Детские тревоги и страхи: перерасти и расти дальше

Детские тревоги и страхи: перерасти и расти дальше

(1 голос5.0 из 5)

Пере­дача для роди­те­лей «Учимся рас­тить любо­вью» на одном из веду­щих пра­во­слав­ных теле­ка­на­лов  нахо­дит ответы на мно­гие роди­тель­ские вопросы.  Мамы и папы часто спра­ши­вают про дет­ские страхи и тревоги. 

О том, стоит ли взрос­лым тре­во­житься о таких состо­я­ниях у детей и о том, как пра­вильно их пере­жить, автор про­граммы Марина Лан­ская побе­се­до­вала  в сту­дии. При­ве­дём ее беседу с пси­хо­ло­гом Поли­ной Сме­та­ни­ной, веду­щей  «Школы для роди­те­лей и вос­пи­та­те­лей», мно­го­дет­ной мамой.

Вопро­сов, свя­зан­ных со стра­хами у ребенка,  воз­ни­кает дей­стви­тельно немало. Почему дети боятся тем­ноты, собак, кло­унов, незна­ко­мых людей? Явля­ются ли страхи нор­маль­ным эле­мен­том взросления?

Почему неко­то­рые дет­ские страхи про­хо­дят без следа, а дру­гие оста­ются надолго? Чем объ­яс­нить дет­скую тре­вож­ность, и почему тре­вога и страх – не одно и то же? И – глав­ное: что нужно делать, чтобы ребе­нок в даль­ней­шем, пере­жив свои дет­ские страхи, не пре­вра­тился в тре­вож­ного человека?

Полина, для меня было сюр­при­зом узнать, что тре­воги и страхи – это раз­ные вещи. Про­яс­ните, пожа­луй­ста,  в чём разница?

– Марина, Вы правы, есть суще­ствен­ные раз­ли­чия. Так, напри­мер, страх имеет объ­ект, то есть мы боимся чего-то, и мы знаем кон­кретно, чего боимся. Допу­стим, я боюсь летать на само­лё­тах, или я боюсь собак.

И в норме, если угроза ухо­дит, то и страх вме­сте с ней тоже исче­зает. Напри­мер, я при­ле­тела, спу­сти­лась с трапа само­лета и больше не боюсь. Собака мимо про­бе­жала, я тоже пере­стала бояться.

train window little girl 300x224 - Детские тревоги и страхи: перерасти и расти дальше

Тре­вога – это такое смут­ное пред­чув­ствие чего-то, что что-то должно про­изойти пло­хое, что-то, что делает меня рас­стро­ен­ным, сму­щен­ным, неуве­рен­ным в себе. Тре­вож­ность под­тал­ки­вает чело­века на поиск инфор­ма­ции. Я не обла­даю доста­точно инфор­ма­цией о том, что должно про­изойти, и я тревожусь.

Тре­вож­ных людей очень легко заме­тить. Они сует­ливы, мно­го­словны, им надо что-то пере­би­рать,  делать навяз­чи­вые дви­же­ния: тро­гать волосы, накру­чи­вать на палец, посто­янно кому-то зво­нить. Это гово­рит о том, что у чело­века очень много тревог.

– Навер­ное, и страхи и тре­воги во мно­гом зарож­да­ются в дет­стве. Но, мне кажется, когда ребе­нок начи­нает чего-то опа­саться – заду­мы­ваться о соб­ствен­ной жизни и смерти, бес­по­ко­иться за жизнь и здо­ро­вье близ­ких или боится тем­ноты – это нор­маль­ный этап взросления. 

Если ребе­нок совсем мал, чтобы реа­ги­ро­вать на такие вещи, то, осо­зна­вая себя в мире, он неиз­бежно нач­нет заду­мы­ваться об опас­но­стях, кото­рые его окружают. 

Как Вы дума­ете, это нор­мально, и может быть, не тре­бует ника­кой коррекции?

– Страх – это есте­ствен­ная реак­ция орга­низма, мы с ней рож­да­емся. Более того, мы с ней живем  в утробе, соот­вет­ственно, она нам необходима.

