном и млад­шем школь­ном воз­расте гораздо важ­нее дру­гое. Важно не зада­вить при­род­ную жиз­не­ра­дост­ность, в той или иной сте­пени при­су­щую каж­дому малышу. А для этого необ­хо­димо прежде всего сле­дить за своим выра­же­нием лица и тоном. Чем «труд­нее», чем болез­нен­нее ребе­нок, тем больше в его квар­тире должно зву­чать смеха и весе­лых голо­сов, ибо для него это самое луч­шее лекар­ство. Очень сове­тую вам про­честь книгу аме­ри­кан­ской писа­тель­ницы Э. Пор­тер «Поли­анна», в кото­рой рас­ска­зы­ва­ется об уди­ви­тель­ной малень­кой девочке, умев­шей даже в самом непри­ят­ном и горест­ном нахо­дить какие-то хоро­шие сто­роны. Поли­анна назы­вала это «игрой в радость». Попро­буйте поиг­рать в нее и вы: учите ребенка радо­ваться жизни, и вы будете изум­лены тому, как быстро она (то есть ваша жизнь) изме­нится к лучшему.

Глава 12. Поиски «золотой середины», или проблемы с дисциплиной

«Сын (дочь) ни в какую не желает уби­рать свои игрушки. Это у нас камень пре­ткно­ве­ния. Не про­хо­дит и дня, чтобы из-за уборки не было скан­дала. Пожа­луй­ста, под­ска­жите, как быть?»

Подоб­ные жалобы пси­хо­ло­гам при­хо­дится слы­шать сплошь и рядом. Порой борьба за дис­ци­плину настолько выма­ты­вает обе сто­роны, что у детей раз­ви­ва­ются нев­розы, а для роди­те­лей быто­вые кон­фликты выхо­дят на пер­вый план, и о ни о каком пол­но­цен­ном духов­ном обще­нии с ребен­ком речи уже не идет.

Что тут можно посоветовать?

Спо­кой­ствие, только спокойствие!

В конце кон­цов, неужели мир рух­нет оттого, что в дет­ской не будет иде­аль­ного порядка? И неужели он, этот поря­док, стоит столь­ких нер­вов, слез, кри­ков, вза­им­ных обви­не­ний и обид?

Если поря­док — само­цель, то и ребенка заво­дить не сле­до­вало, ибо рож­де­ние малыша неиз­бежно вно­сит сумя­тицу в жизнь взрос­лых. Дети повсюду суют свой нос, все хотят достать и потро­гать, посто­янно что-то ломают, раз­би­рают, разбивают.

А что каса­ется уборки игру­шек и про­чей помощи по дому, то мно­гим детям бывает трудно зани­маться ею изо дня в день в силу своих воз­раст­ных осо­бен­но­стей. Дошколь­ники и млад­шие школь­ники часто непо­сед­ливы, легко пере­клю­ча­ются, отвле­ка­ются, у них еще слабо раз­ви­тое воле­вое начало. Все это не рас­по­ла­гает к моно­тон­ной, рутин­ной домаш­ней работе, кото­рая, честно говоря, и у мно­гих взрос­лых не вызы­вает вос­торга. В каком-то смысле ребе­нок — все­гда бес­по­ря­док, все­гда нару­ше­ние при­выч­ного хода вещей, иначе он не был бы ребен­ком, а был бы робо­том или малень­ким ста­рич­ком. Только вряд ли такая пер­спек­тива обра­до­вала бы родителей…

Конечно, при­учать детей к труду и порядку необ­хо­димо, и чуть позже я подроб­нее оста­нов­люсь на том, как тут лучше дей­ство­вать. Но надо, чтобы это при­уче­ние не выли­ва­лось в бес­ко­неч­ные кон­фликты и не наби­вало оско­мину (а порой и синяки на мяг­ком месте!).

Кон­фликт полов

Во-вто­рых, на мой взгляд, сле­дует заду­маться над тем, что неак­ку­рат­ность обычно про­яв­ляют маль­чики, а сетуют на нее матери. То есть мы имеем дело с одним из про­яв­ле­ний «кон­фликта полов».

Попытка под­чи­нить муж­скую при­роду жен­ской ни к чему хоро­шему не при­во­дит. Тем более, что в рус­ской куль­туре для муж­чин при­о­ри­тетно дру­гое: доб­рота, широта натуры, бла­го­род­ство, храб­рость, вынос­ли­вость. Очень часто жен­щины, кото­рые дово­дят ребенка до нев­роза, пыта­ясь вос­пи­тать из него чистюлю и акку­ра­ти­ста (вы только вду­май­тесь в эти слова, ведь они о столь­ком гово­рят, далеко не в каж­дом языке най­дется их экви­ва­лент!), него­дуют на своих мужей за педан­тизм, зануд­ство, болез­нен­ную брезг­ли­вость. Подоб­ные черты у наших муж­чин обычно соче­та­ются с мни­тель­но­стью и повы­шен­ной осто­рож­но­стью, кото­рую трудно отгра­ни­чить от трусости.

Женам такие черты харак­тера не нра­вятся, но они не пони­мают, что это две сто­роны одной медали, что в жизни все вза­и­мо­свя­зано. В рам­ках дру­гой куль­туры (напри­мер, немец­кой или англий­ской) суще­ствует дру­гая система при­о­ри­те­тов. В част­но­сти, там от людей не  тре­бу­ется  широта  натуры.   И  педан­тич­ность в этой куль­туре будет вос­при­ни­маться со зна­ком плюс. Англи­чане гор­дятся, даже кичатся своей акку­рат­но­стью и пунк­ту­аль­но­стью. Извест­ная англий­ская пого­ворка гла­сит, что «точ­ность — веж­ли­вость коро­лей». И в англий­ском харак­тере педан­тич­ность вовсе не сопря­га­ется с тру­со­стью. Англи­чане — народ отваж­ный, люби­тели опас­ных при­клю­че­ний, в кото­рых при­хо­дится рис­ко­вать жиз­нью. Это по натуре заво­е­ва­тели, что под­твер­ждает дол­гая, насы­щен­ная бур­ными собы­ти­ями исто­рия Великобритании.

Но что поде­лать? Мы не англий­ские джентль­мены. Мы живем в иной, рос­сий­ской реаль­но­сти, в кото­рой тоже есть и свои плюсы, и свои минусы. И не счи­таться с этим — зна­чит нано­сить ущерб сво­ему ребенку. А, в конеч­ном итоге, себе самому.

Однако, с дру­гой сто­роны, неряхи и рас­пу­стехи в нашей куль­туре вовсе не явля­ются иде­а­лом. Сле­до­ва­тельно, мате­рям надо искать ком­про­мисс, «золо­тую сере­дину», исходя из кото­рой предъ­яв­лять тре­бо­ва­ния к ребенку.

Как скуч­ное сде­лать интересным?

Пой­мите про­стую вещь: уби­рать игрушки скучно. Сколько этим ни воз­му­щайся, но это так. А инте­рес — важ­ней­ший сти­мул дея­тель­но­сти. Не только для детей, но и для взрос­лых. Стало быть, необ­хо­димо искус­ственно создать, подо­греть его.

Самый эффек­тив­ный спо­соб — это пре­вра­тить уборку в инте­рес­ную сов­мест­ную работу. Дети дошколь­ного и млад­шего школь­ного воз­раста обычно с охо­той откли­ка­ются на пред­ло­же­ние род­ных сде­лать что-либо сообща. Их отказы в боль­шин­стве слу­чаев обу­слов­лены не вред­но­стью, а стра­хом, что зада­ние ока­жется черес­чур слож­ным, и они с ним не справятся.

В про­цессе сов­мест­ной работы лучше всего рас­ска­зы­вать сыну или дочери что-то инте­рес­ное, бесе­до­вать о чем-нибудь посто­рон­нем, не свя­зан­ным с тем, чем вы сей­час зани­ма­е­тесь. Тогда пси­хо­ло­ги­че­ский акцент будет пере­не­сен на беседу, и работа из скуч­ной повин­но­сти пре­вра­тится в при­ят­ное вре­мя­пре­про­вож­де­ние. Ребенку это может так понра­виться, что, побольше пооб­щаться с вами, он нач­нет вам пред­ла­гать свою помощь и в дру­гих ситуациях.

Можно пред­ло­жить сорев­но­ва­ние: кто больше игру­шек уберет.

Можно засчи­ты­вать очки и назна­чать призы.

Можно, походя, поиг­рать в куколь­ный театр. Допу­стим, непо­слуш­ный Мишка не хочет зале­зать в ящик, а послуш­ный Дино­зав­рик помо­гает собрать раз­бро­сан­ные детали кон­струк­тора и при­ду­мы­вает, как зама­нить в ящик непо­слуш­ного Мишку.

А как насчет вознаграждения?

Мне кажется, не про­изой­дет ничего страш­ного, если вы пообе­ща­ете в награду за труд какое-то лаком­ство, муль­тик, чте­ние люби­мой книжки и т. п. Не в каче­стве платы за услугу, а именно как награду, поощ­ре­ние. Ведь когда чело­век делает что-то хоро­шее, его тоже хочется пора­до­вать в ответ. Важно только, чтобы награда не была чисто мате­ри­аль­ной. Один раз дали кон­фетку, дру­гой — при­лас­кали, побол­тали о том о сем, тре­тий — поиг­рали, чет­вер­тый — при­го­то­вили на ужин вкус­ные пирожки. И не обя­за­тельно поощ­рять немед­ленно, «не отходя от кассы». Вы же не живот­ное дрес­си­ру­ете, кото­рое через десять минут забу­дет, за что ему дают саха­рок. Надо созда­вать не ощу­ще­ние тор­говли или вза­и­мо­вы­год­ного обмена услу­гами, а теп­лую, дру­же­скую атмо­сферу, когда люди с любо­вью забо­тятся друг о друге.

А вот деньги за работу по дому пред­ла­гать ребенку не стоит! Это абсо­лютно выпа­дает из тра­ди­ций нашей куль­туры, кото­рая прак­ти­че­ски вся цели­ком — хотим мы этого или не хотим! — зиждится на пра­во­слав­ной основе. В Рос­сии вообще очень мало что изме­ря­ется день­гами. Даже сей­час, когда, каза­лось бы, все про­да­ется и поку­па­ется, в нашей стране выиг­ры­вает тот, у кого есть сто дру­зей, а не сто руб­лей. По дружбе, из хоро­шего отно­ше­ния люди здесь сде­лают для вас гораздо больше, чем за деньги.

И уж тем более нелепо пере­во­дить на рыноч­ную основу отно­ше­ния между род­ными и близ­кими. Полу­ча­ется, что вы уже не род­ствен­ники, а наем­ные работ­ники. Пока пла­тите, чело­век тру­дится. А кон­чи­лись денежки — до свидания!

Разу­ме­ется, ребе­нок так связно вам все это не объ­яс­нит, но он инстинк­тивно почув­ствует неесте­ствен­ность ситу­а­ции, и у него могут быстро раз­виться пато­ло­ги­че­ские дефор­ма­ции харак­тера. Порыв­шись в памяти, вы, вполне веро­ятно, и сами вспом­ните слу­чаи, когда роди­тели, под­дав­шись ново­мод­ным вея­ниям, попы­та­лись пла­тить ребенку за выпол­не­ние домаш­ней работы или при­го­тов­ле­ние уро­ков. Но быстро отка­за­лись от этого «вос­пи­та­тель­ного» прин­ципа, поскольку у их чада раз­ви­лись такие непо­мер­ные аппе­титы, что оно стало тре­бо­вать денег бук­вально за каж­дый плевок.

Я же рас­скажу всего одну исто­рию, хотя помню не одну, не две и даже не десять.

Яро­слав пол­тора года перед шко­лой жил у бабушки, потому что мама закан­чи­вала инсти­тут. Бабушка (конечно, из луч­ших чувств!) без­об­разно раз­ба­ло­вала внука, и, когда он вер­нулся к роди­те­лям, нача­лись столк­но­ве­ния. Он не уби­рал за собой не только игру­шек, но даже тру­сов. Сни­мет — и бро­сит на пол. И если мама их не под­бе­рет, они будут неделю лежать, а ему хоть бы хны.

Моло­дая мама была в рас­те­рян­но­сти. Обра­титься за сове­том не к кому: своя мать ска­жет, что ребенка нужно убла­жать, чтобы обес­пе­чить ему счаст­ли­вое дет­ство. Све­кровь в дру­гом городе. Не будешь же с ней по меж­ду­го­родке обсуж­дать такие пустяки. У подруг детей еще нет.

И тут на глаза Наде попа­лась книжка одного аме­ри­кан­ского автора. А в ней сове­то­ва­лось пла­тить ребенку деньги за работу по дому. Логика была про­стой: пусть ребе­нок сыз­маль­ства при­уча­ется зара­ба­ты­вать, тогда он вырас­тет тру­до­лю­би­вым и бережливым.

Надя послу­ша­лась совета заоке­ан­ского вос­пи­та­теля и начала пла­тить Яро­славу за наве­де­ние порядка в его ком­нате. Он вооду­ше­вился, стал при­гля­ды­ваться к вит­рине отдела игру­шек, лелея заман­чи­вые планы. Но через неделю, видимо, понял, что такими тем­пами ско­рого резуль­тата не достиг­нуть, и при­нялся вымо­гать деньги за одно, дру­гое, пятое, деся­тое… Когда дошло до платы за чистку зубов, мама сломалась.

— Это был уже не ребе­нок, а какое-то алч­ное, нена­сыт­ное чудо­вище, — рас­ска­зы­вала она. — И зна­ете, когда я ему жестко заявила, что больше такого не будет, иначе я тоже потре­бую с него платы за мои услуги, у него как гора с плеч сва­ли­лась. Вроде бы, он горе­вать дол­жен, а Яро­слав вздох­нул с облег­че­нием. Навер­ное, в глу­бине души он тоже счи­тал все это противоестественным.

Послед­нее наблю­де­ние абсо­лютно верно. Поскольку наша куль­тура и родо­вая память подают ребенку сиг­налы, что он нару­шает важ­ные, осно­во­по­ла­га­ю­щие нормы, ребе­нок нерв­ни­чает, пыта­ется найти уте­ше­ние. В поис­ках уте­ше­ния цеп­ля­ется за вожде­лен­ные блага (в дан­ном слу­чае за мечту об игрушке). Хочет поско­рее их обре­сти. Для этого вымо­гает деньги. Тре­вож­ные сиг­налы уси­ли­ва­ются. Он нерв­ни­чает еще больше. И это про­дол­жа­ется по нарас­та­ю­щей, пока у роди­те­лей не лоп­нет тер­пе­ние или у ребенка не слу­чится нерв­ный срыв.

В Аме­рике же, стране с про­те­стант­ской осно­вой, где деньги одна из важ­ней­ших жиз­нен­ных цен­но­стей, мерило всех вещей (ведь там даже о чело­веке часто гово­рят, что он стоит столько-то дол­ла­ров!) такого рез­кого «сдвига по фазе» не про­ис­хо­дит. Там подоб­ные вос­пи­та­тель­ные прин­ципы более орга­ничны, поскольку они зиждятся на про­те­стант­ской этике. Хотя, если гово­рить совсем серьезно, фети­ши­за­ция денег все равно при­во­дит к лич­ност­ным иска­же­ниям. И мно­гие аме­ри­канцы это понимают.

Кого мы вос­пи­ты­ваем: ребенка ила собаку Павлова?

Но поз­вольте! — вос­клик­нете вы. — Ребе­нок — это же не собака Пав­лова. Если чело­век не научится тру­диться про­сто так, безо вся­ких под­креп­ле­ний и сти­му­лов, из чув­ства долга, он вырас­тет без­от­вет­ствен­ным! И ему при­дется в жизни очень трудно!

Ну, что на это скажешь?

А вы… ответьте, положа руку на сердце: вы много дела­ете «про­сто так, безо вся­ких под­креп­ле­ний»? Разве мы с вами не ждем за свою работу награды: кто — мораль­ной, кто мате­ри­аль­ной, а кто — и той и дру­гой вместе?

Набор наших сти­му­лов, конечно, раз­но­об­ра­зен: тут и зар­плата, и само­утвер­жде­ние, и все тот же инте­рес, и радость твор­че­ства, и мно­гое-мно­гое дру­гое. Но глав­ное — сти­мулы есть.

И домаш­ние обя­зан­но­сти мы взва­ли­ваем на себя по вполне понят­ным при­чи­нам. Выходя замуж и заводя ребенка, жен­щина пони­мает, что ей при­дется делать по хозяй­ству гораздо больше, чем раньше, но это иску­па­ется сча­стьем семей­ной жизни, избав­ле­нием от оди­но­че­ства, обре­те­нием муж­ской под­держки, радо­стью мате­рин­ства и т. п.

Малень­кому ребенку подоб­ные сооб­ра­же­ния недо­ступны, и него­до­вать на него из-за этого про­сто глупо. Вы же не сер­ди­тесь на шести­ме­сяч­ного мла­денца из-за того, что он еще не умеет бегать и пры­гать! А это вполне сопо­ста­ви­мые вещи.

В роди­тель­ской любви ваш ребе­нок, наде­юсь, не сомне­ва­ется. А если заста­вить его усо­мниться («не будешь уби­раться в ком­нате — не буду тебя любить»), то можно нане­сти ему пси­хи­че­скую травму. Сами посу­дите, стоит ли овчинка (неуб­ран­ные игрушки) выделки?

Себе ребе­нок еще не при­над­ле­жит и почти все делает не по веле­нию души, а потому, что на это его наце­ли­вают взрос­лые. Мы опре­де­ляем за детей, что им есть, что носить, куда ходить, чем зани­маться, чем инте­ре­со­ваться, как себя вести. И это пра­вильно. Предо­ста­вить детям пол­ную сво­боду — зна­чит отка­заться от воспитания.

Но надо пони­мать, в какое слож­ное поло­же­ние мы ста­вим ребенка, когда тре­буем от него, чтобы он зани­мался скуч­ными, одно­об­раз­ными делами из каких-то выс­ших, непо­нят­ных ему сооб­ра­же­ний. Это все равно как убеж­дать пер­во­клашку в необ­хо­ди­мо­сти хорошо учиться, поскольку ему через один­на­дцать лет при­дется посту­пать в инсти­тут. Для шести­лет­него малыша один­на­дцать лет — две его жизни. Он не может зага­ды­вать так надолго и, глав­ное, долго руко­вод­ство­ваться столь далеко отсро­чен­ными стимулами.

Да, конечно, надо стре­миться к тому, чтобы ребенку хоте­лось сде­лать род­ным при­ят­ное про­сто из доб­рых побуж­де­ний, любви. Чтобы он ста­рался не огор­чать близ­ких не из страха нака­за­ния, а опять-таки из любви. Но для этого семья должна являть собой при­мер само­от­вер­жен­ной, без­гра­нич­ной любви друг к другу. Тогда детям легче под­ра­жать нам, хотя и тут не все­гда все идет гладко: слиш­ком силен под­час ока­зы­ва­ется дет­ский эго­изм, да и вли­я­ние дет­ской среды не нужно сбра­сы­вать со сче­тов. Поэтому, фор­ми­руя у ребенка высо­кую моти­ва­цию, при необ­хо­ди­мо­сти имеет смысл задей­ство­вать и более про­стые, при­зем­лен­ные мотивы.

Что же каса­ется чув­ства долга, то оно фор­ми­ру­ется у детей очень поздно. Это чув­ство не при­суще дошко­ля­там, и от них нельзя его тре­бо­вать точно так же, как, ска­жем, физи­че­ской вынос­ли­во­сти или зна­ния выс­шей мате­ма­тики. Волю, ответ­ствен­ность надо раз­ви­вать поне­многу, вся­че­ски поощ­ряя ребенка за про­яв­ле­ние этих качеств.

Учи­ты­вайте его состо­я­ние. Если сын или дочь устали или пере­воз­буж­дены, то не застав­ляйте их уби­раться в ком­нате сразу после ухода гостей. Оставьте это назав­тра, когда они выспятся и будут более сговорчивыми.

Устра­няй­тесь от уборки игру­шек посте­пенно. Не наро­чито, а под каким-нибудь бла­го­вид­ным пред­ло­гом. Когда же ребе­нок спра­вится с убор­кой само­сто­я­тельно, отметьте это, рас­ска­жите дру­гим род­ствен­ни­кам, какой он стал моло­дец, совсем взрос­лый, тру­до­лю­би­вый. Не ску­пи­тесь на похвалу, ведь для ребенка это тоже награда. И часто не менее цен­ная, чем шоко­ладка или мороженое.

А как же раньше дети при­уча­лись к труду?

Во-пер­вых, по нужде. Так же, как и сей­час. Если матери рас­счи­ты­вать не на кого, если она про­во­дит много вре­мени на работе, ребенку при­хо­дится повзрос­леть раньше, чем сверст­ни­кам, кото­рых опе­кают бабушки или мамы-домохозяйки .

И, во-вто­рых, огром­ную роль опять-таки играет окру­же­ние ребенка. Раньше, когда семьи были мно­го­дет­ными, на детей все­гда ложи­лась довольно боль­шая нагрузка: они и по дому помо­гали, и за малы­шами при­смат­ри­вали. Но ощу­ще­ния, что их экс­плу­а­ти­руют, у них не было, поскольку дру­зья жили так же. Есте­ственно, в такой атмо­сфере при­учить ребят к выпол­не­нию каких-то обя­зан­но­стей было гораздо легче: они тяну­лись друг за другом.

Хотя и тогда взрос­лые ста­ра­лись сти­му­ли­ро­вать тягу детей к труду. Вот что пишет исто­рик-этно­граф М. Гро­мыко о том, как в доре­во­лю­ци­он­ной деревне кре­стьян­ских ребя­ти­шек обу­чали раз­лич­ным про­мыс­лам: «Начи­на­лось это зача­стую с поощ­ряв­шихся роди­те­лями игр, пере­хо­див­ших в полу­и­гру, полу­за­ня­тие. Сле­ду­ю­щим эта­пом было под­клю­че­ние к насто­я­щему про­мыслу, но на опре­де­лен­ном, более лег­ком участке — под руко­вод­ством стар­шего. Закан­чи­вался про­цесс само­сто­я­тель­ной дея­тель­но­стью, насту­пав­шей ино­гда уже в под­рост­ко­вом возрасте».

На детей и под­рост­ков очень вли­яло обще­ствен­ное мне­ние. Над теми, кто не овла­дел поло­жен­ными в его воз­расте навы­ками, начи­нали насме­хаться. Под­рост­ков, кото­рые не выучи­лись пле­сти лапти, драз­нили без­ла­пот­ни­ками. Дево­чек, не навост­рив­шихся прясть, назы­вали непряхами.

Сей­час же, когда даже из школь­ных про­грамм, зада­ю­щих эта­лоны пове­де­ния, исклю­чили такой пред­мет, как «труд», при­учать детей к труду стало гораздо слож­нее. Но опус­кать руки все равно не следует.

При­смот­ри­тесь к ребенку и поста­рай­тесь понять, какая домаш­няя работа больше соот­вет­ствует его складу харак­тера, вкусам.

Может быть, он, отка­зы­ва­ясь уби­рать игрушки, про­явит инте­рес к тех­нике и будет с удо­воль­ствием пыле­со­сить и ору­до­вать мик­се­ром. Мно­гие дети охотно согла­ша­ются мыть посуду и сти­рать свое бельишко, поскольку любят играть с водой. Кто-то хочет про­явить само­сто­я­тель­ность и рвется схо­дить в мага­зин. Не лишайте его такой воз­мож­но­сти. Мы ведь тоже ста­ра­емся под­би­рать работу по своим склон­но­стям и, рас­пре­де­ляя домаш­ние обя­зан­но­сти между взрос­лыми, обычно учи­ты­ваем, у кого что лучше полу­ча­ется. (Что лучше полу­ча­ется, то, как пра­вило, и больше нравится.)

А если ребе­нок все равно упорствует?

Если, несмотря на все ваши ухищ­ре­ния, сын или дочь упор­ствуют в своем неже­ла­нии вам помо­гать, не тратьте уси­лий на дол­гие уго­воры. Тут дело вовсе не в том, что они чего-то недо­по­ни­мают. Им про­сто хочется навя­зать вам свою волю, само­утвер­диться за ваш счет. Поэтому лучше пере­вер­ните ситу­а­цию, заста­вив детей почув­ство­вать на своей шкуре, как непри­ятно столк­нуться с непро­би­ва­е­мым эго­из­мом. Но только пред­ва­ри­тельно нужно объ­яс­нить свое пове­де­ние, соот­не­сти его с поступ­ками ребенка и, глав­ное, пока­зать пра­виль­ный выход из ситу­а­ции. Дескать, разум­ные люди посту­пают так-то и так-то, но ты, вообще-то, решай сам. Только учти послед­ствия. И предо­ставьте сыну или дочери воз­мож­ность самим сде­лать выбор.

К при­меру, сын кате­го­ри­че­ски отка­зы­ва­ется от вся­кой помощи по дому. И вече­ром, после ухода гостей, и наутро. Пол зава­лен машин­ками и дета­лями кон­струк­тора, а он как будто этого не заме­чает. Что ж, сове­тую запа­стись терпением.

Очень скоро сыну что-то от вас пона­до­бится. Напри­мер, он захо­чет посмот­реть муль­тики. И тут вы спо­койно (непре­менно спо­койно, иначе ребе­нок оби­дится на ваш тон, и эта обида засло­нит собой все осталь­ное!) ответите:

— Я, конечно, с радо­стью пошла бы тебе навстречу и раз­ре­шила посмот­реть теле­ви­зор, но ты ведь не хочешь выпол­нять моих просьб. А почему я должна? Это несправедливо.

Он ска­жет: «И не надо»? — Ничего страш­ного. Через неко­то­рое время ему захо­чется еще чего-нибудь, и ситу­а­ция повторится.

Ребе­нок нач­нет каприз­ни­чать? — Глав­ное, не пугаться и не спе­шить испол­нять его требования.

Выдвиньте усло­вие: «Ты убе­рись в ком­нате, а я тем вре­ме­нем сде­лаю то, что ты про­сишь». Дайте ему воз­мож­ность подумать.

При­бег­ните к отвле­ка­ю­щему маневру, пред­ло­жив на выбор парочку вари­ан­тов: «Как ты хочешь: чтобы я убрала мяг­кие игрушки или сло­жила в коробку кубики?»

Сохра­няйте дру­же­лю­бие. Без­условно, вы можете пойти на неко­то­рые ком­про­миссы, но на одном сове­тую сто­ять твердо: ника­ких аван­сов! Сын полу­чает жела­е­мое только ПОСЛЕ того, как выпол­нит ваше усло­вие. И ни мину­той раньше!

Опыт пока­зы­вает, что если взрос­лые не сры­ва­ются на крик и не начи­нают кидаться из край­но­сти в край­ность, ребе­нок, в конце кон­цов, выби­рает тот вари­ант, кото­рый кажется ему самым под­хо­дя­щим. И фак­ти­че­ски, пойдя на уступки, не стра­дает при этом от уязв­лен­ного само­лю­бия, поскольку у него оста­ется чув­ство, будто он сде­лал сво­бод­ный выбор.

Хотя, конечно, порой (но только в самых край­них слу­чаях, иначе при­естся!) бывает полезна и неко­то­рая встряска. Исчер­пав все педа­го­ги­че­ские при­емы, мама вось­ми­лет­него Володи молча собрала его игрушки в мешок и понесла к выходу.

— Раз ты так с ними обра­ща­ешься, зна­чит, они тебе не нужны. Я, пожа­луй, отдам их сосе­дям с седь­мого этажа. У них денег мало, дети даже не меч­тают о таком доро­гом «Лего». Я думаю, они будут его беречь, — мамин голос зву­чал тихо, но решительно.

Володя не пове­рил: мама не раз гро­зи­лась сде­лать что-то подоб­ное, но нико­гда ничего не делала. И только когда щелк­нул замок, до него дошло. Маль­чик с ревом выбе­жал на лестницу.

Кое-какие игрушки они все-таки отнесли сосед­ским ребя­там: маме не хоте­лось поощ­рять в сыне жад­ность. Но боль­шую часть оста­вили. И про­блем с наве­де­нием порядка в ком­нате с тех пор не возникало.

ЧАСТЬ II. Семейные отношения

Глава 13. Если мама успешнее папы, или неудачник по наследству

Кирю­шина мама с новой жиз­нью справ­ля­лась легко. Она вообще любила все новое и была легка на подъем. Поэтому, когда нача­лась пере­стройка, ей не соста­вило труда осво­ить новую про­фес­сию мене­джера. А через пол­тора года у Марины уже появи­лась своя соб­ствен­ная фирма. Сперва кро­хот­ная, потом довольно при­лич­ная. До акул биз­неса ей, конечно, было далеко, но по срав­не­нию с боль­шин­ством своих зна­ко­мых она преуспевала.

Отец же никак не мог впи­саться в эту реаль­ность. Не мог, да и не хотел. Он вообще не любил суе­титься и пред­по­чи­тал огра­ни­чить свои потреб­но­сти. Хотя тем, что ему было инте­ресно, зани­мался охотно, забы­вая обо всем на свете. Но, к сожа­ле­нию, ни люби­тель­ская игра на орга­ноле, ни чте­ние умных кни­жек, ни работа в кон­струк­тор­ском бюро дохо­дов семье не приносили.

Жена, конечно, про­яв­ляла недо­воль­ство. Не потому, что им не хва­тало денег! Нет, она зара­ба­ты­вала доста­точно. Но ей было обидно. Как назло, мужья подруг были напо­ри­стыми, ини­ци­а­тив­ными, хват­кими, а ее Гена — тюфяк какой-то. Даже несчаст­ный гвоздь — и тот без рас­качки вбить не может! Хотя в инсти­туте (они были одно­курс­ни­ками) Гена счи­тался пер­спек­тив­ным сту­ден­том, и, когда она вышла за него замуж, ей мно­гие завидовали.

От раз­вода ее удер­жи­вал только Кирюша. Он был очень при­вя­зан к отцу, да и вре­мени уха­жи­вать за сыном у Марины, честно говоря, не было.

Однако раз­дра­же­ние, есте­ственно, про­ры­ва­лось, и в запаль­чи­во­сти Марина не раз назы­вала мужа неудач­ни­ком. Кирюша, конечно же, слы­шал эти нелест­ные выска­зы­ва­ния, но Марину это не смущало.

«Пусть знает правду, — счи­тала она, — и не повто­ряет судьбу отца!»

Но все полу­ча­лось наобо­рот. Вме­сто того чтобы учиться на отцов­ских ошиб­ках, Кирюша копи­ро­вал его пове­де­ние. К пятому классу он уже окон­ча­тельно съе­хал на тройки (хотя спо­соб­но­стей маль­чику было не зани­мать), в кружки ходить отка­зы­вался, перед труд­но­стями пасо­вал, со сверст­ни­ками общался мало, спор­тив­ных игр не любил, пред­по­чи­тая поле­жать на диване с книж­кой. Да еще в роди­тель­ских рас­прях — кото­рые уча­ща­лись с каж­дым годом — все реши­тель­ней зани­мал сто­рону отца! Харак­тер у маль­чика пор­тился на гла­зах. С чужими он был черес­чур зажат и про­из­во­дил впе­чат­ле­ние заби­того. Марине же откро­венно хамил и делал напе­ре­кор. Как будто за что-то мстил. Но за что? Она не понимала.

Однако по-насто­я­щему Марина забес­по­ко­и­лась, лишь обна­ру­жив Кирюшу в ком­па­нии нар­ко­ма­нов. Впро­чем, и тогда она во всем обви­нила отца: дескать, не усле­дил, даже на это не сго­дился, недо­тепа! И была сра­жена напо­вал, когда пси­хо­те­ра­певт, к кото­рому Марина обра­ти­лась за помо­щью, заявил, что при­чина внут­рен­него кон­фликта, при­вед­шего маль­чика на край про­па­сти, в ней — в матери. В том, что она навя­зала ребенку ком­плекс неудач­ника. Опи­сан­ная исто­рия, увы, не ред­кость (хотя, разу­ме­ется, далеко не все­гда дело дохо­дит до нар­ко­ти­ков). Осо­бенно уча­сти­лись такие исто­рии в послед­ние годы, когда жизнь начала тре­бо­вать от нас повы­шен­ной мобиль­но­сти, энер­гии, ини­ци­а­тив­но­сти, уме­ния при­спо­саб­ли­ваться. Мно­гие жен­щины ори­ен­ти­ру­ются в быстро меня­ю­щейся реаль­но­сти лучше муж­чин и доби­ва­ются замет­ных успе­хов. И это неуди­ви­тельно: мы от при­роды более гиб­кие и адаптивные.

При­чем тут ребенок?

- Но ведь Марина предъ­яв­ляла пре­тен­зии не к сыну, а к мужу, — воз­ра­зите вы. — С какой стати у маль­чика воз­ник ком­плекс неудачника?

А вот с какой. Раз­ви­тие ребенка — любого, в Рос­сии, Аме­рике, Африке, где угодно — немыс­лимо без под­ра­жа­ния. Это основа основ. То, от чего при всем жела­нии никуда не уйти. А кому обычно под­ра­жают дети? — В первую оче­редь, есте­ственно, роди­те­лям. И очень рано, уже на вто­ром году жизни в пове­де­нии малы­шей появ­ля­ется ори­ен­та­ция на поло­вые при­знаки: девочки стре­мятся под­ра­жать мамам, а маль­чики — папам. Девочки любят наря­жаться, инте­ре­су­ются мами­ной кос­ме­ти­кой и укра­ше­ни­ями, маль­чики меч­тают, когда вырас­тут, водить машину. Сна­чала они ори­ен­ти­ру­ются на чисто внеш­ние при­знаки; затем, с воз­рас­том, их пред­став­ле­ния о взрос­лых услож­ня­ются. Но одно оста­ется неиз­мен­ным: для ребенка роди­тели — все­гда идеал.

И, лишая сына или дочь этого иде­ала, мы грубо нару­шаем их пси­хи­че­ское раз­ви­тие, выби­ваем почву у них из-под ног. Детям самой при­ро­дой пред­на­зна­чено в дошколь­ном и млад­шем школь­ном воз­расте (да на самом деле и позже, несмотря на все их фрон­дер­ство и про­ти­во­по­став­ле­ние себя роди­те­лям!) рав­няться на отца и мать.

А как рав­няться на неудач­ника? Это же глупо и уни­зи­тельно! Все равно, что доб­ро­вольно стре­миться к про­иг­рышу. Вы, навер­ное, обра­щали вни­ма­ние, насколько сильно дети пере­жи­вают, когда про­иг­ры­вают. Для мно­гих это ста­но­вится чуть ли не тра­ге­дией. Осо­бенно для маль­чи­ков: они обычно азарт­нее девочек.

Выбор из двух зол

В резуль­тате такой «семей­ной поли­тики» сын ока­зы­ва­ется перед дра­ма­тич­ным выбо­ром: либо отверг­нуть образ отца, либо вос­стать про­тив того (вер­нее, той), кто этот образ при­ни­жает. Конечно, можно вслед за родо­на­чаль­ни­ком пси­хо­ана­лиза Зиг­мун­дом Фрей­дом ска­зать, что отвер­же­ние отца на опре­де­лен­ном этапе раз­ви­тия бывает чуть ли не у каж­дого маль­чика. И, стало быть, тут нет ничего страш­ного. Дескать, это Эди­пов ком­плекс, назван­ный так по имени леген­дар­ного гре­че­ского царя Эдипа, убив­шего род­ного отца и сде­лав­ше­гося мужем соб­ствен­ной матери. Малень­кий ребе­нок, по мне­нию фрей­ди­стов, испы­ты­вает эро­ти­че­ское вле­че­ние к матери и вос­при­ни­мает отца как сво­его сопер­ника. С воз­рас­том, когда чело­век начи­нает осо­зна­вать недо­пу­сти­мость таких чувств, они вытес­ня­ются в под­со­зна­ние, однако про­дол­жают вли­ять на его жизнь.

Но тео­рия Фрейда вовсе не так бес­спорна, как утвер­ждают его после­до­ва­тели. Прежде всего потому, что он пере­но­сил на здо­ро­вых, нор­маль­ных людей выводы, сде­лан­ные в про­цессе наблю­де­ний за пси­хи­че­ски боль­ными. А это в корне неверно, ведь тогда болезнь, пато­ло­гия пере­хо­дит в раз­ряд нормы. Мало ли какие фан­та­зии бывают у паци­ен­тов пси­хи­ат­ри­че­ских кли­ник? Нужно ста­раться по мере сил помо­гать им, избав­лять их от болез­нен­ных симп­то­мов, а не вну­шать обще­ству, что такие фан­та­зии на самом деле бывают у каж­дого. Ведь какая тогда выстра­и­ва­ется цепочка рас­суж­де­ний? — Если такое слу­ча­ется с каж­дым, то, соб­ственно говоря, что тут осо­бен­ного? Ров­ным сче­том ничего. И люди посте­пенно при­ми­ря­ются с тем, что еще совсем недавно счи­та­лось ненор­маль­но­стью, гре­хом и откро­вен­ным злом. Именно по этой схеме в совре­мен­ном обще­стве полу­чили «про­писку» раз­лич­ные сек­су­аль­ные извра­ще­ния и нар­ко­ма­ния (в Гол­лан­дии уже офи­ци­ально раз­ре­шена про­дажа неко­то­рых наркотиков).

Я не буду здесь, в попу­ляр­ной книге для роди­те­лей, долго рас­ска­зы­вать, почему мно­же­ство уче­ных опро­вер­гали выводы Фрейда. Даже неко­то­рые его бли­жай­шие дру­зья, уче­ники и еди­но­мыш­лен­ники (Юнг, Адлер и др.) затем разо­шлись с ним во взгля­дах, счи­тая, что он уде­лял сек­су­аль­но­сти слиш­ком боль­шое зна­че­ние. Скажу только, что мы с И. Я. Мед­ве­де­вой уже больше десяти лет рабо­таем с детьми и пере­ви­дали их за это время не одну сотню и даже тысячу. Дети эти тоже часто бывают не очень здо­ро­выми, пси­хи­че­ски неустой­чи­выми, нерв­ными. Но мы ПОЧТИ НИКОГДА, за исклю­че­нием ред­чай­ших слу­чаев (кото­рые, кстати, были при­зна­ком тяже­лой пси­хи­че­ской пато­ло­гии) не встре­чали у детей, так ска­зать, орга­ни­че­ски им при­су­щего Эди­пова ком­плекса. ЭТО ПОЧТИ НИКОГДА НЕ ИСХОДИТ ОТ РЕБЕНКА. Прак­ти­че­ски все­гда — от роди­те­лей. В основ­ном, от мате­рей, кото­рые бывают почему-либо недо­вольны своей лич­ной жиз­нью и пыта­ются ком­пен­си­ро­вать нехватку душев­ного тепла, выстра­и­вая отно­ше­ния с детьми так, что это больше напо­ми­нает отно­ше­ния супру­гов (разу­ме­ется, исклю­чи­тельно в пси­хо­ло­ги­че­ском плане). То есть «Эди­пов ком­плекс» вовсе не объ­ек­тив­ная, при­род­ная зако­но­мер­ность, а урод­ли­вая модель пове­де­ния, навя­зан­ная ребенку взрослыми.

Скажу больше. С точки зре­ния тра­ди­ци­он­ной морали (и хри­сти­ан­ской, и мусуль­ман­ской, и иудей­ской, и любой дру­гой), это очень боль­шой, смерт­ный грех — нару­ше­ние запо­веди «Почи­тай отца тво­его и матерь твою». Какое там почи­та­ние, если ребе­нок вожде­леет к матери и нена­ви­дит отца? И когда в сере­дине XX века огром­ные массы людей впу­стили в созна­ние то, что этот грех РАСПРОСТРАНЕН И НОРМАЛЕН, когда фрей­дист­ские уста­новки были взяты на воору­же­ние пси­хо­ло­гами, пси­хо­те­ра­пев­тами, писа­те­лями, режис­се­рами во мно­гих стра­нах, это в корне изме­нило взгляды целых поко­ле­ний. И, соот­вет­ственно, отра­зи­лось на семьях. Начался под­рыв инсти­тута семьи, раз­ру­ше­ние семей­ных свя­зей, уве­ли­че­ние раз­во­дов, мас­со­вый отказ от ухода за детьми и за ста­ри­ками, рост гомо­сек­су­а­лизма и наси­лия над детьми, отвер­же­ние детей, неже­ла­ние их иметь и вос­пи­ты­вать, утрата вза­и­мо­по­ни­ма­ния между чле­нами семьи и про­чее, и прочее.

Сей­час в так назы­ва­е­мых «раз­ви­тых стра­нах», где эти взгляды при­об­рели наи­боль­шую попу­ляр­ность, огром­ное мно­же­ство детей (до поло­вины!) вос­пи­ты­ва­ется без отцов. В резуль­тате образ отца ока­зы­ва­ется отторг­нут уже не только пси­хо­ло­ги­че­ски, но и физи­че­ски. Его про­сто нет, он не фигу­ри­рует в жизни ребенка.

Так вот, если бы маль­чик Кирюша сде­лал «пра­виль­ные», с точки зре­ния матери, выводы, «узнал правду» об отце и твердо решил «не повто­рить его судьбу», вряд ли она оста­лась бы довольна, уви­дев даль­ней­шее раз­ви­тие своей поли­тики. Лиша­ясь отцов­ского вли­я­ния, маль­чики ста­но­вятся черес­чур жен­ствен­ными и нев­ро­тич­ными. Матери склонны чрез­мерно опе­кать их, ведь это, по боль­шей части, един­ствен­ные дети. В резуль­тате окру­жа­ю­щий мир пугает таких маль­чи­шек, им не хочется вырас­тать и взва­ли­вать на себя бремя ответ­ствен­но­сти. Соот­вет­ственно, в них раз­ви­ва­ется инфан­ти­лизм. Что, есте­ственно, не спо­соб­ствует про­фес­си­о­наль­ной само­ре­а­ли­за­ции. Ведь для нее нужны целе­устрем­лен­ность, ини­ци­а­тив­ность, тру­до­лю­бие, упор­ство в пре­одо­ле­нии труд­но­стей. Зна­чит, успеш­ная карьера такому ребенку, ско­рее всего, «не светит».

А каким будет идеал жен­щины у парня типа Кирюши? Помесь ама­зонки с ломо­вой лоша­дью? Но тогда мать с боль­шой долей веро­ят­но­сти обре­кает его на неза­вид­ную участь под­каб­луч­ника, ведь он будет под­со­зна­тельно тянуться именно к таким жен­щи­нам, а «укро­ще­ние строп­ти­вой» нев­ро­тику не по силам. Так что неудачи будут пре­сле­до­вать его и на работе, и в лич­ной жизни.

В нашей исто­рии Кирюша пошел по вто­рому пути и вос­стал про­тив матери, поскольку отец был ему внут­ренне ближе. Резуль­тат, как вы помните, тоже ока­зался пла­чев­ным. И немуд­рено. Выбор-то был из двух зол. А это иллю­зия, что одно из зол может быть наи­мень­шим. Как ска­зал один умный чело­век, когда дья­вол про­тя­ги­вает тебе на выбор две руки, лучше не выби­рать, потому что выбор все равно дья­воль­ский, и ничего хоро­шего из этого не выйдет.

Выход из закол­до­ван­ного круга

- Но как же быть? — спро­сите вы. — Ведь опи­сан­ную вами Марину тоже можно понять! Ей хочется иметь «не маль­чика, но мужа». Жела­ние вполне есте­ствен­ное. Есть ли какой-то выход из этого закол­до­ван­ного круга?

Есть. Правда, нелег­кий. Но с закол­до­ван­ными кру­гами иначе и не бывает.

Жене — если она хочет оста­ваться женой и мате­рью — нужно отка­заться от роли ама­зонки. Хотя роль эта, что греха таить, ужасно заман­чива, ибо в ней вопло­щены мечты столь­ких пред­ста­ви­тель­ниц сла­бого пола! Осо­бенно сей­час, когда дево­чек чуть ли не с пеле­нок ори­ен­ти­руют на полу­че­ние про­фес­сии, на «рас­кры­тие спо­соб­но­стей», на успехи в учебе, спорте — короче, на все, что угодно, только не на роль жены и матери.

Конечно, заман­чиво воз­вы­ситься над муж­чи­нами, заткнуть их за пояс. Это ж какие воз­мож­но­сти для само­утвер­жде­ния! Однако легенда об ама­зон­ках не слу­чайно гла­сит, что они уби­вали не только взрос­лых муж­чин, но и своих ново­рож­ден­ных сыно­вей. Муж­чи­нам в их жизни не было места. Как нет и сей­час. В основе своей тут ничего не изме­ни­лось, только нравы теперь не такие откро­венно кровожадные.

При­чем отка­зав­шись от роли ама­зонки, вы вовсе не пере­ста­нете быть дело­вой жен­щи­ной. Те, кто ста­вят знак равен­ства между двумя этими поня­ти­ями, совер­шают ошибку. Но куль­ти­ви­ро­вать в себе чув­ство пре­вос­ход­ства над мужем (даже если он вам кажется неудач­ни­ком!), право, не стоит. Лучше пере­осмыс­лить ситу­а­цию. А для этого ее необ­хо­димо уви­деть в дру­гом ракурсе. Напри­мер, с точки зре­ния вашего сына. Очень может быть, что он вос­при­ни­мает вас и ваши успехи не совсем так (или совсем не так!), как вы. Вам кажется, что, зара­ба­ты­вая кучу денег, вы ста­ра­е­тесь для сына, а ему не нужны ни ремонт, ни новая мебель, ни даже отдых на доро­гих курор­тах. Это все забавы для взрос­лых, а ребенку важ­нее душев­ный кон­такт с роди­те­лями и их хоро­шие отно­ше­ния между собой — то, чего не заме­нят ника­кие Диснейленды.

Когда это осо­зна­ешь, начи­на­ешь про­из­во­дить пере­оценку и своих дости­же­ний. Вы счи­тали себя состо­яв­шимся чело­ве­ком, а мужа жал­ким ник­че­муш­ни­ком? Тогда попро­буйте взгля­нуть на вашу семью гла­зами сына, кото­рый видит маму урыв­ками, но даже в эти ред­кие минуты она обычно бывает раз­дра­жена и в основ­ном зани­ма­ется тем, что предъ­яв­ляет пре­тен­зии к нему и к папе. Папа же тер­пе­лив, забот­лив, у него нахо­дится время и на игры, и на про­гулки, и на инте­рес­ные раз­го­воры. Как вам такая кар­тинка? Кто тут на коне, а кто тер­пит фиа­ско? Уже неод­но­кратно упо­мя­ну­тая мной Марина была потря­сена, когда неожи­данно осо­знала, что она тоже неудач­ница. Состо­яв­шись в биз­несе, она не состо­я­лась как жена и мать. А это серьез­ней и глав­ное — непо­пра­ви­мей. При­ме­ров, подоб­ных Полю Гогену, кото­рый начал карьеру худож­ника в сере­дине жизни, в сорок лет, можно при­ве­сти немало, но повер­нуть время вспять и сде­лать про­шед­шее дет­ство сво­его ребенка более счаст­ли­вым не уда­ва­лось пока никому.

Так что не спе­шите при­кле­ить к супругу ярлык неудач­ника. Еще, как гово­рится, не вечер. Не торо­пи­тесь и зани­маться его пере­ков­кой. Лозунг «стань таким, как я хочу», почерп­ну­тый из неко­гда попу­ляр­ной песни, в семей­ной жизни, увы, не про­хо­дит. Сил потра­тите много, а добье­тесь только того, что у мужа рас­ша­та­ются нервы и жить с ним ста­нет еще тяже­лее. Сколько мужей в послед­ние годы начи­нали под нажи­мом жен зани­маться не своим делом и в резуль­тате спи­ва­лись! А сколь­кие бро­сили семью?

Нет, гораздо про­дук­тив­нее будет, если вы попро­бу­ете понять, в чем ваш муж — такой, какой он есть, со своим скла­дом харак­тера — может пре­успеть. И что он — опять же такой, какой он есть — спо­со­бен дать вашему ребенку. А разо­брав­шись с этим, надо, конечно, мужу помочь. Но помочь так­тично, по воз­мож­но­сти не афи­ши­руя свою помощь и, уж тем более, не попре­кая его этим.

И не нужно гово­рить: «Почему это я должна с ним нянчиться?!»

В конце кон­цов, вы будете ста­раться не только для мужа. Нала­дятся у него дела, нач­нет он чув­ство­вать себя чело­ве­ком — и обста­новка в семье ста­нет дру­гой. А это поло­жи­тельно ска­жется и на ребенке. Так что счи­тайте, что вы улуч­ша­ете эко­ло­гию своей семьи, своих семей­ных взаимоотношений.

Конечно, общих сове­тов тут дать нельзя, с каж­дым таким слу­чаем нужно раз­би­раться отдельно. Но кое-что акту­ально прак­ти­че­ски для всех.

Люди, завяз­шие в неуда­чах, пере­стают верить в свои силы, и для того, чтобы сдви­нуть их с мерт­вой точки, тре­бу­ется неко­то­рое время. Поэтому не ждите ско­рых успе­хов. Может даже так полу­читься, что дела пой­дут вроде бы неплохо, но потом муж, при­вык­ший к роли неудач­ника, испу­га­ется (дескать, не может же у меня все быть гладко!) и нач­нет допус­кать про­мах за про­ма­хом. В этот момент необ­хо­димо про­явить тер­пе­ние. Про­дол­жайте обод­рять его, как бы вам ни было трудно.

Ни в коем слу­чае не при­во­дите в при­мер более удач­ли­вых муж­чин. Осо­бенно из числа ваших зна­ко­мых. Вме­сто того, чтобы под­ра­жать им, заде­тый за живое супруг нач­нет устра­и­вать вам сцены ревности.

Осо­бенно под­чер­ки­вайте успехи мужа в при­сут­ствии детей. Тогда ему труд­нее будет пойти на попят­ный. Видя, что окру­жа­ю­щие о них хоро­шего мне­ния, люди обычно ста­ра­ются не уда­рить в грязь лицом.

Не вле­зайте в дела мужа с голо­вой. Иначе он почув­ствует себя ребен­ком, излишне опе­ка­е­мым взрос­лыми. И как изба­ло­ван­ный ребе­нок счи­тает, что при­го­тов­ле­ние уро­ков — это забота взрос­лых, так и муж нач­нет про­яв­лять без­от­вет­ствен­ность. Да еще и раз­дра­жаться впри­дачу, рваться на волю.

Но самое глав­ное, не зацик­ли­вай­тесь на мод­ном нынче сте­рео­типе успеш­но­сти (работа в тор­го­вой фирме с высо­ким окла­дом). И потому, что боль­шин­ство наших муж­чин все равно не втис­нется в столь узкие рамки. И потому, что сте­рео­типы эти меня­ются. Несколько лет назад выс­шее обра­зо­ва­ние, каза­лось, пере­стало коти­ро­ваться, а сей­час спрос на него снова резко воз­рос. Кстати ска­зать, Ма-ринин муж не зря читал умные книжки. Спу­стя неко­то­рое время после опи­сан­ных собы­тий он устро­ился на работу в изда­тель­ство и бла­го­даря своей эру­ди­ции быстро снис­кал ува­же­ние началь­ства. Теперь он шеф-редак­тор двух изда­тель­ских про­грамм и вполне успешно рабо­тает на новом поприще.

«Людей неин­те­рес­ных в мире нет», — спра­вед­ливо заме­тил поэт Евге­ний Евтушенко.

Тоталь­ных неудач­ни­ков тоже. Но есть без­дар­ные учи­теля, кото­рые даже из самого яркого ребенка делают серость. И без­дар­ные жены, само­утвер­жда­ю­щи­еся за счет мужа, а потом не пони­ма­ю­щие, почему у сыно­вей не скла­ды­ва­ется жизнь.

Глава 14. Образ отца, или «кем работает твой папа?»

Когда я услы­шала это в пер­вый раз, я не обра­тила вни­ма­ния. Во вто­рой — запом­нила. В пятый — насто­ро­жи­лась. При­мерно разу к деся­тому поняла, что это какая-то новая зако­но­мер­ность. И теперь бываю внут­ренне готова к тому, что в ответ на мой вопрос: «Кем рабо­тает твой папа?» ребе­нок лет 5–9 пожмет пле­чами и ска­жет: «Не знаю». (Неко­то­рые еще могут доба­вить: «Деньги зарабатывает».)

А отец, между тем, живет с ним под одной крышей!

Раньше такое было немыс­лимо. Годам к 5–6 дети твердо выучи­вали не только свою фами­лию и адрес, но и про­фес­сию роди­те­лей. Это было свое­об­раз­ной визит­ной кар­точ­кой, состав­ляло пред­мет осо­бой гор­до­сти, что пре­красно отра­жено в дет­ской лите­ра­туре. Напри­мер, в зна­ме­ни­тей­шем сти­хо­тво­ре­нии Сер­гея Михал­кова «А у нас в квар­тире газ». Как вы помните, там детишки похва­ля­ются друг перед дру­гом даже не папи­ной, а мами­ной про­фес­сией. Хотя в ту пору далеко не все жен­щины рабо­тали, мно­гие были про­стыми домохозяйками.

Ситу­а­ция начала меняться бук­вально в послед­ние годы. И, веро­ятно, дело тут не только в том, что тысячи людей, «пере­ква­ли­фи­ци­ро­вав­шихся» из уче­ных или вра­чей в рыноч­ных тор­гов­цев, не испы­ты­вают ника­кой гор­до­сти за свою новую про­фес­сию, а часто и сты­дятся ее, пере­да­вая свою нелов­кость детям. В конце кон­цов, далеко не все в нашей стране пошли по этому пути.

Я думаю, глав­ное в дру­гом. Конечно, не все, но мно­гие стали смот­реть на работу прежде всего как на сред­ство добы­ва­ния денег. И, соот­вет­ственно, про­изо­шло рез­кое сме­ще­ние акцен­тов. Раньше, когда глав­ным счи­та­лось, чтобы работа была инте­рес­ной, по душе, люди много гово­рили о ней с близ­кими и дру­зьями, дели­лись иде­ями, пла­нами, радо­стями и непри­ят­но­стями. «Про­из­вод­ствен­ная тема­тика», так раз­дра­жав­шая либе­раль­ных дея­те­лей искус­ства, была пред­став­лена не только в совет­ском кино. Она   при­сут­ство­вала   прак­ти­че­ски   в   каж­дом доме, при­чем там ей давали «зеле­ную улицу» доб­ро­вольно,  а не по реше­нию худ­со­вета.  В этом смысле, кстати, совет­ские фильмы были вполне прав­дивы. На Западе счи­тали фаль­шью то, что в нашем кино влюб­лен­ные даже на сви­да­нии гово­рят о работе, а мы дей­стви­тельно гово­рили. И не только в кино, но и в жизни, потому что это нам было инте­ресно. Никого ведь не удив­ляло тогда, что чело­век «горит на работе». Такое счи­та­лось в порядке вещей, а на тех, кто выби­рал деньги в ущерб инте­ресу, — на них самих смот­рели как на немного ущерб­ных. Дети все это видели и мотали на ус.

Сме­ще­ние акцента в сто­рону денег авто­ма­ти­че­ски при­вело к пони­же­нию ста­туса про­фес­сий. Какая раз­ница, чем зани­маться? Лишь бы пла­тили… И люди стали гораздо меньше раз­го­ва­ри­вать о своей работе. Вы заме­тили? Теперь, встре­ча­ясь в гостях, обычно спра­ши­вают: «Ну, как работа? Зар­плату не задер­жи­вают? Нет? Ну, и слава Богу». А осталь­ное вроде бы уже и не важно.

А деньги… что о них осо­бенно гово­рить? На них поку­пать надо. А о покуп­ках уже можно и побе­се­до­вать. И гости обсуж­дают досто­ин­ства раз­ных при­об­ре­те­ний. И смот­рят как на дурачка уже на чело­века, кото­рый выби­рает инте­рес в ущерб деньгам.

Поэтому неуди­ви­тельно, что мно­гим детям неважно, кем рабо­тает их папа.

А теперь попро­буем пред­ста­вить себе, какой образ отца сло­жится в резуль­тате у ребенка и какие это будет иметь последствия.

«Про­сто пап» не бывает

Во все вре­мена образ отца был неот­де­лим от какой-нибудь про­фес­сии. «Про­сто отцов» не суще­ство­вало. Жен­щина — дело дру­гое. Она, как пра­вило, была про­сто женой и мате­рью. А муж­чины — нет. Даже на заре чело­ве­че­ства, в наскаль­ных рисун­ках муж­чины изоб­ра­жа­лись в той или иной про­фес­си­о­наль­ной роли: охот­ни­ков, рыбо­ло­вов, шама­нов, вои­нов. Это был, так ска­зать, при­знак, сцеп­лен­ный с полом. При­знак свер­хустой­чи­вый, сохра­няв­шийся на про­тя­же­нии тыся­че­ле­тий. Очень часто про­фес­сии пере­да­ва­лись из поко­ле­ния в поко­ле­ние, воз­ни­кали целые дина­стии куз­не­цов, гор­шеч­ни­ков, куп­цов, воз­ниц. Зная, что им пред­стоит зани­маться тем же самым, маль­чики рано начи­нали инте­ре­со­ваться рабо­той отца, под­ра­жали ему, пере­ни­мали раз­ные про­фес­си­о­наль­ные навыки.

Одно­вре­менно на про­тя­же­нии тыся­че­ле­тий отец оста­вался гла­вой семьи. Оста­вался прежде всего потому, что был кор­миль­цем, добыт­чи­ком. Но не при­но­сил корм неиз­вестно откуда, «в клю­вике», а добы­вал в поте лица на виду у семьи. Поэтому в под­со­зна­нии совре­мен­ных детей, хотим мы того или не хотим, накрепко засела связь этих трех поня­тий: «отец» — «глава семьи» — «та или иная про­фес­сия». И раз­мы­ва­ние послед­него поня­тия пагубно отра­жа­ется на пер­вом и вто­ром. Отец пере­стает вос­при­ни­маться как глава семьи. Ну, а «про­сто пап» в при­роде не бывает, это про­ти­во­есте­ственно. Зна­чит, и от поня­тия «отец» оста­ется пустое место.

Поясню чуть подроб­ней. С ростом горо­дов работа отца все чаще ока­зы­ва­лась вдали от дома, так что дети лиша­лись воз­мож­но­сти видеть, как он тру­дится. Но, во-пер­вых, папа порой брал их с собой, и это ста­но­ви­лось для детей насто­я­щим празд­ни­ком, запо­ми­на­лось на дол­гие годы. А во-вто­рых, частые раз­го­воры о работе, кото­рые велись в семье, как бы при­бли­жали ее к дому, при­да­вали отцов­скому труду кон­крет­ность. Он не зани­мался где-то неиз­вестно чем, а выта­чи­вал детали, без кото­рых ком­байн не мог уби­рать пше­ницу, про­ек­ти­ро­вал зда­ния школ и боль­ниц, читал лек­ции сту­ден­там. Это вызы­вало у детей ува­же­ние и гор­дость. Если же отец тру­дился дома, его каби­нет или мастер­ская были свя­тая свя­тых. Детей с мла­дых ног­тей при­учали не шуметь, когда папа зани­мался своей рабо­той. Рас­кройте любую книгу мему­а­ров — и вы в этом убедитесь.

Иде­аль­ный потребитель

Что про­ис­хо­дит с обра­зом отца, когда акцент с содер­жа­ния работы пере­но­сится на зара­бо­тан­ные деньги? Даже в опти­маль­ном вари­анте, при усло­вии, что денег доста­точно много, отно­ше­ние ребенка к отцу меня­ется в худ­шую сто­рону. Вме­сто инте­рес­ной ЛИЧНОСТИ, заня­той важ­ным, слож­ным делом, он пре­вра­ща­ется для ребенка в ОРУДИЕ добы­ва­ния денег, то есть фак­ти­че­ски в нечто неоду­шев­лен­ное. Чув­ству­ете раз­ницу? Деньги же необ­хо­димы ребенку для удо­вле­тво­ре­ния каких-то своих потреб­но­стей. Иначе говоря, отно­ше­ние к отцу ста­но­вится ПОТРЕБИТЕЛЬСКИМ. Не слу­чайно именно эта жалоба сей­час все чаще зву­чит из уст роди­те­лей, при­шед­ших на кон­суль­та­цию к психологу.

Конечно, ска­зан­ное выше отно­сится и к рабо­та­ю­щим мамам, но образ матери от этого стра­дает не так сильно. У него иная куль­турно-исто­ри­че­ская подкладка.

При­чем деньги, зара­бо­тан­ные чужим тру­дом, обычно не ценятся. Не ощу­тив сам, что зна­чит «добы­вать хлеб в поте лица сво­его», и не при­вык­нув ува­жать лич­ность отца, ребе­нок не в состо­я­нии про­ник­нуться ува­же­нием к его усилиям.

— Поду­ма­ешь, дорого! Три­ста бак­сов! — сплошь и рядом можно услы­шать от маль­чишки или дев­чонки, кото­рые за свою жизнь еще не зара­бо­тали ни копейки. — Да Сашке  (Машке) в десять раз лучше купили — и ничего, не разорились!»

И начи­на­ется «пилежка» с целью выко­ла­чи­ва­ния тре­бу­е­мой суммы.

Рас­сказы же о том, как тяжело даются деньги, зача­стую вызы­вают у детей не сочув­ствие, а новый при­лив раз­дра­же­ния. Взрос­лым кажется, что это именно их ребе­нок такой жесто­ко­серд­ный, а дело тут не столько в его чело­ве­че­ских каче­ствах, сколько в при­ви­тых ему уста­нов­ках. В «тор­го­вой циви­ли­за­ции» (так назы­вают скла­ды­ва­ю­ще­еся пост­ин­ду­стри­аль­ное обще­ство), где работа ценна своим зара­бот­ком, дей­ствует прин­цип: «Не можешь купить рекла­ми­ру­е­мый товар, зна­чит, ты ничто­же­ство. А ничто­же­ство нечего жалеть».

Есте­ственно, роди­те­лям ста­но­вится обидно. Чем больше раз­ви­ва­ются в ребенке потре­би­тель­ские инстинкты, тем труд­нее его любить. Осо­бенно отцу, кото­рый не так пупо­винно свя­зан с детьми, как мать. В резуль­тате про­иг­ры­вают все, семья может распасться.

Надо учесть и вот какое обсто­я­тель­ство. Пси­хо­ло­гия муж­чин такова, что им для сча­стья мало одной только семей­ной жизни. Для муж­чины крайне важно состо­яться как члену обще­ства. Поэтому люби­мая работа нередко заме­няет им прак­ти­че­ски все, ника­ких дру­гих инте­ре­сов и хобби у них нет. И если содер­жа­ние работы ока­зы­ва­ется дома за скоб­ками, ребе­нок видит какого-то скуч­ного, серого чело­века, с кото­рым не о чем пого­во­рить, кото­рый лежит на диване с газе­той или сидит, уста­вив­шись в теле­ви­зор. Хорошо еще, если отец не най­дет на сто­роне более заин­те­ре­со­ван­ное обще­ство, более теп­лую компанию!

Мамы склонны винить в этой внут­ри­се­мей­ной ато­ми­за­ции отца: дескать, он ребен­ком не зани­ма­ется, не играет с ним и потому сын или дочь к нему рав­но­душны. У муж­чины же снова копятся обиды, он спра­вед­ливо счи­тает, что им не инте­ре­су­ются, что он как чело­век семье не нужен.

Можно, конечно, сва­ли­вать вину друг на друга и до бес­ко­неч­но­сти выяс­нять, «кто самее». Но что толку? В таких слу­чаях пороч­ный круг обычно раз­мы­ка­ется одним-един­ствен­ным спо­со­бом: ухо­дом отца из семьи. Про­иг­ры­вают опять-таки все, и, прежде всего, ребе­нок. Ведь сколько ни убеж­дай себя, что ничего страш­ного в непол­ной семье нет, вон, мол, сколько детей рас­тут без отца, факт оста­ется фак­том: в непол­ной семье гар­мо­нич­ное раз­ви­тие ребенка прак­ти­че­ски невозможно.

Помню, меня пора­зило одно очень точ­ное наблю­де­ние пси­хо­лога Н. В. Гра­ниц­кой, чита­ю­щей по Рос­сии лек­ции о тра­ди­циях пра­во­слав­ной семьи. Вроде бы лежит на поверх­но­сти, а для боль­шин­ства неза­метно. «Само слово «пол» (муж­ской и жен­ский), — ска­зала Ната­лья Вла­ди­ми­ровна, — про­ис­хо­дит от слова «поло­вина». А поло­вина только в соеди­не­нии с дру­гой поло­ви­ной дает пол­ноту, еди­ное целое. Зна­чит, в непол­ной семье не дости­жима цель­ность вос­пи­та­ния. И, соот­вет­ственно, нару­ша­ется цель­ность лич­но­сти ребенка.

Вот к каким дра­ма­тич­ным послед­ствиям могут при­ве­сти, каза­лось бы, совсем незна­чи­тель­ные откло­не­ния в тра­ди­ци­он­ном образе отца.

Глава 15. Еще немного о формировании образа отца, или жена в роли Пигмалиона

В совре­мен­ном обще­стве очень мно­гое из того, что раньше дава­лось людям труда, теперь дается ценой нема­лых уси­лий. Ска­жем, раньше не состав­ляло труда удер­жать детей от нар­ко­ма­нии — во мно­гих местах ее про­сто не было. А еще раньше дети в массе своей легко пони­мали, что надо ува­жать стар­ших. Это было нор­мой, они с дет­ства видели вокруг при­мер почти­тель­ного отно­ше­ния к отцу и матери, к бабуш­кам и дедуш­кам. Кое-где в дерев­нях даже до недав­него вре­мени мать с отцом при­нято было назы­вать на «вы». Теперь же мно­гие дет­ско-под­рост­ко­вые жур­налы, книги, фильмы, стар­шие бра­тья и сверст­ники дают нашим детям прямо про­ти­во­по­лож­ные образцы.

Ана­ло­гич­ная транс­фор­ма­ция про­изо­шла и с обра­зом отца.

В тра­ди­ци­он­ном обще­стве спе­ци­ально фор­ми­ро­вать образ отца было не нужно. Конечно, мно­гое зави­село от лич­ных качеств муж­чины, но все же, так ска­зать, кар­кас образа был задан зара­нее. К при­меру, отец не по своей при­хоти «назна­чал» себя на роль главы семьи, а ста­но­вился гла­вою в силу объ­ек­тив­ных при­чин: без него семья зача­стую обре­ка­лась на голод­ную смерть. Утрата кор­мильца в семье была одним из самых страш­ных несча­стий. Теперь же про­жить без отца мате­ри­ально трудно, но вполне воз­можно. Что дока­зы­вает высо­кий про­цент матерей-одиночек.

Или такой при­мер. В деревне, где живет подав­ля­ю­щее боль­шин­ство чле­нов тра­ди­ци­он­ного обще­ства, очень много тяже­лых, «муж­ских» работ, и каж­дый муж­чина при­учался к ним сыз­маль­ства. Поэтому роль «силь­ной поло­вины» тоже была для него вполне оправ­дана как внут­ренне, так и внешне сло­жив­ши­мися обстоятельствами.

В наши дни, когда муж­ские и жен­ские роли зача­стую сме­ши­ва­ются и пере­пу­ты­ва­ются, иде­аль­ный образ отца нужно созда­вать. Сам по себе он у ребенка может не сфор­ми­ро­ваться. И здесь очень мно­гое зави­сит от жены. Ведь ребе­нок при­слу­ши­ва­ется, прежде всего, к мне­нию своей матери, именно ее отно­ше­ние к папе он перенимает.

На что, как мне кажется, стоит обра­щать повы­шен­ное вни­ма­ние жене, высту­па­ю­щей в роли нового Пиг­ма­ли­она, а чем можно пренебречь?

Отец — опора и защита

Одно из глав­ных чувств, необ­хо­ди­мых, чтобы у ребенка сфор­ми­ро­ва­лась здо­ро­вая пси­хика, это чув­ство защи­щен­но­сти. В мла­ден­че­стве его создает, в основ­ном, мать. Затем, когда ребе­нок начи­нает осва­и­вать окру­жа­ю­щий мир и осо­знает, что в мире много опас­но­стей, с кото­рыми жен­щине не спра­виться, в роли глав­ного защит­ника начи­нает высту­пать отец. Малень­кие маль­чики неда­ром любят хва­литься друг перед дру­гом именно отцов­ской силой: она как бы при­дает сил и им самим, уве­ли­чи­вая их зна­чи­мость в гла­зах окружающих.

Поэтому надо вся­че­ски под­дер­жи­вать и укреп­лять в малыше уве­рен­ность в том, что папа — самая глав­ная опора, самая глав­ная защита вашей семьи. ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ!

Вы ска­жите: «Зачем? Ведь ребе­нок все равно уви­дит, что это не так».

Однако взрос­лые сильно пре­уве­ли­чи­вают дет­скую про­ни­ца­тель­ность. Мы часто при­пи­сы­ваем детям «пра­виль­ное», взрос­лое пони­ма­ние собы­тий и явле­ний, забы­вая о том, что ребе­нок в силу своей при­роды доста­точно долго живет в мире, где очень много вымыш­лен­ного, мифи­че­ского, ирре­аль­ного. Это осо­бен­ность дет­ского вос­при­я­тия, пожа­луй, наи­бо­лее ярко про­яв­ля­ется в увле­че­нии сказ­ками. Сплошь и рядом можно столк­нуться с тем, что взрос­лый, пыта­ясь вер­нуть ребенка «с небес на землю», доби­ва­ется обрат­ного резуль­тата: малыш только лиш­ний раз убеж­да­ется в пра­виль­но­сти своих пред­став­ле­ний и оши­боч­но­сти пред­став­ле­ний взрос­лых. Моя дочь, напри­мер, в три года никак не могла сми­риться с мыс­лью, что ее когда-то не было. Если мы с ее стар­шим бра­том начи­нали вспо­ми­нать собы­тия, про­ис­хо­див­шие до ее рож­де­ния, она впа­дала в ярость и, топая нож­кой, повто­ряла: «Неправда! Я тогда была! Я все­гда была!» Ника­ких дово­дов и объ­яс­не­ний ребе­нок про­сто не желал слушать.

И вот одна­жды, не зная, как ее унять, я  ляп­нула пер­вое, что взбрело мне в голову:  «Была, конечно, была! Только ты была на звезде». И это про­из­вело уди­ви­тель­ный эффект. Подобно тому, как из оскол­ков цвет­ных стек­лы­шек в калей­до­скопе вдруг скла­ды­ва­ется кра­си­вый узор, у Кри­стинки мгно­венно сло­жи­лась строй­ная кар­тина про­шлого, и она успокоилась.

В детях ярче про­яв­лено кол­лек­тив­ное бес­со­зна­тель­ное, они ближе к тому, что назы­ва­ется архи­ти­пи­че­скими, древними пред­став­ле­ни­ями об осно­вах бытия. А согласно этим архи­ти­пи­че­ским пред­став­ле­ниям, отец как раз явля­ется опо­рой, защи­той, гла­вой семьи. Поэтому ваши слова о папи­ной силе падут на взрых­лен­ную почву. И наобо­рот, дока­за­тель­ства обрат­ного — даже самые вес­кие — настолько нару­шают архи­ти­пи­че­ские пред­став­ле­ния о роли отца в семье, что будут только нев­ро­ти­зи­ро­вать ребенка. Ну, а в конеч­ном итоге, рико­ше­том уда­рят по вам.

Кроме того, ребенку отец, какой бы он ни был, все равно кажется силь­ным, ведь малень­кий ребе­нок по опре­де­ле­нию гораздо сла­бее взрос­лых. Так что вы в любом слу­чае не погре­шите про­тив истины, под­чер­ки­вая папину силу.

И потом, люди не любят, когда их при­людно сты­дят, посто­янно ука­зы­вают им на их недо­статки. Пусть даже с самой бла­гой вос­пи­та­тель­ной целью. Их это оби­жает, а оби­жен­ный чело­век цеп­ля­ется за свою обиду и исполь­зует ее как щит, отго­ра­жи­ва­ясь ею от непри­ят­ной реаль­но­сти. «Раз меня неспра­вед­ливо оби­дели, зна­чит, я не вино­ват, и заду­мы­ваться мне не о чем», — вот логика оби­жен­ного человека.

Гораздо про­дук­тив­нее, на мой взгляд, пойти по дру­гому пути: попро­бо­вать «назна­чить» чело­века хоро­шим. Не тре­буя, впро­чем, от него невоз­мож­ного. Ска­жем, от муж­чины, физи­че­ски не очень креп­кого, неспра­вед­ливо тре­бо­вать подви­гов Геракла. В конце кон­цов, вы же видели, что он не «качок», когда выхо­дили за него замуж! Но при­не­сти с рынка пять кило­грам­мов кар­тошки, про­свер­лить дре­лью дырку в стене или пере­дви­нуть мебель могут (и делают!) почти все. Однако далеко не все жены это отме­чают как досто­ин­ство при ребенке, а фик­си­ру­ются лишь на том, что у мужа НЕ полу­ча­ется. В резуль­тате у муж­чины воз­ни­кает чув­ство непол­но­цен­но­сти, а у ребенка отсут­ствует эта­лон муж­ского поведения.

К вопросу о «про­ф­при­год­но­сти»

О работе отца надо гово­рить как можно чаще и ува­жи­тель­ней (неза­ви­симо от вашего реаль­ного к ней отно­ше­ния!). При­чем делать упор не на зара­ботке или каких-нибудь сопут­ству­ю­щих бла­гах типа льгот­ных путе­вок, а на содер­жа­нии, смысле того, чем зани­ма­ется муж. Поскольку для ребенка пока все в новинку, ему любая работа может казаться очень инте­рес­ной и важ­ной. Надо только уметь ее пра­вильно преподнести.

Помимо укреп­ле­ния ува­же­ния к отцу, рас­сказ о про­фес­сиях выпол­няет еще одну важ­ней­шую вос­пи­та­тель­ную функ­цию: дети учатся видеть не только внеш­ние, но и внут­рен­ние, содер­жа­тель­ные при­знаки взрос­ло­сти. А то какое впе­чат­ле­ние о муж­чи­нах скла­ды­ва­ется у нынеш­них ребят? Что можно почерп­нуть из совре­мен­ной рекламы, теле­пе­ре­дач, кино­филь­мов? Взрос­лые дяди курят, пьют пиво и водку, имеют боль­шие мускулы, забо­ри­сто руга­ются, обни­ма­ются с кра­си­выми тетями, а всем осталь­ным чуть что — дают в челюсть или стре­ляют в лоб.

Что же каса­ется набора про­чих уме­ний таких «взрос­лых дядь», то он обычно неве­лик: они умеют лихо водить машину, поль­зо­ваться ком­пью­те­ром, неиз­вестно где огре­бают кучу денег и с шиком их тратят.

Конечно, по срав­не­нию со столь ярким худо­же­ствен­ным обра­зом, отец, рабо­та­ю­щий скром­ным науч­ным сотруд­ни­ком, да еще зани­ма­ю­щийся каким-то совер­шенно непо­нят­ным делом, типа иссле­до­ва­ния почв, будет про­иг­ры­вать. Но если доход­чиво рас­ска­зать ребенку, какие опыты он ста­вит, на какой слож­ной аппа­ра­туре рабо­тает, какое важ­ное направ­ле­ние науки раз­ра­ба­ты­вает и для чего это все нужно, ситу­а­ция в корне изме­нится. А если потом еще при­ве­сти сына или дочь на работу и пока­зать что-нибудь инте­рес­ное! Такие вещи запо­ми­на­ются на всю жизнь и ока­зы­вают огром­ное вос­пи­та­тель­ное воздействие.

Какие еще муж­ские каче­ства важно под­чер­ки­вать, вос­пи­ты­вая у ребенка ува­же­ние к отцу?

Чтобы понять это, зада­дим себе вопрос: какие каче­ства тра­ди­ци­онно ценятся у нас в пред­ста­ви­те­лях муж­ского пола? Вопрос куль­тур­ных тра­ди­ций здесь очень важен. Ска­жем, в иудей­ской или про­те­стант­ской куль­ту­рах очень ценится береж­ли­вость, а в Рос­сии такие муж­чины не поль­зу­ются осо­бой попу­ляр­но­стью. Их счи­тают ску­пыми. Или есть народы, высоко ценя­щие в муж­чи­нах воин­ствен­ный пыл, азарт, любовь к риску. Вспом­ните кав­каз­скую джи­ги­товку — в ней ярко отра­жены именно эти представления.

У нас же в муж­чи­нах цени­лись и ценятся до сих пор такие каче­ства, как доб­рота и бла­го­род­ство в соче­та­нии с муже­ством, уме­ние про­щать обид­чи­ков, ум и бес­ко­ры­стие, готов­ность прийти на помощь дру­гим, вер­ность, стой­кость, вынос­ли­вость, непри­хот­ли­вость в быту, тру­до­лю­бие, хозяй­ствен­ность и в то же время нали­чие выс­ших, духов­ных инте­ре­сов. Есте­ственно, мно­гие из этих качеств коти­ру­ются и у дру­гих наро­дов. Тут дело в соче­та­ниях, в нюан­сах, кото­рые опре­де­ляют народ­ный характер.

Да, кон­крет­ные люди часто бывают далеки от иде­ала, но, согла­си­тесь, какие-то из этих черт можно найти у каж­дого мужа. И, ука­зы­вая в бесе­дах с сыном или доч­кой на папины досто­ин­ства, очень важно под­чер­ки­вать, что это не про­сто его лич­ные осо­бен­но­сти, а каче­ства насто­я­щих муж­чин. Тогда у детей посте­пенно сфор­ми­ру­ются пред­став­ле­ния, кото­рые впо­след­ствии помо­гут им и в устрой­стве лич­ной жизни. А то совре­мен­ные юноши и девушки часто имеют лишь смут­ные, чисто внеш­ние пред­став­ле­ния о том, какими им хоте­лось бы видеть своих спут­ни­ков жизни. И потом быстро разо­ча­ро­вы­ва­ются, убе­див­шись, что жить при­хо­дится не с гру­дой бицеп­сов или набо­ром кос­ме­тики, но с чело­ве­ком. А им в общем-то непо­нятно, каким дол­жен быть чело­век, с кото­рым они могли бы ужиться.

Дол­жен ли ребе­нок бояться отца?

Разу­ме­ется, отец не дол­жен быть эта­ким букой, кото­рым пугают малых дети­шек. Когда ребе­нок боится отца до дрожи в колен­ках, в этом нет ничего хоро­шего. Помню, к нам на заня­тия ходил маль­чик, кото­рый настолько был запу­ган отцом, что даже боялся его пока­зать кук­лой на ширме.

Однако сей­час, пожа­луй, чаще встре­ча­ется дру­гая край­ность: отец ведет себя черес­чур снис­хо­ди­тельно, и ребе­нок его ни в грош не ста­вит. При­чем матери даже порой счи­тают это плю­сом и с гор­до­стью гово­рят: «У мужа с сыном пре­крас­ные отно­ше­ния. Зна­ете, муж у меня такой мяг­кий, покла­ди­стый, сын из него веревки вьет».

Им кажется, что маль­чик раз­ви­вает свои лидер­ские наклон­но­сти, а на самом деле ребе­нок лиша­ется пси­хо­ло­ги­че­ской опоры в лице отца и может вырасти свое­нрав­ным, неурав­но­ве­шен­ным, исте­рич­ным. Такой чело­век неспо­со­бен не то, что стать насто­я­щим лиде­ром — он даже не при­учен уме­рять свои капризы. И, конечно, при малей­шем столк­но­ве­нии с реаль­но­стью за сте­нами сво­его дома будет стра­дать. В под­рост­ко­вом воз­расте, при­вык­нув все­гда наста­и­вать на своем, свое­нрав­ный ребе­нок вообще может пойти враз­нос. Прак­ти­че­ски в каж­дой семье воз­ни­кают ситу­а­ции, когда удер­жать под­ростка от опро­мет­чи­вого шага можно только силой роди­тель­ского — в первую оче­редь отцов­ского — авто­ри­тета. А если авто­ри­тета нет и не было?

Поэтому поба­и­ваться отца ребе­нок, по-моему, дол­жен. При самых теп­лых, дру­же­ских, дове­ри­тель­ных отно­ше­ниях, к кото­рым, без­условно, стоит стре­миться, нужно, чтобы ребе­нок боялся отцов­ской грозы. Гроза же должна быть спра­вед­ли­вой и раз­ра­жаться не по пустя­кам, а только в край­них, кри­ти­че­ских слу­чаях. Иначе она ста­нет привычной.

Ребенку необ­хо­димо пони­мать, что на него, если он ведет себя плохо, есть управа. И лучше, если это род­ной, близ­кий чело­век, кото­рый нака­зы­вает любя. Ведь раньше или позже, но управа все равно най­дется. Только она будет далеко не такой милостивой.

Дол­жен ли отец играть с ребенком?

Мно­гие жены счи­тают это одной из важ­ней­ших отцов­ских обя­зан­но­стей и выра­жают недо­воль­ство, если супруг норо­вит от нее укло­ниться. Однако мне такая поста­новка вопроса  не кажется пра­виль­ной. Нач­нем с того, что ребя­чьи игры — пси­хо­ло­ги­че­ски нелег­кое заня­тие для взрос­лых. Мно­гим людям это настолько тяжело, что они пред­по­чли бы пол­дня пере­тас­ки­вать мешки с кар­тош­кой, чем пол­часа пере­ка­ты­вать с места на места игру­шеч­ные машинки, заго­няя их в гараж. Когда их застав­ляют этим зани­маться, им ста­но­вится так   скучно, что они начи­нают на ходу засы­пать. Одна из мам, обра­тив­шихся ко мне за сове­том, страшно сер­ди­лась на мужа, поскольку его игры с ребен­ком все­гда закан­чи­ва­лись одним и тем же. Минут через десять муж раз­ра­жался гром­ким хра­пом, а ребе­нок — оби­жен­ным пла­чем. Жена счи­тала, что муж делает ей назло, а он искренне хотел ей уго­дить, но — не мог. В раз­ви­тии чело­века есть опре­де­лен­ные ста­дии, и то, что легко выпол­ня­ется на одном этапе, бывает сильно затруд­нено или вообще недо­сти­жимо на дру­гом. Ска­жем, у двух­лет­него ребенка еще нет абстракт­ного мыш­ле­ния, и его бес­смыс­ленно обу­чать реше­нию мате­ма­ти­че­ских задач. Когда же какая-то ста­дия раз­ви­тия прой­дена, вер­нуться на нее тоже под­час невозможно.

Я в дет­стве обо­жала играть в прятки. Из всех кол­лек­тив­ных игр это была, пожа­луй, моя самая люби­мая. Тогда дети вообще больше играли на све­жем воз­духе, и в играх при­ни­мал уча­стие весь двор, так что было очень весело. Потом мы под­росли и уже пред­по­чи­тали про­сто бро­дить по ули­цам или бол­тать, сидя на лавочке. Потом пошли кто рабо­тать, кто в инсти­тут, и стало совсем уже не до дет­ских игр.

И вот одна­жды, на пер­вом или на вто­ром курсе, мы с моими при­я­те­лями-сту­ден­тами поехали на дачу. А там кто-то вдруг пред­ло­жил «трях­нуть ста­ри­ной» и поиг­рать в прятки. Все при­шли в вос­торг, в том числе и я, быстро посчи­та­лись и раз­бе­жа­лись кто куда. То, что про­изо­шло дальше (хотя вроде бы ничего осо­бен­ного не про­изо­шло), я запом­нила навсе­гда: со сто­роны дома доно­сился смех ребят, кото­рых «засту­кал» водя­щий, в их голо­сах чув­ство­ва­лось непри­твор­ное весе­лье, а я сто­яла в углу сада за ябло­ней и мне было безумно скучно. Я честно пыта­лась настро­иться на весе­лый лад, напо­ми­нала себе, что я так любила играть в эту игру, но вско­лых­нуть в душе инте­рес никак не уда­ва­лось. Ощу­ще­ние скуки не про­хо­дило. В жизни каж­дого чело­века бывает какой-то свой момент про­ща­ния с дет­ством. Я, напри­мер, именно тогда поняла, что мое дет­ство про­шло окончательно.

С воз­рас­том почти все люди утра­чи­вают све­жесть миро­вос­при­я­тия, при­су­щую детям. Как пра­вило, ее уда­ется сохра­нить лишь талант­ли­вым людям искусства.

При­мерно то же про­ис­хо­дит и со спо­соб­но­стью к дет­ской игре. Обычно ее сохра­няют те, в ком до конца жизни оста­ется много ребя­че­ского, кто любит дура­че­ства, кло­у­наду, розыг­рыши. Но вот неза­дача! Эти черты доста­точно редко соче­та­ются с тем, чего ждут от мужей их тре­бо­ва­тель­ные жены: с серьез­но­стью, осно­ва­тель­но­стью, ответственностью.

Помню, адми­ни­стра­торы одного дет­ского цен­тра были в пол­ном вос­торге от папаши, кото­рый, не успев там появиться, при­нялся раз­вле­кать ребят вся­кими фоку­сами и даже, не долго думая, встал на голову.

«Надо же, какой отец!» — с нескры­ва­е­мой зави­стью взды­хали они.

Но как раз с ролью отца Гри­го­рий справ­лялся из рук вон плохо. Он был ужасно хао­тич­ный, все забы­вал, все терял, на него ни в чем нельзя было поло­житься, ни на какой работе он подолгу не задер­жи­вался, поскольку никто не желал долго тер­петь его без­от­вет­ствен­но­сти, и все в доме дер­жа­лось на его ста­рой, боль­ной матери (жену Гри­го­рий выбрал по прин­ципу «два сапога — пара», и она в один пре­крас­ный день сбе­жала «искать себя» в дру­гой город, оста­вив его с двумя малень­кими детьми).

Так уж устро­ена жизнь, чем-то обя­за­тельно при­хо­дится посту­паться. Либо отец — вели­кий затей­ник и при­во­дит в вос­торг всю окрест­ную детвору, либо он добыт­чик и надеж­ная опора семьи. Порой, конечно, и за кло­у­наду пла­тят деньги, но это, ско­рее, исклю­че­ние из правил.

Очень точно связь серьез­но­сти, даже суро­во­сти, и хозяй­ствен­но­сти уло­вил рус­ский поме­щик А. Н. Энгель­гардт, хорошо знав­ший народ­ную жизнь на Смо­лен­щине. Рас­ска­зы­вая, какие каче­ства в иде­але дол­жен иметь глава семьи, назы­ва­е­мый «боль­ша­ком», он писал: «Чем суро­вее боль­шак, чем дес­по­тич­нее, чем нрав­ственно силь­нее, чем боль­шим ува­же­нием поль­зу­ется от мира, тем больше хозяй­ствен­ного порядка, тем зажи­точ­нее двор. Суро­вым дес­по­том-хозя­и­ном может быть только силь­ная натура, кото­рая умеет дер­жать бразды прав­ле­ния силою сво­его ума, а такой умственно силь­ный чело­век непре­менно вме­сте с тем есть и хоро­ший хозяин, кото­рый может, как выра­жа­ются мужики, все хорошо «зага­дать»; в хозяй­стве же хоро­ший «загад» — пер­вое дело, потому что при хоро­шем загаде и работа идет ско­рее и резуль­таты полу­ча­ются хорошие».

Конечно, раньше и жизнь была суро­вей. Небреж­ное веде­ние кре­стьян­ского хозяй­ства в сред­ней полосе Рос­сии без пре­уве­ли­че­ния было чре­вато для чле­нов семьи голод­ной смер­тью, так что харак­тер «боль­шака» не на пустом месте сфор­ми­ро­вался. Сей­час жизнь суще­ственно облег­чи­лась (хотя мы счи­таем, что живем неимо­верно трудно), и тре­бо­ва­ния к главе семей­ства тоже смяг­чи­лись. Однако общий прин­цип остался прежним.

Мне кажется, гораздо важ­нее, чтобы отец учил детей тому, чему не может научить мать: при­вле­кал сыно­вей к муж­ским делам. А глав­ное — раз­го­ва­ри­вал с детьми, высту­пал в роли муд­рого настав­ника, к кото­рому можно обра­титься с самыми раз­ными вопро­сами, кото­рый много знает и готов поде­литься сво­ими знаниями.

Вы ска­жете: «Да где ж такого взять?»

Но у любого взрос­лого, даже у самого необ­ра­зо­ван­ного, зна­ний больше, чем у ребенка. И больше жиз­нен­ного опыта, кото­рый под­час цен­нее книж­ных зна­ний. Только не надо тре­бо­вать, чтобы его инте­ресы сов­па­дали с вашими. Это даже лучше, если вы, допу­стим, будете при­об­щать ребенка к театру, а муж — к тех­нике, спорту, рыбалке. И, повто­ряю, хорошо, чтобы он ПОБОЛЬШЕ ГОВОРИЛ С РЕБЕНКОМ. Мно­гие взрос­лые (не только отцы) вообще недо­ста­точно бесе­дуют с детьми, пред­по­чи­тая изъ­яс­няться в форме инструк­ций и нра­во­учи­тель­ных моно­ло­гов. А если и раз­го­ва­ри­вают, то, в основ­ном, на быто­вые темы: что ел, какие оценки полу­чил в школе, что задали по такому-то пред­мету. Сперва им кажется, что дети слиш­ком малы, а затем дети под­рас­тают, но у них уже нет потреб­но­сти раз­го­ва­ри­вать с роди­те­лями, они при­выкли удо­вле­тво­рять жажду обще­ния на сто­роне. В резуль­тате люди живут «рядом, но не вме­сте», и воз­мож­ность вли­ять на детей очень ограничена.

Жены часто счи­тают своих мужей мол­чу­нами, и потому совет, чтобы мужья побольше раз­го­ва­ри­вали с детьми, кажется им невы­пол­ни­мым. Но опыт пока­зы­вает, что даже (а, может, осо­бенно?) отъ­яв­лен­ные мол­чуны ожив­ля­ются и готовы гово­рить часами о том, что им инте­ресно. Про­сто их инте­ресы не сов­па­дают с жен­скими, вот они и помалкивают.

Еще недавно в основе госу­дар­ствен­ной поли­тики лежал прин­цип: «Искус­ство не должно опус­каться до уровня толпы; наобо­рот, толпу, массу нужно под­ни­мать до уровня высо­кого искус­ства». И люди в массе своей читали не буль­вар­ные романы, а хоро­шую лите­ра­туру, кото­рая изда­ва­лась огром­ными тира­жами, ездили из посел­ков в город, чтобы побы­вать в театре, посе­щали раз­ные лек­ции, инте­ре­со­ва­лись вещами, кото­рыми в дру­гих стра­нах инте­ре­су­ется лишь горстка высо­ко­ло­бых интел­лек­ту­а­лов. Теперь ори­ен­тиры пере­ме­ни­лись, и резуль­тат налицо. На ули­цах мат-пере­мат, а в вузах вынуж­дены вво­дить отдель­ным пред­ме­том рус­ский язык, потому что даже выпуск­ники пре­стиж­ных гим­на­зий пишут с орфо­гра­фи­че­скими ошиб­ками (про пунк­ту­а­цию и гово­рить нечего!).

Мне кажется, вза­и­мо­от­но­ше­ния детей с отцом должны стро­иться по тому же прин­ципу рав­не­ния вверх. Не отцу надо опус­каться на чет­ве­реньки и пол­зать вме­сте с малы­шом. Пусть лучше малыш ста­но­вится на цыпочки, стре­мясь дотя­нуться до отца.

Я уж не говорю о том, что при повы­шен­ной кон­ку­рент­но­сти отца с сыном сов­мест­ные игры про­сто вредны. Оба люди азарт­ные, вхо­дят в раж, и дело прак­ти­че­ски все­гда кон­ча­ется ссо­рой. А поскольку в игре нет ни стар­ших, ни млад­ших, там все равны — так уж устроен мир игры — и без того шат­кий авто­ри­тет отца под­ры­ва­ется еще больше.

Вообще, когда речь захо­дит о семей­ных ролях, очень полезно поин­те­ре­со­ваться тра­ди­ци­он­ным рас­кла­дом: как было раньше. Ведь чело­ве­че­ство суще­ствует не одну тысячу лет, и семьи до недав­них вре­мен отли­ча­лись очень боль­шой устой­чи­во­стью. Зна­чит, и роли в семье не слу­чайно рас­пре­де­ля­лись опре­де­лен­ным обра­зом — пра­виль­ность такого рас­пре­де­ле­ния под­твер­жда­лась мно­го­ве­ко­вой прак­ти­кой. Так вот, малые дети, конечно, играли все­гда. На то они и малыши. Но руко­во­дили игрой тоже дети, только постарше. Никому и в голову не при­хо­дило при­вле­кать к ребя­чьим заба­вам отца. У него име­лись дела поважнее.

А если отец слабовольный?

Конечно, ситу­а­ция не из при­ят­ных. Но ведь жены часто сами стре­мятся вер­хо­во­дить, а когда муж­чина усту­пает им бразды прав­ле­ния, начи­нают жало­ваться. И потом, далеко не все­гда то, что жен­щина счи­тает сла­бо­во­лием, дей­стви­тельно явля­ется тако­вым. Покла­ди­стый муж может в каких-то вопро­сах вдруг ока­заться тверд, как кре­мень. Жена сочтет это бла­жью, осли­ным упрям­ством, а дело-то совсем в дру­гом. Дело в том, что она путает кро­тость со сла­бо­во­лием. Крот­кий чело­век усту­пает дру­гим не из сла­бо­сти, а наобо­рот, чув­ствуя свою силу. Он может воз­вы­ситься над мно­же­ством вещей, пре­не­бречь само­лю­бием про­сто потому, что не счи­тает это важ­ным. Он избе­гает ссор, мирится пер­вым, готов при­знать свою вину. Но если что-то для него прин­ци­пи­ально, тут его ника­кими силами не сдви­нешь с заня­той позиции.

Мне вспо­ми­на­ется исто­рия одного зна­ко­мого. Жена счи­тала его без­воль­ным, потому что он нико­гда ей не пере­чил, покорно отда­вал получку, ничего не пред­при­ни­мал, не посо­ве­то­вав­шись с ней. В их доме все дела­лось под деви­зом:  «Как ска­жет Валечка». Но вот одна­жды у мужа тяжело забо­лела мать, жив­шая в дру­гом городе, и он решил пере­везти ста­рушку к себе. И ника­кие про­те­сты Валечки, ника­кие исте­рики не помогли. Муж был готов ско­рее раз­ве­стись и уха­жи­вать за мате­рью в оди­ночку, чем пре­дать ее (в иных кате­го­риях он сло­жив­шу­юся ситу­а­цию не рас­смат­ри­вал). Где же здесь слабоволие?