Эта эмо­ция гово­рит о том, что что-то угро­жает нашей жизни, нашей целост­но­сти – может быть, физио­ло­ги­че­ской, может, душев­ной. Ребе­нок рож­да­ется,  и страх в той или иной сте­пени воз­ни­кает на про­тя­же­нии всей жизни, даже тогда,  когда он ста­но­вится взрос­лым. Напри­мер, до трех-шести меся­цев ребе­нок боится вне­зап­ных гром­ких зву­ков и паде­ния, ино­гда даже дер­гает ручками.

По мере взрос­ле­ния в семь-восемь меся­цев ребе­нок начи­нает бояться, что мама уйдет, бояться незна­ко­мых лиц.

Ближе к году, где-то от года и до трех лет, ребе­нок боится оди­но­че­ства, начи­нает бояться боли, вра­чеб­ных мани­пу­ля­ций: это страхи уко­лов, отсюда дет­ские скан­далы в поли­кли­ни­ках. Он  начи­нает бояться ска­зоч­ных пер­со­на­жей: баба Яга, волк, чудо­вища, мон­стры, новые пер­со­нажи его пугают.

После трех лет и до шести – три­ада стра­хов: это страх оди­но­че­ства, страх тем­ноты и страх замкну­того пространства. 

Вот почему именно в этом воз­расте детям сложно засы­пать. Они про­сят, чтобы вклю­чили ноч­ники, они ложатся с игруш­ками, ино­гда про­сто не хотят укла­ды­ваться, бегают,  то водички им, то поку­шать захотелось…

И здесь надо быть очень вни­ма­тель­ным, потому что если ребе­нок испы­ты­вает страх, то это «страх страш­ный», и нужно, конечно, помочь, идти ему навстречу, и может быть, поле­жать, побыть рядышком.

Шесть лет – это пик дет­ских стра­хов. Появ­ля­ется и очень остро начи­нает про­яв­ляться страх смерти. Если и до этого,  через тех же самых ска­зоч­ных пер­со­на­жей, этот страх про­яв­лялся, то теперь это страх осознанный.

Потому что ребе­нок пони­мает, что есть время; он пони­мает, что есть про­стран­ство; и он пони­мает, что его может не стать. Часто бывает, что к этому воз­расту дети уже стал­ки­ва­ются со смер­тью: кто-то из род­ствен­ни­ков, близ­ких, домаш­них живот­ных умирает.

Воз­раст очень тон­кий, очень чув­стви­тель­ный, и это нужно иметь в виду. После семи лет добав­ля­ются страхи соци­аль­ные. Ребе­нок идет в школу – появ­ля­ется  страх оши­биться, страх пуб­лич­ных выступ­ле­ний, страх оценки, страх не понра­виться, страх быть непринятым.

И в под­рост­ко­вом воз­расте – это снова пик страха смерти. Но если в шесть лет дети боятся Кощея бес­смерт­ного, то под­ростки  боятся ске­ле­тов, вот как это может проявляться.

– Навер­ное, каж­дый воз­ни­ка­ю­щий  страх тре­бует спе­ци­аль­ного отно­ше­ния роди­те­лей. Мно­гие роди­тели, осо­бенно папы, – почему-то уве­рены, что страхи выби­ва­ются клин клином. 

Мол, если ребе­нок боится тем­ноты, то надо созда­вать ситу­а­ции, когда он будет оста­ваться в тем­ноте, утром про­сы­паться  как ни в чем ни бывало, и папа будет гово­рить: ну вот, видишь, ничего с тобой не про­изо­шло, хоть мы тебя и заперли,  и не поси­дели, и не поле­жали, и не дали люби­мого мед­ведя, ничего страш­ного не случилось! 

И дей­стви­тельно, ребе­нок в какой-то момент успо­ка­и­ва­ется, и роди­тели убеж­дены, что посту­пили верно, и делятся такими сове­тами на роди­тель­ских фору­мах. Вы как пси­хо­лог  счи­та­ете такой спо­соб пре­одо­ле­ния стра­хов верным?

– Счи­таю его не то что невер­ным, а  про­сто опас­ным. Потому что в этом воз­расте можно нане­сти ребёнку глу­бо­кую травму.