Кроме того, в послед­ние годы неко­то­рые жен­щины начали счи­тать при­зна­ком без­во­лия неуме­ние зара­ба­ты­вать деньги. Но ведь муж­чины не вино­ваты, что госу­дар­ство поста­вило их в ситу­а­цию, когда за чест­ный труд пла­тят гроши. На самом-то деле это граж­дан­ский подвиг — оста­ваться рабо­тать на обо­рон­ном пред­при­я­тии, где люди порой годами не полу­чают зар­плату, потому что «обо­ронку» решили зада­вить. Или рабо­тать в НИИ, пони­мая, что если ты и твои това­рищи уйдут в ком­мер­цию, «дви­гать науку» про­сто будет некому. Да, конечно, семье при­хо­дится трудно. Но кто ска­зал, что быть хоро­шим чело­ве­ком легко? И почему тогда детей мы наце­ли­ваем на учебу, а не на воров­ство? Ведь воро­вать легче и прибыльней.

Самое глав­ное, конечно, не зара­бо­ток, а нрав­ствен­ный авто­ри­тет главы семьи. Сей­час как раз такое время, когда чело­ве­че­ские каче­ства про­хо­дят серьез­ную про­верку на проч­ность. И далеко не все­гда люди, кото­рые ока­зы­ва­ются в наши дни на коне, могут слу­жить детям хоро­шим примером.

Ну, и напо­сле­док несколько слов о семей­ной соли­дар­но­сти. Думаю, вы со мной согла­си­тесь, что жены склонны жало­ваться чужим людям на своих мужей чаще, чем мужья на жен. Не знаю, с чем это свя­зано. Навер­ное, со сла­бо­стью пре­крас­ного пола. Хотя дети — а ведь они еще сла­бее — на роди­те­лей чужим почти не жалу­ются. Даже когда у них на то есть вес­кие основания.

Во вся­ком слу­чае, я давно заме­тила, что в семьях с более тра­ди­ци­он­ным укла­дом жизни (напри­мер, у кав­каз­цев) жена о муже слова худого чужаку не ска­жет. Даже если в семье кро­меш­ный ад. Спе­ци­а­ли­стам, конечно, с такой семьей рабо­тать труд­нее, поскольку о мно­гом при­хо­дится лишь дога­ды­ваться, но для детей вос­пи­та­тель­ное зна­че­ние такой семей­ной соли­дар­но­сти огромно. Ведь и у нас еще недавно счи­та­лось непри­лич­ным выно­сить сор из избы. А прежде чем обви­нять мужа в сла­бо­во­лии, пожа­луй, имело бы смысл вспом­нить дру­гое муд­рое изре­че­ние — насчет бревна в своем глазу и соринки в чужом.

Глава 16. Приходящий папа

Лет сорок тому назад, когда в газе­тах пуб­ли­ко­ва­лись объ­яв­ле­ния о всех пред­сто­я­щих раз­во­дах (настолько их было мало!), для мно­гих маль­чи­ков и дево­чек уход отца из семьи был насто­я­щей ката­стро­фой. Соседи пере­шеп­ты­ва­лись, а кое-кто в минуту запаль­чи­во­сти мог бро­сить и до боли обид­ное, злое: «Без­от­цов­щина!» Как будто ребе­нок был вино­ват в рас­паде семьи…

Малень­кие штирлицы

Сей­час раз­во­дов неиз­ме­римо больше, и на детей, остав­шихся без отца, давно уже пере­стали пока­зы­вать паль­цем. Но это не зна­чит, что про­блем не суще­ствует. Ведь каж­дому ребенку, даже если он в этом не при­зна­ется, хочется, чтобы у него были и мама, и папа. И дети, кото­рые открыто не выра­жают своих чувств, часто стра­дают гораздо больше, поскольку вынуж­дены справ­ляться со сво­ими пере­жи­ва­ни­ями в одиночку.

Под­час это очень ярко может про­явиться на кон­суль­та­ции у пси­хо­лога. Мама будет уве­рять, что уход отца оста­вил сына рав­но­душ­ным, поскольку сын про него даже не спра­ши­вает, а маль­чик в рисунке семьи изоб­ра­зит рядом с собой папу, хотя папа уже три года живет отдельно, с новой женой.

Очень харак­тер­ная исто­рия про­изо­шла недавно на заня­тиях в нашем пси­хо­ло­ги­че­ском куколь­ном театре. Шести­лет­ний Дима, пока­зы­вая сценку про свою непо­слуш­ную собаку, рас­ска­зал, что он запла­тил за нее штраф мили­ци­о­неру день­гами, кото­рые папа дал на вело­си­пед. А в сле­ду­ю­щий раз, в дру­гой сценке, изоб­ра­зил, как они с папой поехали в вос­кре­се­нье за город соби­рать грибы.

Вы спро­сите: «И что тут особенного?»

Ничего, кроме того, что папа после раз­вода, про­изо­шед­шего четыре (!) года назад, ни разу не наве­стил Диму и ника­ких денег на его содер­жа­ние не давал.

Глядя на счаст­ли­вое лицо ребенка, вышед­шего из-за ширмы после показа семей­ной идил­лии, мама рас­пла­ка­лась. А после заня­тия ска­зала, что даже не могла себе пред­ста­вить, насколько Дима ску­чает по отцу.

Так что, если ваш сын или дочь не инте­ре­су­ется своим отцом, это вовсе не озна­чает, что им на него напле­вать (во что нередко хочется верить жен­щине, у кото­рой после раз­вода не скла­ды­ва­ются отно­ше­ния с быв­шим мужем). Дети чутко улав­ли­вают настро­е­ние взрос­лых, их инту­и­ция порой про­сто поразительна.

Дочка одной моей зна­ко­мой не пом­нила сво­его отца, поскольку он оста­вил семью, когда ей было пять меся­цев. И нико­гда не рас­спра­ши­вала о нем мать. Только одна­жды, года в четыре, она вдруг ни с того ни с сего заявила: «Мой папа при­е­дет! Он меня не бросил!».

Но больше на эту тему не заго­ва­ри­вала. Потом, когда девочке испол­ни­лось семь лет, мать снова вышла замуж. И только тогда поняла, как же ее дочери не хва­тало отца. А еще немного повзрос­лев, девочка при­зна­лась ей, что в дет­ском саду отча­янно зави­до­вала детям, за кото­рыми по вече­рам при­хо­дили отцы, но боя­лась огор­чить мать и мол­чала, как партизан.

Навер­ное, вы уже дога­ды­ва­е­тесь о моих взгля­дах на про­блему раз­вода. Помню, одна­жды мне дове­лось участ­во­вать в теле­пе­ре­даче, посвя­щен­ной этой слож­ной, болез­нен­ной для мно­гих про­блеме. Геро­и­ней пере­дачи была мать-оди­ночка, кото­рая заявила, что ее дочери отец не нужен, так как он подо­нок, и вообще они пре­красно обхо­дятся без отца. (Я еще поду­мала: «Каково девочке все это слы­шать?!» Она была не такой уж и малень­кой и вполне могла смот­реть пере­дачу вме­сте с бабуш­кой и дедуш­кой, кото­рые, конечно же, при­льнули к теле­ви­зору, ведь не каж­дый день их дочь появ­ля­лась на телеэкране.)

Среди при­гла­шен­ных была и ныне покой­ная актриса Майя Бул­га­кова. Она вни­ма­тельно слу­шала споры геро­ини с экс­пер­тами-пси­хо­ло­гами, а потом, обра­ща­ясь к зри­те­лям, ска­зала при­мерно сле­ду­ю­щее: «Я счи­таю, что надо тер­петь. Тер­петь до послед­него. Поверьте, даже самый хоро­ший чело­век не может дать ребенку того, что дает род­ной отец. Даже если он такой-сякой-раз­эта­кий». И было ясно, что слова эти ска­заны не про­сто так, а по-насто­я­щему выстраданы.

Зал (пере­дача, как теперь модно, шла при уча­стии зри­те­лей) при­тих. Никто не ожи­дал от извест­ной актрисы суж­де­ний, кото­рые обычно слы­шишь от про­стых, полу­де­ре­вен­ских ста­ру­шек. Волею судьбы эта пере­дача ока­за­лась для Майи послед­ней — вскоре она погибла в авто­ка­та­строфе. Вот, навер­ное, почему мне так запом­ни­лось, что она ска­зала. Это про­зву­чало как завещание.

«Бес­при­мер­ность»

Но, увы, как гла­сит посло­вица: «Если бы юность умела, если бы ста­рость могла». Умей мы в юно­сти про­щать, а в ста­ро­сти — вер­нуть время назад и испра­вить ошибки, наши дети, да и мы сами, были бы гораздо счастливее.

Вто­рое, если не тре­тье поко­ле­ние людей, вырас­тает без отцов. Если это про­ис­хо­дит в рам­ках одной семьи, то есть бабушка рас­тила дочь без отца, дочь тоже раз­ве­лась и вос­пи­ты­вала ребенка одна, то и для него весьма высока сте­пень веро­ят­но­сти потер­петь фиа­ско в семей­ной жизни. Ведь дети под­со­зна­тельно усва­и­вают модели обще­ния в семье и отно­ше­ние к про­ти­во­по­лож­ному полу, глядя, как мама отно­сится к папе, а бабушка — к дедушке. Сколько раз при­хо­ди­лось слы­шать, что в дет­стве жен­щина давала себе зарок нико­гда не устра­и­вать мужу сцен, подоб­ных тем, какие устра­и­вала ее мама. А выйдя замуж, вдруг начала вести себя исте­рично и кри­чать на сво­его мужа, в точ­но­сти вос­про­из­водя мате­рин­ские выра­же­ния и интонации.

— Меня это ужа­сает, но я ничего не могу с собой поде­лать. Как будто в меня все­ля­ется дух моей матери, — гово­рят женщины.

Так вли­яют на нас образы, запе­чат­лен­ные в дет­стве. Когда дети рас­тут без отца, то у маль­чи­ков нет эта­ло­нов муж­ского пове­де­ния в быту. Вос­пи­ты­ва­ясь в жен­ской среде, они невольно усва­и­вают жен­ский тип реа­ги­ро­ва­ния на мно­гие ситу­а­ции и, будучи затем постав­лены в пози­цию мужа и отца, ведут себя «по-бабьи», чем, есте­ственно, вызы­вают недо­воль­ство жены. Укреп­ле­нию брака, как вы пони­ма­ете, это не способствует.

Сей­час, напри­мер, очень мно­гие девушки жалу­ются, что парни ведут себя как-то странно: не уха­жи­вают или вяло уха­жи­вают за девуш­кой, даже когда она им нра­вится, а ждут, чтобы она сама начала про­яв­лять ини­ци­а­тиву. Или оби­жа­ются, когда девушка не зво­нит им по теле­фону, а ждет звон­ков от него («Я же тебе звоню! Почему ты мне не зво­нишь? Это нечестно!»). Хотя, вообще-то, все­гда счи­та­лось, что муж­чина дол­жен доби­ваться жен­щины, а не наобо­рот. Напо­ри­стость со сто­роны девушки трак­то­ва­лась как рас­пу­щен­ность, вуль­гар­ность, о чем сви­де­тель­ствуют и мно­гие выра­же­ния нашего языка, кото­рый, как язык любого народа, явля­ется выра­зи­те­лем народ­ной пси­хо­ло­гии. Про такую девушку гово­рили, что она «дешевка», «веша­ется на шею», «окру­тила парня», «женила на себе». Очень мно­гих муж­чин это отвра­щало, охла­ждало их пыл. Соб­ственно, подоб­ную реак­цию можно уви­деть и у выс­ших живот­ных: слиш­ком откро­вен­ное, зазыв­ное пове­де­ние самки вос­при­ни­ма­ется ими как агрес­сия, в резуль­тате чего самец, не запро­грам­ми­ро­ван­ный при­ро­дой на войну с «жен­ским полом», обра­ща­ется в бегство.

Ста­но­вясь в позу жен­щины, бла­го­склонно при­ни­ма­ю­щей уха­жи­ва­ния понра­вив­ше­гося ей муж­чины, юноша и в даль­ней­шем не смо­жет про­яв­лять во вза­и­мо­от­но­ше­ниях с люби­мой муж­ские каче­ства. Тут ему, что назы­ва­ется, уже по роли не поло­жено быть воле­вым, реши­тель­ным, ини­ци­а­тив­ным. И отно­ше­ния либо рас­стро­ятся, либо юноша будет подав­лен, пре­вра­тится в подкаблучника.

У девочки, вос­пи­ты­ва­ю­щейся в непол­ной семье, поло­же­ние не мно­гим лучше. Повсе­днев­ное обще­ние с отцом учит ее раз­би­раться в муж­ской пси­хо­ло­гии, под­стра­и­ваться под нее (а для жен­щины это очень важно, если она хочет, чтобы ее заму­же­ство ока­за­лось удач­ным), учит не бояться муж­чин и в иде­але дает то чело­ве­че­ское тепло, кото­рое мно­гие жен­щины, не имев­шие отца, пыта­ются обре­сти бла­го­даря ран­нему вступ­ле­нию в любов­ную связь и «веша­ясь» то на одного муж­чину, то на другого.

Поэтому, конечно, надо тер­петь до послед­него. Ну, а в слу­чае раз­вода, даже если вам горько и тяжело видеться со своим быв­шим супру­гом, не торо­пи­тесь отва­дить от него ребенка. Лучше «при­хо­дя­щий папа», чем никакого.

Зачем нужен «при­хо­дя­щий папа»?

- Да что он может дать ребенку? — нередко в серд­цах вос­кли­цают матери.

И начи­нают пере­чис­лять недо­статки чело­века, кото­рый, как им теперь кажется, по недо­ра­зу­ме­нию стал отцом их сына или дочери.

Пре­тен­зий много, но самые рас­про­стра­нен­ные, пожа­луй, следующие:

—  отец — эго­ист; при­хо­дит, когда ему забла­го­рас­су­дится, а под­час исче­зает чуть ли не на полгода;

—  он не вос­пи­ты­вает ребенка, а только играет с ним и во всем ему потакает;

—  его визиты, подарки и проч. — сплош­ная показуха;

—  он не умеет обра­щаться с ребен­ком, во время про­гулки может про­сту­дить его, не страхует малыша, когда тот лазает по лест­ни­цам на дет­ской пло­щадке, и малыш может сло­мать себе руку или ногу.

И так далее, и тому подобное.

И во мно­гом такие обви­не­ния спра­вед­ливы. Но что бро­са­ется в глаза, когда начи­на­ешь в них вду­мы­ваться? Прежде всего то, что это ЖЕНСКИЙ взгляд на ситу­а­цию. Что вполне понятно, поскольку выска­зы­ва­ния при­над­ле­жат жен­щи­нам. Но речь-то идет в них о благе ребенка, а зна­чит, надо посмот­реть на вещи с его коло­кольни и попы­таться понять, что важно ДЛЯ НЕГО.

А для ребенка важно совсем дру­гое. В первую оче­редь то, что папа о нем пом­нит. Самое, может быть, страш­ное для малень­кого чело­вечка — это созна­ние, что его забыли, раз­лю­били, бро­сили. Ребе­нок начи­нает мучиться чув­ством вины. Каза­лось бы, пара­докс, но в дей­стви­тель­но­сти ничего стран­ного. Будучи не в состо­я­нии понять моти­вов, кото­рые дви­жут взрос­лыми, малыш трак­тует слу­чив­ше­еся по-сво­ему, по-дет­ски. Разве может папа про­сто так, ни за что, раз­лю­бить сво­его сына или дочку? У ребенка это не укла­ды­ва­ется в голове, и он, есте­ственно, решает, что в чем-то про­ви­нился перед папой. Если же мама нач­нет втол­ко­вы­вать ему, какой папа пло­хой, резуль­тат будет еще пла­чев­ней. Это для матери быв­ший муж — чужой чело­век, а ребенку-то он род­ной, часть его самого. И зна­чит, ругая папу, мама ругает и его. «Отде­лить зерна от пле­вел» тут невоз­можно. Тем более, что пока роди­тели жили вме­сте, малыш, ско­рее всего, не раз слы­шал от окру­жа­ю­щих, что он похож на сво­его отца. (Даже когда явного сход­ства нет, мно­гие люди его все равно нахо­дят. Про­сто, чтобы сде­лать муж­чине приятное.)

Ну, а нере­гу­ляр­ность сви­да­ний… Вы, навер­ное, и сами заме­чали, что у детей дошколь­ного и млад­шего школь­ного воз­раста иное вос­при­я­тие вре­мени, не такое, как у взрос­лых. Они надолго запо­ми­нают ред­кие празд­ники и, наобо­рот, быстро при­вы­кают к оби­лию при­ят­ных впе­чат­ле­ний, пере­стают их ценить. Если сомне­ва­е­тесь, попро­буйте каж­дый день поку­пать сыну или дочке новые игрушки. Не прой­дет и пары недель, как вы убе­ди­тесь в правоте моих слов.

И игры, кото­рые кажутся уста­лой матери пустым вре­мя­пре­про­вож­де­нием, напол­нены для ее ребенка важ­ным — я бы даже ска­зала наи­важ­ней­шим — смыс­лом. И поня­тие «пока­зуха» взрос­лое, а для ребенка «напо­каз» это не тогда, когда папа при­но­сит ему игрушку, а когда игрушку ста­вят за стекло и не поз­во­ляют взять в руки.

Так что лучше здесь исхо­дить из дру­гой логики: ребе­нок, рас­ту­щий без отца, обде­лен муж­ским вни­ма­нием. Обде­лен, несмотря на всю мате­рин­скую заботу, про­сто потому, что мать — не отец. И если можно хоть частично вос­пол­нить нехватку обще­ния с отцом, если он не садист и не алко­го­лик, совер­шенно поте­ряв­ший чело­ве­че­ский облик, пусть лучше при­хо­дит и даже «учит жить». На дру­гой чаше весов куда более важ­ные вещи, чем само­лю­бие, рев­ность и обиды.

В этой связи мне вспо­ми­на­ется одна моло­дая жен­щина (назо­вем ее Анной), у кото­рой муж дей­стви­тельно был зако­ре­не­лым эго­и­стом, если не ска­зать боль­шего. Анна не питала ника­ких иллю­зий по его поводу, но у нее рос сынишка, и, дога­ды­ва­ясь, что маль­чик тяжело пере­жи­вает невни­ма­ние отца — а гор­дый ребе­нок открыто в этом не при­зна­вался — она тай­ком… пла­тила «любя­щему» папаше деньги за сви­да­ния с сыном! Можно себе пред­ста­вить, как ей было горько видеть, что сынишка раду­ется при­ходу папы, но душев­ный ком­форт ребенка был для нее дороже.

Как раз­ря­дить обстановку?

Чтобы у вас не созда­ва­лось «ситу­а­ции с пере­тя­ги­ва­нием каната», стоит раз­де­лить сферы вли­я­ния. Допу­стим, быв­ший супруг водит ребенка куда-нибудь по выход­ным, помо­гает разо­браться с мате­ма­ти­кой, обу­чает работе на ком­пью­тере, короче, делает то, что вы сами делать не рве­тесь или не очень уме­ете. Поста­рай­тесь не лезть в его епар­хию, и вы быстро убе­ди­тесь в том, что и он будет меньше пре­тен­до­вать на роль вашего «учи­теля жизни». Ведь муж­чины обычно так себя ведут, когда их лишают воз­мож­но­сти дей­ство­вать. Тогда им осо­бенно хочется дока­зать свое превосходство.

Конечно, лучше пус­кать при­хо­дя­щего папу в дом. Тогда и опас­но­сти, что он про­сту­дит малыша на улице или пока­ле­чит его на дет­ской пло­щадке, не будет. Но если вас обще­ние с быв­шим мужем слиш­ком раз­дра­жает, отправ­ляйте его с ребен­ком гулять. Только делайте это мягко, дабы не вызвать допол­ни­тель­ного напря­же­ния. Учтите, даже при самом бла­го­при­ят­ном сте­че­нии обсто­я­тельств для детей такие встречи явля­ются стрес­сом. Ведь за встре­чей неиз­бежно после­дует расставание.

Если вы видите, что ребе­нок не рвется рас­ска­зы­вать о своих сви­да­ниях с отцом, не допы­ты­вай­тесь. Хотя и демон­стри­ро­вать рав­но­ду­шие тоже не стоит. Вообще, чем меньше в дан­ном слу­чае будет демон­стра­ций и выяс­не­ния отно­ше­ний, тем лучше. Поскольку в самом образе при­хо­дя­щего папы много неесте­ствен­ного, то эту неесте­ствен­ность надо по воз­мож­но­сти сгла­жи­вать, а не усугублять.

Яблоко раз­дора

Даже когда раз­вод про­хо­дит более или менее гладко, это все равно не бывает без­бо­лез­нен­ным. Кого-то гло­жет рев­ность, кого-то — обиды, а кому-то про­сто бес­ко­нечно жаль про­пав­шей любви. Это щемя­щее чув­ство уди­ви­тельно верно пере­дала в своем сти­хо­тво­ре­нии «Раз­рыв» Анна Ахматова:

И как все­гда бывает в дни раз­рыва, К нам посту­чался при­зрак пер­вых дней. И ворва­лась сереб­ря­ная ива Седым вели­ко­ле­пием ветвей.

Нам, исступ­лен­ным, горь­ким и над­мен­ным, Не сме­ю­щих глаза под­нять с земли, Запела птица голо­сом бла­жен­ным О том, как мы друг друга берегли.

А под­час стра­сти дости­гают такого накала, что люди уже не пом­нят себя и совер­шают поступки, кото­рых спу­стя годы могут искренне, но, увы, запоз­дало сты­диться. Если эти стра­сти выплес­ки­ва­ются на ребенка, ему нано­сится жесто­чай­шая пси­хо­ло­ги­че­ская травма. В ситу­а­ции раз­рыва он не может спо­койно встать над схват­кой, опре­де­лить, кто прав, кто вино­ват, и при­со­еди­ниться к пра­вому. Для него это в любом слу­чае озна­чает резать по живому.

Осо­бенно страшно, когда ябло­ком раз­дора ста­но­вится он сам. Это гаран­тия нев­роза, пси-хопа­ти­за­ции, откло­ня­ю­ще­гося пове­де­ния, прак­ти­че­ски непо­пра­ви­мых иска­же­ний лич­но­сти, кото­рые будут уро­до­вать даль­ней­шую жизнь и судьбу ребенка.

Одна из таких дра­ма­тич­ных исто­рий раз­вер­ну­лась на моих гла­зах. Кра­са­вица Галя вышла замуж за чело­века намного старше себя и вскоре родила сына. Года через четыре они раз­ве­лись. Галя ему изме­няла, но муж был готов закры­вать на это глаза, лишь бы она не ухо­дила. Тем не менее, она ушла, и он начал ей мстить. Сна­чала по мело­чам: наве­щая сына, Вадим Алек­сан­дро­вич при­ди­рался к Гале, брюз­жал, вся­че­ски дока­зы­вая ей, что она пло­хая мать. Она не оста­ва­лась в долгу и мно­гое делала ему назло. Маль­чик, и без того трав­ми­ро­ван­ный раз­во­дом, невро-тизи­ро­вался еще больше. К шести годам он стал тре­вож­ным, неуправ­ля­е­мым, агрес­сив­ным, в дет­ском саду с ним не могли спра­виться, в школе у него сразу же нача­лись непри­ят­но­сти. Галя забес­по­ко­и­лась, но сде­лать самого глав­ного — хотя бы отча­сти нала­дить отно­ше­ния с быв­шим мужем — не поже­лала. Мне каза­лось, ей даже было при­ятно драз­нить его, уязв­лять своим рав­но­ду­шием, сво­дить счеты. Она не испы­ты­вала ни капли жало­сти к этому немо­ло­дому чело­веку и посто­янно гово­рила про его ужас­ный харак­тер. А маль­чик отца очень любил. При отце он успо­ка­и­вался, ста­но­вился доб­рее, не зади­рался к детям. Заня­тия в пси­хо­кор­рек­ци­он­ной группе помогли ему, но лишь отча­сти: дело-то было не в нем, а в том, что роди­тели бес­ко­нечно выяс­няли отно­ше­ния у него на глазах.

Про­шло года пол­тора. Вадим Алек­сан­дро­вич, видимо, нако­нец понял, что жена к нему не вер­нется, и окон­ча­тельно пошел враз­нос (харак­тер у него дей­стви­тельно был не сахар). Он решил отнять маль­чика и подал заяв­ле­ние в суд, обви­няя быв­шую жену в про­сти­ту­ции. Галя стала скры­ваться от него с ребен­ком, пере­ез­жая с одной наем­ной квар­тиры на дру­гую. И, конечно, во всех подроб­но­стях рас­ска­зы­вала сыну, какой него­дяй его отец. У маль­чика раз­вился чудо­вищ­ный ней­ро­дер­мит, а потом на нерв­ной почве выпали все волосы. Агрес­сив­ность, правда, сня­лась. Теперь он не буй­ный, а ско­рее, при­шиб­лен­ный. И очень несчастный.

Конечно, когда склока захо­дит так далеко, выпра­вить отно­ше­ния уже нельзя. В слу­чае бла­го­при­ят­ного исхода суда Галя рас­счи­ты­вает пере­ехать подальше от Москвы, чтобы мак­си­мально затруд­нить обще­ние отца с сыном. И, навер­ное, это пра­вильно (если тут вообще можно гово­рить о каких-либо пра­виль­ных реше­ниях). Но какой ад царит в душе у ее ребенка? И чем это все кон­чится в усло­виях раз­гу­ляв­шейся под­рост­ко­вой нар­ко­ма­нии? А глав­ное, ради чего была при­не­сена такая страш­ная жертва — пока­ле­чена пси­хика ни в чем непо­вин­ного мальчика?

Повтор­ный брак

Ну, и отдель­ный вопрос — стоит ли сти­му­ли­ро­вать обще­ние сына или дочери с «при­хо­дя­щим папой», если вы снова вышли замуж.

Мне кажется, одно­знач­ного ответа тут дать нельзя. Очень мно­гое зави­сит от того, насколько отчим спо­со­бен заме­нить ребенку род­ного отца. Если он настроен на это, а «ста­рый папа» сам не рвется при­ни­мать уча­стие в вос­пи­та­нии сво­его чада, то, навер­ное, лучше бро­сить все силы на спло­че­ние новой семьи, чтобы ржав­чина рев­но­сти не разъ­едала ваши отно­ше­ния. Ведь мно­гие муж­чины — как, впро­чем, и дети очень рев­нивы. Хотя, в отли­чие от детей, ста­ра­ются это скрывать.

ЧАСТЬ III. Половое воспитание

Глава 17. Мифы и реальность полового воспитания

«Откуда я взялся?» — при­мерно в пять лет этим вопро­сом зада­ется любой ребенок.

В ответ обычно зву­чит что-то очень про­стое и крат­кое, типа «у мамы из живо­тика», и раз­го­вор бывает исчер­пан. Разве что еще ребе­нок может спро­сить, как когда-то спро­сил мой стар­ший сын:

—  А почему я тогда не гряз­ный? Я опе­шила, но быстро нашлась:

—  Тебя помыли.

И он на этом успокоился.

Однако сей­час настой­чиво про­па­ган­ди­ру­ется так назы­ва­е­мое «сек­су­аль­ное про­све­ще­ние». И неко­то­рые люди верят, что чем раньше их дети будут знать о дан­ной сто­роне жизни, тем лучше. А потому поку­пают соот­вет­ству­ю­щие посо­бия, после чего, зача­стую, уже не дожи­да­ясь даль­ней­ших вопро­сов сыно­вей или дочек, спе­шат вос­пол­нить вполне есте­ствен­ные про­белы в их зна­ниях. Гово­рят, неко­то­рые особо «про­грес­сив­ные» папы даже смот­рят с детьми эро­ти­че­ские фильмы. Дескать, пусть при­вы­кают! Что тут такого особенного?

Правда, у мно­гих роди­те­лей про­све­ти­тель­ский запал быстро схо­дит на нет, потому что с их чадом начи­нает тво­риться нечто странное.

Секспро­свет вре­ден для здоровья

— О нет, что вы! Мы эти книжки мигом убрали, а то с нашим Сашей (Ваней, Петей) после такого чте­ния ника­кого сладу не было, — не раз и не два при­хо­ди­лось за послед­ние годы слы­шать мне и моим коллегам-психологам.

И дей­стви­тельно, на мно­гих детей беседы «про это» ока­зы­вают рас­тор­ма­жи­ва­ю­щее воз­дей­ствие. А попро­сту говоря, сильно возбуждают.

Впро­чем, это неуди­ви­тельно, ведь одна из отли­чи­тель­ных черт нашей куль­туры — повы­шен­ная стыд­ли­вость (неда­ром застен­чи­вость назы­вают наци­о­наль­ной рус­ской чер­той!). Раз­го­воры взрос­лых с детьми о физи­че­ской сто­роне любви у нас строго табуированы.

Вы нико­гда не заду­мы­ва­лись, почему, напри­мер, в таком бога­тей­шем языке как рус­ский, на кото­ром можно выра­зить прак­ти­че­ски любые оттенки чувств, нет нор­маль­ных, обще­упо­тре­би­тель­ных слов для выра­же­ния физи­че­ской любви, а есть только науч­ные тер­мины или мат? Неужели это случайно?

Нет, конечно. Язык — не про­сто набор сло­во­со­че­та­ний и фраз. Он отра­жает рели­ги­оз­ные пред­став­ле­ния народа, его фило­со­фию, куль­тур­ные осо­бен­но­сти. И если уж даже язык так про­ти­вится выводу сокро­вен­ной темы на поверх­ность, зна­чит, это далеко не без­обидно. Рас­та­бу­и­ро­ва­ние, рас­сек­ре­чи­ва­ние запрет­ных тем ведет к пси­хи­че­ским рас­строй­ствам. А для детей, кото­рые по самой своей при­роде ближе к пер­во­на­чалу, к исто­кам куль­туры, нару­ше­ние куль­тур­ных запре­тов (табу) опасно вдвойне. Дет­ская пси­хика гораздо уяз­ви­мее, неустой­чи­вей взрос­лой. Меха­низмы защиты еще не выра­бо­таны. Очень легко нане­сти ребенку травму, от послед­ствий кото­рой он может стра­дать потом всю жизнь.

Тем более, что сей­час мно­гие дети и без того повы­шенно воз­бу­димы. Врачи гово­рят, что это бывает послед­ствием родов со сти­му­ля­цией, родо­вых травм, пато­ло­гии внут­ри­утроб­ного раз­ви­тия. Кроме того, ска­зы­ва­ется пагуб­ное воз­дей­ствие теле­ви­зора, ком­пью­тер­ных игр, оби­лие отри­ца­тель­ных и откро­венно страш­ных впе­чат­ле­ний, от кото­рых роди­тели пол­но­стью огра­дить своих детей не в силах.

А при повы­шен­ной воз­бу­ди­мо­сти ребе­нок не может надолго сосре­до­то­читься; в школе у него воз­ни­кают про­блемы с уче­бой и с пове­де­нием. У таких детей часто не скла­ды­ва­ются отно­ше­ния со сверст­ни­ками: они ста­но­вятся либо скан­да­ли­стами, либо шутами, над кото­рыми поте­ша­ется весь класс.

Зачем, ради чего еще больше под­став­лять их под удар? При­слу­ша­емся к док­тору меди­цин­ских наук С. В. Усти­но­вой, спе­ци­ально изу­чав­шей вли­я­ние сек­су­аль­ного про­све­ще­ния на дет­ское здо­ро­вье. «Ребе­нок, пере­гру­жен­ный сек­су­аль­ной инфор­ма­цией, — утвер­ждает док­тор Усти­нова, — начи­нает жало­ваться на труд­ное засы­па­ние, пре­ры­ви­стый глу­бо­кий сон, голов­ные боли или тяжесть в голове, дис­ком­форт в обла­сти сердца, уча­щен­ное серд­це­би­е­ние, рас­се­ян­ность, труд­но­сти с кон­цен­тра­цией вни­ма­ния и т. д. При кли­ни­че­ском обсле­до­ва­нии наблю­да­ется дыха­тель­ная арит­мия, склон­ность к тахи­кар­дии, в более тяже­лых слу­чаях — экс­тра­си­сто­лия, иска­же­ние суточ­ного ритма пульса и арте­ри­аль­ного давления».

На дан­ном этапе испра­вить поло­же­ние еще воз­можно, но и то лишь при отсут­ствии у ребенка наслед­ствен­ных сер­дечно-сосу­ди­стых забо­ле­ва­ний (про­цент кото­рых в послед­ние годы неуклонно воз­рас­тает). Если же вовремя не исклю­чить воз­буж­да­ю­щую инфор­ма­цию — не только сек­су­аль­ную, но и содер­жа­щую в себе эле­менты агрес­сии! — не нала­дить режим дня и не сле­дить за пра­виль­ным пита­нием детей, болезни пере­хо­дят в хро­ни­че­скую ста­дию. «У мно­гих под­рост­ков после лик­беза на сек­су­аль­ные темы воз­ни­кают серьез­ные сер­дечно-сосу­ди­стые забо­ле­ва­ния», — пишет С. Усти­нова («Рабо­чая три­буна», 26 ноября 1997 г.).

Охран­ная функ­ция стыда

Осо­бенно опасно, когда сек­су­аль­ным про­све­ще­нием сына зани­ма­ется мать, а дочери — отец.

Вот очень типич­ный слу­чай. Один­на­дца­ти­лет­няя Катя вела себя дома про­сто без­об­разно: зака­ты­вала исте­рики, демон­стра­тивно спала на полу, отка­зы­ва­лась при­че­сы­ваться, гру­била так, что у взрос­лых «вяли уши», дралась.

— Да! Вот еще что… — в самом конце кон­суль­та­ции при­пом­нила мама. — Не знаю, может, это, конечно, нор­мально… во вся­ком слу­чае, муж не видит тут ничего дур­ного, но меня все-таки насто­ра­жи­вает… видите ли, Катюша прямо с ножом к горлу тре­бует, чтобы он ее мыл в ванне. Меня про­го­няет, а его зовет.

— Может, вы в свое время немного пере­усерд­ство­вали с сек­су­аль­ным про­све­ще­нием Кати? — осто­рожно поин­те­ре­со­ва­лась я.

И, как выяс­ни­лось, попала в «десятку». Они дей­стви­тельно пере­усерд­ство­вали. При­чем про­све­щал Катюшу именно папа. Он вообще любил все новое и необычное.

В даль­ней­шем ока­за­лось, что дело зашло уже довольно далеко. Девочка под пред­ло­гом игры в малень­кого ребенка норо­вила залезть в постель к роди­те­лям. А порой даже пыта­лась стя­нуть с отца трусы. При­чем мате­рью эти выходки вос­при­ни­ма­лись как дет­ские про­казы (немного, впро­чем, запоз­да­лые по воз­расту), а отец вообще не видел в таком пове­де­нии ничего странного!

— Нор­маль­ное дет­ское любо­пыт­ство, — пожи­мая пле­чами, гово­рил он. И спе­шил удо­вле­тво­рить его оче­ред­ным посо­бием по сексологии.

А вось­ми­лет­него Леву уже соби­ра­лись выгнать из школы за неуправ­ля­е­мость. Хотя школа была част­ной, из раз­ряда доро­гих, и допол­ни­тель­ные пяти­сот дол­ла­ров в месяц, как вы пони­ма­ете, дирек­тору не поме­шали бы. Но пре­стиж заве­де­ния был дороже, ведь Лева не про­сто без­об­раз­ни­чал на уро­ках и хамил учи­те­лям. (Так, напри­мер, он во все­услы­ша­ние спро­сил одно­класс­ника, зачем-то достав­шего из порт­феля деньги: «Ты чего? Решил на ночь Марию Анто­новну <то есть учи­тель­ницу> снять?»)

Все это было непри­ятно, но началь­ство тер­пело. Их добило дру­гое. Одна­жды Леву засту­кали с дру­гим маль­чи­ком, где они сто­яли, запу­стив руки друг к другу в штаны. Лева честно при­знался, что ини­ци­а­то­ром столь необыч­ного вре­мя­пре­про­вож­де­ния на школь­ной пере­мене был он, поскольку ему «захо­те­лось». И не выка­зал ни стыда, ни даже намека на рас­ка­я­ние. Как будто речь шла о чем-то столь же обыч­ном, как, ска­жем, поеда­ние на пере­менке бутерброда.

Инци­дент кое-как замяли, однако Левину мать пре­ду­пре­дили, что еще один такой эпи­зод — и со шко­лой при­дется рас­про­щаться. Ведь если о выход­ках маль­чика узнают дру­гие роди­тели, кото­рые пла­тят за обу­че­ние своих детей ничуть не меньше, чем роди­тели Левы, адми­ни­стра­ции при­дется несладко.

Напу­ган­ная мама обра­ти­лась к пси­хи­атру. Врач выпи­сал ребенку кучу силь­но­дей­ству­ю­щих лекарств, чтобы его ути­хо­ми­рить, и при этом посо­ве­то­вал поза­ни­маться в группе пси­хо­ло­ги­че­ской кор­рек­ции. Так Лева ока­зался у нас. Впе­чат­ле­ние маль­чик про­из­во­дил тяже­лое: силь­ная рас­тор­мо­жен­ность, какое-то дикое, зашка­ли­ва­ю­щее свое­во­лие, неле­пая демон­стра­тив­ность, пол­ное отсут­ствие тор­мо­зов… Не знай мы мне­ния врача, решили бы: «Шизо­фре­ник». Но врач счи­тал, что при­кле­и­вать Леве этот ярлык преж­де­вре­менно, а у нас не было осно­ва­ний сомне­ваться в его компетентности.

Поэтому мы стали раз­би­раться в пси­хо­ло­ги­че­ских при­чи­нах, кото­рые могли поро­дить такое откло­ня­ю­ще­еся (или, как гово­рят спе­ци­а­ли­сты, деви­ант­ное) пове­де­ние. Ника­ких пси­хо­травм у маль­чика не было. Пол­ная семья, забот­ли­вая мать. Ну, немного изба­ло­вала сына. Но все равно не настолько, чтобы он шел враз­нос! Откуда такая рас­пу­щен­ность и несвой­ствен­ная его воз­расту фик­са­ция на теме секса? (Мать вспом­нила, что еще до школы Лева гонялся за девоч­ками во дворе и кри­чал: «Я тебя сей­час изна­си­лую». Вспом­нила и дру­гие, столь же пикант­ные подроб­но­сти, на кото­рые она в свое время не обра­тила долж­ного вни­ма­ния.) Он же не у гуля­щей жен­щины рас­тет, кото­рая каж­дую ночь при­ни­мает у себя новых муж­чин. В чем тут дело?

—  Ска­жите, а вы не про­бо­вали сек­су­ально про­све­щать маль­чика, когда ему было лет пять-шесть? — спро­сили мы Левину маму. — Зна­ете, в этом воз­расте дети обычно задают какие-то вопросы…

— Конечно, про­бо­вала! — ожи­ви­лась она. — Сей­час, дайте при­пом­нить… Ну да! Ему как раз пять лет испол­ни­лось, а у подруги ребе­нок родился. Мы в гостях побы­вали, и Лева спро­сил: «Они малыша в мага­зине игру­шек купили, да?» Ну, я ему все объ­яс­нила… В общих чер­тах, разу­ме­ется, но по-науч­ному: и про сли­я­ние кле­ток, и еще что-то, точно не помню… Он вроде бы удо­вле­тво­рился. Потом похо­дил-похо­дил — и снова при­хо­дит с вопро­сом. «А откуда, — гово­рит, — клетки эти берутся?»   Я  ему дальше рас­ска­зала. Даже нари­со­вала кое-что… схе­ма­тично, конечно, но все понятно. Он опять спра­ши­вает… Тут я почув­ство­вала, что моих зна­ний уже не хва­тает, и купила энцик­ло­пе­дию. Зна­ете, сей­час много таких про­дают: яркие, кра­соч­ные, с рисун­ками на каж­дый воз­раст. Мы с ним все про­шту­ди­ро­вали, вроде бы сняли вопросы… А тут он снова стал инте­рес про­яв­лять… Может, ему опять что-нибудь не совсем ясно? Может, надо еще одну книжку купить?

А если ребе­нок интересуется?

- Но что же делать, если ребе­нок инте­ре­су­ется? — спро­сите вы. — Неужели надо мол­чать или пере­во­дить раз­го­вор на дру­гую тему?

Порой, без­условно надо. Кто вообще ска­зал, что детям можно и нужно гово­рить ВСЕ? Мало ли чем еще они могут заин­те­ре­со­ваться?! Маль­чишки 8–13 лет, напри­мер, очень инте­ре­су­ются рецеп­тами изго­тов­ле­ния взрыв­чатки. Но это не зна­чит, что их сле­дует про­све­щать в этом направ­ле­нии — себе дороже.

Дети и под­ростки так устро­ены, что их тянет поско­рее про­ве­рить полу­чен­ные зна­ния на прак­тике. Тем более, когда это имеет отно­ше­ние к насто­я­щей, по их пред­став­ле­ниям, взрос­лой жизни. Выра­зи­тель­ной иллю­стра­цией дан­ной осо­бен­но­сти дет­ско-под­рост­ко­вого воз­раста слу­жит экс­пе­ри­мент, кото­рый про­во­дили врачи, зани­мав­ши­еся про­фи­лак­ти­кой куре­ния. Одной группе под­рост­ков рас­ска­зы­вали о вреде, кото­рый может нане­сти рас­ту­щему орга­низму нико­тин, а дру­гой — нет.

Потом срав­нили резуль­таты и ока­за­лось, что… в пер­вой группе куриль­щи­ков стало намного больше, чем во второй!

Та же самая исто­рия с нар­ко­ма­нией: нар­ко­логи уве­ряют, что чем больше при­вле­ка­ешь вни­ма­ние под­рост­ков к этому запрет­ному заня­тию — пусть даже со зна­ком минус! — тем выше веро­ят­ность, что ребята попа­дут в «группу риска». Осо­бенно любят ост­рые ощу­ще­ния демон­стра­тив­ные люди. А их сей­час в юном поко­ле­нии очень много, ведь демон­стра­тив­ность вся­че­ски поощ­ря­ется совре­мен­ной модой и масс-культурой.

Есть и дру­гая, не менее серьез­ная опас­ность: рано «раз­гу­ляв­шийся гор­мон» уда­ряет в голову, а это затор­ма­жи­вает интел­лек­ту­аль­ное раз­ви­тие. «Широ­ко­мас­штаб­ная ста­ти­стика пси­хо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний, про­ве­ден­ных в школе Шар­лот­той Бюлер, — пишет круп­ней­ший запад­ный пси­хи­атр В. Франкл, — пока­зала, что серьез­ные сек­су­аль­ные связи слиш­ком юных деву­шек… при­вели к выра­жен­ному суже­нию их общих инте­ре­сов, к огра­ни­че­нию их интел­лек­ту­аль­ного гори­зонта» («Чело­век в поис­ках смысла». М., 1990).

Впро­чем, чтобы прийти к такому выводу, вовсе не нужно было про­во­дить широ­ко­мас­штаб­ных науч­ных экс­пе­ри­мен­тов. Доста­точно про­сто посмот­реть вокруг. Прак­ти­че­ски в каж­дом классе есть девочки, у кото­рых «на уме одни маль­чишки». Как они учатся? Какие у них инте­ресы? Разве им до кни­жек, уро­ков, круж­ков? Я уж не говорю о том, что в нынеш­ней нездо­ро­вой обста­новке, когда именно в под­рост­ково-моло­деж­ной среде наблю­да­ется рез­кий рост вене­ри­че­ских забо­ле­ва­ний, при­вле­че­ние детей к теме пола может обер­нуться насто­я­щей тра­ге­дией для всей семьи.

Так что судите сами, что на одной чаше весов и что на другой…

Школь­ные уроки скотоложества

Когда вопросы поло­вой жизни начи­нают обсуж­даться со взрос­лыми на уро­ках, послед­ствия такой мас­си­ро­ван­ной атаки на неокреп­шую пси­хику вообще трудно себе пред­ста­вить в пол­ном объ­еме! Ведь к инфор­ма­ции, сооб­ща­е­мой в школе, у детей осо­бое отно­ше­ние. Учеб­ник не про­сто книжка. Он дает уста­но­воч­ные зна­ния, кото­рые уче­ники обя­заны усва­и­вать и за кото­рые они потом полу­чают оценки.

А теперь пред­ставьте себе ситу­а­цию. Если к вашему ребенку на улице подой­дет взрос­лый и при­мется рас­ска­зы­вать ему то, о чем в куль­тур­ном обще­стве не гово­рят, да еще снаб­дит свои рас­сказы непри­стой­ными кар­тин­ками, ребе­нок пой­мет, что это «пло­хой дядька». И поста­ра­ется по мере сил защи­титься от него: убе­жать, позвать на помощь и т. п. Все мы обычно пре­ду­пре­ждаем детей об извра­щен­цах, так что при встрече с ними у боль­шин­ства ребят (хотя, к сожа­ле­нию, не у всех, иначе маньяки не увле­кали бы за собой своих несчаст­ных жертв) сра­ба­ты­вают меха­низмы пси­хо­ло­ги­че­ской защиты.

Про­тив учи­теля, фак­ти­че­ски веду­щего себя, как «пло­хой дядька», у ребенка защиты нет.

Наобо­рот, в этом слу­чае дети настро­ены на дове­рие к взрос­лому. И шок, в кото­рый повер­гают их «уроки поло­вого вос­пи­та­ния», неиз­ме­римо больше, чем от столк­но­ве­ния с извра­щен­цем на улице.

Конечно, на раз­ных детей потря­се­ние дей­ствует по-раз­ному. Кто-то вос­при­ни­мает беседы о «без­опас­ном сексе» как фак­ти­че­ское раз­ре­ше­ние этим зани­маться, кому-то ста­но­вится безумно стыдно и про­тивно, кто-то начи­нает пре­зи­рать взрос­лых. Когда на уроке уче­ни­кам вось­мого класса раз­дали непри­стой­ные анкеты, один из маль­чи­ков, вер­нув­шись домой, швыр­нул ее матери в лицо со сло­вами: «Вот, погляди, до чего вы, взрос­лые, докатились!»

Секспро­свет ведет и к ран­ней импо­тен­ции (да-да, хотя наив­ным людям, наобо­рот кажется, что «зна­ние — сила»!), и к росту пре­ступ­ле­ний на сек­су­аль­ной почве, и к нару­ше­нию поло­вой ори­ен­та­ции. И много дру­гих непри­ят­ных сюр­при­зов могут под­жи­дать в неда­ле­ком буду­щем жертв подоб­ных экс­пе­ри­мен­тов. Поэтому пси­хи­атры и опыт­ные педа­гоги выска­зы­ва­ются резко про­тив подоб­ных уро­ков. Круп­ней­ший дет­ский пси­хи­атр Б. 3. Драб­кин, в свое время зани­мав­ший долж­ность глав­ного дет­ского пси­хи­атра СССР, узнав о наме­ре­нии Мини­стер­ства обра­зо­ва­ния вве­сти секспро­свет в школы, отре­а­ги­ро­вал момен­тально. «В ход пошла тяже­лая артил­ле­рия. Если секспро­свет внед­рится в школы, это будет послед­ний, самый сокру­ши­тель­ный удар по Рос­сии», — ска­зал он и без про­мед­ле­ния вклю­чился в борьбу.

В резуль­тате натиск «про­све­щен­цев» уда­лось оста­но­вить. Хотя не везде и не навсе­гда. Они про­яв­ляют завид­ную изоб­ре­та­тель­ность, под раз­ными пред­ло­гами про­ни­кая в школы. То вклю­чат свою тема­тику в уроки валеоло-гии, то в уроки здо­ро­вья, то про­па­ган­ди­руют «без­опас­ный секс» на уро­ках ОБЖ (основы без­опас­но­сти жиз­не­де­я­тель­но­сти), граж­дано-веде­ния или здо­ро­вого образа жизни, то начи­нают таким обра­зом «бороться со СПИДом»…

И тут мно­гое зави­сит от бди­тель­но­сти роди­те­лей. Там, где люди пони­мают рис­ко­ван­ность подоб­ных экс­пе­ри­мен­тов, от люби­те­лей школь­ной «поло­вухи» уда­ется отбиться. Порой дело даже дохо­дит до суда. Напри­мер, в Петер­бурге роди­тели подали в суд на школу (и выиг­рали про­цесс!) из-за того, что их две­на­дца­ти­лет­ней дочери на уроке био­ло­гии пока­зали мульт­фильм о… пользе она­низма. Там же, где роди­тели пас­сивны (как, напри­мер, в Яро­славле), детей отсто­ять некому. Правда, потом им при­хо­дится за это рас­пла­чи­ваться. Как в том же Яро­славле, где 13–14-летние дети, наслу­шав­шись «про­све­ти­тель­ских» лек­ций, МАССОВО зара­зи­лись гоно­реей (в одной школе было заре­ги­стри­ро­вано 50 слу­чаев!). Роди­тели побе­жали жало­ваться дирек­тору, поскольку сарай, куда дети бегали за уте­хами к люб­ве­обиль­ной особе 19 лет, нахо­дился рядом со шко­лой, да и отлу­ча­лись они туда во время уро­ков. Но дирек­тор заявил, что на лек­циях детям вовсе не обя­заны при­ви­вать основы нрав­ствен­но­сти. Это дело роди­те­лей. Лек­торы же только дают инфор­ма­цию. И устроил оче­ред­ную лек­цию, на кото­рой маль­чи­кам и девоч­кам, собран­ным в акто­вом зале, в оче­ред­ной раз пока­зали, как поль­зо­ваться пре­зер­ва­ти­вом, а заодно дали адреса мест­ных гей-клубов.

О чем же стоит гово­рить с детьми?

Разу­ме­ется, я не счи­таю, что абсо­лютно на все раз­го­воры подоб­ного рода дол­жен быть нало­жен стро­жай­ший запрет. Нужно так­тично при­учать детей к навы­кам гиги­ены, нужно пре­ду­пре­дить девочку о том, что у нее нач­нутся месяч­ные. Но пре­ду­пре­ждать сле­дует не на школь­ных уро­ках, а дома. И не в 8 лет, как опять-таки сове­туют в неко­то­рых книж­ках! В подав­ля­ю­щем боль­шин­стве слу­чаев эта инфор­ма­ция будет преж­де­вре­мен­ной и может напу­гать дочку. Осо­бенно если ребе­нок раним, застен­чив и боязлив.

С маль­чиш­ками еще слож­нее. И в восемь, и в десять, и в три­на­дцать-четыр­на­дцать лет они совсем еще дети, часто не менее впе­чат­ли­тель­ные и брезг­ли­вые, чем девочки. Зачем им рас­ска­зы­вать о пред­на­зна­че­нии про­кла­док? Сей­час даже мно­гие взрос­лые муж­чины жалу­ются на то, что навяз­чи­вая демон­стра­ция этих изде­лий по теле­ви­зору вызы­вает у них отвра­ще­ние к жен­щи­нам. Что же гово­рить о мальчиках?!

У детей должно быть право обра­титься с вопро­сами к взрос­лому — это да! Но не к назна­чен­ному сверху, а к тому, кого ОНИ ВЫБЕРУТ САМИ! Так, девочки пере­ход­ного воз­раста начи­нают инте­ре­со­ваться родами: больно ли это, опасно ли, сколько вре­мени длится. И долг матери осто­рожно и опять-таки кратко (потому что вы не зна­ете, какие ассо­ци­а­ции и образы может вызвать ваш: рас­сказ), отве­тить на вопросы девочки. Осто­рож­ность тут важна чрез­вы­чайно: шоки­ру­ю­щие подроб­но­сти могут настолько трав­ми­ро­вать под­ростка, что на всю жизнь ото­бьют охоту иметь детей. Поверьте, это не пре­уве­ли­че­ние. Я лично знаю несколько таких жен­щин. Одна в дет­стве всего-то навсего уви­дела кар­тинки в меди­цин­ском атласе. Каза­лось бы, ерунда. А для нее хва­тило. Замуж она впо­след­ствии вышла, а вот родить ребенка так и не реши­лась. Дру­гая росла в семье вра­чей, где было при­нято сво­бодно гово­рить при детях на темы пола.

— Мне было так стыдно, — вспо­ми­нает она, — я сквозь землю готова была про­ва­литься. А деться никуда не могла: мы все жили в одной комнате.

Эта жен­щина даже замуж выхо­дить отка­за­лась: поскольку она с дет­ства узнала столько цинич­ных подроб­но­стей, мысль о близ­ких отно­ше­ниях с муж­чи­ной вну­шала ей отвращение.

Когда речь идет о маль­чике-под­ростке, заво­дя­щем с мамой раз­го­вор на скольз­кую тему, тем более не торо­пи­тесь с отве­тами. Лучше заду­май­тесь, что стоит за его вопро­сами. Только ли любо­пыт­ство? А может, жела­ние вас шоки­ро­вать или про­явить свою власть над вами: дескать, будешь отве­чать, как милень­кая, о чем бы я ни спро­сил? У свое­воль­ных, демон­стра­тив­ных детей такое порой бывает. И идти у них на поводу, поверьте, нера­зумно — скоро схва­ти­тесь за голову.

Три­на­дца­ти­лет­ний Коля начал с вопро­сов про там­паксы, а кон­чил прось­бой пока­зать, как взрос­лые «тра­ха­ются». И все это с ангель­ски невин­ным видом! Насколько я пони­маю, у него в запасе было еще много идей, но мать не выдер­жала и дала «анге­лочку» поще­чину. «Здо­ро­вое дет­ское любо­пыт­ство» мигом сошло на нет.

«Пусть лучше дома, чем в подворотне»

Вы можете воз­ра­зить:

— Пусть лучше ребе­нок узнает все от взрос­лых, чем в подворотне.

Но ведь одно не исклю­чает дру­гого! Иначе в запад­ных стра­нах, где сек­су­аль­ное про­све­ще­ние ведется уже трид­цать с лиш­ним лет, под­ростки не рас­ска­зы­вали бы похаб­ных анек­до­тов, не отпус­кали бы саль­ных шуто­чек и не разу­кра­ши­вали бы стены зда­ний (в том числе школ!) непри­стой­ными надписями.

Этому даже назва­ние есть науч­ное: «цинизм под­рост­ко­вой суб­куль­туры». И соста­ви­тели секспро­све­тов­ских про­грамм пре­красно знают, что под­рост­ко­вый цинизм от этого только уси­лится. Однако, рабо­тая на пуб­лику, будут уве­рять вас в обрат­ном. (Что, впро­чем, понятно, хотя и не изви­ни­тельно. Они отра­ба­ты­вают деньги, про­пла­чен­ные пор­но­ма­фией, заин­те­ре­со­ван­ной в уве­ли­че­нии «работ­ни­ков» и кли­ен­туры. Или выпол­няют заказ кон­тра­цеп­тив­ных фирм, заин­те­ре­со­ван­ных в сбыте своей про­дук­ции. Страш­ной, кстати, вред­ной, про­сто убий­ствен­ной для здо­ро­вья под­рост­ков, при­во­дя­щей к росту рако­вых опу­хо­лей и бесплодию.)

Нет, под­во­ротня все равно не исчез­нет. Но зато дом или школа, где с ребен­ком будут мус­си­ро­вать интим­ные темы, тоже пре­вра­тятся в пред­став­ле­нии детей в под­во­ротню. И застав их за рисо­ва­нием непри­лич­ных кар­ти­нок, вы уже не смо­жете сде­лать заме­ча­ние, поскольку сами допус­кали по отно­ше­нию к ним фак­ти­че­ски то же самое.

Послу­шаем еще одного очень авто­ри­тет­ного спе­ци­а­ли­ста, круп­ней­шего педа­гога А. С. Мака­ренко. Он как будто для нас напи­сал в 30‑е годы в своей «Книге для роди­те­лей», опи­сы­вая про­блемы, с кото­рыми стал­ки­ва­лись тогдаш­ние при­вер­женцы дет­ского секспро­света: «Вдруг, кто его знает откуда, с пол­ной оче­вид­но­стью выяс­ни­лось, что поло­вая про­блема, несмотря на их <роди­те­лей> геро­и­че­скую прав­ди­вость, желает оста­ваться все-таки поло­вой про­бле­мой, а не про­бле­мой клюк­вен­ного киселя или абри­ко­со­вого варе­нья. В силу этого она никак не могла обхо­диться без такой дета­ли­за­ции, кото­рая даже по самой либе­раль­ной мерке была невы­но­сима и тре­бо­вала засек­ре­чи­ва­ния. Истина в своем стрем­ле­нии к свету выле­зала в таком виде, что и самые сме­лые роди­тели ощу­щали нечто, похо­жее на обмо­рок… Выяс­ни­лось, что при самом доб­ро­со­вест­ном ста­ра­нии, при самой науч­ной мимике, все-таки роди­тели рас­ска­зы­вали детям ТО САМОЕ <выде­лено мной — авт>, что рас­ска­зали бы им и «ужас­ные маль­чишки и дев­чонки», пре­ду­пре­дить кото­рых и должно было роди­тель­ское объ­яс­не­ние. Выяс­ни­лось, что тайна дето­рож­де­ния не имеет двух вариантов».

Что же пони­мать под поло­вым воспитанием?

Так выхо­дит, поло­вое вос­пи­та­ние не нужно? — Отнюдь! Очень даже нужно, только смотря что под этим пони­мать. Нор­маль­ное поло­вое вос­пи­та­ние — это не лек­ции о «муж­ской и жен­ской сек­су­аль­но­сти» и о пред­на­зна­че­нии про­ти­во­за­ча­точ­ных средств. Повто­ряю, таким обра­зом вы лишь дадите ребенку индуль­ген­цию, как бы раз­ре­шите ему этим зани­маться (со всеми выте­ка­ю­щими страш­ными последствиями).

А ведь роди­тель­ский долг в дру­гом, прямо про­ти­во­по­лож­ном. Мы должны всеми силами обе­ре­гать дет­скую жизнь. А для этого охра­нять дет­скую чистоту и невин­ность, удер­жи­вать дочек и сыно­вей от раз­врата, потому что раз­врат — пря­мой путь болез­ням и смерти. Неправда, что сей­час убе­речь под­рост­ков невоз­можно и надо лишь научить их «пра­вильно предо­хра­няться». Это все равно, как учить детей «пра­вильно воро­вать» или «пра­вильно потреб­лять нар­ко­тики» (именно такая логика поло­жена в основу мно­гих якобы анти­нар­ко­ти­че­ских школь­ных про­грамм). Те, кто так думают, про­сто пыта­ются снять с себя ответ­ствен­ность. Но попытки эти жал­кие, потому что от сове­сти и от суда — хоть Божьего, хоть исто­рии, хоть люд­ского — какого угодно! — убе­жать все равно не уда­ется. Не полу­ча­ется стро­ить сча­стье на погуб­лен­ных дет­ских жиз­нях. Досто­ев­ский был тысячу раз прав, когда писал про «сле­зинку ребенка». Вся миро­вая исто­рия это подтверждает.

Гораздо важ­нее рас­ска­зов про пре­зер­ва­тив (кото­рый, кстати, не гаран­ти­рует надеж­ной защиты от СПИДа!) дать детям уста­новки на креп­кую, мно­го­дет­ную семью, объ­яс­нить роле­вые, пси­хо­ло­ги­че­ские и соци­аль­ные раз­ли­чия муж­чин и жен­щин, вос­пи­тать в маль­чике муже­ство и бла­го­род­ство, а в девочке скром­ность, жен­ствен­ность и душев­ную чут­кость. Если этого не достичь, если в нашем метро будет появ­ляться все больше рос­лых пар­ней, кото­рые, раз­ва­лив­шись, будут невоз­му­тимо смот­реть на сто­я­щих ста­ру­шек, а по ули­цам будут ходить толпы девах, гар­ка­ю­щих на своих малы­шей: «Заткнись, зараза! Совсем зако­ле­бал!», то ника­кой секспро­свет не спа­сет нас от лавины раз­во­дов и надви­га­ю­щейся эпи­де­мии СПИДа. Даже если в кар­мане у каж­дого взрос­лого и ребенка, вплоть до груд­нич­ков, будет лежать по презервативу.

Глава 18. Воспитание мальчиков

Вос­пи­та­ние маль­чи­ков — не жен­ское заня­тие. Так счи­тали в древ­ней Спарте и потому рано отде­ляли сыно­вей от матери, пере­да­вая их на попе­че­ние вос­пи­та­те­лей-муж­чин. Так счи­тали и в ста­рой Рос­сии. В дво­рян­ских семьях с самого рож­де­ния за мла­ден­цем муж­ского пола уха­жи­вала не только нянька, но и кре­пост­ной «дядька», а к 6–7‑летним маль­чи­кам при­гла­шали не гувер­нан­ток, а гувер­не­ров. Маль­чишки же из низ­ших сосло­вий, про­сто в силу жиз­нен­ных обсто­я­тельств, быстро оку­на­лись в муж­скую среду, при­об­ща­ясь к муж­ским делам. Доста­точно вспом­нить хре­сто­ма­тий­ное сти­хо­тво­ре­ние Некра­сова «Мужи­чок-с-ного­ток», герою кото­рого всего шесть (!) лет, а он уже возит из лесу домой дрова, пре­красно управ­ля­ется с лоша­дью и чув­ствует себя кор­миль­цем семьи.

При­чем тру­до­вое вос­пи­та­ние маль­чи­ков счи­та­лось обя­зан­но­стью отца или дру­гих взрос­лых муж­чин семьи. «Наблю­да­тели еди­но­душно под­твер­ждают вывод об исклю­чи­тель­ной роли отца и вообще стар­ших в семье муж­чин в вос­пи­та­нии сыно­вей», — писал иссле­до­ва­тель рус­ского кре­стьян­ского быта, исто­рик Миненко Н. А. Лишь в самом край­нем слу­чае, когда муж­чин рядом не было, роль вос­пи­та­теля-муж­чины доста­ва­лась женщине.

Однако в XX веке все изме­ни­лось, и вос­пи­та­ние детей чем дальше, тем больше ста­но­вится сугубо жен­ским заня­тием. В дет­ском саду «уса­того няня» можно встре­тить разве что только в кино. Да и в школу муж­чины не рвутся. Сколько их туда ни при­зы­вали, а все равно прак­ти­че­ски в любой школе учи­те­лей на поря­док меньше, чем учительниц.

В такой ситу­а­ции основ­ная нагрузка падает на семью, но ведь и в семье далеко не у всех детей есть перед гла­зами при­мер муж­чины! Число мате­рей-оди­но­чек рас­тет. Равно как и число одно­дет­ных семей. Безо вся­кого пре­уве­ли­че­ния можно ска­зать, что мил­ли­оны совре­мен­ных маль­чи­ков лишены серьез­ного муж­ского вли­я­ния в важ­ней­ший период сво­его раз­ви­тия, когда у них закла­ды­ва­ются сте­рео­типы поло­ро­ле­вого пове­де­ния. И в резуль­тате усва­и­вают жен­ские уста­новки, жен­ские взгляды на жизнь.

Досто­ин­ства муж­чины: уме­рен­ность и акку­рат­ность. И еще уме­ние выши­вать гладью

На наших пси­хо­ло­ги­че­ских заня­тиях мы даем ребя­там малень­кий тест: про­сим нари­со­вать лесенку из десяти сту­пе­нек и напи­сать на каж­дой сту­пеньке какое-то каче­ство хоро­шего чело­века. Вверху — самое важ­ное, внизу — самое, на их взгляд, несу­ще­ствен­ное. Резуль­тат впе­чат­ляет. Нередко маль­чики-под­ростки ука­зы­вают среди наи­важ­ней­ших черт хоро­шего чело­века… при­леж­ность, усид­чи­вость, акку­рат­ность. Только что еще уме­ние выши­вать гла­дью не назы­вают! А вот сме­лость если и при­сут­ствует, то на одной из послед­них ступенек.

При­чем матери, кото­рые сами же куль­ти­ви­руют в сыно­вьях такие пред­став­ле­ния о жизни, потом жалу­ются на их безы­ни­ци­а­тив­ность, неуме­ние дать отпор обид­чику, неже­ла­ние пре­одо­ле­вать труд­но­сти. Хотя откуда тут взяться жела­нию пре­одо­ле­вать труд­но­сти? Что еже­часно, если ни еже­ми­нутно, слы­шат сыно­вья во мно­гих семьях? — «Туда не ходи — опасно, то не делай — пора­нишься, не под­ни­май тяже­сти — надо­рвешься, не тро­гай, не лезь, не смей…» О какой ини­ци­а­тиве можно гово­рить при таком воспитании?

Конечно, страх мате­рей поня­тен. Сын у них един­ствен­ный (гипе­ро­пе­кой стра­дают чаще всего именно одно­дет­ные семьи), и мамы боятся, как бы с маль­чи­ком не слу­чи­лось чего-нибудь пло­хого. Поэтому, рас­суж­дают они, лучше пере­стра­хо­ваться. Но подоб­ный под­ход гума­нен лишь на пер­вый взгляд. Вы спро­сите почему? — Да потому, что на самом деле за ним таятся эго­и­сти­че­ские сооб­ра­же­ния. Греша гипе­ро­пе­кой, мамы и бабушки вос­пи­ты­вают ребенка ДЛЯ СЕБЯ, вос­пи­ты­вают таким, КАКОЙ ИМ УДОБЕН.

И не заду­мы­ва­ются серьезно о послед­ствиях. Хотя заду­маться сле­дует. Ведь даже с эго­и­сти­че­ской точки зре­ния это недаль­но­видно. Заглу­шая в ребенке муже­ствен­ность, жен­щины иска­жают муж­скую при­роду, а столь гру­бое наси­лие не может пройти без­на­ка­занно. И рико­ше­том это обя­за­тельно уда­рит по родным.

Две­на­дца­ти­лет­ний Паша выгля­дел лет на девять. Отве­чая на вопросы (даже на самые про­стые, типа «В какой школе ты учишься?», «Какие фильмы любишь?»), он сжи­мался в комо­чек, тере­бил край сви­тера, гово­рил, не под­ни­мая глаз. И посто­янно ежился, как будто одежда нати­рала ему кожу.  Его мучили страхи, он не засы­пал в тем­ноте, боялся оста­ваться дома один. В школе тоже все было не слава Богу. Выходя к доске, Паша лепе­тал что-то невра­зу­ми­тель­ное, хотя знал мате­риал назу­бок. А перед кон­троль­ными у него начи­на­лась такая тря­сучка, что он пол­ночи не мог заснуть и каж­дые две минуты бегал в туа­лет. В началь­ных клас­сах Пашу часто били, поль­зу­ясь тем, что он не смел дать сдачи. Теперь поко­ла­чи­вают меньше, потому что дев­чонки стали засту­паться. Но радо­сти Паше, как вы пони­ма­ете, это не при­бав­ляет. Он чув­ствует себя ничто­же­ством и спа­са­ется от тягост­ных мыс­лей, с голо­вой уходя в мир ком­пью­тер­ных игр. В них он чув­ствует себя непо­бе­ди­мым и сокру­шает мно­го­чис­лен­ных врагов.

— Раньше столько читал, с удо­воль­ствием ходил в театр, в музеи. Теперь от всего отка­зы­ва­ется и целыми днями про­си­жи­вает перед ком­пью­те­ром, — горюет Пашина мама, не пони­мая, что она сама загнала его в замкну­тый круг.

Таков при­мер­ный порт­рет сла­бо­воль­ного маль­чика, задав­лен­ного гипе­ро­пе­кой. Те же, кто внут­ренне посиль­нее, начи­нают про­яв­лять нега­ти­визм и демонстративность.

— Не пони­маю, что стряс­лось с моим сыном. Был нор­маль­ный чело­век, а сей­час все при­ни­мает в штыки. Ты ему слово, он тебе десять. И глав­ное, ника­кой ответ­ствен­но­сти! Пору­чишь что-нибудь купить — деньги потра­тит совсем на дру­гое, да еще наврет с три короба. Вечно норо­вит сде­лать напе­ре­кор, влезть в какую-нибудь аван­тюру. Всю нашу семью дер­жит в напря­же­нии, за ним глаз да глаз нужен, как за малень­ким, — жалу­ется мама такого ребенка, тоже не пони­мая, кто вино­ват в его непо­корно-инфан­тиль­ных выходках.

В резуль­тате в под­рост­ко­вом воз­расте оба маль­чика, вполне веро­ятно, попа­дут в так назы­ва­е­мую «группу риска». Паша может стать жерт­вой наси­лия и совер­шить попытку само­убий­ства, дру­гой маль­чик — забро­сить учебу, увлечься тяже­лым роком и дис­ко­те­ками, пуститься во все тяж­кие в поис­ках лег­ких денег, при­стра­ститься к водке или нар­ко­ти­кам. То есть цель — здо­ро­вье ребенка, ради кото­рой была при­не­сена в жертву его муже­ствен­ность, — и та не будет достигнута!

Школа муже­ства

Если все­рьез думать о буду­щем сына, то не сле­дует обе­ре­гать каж­дый его шаг. Хотя, конечно, меру риска каж­дый роди­тель опре­де­ляет сам, исходя из своих харак­те­ро­ло­ги­че­ских осо­бен­но­стей и из харак­тера ребенка. Одна моя зна­ко­мая, поис­тине желез­ная леди, вос­пи­ты­вает своих сыно­вей по образцу древ­них спар­тан­цев. Двух­лет­ний малыш: топает рядом с ней на гору под паля­щим солн­цем. А до вер­шины немного-немало пол­тора кило­метра! И ходит за три­де­вять земель купаться вдвоем со стар­шим бра­том, кото­рому самому-то еще только-только, как у Некра­сова, «шестой мино­вал»… Мне даже слу­шать об этом страшно, а она счи­тает, что иначе вос­пи­ты­вать сыно­вей про­сто нельзя.

Но, думаю, боль­шин­ству мате­рей такой под­ход не по нер­вам. Луч­шее пред­по­честь золо­тую середину.

Для начала сде­лайте вылазку на дет­скую пло­щадку и пона­блю­дайте за детьми, гуля­ю­щими там под при­смот­ром отцов.

Обра­тите вни­ма­ние, насколько спо­кой­ней отно­сятся отцы к паде­ниям своих малы­шей. Они не отва­жи­вают сыно­вей от опас­ного места, а помо­гают им пре­одо­ле­вать труд­но­сти. И под­бад­ри­вают вме­сто того, чтобы оста­но­вить, одер­нуть. Это и есть муж­ской тип реа­ги­ро­ва­ния, кото­рого не хва­тает в вос­пи­та­нии нынеш­них мальчишек.

Вообще отцам обычно легче управ­ляться с сыно­вьями, чем мате­рям. Это факт. Но объ­яс­не­ния ему даются раз­ные. Чаще всего жены гово­рят, что их мужья реже видят детей, реже стал­ки­ва­ются с ними в быту, и у сыно­вей на них «меньше аллер­гии». Но я убеж­дена, что тут дело в дру­гом. Если у ребенка нор­маль­ные отно­ше­ния с мате­рью, так он только рад, когда она побольше бывает дома. И ника­кой «аллер­гии» у него на нее нет! А вот когда вза­и­мо­по­ни­ма­ние отсут­ствует, когда баналь­ная чистка зубов пере­рас­тает в ПРОБЛЕМУ, тогда «аллер­гия», конечно, появляется.

Нет, про­сто отцы сами были маль­чиш­ками и не окон­ча­тельно поза­были свое дет­ство. Напри­мер, они пом­нят, как уни­зи­тельно, когда ты боишься дать сдачи. Или когда тебе, будто несмыш­ле­нышу, дик­туют, какую шапку надеть, какой шарф повя­зать. Поэтому пона­блю­дайте, в чем они усту­пают сыно­вьям, а в чем, наобо­рот, тверды, как кре­мень. И поста­рай­тесь оце­нить это объ­ек­тивно, без зата­ен­ных обид. Ведь муж­чины нередко ока­зы­ва­ются правы, обви­няя жен в том, что они раз­ба­ло­вали сыно­вей, а потом сами от этого пла­чут. Разу­ме­ется, в раз­ном воз­расте вос­пи­та­ние муже­ствен­но­сти про­хо­дит по-разному.

В совсем еще малень­ком, двух­лет­нем ребенке можно и нужно поощ­рять вынос­ли­вость. Но только не так, как пыта­ются сде­лать взрос­лые, выго­ва­ри­вая упав­шему малышу: «Что ты ревешь? Тебе ведь не больно! Будь муж­чи­ной!» Подоб­ное «вос­пи­та­ние» при­во­дит к тому, что лет в 5–6 малец, кото­рому надо­ели уни­же­ния, заяв­ляет: «А я не муж­чина! Отстаньте от меня».

Лучше исхо­дить из «пре­зумп­ции неви­нов­но­сти»: раз он пла­чет, зна­чит, ему надо, чтобы его пожа­лели. Уда­рился он или испу­гался — неважно. Глав­ное, что малышу нужна пси­хо­ло­ги­че­ская под­держка роди­те­лей, и отка­зы­вать в ней жестоко. А вот когда он уда­рится и НЕ запла­чет, это стоит отме­тить и похва­лить сына, сде­лав упор именно на его муже­ствен­ность: «Моло­дец! Вот что зна­чит насто­я­щий парень. Дру­гой бы запла­кал, а ты стерпел».

Вообще почаще про­из­но­сите слово «маль­чик» с эпи­те­тами «сме­лый» и «вынос­ли­вый». Ведь малыши, как пра­вило, слы­шат в этом воз­расте, что «хоро­ший» — это послуш­ный. А в ран­нем дет­стве мно­гие слу­хо­вые и зри­тель­ные образы запе­чат­ле­ва­ются на уровне под­со­зна­ния. Как известно, люди, слы­шав­шие когда-то в мла­ден­че­стве ино­стран­ную речь, впо­след­ствии легко овла­де­вают этим язы­ком и отли­ча­ются хоро­шим про­из­но­ше­нием, даже если начи­нают учить язык с нуля спу­стя много-много лет. То же самое про­ис­хо­дит и с пред­став­ле­ни­ями о жизни и людях. Ран­ние впе­чат­ле­ния остав­ляют глу­бо­кий след и впо­след­ствии незримо руко­во­дят мно­гими нашими поступками.

Трех-четы­рех­го­до­ва­лому ребенку стоит поку­пать побольше «муж­ских» игру­шек. Не только писто­леты и машинки. Я уже писала, что сыно­вей полезно зна­ко­мить с муж­скими про­фес­си­ями. Помимо всего про­чего, это отвле­чет ребенка от ком­пью­тера, от бес­чис­лен­ных вир­ту­аль­ных убийств, кото­рые порож­дают в дет­ской душе лишь страхи и ожесточенность.

Очень хорошо соче­тать рас­сказы с роле­выми играми, поку­пая или мастеря для них раз­ную атри­бу­тику: каски пожар­ни­ков, штур­вал корабля, мили­цей­ский жезл… Лучше, чтобы эти игрушки были не очень яркими. Пест­рота — это для дев­чо­нок. Выби­райте спо­кой­ные, сдер­жан­ные, муже­ствен­ные тона, ведь вну­ше­ние идет не только на уровне слов, но и на уровне цвета.

Пяти-шести­лет­ние маль­чики обычно про­яв­ляют инте­рес к сто­лярно-сле­сар­ным инстру­мен­там. Не бой­тесь давать им в руки моло­ток или перо­чин­ный ножик. Пусть учатся заби­вать гвозди, стро­гать, пилить. Под при­смот­ром взрос­лых, конечно, но все же самостоятельно.

Чем раньше маль­чик нач­нет помо­гать кому-нибудь из взрос­лых муж­чин, тем лучше. Даже если помощь его чисто сим­во­ли­че­ская. Ска­жем, вовремя подать папе отвертку тоже очень важно. Это воз­вы­шает маль­чишку в соб­ствен­ных гла­зах, поз­во­ляет ему почув­ство­вать свою при­част­ность к «насто­я­щему делу».

Ну, а папы, конечно, не должны раз­дра­жаться, если сын что-то делает не так, как надо.

И уж тем более недо­пу­стимо кричать:

— У тебя руки не из того места рас­тут! Таким обра­зом можно добиться лишь того, что у сына про­па­дет вся­че­ская охота помогать.

— Когда к нам при­хо­дит сле­сарь, — рас­ска­зала мне дирек­триса одного дет­ского сада, уде­ля­ю­щая очень боль­шое вни­ма­ние раз­ви­тию в маль­чи­ках муж­ских качеств, а в девоч­ках — жен­ских, — я спе­ци­ально посы­лаю маль­чи­шек ему помочь, и они выстра­и­ва­ются в оче­редь. У нас, как впро­чем и везде, много детей из непол­ных семей, и для неко­то­рых это един­ствен­ная воз­мож­ность при­об­щиться к муж­ским занятиям.

Оди­но­ким мамам очень важно взять на воору­же­ние сей нехит­рый прием. Ведь среди под­рост­ков «группы риска» боль­шин­ство из непол­ных семей. Не имея перед гла­зами поло­жи­тель­ного образца муж­ского пове­де­ния, маль­чики легко копи­руют отри­ца­тель­ные. С весьма пла­чев­ными для себя послед­стви­ями. Поэтому поста­рай­тесь найти среди своих род­ствен­ни­ков, дру­зей или сосе­дей чело­века, кото­рый хотя бы ино­гда мог при­спо­саб­ли­вать маль­чу­гана к какому-нибудь муж­скому делу. А когда сын немного под­рас­тет, раз­уз­найте, какие в вашем рай­оне есть кружки и сек­ции, где пре­по­дают муж­чины. Не пожа­лейте сил, поды­щите руко­во­ди­теля, кото­рый при­шелся бы по сердцу вашему маль­чику. Поверьте, это оку­пится с лихвой.

Уже в стар­шем дошколь­ном воз­расте маль­чи­ков сле­дует ори­ен­ти­ро­вать на рыцар­ское отно­ше­ние к девочкам.

В том же самом садике ребята настолько при­выкли про­пус­кать дево­чек впе­ред, что одна­жды, когда вос­пи­та­тель­ница забыла об этом пра­виле, у двери обра­зо­вался затор: маль­чики не хотели про­хо­дить раньше дево­чек. Мы на заня­тиях в нашем пси­хо­ло­ги­че­ском театре тоже хва­лим маль­чи­шек за бла­го­род­ство, когда они согла­ша­ются, чтобы девочки высту­пили пер­выми. И видим, как бла­го­творно это ска­зы­ва­ется на их само­оценке и на вза­и­мо­от­но­ше­ниях в группе.

Пойдя в школу, ребе­нок пере­хо­дит в дру­гую воз­раст­ную кате­го­рию, ста­но­вится «боль­шим». Это бла­го­при­ят­ный момент и для даль­ней­шего раз­ви­тия муже­ствен­но­сти. Нач­ните при­учать его, чтобы он усту­пал в метро место пожи­лым людям.

А с какой готов­но­стью маль­чишки, даже четы­рех­лет­няя мелюзга, бро­са­ются пере­тас­ки­вать сту­лья! Как они счаст­ливы, когда их назы­вают сила­чами! Еще бы, ведь пуб­лич­ное при­зна­ние муже­ствен­но­сти доро­гого стоит…

Подвиж­ные игры

Это поис­тине про­блема, ведь далеко не у всех семей квар­тир­ные усло­вия поз­во­ляют ребенку насы­тить его дви­га­тель­ную актив­ность. Да и взрос­лые сей­час сильно устают, а потому не выно­сят лиш­него шума.

Однако маль­чиш­кам про­сто необ­хо­димо и пошу­меть, и поша­лить, и побо­роться. Разу­ме­ется, не на ночь, чтобы они не пере­воз­буж­да­лись. И, без­условно, взрос­лым надо сле­дить, чтобы маль­чи­ше­чья возня не пере­рас­тала в побо­ище. Но лишать детей воз­мож­но­сти выплес­нуть энер­гию нельзя. Осо­бенно тех, кото­рые посе­щают дет­ский сад или ходят в школу. Ведь мно­гие из них в чужом кол­лек­тиве сдер­жи­ва­ются из послед­них сил, и, если их и дома будут застав­лять ходить по струнке, у ребят слу­чится нерв­ный срыв.

Маль­чики вообще в сред­нем более шум­ные и воин­ствен­ные, чем девочки. Это осо­бен­но­сти пола. И мамам сле­дует не пре­се­кать это, а обла­го­ра­жи­вать, воз­вы­шать, эле­ви­ро­вать. Под­ска­жите сыну инте­рес­ные сюжет­ные пово­роты игры «в войнушку».

Роман­ти­зи­руйте ее, пред­ло­жив ему мыс­ленно пере­не­стись в ста­рину, вооб­ра­зить себя древ­не­рус­ским витя­зем, скан­ди­нав­ским викин­гом или сред­не­ве­ко­вым рыца­рем. Сма­сте­рите ему для этого кар­тон­ные латы и меч. Купите какую-нибудь кра­соч­ную, инте­рес­ную книжку или видео­кас­сету, кото­рая заста­вит зара­бо­тать его фантазию.

Где живет герои?

Говоря о вос­пи­та­нии муже­ствен­но­сти, нельзя обойти сто­ро­ной вопрос о геро­изме. Что поде­лать? Так уж пове­лось, что вос­пи­та­ние маль­чи­ков в Рос­сии все­гда было не про­сто муже­ствен­ным, но по-насто­я­щему геро­и­че­ским. И потому, что нам часто при­хо­ди­лось вое­вать. И потому, что выжить в столь суро­вом кли­мате, как наш, могли только очень вынос­ли­вые, стой­кие люди. Теме подвига отдали дань прак­ти­че­ски все рус­ские писа­тели. Можно ска­зать, это одна из веду­щих тем оте­че­ствен­ной лите­ра­туры. Помните, как много зна­чили для совре­мен­ни­ков Пуш­кина герои войны 1812 года? А какую славу снис­кал моло­дой Тол­стой сво­ими рас­ска­зами о геро­и­че­ской обо­роне Севастополя!

В рус­ском языке даже суще­ствует слово, ана­ло­гов кото­рому нет во мно­гих дру­гих язы­ках. Это слово «подвиж­ни­че­ство» — подвиг как образ жизни, жизнь, тож­де­ствен­ная подвигу.

Из поко­ле­ния в поко­ле­ние пере­да­ва­лась память о геро­изме наших пред­ков. И каж­дое поко­ле­ние остав­ляло в исто­рии свой геро­и­че­ский след. Меня­лись вре­мена, какие-то стра­ницы про­шлого пере­пи­сы­ва­лись заново, но общая уста­новка на геро­изм оста­ва­лась неиз­мен­ной. Ярчай­ший тому при­мер — уси­лен­ная «ковка» новых героев после рево­лю­ции. Сколько сти­хов было о них сло­жено, сколько филь­мов снято! Герои и геро­и­че­ские культы созда­ва­лись, насаж­да­лись, под­дер­жи­ва­лись. «Свято место» не пусто­вало никогда.

Для чего это было нужно? — Во-пер­вых, зна­ком­ство детей с подви­гами пред­ков вызы­вало у них неволь­ное ува­же­ние к стар­шим. А это суще­ственно облег­чало задачу вос­пи­та­те­лей, ведь основа педа­го­гики — авто­ри­тет взрос­лых. Можно обо­ру­до­вать классы новей­шими ком­пью­те­рами, можно раз­ра­бо­тать высо­ко­на­уч­ные, эффек­тив­ные мето­дики. Но, если уче­ники ни в грош не ста­вят учи­те­лей, толку все равно не будет. В чем за послед­ние годы, увы, смогли убе­диться мно­гие родители.

А во-вто­рых, невоз­можно вырас­тить нор­маль­ного муж­чину, если не демон­стри­ро­вать ему в дет­стве и под­рост­ко­вом воз­расте роман­ти­че­ских образ­цов геро­изма. Посмот­рите на малы­шей лет пяти-шести. Как у них заго­ра­ются глаза при слове «подвиг»! Как они счаст­ливы, если их назо­вут смель­ча­ками. Каза­лось бы, откуда в них это? Ведь сей­час геро­изм не в почете. Сей­час гораздо чаще можно услы­шать, что рис­ко­вать собой во имя высо­ких иде­а­лов по мень­шей мере нера­зумно. Но в том-то и дело, что в подоб­ные мгно­ве­ния вклю­ча­ются меха­низмы бес­со­зна­тель­ного. В душе каж­дого маль­чика живет смут­ный образ насто­я­щего муж­чины. Это зало­жено самой при­ро­дой, и для нор­маль­ного раз­ви­тия маль­чиш­кам необ­хо­димо, чтобы этот образ посте­пенно ста­но­вился реаль­но­стью, находя свое вопло­ще­ние в кон­крет­ных людях. При­чем важно, чтобы герои были сво­ими, легко узна­ва­е­мыми, близ­кими. Тогда маль­чиш­кам легче соот­не­сти их с собой, легче на них равняться.

И вот, пожа­луй, впер­вые в рус­ской исто­рии под­рас­тает поко­ле­ние, кото­рое почти не знает героев про­шлого и совер­шенно не имеет поня­тия о героях совре­мен­но­сти. Не потому что их нет в при­роде. Про­сто взрос­лые вдруг решили, что геро­ика уста­рела. И попро­бо­вали было обой­тись без нее.

Теперь мы пожи­наем пер­вые плоды, и хотя уро­жай еще не совсем поспел, нам есть над чем призадуматься.

Спа­си­телю папы — приз!

Несколько лет назад мы раз­ра­бо­тали анкету для под­рост­ков, посвя­щен­ную геро­изму. Вопросы там про­стые, но очень пока­за­тель­ные. Напри­мер: «Нужны ли герои?», «Хотел ли бы ты быть похо­жим на какого-нибудь героя? Если да, то на кого?», «Меч­тал ли ты когда-нибудь совер­шить подвиг?» Еще недавно боль­шин­ство маль­чи­шек отве­чали утвер­ди­тельно. Теперь все чаще пишут «нет».

В послед­ней под­рост­ко­вой группе, с кото­рой мы зани­ма­лись, семь маль­чи­ков из девяти (!) заявили, что герои не нужны, похо­жими они на героев быть не хотят и о подвиге не меч­тают. А вот девочки на все три вопроса отве­тили: «Да». Даже уче­ница вспо­мо­га­тель­ной школы напи­сала, что, если мир оста­нется без героев, некому будет спа­сать людей. Так что у дево­чек с пред­став­ле­ни­ями о геро­изме все ока­за­лось в порядке. Но это какое-то сла­бое утешение.

Осо­бенно впе­чат­лил нас ответ на послед­ний вопрос. Если вы помните, в начале 90‑х годов в Бал­тий­ском море зато­нул паром. И во время ката­строфы пят­на­дца­ти­лет­ний маль­чик спас сво­его отца. Тогда об этом много писали, и одна из моло­деж­ных газет обра­ти­лась к маль­чику с при­зы­вом отклик­нуться. Они хотели вру­чить ему приз. Идея полу­че­ния приза за спа­се­ние род­ного отца пока­за­лась нам настолько дикой и амо­раль­ной, что мы не могли на это не отре­а­ги­ро­вать. И вклю­чили в анкету вопрос о пра­во­мер­но­сти пре­ми­ро­ва­ния чело­века при­зом за спа­се­ние папы. Еще пару лет назад прак­ти­че­ски все под­ростки писали, что, конечно, ника­кого приза не нужно. А мно­гие пояс­няли: «Самая боль­шая награда — то, что отец остался жив».

Теперь мне­ния раз­де­ля­ются. В уже упо­мя­ну­той под­рост­ко­вой группе девочки опять-таки отве­тили нор­мально, а маль­чишки потре­бо­вали наград. Как вам такие защит­ники семьи и Отечества?

Роман­тики с боль­шой дороги

Но, с дру­гой сто­роны, юно­ше­ская тяга к роман­тике неис­тре­бима. Это обя­за­тель­ный этап ста­нов­ле­ния лич­но­сти. Если он не прой­ден, чело­век не может раз­ви­ваться нор­мально. При­чем, в первую оче­редь, как ни странно, это ска­зы­ва­ется на интел­лек­ту­аль­ном раз­ви­тии, кото­рое резко затор­ма­жи­ва­ется. Для оли­го­фре­нов, напри­мер, вообще харак­терно выпа­де­ние роман­ти­че­ской фазы (об этом писал один из извест­ней­ших пси­хи­ат­ров проф. Василь­ченко Г. В.).

Так что, отри­нув насто­я­щий геро­изм, мно­гие под­ростки все равно его ищут. Но нахо­дят лишь сур­ро­гаты, о чем неопро­вер­жимо сви­де­тель­ствует рост под­рост­ко­вой пре­ступ­но­сти. Закрыв под­рост­ко­вые клубы, мы про­сто вытес­нили ребят в под­во­ротни. А отме­нив игру в «Зар­ницу», обрекли их на куда более вред­ную и заса­сы­ва­ю­щую игру в мафию, кото­рая для мно­гих быстро ста­но­вится не игрой, а при­выч­ным обра­зом жизни.

Ну, а для более спо­кой­ных, «домаш­них» ребят отказ от тра­ди­ци­он­ной ори­ен­та­ции на геро­изм ока­зался чре­ват ростом стра­хов. А зна­чит, и низ­кой само­оцен­кой, ведь даже малень­кие маль­чики уже пони­мают, что тру­сом быть стыдно. И очень болез­ненно пере­жи­вают свою тру­сость, хотя под­час ста­ра­ются это скрыть под мас­кой напуск­ного равнодушия.

Очень харак­терно, что ребята, отри­цав­шие в анке­тах необ­хо­ди­мость геро­изма, с одной сто­роны, пани­че­ски боя­лись «кру­тых», а с дру­гой, под­ра­жали одно­кле­точ­ным героям аме­ри­кан­ских бое­ви­ков. И назы­вали среди геро­и­че­ских черт харак­тера жесто­кость, непри­ми­ри­мость к врагу и готов­ность пойти на все ради дости­же­ния своей цели. Вот и пред­ставьте себе, какие муж­чины будут нас окру­жать, если так про­дол­жится еще с деся­ток лет.

Ино­гда — правда, довольно редко — при­хо­дится слы­шать: «Ну и что? Пусть будет каким угодно. Лишь бы остался жив».

Но муж­чина обя­за­тельно дол­жен себя ува­жать, иначе ему жизнь не мила. Он без мно­гого может про­жить, а без ува­же­ния — нет. “Ура! — закри­чал мой семи­лет­ний сын, узнав, что у его стар­шей сестры родился малыш. — Я был самым малень­ким в нашей семье, а теперь я — дядя! НАКОНЕЦ-ТО МЕНЯ БУДУТ УВАЖАТЬ”. Даже опу­стив­ше­муся алкашу важ­нее всего, чтобы его ува­жали. Именно этого, вкупе с выпив­кой, ищет он в ком­па­нии собутыльников.

А о каком само­ува­же­нии может идти речь, если муж­чина будет не в состо­я­нии защи­тить свою семью и свою страну? Если любой бан­дит, уме­ю­щий стре­лять, смо­жет дик­то­вать ему усло­вия, а девушки будут пре­зри­тельно назы­вать его трусом?

«Цело­муд­рие, чест­ность и мило­сер­дие без муже­ства — доб­ро­де­тели с ого­вор­ками», — ска­зал аме­ри­кан­ский писа­тель К. Льюис. И с этим трудно не согласиться.

Эффект под­сол­нуха

— Ну, хорошо, — ска­жет кто-нибудь. — Я согла­сен, маль­чик дол­жен уметь посто­ять за себя. Пусть будет сме­лым, но в меру. А герой­ство зачем?

Но чело­век так устроен, что его раз­ви­тие невоз­можно без стрем­ле­ния к иде­алу. Как под­сол­нух тянется голов­кой к солнцу и сни­кает в пас­мур­ную погоду, так и чело­век нахо­дит в себе больше сил для пре­одо­ле­ния труд­но­стей, когда перед ним мая­чит высо­кая цель. Идеал, конечно, недо­сти­жим, но, стре­мясь к нему, чело­век ста­но­вится лучше. А если планку зани­зить, то и стрем­ле­ния пре­одо­леть себя не воз­ник­нет. Зачем напря­гаться, когда, в общем-то, я и так у цели? Когда и так сойдет?

Что, напри­мер, слу­чится, если ребенка в пер­вом классе не наце­ли­вать на идеал чисто­пи­са­ния — кал­ли­гра­фи­че­ское письмо? Если поз­во­лять ему писать тяп-ляп, осо­бенно не ста­ра­ясь? — Соб­ственно говоря, резуль­таты мы видим на каж­дом шагу, ведь во мно­гих шко­лах именно так и посту­пили, решив, что нечего тра­тить пол­года на осво­е­ние про­пи­сей, а лучше быст­ренько обу­чить детей без­от­рыв­ному письму. В резуль­тате школь­ники в массе своей пишут как курица лапой. В отли­чие от их бабу­шек и деду­шек, кото­рые даже после про­стой сель­ской школы имели вполне снос­ный почерк.

А можно ли выучить ино­стран­ный язык, если не ори­ен­ти­ро­ваться на идеал — овла­деть язы­ком в совер­шен­стве, чтобы он стал род­ным? На самом деле идеал этот почти не дости­жим. Даже высо­ко­про­фес­си­о­наль­ные пере­вод­чики в чем-то все равно усту­пят носи­телю языка, впи­тав­шему его с дет­ства. Но если они не будут стре­миться к совер­шен­ству, то из них и пере­вод­чи­ков не полу­чится. Они оста­нутся на уровне людей, кото­рые могут с гре­хом попо­лам объ­яс­ниться в мага­зине, да и то больше при помощи жестов.

Точно такая же исто­рия про­ис­хо­дит и с вос­пи­та­нием сме­ло­сти. Стать героем дано далеко не каж­дому. Но, изна­чально зани­жая планку, а то и дис­кре­ди­ти­руя геро­изм в гла­зах ребенка, мы вырас­тим труса, кото­рый не смо­жет посто­ять ни за себя, ни за своих близ­ких. Да еще будет под­во­дить под свою тру­сость идео­ло­ги­че­скую базу: дескать, зачем сопро­тив­ляться злу, когда оно все равно необоримо?

И наобо­рот, если «назна­чить» тру­сишку героем, он посте­пенно нач­нет под­тя­ги­ваться, дабы оправ­дать это высо­кое зва­ние. При­ме­ров можно при­ве­сти мно­же­ство, но огра­ни­чусь всего одним.

Вадик ужасно боялся уко­лов. Еще при под­ходе к поли­кли­нике он зака­ты­вал исте­рику, а в каби­нете врача его при­хо­ди­лось дер­жать вдвоем-втроем — с такой силой он отби­вался от мед­сестры. Ни уго­воры, ни посулы, ни угрозы не помо­гали. Дома Вадик обе­щал все, что угодно, но при виде шприца уже не мог с собой совладать.

И вот одна­жды все повто­ри­лось снова. С той только раз­ни­цей, что папа, встре­чав­ший Вадика с мамой на улице, поти­хоньку ска­зал жене:

— А давай ты мне ска­жешь, что Вадик вел себя геро­и­че­ски. Посмот­рим, как он прореагирует.

— Давай, — согла­си­лась мама.

Ска­зано — сделано.