Если ребёнка в воз­расте, напри­мер, от трех до шести лет, когда  у него три­ада стра­хов, закрыть в тем­ном поме­ще­нии, то состо­я­ние паники и ужаса может потом остаться, закре­питься  на всю жизнь, но про­яв­ляться как-то иначе. Если мы отри­цаем нали­чие страха или лицом к лицу сво­дим ребенка со стра­хом, то мы потом можем иметь дело с серьез­ными последствиями.

Обычно аргу­мент роди­те­лей в такой системе вос­пи­та­ния таков: у нас это сра­бо­тало, нам это помогло, ребе­нок больше не боится. 

Мне бы хоте­лось, чтобы мы немного порас­суж­дали о тех отсро­чен­ных резуль­та­тах подоб­ного вос­пи­та­ния, кото­рые воз­можны. К чему может при­ве­сти непра­виль­ная кор­рек­ция дет­ских страхов?

– Если ребе­нок не гово­рит, что он боится – это не зна­чит, что ребе­нок не боится.

И как раз мол­ча­ние ребенка сви­де­тель­ствует о том, что либо мы отри­цаем эти страхи, либо мы сме­емся над ними. То есть к страху добав­ля­ется страх ска­зать, поде­литься этим. И, без­условно –  не исклю­чены пси­хо­со­ма­ти­че­ские забо­ле­ва­ния,  язва желудка, про­блемы с дыха­нием, стра­дает две­на­дца­ти­перст­ная кишка.

Пред­ставьте, страх – это непра­виль­ное дыха­ние, то есть чело­век все время на вдохе, груд­ная клетка сдав­лена, а ведь это ещё ребе­нок.  Могут  воз­ни­кать сер­дечно-сосу­ди­стые забо­ле­ва­ния, голов­ные боли, потому что, если гово­рить о тре­во­гах и стра­хах, то это напря­же­ние лоб­ных долей,  а подоб­ное напря­же­ние может при­во­дить к голов­ным болям.

Сей­час среди вра­чей и пси­хо­ло­гов есть  и такое мне­ние, что вегето-сосу­ди­стая дисто­ния на самом деле – резуль­тат непро­ра­бо­тан­ных стра­хов и тревог.

– Давайте резю­ми­руем, что же тре­бу­ется от роди­те­лей  и как роди­тель в каж­дом воз­расте дол­жен реа­ги­ро­вать и помо­гать ребёнку. Потом  пред­ла­гаю перейти к теме тре­вог, потому что она более сложная.

– На самом деле в борьбе и с тре­во­гами,  и  со стра­хами реак­ции мам и пап должны быть при­мерно одинаковыми.

Здесь, в первую оче­редь, нельзя отри­цать нали­чие страха. Нужно помо­гать ребенку про­го­ва­ри­вать тему, рас­ска­зы­вать о своих стра­хах, нужно его слу­шать. Ни в коем слу­чае нельзя гово­рить: нет, не бойся, чего тут бояться, только тру­сишки боятся!

Кстати, роди­те­лям самим необ­хо­димо справ­ляться со сво­ими стра­хами и тре­во­гами. Потому что у тре­вож­ных и бояз­ли­вых роди­те­лей – бояз­ли­вые и тре­вож­ные дети. Спо­кой­ная мама – спо­кой­ный ребе­нок, это истина, кото­рая известна всем.

Страхи пере­да­ются по наслед­ству, гене­ти­че­ски,  также они пере­да­ются как под­ра­жа­ние. Ребе­нок видит, что мама тре­во­жится, а если это так, то навер­няка есть повод для тре­воги, и начи­нает тре­во­житься вслед за ней. Поэтому важно про­ра­ба­ты­вать эти страхи. Сле­ду­ю­щий момент: не делать акценты.

Напри­мер, в неко­то­рых семьях, может быть, при­нято гово­рить о болез­нях, о смерти, или о ката­стро­фах, о ката­клиз­мах, о вой­нах. Может быть,  эти ново­сти пери­о­ди­че­ски появ­ля­ются, и, конечно, дети на это тоже могут реа­ги­ро­вать, и может быть заост­ре­ние страха.

Ведь не так стра­шен страх – это норма воз­раст­ная, и как раз пато­ло­гией явля­ется отсут­ствие страха, – как страшна именно вот заост­рен­ная форма страха. Что бы я поре­ко­мен­до­вала?  Поста­раться нала­жи­вать отно­ше­ния, если есть внут­ри­се­мей­ные кон­фликты – это очень важно. Это напря­мую вли­яет на  дет­ские тре­воги и на страхи.