Услы­шав про свой геро­изм, Вадик сперва опе­шил, но потом, спра­вив­шись с изум­ле­нием, согла­сился. И вскоре искренне пове­рил, что он спо­койно дал сде­лать себе укол! Роди­тели про себя посме­и­ва­лись, счи­тая это про­сто забав­ным про­ис­ше­ствием. Но затем уви­дели, что пове­де­ние Вадика в поли­кли­нике начало меняться. В сле­ду­ю­щий раз он сам зашел в каби­нет, и, хотя запла­кал, не выдер­жав боли, дело обо­шлось без кри­ков и драк. Ну, а еще через пару раз и со сле­зами уда­лось спра­виться. Страх уко­лов был преодолен.

А если бы отец не назна­чил сына героем, а начал его сты­дить, Вадик лиш­ний раз убе­дился бы в своем ничто­же­стве, и у него бы совсем опу­сти­лись руки.

Всему хоро­шему, что во мне есть, я обя­зан книгам

Одним из основ­ных источ­ни­ков пере­дачи тра­ди­ций в Рос­сии до сих пор оста­ются книги. Даже сей­час, когда дети стали меньше читать. Поэтому любое вос­пи­та­ние, в том числе и вос­пи­та­ние муже­ства, очень важно про­из­во­дить на основе инте­рес­ных, талант­ливо напи­сан­ных книг. Геро­и­че­ской лите­ра­туры море, всю не пере­честь. Я назову лишь неко­то­рые про­из­ве­де­ния. Маль­чи­кам дошколь­ного и млад­шего школь­ного воз­раста навер­няка понра­вятся «При­клю­че­ния Эмиля из Лен­ни­берге» А. Линдгрен, «Хро­ники Нар­нии» К. Лью­иса,  «Ветер в ивах» К. Грэма. Имена же совет­ских писа­те­лей: Олеши, Ката­ева, Рыба­кова, Кас­силя и др. и так у всех на слуху. У Л. Пан­те­ле­ева есть целый цикл рас­ска­зов о подви­гах. Да и рус­ские клас­сики сполна отдали дань теме сме­ло­сти и муж­ского бла­го­род­ства. Кроме того, вся наша (и не только наша!) исто­рия изоби­лует при­ме­рами геро­изма. При­чем при­меры можно подо­брать на любой вкус. Это и жития свя­тых, и био­гра­фии вели­ких пол­ко­вод­цев, рас­сказы о подви­гах сол­дат и исто­рии обыч­ных мир­ных жите­лей, волею судеб вдруг встав­ших перед необ­хо­ди­мо­стью защи­тить свою Родину от пося­га­тель­ства вра­гов (напри­мер, подвиг Ивана Суса­нина). Так что мате­риал, на кото­ром можно вос­пи­ты­вать маль­чи­шек насто­я­щими муж­чи­нами, есть. Было бы желание.

Глава 19. Воспитание девочек

При­нято счи­тать, что дево­чек вос­пи­ты­вать легче, чем маль­чи­ков. Дескать, маль­чики озор­ные, а девочки гораздо спо­кой­ней. Да и мате­рям их понять проще — все-таки жен­ская пси­хо­ло­гия… Но при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии, как это часто бывает, ока­зы­ва­ется, что подоб­ные взгляды не соот­вет­ствуют действительности.

Когда заду­мы­ва­ешься о вос­пи­та­нии все­рьез, то выяс­ня­ется, что еще неиз­вестно, чьим роди­те­лям легче: маль­чи­ков или дево­чек. Ведь XX век открыл перед жен­щи­нами неви­дан­ные воз­мож­но­сти, однако при этом воз­ло­жил на них бремя огром­ной ответ­ствен­но­сти. Полу­чив рав­ные права с муж­чи­нами, жен­щины смогли учиться, рабо­тать, зани­маться поли­ти­кой, само­сто­я­тельно решать свою судьбу. И все, каза­лось бы, шло отлично, да только семья вдруг затре­щала по швам. Вре­мени у жен­щин стало хва­тать на что угодно, только не на детей и мужа. Изме­не­ние образа жизни и пси­хо­ло­гии вело к раз­во­дам. Раз­воды ковер­кали дет­ские судьбы. Дети, вырас­тая, копи­ро­вали роди­те­лей, и таким обра­зом одно поко­ле­ние за дру­гим втя­ги­ва­лось в пороч­ный круг…

Сей­час из трех семей у нас рас­па­да­ются две, и конца этому не видать. Мне уже не раз при­хо­ди­лось стал­ки­ваться с фак­том пере­дачи пси­хо­ло­гии матери-оди­ночки в тре­тьем-чет­вер­том поко­ле­нии: пра­ба­бушка раз­ве­лась и вос­пи­ты­вала дочь одна. Та, в свою оче­редь, тоже не смогла ужиться с мужем и пере­дала сей горь­кий опыт своей дочери. Дочь опять-таки не извлекла из слу­чив­ше­гося долж­ных уро­ков, в резуль­тате чего оста­лась одна с малыш­кой на руках. И вот теперь эта вырос­шая малышка мается со своей дочур­кой, жалу­ясь на ее пове­де­ние, но одно­вре­менно куль­ти­ви­руя в ней черты харак­тера, кото­рые почти на сто про­цен­тов сде­лают ее в буду­щем неспо­соб­ной ужиться с мужем. Ведь отри­ца­тель­ные сте­рео­типы пове­де­ния с про­ти­во­по­лож­ным полом настолько уже уко­ре­нены в этой семье, что пре­одо­леть их чрез­вы­чайно трудно. Это как бремя наслед­ствен­но­сти: в каж­дом поко­ле­нии оно ста­но­вится все тяже­лее и тяжелее.

Инте­ресно, что во всем мире боль­шин­ство раз­во­дов совер­ша­ется по ини­ци­а­тиве жен­щин. Почему? Вам не кажется это стран­ным? Ведь жен­щины на про­тя­же­нии тыся­че­ле­тий тра­ди­ци­онно высту­пали в диа­мет­рально про­ти­во­по­лож­ной роли — в роли хра­ни­тель­ниц семей­ного очага! Зна­чит, про­изо­шли какие-то дра­ма­тич­ные изме­не­ния в жен­ской пси­хо­ло­гии и харак­тере. И зда­ние семьи начало рушиться, погре­бая под руи­нами всех: и муж­чин, и детей, и, конечно же, самих женщин.

Вот и полу­ча­ется, что вос­пи­тать девочку в наше время — задача не из про­стых. На что ее наце­ли­вать: на семью или на карьеру? Что поощ­рять, а какие черты ста­раться при­глу­шить? Одно дело — с дет­ства вну­шать ребенку, что глав­ное — это актив­ность и неза­ви­си­мость. И совсем дру­гое — вос­пи­ты­вать мяг­кость, уступ­чи­вость, состра­да­тель­ность. То есть каче­ства, облег­ча­ю­щие семей­ную жизнь, но несов­ме­сти­мые с рас­хо­жими пред­став­ле­ни­ями о лидерстве.

Выбор, есте­ственно, за роди­те­лями. (Дру­гое дело, что далеко не все­гда у нас полу­ча­ется так, как мы заду­мы­ваем. Как гово­рится, «чело­век пред­по­ла­гает, а Бог рас­по­ла­гает».) Но мне кажется, выбор дол­жен быть осо­знан­ным. А для этого нужно отчет­ливо пред­став­лять себе послед­ствия сво­его выбора. В том числе, и доста­точно отдаленные.

Глав­ное — семей­ное сча­стье. Осталь­ное приложится

Очень мно­гие взрос­лые, на соб­ствен­ном опыте убе­див­ши­еся, каково при­хо­дится детям, у кото­рых мать «горит» на работе, счи­тают, что дево­чек надо ори­ен­ти­ро­вать прежде всего на созда­ние креп­кой семьи. А осталь­ное приложится.

Навер­ное, кому-то это пока­жется странным.

— Ничто ни к чему не при­кла­ды­ва­ется, — ска­жет он. Если ста­вить семью во главу угла, о работе надо поза­быть. Либо семья, либо карьера. Так не бывает, чтобы чело­век направ­лял свои уси­лия на одно, а дру­гое полу­ча­лось само собой.

Но как ни странно, в дан­ном вопросе эта желез­ная логика сплошь и рядом дает сбои.

Хотя, если вду­маться, что здесь такого уж стран­ного? У жен­щин с несло­жив­шейся лич­ной судь­бой часто иска­жа­ется харак­тер. Факт? — Факт. Мно­гие озлоб­ля­ются, ста­но­вятся обид­чи­выми, раз­дра­жи­тель­ными, амби­ци­оз­ными, мсти­тельно-мелоч­ными. Это, есте­ственно, не луч­шим обра­зом ска­зы­ва­ется на их отно­ше­ниях с сослу­жив­цами, а зна­чит, и на карьере. Кон­фликт­ный чело­век нажи­вает себе вра­гов, кол­леги норо­вят от него избавиться…

А если, допу­стим, у жен­щины посто­янно скан­далы в семье? Если дети отби­лись от рук? Сколько бы мать ни гнала от себя тягост­ные, тре­вож­ные мысли, они никуда не денутся и все равно будут мешать ей сосре­до­то­читься на работе. Да, под­час мы оку­на­емся в работу с голо­вой, стре­мясь забыться. Но тогда работа ста­но­вится свое­об­раз­ным нар­ко­ти­ком. А любая нар­ко­ма­ния до добра не доводит.

Как часто в наши дни жен­щины меч­тают о карьере, в глу­бине души доса­дуя на то, что им при­хо­дится тра­тить время на вос­пи­та­ние родив­ше­гося ребенка! Но слу­чись с ним что-нибудь — и ока­зы­ва­ется, ничто не мило. Лишь бы ребе­нок был жив и здоров.

— Все Валино дет­ство я разъ­ез­жала по коман­ди­ров­кам. Мне так нра­ви­лась про­фес­сия гео­лога! Я меч­тала стать док­то­ром наук, мне про­чили бле­стя­щее буду­щее. Валя оста­вался с моими роди­те­лями. Он ску­чал, пла­кал, про­сил: «Мама, не уез­жай!» Потом под­рос и вроде при­вык. А потом, в три­на­дцать лет, вдруг стал каким-то чужим, замкнулся, начал кон­флик­то­вать с ребя­тами, с учи­те­лями. Я забес­по­ко­и­лась, ста­ра­лась побольше бывать дома. Потом даже с работы ушла, чтобы заняться ребен­ком. Но было поздно. Теперь его нет <маль­чик покон­чил с собой — авт>, и я пони­маю, что мне не нужна ни дис­сер­та­ция, ни заве­до­ва­ние отде­лом, ни поездки за гра­ницу… Сколько мате­рей узнают себя в этой печаль­ной испо­веди незна­ко­мой жен­щины, подо­шед­шей ко мне одна­жды после моего выступ­ле­ния в каком-то клубе или в биб­лио­теке! Конечно, не все исто­рии кон­ча­ются так тра­гично, но общий смысл оста­ется неиз­мен­ным: строя карьеру в ущерб вос­пи­та­нию детей, жен­щина в итоге про­иг­ры­вает на обоих поприщах.

Немного о мину­сах «бес­по­лой педагогики»

Изме­не­ние тра­ди­ци­он­ных ролей и моде­лей пове­де­ния все­гда чре­вато отри­ца­тель­ными послед­стви­ями. Хотя порой это бывает оче­вид­ным не сразу.

В послед­ние годы не только у нас, но и в дру­гих стра­нах все чаще раз­да­ются голоса в защиту раз­дель­ного обу­че­ния маль­чи­ков и дево­чек. В одном англий­ском граф­стве недавно поста­вили экс­пе­ри­мент, и ока­за­лось, что успе­ва­е­мость в шко­лах с раз­дель­ным обу­че­нием выше, чем там, где маль­чики и девочки учатся вместе.

Странно? — Ничуть! Дело в том, что физио­ло­ги­че­ски и пси­хо­ло­ги­че­ски маль­чики на несколько лет отстают от дево­чек. Поэтому, когда они учатся вме­сте, у маль­чи­ков раз­ви­ва­ется ком­плекс неуспеш­но­сти. В началь­ной и сред­ней школе они и ростом ниже дево­чек, и физи­че­ски часто сла­бее, и неак­ку­рат­ней. В тет­рад­ках у них грязь, почерк хуже, оценки, соот­вет­ственно, тоже… Все это, как вы пони­ма­ете, не сти­му­ли­рует у боль­шин­ства маль­чи­шек жела­ние учиться… Когда же маль­чи­ков не ста­вят в заве­домо про­иг­рыш­ное поло­же­ние, они чув­ствуют себя спо­койно и пока­зы­вают гораздо луч­шие результаты.

Ну, а с дру­гой сто­роны, девочки, обычно раньше маль­чи­ков начи­на­ю­щие инте­ре­со­ваться вопро­сами пола, не отвле­ка­ются при раз­дель­ном обу­че­нии на уро­ках, не строят глазки, не пере­бра­сы­ва­ются записочками…

Недавно я побы­вала в мос­ков­ском дет­ском саду, где тоже пред­при­нята попытка отдельно вос­пи­ты­вать маль­чи­ков и дево­чек. Заня­тия и про­гулки у них сов­мест­ные, а вот осталь­ная дет­са­дов­ская жизнь: еда, сон, игры — про­хо­дит порознь.

Побы­вала я там и поду­мала: «Это ж надо! Сколько в послед­ние годы при­шлось услы­шать об оши­боч­но­сти «бес­по­лой педа­го­гики» (так про­звали педа­го­гику, не учи­ты­ва­ю­щую поло­вые раз­ли­чия) и о необ­хо­ди­мо­сти поло­вого вос­пи­та­ния детей. А вот оно здесь, у нас под боком! Нор­маль­ное, без непри­стой­но­стей, без рас­сек­ре­чи­ва­ния тем, кото­рые тра­ди­ци­онно счи­та­ются у нас недет­скими, без цинич­ного под­гля­ды­ва­ния в замоч­ную скважину…»

С детьми в этом дет­ском саду не мус­си­руют тему «откуда я взялся», а про­сто каж­дый день пре­под­но­сят им образцы эта­лон­ного муж­ского и жен­ского пове­де­ния. Маль­чи­ков учат быть муже­ствен­ными, вынос­ли­выми, галант­ными по отно­ше­нию к девочкам.

О девоч­ках же пого­во­рим поподробней.

Когда попа­да­ешь на их поло­вину, вспо­ми­на­ется роман Золя «Дам­ское сча­стье». Чего там только нет! Гости­ная с мини­а­тюр­ной мяг­кой мебе­лью и искусно нари­со­ван­ным ками­ном. Мини-кафе с зон­ти­ками и вазоч­ками для моро­же­ного, сде­лан­ного из бело­снеж­ной ваты. Празд­нич­ный стол с мно­же­ством блюд, вылеп­лен­ных из теста и рас­кра­шен­ных крас­ками. Куклы с коляс­ками и кучей наря­дов. Насто­я­щее жен­ское цар­ство, в кото­ром каж­дая девочка — малень­кая прин­цесса. Они и дер­жатся соот­вет­ственно. Такая непри­нуж­денно-пря­мая осанка бывает разве что у бале­рин, а пла­стика пора­жает жен­ствен­но­стью и изя­ще­ством. Хотя, впер­вые придя в садик, мно­гие девочки ухват­ками напо­ми­нали маль­чи­шек. Осо­бенно те, у кого есть стар­шие бра­тья. Да и у дру­гих малы­шек манеры не отли­ча­лись изя­ще­ством, ведь в саду немало детей из небла­го­по­луч­ных семей, где гру­бость и агрес­сив­ность — норма жизни.

Но здесь девочки быстро меня­ются. При­чем без осо­бого нажима со сто­роны взрос­лых. Про­сто в этой уют­ной и какой-то очень бла­го­род­ной обста­новке вести себя по-хам­ски про­ти­во­есте­ственно. А дети чутко улав­ли­вают фальшь.

При­ходя на деви­чью поло­вину в гости, маль­чишки явно обал­де­вают от оби­лия «фин­ти­флю­шек» и с облег­че­нием воз­вра­ща­ются на свою поло­вину, к при­вычно муж­скому анту­ражу: саб­лям, пожар­ным кас­кам, сол­да­ти­кам. Но при этом у них не воз­ни­кает соблазна раз­ру­шить дев­чо­но­чий рай. Хотя вообще-то маль­чи­шек хле­бом не корми — дай поло­мать дев­чон­кам игру, чтобы про­де­мон­стри­ро­вать свое пре­вос­ход­ство над плак­сами и ябе­дами. Это их спо­соб «поме­тить тер­ри­то­рию», пока­зать, «кто самее». И пока дет­сад был обыч­ным, сорванцы, есте­ственно, не упус­кали воз­мож­но­сти напа­ко­стить дев­чон­кам. Теперь же, когда делить нечего, они не только не оби­жают дево­чек, но и с удо­воль­ствием про­пус­кают их впе­ред, усту­пают луч­шие места и т. п.

Вос­пи­та­ние женственности

По-моему, основ­ная про­блема вос­пи­та­ния нынеш­них дево­чек — это вос­пи­та­ние жен­ствен­но­сти. Вроде бы чепуха. Зачем вос­пи­ты­вать то, что зало­жено самой природой?

Однако про­изо­шла пара­док­саль­ная вещь: в борьбе за рав­но­пра­вие жен­щины одер­жали победу, но в резуль­тате пере­шли играть на чужое поле, а свои пози­ции сдали, утра­тили жен­скую мяг­кость, чистоту и наив­ную мило-ту, кото­рая так тро­гает силь­ных мужчин.

Совре­мен­ный стиль — напо­ри­стый, агрес­сив­ный, дерз­кий. Девушки-под­ростки ста­ра­ются не отстать от пар­ней: мате­рятся, зани­ма­ются карате и у‑шу, курят, пьют, «меняют парт­не­ров», все чаще всту­пают в банды. Жен­ствен­ность мно­гим кажется непре­стиж­ной, вос­при­ни­ма­ется как про­яв­ле­ние сла­бо­сти. В почете подруги Хи-Мэна, спо­соб­ные уло­жить про­тив­ника на лопатки. Их, правда, трудно пред­ста­вить неж­ными, забот­ли­выми мате­рями. Но оно и не нужно, они не по этой части.

А посмот­рите на игрушки. Разве раньше девоч­кам пред­ла­гали играть в куль­ту­ри­сток, обве­шан­ных самым раз­ным ору­жием? Спра­вед­ли­во­сти ради замечу, что оча­ро­ва­тель­ные куклы с фар­фо­ро­выми личи­ками тоже, конечно, есть на при­лав­ках. Но, во-пер­вых, они не всем по кар­ману, а во-вто­рых, это вче­раш­ний день, стиль ретро.

Я уж не говорю про книги. Соб­ственно, и два­дцать лет назад у нас было мало­вато спе­ци­фи­че­ски деви­чьей лите­ра­туры (вот она, «бес­по­лая педа­го­гика»!): зачи­тан­ная до дыр «Динка» Асе­е­вой, неко­то­рые пове­сти Льва Кас­силя, новеллы Алек­сандра Грина, очень попу­ляр­ная в 70–80‑е годы. «Девочки, книга для вас»… Сей­час книг для дево­чек и того меньше. Ста­рые далеко не все пере­из­даны, а новые — это, в основ­ном, детек­тивы и при­клю­че­ния для маль­чи­шек и про маль­чи­шек. Даже «Алису» Кира Булы­чева, по моим наблю­де­ниям, больше нра­вится читать маль­чи­кам! (Ну да, это ведь фан­та­сти­че­ские при­клю­че­ния!) Мы спра­вед­ливо ругаем лати­но­аме­ри­кан­ские теле­се­ри­алы, но не пред­ла­гаем девоч­кам каче­ствен­ных образ­цов романтизма.

То же можно ска­зать и о попу­ляр­ных сей­час среди дево­чек-под­рост­ков буль­вар­ных кни­жон­ках, срочно пере­ве­ден­ных с англий­ского или наспех состря­пан­ных оте­че­ствен­ными авто­рами. Мало того, что они пор­тят лите­ра­тур­ный вкус, и без того нераз­ви­тый у совре­мен­ных детей. Так еще — и это глав­ная опас­ность — погло­щая подоб­ную лите­ра­тур­ную стряпню, девочки напи­ты­ва­ются совер­шенно ненуж­ными в их воз­расте зна­ни­ями, учатся «искус­ству совра­ще­ния», усва­и­вают взгляды и уста­новки, кото­рые, как пра­вило, не дово­дят до добра.

В этих кни­гах очень часто сцеп­лены секс и роман­тика. Поль­зу­ясь тем, что девочки-под­ростки, как и сто лет назад, меч­тают о любви, авторы совер­шают лов­кую под­мену: вме­сто любви пла­то­ни­че­ской, воз­вы­шен­ной наце­ли­вают юных чита­тель­ниц совсем на дру­гое. На то, что с пре­дель­ной откро­вен­но­стью выра­жа­ется в под­рост­ко­вых жур­на­лах заго­лов­ками типа «Неужели ты в три­на­дцать лет все еще дев­ствен­ница?» В книж­ках это может быть немного зака­му­фли­ро­вано, но суть оста­ется неизменной.

Боль­шин­ство совре­мен­ной буль­вар­ной лите­ра­туры для дево­чек-под­рост­ков рас­па­ляет чув­ствен­ность, вну­шает мысль о допу­сти­мо­сти и даже жела­тель­но­сти постель­ных отно­ше­ний в под­рост­ко­вом воз­расте и пре­под­но­сит в каче­стве эта­лона образ напо­ри­стой, само­уве­рен­ной, нетер­пе­ли­вой геро­ини, кото­рая не стес­ня­ется навя­зы­ваться пар­ням (у нее это назы­ва­ется «доби­ваться сво­его»), часто ведет себя как закон­чен­ная про­сти­тутка, пре­выше всего ста­вит соб­ствен­ное удо­воль­ствие, а потому, есте­ственно, нару­шает «уста­рев­шие» мораль­ные нормы, счи­тая их глу­пыми, дре­му­чими пред­рас­суд­ками. Одно из основ­ных качеств такой девахи — раз­гу­ляв­ше­еся свое­во­лие, кра­сиво назван­ное «жаж­дой сво­боды». Роди­тели ее, конечно, «не пони­мают», «мешают», «давят». При этом все опи­сано так, чтобы вызвать у дево­чек сочув­ствие к геро­ине и вос­хи­ще­ние ею. Она рису­ется умной, сме­лой, неза­ви­си­мой, успеш­ной. В конце книги ее, как пра­вило, ждет удача.

И обо­льщен­ные девочки-под­ростки начи­нают под­ра­жать люби­мым геро­и­ням, не заду­мы­ва­ясь о том, что попа­дают в ловушку. Игра на чужом поле — заня­тие опас­ное. Отка­зы­ва­ясь от есте­ствен­ных жен­ских качеств: скром­но­сти, мяг­ко­сти, забот­ли­во­сти, уме­ния тер­петь и состра­дать, — девушки, сами того не подо­зре­вая, отре­ка­ются от своей при­роды и пере­хо­дят в дру­гую кате­го­рию. Нет, не в кате­го­рию муж­чин. Это все равно невоз­можно. Сколько бы анти­лопа ни мале­вала себе полос на спине, она от этого в тигра не пре­вра­тится. А вот посме­ши­щем в зве­ри­ном цар­стве стать может.

Так и с «про­дви­ну­тыми» девоч­ками-под­рост­ками. Пона­чалу им кажется, что они обрели сво­боду и неза­ви­си­мость, что весь мир лежит у их ног, все готовы за ними уха­жи­вать, все от них без ума. Но очень быстро выяс­ня­ется, что парни смот­рят на них как на вещь, объ­ект потреб­ле­ния. А вещь, осо­бенно в обще­стве, про­ник­ну­том потре­би­тель­ской пси­хо­ло­гией, ценится только, пока она новая. Пополь­зо­вался — и бро­сил. Зачем беречь, когда за копейки, а то и даром, можно взять другую?

Как только деви­чья све­жесть про­хо­дит (а сей­час, с рас­про­стра­не­нием педо­фи­лии это слу­ча­ется очень быстро: для поклон­ни­ков Лолит 18–19-летняя девушка уже ста­руха), «объ­ект» ста­но­вится неин­те­ре­сен. И это логично. Почему, соб­ственно, должно быть по-дру­гому? В обще­стве потреб­ле­ния вещи вза­и­мо­за­ме­ня­емы. А чув­ства, пере­жи­ва­ния… Даже смешно. Какие чув­ства у вещи?

Поэтому роди­те­лям, кото­рые все­рьез заду­мы­ва­ются о буду­щем доче­рей, я бы посо­ве­то­вала уде­лить повы­шен­ное вни­ма­ние именно роман­ти­че­скому вос­пи­та­нию дево­чек. Не бой­тесь, что оно всту­пит в про­ти­во­ре­чие с жиз­нью, кото­рая, конечно, жестче, чем в рома­нах Ш. Бронте. (Хотя и не насквозь цинична, как нам пыта­ются вну­шить «жел­тые» СМИ.) Роман­тизм уди­ви­тель­ным обра­зом зака­ляет душу. Тем более, что он соот­вет­ствует самой жен­ской природе.

Не огра­ни­чи­вай­тесь лите­ра­ту­рой — есте­ственно, ее клас­си­че­скими, каче­ствен­ными образ­цами. Рас­ска­зы­вайте девоч­кам про ваших род­ствен­ниц и зна­ко­мых, кото­рых вы счи­та­ете достой­ным образ­цом для подражания.

Вспо­ми­найте нашу и зару­беж­ную исто­рию. В ней ведь немало при­ме­ров жен­ской доб­роты, чистоты, само­от­вер­жен­но­сти, милосердия.

Почаще ставьте девочку в ситу­а­цию, когда ей нужно о ком-то поза­бо­титься. И, конечно, отме­чайте это как боль­шое досто­ин­ство! При­зна­ние заслуг — огром­ный сти­мул для ребенка, но мно­гие роди­тели, к сожа­ле­нию, до сих пор им пре­не­бре­гают. Не поощ­ряйте инте­рес дево­чек-под­рост­ков к косметике.

Сей­час неко­то­рые мамы, наслу­шав­шись сове­тов о том, как важно сыз­маль­ства при­учать дево­чек кра­ситься и уха­жи­вать за кожей (дескать, в этом и заклю­ча­ется вос­пи­та­ние жен­ствен­но­сти), наку­пают десяти-две­на­дца­ти­лет-ним дев­чон­кам «дет­ской» губ­ной помады или «дет­ских» теней для век. Почему это настой­чиво про­па­ган­ди­руют фирмы-про­из­во­ди­тели кос­ме­тики, понятно: для них чем больше поку­па­те­лей, тем лучше. А вот почему роди­тели поку­па­ются на эти деше­вые уловки, понять нелегко. Ведь в вос­при­я­тии дево­чек упо­треб­ле­ние кос­ме­тики очень важ­ный шаг на пути во взрос­лую жизнь. И, поощ­ряя такие шаги, мамы невольно под­тал­ки­вают дочек ко всему осталь­ному, что сопря­жено с совре­мен­ными под­рост­ко­выми поня­ти­ями о взрос­ло­сти. Это в пять лет девочка попро­сит покра­сить себе ноготки, «как у мамы», и пой­дет играть в «дочки-матери». А в две­на­дцать накра­шен­ные девочки идут совсем в дру­гие места и играют в дру­гие, уже не столь невин­ные игры.

Мяг­кое побеж­дает твердое

— И все-таки, — спро­сите вы, — почему одни девочки — малень­кие прин­цессы, а дру­гие — малень­кие раз­бой­ницы? Неужели дело только лишь в воспитании?

Нет, конечно. Очень мно­гое зави­сит от харак­те­ро­ло­ги­че­ских осо­бен­но­стей ребенка, от его тем­пе­ра­мента. Малень­кими раз­бой­ни­цами часто бывают гипе­р­ак­тив­ные дети. Или демон­стра­тив­ные девочки, кото­рым нра­вится при­вле­кать к себе вни­ма­ние, пусть даже отри­ца­тель­ное. А бывает и про­сто аван­тюр­ный склад харак­тера. Кроме того, очень мно­гое зави­сит от при­ме­ров, кото­рые пода­ются ребенку. Девочки, рас­ту­щие в семьях, где есть стар­шие бра­тья, часто (хотя далеко не все­гда) под­ра­жают мальчишкам.

В каж­дом кон­крет­ном слу­чае надо понять при­чину «раз­бой­ни­чьих» выхо­док дочери и поду­мать, как настро­ить ее на что-то поло­жи­тель­ное. Согла­си­тесь, что между бан­дит­кой и заяд­лой поход­ни­цей «две боль­шие раз­ницы», как гово­рят в Одессе.

Но вообще-то любо­пытно, что в том дет­ском садике, о кото­ром я рас­ска­зы­вала — где к маль­чи­кам свой под­ход, а к девоч­кам — свой — даже отпе­тые малень­кие раз­бой­ницы посте­пенно ста­но­вятся лас­ко­вей и послушней.

«Мяг­кое побеж­дает твер­дое», — гла­сит ста­рин­ная китай­ская пословица.

И эта древ­няя муд­рость сего­дня мне кажется как нельзя более современной.

Глава 20. «Мама, купи мне братика», или как подготовить ребенка к рождению младшего брата или сестры?

Когда роди­лась моя сестра, мне было пять лет. Отец при­е­хал в деревню, куда меня отпра­вили неза­долго до рож­де­ния сест­ренки, чтобы я не пута­лась под ногами, и сооб­щил новость, кото­рая ока­за­лась для меня пол­ной неожиданностью.

Потом, повзрос­лев, я изум­ля­лась соб­ствен­ной нена­блю­да­тель­но­сти. Ну, хорошо, на мамин живот я не обра­щала вни­ма­ния, счи­тая, что мама про­сто потол­стела. Но неужели взрос­лые не вели ника­ких раз­го­во­ров, кото­рые могли бы натолк­нуть меня на подо­зре­ния? Мы ведь все жили в одной комнате!

Однако, сама став мате­рью и гото­вясь к рож­де­нию вто­рого ребенка, я убе­ди­лась, что дети вовсе не так любо­пытны к дан­ной сто­роне жизни, как счи­тают мно­гие взрос­лые. Мой пяти­лет­ний сын тоже не заме­чал вроде бы оче­вид­ных вещей. И, навер­ное, так до конца бы ничего и не запо­до­зрил, если бы я сама не завела с ним раз­го­вор о малютке, кото­рой вот-вот пред­сто­яло появиться на свет.

Как под­го­то­вить ребенка к рож­де­нию брата или сестры? В каком воз­расте и в какой момент это нужно делать? И не проще ли поста­вить чадо перед свер­шив­шимся фак­том? Подоб­ные вопросы далеко не так про­сты и наивны, как может пока­заться на пер­вый взгляд. Нач­нем с возраста.

2–3 года

В 2–3 года ребе­нок, как пра­вило, еще не дозрел до жела­ния обза­ве­стись бра­тиш­кой или сест­рен­кой. И это понятно. Он только-только начал позна­вать мир и чув­ствует себя в нем еще очень неуве­ренно. Мно­гие малыши дичатся чужих, пла­чут, когда мама соби­ра­ется куда-то уйти, тяжело пере­но­сят сбои в режиме дня.

Роль покро­ви­теля им пока не по плечу. Они даже в ком­па­нии сверст­ни­ков часто не нуж­да­ются, вполне доволь­ству­ясь бли­жай­шими род­ствен­ни­ками. Да и те, кто вроде бы играет с дру­гими детиш­ками, в основ­ном, играют рядом, но не вме­сте. А в сов­мест­ную игру их спо­со­бен вовлечь лишь старший.

Поэтому рас­счи­ты­вать на энту­зи­азм двух-трех­летки по отно­ше­нию к буду­щему мла­денцу не стоит. Даже если он вна­чале воз­ник­нет, то ско­рее всего долго не про­дер­жится. Такого ребенка можно поста­вить перед фак­том или сооб­щить ему о гря­ду­щих пере­ме­нах, когда они на носу. В ран­нем воз­расте для детей крайне важны покой и незыб­ле­мость жизни, а затяж­ное ожи­да­ние только поро­дит ненуж­ную тревогу.

Но глав­ное, не сле­дует мус­си­ро­вать тему старшинства!

Наобо­рот, ста­рай­тесь под­чер­ки­вать, что теперь у вас будут два малыша. И хотя один, конечно, немного побольше, он тем не менее все равно малыш. Иначе у стар­шего довольно быстро появятся рев­ность и под­спуд­ная обида за уре­зан­ное детство.

У мно­гих детей такого воз­раста вскоре после появ­ле­ния в доме ново­рож­ден­ного мла­денца наме­ча­ется явный пси­хо­ло­ги­че­ский регресс: они ста­но­вятся плак­си­выми, могут пре­кра­тить поль­зо­ваться горш­ком, тре­бо­вать соску, от кото­рой давно отка­за­лись… Короче, желая отво­е­вать у сопер­ника вни­ма­ние матери, ведут себя как младенцы.

Заме­тив подоб­ные про­яв­ле­ния, не раз­дра­жай­тесь (как бы вы ни уста­вали!), а почаще берите пер­венца на руки, сажайте к себе на колени, пока­чи­вайте, гово­рите с ним как с малышом.

Жела­тельно, чтобы он спал в той же ком­нате, что и младший.

Подробно объ­яс­няйте ему смысл своих дей­ствий по отно­ше­нию к ново­рож­ден­ному. Это тоже будет созда­вать у стар­шего столь необ­хо­ди­мое ему чув­ство покоя. Когда мно­гое непо­нятно, малень­кие дети начи­нают вол­но­ваться и быстро «выхо­дят из бере­гов». Но конечно, черес­чур усерд­ство­вать в объ­яс­не­ниях до появ­ле­ния мла­денца не стоит — все равно к моменту его рож­де­ния стар­ший мно­гое успеет поза­быть. Зато потом, когда малютка родится, не ленитесь.

При­чем ста­рай­тесь под­чер­ки­вать, что вы дей­ству­ете в инте­ре­сах стар­шего: «Сей­час пере­пе­ле­наем крошку, поло­жим в кро­ватку и пой­дем гото­вить ТЕБЕ ужин…» Это нужно потому, что дошколь­ни­кам свой­ственна так назы­ва­е­мая цен­три­ро­ван­ность мыш­ле­ния: они ощу­щают себя цен­тром про­ис­хо­дя­щего и на любые сме­ще­ния в этой обла­сти реа­ги­руют болез­ненно. А тут все вроде бы оста­ется на при­выч­ных местах, но гори­зонты расширяются.

4–6 лет

Годам к 4–5‑ти детям обычно при­еда­ется роль всеми опе­ка­е­мых кро­шек. Это период воз­рас­та­ния упрям­ства, период пер­вого бунта про­тив роди­те­лей, отли­ча­ю­ще­гося от под­рост­ко­вого кри­зиса тем, что дети не про­ти­во­по­став­ляют себя взрос­лым, а жаж­дут срав­няться с ними (есте­ственно, на свой дет­ский лад).

Именно это время, как мне кажется, пси­хо­ло­ги­че­ски наи­бо­лее бла­го­при­ятно для появ­ле­ния сле­ду­ю­щего ребенка. Хотя от мно­го­дет­ных роди­те­лей с детьми-погод­ками мне при­хо­ди­лось слы­шать, что малень­кий интер­вал между детьми тоже имеет свои пси­хо­ло­ги­че­ские пре­иму­ще­ства. Стар­ший ребе­нок не пом­нит себя отдельно от млад­ших, а потому у него не воз­ни­кает ком­плекса «сверг­ну­того принца». Когда же раз­ница в воз­расте между детьми ощу­тима, стар­шие дети при­вы­кают к сво­ему поло­же­нию «един­ствен­ных и непо­вто­ри­мых», и при рож­де­нии малень­кого в их душе вспы­хи­вает ревность.

Как под­го­то­вить четы­рех-пяти­летку к появ­ле­нию в доме малыша, во мно­гом зави­сит от харак­тера вашего стар­шего сына или дочери. Насколько они кон­ку­рентны? С какими детьми пред­по­чи­тают играть: с тихими или подвиж­ными, со стар­шими или с млад­шими? Кем бывают в играх: веду­щими или ведомыми?

Если ваше чадо не тер­пит сопер­ни­че­ства, пси­хо­ло­ги­че­ская обра­ботка потре­бует зна­чи­тель­ных уси­лий. Напи­рать здесь сле­дует на повы­ше­ние его авто­ри­тета в гла­зах окружающих.

Вну­шайте ему при­мерно сле­ду­ю­щее: «Ни у кого из твоих дру­зей нет млад­ших бра­тьев, а у тебя будет!.. Стар­ших бра­тьев все­гда ува­жают, ими гордятся».

Гово­рите, что в буду­щем ребе­нок смо­жет руко­во­дить малы­шом, ста­нет его учи­те­лем и настав­ни­ком. Но упаси вас Бог настра­и­вать стар­шего на появ­ле­ние «живой куклы»! Поэтому не надо гово­рить, что вы «купите» ему бра­тика. Ведь «кукла» со вре­ме­нем нач­нет про­яв­лять непо­кор­ство, и у кон­ку­рент­ного ребенка воз­ник­нет чув­ство, что его жестоко обманули.

Лучше все­рьез заняться при­уче­нием стар­шего к поиску ком­про­мисса. Делать это надо загодя (когда родится малыш, вам ста­нет не до того) и без при­вязки к мла­денцу, чтобы у рев­нивца не воз­никло устой­чи­вых нега­тив­ных ассоциаций.

Очень полезно зате­ять игру «в ком­про­миссы». Объ­яс­ните ребенку, что ком­про­мисс — это не когда усту­пает кто-то один, а когда обе сто­роны идут навстречу друг другу и оста­нав­ли­ва­ются при­мерно посе­ре­дине. Тогда никто не чув­ствует себя оби­жен­ным, обде­лен­ным. При­ве­дите несколько про­стых при­ме­ров и дого­во­ри­тесь о пра­ви­лах игры. Они могут варьи­ро­ваться. Пона­чалу можно при­ду­мы­вать спор­ные ситу­а­ции и сорев­но­ваться в поиске наи­бо­лее удач­ного ком­про­мисс­ного решения.

А можно сразу вопло­тить эти прин­ципы в жизнь и за каж­дое удач­ное раз­ре­ше­ние кон­фликта набав­лять по баллу. За десять или пят­на­дцать набран­ных бал­лов ребе­нок полу­чает приз. За несо­гла­сие прийти к ком­про­миссу — минус одно очко.

С покла­ди­стыми детьми этого воз­раста дела обстоят гораздо проще. Им нужен не вер­ный паж, а това­рищ для игр. Они обычно без пред­ва­ри­тель­ной под­го­товки с удо­воль­ствием забо­тятся о малень­ких. Тут важно только, чтобы они не рас­счи­ты­вали сразу полу­чить дол­го­ждан­ного друга.

Объ­яс­ните, что мла­де­нец сна­чала будет совер­шенно бес­по­мощ­ным, и с ним надо обра­щаться очень бережно, осто­рожно. Но ни в коем слу­чае не изо­ли­руйте стар­шего, ведь даже самый дру­же­любно настро­ен­ный ребе­нок может пере­го­реть и остыть. Вы же потом будете оби­жаться на его рав­но­ду­шие, а то и враж­деб­ность по отно­ше­нию к брату или сестре.

Я отчет­ливо помню, как мне в шесть лет хоте­лось поте­теш­кать годо­ва­лую сест­ренку. А взрос­лые меня отго­няли, боясь, что я ее уроню. Даже фото­гра­фия сохра­ни­лась, где я смотрю в объ­ек­тив набы­чив­шись: это мне при гостях не дали пока­чать Иришку на коле­нях. Потом, когда она под­росла, меня, наобо­рот, стали настра­и­вать на опеку, но изме­нить уже сфор­ми­ро­вав­шийся сте­рео­тип отно­ше­ний было трудно.

Пси­хо­ло­ги­че­скую под­го­товку пер­венца лучше начать за пару меся­цев до родов. Дошколь­ники не любят дол­гого ожи­да­ния, у них оно вскоре сме­ня­ется раз­дра­же­нием и доса­дой. Вдо­ба­вок, если черес­чур педа­ли­ро­вать тему пред­сто­я­щего рож­де­ния малыша, у стар­шего может проснуться рев­ность. Так что дей­ство­вать надо так­тично, отсле­жи­вая реак­ции ребенка и вовремя кор­рек­ти­руя свое поведение.

Разу­ме­ется, детей 4–6 лет уже сле­дует ори­ен­ти­ро­вать на роль мами­ных помощ­ни­ков. Но опять-таки не слиш­ком усерд­ствуйте, ведь на самом деле эти дети тоже еще малень­кие, и быть с утра до ночи стар­шими им не по силен­кам. В 4–6 лет дет­ское пове­де­ние очень успешно изме­ня­ется с помо­щью куколь­ного театра. Так что сове­тую вам зара­нее разыг­рать ряд эпи­зо­дов, кото­рые потен­ци­ально могут стать для стар­шего ребенка источ­ни­ком напряжения.

Допу­стим, ребенку хочется поиг­рать с вами, а малыш пла­чет, и вы вынуж­дены его пере­пе­ле­ны­вать или кор­мить. Как избе­жать кон­фликта? Чем заняться в этот момент стар­шему? Какие чув­ства будет он испы­ты­вать? Как вы воз­на­гра­дите его за про­яв­лен­ное тер­пе­ние? Под­ска­зы­вайте пути выхода из труд­ной ситу­а­ции, пред­ла­гайте пра­виль­ные модели поведения.

Или дру­гой эпи­зод. При­шед­шие гости громко вос­хи­ща­ются мла­ден­цем, а стар­шему ребенку (не обя­за­тельно вашему, это может быть какой-то дру­гой маль­чик или девочка) ста­но­вится обидно. Разыг­райте два вари­анта раз­ви­тия собы­тий: поло­жи­тель­ный и отри­ца­тель­ный. Наглядно пока­жите, что, оби­жа­ясь, чело­век делает хуже прежде всего самому себе, так как лиша­ется радо­сти, инте­рес­ного обще­ния и проч. И что гости вовсе не хотели никого уяз­вить. Ведь груд­ные детки ничего пока не умеют — даже сидеть не могут — и люди про­сто уми­ля­ются тому, какие они малень­кие и тро­га­тель­ные. Ска­жите, что стар­шему ребенку все тоже уми­ля­лись, когда он был мла­ден­цем. Но сей­час он под­рос и нахо­дится в еще более выиг­рыш­ном поло­же­нии, поскольку умеет уже очень мно­гое: и рисо­вать, и лепить, и рас­ска­зы­вать стихи, и помо­гать роди­те­лям в самых раз­ных делах. Так что он полу­чает похвалы заслу­женно, за свои хоро­шие поступки и дости­же­ния. Пред­ло­жите разыг­рать этот сюжет в сцен­ках куколь­ного театра. Не застре­вайте на непри­ят­ных пере­жи­ва­ниях стар­шего ребенка, а обя­за­тельно выво­дите «актера» на пози­тив­ное реше­ние про­блемы и вну­шайте, что стар­шим быть куда интереснее.

7–11 лет

Тут свои осо­бен­но­сти. Долго объ­яс­нять детям такого воз­раста, что такое мла­де­нец, уже не нужно. Завы­шен­ных ожи­да­ний насчет ско­рых сов­мест­ных игр у них тоже нет — слиш­ком велика раз­ница в годах. В 7–11 лет мно­гие девочки с удо­воль­ствием нян­чатся с малы­шом: у них про­ре­за­ется мате­рин­ский инстинкт. Да и маль­чишки охотно берут на себя роль опе­ку­нов. Взрос­лые только должны пока­зы­вать, что ценят их заслуги. И, разу­ме­ется, остав­лять детям время на игры и про­гулки с друзьями.

Что ж, полу­ча­ется сплош­ная идил­лия? — О нет, я бы этого не ска­зала. Неко­то­рые дети, наобо­рот, при­ни­мают идею обза­ве­стись бра­ти­ком или сест­рен­кой в штыки. При­чем в послед­нее время такие слу­чаи уча­сти­лись. По край­ней мере, роди­тели, с кото­рыми обща­юсь я, жалу­ются на это гораздо чаще, чем раньше. И я лично не вижу тут ничего странного.

Во-пер­вых, школь­ники сплошь и рядом слы­шат сето­ва­ния роди­те­лей на доро­го­визну и пони­мают, что с рож­де­нием малыша им будет пере­па­дать меньше сла­стей, игру­шек и про­чих мате­ри­аль­ных благ. В тех семьях, где детей в духе новых вея­ний ста­ра­ются ори­ен­ти­ро­вать на инди­ви­ду­а­лизм, это очень даже серьез­ный аргумент.

Во-вто­рых, сни­зи­лось число семей с двумя детьми (о мно­го­дет­ных и гово­рить нечего!). И если раньше эго­и­стич­ный ребе­нок не воз­ра­жал про­тив рож­де­ния малыша потому, что не хотел ока­заться хуже дру­гих — как это, у столь­ких ребят есть млад­шие сест­рички или бра­тишки, а у него нет? — то теперь он не чув­ствует себя ущем­лен­ным. У дру­гих нет — и ему не надо, тем более, что не очень-то и хотелось.

Ситу­а­ция, согла­си­тесь, непри­ят­ная. Осо­бенно если учесть, что в этом воз­расте ребенка уже гораздо труд­нее пере­клю­чить на дру­гое. Дошколь­ник ска­зал — и часто забыл, а этот будет пом­нить и повто­рять из принципа!

Что же делать?

Прежде всего, не дово­дить до откры­того столк­но­ве­ния. Суще­ствует мно­же­ство околь­ных путей, поз­во­ля­ю­щих выяс­нить, готов ли ребе­нок поде­литься с мла­ден­цем вашей любо­вью. Вот один из самых про­стых. Пред­ло­жите сыну или дочери поиг­рать в игру: пусть выбе­рут какую-нибудь мяг­кую игрушку, спря­чутся за само­дель­ную ширму (стул, накры­тый оде­я­лом) и отве­чают от имени сво­его пер­со­нажа на ваши вопросы. Побол­тайте с кук­лой о том, о сем, а затем поин­те­ре­суй­тесь, с кем она живет, есть ли у нее бра­тики с сест­рич­ками, хочет ли кукла их иметь и как себе пред­став­ляет жизнь в семье, где несколько детей.

Ответы будут очень пока­за­тельны, ведь дети обычно отож­деств­ляют себя с выбран­ным пер­со­на­жем. Для ребят постарше нужно, конечно, при­ду­мать более инте­рес­ную моти­ви­ровку (напри­мер, про­верка актер­ских спо­соб­но­стей) и немного услож­нить зада­ние. Пусть не только отве­тят на ваши вопросы, а при­ду­мают какие-нибудь эпи­зоды из жизни семьи, в кото­рой появ­ля­ется вто­рой ребенок.

Затем, если реак­ции сына или дочери вас не пора­дуют, начи­найте «капать на мозги». Тоже пона­чалу не прямо, а на ней­траль­ных при­ме­рах (из лите­ра­туры, из жизни дру­зей и зна­ко­мых). Понятно, что для этого необ­хо­дим запас вре­мени, поэтому зара­нее про­щу­пайте отно­ше­ние пер­венца к воз­мож­но­сти рож­де­ния вто­рого ребенка. А когда сопро­тив­ле­ние еди­но­лич­ника ослаб­нет, при­вле­кайте его к под­го­товке при­да­ного для ново­рож­ден­ного. Сове­туй­тесь с ним, но при этом почаще с уми­ле­нием вспо­ми­найте, как он сам был малень­ким и как о нем все заботились.

Но, конечно, не забы­вайте, что реше­ние о рож­де­нии детей при­ни­ма­ете вы, а не ваш пер­ве­нец. И не пота­кайте его эгоизму.

Тем более, что в поло­же­нии един­ствен­ного ребенка в семье на самом деле гораздо больше мину­сов, чем плю­сов. Но об этом мы пого­во­рим в дру­гой главе.