На тре­воги и страхи также очень вли­яет стиль воспитания.

Доми­нант­ные роди­тели, очень подав­ля­ю­щие,  вво­дят много нака­за­ний, запре­тов, и это соот­вет­ственно рож­дает у детей тре­воги и страхи.

Если роди­тели, наобо­рот, мяг­кие, уступ­чи­вые, нет гра­ниц, и ребе­нок не пони­мает, что можно, чего нельзя, то мир не кажется ему без­опас­ным,  и тогда тоже воз­ни­кают страхи. Тяжело, когда у роди­те­лей нет сво­его стиля вос­пи­та­ния, они  то такие, то дру­гие: то очень мяг­кие, уступ­чи­вые, то начи­нают все гайки закручивать.

Ребе­нок теря­ется и не знает, как реа­ги­ро­вать, как себя будет вести мама сей­час и через час. И это тоже вли­яет и спо­соб­ствует воз­ник­но­ве­нию стра­хов и тревог.

Полина, насколько я поняла, страхи – это нор­маль­ное тече­ние взрос­ле­ния чело­века. Это про­яв­ле­ние его осо­зна­ния себя в этом мире и мира вокруг. 

Что каса­ется тре­вог, непо­нят­ных, необъ­яс­ни­мых, неяс­ных пред­чув­ствий  –  то, во-пер­вых, откуда они берутся, а во-вто­рых – это тоже состо­я­ние нормы?

– Да, это состо­я­ние нормы. Я жду опре­де­лен­ную ситу­а­цию, с кото­рой  не зна­кома. Напри­мер, иду на экза­мен и не знаю, какое настро­е­ние у пре­по­да­ва­теля; не знаю, какой билет вытяну, оста­нусь или нет в этом учеб­ном заве­де­нии, и я испы­ты­ваю тревогу.

В норме, когда я вышла с экза­мена, ситу­а­ция ушла – и  тре­вога ушла.

Но часто бывает, что тре­вога оста­ется, идет вслед за нами, и она направ­лена в буду­щее: а вдруг слу­чится что-то, а вдруг я и сле­ду­ю­щий экза­мен провалю?

Или: а что поду­мал пре­по­да­ва­тель, наверно, он поду­мал, что я такой-то, и вот идет зацик­ли­ва­ние, эта посто­ян­ная пла­стинка, веч­ные диа­логи внутри нашей головы. Как я уже ска­зала, тре­вога вызвана отсут­ствием информации.

Поэтому ситу­а­ция неиз­вест­но­сти, ситу­а­ция неста­биль­но­сти – бла­го­дат­ная почва для воз­ник­но­ве­ния тре­вог. И тре­вогу, если она при­сут­ствует, важно выве­сти на уро­вень страха. Есть даже такое выра­же­ние: каж­дая тре­вога меч­тает быть страхом.

То есть важно понять ее корни. Потому что если я, допу­стим, тре­во­жусь, что будет война, то я боюсь, ско­рее всего, смерти близ­ких, или каких-то лише­ний, или своей смерти, то есть каж­дая тре­вога имеет в своем осно­ва­нии какой-то страх. И важно это выявить, выяс­нить, и рабо­тать уже с ним.

А как с этим рабо­тать?  Можно ли про­во­дить в семье некую мяг­кую кор­рек­цию? Если, напри­мер, слу­чай не пато­ло­ги­че­ский, и к спе­ци­а­ли­сту идти как-то вроде бы и не нужно?  Можно ли что-то сде­лать дома, чтобы обста­новка немножко изме­ни­лась, ребе­нок  успо­ко­ился  и страхи ушли?

– Без­условно. Бывают ещё и соци­аль­ные страхи и тре­воги, вызван­ные тем, что я не понрав­люсь, меня не при­мут. И здесь тоже нужно рабо­тать над уве­рен­но­стью в себе у ребенка. Повто­рюсь, что луч­шей про­фи­лак­ти­кой явля­ется избав­ле­ние от соб­ствен­ных страхов.

Важно пере­стать  на чём-то зацик­ли­ваться, потому что бывает, что мы подо­гре­ваем инте­рес, нас тема вол­нует, и мы ребенку даем её не по воз­расту – ту же тему смерти, например.

b791c81c34540eb96ddfb8e564edf071 300x203 - Детские тревоги и страхи: перерасти и расти дальше

Детям доста­точно несколько заня­тий, чтобы страх, состо­я­ние паники, нор­ма­ли­зо­ва­лись. И здесь очень помо­гают игры, актив­ная дея­тель­ность ребенка, потому что, сами пред­став­ля­ете: он под­ни­ма­ется-опус­ка­ется, пры­гает – пре­одо­ле­вает страх высоты, страх паде­ния. Бегает, играет в прятки – избав­ля­ется от страха замкну­тых про­странств, страха темноты.

Посто­янно играя в кон­такте со сверст­ни­ком, соци­аль­ные страхи  он тоже про­ра­ба­ты­вает. Очень инте­рес­ный и дей­ствен­ный спо­соб для детей – я бы ска­зала, до семи лет точно, а неко­то­рые твор­че­ские дети и после семи – это про­ри­со­вы­ва­ние, рисо­ва­ние страха. Здесь можно рисо­вать как кош­мар­ный сон, если это ноч­ной кош­мар, так и сам страх, само существо.

И далее мы можем и пого­во­рить, и как-то  обо­зна­чить форму этому страху, воз­можно, его назвать, при­ду­мать ему имя. А может быть, узнать, почему этот страх при­хо­дит, а зачем он нужен, что он хочет.

Может быть, при­ри­со­вать какие-нибудь ушки и сде­лать из него весе­лого пер­со­нажа. Воз­можно, смять, разо­рвать, сжечь, либо по ветру пустить, или зако­пать, либо выки­нуть в мусор­ное ведро – сло­вом, как-то изба­виться, и это дей­стви­тельно помо­гает и очень рас­слаб­ляет ребенка.

А как можно под­ве­сти к этой дея­тель­но­сти ребенка? Я, напри­мер, как мама не пони­маю, с какой сто­роны подойти к страху и мате­ри­а­ли­зо­вать его в такую кар­тинку, кото­рую потом можно будет снять и выкинуть. 

То есть если ребе­нок жалу­ется, что ему страшно одному, как я ему пред­ложу это нари­со­вать: нари­суй себя одного? Рас­ска­жите, как это  сде­лать так, чтобы и ребе­нок понял, и мама смогла выразить?

– Для начала поста­раться при­нять тот факт, что ребе­нок может бояться, и что это нор­мально, и можно ему так и ска­зать: да, ты боишься, я вижу, что тебе страшно. Дей­стви­тельно, одному страшно оста­ваться, это правда. И это уже сни­жает гра­дус тре­воги: мама меня поняла, мама меня приняла.

А далее, если мы гово­рим о рисо­ва­нии, то можно так и ска­зать: а давай мы нари­суем страх. Не обя­за­тельно же себя в оди­но­че­стве, а что про­изой­дёт, если ты оста­нешься? Может быть, если ребе­нок отка­зы­ва­ется, то можно, допу­стим, пред­ло­жить ему сказки читать.

Сказки – это тоже очень хоро­ший, мяг­кий очень спо­соб избав­ле­ния стра­хов и тре­вог для детей, для кото­рых он совсем-совсем заост­рен, он очень яркий, они очень боятся и даже не могут вос­про­из­ве­сти на бумаге. Хотя, как пра­вило, воспроизводят.

Есть много ска­зок, и можно набрать запрос в интер­нете – есть сказки спе­ци­аль­ные, тера­пев­ти­че­ские. Они  очень помо­гают ребенку, пока­зы­вают раз­ные ситу­а­ции, в кото­рых ока­зы­ва­ется герой, и таким обра­зом посте­пенно, посте­пенно дают ему ресурсы для того, чтобы спра­виться со страхом.

Это может быть какой-то ска­зоч­ный аму­лет. Напри­мер, как у трус­ли­вого льва. Он на самом деле был храб­рым, мы пом­ним этот сюжет – но когда ему пода­рили в виде элик­сира сме­лость, почув­ство­вал себя храб­рым и смелым.