Немного об аистах и капусте

О вреде сек­су­аль­ного про­све­ще­ния уже гово­ри­лось в одной из преды­ду­щих глав. Здесь скажу лишь, что отве­чать на вопросы о про­ис­хож­де­нии детей сле­дует только, если ребе­нок задает их сам. При­чем лучше отве­чать лако­нично и поско­рее пере­клю­чать дет­ское вни­ма­ние на что-то другое.

Есте­ственно, при отве­тах необ­хо­димо учи­ты­вать и воз­раст­ные осо­бен­но­сти детей. По моему глу­бо­кому убеж­де­нию, для млад­ших дошколь­ни­ков нет ничего ужас­ного в тра­ди­ци­он­ных мифах об аистах и капусте.

Внут­рен­ний мир дошко­лят вообще очень бли­зок к ска­зоч­ному, они все равно пере­тол­куют ваши строго науч­ные объ­яс­не­ния на свой дет­ский лад. Но зато какая-то подроб­ность (самая, на пер­вый взгляд, неожи­дан­ная!) может их напу­гать. А вы потом будете ломать голову, не пони­мая, отчего у них появи­лись страхи, почему они ведут себя агрес­сивно, демон­стра­тивно или неуправляемо.

Детям 5–6 лет роди­тели чаще всего отве­чают, что ребе­нок берется «у мамы из живо­тика», и этот обте­ка­е­мый ответ вполне устра­и­вает боль­шин­ство малы­шей. Подроб­но­сти же опять-таки чре­ваты воз­ник­но­ве­нием стра­хов. Пси­хика в этом воз­расте еще очень неустой­чива и лучше не рисковать.

Очень харак­те­рен в дан­ном отно­ше­нии слу­чай шести­лет­него маль­чика, кото­рого мама уси­ленно гото­вила к рож­де­нию млад­шего ребенка. Она рас­ска­зы­вала, как мла­де­нец рас­тет и раз­ви­ва­ется, что у него фор­ми­ру­ется на пятом, на шестом, на седь­мом месяце бере­мен­но­сти… Юрочка при­кла­ды­вал ухо к ее животу и слу­шал, как малыш шеве­лится. Маме каза­лось, что сын с радо­стью и нетер­пе­нием ждет появ­ле­ния нового члена семьи. И вполне воз­можно, так оно и было. На уровне созна­ния. А на бес­со­зна­тель­ном уровне тво­ри­лось совсем дру­гое. Мало того, что у Юры воз­никла стой­кая, хотя и скры­тая рев­ность к бра­тику. Это еще пол­беды. Гораздо при­скорб­ней дру­гое. Пси­хо­лог, к кото­рому роди­тели обра­ти­лись с жало­бой на вне­зап­ные вспышки Юроч­ки­ной агрес­сии, кото­рая после рож­де­ния брата стала про­яв­ляться как будто бы на пустом месте, безо вся­кого повода, обра­тил вни­ма­ние на высо­кий уро­вень тре­вож­но­сти маль­чика. И попро­сил его «нари­со­вать страх» — в пси­хо­кор­рек­ци­он­ной работе с детьми часто дается такое зада­ние, поз­во­ля­ю­щее выявить, чего именно боится ребе­нок. Рису­нок пора­зил всех и в первую оче­редь маму. В каче­стве «страха» Юра нари­со­вал… жен­щину с ребен­ком в животе!

А потом, спу­стя лет два­дцать, жена этого Юрочки не будет пони­мать, почему он пани­че­ски боится иметь детей. Да и сам он, ско­рее всего, поза­бу­дет свои дет­ские впе­чат­ле­ния и пере­жи­ва­ния. Но вытес­нен­ный в под­со­зна­ние страх перед бере­мен­ной жен­щи­ной при­та­ится там, словно вирус, и в нуж­ный момент даст о себе знать. Такое про­грам­ми­ро­ва­ние пове­де­ния тем более опасно, что чело­ве­ком его задан­ность не осо­зна­ется. Чело­веку кажется, что он дей­ствует сам, по соб­ствен­ному сво­бод­ному выбору, а в дей­стви­тель­но­сти он выпол­няет чужую про­грамму. В дан­ном слу­чае — про­грамму сокра­ще­ния рож­да­е­мо­сти, кото­рую с 60‑х годов XX века уси­ленно внед­ряют в раз­ных стра­нах под лозун­гами «пла­ни­ро­ва­ния семьи». Ведь на Западе, где появи­лась эта про­грамма, давно уста­нов­лено, что ран­нее поло­вое про­све­ще­ние часто вызы­вает отвра­ще­ние к про­ти­во­по­лож­ному полу (что, в част­но­сти, под­твер­жда­ется боль­шим коли­че­ством содо­ми­тов среди запад­ной «про­све­щен­ной» моло­дежи). Не все, навер­ное, знают, что один из рас­про­стра­нен­ней­ших рисун­ков с изоб­ра­же­нием родов, кочу­ю­щий из одной дет­ской «Сек­су­аль­ной энцик­ло­пе­дии» в дру­гую, сде­лан с фото­гра­фии, кото­рая на меж­ду­на­род­ном кон­курсе была при­знана «самым шоки­ру­ю­щим сним­ком года». При­чем кон­курс про­во­дился не среди детей, а среди взрослых!

А вот с девоч­кой школь­ного воз­раста маме стоит побе­се­до­вать о рож­де­нии малыша немного подроб­нее. Но тоже только в том слу­чае, если ини­ци­а­тива будет исхо­дить со сто­роны ребенка. При­чем фик­си­ро­ваться надо опять-таки не на физио­ло­гии (и тем более не на сек­со­ло­гии!), а на радо­стях материнства.

Важно настра­и­вать дочь на то, что роды вовсе не так болез­ненны, как она могла от кого-то услы­шать. И что боль эта быстро про­хо­дит, вытес­ня­ясь огром­ным, ни с чем не срав­ни­мым счастьем.

С маль­чи­ком о пред­сто­я­щем рож­де­нии малыша лучше пого­во­рить отцу, делая упор на пси­хо­ло­ги­че­ских аспек­тах отцов­ства и под­чер­ки­вая, что забота о сла­бых (прежде всего о жен­щи­нах и детях) — это при­знак силы и бла­го­род­ства. Помните, откуда берутся дети, рано или поздно узнают все. А вот научиться выстра­и­вать хоро­шие отно­ше­ния с бра­тьями и сест­рами дано далеко не каж­дому. И именно на это стоит потра­тить силы, поскольку от роди­те­лей тут зави­сит, конечно, не все, но очень и очень многое.

Глава 21. Так ли уж хорошо быть единственным ребенком в семье?

В послед­ние годы семьи нередко решают огра­ни­читься одним ребен­ком. И не только по эко­но­ми­че­ским сооб­ра­же­ниям. Порой можно услы­шать, что един­ствен­ному ребенку пси­хо­ло­ги­че­ски более ком­фортно: дескать, у него нет повода для рев­но­сти, ему не при­хо­дится делиться с бра­том или сест­рой игруш­ками, да и в плане обра­зо­ва­ния он полу­чит больше, поскольку матери не надо раз­ры­ваться между ним и дру­гими детьми, и она смо­жет бро­сить все силы на обу­че­ние сво­его един­ствен­ного чада…

Но так ли уж бес­спорны эти выгоды? Давайте рас­смот­рим ситу­а­цию с раз­ных сторон.

Мой сын рев­нует меня к телефону

У един­ствен­ного ребенка в семье гораздо больше шан­сов вырасти эго­и­стом, а такие люди повы­шенно рев­нивы. Им хочется, чтобы весь мир вра­щался только вокруг них, и хотя объ­ек­тивно повода для рев­но­сти у них нет, един­ствен­ные дети все равно его находят.

Вот типич­ный при­мер. Днем шести­лет­ний Иго­рек вел себя пре­красно, но, когда с работы при­хо­дил папа, маль­чик резко менялся.

Нет, не то чтобы он про­яв­лял недо­воль­ство… Наобо­рот, Игорь вроде бы радо­вался отцу, но эта радость выра­жа­лась как-то черес­чур бурно, и всплеск поло­жи­тель­ных эмо­ций быстро пере­хо­дил в отри­ца­тель­ные. Игорь ста­но­вился обид­чи­вым, раз­дра­жи­тель­ным, не давал роди­те­лям спо­койно пого­во­рить, тре­бо­вал, чтобы с ним поиг­рали, и совер­шенно не желал пони­мать, что папа устал и ему хочется отдох­нуть. Когда же насту­пало время сна, рев­ность про­яв­ля­лась еще более откро­венно: маль­чик наот­рез отка­зы­вался засы­пать в своей кро­вати и с дет­ской непо­сред­ствен­но­стью пытался спро­ва­дить туда отца.

— Ты ложись в мою кро­ватку, я тебе уже посте­лил, — умильно уго­ва­ри­вал он папашу, кото­рый, как вы пони­ма­ете, был отнюдь не в вос­торге от подоб­ной «ссылки».

Дру­гие «еди­но­лич­ники» рев­нуют мать к работе или к подру­гам. А неко­то­рые жен­щины жалу­ются, что они даже по теле­фону спо­койно пого­во­рить не могут: сын или дочь тут же начи­нают плохо себя вести, выкру­тас­ни­чают, тре­буют, чтобы мать поло­жила трубку. Так что поло­же­ние «един­ствен­ного и непо­вто­ри­мого» вовсе не явля­ется охран­ной гра­мо­той про­тив дет­ской ревности.

У семи нянек дитя со страхами

Един­ствен­ный ребе­нок обычно бывает окру­жен уси­лен­ным вни­ма­нием взрос­лых. Осо­бенно тре­петно — в силу воз­раста — отно­сится к малы­шам стар­шее поко­ле­ние. Мно­гие бабушки и дедушки души не чают в един­ствен­ном внуке. Но гипе­ро­пека, как известно, порож­дает дет­ские страхи. Детям пере­да­ется тре­вож­ность взрос­лых. Они могут вырасти неса­мо­сто­я­тель­ными, зави­си­мыми, часто и во взрос­лом воз­расте бывают неспо­собны на сме­лые, реши­тель­ные поступки. Недо­воль­ство собой вызы­вает депрес­сии, а отсюда уже пол­шага до зави­си­мо­сти от алко­голя или нар­ко­ти­ков. А то и до самоубийства!

Тра­ге­дия малень­кого принца

Ребенку вообще вредно чув­ство­вать себя пупом Земли, цен­тром, вокруг кото­рого вра­ща­ется мини-все­лен­ная его семьи. А в одно­дет­ных семьях это, увы, почти неиз­бежно. Такой «дето­цен­тризм» при­во­дит к фор­ми­ро­ва­нию потре­би­тель­ской пси­хо­ло­гии: дети начи­нают счи­тать род­ных своим при­дат­ком, суще­ству­ю­щим лишь для того, чтобы удо­вле­тво­рять их потреб­но­сти и прихоти.

Осо­бенно ярко это про­яв­ля­ется в под­рост­ко­вом воз­расте, и роди­те­лям, кото­рым, конечно, хочется какой-то отдачи, бывает очень обидно.

Они зада­ются горь­ким вопро­сом: «Откуда у моего сына (или дочки) такая непро­би­ва­е­мая черст­вость? Ведь ни о ком, кажется, так не забо­ти­лись, как о нем, все для него делали, а он так себя ведет…»

Хотя, если разо­браться, «един­ствен­ный и непо­вто­ри­мый» ведет себя вполне логично. Именно так, как и должно быть в подоб­ной ситу­а­ции. Взрос­лые вос­пи­ты­вали малень­кого принца — и вот принц вырос. С какой стати он дол­жен слу­жить кому-то?

Мно­гие под­ростки прямо так и гово­рят род­ным: «Я вам не слуга». И при этом посто­янно предъ­яв­ляют пре­тен­зии, тре­буя от роди­те­лей доро­гих мод­ных вещей, денег на раз­вле­че­ния и т. п.

В мно­го­дет­ной семье такое тоже тео­ре­ти­че­ски может слу­читься, но веро­ят­ность подоб­ного раз­ви­тия собы­тий гораздо ниже. Там сама жизнь не дает матери воз­мож­но­сти сильно изба­ло­вать детей: стар­шие вынуж­дены опе­кать млад­ших, при­хо­дится как-то рас­пре­де­лять домаш­ние обя­зан­но­сти — иначе про­сто не спра­виться с хозяйством.

Конечно, есть опас­ность чрез­мерно пере­гру­зить детей взрос­лыми обя­зан­но­стями, но при разум­ном рас­пре­де­ле­нии нагрузки работа по дому очень даже полезна. У детей посте­пенно выра­ба­ты­ва­ется чув­ство ответ­ствен­но­сти, без кото­рого ни один чело­век не может добиться успеха. Они при­вы­кают к труду и вырас­тают гораздо более под­го­тов­лен­ными к взрос­лой жизни.

А это во мно­гом залог успеш­но­сти их буду­щего брака. Сколько семей рас­па­да­ется из-за того, что девушка, при­вык­шая к роли обо­жа­е­мой дочки, не в состо­я­нии войти в роль забот­ли­вой жены и само­от­вер­жен­ной матери! А «мамень­кин сынок» оста­ется тако­вым до седых волос. Напло­див детей от раз­ных жен­щин, он не то, что не помо­гает их вырас­тить, но даже не инте­ре­су­ется сво­ими отпрысками!

Пси­хо­логи и педа­гоги всего мира оза­бо­чены инфан­тиль­но­стью совре­мен­ных под­рост­ков и моло­дежи. Это, конечно, отдель­ная и очень обшир­ная тема раз­го­вора. Скажу только, что далеко не послед­няя при­чина под­рост­ко­вой инфан­тиль­но­сти — вос­пи­та­ние детей в одно-двух­дет­ных семьях.

Дети из мно­го­дет­ных семей раз­ви­ва­ются быстрее

Счи­та­ется, что у един­ствен­ного ребенка больше воз­мож­но­стей для интел­лек­ту­аль­ного раз­ви­тия, но это еще одно рас­про­стра­нен­ное заблуж­де­ние. Дети, в основ­ном, учатся, под­ра­жая старшим.

При­чем заме­чено, что им гораздо легче под­ра­жать не роди­те­лям, а ребя­там постарше, поскольку до ребят легче дотя­нуться, легче их с собой сопо­ста­вить. Поэтому, под­ра­жая стар­шим бра­тьям и сест­рам, малыши быст­рее обу­ча­ются и раз­ви­ва­ются. Сколько сил обычно при­хо­дится тра­тить на обу­че­ние ребенка чте­нию и письму! А в мно­го­дет­ной семье функ­цию учи­те­лей успешно выпол­няют дети постарше, осво­бож­дая маму от этой нелег­кой повинности.

Мно­го­дет­ные матери часто рас­ска­зы­вают, что они уси­ленно зани­ма­лись только с пер­вен­цами. Дальше же дети учи­лись по эста­фете — от боль­ших к малень­ким. Так было и в моей семье: стар­ший сын играл со сред­ней доч­кой в школу, а она, когда под­росла, с удо­воль­ствием обу­чала в игре нашего младшего.

Порой можно услы­шать, что при­рода более щедро ода­ряет именно пер­вен­цев, а дальше про­ис­хо­дит посте­пен­ное вырож­де­ние. Но исто­рия чело­ве­че­ства сви­де­тель­ствует об обрат­ном. Среди вели­ких людей гораздо больше было как раз не пер­вен­цев. Вели­кий рус­ский уче­ный Дмит­рий Мен­де­леев был четыр­на­дца­тым ребен­ком в семье. Немец­кий ком­по­зи­тор Людвиг ван Бет­хо­вен — седь­мым. Испан­ский клас­сик Сер­ван­тес — чет­вер­тым, Чехов — тре­тьим. Князь Даниил Мос­ков­ский, кото­рому Москва обя­зана своим воз­вы­ше­нием, был, как явствует из лето­писи, чет­вер­тым из сыно­вей (зна­чит, в семье име­лись еще и дочери). Выда­ю­ща­яся жен­щина ека­те­ри­нин­ской эпохи кня­гиня Даш­кова роди­лась чет­вер­той, зна­ме­ни­тый ита­льян­ский худож­ник Моди­льяни — тоже. Напо­леон был вто­рым сыном, Чарли Чап­лин вто­рым. Спи­сок можно про­дол­жить, но, думаю, и ска­зан­ного достаточно.

Кроме того, мно­гие един­ствен­ные дети мало играют или совсем не играют в роле­вые игры. Им не у кого научиться, не с кем играть. А про­бел в роле­вых играх пагубно отра­жа­ется на всем раз­ви­тии ребенка, в том числе интел­лек­ту­аль­ном. Ведь именно такая игра дает малень­кому чело­вечку объ­ем­ное пред­став­ле­ние о мире. Неда­ром у детей с серьез­ными пси­хи­че­скими откло­не­ни­ями (напри­мер, при аутизме) нор­маль­ной роле­вой игры вообще нет.

Гораздо быст­рее при­об­ре­та­ются в мно­го­дет­ной семье и навыки обще­ния. При­чем обще­ние в раз­но­воз­раст­ном кол­лек­тиве дает допол­ни­тель­ные пре­иму­ще­ства: опе­кая млад­ших, дети учатся само­сто­я­тель­но­сти, полу­чают уве­рен­ность в своих силах. А имея рядом стар­шую сестру или брата, малыш чув­ствует себя более защищенным.

У един­ствен­ных детей совсем дру­гой соци­аль­ный опыт. При столк­но­ве­нии с жиз­нью за пре­де­лами дома един­ствен­ный ребе­нок часто полу­чает пси­хо­ло­ги­че­скую травму. Попав в дет­ский сад или придя в пер­вый класс, он по при­вычке ждет, что его будут выде­лять из окру­жа­ю­щих. И, когда этого не про­ис­хо­дит, нев­ро­ти­зи­ру­ется. У него может про­пасть инте­рес к учебе, воз­ни­кает страх неуспеш­но­сти, а это опять-таки не спо­соб­ствует интел­лек­ту­аль­ному развитию.

В мно­го­дет­ной семье труд­нее стать труд­ным ребенком

Если разо­браться, в этом тоже нет ничего стран­ного. В под­рост­ко­вом воз­расте — а именно он и явля­ется самым труд­ным — мне­ние дру­гих ребят зача­стую ста­но­вится для ребенка гораздо важ­нее мне­ния роди­те­лей. Роди­тели начи­нают казаться отстав­шими от жизни, несо­вре­мен­ными, не пони­ма­ю­щими моло­дежь. И, даже когда они гово­рят совер­шенно пра­виль­ные вещи, под­ростки (осо­бенно эго­и­стич­ные, не при­вык­шие огра­ни­чи­вать свои потреб­но­сти и жела­ния) отма­хи­ва­ются от «пред­ков», как от назой­ли­вых мух. Воз­ни­кает серьез­ная опас­ность выхода ребенка из-под вли­я­ния семьи. Чем это чре­вато, думаю, объ­яс­нять излишне.

Когда кон­суль­ти­ру­ешь роди­те­лей таких «отвя­зан­ных» под­рост­ков, они почти все­гда задают один и тот же вопрос: «Ска­жите, КАК НАМ НА НЕГО ПОВЛИЯТЬ?»

И отве­тить бывает порой очень сложно, ведь у мало­дет­ной семьи и рыча­гов вли­я­ния мало. Роди­тели под­рос­шего ребенка, как пра­вило, много рабо­тают и вос­пи­ты­вают свое чадо урыв­ками, «в сво­бод­ное от работы время». Школа вообще устра­ни­лась от вос­пи­та­тель­ных про­блем; в круж­ках и сек­циях, руко­во­ди­тели кото­рых могли бы стать авто­ри­те­том, труд­ные под­ростки долго не задер­жи­ва­ются. Дедушки, бабушки и про­чие род­ствен­ники тоже, ско­рее всего, не помо­гут, ведь они будут казаться под­ростку еще более «зам­ше­лыми и дре­му­чими», чем родители.

В мно­го­дет­ной же семье ситу­а­ция прин­ци­пи­ально иная. (Разу­ме­ется, речь идет не о семьях хро­ни­че­ских алко­го­ли­ков, где голод­ные и обо­рван­ные ребя­тишки рас­тут, как сор­ная трава. Впро­чем, даже там стар­шие дети нередко про­яв­ляют уди­ви­тель­ную — ведь их никто этому не учил — заботу о младших.)

Во-пер­вых, мать мно­го­дет­ного семей­ства обычно не рабо­тает или ста­ра­ется брать работу на дом, так что дети меньше выпа­дают из ее поля зре­ния. Но глав­ное даже не это. Глав­ное, что стар­шие бра­тья и сестры — это как раз и есть те «рычаги вли­я­ния», кото­рых ката­стро­фи­че­ски недо­стает мало­дет­ным семьям. По воз­расту стар­шие дети вполне сопо­ста­вимы с труд­ным под­рост­ком. Зна­чит, им уже не бро­сишь упрек в «непо­ни­ма­нии моло­дежи». Ребе­нок с дет­ства при­вык тянуться за ними, под­ра­жать им. Они гораздо лучше знают ситу­а­цию во дворе или в школе, им проще про­ник­нуть в замкну­тый мирок под­рост­ков, проще раз­вен­чать его новых куми­ров. А если пона­до­бится, и разо­браться с ними по-свой­ски, как не могут разо­браться роди­тели (осо­бенно не очень моло­дые и интеллигентные).

«Десять детей и сто вну­ков ‑да это ж целая армия!»

Совре­мен­ным людям, вос­пи­ты­ва­ю­щим одного ребенка, трудно даже пред­ста­вить себе ощу­ще­ния чело­века, чув­ству­ю­щего себя чле­ном обшир­ного семей­ного клана. Сей­час все больше под­рост­ков жалу­ется на оди­но­че­ство. В мно­го­дет­ной семье, члены кото­рой ори­ен­ти­ро­ваны на под­держку друг друга, такое, как пра­вило, невоз­можно. Там дети чув­ствуют себя в боль­шей эмо­ци­о­наль­ной без­опас­но­сти, им легче найти уте­ше­ние и помощь в семье, а не на сто­роне. С годами потреб­ность в помощи близ­ких нисколько не умень­ша­ется. Поступ­ле­ние в инсти­тут, устрой­ство на работу, реше­ние раз­ных быто­вых про­блем типа ремонта квар­тиры или постройки дачи — все это в наших рос­сий­ских усло­виях тре­бует помощи близ­ких. И чем больше их у нас, тем ком­форт­ней в конеч­ном итоге наша жизнь. Если за любую услугу рас­пла­чи­ваться «живыми» день­гами, ника­ких денег не хва­тит. К сча­стью или нет, не знаю, но в нашем обще­стве по-преж­нему акту­альна посло­вица: «Не имей сто руб­лей, а имей сто друзей».

«А еще лучше — род­ных», — добавлю я от себя.

А пред­ставьте, каково при­дется взрос­лому «малень­кому принцу», когда его роди­тели соста­рятся! Ведь на един­ствен­ных детей падает огром­ная нагрузка по опеке пожи­лых чле­нов семьи. Часто бывает, что у трид­ца­ти­лет­него муж­чины еще живы пре­ста­ре­лые бабушка с дедом, кото­рым нужно то кран на кухне почи­нить, то ого­род на дач­ном участке вско­пать. А тут еще и мать, живу­щая отдельно, в боль­ницу попа­дает, ее тоже наве­щать при­хо­дится. Да и своя семья заботы тре­бует. А если еще и у жены нет бра­тьев и сестер, то нагрузка на «принца» удваивается.

Конечно, вос­пи­тан­ный эго­и­стом, такой сын может ска­зать родным:

— Это ваши про­блемы. Устра­и­вай­тесь, как можете.

Но вряд ли вы захо­тите такого уте­ше­ния в ста­ро­сти. Да и чело­веку, кото­рый так гово­рит, при­дется несладко. Сколько бы он себя ни уве­рял в своей правоте, ему не заглу­шить до конца голос сове­сти. А это порож­дает внут­рен­ние кон­фликты, ведет к душев­ному надлому.

Я уж не говорю о том, что в усло­виях поста­ре­ния насе­ле­ния и низ­кой рож­да­е­мо­сти в самое бли­жай­шее время вста­нет — да соб­ственно, уже встал! — вопрос об уве­ли­че­нии воз­раста выхода на пен­сию. Сперва до 65–70 лет, а потом и до 75. (Я не пре­уве­ли­чи­ваю, именно такая цифра названа в каче­стве опти­маль­ной Комис­сией по наро­до­на­се­ле­нию ООН, про­из­во­див­шей рас­четы для евро­пей­ский стран, в том числе и нашей. А эти реко­мен­да­ции, как пока­зы­вает опыт, затем пре­тво­ря­ются в жизнь.)

То есть, люди фак­ти­че­ски лишатся пен­сии, ведь до семи­де­сяти пяти лет еще надо дожить. Но в дан­ном слу­чае, если гово­рить о един­ствен­ном ребенке, не это глав­ное. Глав­ное, что далеко не все поста­рев­шие роди­тели ока­жутся в состо­я­нии рабо­тать. Со здо­ро­вьем у нас в стране все хуже и хуже, а тут еще и воз­раст не будет спо­соб­ство­вать его укреп­ле­нию. Пен­сии же чело­век себе зара­бо­тать еще не успеет. Вот и полу­чится, что един­ствен­ному ребенку при­дется пол­но­стью содер­жать всю пожи­лую родню.

Вы ска­жете:

— А раньше как люди обхо­ди­лись? Ведь сто, две­сти лет назад пен­сий тоже не выплачивали.

Верно, не выпла­чи­вали. Но в семьях рож­да­лось по многу детей, и сообща про­кор­мить ста­ри­ков было все-таки легче.

Так что, навер­ное, стоит поду­мать не только о бли­жай­шей пер­спек­тиве, но и об отда­лен­ных послед­ствиях вос­пи­та­ния един­ствен­ного ребенка. Стре­мясь облег­чить ему (и себе) жизнь в дет­стве, вы суще­ственно услож­ните ее в более взрос­лом возрасте.

По-дет­ски непо­сред­ственно и очень точно выра­зил чув­ство семей­ного клана мой млад­ший сын.

— Если у меня будет десять детей, а у них ещё по десять, то это будет уже сто десять моих потом­ков, — дело­вито поде­лился он со мной сво­ими рас­чё­тами. — Пред­став­ля­ешь? Сто десять чело­век — целая армия. И все — за меня!

ЧАСТЬ IV. Дети и социум

Глава 22. Разговоры вполголоса: отношение к людям и разговоры о них

Помните рас­сказ В. Дра­гун­ского «Про­фес­сор кис­лых щей»? Отец назвал так сво­его сына Дениску, но мама поспе­шила успо­ко­ить маль­чика, заявив, что «про­фес­сор кис­лых щей» — вовсе не обид­ное про­звище, а наобо­рот, папа хотел его похва­лить. В резуль­тате ничего не подо­зре­ва­ю­щий ребе­нок награ­дил «похваль­ной» клич­кой солид­ного дяденьку, отре­ко­мен­до­вав­ше­гося профессором.

Рас­сказ, конечно, юмо­ри­сти­че­ский, но в шутке Дра­гун­ского содер­жится нема­лая доля правды. Навер­ное, нет такого роди­теля, кото­рый хоть одна­жды не попал бы со своим чадом в сход­ную ситу­а­цию. Нам кажется, что трех-четы­рех­лет­ние дети не пони­мают «взрос­лых» раз­го­во­ров, и мы при них сво­бодно обсуж­даем самые раз­ные темы. А потом не знаем, куда глаза девать, когда ребе­нок про­сто­душно цити­рует при чужих неко­то­рые наши «перлы».

Какие раз­го­воры стоит вести при детях, а от каких имеет смысл воз­дер­жаться? Что обсуж­дать не сле­дует, а о чем, наобо­рот, полезно пого­во­рить в при­сут­ствии ребенка, даже если он сам этим не инте­ре­су­ется? Тема эта очень обширна, и одно­знач­ного ответа тут дать, разу­ме­ется, невоз­можно, а потому рас­смот­рим лишь несколько наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных ситуаций.

Обсуж­де­ние знакомых

Пока мы спе­ци­ально не обра­тим на это вни­ма­ние, нам даже в голову прийти не может, как много места в наших раз­го­во­рах зани­мает обсуж­де­ние зна­ко­мых людей, их поступ­ков и выска­зы­ва­ний. С кем-то мы согла­ша­емся, с кем-то заочно (но от этого не менее яростно) спо­рим, над кем-то под­тру­ни­ваем, а кем-то вос­хи­ща­емся. Исклю­чить все это из нашей жизни зна­чило бы ее обед­нить, обес­цве­тить. Что, есте­ственно, не при­не­сет пользы ни нам, ни нашим сыно­вьям и доч­кам, вос­пи­та­ние кото­рых про­ис­хо­дит не только прямо, но и опо­сре­до­ванно. Ведь, слу­шая беседы взрос­лых, дети неза­метно усва­и­вают нашей взгляды и прин­ципы, нашу систему цен­но­стей, учатся раз­ли­чать, «что такое хорошо и что такое плохо». Лобо­вые нра­во­уче­ния дей­ствуют не все­гда и не на всех, зато яркие, выпук­лые при­меры прочно запе­чат­ле­ва­ются в дет­ской памяти. В силу своих воз­раст­ных осо­бен­но­стей дети гораздо лучше усва­и­вают инфор­ма­цию, когда она, во-пер­вых, кон­кретна, а во-вто­рых, эмо­ци­о­нально окрашена.

Но, конечно, подоб­ные раз­го­воры не должны пре­вра­щаться в «школу зло­сло­вия». Опре­де­лить грань, за кото­рую захо­дить не сле­дует, можно, напри­мер, таким обра­зом: пред­ставьте себе, что речь идет о вас. Что бы вы почув­ство­вали, если бы ребе­нок по наив­но­сти пере­ска­зал вам содер­жа­ние раз­го­вора? Если чув­ству­ете обиду, зна­чит, лучше воз­дер­жаться от даль­ней­шего раз­ви­тия дан­ной темы.

Если же вы, увлек­шись, все-таки при­ня­лись при ребенке пере­мы­вать косточки зна­ко­мым, хотя бы сде­лайте вид, будто речь идет о людях, кото­рых он нико­гда не видел. Ваши слова меньше заин­те­ре­суют его, если не будут сцеп­лены с обра­зом чело­века, кото­рого он знает и к кото­рому у него уже сфор­ми­ро­ва­лось какое-то свое отношение.

Раз­го­воры об учителях

Раньше подав­ля­ю­щее боль­шин­ство роди­те­лей счи­тало, что совер­шенно недо­пу­стимо кри­ти­ко­вать учи­те­лей в при­сут­ствии ребенка. Помню, меня это в дет­стве сильно трав­ми­ро­вало. Нашей учи­тель­нице по лите­ра­туре достав­ляло насла­жде­ние уни­жать уче­ни­ков, но пожа­ло­ваться роди­те­лям я не смела, поскольку они все равно заняли бы ее сто­рону. «Из вос­пи­та­тель­ных сооб­ра­же­ний», дабы не под­ры­вать авто­ри­тет школы.

Сей­час же частенько бывает наобо­рот. Недавно ко мне на кон­суль­та­цию при­шла третьеклассница.

—  Ну, как тебе в школе? — спро­сила ее я.

—  Плохо, — насу­пи­лась девочка. — Англи­чанка при­ди­ра­ется, больше тройки не ста­вит. Мама гово­рит, она деньги из нас вымо­гает. Доби­ва­ется, чтобы мы ее репе­ти­то­ром наняли. А мама не хочет. Из прин­ципа. Мы и так все время то за одно, то за дру­гое пла­тим. Мама вообще про учи­те­лей гово­рит, что они хапуги…

И девочка при­вела еще несколько нелест­ных выска­зы­ва­ний своей роди­тель­ницы о совре­мен­ной школе.

Конечно, воз­му­ще­ние мамы школь­ными побо­рами вполне оправ­данно. И очень может быть, что учи­тель­ница дей­стви­тельно при­ди­ра­лась к девочке, стре­мясь под­за­ра­бо­тать лиш­нюю копейку. Такое сей­час, увы, не ред­кость. Но прежде чем открыть ребенку «суро­вую правду жизни», взрос­лым стоит задаться вопро­сом, чего они этим достиг­нут. И крепко заду­маться над тем, что дис­кре­ди­ти­руя школу, они лиша­ются важ­ней­ших рыча­гов воз­дей­ствия на детей. Ведь про­цесс обу­че­ния во мно­гом осно­вы­ва­ется именно на авто­ри­тете учи­теля. У боль­шин­ства школь­ни­ков инте­рес к пред­ме­там и, соот­вет­ственно, усер­дие в их изу­че­нии появ­ля­ются не сами по себе, а под вли­я­нием хоро­ших педа­го­гов, кото­рых дети ува­жают и слу­ша­ются. Если же учи­те­лей ни в грош ни ста­вят, то дис­ци­плина момен­тально начи­нает хро­мать. А вслед за ней, есте­ственно, при­хра­мы­вают и знания.

Кроме того, лишая ребенка ува­жа­е­мых взрос­лых в школе, мы сво­ими руками под­тал­ки­ваем его к поис­кам авто­ри­те­тов на сто­роне. А это далеко не все­гда бывают дей­стви­тельно достой­ные люди. Осо­бенно в нынеш­ней реаль­но­сти, в кото­рой так укре­пи­лись бан­дит­ские груп­пи­ровки, нар­ко­ма­фия, пор­но­дельцы и про­чие   «дру­зья детей».  И если к  педа­гогу еще можно предъ­явить какие-то пре­тен­зии, то с «нефор­маль­ных лиде­ров» какой спрос? Совсем же отка­заться от поис­ков авто­ри­тет­ных взрос­лых и доволь­ство­ваться только обще­нием С роди­те­лями дети под­рост­ко­вого воз­раста уже не могут, поскольку чем старше они ста­но­вятся, тем больше их раз­ви­тие опре­де­ля­ется вли­я­нием среды.

— Но как же быть, — спро­сите вы, — если учи­тель­ница дей­стви­тельно при­ди­ра­ется к ребенку? Неужели это совсем не нужно с ним обсуждать?

Отчего же? Обсуж­дать ситу­а­цию, конечно, нужно, ведь ребенка она тре­во­жит. Однако обсуж­де­ние должно быть кон­струк­тив­ным. Ваша задача — под­дер­жать сына или дочь, а не подо­греть их недо­воль­ство шко­лой. Пообе­щайте, что вы помо­жете нала­дить отно­ше­ния с педа­го­гом, а сами поста­рай­тесь понять, какие осо­бен­но­сти пове­де­ния ребенка вызы­вают недо­воль­ство учи­тель­ницы. Ведь наре­ка­ния педа­го­гов, как пра­вило, не бывают совсем на пустом месте. Может быть, ваше чадо не так акку­ратно или дис­ци­пли­ни­ро­вано, как хоте­лось бы? А может, оно не тер­пит заме­ча­ний и, в свою оче­редь, не лезет за сло­вом в карман?

Поняв при­чину, при­ло­жите мак­си­мум уси­лий к тому, чтобы сгла­дить ост­рые углы и нала­дить кон­такт с учи­те­лем. Если же, несмотря ни на какие ваши ста­ра­ния, кон­такта не полу­ча­ется, то, на мой взгляд, лучше не тра­тить свои и дет­ские нервы, а пере­ве­сти ребенка в дру­гой класс или даже в дру­гую школу. Несколько лет назад мы с мужем столк­ну­лись именно с такой ситу­а­цией и жалеем теперь лишь о том, что немного затя­нули со сме­ной пре­по­да­ва­теля. Решись мы на это раньше, наш ребе­нок был бы гораздо спо­кой­ней и не отлы­ни­вал бы от школы при каж­дом удоб­ном случае.

Ссоры с родственниками

Нач­нем с того, что они неиз­бежны. Хотя, конечно, их сле­дует всеми силами предот­вра­щать. Но когда люди живут бок о бок (да еще часто на малень­ком пятачке!), пери­о­ди­че­ски в их душе вски­пает раз­дра­же­ние, и тогда любой пустяк может послу­жить ката­ли­за­то­ром ссоры.

При­нято счи­тать, что ребенка ни в коем слу­чае не надо посвя­щать в роди­тель­ские рас­при. Однако есть и прямо про­ти­во­по­лож­ное мне­ние. Извест­ный поль­ский пси­хи­атр Кем-пин­ски пишет: «Из двух зол для ребенка луч­шим будет дом, в кото­ром между роди­те­лями дохо­дит до гром­ких сцен, с после­ду­ю­щими радост­ными при­ми­ре­ни­ями, чем такой дом, в кото­ром основы сов­мест­ной жизни роди­те­лей опи­ра­ются на сохра­не­ние види­мой бла­го­же­ла­тель­но­сти. Ребе­нок легко чув­ствует скры­тую вражду, сто­я­щую между роди­те­лями, и ста­но­вится бес­по­мощ­ным. Он чув­ствует опас­ность, но не умеет ее предот­вра­тить, живет в посто­ян­ном напря­же­нии страха».

Лично мне под­ходы Кем­пин­ски кажутся и реа­ли­стич­ней, и пра­виль­ней. Нет, конечно, лучше жить мирно и нико­гда не раз­дра­жаться. Это, так ска­зать, про­грамма мак­си­мум. Но пока она не достиг­нута, при­хо­дится выби­рать наи­мень­шее из зол. И откры­тое выра­же­ние чувств (есте­ственно, не запре­дель­ное, с дра­ками, про­кля­ти­ями и бур­ными рыда­ни­ями), по-моему, пред­по­чти­тель­ней гне­ту­щей атмо­сферы скры­той вражды. Все равно ута­ить шило в мешке обычно не уда­ется, а окру­жен­ные орео­лом тайны дрязги взрос­лых ста­но­вятся в гла­зах ребенка еще более зна­чи­мыми и зловещими.

Но не скры­вая от детей неко­то­рых внут­ри­се­мей­ных раз­но­гла­сий, нужно обя­за­тельно под­дер­жи­вать пре­стиж род­ствен­ни­ков. Да, папа бывает вспыль­чив, но ведь он очень устает на работе, ему при­хо­дится зара­ба­ты­вать деньги для всей семьи. И надо ему посо­чув­ство­вать, создать усло­вия, чтобы он мог отдох­нуть. А бабушка, конечно, любит повор­чать, однако ее вполне оправ­данно воз­му­щает наша неряш­ли­вость. Она спо­за­ранку встает и ста­ра­ется наве­сти в доме поря­док, хло­по­чет, рас­став­ляет все по местам, уби­рает раз­бро­сан­ную одежду в гар­де­роб. А мы не все­гда ей помо­гаем. Но, вообще-то, все наши раз­молвки — это мелочи жизни. Глав­ное, что мы вме­сте и очень любим друг друга…

Помните: чем больше достой­ных ува­же­ния взрос­лых окру­жают ребенка, тем защи­щен­нее он себя чув­ствует. Осо­бенно это важно детям, живу­щим в боль­ших горо­дах, где чело­век — кро­хот­ная пес­чинка, зате­рян­ная в оке­ане незна­ко­мых лиц.

Поэтому, даже спра­вед­ливо сер­дясь на све­кровь, не стоит забы­вать, что вашему ребенку она при­хо­дится род­ной бабушкой.

И от того, что он будет счи­тать ее глу­пой ста­рой кар­гой, никому, в том числе и вам, лучше не станет.

Пре­не­бре­же­ние к ста­ри­кам — очень небла­го­род­ное, под­лое чув­ство. Под­креп­ляя его в ребенке, взрос­лые сво­ими руками куль­ти­ви­руют в нем пороки, от кото­рых рано или поздно постра­дают сами.

Все, навер­ное, в дет­стве читали рас­сказ Л. Н. Тол­стого «Ста­рый дед и вну­чек», но, думаю, не все пом­нят его сюжет. Немощ­ного деда невестка пере­стала сажать за стол и гро­зи­лась кор­мить его, как сви­нью, из лоханки, потому что он от ста­ро­сти сде­лался неак­ку­ра­тен и неук­люж. Однако, узнав, во что играет ее малень­кий сын Миша, жен­щина запла­кала от стыда и поспе­шила изме­нить свое пове­де­ние. Ведь маль­чик, под­ра­жая матери, гото­вился обой­тись с ней, когда она соста­рится, точно так же, как она посту­пала с дедом.

Опыт пока­зы­вает, что в боль­шин­стве совре­мен­ных семей, где вырос­шие дети оби­жают поста­рев­ших взрос­лых, роди­тели плохо усво­или урок, пре­по­дан­ный нам Л. Н. Толстым.

А можно ли обсуж­дать при ребенке его самого?

Можно и даже нужно! Иначе ему будет казаться, что он для вас пустое место. А когда у детей скла­ды­ва­ется впе­чат­ле­ние, что их не заме­чают, они начи­нают вести себя демон­стра­тивно, делать назло, нары­ваться на скан­далы — короче, ста­ра­ются вызвать у взрос­лых хоть какие-то эмо­ции. Пусть даже отрицательные.

Но, к сожа­ле­нию, мы гораздо чаще делимся с окру­жа­ю­щими не радо­стью, а огор­че­ни­ями по поводу наших отпрыс­ков. Какие темы чаще всего всплы­вают в раз­го­во­рах мате­рей с род­ными и близ­кими? — Дет­ские болезни, капризы, какие-то неудачи и пере­жи­ва­ния матери из-за этих неудач… А неко­то­рые жен­щины вообще воз­во­дят жалобы на ребенка в вос­пи­та­тель­ный прин­цип: дескать, пусть ему будет стыдно, что я рас­ска­зы­ваю посто­рон­ним о его безобразиях!

Однако эффект обычно бывает прямо про­ти­во­по­лож­ным тому, на кото­рый наде­ется мама. Ребе­нок не только не уни­ма­ется, но начи­нает без­об­раз­ни­чать еще больше. И в этом нет ника­кого пара­докса. Пуб­лич­ное уни­же­ние озлоб­ляет чело­века, да и сам факт обна­ро­до­ва­ния недо­стат­ков при­дает им допол­ни­тель­ный вес. Коли роди­тели счи­тают необ­хо­ди­мым обсуж­дать их с чужими, зна­чит, недо­статки очень серьез­ные! И если даже взрос­лые не могут с ними спра­виться, то ребенку и подавно с этим не совла­дать! В резуль­тате маль­чик или девочка выпи­сы­вают себе мыс­лен­ную индуль­ген­цию, от чего их пове­де­ние только ухудшается.

Поэтому, как и в слу­чае с кри­ти­кой учи­те­лей, задайте себе вопрос: что вы хотите в ребенке раз­вить? Если ком­плекс непол­но­цен­но­сти или устой­чи­вый нега­ти­визм к заме­ча­ниям взрос­лых — тогда можете громко обсуж­дать по теле­фону повы­шен­ную застен­чи­вость, страхи, неуправ­ля­е­мость или пло­хие оценки сво­его чада.

Если же вам хочется, наобо­рот, повы­сить его само­оценку и спо­соб­ство­вать пре­одо­ле­нию дет­ских труд­но­стей, помо­гите ребенку сле­пить поло­жи­тель­ный, при­вле­ка­тель­ный образ его «я». «Назначьте» его хоро­шим. Почаще упо­ми­найте при нем о его дости­же­ниях. Пусть даже малень­ких. Ука­зы­вайте (так, чтобы он слы­шал!) на его силь­ные сто­роны. К при­меру, поменьше сетуйте на пло­хой почерк сына и побольше рас­ска­зы­вайте, какие умные книжки он любит читать.

Вот прямо-таки клас­си­че­ский обра­зец того, как бла­го­творно дей­ствуют на детей упо­ми­на­ния об их досто­ин­ствах (под­час несу­ще­ству­ю­щих!). В группе, с кото­рой я рабо­тала, зани­мался 9‑летний маль­чик, посто­янно зади­рав­ший дру­гих детей. Он нико­гда никому не помо­гал, жад­ни­чал и норо­вил уяз­вить окру­жа­ю­щих. Мама его одер­ги­вала, он минут на пять уни­мался, а потом все начи­на­лось сыз­нова. И вот одна­жды к нам на заня­тия при­шла гостья, кор­ре­спон­дентка одной мос­ков­ской газеты. Я при­ня­лась зна­ко­мить с ней детей, при­чем не про­сто назы­вала их по имени, а ста­ра­лась пред­ста­вить каж­дого в выгод­ном свете. Дошла оче­редь и до Тимоши.

— А это, — ска­зала я, — Тимо­фей. Он очень доб­рый маль­чик и пре­крас­ный товарищ.

Тима кряк­нул. На лице его выра­зи­лось непод­дель­ное изум­ле­ние… Но уже через секунду я про­чла в его заси­яв­ших глазах:

— А что? И правда хоро­ший! Почему бы и нет?

И Тимоша впер­вые не только не стал зади­раться к ребя­там, но и пред­ло­жил им инте­рес­ную сов­мест­ную игру. (От чего раньше он отка­зы­вался наот­рез.) А к концу наших заня­тий и вправду научился быть хоро­шим другом.

Когда-то, напи­сав с И. Я. Мед­ве­де­вой «Книгу для труд­ных роди­те­лей», мы срав­нили ребенка с домом, в кото­ром мно­же­ство окон. Какое свой­ство будешь выкли­кать — такое и выгля­нет. Исто­рия с Тимой лиш­ний раз под­твер­дила спра­вед­ли­вость этой мета­форы. Не уста­вайте же выкли­кать в детях доб­рое и не будите дурное!

Глава 23. Стесненность в средствах, или никогда не говори «никогда»

Кто из нас не пом­нит тро­га­тель­ную крошку Козетту из романа «Отвер­жен­ные» и ее грезы о кукле, кра­со­вав­шейся в вит­рине феше­не­бель­ного мага­зина? А метер­лин­ков­ских Тиль-тиля и Митиль, кото­рые под­гля­ды­вали в окна бога­того дома и зача­ро­ванно взды­хали, меч­тая ока­заться на месте детей, полу­чив­ших на Рож­де­ство кра­си­вые подарки? Взрос­лые обычно читают такие исто­рии с уми­ле­нием и какой-то про­свет­лен­ной грустью.

Но чужие дети (и уж тем более лите­ра­тур­ные пер­со­нажи) это одно, а свои — совсем дру­гое. Столк­нув­шись с чем-то подоб­ным в соб­ствен­ной семье, роди­тели испы­ты­вают чув­ства, весьма дале­кие от уми­ле­ния. Они, конечно, жалеют ребенка, но если нехватка денег ста­но­вится хро­ни­че­ской, жалость нередко сме­ня­ется раз­дра­же­нием. Дескать, и без тебя тошно, не при­ста­вай! Ребе­нок же, чув­ствуя роди­тель­ское раз­дра­же­ние, нев­ро­ти­зи­ру­ется и доку­чает им еще больше. Аппе­титы его непо­мерно рас­тут, он ста­но­вится каприз­ным, тре­бо­ва­тель­ным, завист­ли­вым. Отно­ше­ния в семье разлаживаются.

Как отка­зать ребенку в покупке доро­гой вещи и при­том не вос­пи­тать у него ком­плекса бед­няка? Этим вопро­сом сей­час зада­ется много людей. И нередко ситу­а­ция кажется неразрешимой.

Сразу ого­во­рюсь, что речь сей­час не о семьях, где дети дей­стви­тельно голо­дают и не имеют самого необ­хо­ди­мого. В таких слу­чаях надо не рас­суж­дать, а срочно изыс­ки­вать спо­собы, как накор­мить, обуть и одеть ребят. Хотя потом, когда про­блема выжи­ва­ния будет решена, вос­пи­та­тель­ные задачи все равно высту­пят на пер­вый план.

Не зави­дуйте дру­гому, даже если он в очках

Когда видишь много семей с детьми, ста­но­вится оче­видно, что тон в вопросе о день­гах (как, впро­чем, и во всех осталь­ных вопро­сах!) задают роди­тели. Есть семьи, где денег в обрез, а дети не чув­ствуют себя обде­лен­ными. А бывает, что даже в про­цве­та­ю­щем семей­стве ребе­нок посто­янно тре­бует новых благ и, нарвав­шись в конце кон­цов на отказ, счи­тает себя бед­ным и несчаст­ным. В чем же собака зарыта?

Пер­вое и самое глав­ное. «Зави­ду­щие глаза» — явный при­знак зани­жен­ной самооценки.

И это понятно. Неуве­рен­ному чело­веку кажется, что у дру­гих все лучше, чем у него. Они и кра­си­вее, и шуст­рее, и удач­ли­вее. Но поскольку под­ра­жать пове­де­нию уве­рен­ных людей неуве­рен­ный чело­век не может, он идет по более лег­кому пути: ста­ра­ется запо­лу­чить внеш­ние атри­буты бла­го­по­лу­чия. Для ребенка это игрушки, сла­сти, одежда, воз­мож­но­сти лет­него отдыха и т. п. Короче, все то, что не тре­бует пре­одо­ле­ния недостатков.

А раз так, то убла­жать таких детей подар­ками бес­смыс­ленно. Даже когда финансы это поз­во­ляют. Ведь на самом деле им не подарки нужны, а вера в свои силы. И надо помочь им рас­крыть их потен­циал, про­явить себя и при­об­ре­сти ува­же­ние окружающих.

Когда это уда­ется, мате­ри­аль­ные при­об­ре­те­ния теряют для ребенка былую цен­ность. Он увле­ка­ется каким-то делом, обре­тает новые инте­ресы, заво­дит дру­зей, раз­де­ля­ю­щих эти инте­ресы и уже «не зави­дует дру­гому, даже если он в очках», как писала пре­крас­ная дет­ская поэтесса Агния Барто.

В этом смысле очень пока­за­тельна исто­рия, про­ис­шед­шая с девя­ти­лет­ней девоч­кой по имени Настя. Настя была из мно­го­дет­ной семьи и часто дона­ши­вала вещи стар­ших сест­ре­нок. Ее это не тяго­тило, но в классе у Насти име­лась сопер­ница. Назо­вем ее Леной.

И эта Лена при­ня­лась Настю изво­дить. При­дет Настя в ста­рень­кой джин­со­вой юбке — Лена на сле­ду­ю­щий день явля­ется в новой. При­не­сет Настя куклу — Лена не замед­лит при­не­сти ана­ло­гич­ную, только гораздо лучше. Какая-нибудь дру­гая, не уве­рен­ная в себе девочка начала бы зави­до­вать, пере­жи­вать, что у нее нет доро­гих вещей, сры­вала бы зло на роди­те­лях, обви­няя их в несостоятельности.

Но Настя посту­пила гораздо умнее.

— Почему ты все за мной повто­ря­ешь? — насмеш­ливо спро­сила она Лену. — Может, ты обе­зьяна или попугай?

Лена была посрам­лена, и больше не пыта­лась уяз­вить Настю ее бедностью.

Деньги — сур­ро­гат любви

А еще дети остро пере­жи­вают отказ что-либо купить, когда… сомне­ва­ются в роди­тель­ской любви.

Недо­по­лу­чая вни­ма­ния и ласки, они (разу­ме­ется, под­со­зна­тельно) начи­нают тре­бо­вать мате­ри­аль­ной ком­пен­са­ции». Яркий тому при­мер — мама шести­лет­него Сла­вика. Он вечно оса­ждал ее тре­бо­ва­ни­ями купить то одно, то дру­гое и страшно воз­му­щался, если эти тре­бо­ва­ния не выпол­ня­лись. Мать, кото­рая вроде бы из кожи вон лезла, уго­ждая сыну, есте­ственно, не могла удо­вле­тво­рить все его жела­ния и вызы­вала друж­ное сочув­ствие окружающих.

Но от пси­хо­лога не укры­лись раз­дра­жен­ные инто­на­ции, про­скаль­зы­вав­шие прак­ти­че­ски во всех ее раз­го­во­рах с ребен­ком. А когда маль­чик пытался к ней при­лас­каться, Эль­вира Алек­се­евна под любым пред­ло­гом отсы­лала его прочь. Выяс­ни­лось, что она не хотела заво­дить ребенка и воз­дер­жа­лась от аборта только по насто­я­нию мужа, кото­рый потом ее бро­сил. Поэтому сына она вос­при­ни­мала как обузу, хотя и ста­ра­лась не пода­вать виду. Но Сла­вик все равно чув­ство­вал себя отверг­ну­тым, вол­но­вался и именно от этого был каприз­ным и нена­сыт­ным. Когда же Эль­вира Алек­се­евна про­ник­лась к Сла­вику жало­стью и изме­нила свое отно­ше­ние к нему, зацик­лен­ность маль­чика на подар­ках про­шла как бы сама собой.

Самое страш­ное ‑это беспросветность

Ком­плекс бед­няка фор­ми­ру­ется не тогда, когда ребе­нок слы­шит, что у семьи СЕЙЧАС нет денег на ту или иную вещь, а когда мотив бед­но­сти ста­но­вится навязчивым.

Не лишайте ребенка пер­спек­тивы. Даже если вы уве­рены, что не смо­жете дать ему того, что он хочет.

Во-пер­вых, никто не знает, как повер­нется жизнь. Я могла бы при­ве­сти десятки при­ме­ров, когда судьба неожи­данно улы­ба­лась небо­га­той семье, и в доме появ­лялся доста­ток. А во-вто­рых, слиш­ком часто повто­ряя слово «нико­гда», вы рис­ку­ете нарваться на бунт или сфор­ми­ро­вать у ребенка пси­хо­ло­гию малень­кого чело­века, кото­рый чув­ствует себя бес­прав­ной букаш­кой и за это всех ненавидит.

Почему бы не ска­зать иначе? Допу­стим, так:

— Ты зна­ешь, сынок, у нас сей­час с день­гами туго. Но ничего, потерпи немножко, что-нибудь при­ду­маем. И поста­раться заин­те­ре­со­вать его чем-то другим.

У меня, напри­мер, не было денег на то, чтобы купить дочке куколь­ную ком­нату для Барби, но она от этого не стра­дала, поскольку я ее надо­умила обо­ру­до­вать эта­жерку само­дель­ной мебе­лью из спи­чеч­ных короб­ков, дета­лей пласт­мас­со­вого кон­струк­тора и дру­гих под­руч­ных материалов.

Кри­стина вошла во вкус и соору­дила не только кро­вать, стол и теле­ви­зор, но даже лифт, на кото­ром кукла под­ни­ма­лась с этажа на этаж. И при­шед­шие в гости подружки, у кото­рых были игру­шеч­ные дома и мебель, и машина, и про­чие атри­буты кра­си­вой куколь­ной жизни, упо­енно играли с само­дель­ными игруш­ками. Ведь таких вещей, как у моей дочки, не было больше ни у кого. А глав­ное, она их сде­лала сама, сво­ими руками, это было ЕЕ ДОСТИЖЕНИЕ. Вер­нув­шись домой, девочки пыта­лись ей под­ра­жать. Таким обра­зом ситу­а­ция пере­во­ра­чи­ва­лась. Не Кри­стина зави­до­вала более обес­пе­чен­ным подруж­кам, а они ста­ра­лись пере­нять ее изоб­ре­та­тель­ность и уме­ние мастерить.

О том, как вредно «нагне­тать и подбрасывать»

Ребенку очень вредно слы­шать апо­ка­лип­ти­че­ские раз­го­воры, кото­рые обо­жают вести мно­гие наши взрос­лые. Сидят, напри­мер, за празд­нич­ным сто­лом и гово­рят о про­даж­но­сти поли­ти­ков, о под­рыве про­до­воль­ствен­ной без­опас­но­сти и гря­ду­щем голоде, о ско­ром раз­вале страны, об угрозе нищеты. Для взрос­лых все это при­выч­ные штампы, пустое сотря­се­ние воз­духа. Бороться они не наме­рены, а «выпу­стив пар», весело попро­ща­ются с хозя­е­вами, побла­го­да­рят за вкус­ное уго­ще­нье и разой­дутся по домам, снова погру­зив­шись в свои повсе­днев­ные дела и заботы. В глу­бине души они не верят, что все эти ужасы кос­нутся лично их. Если бы верили, то вели бы себя иначе. И глав­ное, реаль­ность, кото­рая их окру­жает, была бы иной.

В Вели­кую Оте­че­ствен­ную войну, напри­мер, люди пси­хи­че­ски моби­ли­зо­ва­лись — оче­видцы вспо­ми­нают, что даже сума­сшед­шие дома тогда опу­стели! — и напрягли все силы для борьбы с вра­гом. А в сво­бод­ную минутку, собрав­шись в кругу дру­зей, не пугали друг друга жут­кими рас­ска­зами про ужасы войны, но, наобо­рот, весе­ли­лись так, как будто в стране царили мир и покой. Это при­да­вало их пси­хике устой­чи­вость. Ну и, конечно, люди не вели пора­жен­че­ских раз­го­во­ров, кото­рые так угне­тают всех, но осо­бенно сла­бых и без­за­щит­ных — в первую оче­редь, детей.

На детей подоб­ные раз­го­воры дей­ствуют про­сто убий­ственно. Это выби­вает у них почву из-под ног, порож­дает запре­дель­ные страхи, кото­рые, в свою оче­редь, при­во­дят к озлоб­лен­но­сти и раз­ви­тию эго­изма. Ребе­нок не может чув­ство­вать себя жерт­вой. Осо­бенно когда не пони­мает, зачем, во имя чего эта жертва при­но­сится. Будучи не в состо­я­нии спра­виться со своим стра­хом, он теряет само­об­ла­да­ние и начи­нает набра­сы­ваться на тех, кого не боится: на близ­ких род­ствен­ни­ков, более сла­бых детей, домаш­них живот­ных и т. п.

Кроме того, у мно­гих детей воз­ни­кает соблазн при­мкнуть ко злу, раз оно такое могу­ще­ствен­ное. Ведь сла­бый чело­век не может жить без опоры. И, не предо­став­ляя ему опору в своем лице, роди­тели тол­кают ребенка в объ­я­тия зла.

Я уж не говорю о том, что от несо­от­вет­ствия сло­вес­ного ряда (толпы голо­да­ю­щих, бежен­цев, без­ра­бот­ных, бес­ко­неч­ная череда взры­вов и т. п.) и зри­тель­ного, кото­рый еже­дневно про­хо­дит перед гла­зами ребенка (яркая теле­ре­клама, кра­соч­ные вит­рины мага­зи­нов, вполне при­лично оде­тые люди с пол­ными паке­тами в руках, огни ресто­ра­нов, казино и дис­ко­тек) у детей начи­на­ется раз­дво­е­ние созна­ния. Что правда? Где правда? Кому и чему верить? Как разо­браться в этой неве­ро­ят­ной пута­нице? Да и нужно ли раз­би­раться? Может, лучше про­сто отго­ро­диться от непри­ят­ных мыс­лей: погру­зиться в ком­пью­тер­ные игры или Интер­нет, при­льнуть к экрану теле­ви­зора, оглу­шить себя рок-музы­кой, при­нять дозу нар­ко­тика? А на все осталь­ное наплевать.

Так в детях раз­ви­ва­ется пси­хо­ло­гия «пофи­гизма», кото­рая очень быстро рас­про­стра­ня­ется на все вокруг. В том числе и на близ­ких родственников.

— Его (ее) ничем не прой­мешь! Никого не любит, никого не жалеет. Зальется куда-нибудь до позд­ней ночи и даже не позво­нит. На уме одни раз­вле­че­ния. Мать с ума схо­дит, отец за сердце дер­жится, в днев­нике одни двойки, а ему (ей) хоть бы хны! Ни еди­ной мысли о буду­щем. Не пони­маю, как он (она) не боится будущего.

Но на самом деле все наобо­рот. Ребе­нок слиш­ком боится. Образ буду­щего, кото­рый выри­со­вы­вался в дежурно-апо­ка­лип­ти­че­ских раз­го­во­рах взрос­лых, был настолько ужа­сен, что думать о таком буду­щем и жить в нем не хочется. А хочется жить одним днем и брать от жизни все (читай: все удовольствия).

Так что лучше не «нагне­тать и под­бра­сы­вать», как выра­жался когда-то наш послед­ний ген­сек. Это не зна­чит, что ребе­нок дол­жен расти в теп­лич­ных усло­виях и не иметь пред­став­ле­ния о реаль­но­сти. Но образ реаль­но­сти, во-пер­вых, дол­жен быть посиль­ным для ребенка. А во-вто­рых, лейт­мо­ти­вом должно зву­чать: «Не вол­нуйся, все будет хорошо. Мы тебя в обиду не дадим».

Да, в жизни далеко не все­гда тяже­лые испы­та­ния завер­ша­ются бла­го­по­лучно. Это в сказке после опас­ных при­клю­че­ний герои нахо­дят сун­дук с день­гами и устра­и­вают пир на весь мир. Но ребе­нок дол­жен верить в победу доб­рого начала, в конеч­ное тор­же­ство спра­вед­ли­во­сти. Иначе у него не хва­тит сил повзрослеть.

Нищета как ору­дие воспитания

И уж тем более недо­пу­стимо погру­жать сына или дочь в пси­хо­ло­ги­че­скую атмо­сферу нищеты «из вос­пи­та­тель­ных сооб­ра­же­ний». Когда денег пусть не густо, но все же хва­тает, а роди­тели пыта­ются при­учить детей «жить по сред­ствам», и даже покупка бутылки лимо­нада пре­вра­ща­ется в серьез­ную, долго реша­е­мую про­блему. «Быть или не быть? Купить иль не купить? »

В таких семьях тоже упорно мус­си­ру­ется тема гря­ду­щего обнищания.

— Пусть при­вы­кает, жизнь его по головке гла­дить не будет! — гово­рят роди­тели и кажутся себе при этом чуть ли не героями.

А на самом деле про­сто сни­мают с себя ответ­ствен­ность. Ведь долг взрос­лых — до послед­него обе­ре­гать малень­ких детей от беды, а они зара­нее рас­пи­сы­ва­ются в своем бес­си­лии, да еще под­во­дят под него тео­ре­ти­че­скую базу!

Даже если денег немного, лучше на этом не фик­си­ро­ваться. Я, напри­мер, жила и бедно, и богато, но это не опре­де­ляло суть моей жизни. Конечно, хорошо, когда тра­тишь деньги, не счи­тая (я лично тер­петь не могу их счи­тать!). Но, с дру­гой сто­роны, дети быстро раз­бал­ты­ва­ются и могут обнаглеть. Да и опас­ных соблаз­нов при оби­лии денег гораздо больше.

В Москве самый высо­кий про­цент школь­ни­ков-нар­ко­ма­нов среди уча­щихся эли­тар­ных лицеев и гим­на­зий. И очень мно­гие матери при­зна­ва­лись мне, что пока семья жила скромно, с детьми дела обсто­яли неплохо. А потом отец стал много зара­ба­ты­вать, и ребе­нок как с цепи сорвался.

Помню, когда мы жили очень бедно, я ста­ра­лась устро­ить детям празд­ник из вся­кой ерунды: часто пекла пироги и кексы, поку­пала моро­же­ное, кото­рое тогда сто­ило копейки, много играла с ними, помо­гала масте­рить игры и игрушки. И дети счи­тали, что мы очень даже бога­тые, хотя ходили они, в основ­ном, в вещах, пода­рен­ных или про­дан­ных мне зна­ко­мыми. А суп из плав­ле­ного сырка с луком (на мясо у нас часто не хва­тало денег) для них до сих пор остался одним из самых люби­мых блюд.

Если же фик­си­ро­ваться на хро­ни­че­ской нехватке денег, у ребенка раз­ви­ва­ются зависть и ско­пи­дом­ство. А это опять-таки сцеп­лено с мно­же­ством страхов.

Пару лет назад ко мне обра­ти­лась мама четыр­на­дца­ти­лет­него маль­чика с жало­бой на заи­ка­ние. Ника­ких дру­гих жалоб у нее не было: маль­чик вел себя послушно, учился неплохо, ни стра­хов, ни повы­шен­ной агрес­сив­но­сти у него она не заме­чала. Но заи­ка­ние на пустом месте не бывает, и маме хоте­лось понять, что его порождает.

У Сла­вика ока­за­лась масса стра­хов, о кото­рых мама даже не дога­ды­ва­лась. Он боялся воров и хули­га­нов, кото­рые могут обо­красть его по дороге домой, боялся пожара, боялся, что мама забо­леет и поте­ряет работу. Иными сло­вами, страхи под­ростка были, в основ­ном, свя­заны с поте­рей иму­ще­ства и угро­зой обни­ща­ния. Пооб­щав­шись немного с мамой в непри­нуж­ден­ной обста­новке (мы схо­дили вме­сте в музей, потом мама Сла­вика при­гла­сила меня в гости), я поняла, где гене­ра­тор этих страхов.

В раз­го­во­рах мамы тема денег про­хо­дила крас­ной нитью. Она посто­янно гово­рила о том, что они со Сла­ви­ком «могут себе поз­во­лить», а что —  «не могут». И, есте­ственно, почти все­гда полу­ча­лось, что они чего-то не могут. Ино­гда дей­стви­тельно, а порой «прин­ци­пи­ально», «чтобы сын не раз­ба­ло­вался». При­чем Сла­вик редко ее о чем-нибудь про­сил, так что в боль­шин­стве слу­чаев мамины рас­суж­де­ния не были спро­во­ци­ро­ваны жела­ни­ями и пре­тен­зи­ями маль­чика. Он вполне доволь­ство­вался малым. На пер­вый взгляд, бед­ность угне­тала его гораздо меньше, чем маму.

Правда, Слава рос каким-то необык­но­венно береж­ли­вым и мог пол­ве­чера попре­кать мать за то, что она купила молоко на пять­де­сят копеек дороже, чем в сосед­нем мага­зине. Хотя нельзя ска­зать, что семья дей­стви­тельно жила впро­го­лодь. И с при­я­те­лями он был ску­по­ват. Но жен­щину это не настораживало.

— Хозяин рас­тет, — гово­рила она и про­дол­жала рас­про­стра­няться при маль­чике о том, как неспра­вед­ливо устро­ена жизнь и что у малень­ких людей — таких, как они со Слав­кой, в этой жизни нет ника­кой пер­спек­тивы. Лицо маль­чика в подоб­ные моменты туск­нело, он весь напря­гался, и речь его заметно ухудшалась.

Еще один типич­ный при­мер — девочка Соня. У нее бес­ко­неч­ные раз­го­воры взрос­лых о нехватке денег вызвали дру­гую реак­цию. Она начала зави­до­вать и воро­вать. Сперва по мело­чам, потом в более круп­ных раз­ме­рах. Когда Соня украла на дне рож­де­ния у одно­класс­ницы дик­то­фон, раз­ра­зился скан­дал. Роди­тели при­ня­лись водить ее по вра­чам и пси­хо­ло­гам, умо­ляя «раз­ре­шить их про­блему». А про­блема на самом деле была в них самих.

Богат­ство бывает разное

Гораздо умнее посту­пают те взрос­лые, кото­рые сыз­маль­ства ори­ен­ти­руют детей на богат­ство духовное.

Это, конечно, слож­нее, чем купить игрушку. Мало твер­дить: «Читай, учись, твори…» Нужно самому мно­гое знать, мно­гое уметь. А глав­ное, надо быть гото­вым посто­янно пости­гать что-то новое. Ведь не сек­рет, что инте­ресы детей во мно­гом опре­де­ля­ются инте­ре­сами роди­те­лей. Если отец, придя с сыном в музей, будет сонно бро­дить по залам, всем своим видом выра­жая скуку и не умея отве­тить почти ни на один вопрос, боль­шин­ству детей вряд ли захо­чется повто­рить подоб­ную экскурсию.

Когда роди­тели погло­щены исклю­чи­тельно добы­чей хлеба насущ­ного, дети начи­нают зави­до­вать тем, у кого, по их мне­нию, более содер­жа­тель­ная жизнь. И опять-таки обра­щают вни­ма­ние прежде всего на внеш­ние, мате­ри­аль­ные ее аспекты, поскольку это больше бро­са­ется в глаза и вообще понят­ней. Тем паче, когда ты сам вос­пи­тан «в духе мате­ри­а­лизма» (или, как раньше гово­рили, мещанства).

Не только дет­ские, но и взрос­лые пере­жи­ва­ния из-за нехватки денег для удо­вле­тво­ре­ния бес­ко­неч­ных, посто­янно рас­ту­щих потреб­но­стей зача­стую объ­яс­ня­ются про­сто ску­кой и пусто­той жизни. А когда жизнь обре­тает под­лин­ный смысл, вдруг выяс­ня­ется, что чело­веку не так уж много и нужно для счастья.

Чем выше вос­хо­дит чело­век по лест­нице духов­ного раз­ви­тия, тем меньше он при­вя­зан к мир­ским бла­гам, обла­да­ние кото­рыми тре­бует туго наби­того кошелька. А зна­чит, он ста­но­вится более сво­бод­ным и неуязвимым.

Вли­я­ние рекламы

Раз­ви­вая в ребенке интел­лек­ту­аль­ные и духов­ные инте­ресы, важно ограж­дать свое чадо от соблаз­нов, кото­рыми кишмя кишит совре­мен­ный мир. От всего, разу­ме­ется, не огра­дишь, но тут, как и во мно­гом дру­гом, не сле­дует руко­вод­ство­ваться прин­ци­пом «Или все — или ничего!»

Осо­бое вни­ма­ние обра­тите на теле­ре­кламу. Яркие образы, сопро­вож­да­ю­щи­еся зазыв­ной музы­кой, будо­ра­жат дет­ское вооб­ра­же­ние. Реклам­ные тек­сты застре­вают в под­со­зна­нии, и ребе­нок зача­стую ста­но­вится бук­вально одер­жим меч­той запо­лу­чить в общем-то ненуж­ную ему вещь. При­чем здесь про­сле­жи­ва­ется чет­кая зако­но­мер­ность. Чем неустой­чи­вее пси­хика, чем больше раз­гу­ля­лось под­со­зна­ние, тем проч­нее впе­ча­ты­ва­ются в него реклам­ные штампы.

— Но мы же не можем запре­тить ребенку смот­реть теле­ви­зор! — вос­кли­цают иные родители.

Как будто теле­ви­зор — некое мисти­че­ское чудо­вище, кото­рое не побо­роть ника­кими силами. Эта­кий удав, загла­ты­ва­ю­щий пара­ли­зо­ван­ных ужа­сом жертв. Идол, кото­рому невоз­можно не поклониться.

Хотя я знаю мно­же­ство семей, где дети теле­ви­зор не смот­рят или смот­рят мини­мально. Правда, там роди­тели при­ла­гают немало уси­лий к тому, чтобы занять их чем-то дру­гим, не менее интересным.

Кстати, пси­хо­логи уже заме­тили, что у детей, не про­бав­ля­ю­щихся теле­сур­ро­га­тами, гораздо лучше раз­вита фан­та­зия, ори­ги­наль­ней мыш­ле­ние, больше про­яв­лены твор­че­ские спо­соб­но­сти. Ведь их каналы вос­при­я­тия не забиты вся­ким мусо­ром, чужими, зача­стую совер­шенно чуж­дыми образами.

Но если вам не под силу отва­дить ребенка от теле­ви­зора, то хотя бы убе­дите его пере­клю­чаться во время показа рекламы на дру­гой канал! Как? — Очень про­сто. Объ­яс­ните, что изо дня в день смот­рят одно и то же только дебилы.

Вообще почаще высме­и­вайте тех, кто слепо верит каж­дому слову рекламы, рас­ска­зы­вайте исто­рии про «супер­сред­ства», кото­рые на поверку ока­зы­ва­лись вовсе не чудо­дей­ствен­ными и даже вред­ными. А глав­ное, сами не сидите, заво­ро­женно уста­вив­шись в экран. Вос­пи­та­ние на соб­ствен­ном при­мере — это спо­соб, лучше кото­рого до сих пор еще ничего не при­ду­мали, как ни старались.

Выбор среды

Чтобы у ребенка не воз­никло ком­плекса бед­няка, нужно очень вни­ма­тельно отне­стись к выбору среды обще­ния. Прежде всего школы. Перед тем, как устра­и­вать туда ребенка, поин­те­ре­суй­тесь не только про­грам­мой, но и мате­ри­аль­ным поло­же­нием роди­те­лей. А глав­ное, инте­ре­сами уче­ни­ков сред­них и стар­ших клас­сов. Можно потра­тить уйму сил на то, чтобы ребе­нок не чув­ство­вал своей ущерб­но­сти даже при очень стес­нен­ном мате­ри­аль­ном поло­же­нии роди­те­лей, но, попав на школь­ную «ярмарку тще­сла­вия», где дети напе­ре­бой похва­ля­ются друг перед дру­гом тол­щи­ной роди­тель­ских кошель­ков, ваш сын или дочь ско­рее всего пой­дут на поводу у сверст­ни­ков и нач­нут предъ­яв­лять к вам пре­тен­зии. А если даже устоят, то будут чув­ство­вать себя белыми воронами.

К под­рост­ко­вому воз­расту это может стать для них насто­я­щей тра­ге­дией. Ведь для под­ростка ненор­мально замы­каться в сте­нах род­ного дома. Ему нужен кол­лек­тив, нужно при­зна­ние сверст­ни­ков. Зачем обре­кать чело­века на оди­но­че­ство, когда можно немного напрячься и подыс­кать место, где в дет­ской среде ценятся зна­ния и уме­ние дру­жить? Такие школы не пере­ве­лись до сих пор, и их не так уж и немало.

Ну, и последнее.

Если у вашего ребенка есть какая-то дей­стви­тельно завет­ная мечта, поста­рай­тесь ее выпол­нить. Пусть не сразу, а через несколько лет и, может быть, в несколько уре­зан­ном вари­анте. Но все-таки выполните!

А то очень грустно бывает смот­реть на взрос­лых людей, у кото­рых в дет­стве сло­жи­лось впе­чат­ле­ние, что им слиш­ком мно­гого недо­дали. Вырас­тая, такие люди стре­мятся вос­пол­нить этот про­бел и часто вос­пол­няют его с лих­вой, но в душе по-преж­нему оста­ются оби­жен­ными, обде­лен­ными детьми. А потому счи­тают себя вправе делать пако­сти, мстя окру­жа­ю­щим за свои дет­ские обиды и вовремя не сбыв­ши­еся мечты.

Глава 24. Про принцев и принцесс: дети из богатых семей

Еще несколько лет назад боль­шин­ству людей каза­лось, будто дети «новых рус­ских» неиз­ме­римо счаст­ли­вее осталь­ных своих сверст­ни­ков. А воз­ра­же­ния, что види­мость очень часто бывает обман­чива, вызы­вали скеп­ти­че­скую усмешку. Дескать, мели, Емеля… Как можно быть несчаст­ным, если ты ни в чем не зна­ешь отказа? Это же не жизнь, а сказка! Всем бы такую…

Бога­тые тоже плачут

Но позна­ко­мив­шись со сказ­кой поближе, мно­гие сна­чала при­хо­дили в недо­уме­ние, а затем бывали вынуж­дены при­знать, что сча­стье дей­стви­тельно не в день­гах. И уж тем более — не в их коли­че­стве. Ведь в семьях, члены кото­рых могли бы по при­меру дядюшки Скруджа купаться в дол­ла­рах, про­блем у детей ока­зы­ва­лось не меньше, а больше!

И страхи у них выра­жа­лись ярче, и свое­во­лие гораздо чаще ста­но­ви­лось настолько запре­дель­ным, что даже самые либе­раль­ные роди­тели хва­та­лись за голову и с тос­кой вопрошали:

—  А дальше что будет?

Дет­са­дов­ские вос­пи­та­тели отме­чали повы­шен­ную агрес­сив­ность детей «новых рус­ских». Учи­теля жало­ва­лись на то, что юные обол­тусы ничего не знают и знать не желают, а поста­вишь двойку — явля­ется папа в крас­ном пиджаке или мама в нор­ко­вой шубе и начи­нают «качать права»:

—  Мы такие деньги за учебу пла­тим… нам обе­щали инди­ви­ду­аль­ный под­ход, а вы…

Посте­пенно все это стало общим местом, и даже воз­ник некий соби­ра­тель­ный образ нового рус­ского бар­чонка, кото­рый, с одной сто­роны, рано при­вы­кает к мысли, что весь мир будет у его ног, а с дру­гой, обде­лен лас­кой и забо­той род­ных. Прежде всего отцов, кото­рых почти не бывает дома. А нередко и мате­рей, кото­рым тоже быстро надо­едает сидеть в четы­рех сте­нах, и они нахо­дят себе заня­тие поин­те­рес­нее ухода за ребен­ком. Благо финансы поз­во­ляют нанять гувер­нантку или запла­тить за заго­род­ный лицей, кото­рый раньше назвали бы попро­сту интернатом.

Дет­ский харак­тер, фор­ми­ру­ю­щийся в резуль­тате такой ком­би­на­ции (огром­ные амби­ции и чув­ство отвер­жен­но­сти) мягко говоря, не сахар.

— Он был таким умным, доб­рым, откры­тым маль­чи­ком, — рас­ска­зы­вала тетя 11-лет­него Пав­лика. — Все ему было инте­ресно, все у него полу­ча­лось, везде он заво­дил дру­зей, обо­жал род­ствен­ни­ков. Мы на него нара­до­ваться не могли. Но при­шло время идти в школу, и папа настоял на том, чтобы Пав­лушу отдали в под­мос­ков­ный лицей. Вроде бы, не при­де­решься: эко­ло­ги­че­ски чистое место, два языка, тен­нис, вер­хо­вая езда… Но ребенка как под­ме­нили: агрес­сив­ный стал, раз­дра­жи­тель­ный, чуть что — в слезы, в драку… А года через пол­тора у роди­те­лей отно­ше­ния раз­ла­ди­лись, запахло раз­во­дом, никому было не до него… И теперь на Пав­лика больно смот­реть: это не чело­век, а вол­чо­нок. Нена­ви­дит всех, осо­бенно род­ных, ни с кем у него нет кон­такта. Думает только о себе, ради удо­вле­тво­ре­ния своих при­хо­тей спо­со­бен на все. И глав­ное, уве­рен, что он в своем праве! Я с ужа­сом жду, что будет, когда он еще немного под­рас­тет. По-моему, ему один путь — в мафию.

Но даже, если обста­новка в семье бла­го­при­ят­ная и ребен­ком много зани­ма­ются, это, увы, далеко не все­гда гаран­ти­рует маль­чику или девочке из бога­той семьи пси­хо­ло­ги­че­ский ком­форт. Боль­шие деньги в нашей стране — источ­ник повы­шен­ной опас­но­сти, и дети, есте­ственно, тоже вхо­дят в «зону риска».

Опа­са­ясь за жизнь детей, «новые рус­ские» отсы­лают своих детей за гра­ницу или при­став­ляют к ним телохранителей.

Зву­чит шикарно, но вы пред­ставьте себе реаль­ные ощу­ще­ния ребенка, и энту­зи­азма сразу поуба­вится. Что дол­жен думать малыш, за кото­рым неот­ступно сле­дует воору­жен­ный амбал? — А то, что его жизнь нахо­дится в посто­ян­ной опас­но­сти. Вон сколько ребят одни играют во дворе (мно­гие дети уже в 5–6 лет полу­чают эту вожде­лен­ную при­ви­ле­гию), а он шагу сту­пить не может без надзирателя!

У силь­ных натур воз­ни­кает чув­ство про­те­ста. Отсюда и демон­стра­тив­ные выходки, и ран­ний инте­рес к взрос­лой жизни. Вер­нее, к ее внеш­ним и далеко не самым луч­шим при­ме­там: к раз­врату, табаку, алко­голю, наркотикам.

У тех же, кто посла­бее, появ­ля­ется страх перед людьми и перед миром. Это при­во­дит к инфан­ти­ли­за­ции, и такие люди ока­зы­ва­ются совер­шенно не под­го­тов­лены к само­сто­я­тель­ному пла­ва­нию по житей­скому морю, к при­ня­тию реше­ний. С годами у них может раз­виться ком­плекс неудач­ни­ков, хотя вроде бы все при них: и спо­соб­но­сти есть, и связи, и деньги.

Вот очень харак­тер­ный при­мер. До пяти лет Ирочка была бой­кой и общи­тель­ной, засы­пала в тем­ноте, нико­гда не жало­ва­лась на пло­хие сны, в незна­ко­мом месте момен­тально осва­и­ва­лась и чув­ство­вала себя спо­койно и уверенно.

Но потом отец девочки стре­ми­тельно раз­бо­га­тел. При­чем деньги эти, судя по всему, были не только шаль­ными, но и не очень чистыми. Во вся­ком слу­чае, папа начал серьезно опа­саться за жизнь дочери и при­ста­вил к ней тело­хра­ни­теля. Теперь, в восемь лет, Ирочка обу­ре­ва­ема мно­же­ством стра­хов. Тут и боязнь зайти в тем­ную ком­нату, и страх откры­того про­стран­ства (она даже ночью может проснуться, если дверь в ее ком­нату слегка при­от­кро­ется), и пани­че­ский ужас перед бан­ди­тами, и раци­о­нально никак не объ­яс­ни­мая боязнь радио­ак­тив­ного облу­че­ния и кис­лот­ных дождей. Гово­рит девочка еле слышно, пора­жает своей вяло­стью, без­участ­но­стью ко всему.

Ее трудно рас­сме­шить, зато напу­гать ничего не стоит. Учится она, есте­ственно, плохо, ведь каж­дый вызов к доске для нее — катастрофа.

Серьез­ные про­блемы воз­ни­кают для неко­то­рых детей из среды «новых рус­ских» и при выборе дру­зей. Осо­бенно если их роди­тели — выходцы из интел­ли­гент­ной среды и сами с тру­дом при­спо­саб­ли­ва­ются к обще­нию в новом кругу, где ценится отнюдь не куль­тур­ное обхож­де­ние, а «кру­тизна».

— Наш Алеша, — жало­ва­лась мама очень милого, умнень­кого, что назы­ва­ется, врож­денно-интел­ли­гент­ного маль­чика, наот­рез отка­зы­ва­ется ходить в гости к ком­па­ньо­нам мужа. А если они при­хо­дят к нам со сво­ими детьми, заби­ва­ется в даль­ний угол и может за весь вечер не про­ро­нить ни слова. Он много читает, рисует, часами возится с кон­струк­то­ром, а им все это неин­те­ресно. Они часто дерутся и счи­тают его тру­сом за то, что он не любит драк.

Деньги пах­нут

По наблю­де­ниям мно­гих пси­хо­ло­гов и педа­го­гов в гораздо более выиг­рыш­ном поло­же­нии нахо­дятся сей­час семьи, кото­рые раньше было при­нято назы­вать «обес­пе­чен­ными» (сей­час это слово как-то не в ходу). Деньги в таких семьях зара­ба­ты­ва­ются чест­ным тру­дом и, есте­ственно, не бывают беше­ными, однако их вполне хва­тает на нор­маль­ную, при­лич­ную жизнь.

Источ­ник зара­ботка — важ­ней­ший вопрос. Это только со сто­роны кажется, что детям неважно, откуда у роди­те­лей деньги. Лишь бы они были, да побольше. На самом же деле очень важно, осо­бенно под­рост­кам. Ведь в под­рост­ко­вом воз­расте чело­век при­стально вгля­ды­ва­ется в мир взрос­лых, ста­ра­ясь понять его, при­ме­риться к нему. И неожи­данно заме­чает много дур­ного, оттал­ки­ва­ю­щего, неспра­вед­ли­вого — того, что в дет­стве не бро­са­лось ему в глаза. Это при­но­сит разо­ча­ро­ва­ния. А поскольку под­ростки — мак­си­ма­ли­сты, то они часто начи­нают видеть мир в чер­ном свете. Но, если авто­ри­тет роди­те­лей не нис­про­верг­нут, все осталь­ное дело попра­ви­мое. Роди­тели по-преж­нему могут вли­ять на ребенка, и посте­пенно его пес­си­мизма поубавится.

Однако, если вдруг выяс­ня­ется, что у самих роди­те­лей рыльце в пушку, дело при­ни­мает дра­ма­ти­че­ский обо­рот. И ладно бы речь шла только об укло­не­нии от нало­гов! Как ни ста­ра­ются нам вну­шить, что неуплата нало­гов — пре­ступ­ле­ние, наши люди пока не очень-то про­ни­ка­ются пси­хо­ло­гией исправ­ных нало­го­пла­тель­щи­ков. Ведь реаль­ность на каж­дом шагу убеж­дает их в обратном.

«Вла­сти нас оби­рают, строят на наши деньги виллы на Кана­рах, шикуют в ресто­ра­нах, раз­вле­ка­ются в казино. С какой стати мы должны им пота­кать, отры­вая кусок от своих детей и ста­ри­ков?» — рас­суж­дает народ, и дети, разу­ме­ется, слы­шат подоб­ные речи.

Но это еще пол­беды, хотя, по боль­шому счету, тоже непе­да­го­гично, ибо нельзя оправ­ды­вать свою нечест­ность нечест­но­стью других.

А если роди­тель­ский капи­тал нажит совсем уж амо­раль­ным путем, и под­ро­сток об этом узнает? Ска­жем, отец нажи­ва­ется на афе­рах со стро­и­тель­ством жилья: берет с людей деньги, а потом «при­кры­вает лавочку». Или при­слу­жи­вает нар­ко­ма­фии, помо­гая «отмы­вать» гряз­ные деньги. А мать тор­гует лекар­ствами, раз­ру­ши­тельно дей­ству­ю­щими на здо­ро­вье (гор­мо­наль­ными кон­тра­цеп­ти­вами, сред­ствами для поху­да­ния, вызы­ва­ю­щими нар­ко­ти­че­скую зави­си­мость, вред­ными био­до­бав­ками). Тор­гует, пре­красно пони­мая, что она делает злое дело. Но фирмы, сбаг­ри­ва­ю­щие довер­чи­вым кли­ен­там свою про­дук­цию, пла­тят ей хоро­шие деньги, и это пере­ве­ши­вает все остальное.

Мы, взрос­лые, учим детей быть чест­ными, болез­ненно пере­жи­ваем, пой­мав ребенка на лжи или воров­стве. То есть дети бук­вально с пеле­нок слы­шат от нас, что воро­вать и лгать нехо­рошо. А тут они убеж­да­ются в нашем лице­ме­рии. Для под­рост­ков это озна­чает кру­ше­ние иде­ала. Нет, чаще всего под­ростки из бога­тых семей не ста­но­вятся открыто на сто­рону «уни­жен­ных и оскорб­лен­ных» — ведь тогда им при­дется лишиться массы при­выч­ных благ. Их бунт выра­жа­ется иначе.

— Кто вы такие, чтобы меня учить? — думает, а порой и гово­рит вслух такой под­ро­сток. — Что хочу — то и ворочу. Вы лучше на себя посмотрите.

И люди, пове­рив­шие вслед за древ­не­рим­ским импе­ра­то­ром Вес­па­си­а­ном, что «деньги не пах­нут» (импе­ра­тор имел в виду доходы от обще­ствен­ных туа­ле­тов), на своем горь­ком опыте убеж­да­ются, что это неправда. Но изме­нить уже ничего нельзя.

А если мужа охва­тил азарт обогащения?

- Да-да! Как быть в таком слу­чае? — спро­сите вы. — Если он стал как одер­жи­мый и ни о чем, кроме зако­ла­чи­ва­ния денег, больше не помышляет?

«Вопрос, конечно, инте­рес­ный», как любил выра­жаться герой попу­ляр­ной кино­ко­ме­дии Эль­дара Рязанова.

Тут очень важно понять сле­ду­ю­щее: для мно­гих совре­мен­ных муж­чин «дела­ние денег» — это спо­соб само­утвер­жде­ния. Осо­бую соблаз­ни­тель­ность при­об­рел он сей­час, когда, с одной сто­роны, страсть к обо­га­ще­нию поощ­ря­ется вла­стями, а с дру­гой, столько людей ока­за­лось не в состо­я­нии впи­саться в новую жизнь.

В такой обста­новке чело­век с пре­тен­зией на лидер­ство полу­чает ред­кую воз­мож­ность воз­вы­ситься сразу над мно­гими. И этот мотив гораздо силь­нее инфан­тиль­ного жела­ния обла­дать какими-либо вещами.

При­чем жены нередко играют тут про­во­ци­ру­ю­щую роль. На сло­вах они сетуют, что муж думает только о биз­несе и даже спать ложится в обнимку с теле­фо­ном, а на деле посто­янно одо­ле­вают его прось­бами купить то одно, то другое.

Нико­гда не забуду, как я при­шла в гости к одной зна­ко­мой, кото­рая вроде бы очень стра­дала от того, что муж свя­зался с какими-то нечи­сто­плот­ными типами, и гово­рила, что ей лично ника­ких денег не нужно — лишь бы в доме были мир и покой. А бук­вально через пять минут достала из шкафа рос­кош­ную шубу, кото­рую он купил на деньги, кото­рые, по ее же соб­ствен­ным сло­вам, «дурно пахли», и при­ня­лась вер­теться перед зер­ка­лом, при­го­ва­ри­вая, что к этой обновке нужна, конечно, хоро­шая шляпа. И она уже при­смот­рела под­хо­дя­щую в доро­гом магазине…

А глав­ное, как-то так неза­метно полу­ча­ется, что пре­успе­я­ние в биз­несе ста­но­вится основ­ным досто­ин­ством мужа. Осталь­ное — дело вто­ро­сте­пен­ное. Пусть, придя домой, он все время мол­чит, уткнув­шись в теле­ви­зор. Пусть прак­ти­че­ски не зани­ма­ется детьми. Пусть огру­бел, опро­стился, мало кем и чем инте­ре­су­ется и сво­ими пред­став­ле­ни­ями о жизни уже очень напо­ми­нает тупых «кру­тя­ков» из анек­до­тов. Глав­ное, чтобы был добыт­чи­ком. И даже ребе­нок в ответ на просьбу пси­хо­лога пере­чис­лить хоро­шие каче­ства папы гово­рит: «Много зара­ба­ты­вает». То есть сама семья не дает ему сойти с этих нака­тан­ных рельсов.

Так что если кто-нибудь из чита­тель­ниц книги начал заме­чать, что муж черес­чур увлекся биз­не­сом и пере­стал обра­щать вни­ма­ние на семью, сове­тую вам про­ана­ли­зи­ро­вать соб­ствен­ное пове­де­ние. Сколько вре­мени зани­мают в вашем обще­нии раз­го­воры о раз­лич­ных жиз­нен­ных бла­гах? Не слиш­ком ли часто зву­чит мотив нехватки денег? Не увле­ка­е­тесь ли вы срав­не­нием сво­его уровня жизни с уров­нем жизни дру­зей и знакомых?

Если да, то надо сле­дить за собой. Муж­чина в семье — голова, но жен­щина, как известно, шея. Куда повер­нется, туда голова и будет смотреть.

Поста­рай­тесь найти в муже какие-нибудь таланты, не свя­зан­ные с пред­при­ни­ма­тель­ством, и под­чер­ки­вайте их цен­ность. Давайте понять, что само­утвер­диться можно не только (и не столько!) при помощи бан­ков­ского счета. И что «мер­се­дес» он купить еще успеет, а вот дет­ство сына или дочери прой­дет без­воз­вратно. И если вовремя не спо­хва­титься, мно­гое будет упу­щено навсе­гда. А про­иг­рают от этого все: иначе в семье про­сто не бывает.

ЧАСТЬ V. Казенный дом

Глава 25. Детский сад

Я ходила в дет­сад с трех лет и отчет­ливо помню, как окру­жа­ю­щие меня дружно жалели, и один голос заяв­ляя, что это слиш­ком рано и зачем мучить ребенка. Впро­чем, даже не с трех, а с пяти лет дошколь­ные учре­жде­ния тогда посе­щали немно­гие. В нашем классе таких бедо­лаг были еди­ницы. Все осталь­ные сидели до школы дома с бабушками.

Со вре­ме­нем ситу­а­ция меня­лась. И бабушки уже не торо­пи­лись на пен­сию, и дет­ских садов ста­но­ви­лось все больше. Однако до недав­него вре­мени необ­хо­ди­мость отдать ребенка в садик вос­при­ни­ма­лась как вынуж­ден­ная мера. Что назы­ва­ется, не от хоро­шей жизни. Если мама имела воз­мож­ность не рабо­тать, вопрос о саде даже не под­ни­мался. Само собой разу­ме­лось, что до школы она будет зани­маться детьми сама. Ни род­ные, ни зна­ко­мые про­сто не поняли бы ее, если бы она, не ходя на службу, «запих­нула» ребенка в сад.

Теперь и в этом плане про­изо­шли замет­ные подвижки. Все чаще на моем про­фес­си­о­наль­ном гори­зонте появ­ля­ются семьи, у кото­рых есть все воз­мож­но­сти не водить ребенка в садик. Или жена совер­шенно не рвется рабо­тать даже «для души», а муж вполне в состо­я­нии обес­пе­чить семью. Или бабушка готова посвя­тить себя внуку, или у роди­те­лей есть деньги на няню. Но… ребенка с трех-четы­рех лет все равно отдают в дет­ский сад. И ладно бы он там насла­ждался обще­нием и кол­лек­тив­ными играми! Так нет же! Малыш садик не любит, по утрам хны­чет, жалу­ется, что его оби­жают, про­сится хоть немножко побыть дома. А дру­гой идет без воз­ра­же­ний, но часто болеет. А тре­тий стал нерв­ным, раз­дра­жи­тель­ным, агрес­сив­ным. Я уж не говорю про гипе­р­ак­тив­ных детей, кото­рых сей­час, к сожа­ле­нию, все больше и больше. Для них дет­ский сад — совер­шенно непо­силь­ная пси­хо­ло­ги­че­ская нагрузка.

Но когда заво­дишь об этом раз­го­вор, нередко натал­ки­ва­ешься на непро­би­ва­е­мую стену.

Муче­ники общения

Впер­вые я заду­ма­лась над при­ро­дой такого сопро­тив­ле­ния несколько лет назад, когда ко мне на кон­суль­та­цию при­шла моло­дая пара с маль­чи­ком четы­рех с поло­ви­ной лет. Степа жался к маме, пря­тал лицо в ее колени, наот­рез отка­зался пройти без роди­те­лей в сосед­нюю ком­нату посмот­реть игрушки.

—  Он все­гда так себя ведет? — спро­сила я.

—  С чужими — да. Когда осво­ится, будет, конечно, порас­ко­ван­ней, но вообще-то он у нас зажа­тый. Ходить никуда не любит, даже на про­гулку не выта­щишь. Детей боится до дрожи в колен­ках. Взрос­лых меньше, но тоже побаивается.

Я была абсо­лютно уве­рена, что уж этого-то ребенка роди­те­лям и в голову не при­шло опре­де­лить в дет­ский садик. Но ошиб­лась! В сад Степа пошел с трех лет. Пол­года, правда, бес­пре­станно болел. А когда выхо­дил «в свет», то целыми днями сидел на стуле, не реа­ги­руя на при­зывы поиг­рать с детьми. Теперь на стуле уже не сидит, но детей по-преж­нему дичится.

—  Они для него слиш­ком шум­ные, кри­чат, дерутся, а он этого не пони­мает, — ска­зала мама. — Но хотя бы исте­рик, как прежде, не зака­ты­вает при рас­ста­ва­нии — и то хорошо.

При­вели Степу с жало­бами на утом­ля­е­мость, рас­се­ян­ное вни­ма­ние, плак­си­вость, капризы и ноч­ное недер­жа­ние мочи (эну­рез). При­чем в два с поло­ви­ной года, до садика, ника­кого эну­реза у ребенка не наблю­да­лось. С ним тогда вообще не было про­блем: тихий, спо­кой­ный, покла­ди­стый маль­чик. Чужих опа­сался, но совсем не так, как сей­час. Он даже с детьми про­бо­вал играть, теперь же и слы­шать ни о ком не желает.

Кар­тина очень напо­ми­нала пси­хо­травму, нане­сен­ную ребенку ран­ним отры­вом от семьи. О чем, говоря по правде, вполне можно было дога­даться самим, без кон­суль­та­ции спе­ци­а­ли­ста. Но мама с папой не хотели видеть очевидного.

— Забрать из сада?! — ужас­ну­лась мама. — Но… Где же ему тогда учиться обще­нию? Нет, что вы! Об этом не может быть и речи! Дома он у нас совсем одичает.

Хотя именно в садике, а не дома Степа рас­те­рял даже те неболь­шие навыки обще­ния, кото­рые ему уда­лось при­об­ре­сти до трех лет.

— А под­го­товка к школе? — под­хва­тил папа. — Нет, мы не в состо­я­нии научить ребенка всему тому, чему сей­час учат в дет­ском саду.

Хотя вни­ма­ние у Степы рас­се­и­ва­лось как раз в саду, при нерв­ном пере­на­пря­же­нии. И до школы оста­ва­лось еще два с поло­ви­ной года — для дошколь­ника огром­ный срок. Да и чему уж такому осо­бен­ному учат дет­са­дов­ские вос­пи­та­тель­ницы? Почему людям с выс­шим обра­зо­ва­нием (тех­ни­че­ским и гума­ни­тар­ным) не под силу осво­ить эту пре­муд­рость? И как еще недавно бабушки безо вся­кого выс­шего обра­зо­ва­ния вполне успешно учили своих вну­чат-дошколь­ни­ков читать и счи­тать? А неко­то­рые учат и до сих пор…

На эти и дру­гие вопросы ответа у роди­те­лей не нашлось, но было понятно, что они даже не соби­ра­ются их искать. Глав­ный вопрос был решен давно, окон­ча­тельно и бес­по­во­ротно. Степа в сад ходить будет при любых обсто­я­тель­ствах, потому что БЕЗ САДА ПРОСТО НЕЛЬЗЯ.

Слу­чай был настолько яркий, а роди­тель­ское сопро­тив­ле­ние так откро­венно ирра­ци­о­нально, что мысль о под­со­зна­тель­ных меха­низ­мах этого сопро­тив­ле­ния напра­ши­ва­лась сама собой. На уровне созна­ния воз­ра­зить было нечего. Но под­со­зна­ние нашеп­ты­вало Сте­пи­ным роди­те­лям прямо про­ти­во­по­лож­ное, и его шепот ока­зы­вался силь­нее. Почему?

«Без­мам­ные мамы»

Лет 30 назад в Аме­рике поста­вили опыт: у обе­зьян отняли дете­ны­шей, выкор­мили их и при­ня­лись наблю­дать, как они будут вос­пи­ты­вать своих малышей.

Ока­за­лось, что «без­мам­ные мамы» (так уче­ные про­звали обе­зьян, вырос­ших на люд­ском попе­че­нии) не умеют уха­жи­вать за дете­ны­шами и не испы­ты­вают к ним род­ствен­ных чувств, поскольку в своем дет­стве не имели перед гла­зами образца мате­рин­ской заботы. У них в памяти запе­чат­лены совсем дру­гие ран­ние образы (имприн­тинги). По тем же при­чи­нам и мно­гие дет­до­мовцы, вырас­тая, испы­ты­вают серьез­ные труд­но­сти в постро­е­нии семьи.

Нынеш­ние моло­дые роди­тели, конечно, не дет­до­мовцы и уж тем более не обе­зьяны, но это, пожа­луй, пер­вое поко­ле­ние, кото­рое мас­сово посе­щало дет­ские сады.

— Мы же ходили в сад — и ничего, выросли! — рас­суж­дают они, поза­быв, как частенько бывает, о своих дет­ских огор­че­ниях и обидах.

И им трудно себе пред­ста­вить, как можно обой­тись без садика, потому что кол­лек­тив­ное вос­пи­та­ние для них — имприн­тинг. А ран­ние впе­чат­ле­ния очень прочно уко­ре­ня­ются в под­со­зна­нии. Мы их вроде бы не пом­ним, не осо­знаем, но они никуда не делись и, как серые кар­ди­налы, незримо управ­ляют нашими пред­став­ле­ни­ями и чувствами.

Глав­ное — домаш­ний мир и покой

А между тем опыт­ные врачи и педа­гоги гово­рят о том, что ребенку-дошколь­нику нуж­нее всего мате­рин­ская ласка и теп­лый (прежде всего — пси­хо­ло­ги­че­ски), уют­ный дом, спо­кой­ная, доб­ро­же­ла­тель­ная атмо­сфера в семье. В такой обста­новке он рас­цве­тает и нор­мально развивается.

Вообще-то умные люди пре­ду­пре­ждали об этом больше ста лет назад, когда дет­ские сады только-только начали появ­ляться. «Как бы ни были раци­о­нальны в них заня­тия и игры детей, — писал извест­ней­ший рус­ский педа­гог К. Д. Ушин­ский, они могут вредно подей­ство­вать на ребенка, если он про­во­дит в них боль­шую часть дня. Как ни умно то заня­тие или та игра, кото­рым научат дитя в дет­ском саду, но они уже потому дурны, что дитя не само выучи­лось, и чем навяз­чи­вей дет­ский сад в этом отно­ше­нии, тем они вреднее».

Ушин­ский пре­ду­пре­ждал, что «даже шум­ное обще­ство детей, если ребе­нок нахо­дится в нем с утра до вечера, должно дей­ство­вать вредно». «Для ребенка, — про­дол­жал он, — необ­хо­димы совер­шенно уеди­нен­ные и само­сто­я­тель­ные попытки дет­ской дея­тель­но­сти, не вызы­ва­е­мые под­ра­жа­нием детям или взрослым».

Тогда еще не опе­ри­ро­вали тер­ми­нами «пси­хо­ло­ги­че­ская нагрузка» или «стресс», но саму опас­ность уло­вили пра­вильно. Теперь те же самые выводы дела­ются уже на науч­ной основе. Пару лет назад мне дове­лось услы­шать на одной кон­фе­рен­ции выступ­ле­ние нашего круп­ней­шего врача-педи­атра, ака­де­мика В. А. Табо­лина. Он гово­рил о вреде мно­гих экс­пе­ри­мен­тов, кото­рые ста­ви­лись в XX веке над малень­кими детьми, и в том числе… о дет­ских садах. Да-да, то, с чем мы настолько свык­лись, что уже не мыс­лим себе без этого жизни, на самом деле — экс­пе­ри­мент, име­ю­щий срав­ни­тельно неболь­шую исто­рию. Суть его заклю­ча­лась в том, чтобы изъ­ять детей из семьи и пере­дать их на вос­пи­та­ние госу­дар­ству. Ведь семья, по мне­нию идео­ло­гов постро­е­ния нового обще­ства, должна была вско­ро­сти отме­реть. Но прак­тика пока­зала, что никто и ничто не может заме­нить ребенку матери. Хотя послед­ствия ран­него отрыва ребенка от семьи могут аук­нуться гораздо позже. Напри­мер, в под­рост­ко­вом воз­расте. Вот очень харак­тер­ный рассказ:

«До школы Маша была ко мне очень при­вя­зана. Даже черес­чур. Сей­час у меня сжи­ма­ется сердце, когда я вспо­ми­наю, как она про­сила: «Мамочка, давай я сего­дня не пойду в садик. Давай немножко побу­дем дома, я не буду тебе мешать». Но мне тогда было не до нее. Нет, я, конечно, очень любила дочку, ста­ра­лась кра­сиво ее оде­вать, поку­пала игрушки и сла­до­сти. Но работа увле­кала меня гораздо больше. Да и в лич­ной жизни были раз­ные пере­жи­ва­ния. Теперь Маше шест­на­дцать. Мы живем с ней в одной ком­нате, но между нами как будто неви­ди­мая пере­го­родка. И дело уже не во мне. Я хочу нала­дить с ней кон­такт, но она меня в свой мир не пус­кает. Она при­выкла обхо­диться без меня, и, хотя я чув­ствую, что дочь оди­нока и стра­дает из-за этого, мы не можем вос­ста­но­вить утра­чен­ную связь. Навер­ное, потому что эта связь была уте­ряна так рано, еще не успев как сле­дует сформироваться».

А как же обще­ние с детьми?

Люди, мало зна­ко­мые с дет­ской пси­хо­ло­гией, сильно пре­уве­ли­чи­вают потреб­ность дошколь­ни­ков в дет­ском кол­лек­тиве. Дети трех-четы-рех лет обычно играют, так ска­зать, рядом, но не вме­сте. Да и лет в 5–6 у них еще нет дру­зей в том смысле, кото­рый вкла­ды­ваем в это поня­тие мы, взрос­лые. Дружба малы­шей нестойка, ситу­а­тивна. Сего­дня один друг на дет­ской пло­щадке, зав­тра — дру­гой. Часто даже име­нем «друга» не удо­су­жи­ва­ются поин­те­ре­со­ваться. «Как зовут маль­чика, кото­рый сего­дня при­хо­дил к нам в гости?» — неод­но­кратно спра­ши­вала я сво­его стар­шего сына (кото­рому, между про­чим, было тогда не пять, а семь или восемь лет!).

— Не помню… Друг, — пожи­мал пле­чами Филипп.

И назав­тра при­во­дил домой дру­гого маль­чика, а преды­ду­щего даже не вспоминал.

Потреб­ность в насто­я­щей дружбе появ­ля­ется ближе к под­рост­ко­вому воз­расту, а дошколь­нику доста­точно пери­о­ди­че­ски поиг­рать с кем-то из сверст­ни­ков, даже не обя­за­тельно еже­дневно. Он пока еще не вышел из круга семьи. Для него пока в семей­ном кругу самые глав­ные отно­ше­ния и самое глав­ное обще­ние. Но сей­час нередко полу­ча­ется наобо­рот. До-школь­ника выры­вают из семьи и на целый день погру­жают в дет­ский кол­лек­тив. Хотя и Взрос­лому-то чело­веку тяжело с утра до вечера нахо­диться в чужом обще­стве. Что же гово­рить о малыше, кото­рый быст­рее пере­утом­ля­ется, легче пере­воз­буж­да­ется?! Чем труд­нее ему общаться с детьми и взрос­лыми, тем осто­рож­нее сле­дует дози­ро­вать это обще­ние. Иначе пове­де­ние ребенка усу­гу­бится, и труд­но­сти будут расти, как снеж­ный ком.

А в школе как будет?

Это вопрос задают все­гда. Но ведь в школе, по срав­не­нию с дет­ским садом, гораздо более щадя­щие усло­вия. Вы удив­лены? — Судите сами. Нор­мально общаться, обхо­дясь без кон­флик­тов, ссор и драк, очень мно­гие дошколь­ники и млад­шие школь­ники еще не умеют. Но в дет­ском саду малыши про­во­дят прак­ти­че­ски целый день, а в началь­ной школе — всего несколько часов. При этом в школе они посто­янно заняты и нахо­дятся «в сво­бод­ном полете» только на пере­ме­нах. В дет­ском саду же, наобо­рот, целе­на­прав­лен­ные заня­тия длятся недолго. Боль­шая часть вре­мени отво­дится на игры и про­гулки. А вос­пи­та­тель­ница физи­че­ски не в состо­я­нии усле­дить за всеми, ведь детей в группе чело­век 20–25. Кого-то непре­менно начи­нают оби­жать, драз­нить. Дру­гие тоже не прочь «под­дер­жать ком­па­нию». Поэтому чув­стви­тель­ному, обид­чи­вому ребенку в саду при­хо­дится очень туго. И тре­бо­вать от него, чтобы он себя пере­де­лал, про­сто глупо. Гораздо умнее будет не ста­вить ребенка в такую тяже­лую пси­хо­ло­ги­че­скую ситу­а­цию. Полу­чить навыки обще­ния, кото­рые при­го­дятся ему в школе, он смо­жет, играя время от вре­мени с детьми ваших при­я­те­лей или посе­щая пару раз в неделю какую-нибудь сту­дию, благо их сей­час для малы­шей полно в каж­дом городе.

Кому сад не противопоказан?

Но конечно, дети бывают раз­ные. Неко­то­рым сад даже необ­хо­дим. Актив­ным, ини­ци­а­тив­ным ребя­там к 5–6‑ти годам часто ста­но­вится дома скучно. Осо­бенно если это един­ствен­ный сын или дочь, а в квар­тире, кроме роди­те­лей, про­жи­вают еще и бабушка с дедуш­кой. Ребенку хочется боль­шей само­сто­я­тель­но­сти, ста­рые рамки ста­но­вятся для него тесны, а род­ные не спе­шат их рас­ши­рить. Да и как реа­ли­зо­вать в таких усло­виях потреб­ность ребенка в лидер­стве? Кем он будет вер­хо­во­дить? Один мой малень­кий зна­ко­мый, пси­хо­ло­ги­че­ски вполне дозрев­ший до дет­ского кол­лек­тива, но томив­шийся дома, потому что мама боя­лась отдать его в садик, тира­нил ее и деда, как самый нату­раль­ный восточ­ный дес­пот. А заодно еще и «гонял» попу­гая (так мама метко оха­рак­те­ри­зо­вала его метод дрес­си­ровки, поскольку когда Саша не знал, чем заняться, он тыкал в птаху каран­да­шом, застав­ляя ее метаться по его при­ка­за­нию из одного угла клетки в дру­гой.) Такое «лидер­ство», есте­ственно, не радо­вало ни маму, ни дедушку, ни попу­гая, ни самого Сашу. Когда маль­чика отдали В дет­ский сад, его пове­де­ние нормализовалось.

При­нят по соб­ствен­ному желанию

Но самым глав­ным кри­те­рием при реше­нии вопроса, устра­и­вать ли ребенка в дет­ский сад, на мой взгляд, должно быть его жела­ние. (При усло­вии, конечно, что обсто­я­тель­ства поз­во­ляют сде­лать этот выбор.) Все-таки это еще не «работа», как часто вну­шают ребенку взрос­лые. Он еще успеет в своей жизни потя­нуть лямку, пусть хоть немного насла­дится детством.

А дети, кото­рые ходят в садик с удо­воль­ствием, тоже встре­ча­ются. Хотя и не так часто, как хочется верить родителям.

Дет­са­дов­ский опыт моего стар­шего сына был крайне неудач­ным. Хро­ни­че­ский отит, полу­чен­ный в резуль­тате посто­ян­ных про­студ, чуть не кон­чился глу­хо­той. Поэтому дочку я опре­де­лять в сад не соби­ра­лась. Но в три года она бук­вально выну­дила меня пойти в РОНО за направ­ле­нием, потому что каж­дый день ныла и про­си­лась «к детишкам».

— Но меня в садике не будет! — стра­щала я Кристину.

— Ничего! — бодро отве­чала она.

— Тебе при­дется спать днем, — грозно пре­ду­пре­ждала я. Она и на это была согласна, хотя про днев­ной сон дома забыла уже в два года.

Короче, я сдалась.

Когда Кри­стина в пер­вый раз не запла­кала при рас­ста­ва­нии со мной, вос­пи­та­тель­ница решила, что это обыч­ная исто­рия: ребе­нок еще не разо­брался в ситу­а­ции. Но, когда и спу­стя неделю дочка спо­койно отпус­кала меня, не обра­щая вни­ма­ния на рев дру­гих трех­ле­ток, мне было ска­зано, что ребе­нок у меня уни­каль­ный. А ведь на самом деле ничего уни­каль­ного в Кри­стине не было. Про­сто она осу­ще­ствила свою мечту. А если бы я навя­зы­вала ей сад насильно, и рев был бы, и болезни. А так она ни разу даже ОРЗ не болела!

Новое время — новые опасности

Но, с дру­гой сто­роны, сей­час я бы десять раз поду­мала, прежде чем отда­вать дочку в садик. Ведь моя Кри­стинка была дошколь­ни­цей в сере­дине 80‑х, когда пере­стройка только начи­на­лась, и мак­си­мум, что могли при­не­сти из сада дети, это какие-то бран­ные слова. Теперь же, увы, нравы настолько огру­бели, что подоб­ные инци­денты счи­та­ются в порядке вещей. Дескать,                иначе? Малыши все­гда обу-

чают друг друга вся­ким «глу­по­стям»…

Хотя это вовсе не факт! Раньше мно­гие дети «про­све­ща­лись» по части нецен­зур­ных руга­тельств гораздо позже. Я, напри­мер, пойдя в садик с трех лет, узнала их только по окон­ча­нии тре­тьего класса (то есть в деся­ти­лет­нем воз­расте!). Как сей­час помню, про­изо­шло это на даче, и боль­шин­ству моих сверст­ни­ков, кото­рые при сем при­сут­ство­вали, эти выра­же­ния тоже были в дико­винку. Да что там руга­тель­ства! Обща­ясь с роди­те­лями и педа­го­гами, я теперь нередко стал­ки­ва­юсь с тем, что их не шоки­рует в пове­де­нии дет­са­дов­цев и мно­гое дру­гое, от чего раньше у взрос­лых волосы встали бы дыбом.  — Дети еще и не то видят по теле­ви­зору, — повто­ряют они, находя какое-то стран­ное уте­ше­ние в этих, по сути чудо­вищ­ных сло­вах. И при­во­дят при­меры нынеш­них дет­ских игр и раз­вле­че­ний, кото­рые не хочется цити­ро­вать — настолько они непри­стойны. Пожа­луй, самое мяг­кое, это «постель­ные эпи­зоды» в тра­ди­ци­он­ной дет­ской игре «дочки-матери».

Осо­бен­ную опас­ность пред­став­ляет такая среда для демон­стра­тив­ных детей, кото­рые, как губка, впи­ты­вают все дур­ное. Или для сла­бо­воль­ных ребя­ти­шек, легко попа­да­ю­щих под чужое вли­я­ние. Ну и, конечно, для малы­шей с неко­то­рой задерж­кой раз­ви­тия и одно­вре­менно тягой к риску — их все время тянет на «подвиги», а «тор­моза» сла­бые, про­ис­хо­дя­щее осо­зна­ется ими плохо. У таких детей дур­ное вли­я­ние среды может при­ве­сти к ран­нему фор­ми­ро­ва­нию кри­ми­наль­ного типа личности.

«Как мы защи­щаем семью от раз­ру­ши­тель­ных вея­ний? — ска­зал, отве­чая на вопросы жур­на­листки, отец две­на­дцати детей, свя­щен­ник Алек­сандр Илья­шенко. — Мы нико­гда наших детей не отда­вали в дет­сад. При этом, без­условно, что-то теря­ешь, но при­об­ре­та­ешь гораздо больше… В семье ребя­ти­шек неж­ного воз­раста можно убе­речь от рас­тлен­ного духа мира сего, где уже с моло­ком матери впи­ты­ва­ется та страш­ная атмо­сфера, в кото­рой живет наш народ. Этих людей, конечно, нельзя осуж­дать — они про­сто не видят ничего дру­гого, доб­рого. Но мы ста­ра­лись своих детей вся­че­ски убе­речь от про­ти­во­есте­ствен­ного вли­я­ния окру­жа­ю­щей среды. У них есть хоро­ший круг обще­ния — среди их дру­зей веру­ю­щие люди. Мы с ними едины, и для них так же дорого то, что и нам дорого, и непри­ем­лемо то же, что и для нас непри­ем­лемо» (Венцы цар­ские, венцы крест­ные. Семья в совре­мен­ном мире. М., Дани­лов­ский благо-вест­ник. 2000).

Посте­пенно это начи­нает пони­мать все больше людей. С одной сто­роны, мно­гие пра­во­слав­ные семьи пред­по­чи­тают обхо­диться без дет­ских садов. С дру­гой сто­роны, поти­хоньку воз­ни­кают пра­во­слав­ные дет­ские садики. Кое-где при­хо­жанки объ­еди­ня­ются, создают домаш­ние мини-группы и сов­местно зани­ма­ются вос­пи­та­нием детей. А неко­то­рые дого­ва­ри­ва­ются отдать ребя­ти­шек в обыч­ный сад, но в одну группу, чтобы они обра­зо­вали там свое ядро, кото­рому уже будут не осо­бенно страшны чуж­дые влияния.

Пару лет назад в наш пси­хо­ло­ги­че­ский куколь­ный театр ходило несколько ребят из такого «госу­дар­ства в госу­дар­стве», и на заня­тиях про­изо­шла харак­тер­ная сцена. В пере­рыве я про­во­дила с роди­те­лями беседу о вреде агрес­сив­ных мульт­филь­мов и про­чих «дости­же­ний» запад­ной масс-куль­туры. Роди­тели нево­цер­ко­в­лен­ных детей (состав­ляв­ших поло­вину группы) при­ня­лись напе­ре­бой жало­ваться на то, что они не могут удер­жать детей от увле­че­ния вся­кими «поке­мо­нами», поскольку дети под­ра­жают сверст­ни­кам и не желают ничего слу­шать. Ребя­тиш­кам было еще всего ничего, лет по шесть, а созда­ва­лось впе­чат­ле­ние пол­ной обре­чен­но­сти, замкну­того круга. Слу­шать это было невыносимо.

Тогда я обра­ти­лась с вопро­сом к пра­во­слав­ной половине:

— Ска­жите, а у вас есть подоб­ные про­блемы? Ваши дети ведь тоже посе­щают садик.

— Нет, — хором отве­тили эти мамы. — Мы, честно говоря, даже не подо­зре­вали, что этот вопрос может сто­ять так остро. У нас в саду, правда, тоже есть ребята, увле­ка­ю­щи­еся «поке­мо­нами», но мы объ­яс­нили нашим детям, что это плохо. А поскольку им вполне доста­точно обще­ния между собой, они играют в свои игры и «поке­мон­ская зараза» к ним не пристает.

Глава 26. Каждому овощу свое время, или об опасности раннего интеллектуального развития

В послед­ние деся­ти­ле­тия мно­гие роди­тели увле­ка­ются ран­ним интел­лек­ту­аль­ным раз­ви­тием своих чад. В Москве и дру­гих горо­дах появи­лись мини-лицеи для четы­рех-пяти­лет­них детей, шах­мат­ные школы для трех-четы­рех­ле­ток. А недавно в Сибири мне с гор­до­стью пока­зали дет­ский центр, в кото­ром полу­то­ра­го­до­ва­лых малы­шей учат… мате­ма­тике и англий­скому языку. Они еще ходить как сле­дует не умеют, мно­гие вообще пред­по­чи­тают пере­дви­гаться полз­ком, поскольку так быст­рей и при­выч­ней, а им пока­зы­вают англий­ские буквы и по многу раз повто­ряют ино­стран­ные слова.

Глядя на это, я вспом­нила, как в начале 70‑х моя зна­ко­мая, учив­ша­яся на пси­хо­ло­ги­че­ском факуль­тете МГУ, рас­ска­зы­вала об уди­ви­тель­ной аме­ри­кан­ской мето­дике обу­че­ния чте­нию… полу­го­до­ва­лых малю­ток. Я, правда, так и не смогла добиться от нее ответа, каким обра­зом про­ве­ряют, научился мла­де­нец читать или нет. Это до сих пор оста­ется для меня загад­кой. Веро­ятно, ему назы­вают слово, а он тянет руку к кар­точке, на кото­рой оно написано?

Как бы там ни было, эффек­тив­ность тех или иных мето­дов и под­хо­дов опре­де­ля­ется по резуль­та­там. «По пло­дам их узна­ете их» (Мф. 7, 20)… Каковы же плоды подоб­ных экс­пе­ри­мен­тов? Может, и у нас, и на Западе, где эта тен­ден­ция появи­лась еще раньше, выросло поко­ле­ние гениев или, если не гениев, то хотя бы круп­ных интел­лек­ту­а­лов? Да нет, непо­хоже. Читают моло­дые все меньше и меньше, пре­по­да­ва­тели выс­ших учеб­ных заве­де­ний жалу­ются, что общий интел­лек­ту­аль­ный уро­вень пер­во­курс­ни­ков с каж­дым годом заметно сни­жа­ется, дела с логи­че­ским мыш­ле­нием обстоят плохо. А во мно­гих рос­сий­ских вузах на самых раз­ных факуль­те­тах уже ввели пред­мет «Рус­ский язык», ужас­нув­шись без­гра­мот­но­сти вче­раш­них школь­ни­ков. В ТОМ ЧИСЛЕ И ТЕХ, КТО УЧИЛСЯ В ПРЕСТИЖНЫХ ГИМНАЗИЯХ! А ведь с ними явно зани­ма­лись в дет­стве по про­грам­мам ран­него интел­лек­ту­аль­ного раз­ви­тия, поскольку непод­го­тов­лен­ных детей в «про­дви­ну­тые» гим­на­зии про­сто не берут. Нет, как-то не схо­дятся концы с концами…

Все сме­ша­лось в доме Облонских

Пси­хо­логи бьют тре­вогу: мно­же­ство дошколь­ни­ков НЕ ХОТЯТ В ШКОЛУ! По неко­то­рым опро­сам — до 50%! «Такого раньше нико­гда не было», — гово­рят спе­ци­а­ли­сты. Дети, наобо­рот, меч­тали о школе, потому что это был важ­ный рубеж взрос­ле­ния. Конечно, потом мно­гих пости­гало разо­ча­ро­ва­ние, и в сред­нюю школу рва­лись уже не так, как в началь­ную. Но в пер­вый класс дети шли как на празд­ник. Еще бы! Ведь они ста­но­ви­лись «боль­шими» и уже могли сверху вниз взи­рать на дет­са­дов­скую «малышню», с кото­рой еще вес­ной играли на равных.

Почему про­ис­хо­дит такой откат, наде­юсь, понятно. Раньше школа дей­стви­тельно явля­лась для пер­во­кла­шек новой сту­пень­кой. У них начи­на­лась новая жизнь. В школе все обсто­яло по-дру­гому, не так, как в дет­ском саду. При­чем раз­ли­чия были самые что ни на есть суще­ствен­ные для этого воз­раста. В школе никто не спал, не играл, не гулял, а УЧИЛСЯ. Конечно, в под­го­то­ви­тель­ной группе дет­ского сада тоже устра­и­ва­лись заня­тия, но они вос­при­ни­ма­лись ребя­тиш­ками ско­рее как репе­ти­ция, «игра в школу». И самое глав­ное, в саду не зада­вали уро­ков и не ста­вили оце­нок. То есть мера ответ­ствен­но­сти ребенка за свою учебу была в саду мини­маль­ной, а при пере­ходе в пер­вый класс резко воз­рас­тала. Что, соб­ственно, и порож­дало вполне спра­вед­ли­вые пред­став­ле­ния о том, что школь­ник — чело­век взрослый.

Да одна покупка «Подарка пер­во­класс­нику» — ранца с мно­же­ством школь­ных при­над­леж­но­стей — чего сто­ила! Вес­ной или в конце лета роди­тели тор­же­ственно шли с чадом в мага­зин и поку­пали ему «Пода­рок», кото­рым он потом хва­стался перед род­ными и сосе­дями, а те, пре­уве­ли­ченно вос­тор­га­ясь, гово­рили: «Да, Вася, нако­нец-то и ты дождался! Видишь, как время летит? Еще вчера ты был малыш, а уже — первоклассник».

Теперь же ран­цем пер­во­клашку не потря­сешь, потому что он при­вык носить его на заня­тия по под­го­товке к школе. Оце­нок в началь­ных клас­сах часто не ста­вят, а уроки, наобо­рот, задают и четы­рех-пяти­лет­кам. Как гово­рится, все сме­ша­лось в доме Облон­ских, и ника­кой осо­бой раз­ницы при поступ­ле­нии в школу дети не чув­ствуют, ника­ких взрос­лых «при­ви­ле­гий» не полу­чают. Только нагрузка уве­ли­чи­ва­ется, а к этому-то ребята как раз ока­зы­ва­ются не готовы.

Нельзя пере­ска­ки­вать через ступеньки

Любой пси­хо­лог знает, что ребе­нок в своем раз­ви­тии про­хо­дит раз­ные этапы или ста­дии. Сперва его мыш­ле­ние бывает наглядно-дей­ствен­ным: осва­и­вая мир, он вос­при­ни­мает его через те или иные дей­ствия. Напри­мер, тарелка — это то, из чего едят суп или кашу. При­мерно к двум годам появ­ля­ется наглядно-образ­ное мыш­ле­ние: взяв палочку, малыш уже может пред­ста­вить себе, что это ложка, и совер­шать ею нуж­ные дей­ствия: кор­мить плю­ше­вого мишку и т. п. И в два, и в три года дет­ское мыш­ле­ние еще очень кон­кретно, абстракт­ные кате­го­рии ста­но­вятся доступ­ными позже. Начатки логи­че­ского мыш­ле­ния воз­ни­кают при нор­маль­ном раз­ви­тии к концу дошколь­ного пери­ода, а окон­ча­тельно этот тип мыш­ле­ния фор­ми­ру­ется в под­рост­ко­вом возрасте.

Если же раньше вре­мени пытаться раз­вить то, до чего ребе­нок еще объ­ек­тивно не дорос, про­ис­хо­дят серьез­ные дефор­ма­ции. Когда речь идет о физи­че­ском здо­ро­вье, это более или менее понятно. Ника­кой здра­во­мыс­ля­щий роди­тель, как бы ему ни хоте­лось вырас­тить ребенка насто­я­щим муж­чи­ной, не будет навью­чи­вать на дошко­ленка мешок с кар­тош­кой, пре­красно пони­мая, что бед­няга надо­рвется. Но, когда речь идет о вещах нема­те­ри­аль­ных, кото­рые нельзя уви­деть или пощу­пать, здра­во­мыс­лие порой нам отказывает.

«Преж­де­вре­мен­ная интел­лек­ту­аль­ная тре­ни­ровка ведет к пере­на­пря­же­нию струк­тур мозга, — утвер­ждает круп­ней­ший дет­ский пси­хи­атр Галина Вяче­сла­вовна Коз­лов­ская. — Это чрез­мер­ная нагрузка на левое полу­ша­рие, височ­ные обла­сти и лоб. В резуль­тате, лишая ребенка воз­мож­но­сти про­хо­дить нор­маль­ные этапы раз­ви­тия, его на всю жизнь делают ущерб­ным. Пси­хика его рас­ша­ты­ва­ется, и впо­след­ствии он будет плохо развиваться».

То есть цель вырас­тить интел­лек­ту­ала, ради кото­рой ребенка зача­стую лишают дет­ства, достиг­нута не будет, и логи­че­ское мыш­ле­ние, кото­рое преж­де­вре­менно пыта­лись раз­вить, в резуль­тате не разо­вьется даже до нор­маль­ного уровня. Именно это и наблю­дают сей­час педа­гоги, изум­ля­ясь тому, что вроде бы эру­ди­ро­ван­ные, натас­кан­ные стар­ше­класс­ники неспо­собны к обоб­ще­ниям, логи­че­скому пере­носу, мыс­лят шаб­лонно, изъ­яс­ня­ются гото­выми клише.

Гиб­кость мыш­ле­ния, свой­ствен­ная юно­сти, у них отсут­ствует. Они с таким упор­ством цеп­ля­ются за сте­рео­типы, как будто им не пят­на­дцать, а семь­де­сят пять, когда чело­веку дей­стви­тельно бывает не под силу (и то обычно при не очень тре­ни­ро­ван­ном уме!) отка­заться от своих закос­не­лых представлений.

Но это доста­точно отда­лен­ные послед­ствия, кото­рые про­явятся лишь в под­рост­ково-юно­ше­ском воз­расте. А какие откло­не­ния заметны раньше?

Дети не умеют играть

Ребе­нок не умеет играть. Еще недавно это каза­лось стран­ным. Как?! Неужели кого-то надо учить играть? Да такого быть не может, ведь игра — неотъ­ем­ле­мая часть дет­ской жизни, детей хле­бом не корми — дай поиг­рать! И дей­стви­тельно, раньше отсут­ствие инте­реса к играм встре­ча­лось только у детей с очень серьез­ным повре­жде­нием пси­хики (напри­мер, при глу­бо­кой умствен­ной отста­ло­сти или силь­ном аутизме).

Теперь же роди­тели все чаще жалу­ются на  то, что их вроде бы совер­шенно нор­маль­ные сыно­вья или дочки не инте­ре­су­ются игруш­ками и не умеют играть даже в про­стей­шие роле­вые игры (типа «дочки-матери» или «док­тора»). И очень часто ока­зы­ва­ется, что этих ребя­ти­шек с ран­него воз­раста уси­ленно раз­ви­вали в интел­лек­ту­аль­ном плане. Кое-кто (осо­бенно папы) даже раду­ется, что ребе­нок «не бьет баклуши, а зани­ма­ется делом»: решает мате­ма­ти­че­ские задачки, с четы­рех лет само­сто­я­тельно читает, метит в юные гросс­мей­стеры. И роди­те­лям удобно: взял гото­вое посо­бие, выпол­ня­ешь вме­сте с малы­шом полез­ные зада­ния. Не надо ломать голову, изоб­ре­тая сюжеты для игр, кото­рые, вдо­ба­вок, кажутся мно­гим взрос­лым бес­смыс­лен­ными и скучными.

Но игра — важ­ней­шая сфера дея­тель­но­сти ребенка. Самая, навер­ное, важ­ная, ведь в игре он познает мир, при­ме­ряет на себя раз­лич­ные, в том числе «взрос­лые» роли, учится обще­нию, пости­гает оттенки чувств. И, если в этой сфере про­бел, эмо­ци­о­наль­ное раз­ви­тие ребенка затор­ма­жи­ва­ется, а лич­ность деформируется.

Каким героям ска­зок под­ра­жать не следует

Валеру род­ствен­ники и зна­ко­мые в один голос назы­вали «ака­де­ми­ком». Что ни спро­сишь — на все отве­тит и еще тебя про­све­тит. Шести­лет­ний маль­чик уже сво­бодно решал при­меры с трех­знач­ными циф­рами, читал как взрос­лый, легко решал доста­точно труд­ные логи­че­ские задачи, обыг­ры­вал папу в шах­маты. Все были в вос­торге, только мама смот­рела на сына с тревогой.

— Никто моих опа­се­ний не раз­де­ляет, назы­вают меня пани­кер­шей. А мне чем дальше, тем страш­ней за Валеру. Это же не чело­век, а какая-то ком­пью­тер­ная энцик­ло­пе­дия рас­тет. Порой кажется, что у него вообще нет чувств. Я болею — у меня часто дав­ле­ние ска­чет — так Валера мимо меня, как мимо стенки, ходит. Нико­гда не пожа­леет, не спро­сит: «Мамочка, может, тебе что-нибудь при­не­сти?» Не потому, что он жесто­кий или изба­ло­ван­ный. Нет, про­сто ему даже в голову не при­хо­дит, что нужно про­явить уча­стие. А сердце ничего не под­ска­зы­вает. Бабушку тут в боль­ницу поло­жили, так он о ней даже ни разу не вспом­нил, хотя она с нами в одной квар­тире живет и много вре­мени ему уде­ляет. И вообще, он вроде бы умный маль­чик, а порой эле­мен­тар­ных вещей не пони­мает. При­несли тут нам зна­ко­мые в пода­рок коробку шоко­лад­ных кон­фет. Так он при всех гово­рит: «Ты, папа, шоко­лада не ешь, тебе ведь уже пять­де­сят лет». — «Ну и что? — не понял отец. — При­чем тут кон­феты?» — «А при том, что сред­няя про­дол­жи­тель­ность жизни у совре­мен­ных муж­чин… я не помню точно, какую он цифру назвал… то ли пять­де­сят один, то ли пять­де­сят три года». Не знаю уж, где он это вычи­тал. А может, по теле­ви­зору сказали».

Теперь настал мой черед удивляться.

— Пого­дите, но какая связь между кон­фе­тами и про­дол­жи­тель­но­стью жизни?

— Самая что ни на есть пря­мая, логи­че­ская, — вздох­нула мать. — Дескать, тебе, папа, и так недолго жить оста­лось, а шоко­лад для здо­ро­вья вреден.

— Что, прямо так и заявил?

— Да. Все были в шоке. Я ему потом долго пыта­лась объ­яс­нить, что такие вещи не гово­рят, но, по-моему, Валера не понял. Ведь если рас­суж­дать логи­че­ски, он без­условно прав. Что он пло­хого сде­лал? — Ничего. Даже наобо­рот, про­явил заботу об отце. Здо­ро­вье у мужа и вправду неваж­ное, да и воз­раст, конечно, не самый юный. Ну, а про про­дол­жи­тель­ность жизни сколько в послед­ние годы писали, что она сократилась!..

Конечно, при­мер этот очень яркий, да ведь и маль­чик был неза­у­ряд­ный. Но, вообще-то, ран­няя интел­лек­ту­а­ли­за­ция при­во­дит к фор­ми­ро­ва­нию именно такого шизо­ид­ного типа лич­но­сти, пусть и в более сгла­жен­ной, мяг­кой форме. Вот что гово­рит об этом прак­ти­че­ский пси­хо­лог Ирина Алек­сан­дровна Кар­пенко: «В юных интел­лек­ту­а­лах с мало­лет­ства подо­гре­ва­ется эго­изм. А эмо­ци­о­наль­ное недо­раз­ви­тие ведет к аути­за­ции, отстра­не­нию от окру­жа­ю­щего мира. Ребе­нок не пони­мает людей, не чув­ствует их и не инте­ре­су­ется ими. Из-за аути­за­ции он часто ведет себя неадек­ватно, что еще больше затруд­няет его кон­такты. Начи­на­ется отста­ва­ние в пси­хо­ло­ги­че­ском плане. Такие дети, с одной сто­роны, интел­лек­ту­ально раз­ви­тей, а с дру­гой, гораздо инфан­тиль­нее сверст­ни­ков, и этот раз­рыв мешает гар­мо­ни­че­скому раз­ви­тию лич­но­сти. По боль­шому счету для такого ребенка будет закрыта насто­я­щая соци­а­ли­за­ция. Рабо­тать с людьми и уже тем более воз­гла­вить кол­лек­тив он не сумеет, хотя амби­ции у него часто непо­мер­ные. Еще бы, ведь он с дет­ства при­вык к сво­ему интел­лек­ту­аль­ному пре­вос­ход­ству. Пре­вос­ход­ства уже давно не будет, поскольку ран­няя интел­лек­ту­а­ли­за­ция закры­вает дет­скую спон­тан­ность и гиб­кость мыш­ле­ния, а амби­ции  оста­нутся. Ну, и кем он смо­жет стать? — В луч­шем слу­чае его путь — это путь оди­но­кого ком­пью­тер­щика. Такому муж­чине трудно найти жену. Но даже если ему пове­зет, и его полю­бит жен­щина мате­рин­ского, опе­ка­ю­щего типа (именно это нужно для семей­ного сча­стья инфан­тиль­ному Знайке), в семье часто нет детей. Судьба дево­чек скла­ды­ва­ется еще дра­ма­тич­ней. Хотя пона­чалу все вроде бы идет неплохо. Они обла­дают каче­ствами, спо­соб­ными увле­кать муж­чин, и, реша­ясь на заму­же­ство, как пра­вило, делают удач­ный выбор. Но затем жизнь идет напе­ре­ко­сяк, поскольку такие аути­зи­ро­ван­ные жен­щины живут как бы в кап­суле, по своей про­грамме, а их род­ные начи­нают тихо схо­дить с ума. Осо­бенно стра­дают дети — самое сла­бое звено в семье».

Если же в ребенке от при­роды есть черты шизо­ид­но­сти, то ран­ний упор на логи­че­ское мыш­ле­ние может настолько усу­гу­бить пси­хику, что вста­нет вопрос об обра­ще­нии к врачу. «Помните Кая из «Снеж­ной коро­левы»? — любит повто­рять, читая лек­ции сту­ден­там, дру­гой дет­ский пси­хо­лог Ирина Яко­влевна Мед­ве­дева. — Не знаю, наме­ренно или невольно, но дат­ский ска­зоч­ник создал потря­са­ю­щий по своей диа­гно­сти­че­ской точ­но­сти образ шизо­фре­ника. В сердце у него ледя­ная игла (в ста­рину, кстати, шизо­фре­нию, весьма выра­зи­тельно назы­вали «скорб­ным бес­чув­ствием»), а ум все­цело занят реше­нием слож­ней­ших абстракт­ных задач: герой пыта­ется сло­жить из льди­нок слово «веч­ность».

Не хочу учиться ‑хочу развлекаться!

В дошколь­ном воз­расте надо прежде всего забо­титься об эмо­ци­о­наль­ном бла­го­по­лу­чии малы­шей. Осталь­ное вто­ро­сте­пенно. «Глав­ное, — утвер­ждают пси­хи­атры, — дать детям набе­гаться, наиг­раться, почув­ство­вать тепло и заботу матери». Ска­жем, в при­юте дети могут нахо­диться в пре­крас­ных мате­ри­аль­ных усло­виях и зани­маться с хоро­шими педа­го­гами, но без мате­рей они все равно раз­ви­ва­ются плохо.

Когда же мама наце­лена, в первую оче­редь, на интел­лек­ту­аль­ное раз­ви­тие малыша, она нередко ста­вит его в эмо­ци­о­нально тяже­лую ситу­а­цию. Допу­стим, он хуже дру­гих ребят справ­ля­ется с зада­ни­ями, а она начи­нает его срав­ни­вать, сты­дить, сердиться.

Или дру­гой при­мер. Ребе­нок повы­шенно утом­ляем, раним, чув­стви­те­лен. Выси­деть на уроке, пусть даже для­щемся всего два­дцать минут, для него тяжело. В группе дети­шек он чув­ствует себя неуютно. Вер­нув­шись из мини-лицея домой, малыш хочет отре­шиться от непри­ят­ных пере­жи­ва­ний, отдох­нуть, поиг­рать. А его застав­ляют выпол­нять домаш­ние зада­ния. Он сопро­тив­ля­ется, впа­дает в агрес­сию. Годам к семи у ребенка уже может выра­бо­таться стой­кое отвра­ще­ние ко всему, что так или иначе свя­зано со шко­лой. А отно­ше­ния с мамой серьезно разладятся.

Очень важно и не ока­зы­вать наси­лие над при­род­ной любо­зна­тель­но­стью ребенка. Забе­гая впе­ред, застав­ляя его инте­ре­со­ваться теми вещами, кото­рые в силу воз­раста бывают ему труд­но­до­ступны, взрос­лые не сти­му­ли­руют, а наобо­рот, уби­вают дет­скую любо­зна­тель­ность. Зна­ния наби­вают ребенку оско­мину, и в под­рост­ко­вом воз­расте, вырвав­шись на сво­боду, он зача­стую хочет только одного: развлекаться.

— Не пойму, что стряс­лось с нашим клас­сом, — сето­вала на роди­тель­ском собра­нии учи­тель­ница. — В седь­мом еще были дети как дети, а теперь словно с цепи сорва­лись. На уме только дис­ко­теки! А ведь как хорошо начи­нали! Все при­шли в школу вели­ко­лепно под­го­тов­лен­ными, зани­ма­лись по экс­пе­ри­мен­таль­ной, про­дви­ну­той про­грамме… И если бы один-два уче­ника отби­лись от рук, а то — прак­ти­че­ски целый класс!

Так что лучше дать детям наиг­раться вовремя. Тем более, что те же самые начатки счета или чте­ния они гораздо быст­рее усвоят (конечно, не в пол­года или в год, а когда сами дозреют до этой потреб­но­сти!) в роле­вой игре «в школу», обу­чая кукол или плю­ше­вых зай­цев. Как усва­и­вали подоб­ные пре­муд­ро­сти преды­ду­щие поко­ле­ния, пода­рив­шие миру столько изоб­ре­те­ний и науч­ных откры­тий, да и пишу­щие обычно куда гра­мот­ней совре­мен­ных выпуск­ни­ков, хотя прак­ти­че­ски никто из них в пять лет читать еще не умел, а о ран­нем интел­лек­ту­аль­ном раз­ви­тии тогда никто и не слышал.

Глава 27. Подготовка к школе: развиваем самостоятельность

В четыре года у мно­гих детей резко повы­ша­ется «гра­дус упрям­ства», и роди­тели при­хо­дят от этого в ужас.

—  Раньше такой был покла­ди­стый маль­чик, а теперь… Все, бук­вально все хочет делать по-сво­ему! Только и слы­шим: «Не надо! Я сам!» — сетуют мамы и бабушки.

А еще через два года (осо­бенно в тех семьях, где все уси­лия были бро­шены на сби­ва­ние этого гра­дуса) при­хо­дится слы­шать прямо противоположное:

—  НАМ скоро в школу, а как он там будет — ума не при­ложу! Он ничего, бук­вально ничего сам сде­лать не в состоянии!

И воз­ни­кает зако­но­мер­ный вопрос: как пси­хо­ло­ги­че­ски под­го­то­вить ребенка к школе? Для мно­гих дошко­лят, не ходив­ших в дет­ский сад, этот вопрос стоит, что назы­ва­ется, ребром.

При­вык­нуть к школе «выпуск­ни­кам» дет­сада бывает легче

Хотя «домаш­ние» дети часто бывают лучше под­го­тов­лены по раз­ным пред­ме­там, пси­хо­ло­ги­че­ски они по срав­не­нию с «садов­скими» нередко про­иг­ры­вают. Ска­жем, для ребенка, посе­щав­шего дет­ский сад, пере­оде­ва­ние перед уро­ком физ­куль­туры обычно не состав­ляет осо­бого труда, потому что он давно при­учился быстро пере­оде­ваться в саду и делает это авто­ма­ти­че­ски. А «домаш­ний» ребе­нок может столк­нуться тут с непред­ви­ден­ными трудностями.

И дело не только в том, умеет он само­сто­я­тельно завя­зы­вать шнурки на ботин­ках или нет. Глав­ное не это. «Домаш­ний» ребе­нок про­сто не при­вык к боль­шому дет­скому кол­лек­тиву, кото­рый пред­став­ляет собой школа. Там для него слиш­ком много отвле­ка­ю­щих момен­тов. А ситу­а­ция, напро­тив, тре­бует повы­шен­ной сосредоточенности.

Выиг­рыш­ность поло­же­ния «выпуск­ни­ков дет­сада» еще и в том, что школа в прин­ципе не при­звана зани­маться при­ви­тием детям быто­вых навы­ков. Это пре­ро­га­тива семьи и дошколь­ных учреждений.

Учи­теля не хотят — да и не могут, учи­ты­вая пере­пол­нен­ность клас­сов! — возиться с малень­кими рас­те­ря­хами и неумей­ками, кото­рым нужно по десять раз на дню напо­ми­нать, чтобы они запра­вили рубашку в штаны и не забыли при­не­сти зеле­ную ручку. А вот лиш­ний раз объ­яс­нить отста­ю­щему уче­нику какое-нибудь грам­ма­ти­че­ское пра­вило педа­гоги обычно не отка­зы­ва­ются. Для них это при­вычно и внут­ренне оправ­данно. Как гово­рится, свя­тое дело.

Так что дети, изба­ло­ван­ные роди­тель­ской опе­кой, чув­ствуют себя в школе неуютно.

Учи­те­лей они раз­дра­жают, одно­класс­ники над ними посме­и­ва­ются. В пер­вые месяцы учебы такие ребята нередко впа­дают в состо­я­ние про­стра­ции: на уро­ках счи­тают ворон, ста­но­вятся страшно мед­ли­тель­ными, в