То есть это тоже можно исполь­зо­вать в сказ­ках, в своих рас­ска­зах,  вме­сте про­иг­ры­вать. И про­иг­ры­ва­ние стра­хов – это очень силь­ный и очень дей­ствен­ный способ.

Играть можно как фигур­ками, так и  самим  через роле­вые игры. Допу­стим, я дра­кон, и ребе­нок может быть то дра­ко­ном, то чело­ве­ком, на кото­рого он напа­дает, то героем, кото­рый сра­жа­ется муже­ственно  с дра­ко­ном и побеж­дает его. Это тоже помогает.

Тут важно понять, что страх стра­шен, когда он неиз­ве­стен и сокрыт. Когда мы выво­дим его на поверх­ность, даем ему суще­ство­вать вот так, вне нашего созна­ния, тогда он уже не кажется таким гроз­ным и таким пуга­ю­щим. И этим важно пользоваться.

– Хочется вер­нуться к тем папам, кото­рые клин кли­ном выши­бают. Мне понра­ви­лись те при­меры, кото­рые вы при­вели, кото­рые, в общем-то, тоже об этом. Опять мы клин кли­ном выши­баем, но по-дру­гому. Напри­мер, спря­таться во время пря­ток в тём­ное место. 

Вроде бы – да, ребё­нок в тем­ноте, в замкну­том про­стран­стве столк­нулся напря­мую со сво­ими стра­хами. Но когда он это делает в доб­рой, при­ят­ной и дру­же­люб­ной обста­новке, у него к этому совсем дру­гое отно­ше­ние, и пре­одо­ле­ние идет проще. 

Гото­вясь к пере­даче,  про­смат­ри­вала форумы, где роди­тели обсуж­дают эти вопросы, и  встре­ти­лось мне­ние, что сме­лым чело­ве­ком ста­но­вится только тот, кого в дет­стве все время под­сте­ги­вали пре­одо­ле­вать свои страхи. 

Один папа делится, как одна­жды забрался на высо­кую горку, и его мама (мама, что уди­ви­тельно!) под­сте­ги­вала: давай, давай,  ещё выше! Он забрался на самый верх и упал. Но, тем не менее, счи­тает, что именно это его сде­лало более смелым. 

Все-таки давайте раз­веем  миф и оце­ним такой метод вос­пи­та­ния  –  ведь такие мне­ния вызы­вают отклики. Мне кажется, что это кате­го­ри­че­ски невер­ный под­ход, но я не пси­хо­лог. Пси­хо­лог Вы, хочется услы­шать мне­ние от Вас.

– Дей­стви­тельно, я слы­шала  похо­жие исто­рии, когда для того чтобы научить ребенка пла­вать, его бро­сают в воду. Они дей­стви­тельно есть, и они на самом деле ужа­сают. Дело в том, что это может при­ве­сти к обрат­ным резуль­та­там – чело­век вырас­тает зави­си­мым от адре­на­лина, ста­но­вится бесстрашным.

Повторю, что отсут­ствие страха – это на самом деле пато­ло­гия. И вот как раз к этой пато­ло­гии это может при­ве­сти. Чело­век может искать и сам ини­ци­и­ро­вать, про­во­ци­ро­вать какие-то такие ост­рые кри­ти­че­ские ситу­а­ции, чтобы чув­ство­вать себя,  как гово­рится, на коне.

И мы пони­маем, что это может не очень хорошо закон­читься, это посто­ян­ное напря­же­ние.  Ведь и здесь речь идет о тре­воге. Потому что часто тре­вож­ные люди ищут и про­во­ци­руют такие стрес­со­вые ситу­а­ции, чтобы потом расслабиться.

И если мы гово­рим о пре­одо­ле­нии страха – допу­стим, высоты,  то  подоб­ные страхи пре­одо­ле­ва­ются посте­пенно. Но когда чело­век готов стать на дру­гую сту­пеньку, то мы хва­лим, мы гово­рим: здо­рово, ты не мог, а теперь ты смог!

Срав­ни­ваем с самим собой – не с кем-то там, кто уже смог. И с детьми, кстати, это тоже рабо­тает: пред­став­ля­ешь, ты смог, ты не только на вто­рую, а на тре­тью сту­пень под­нялся – это так здо­рово, какой ты путь про­де­лал, какой ты моло­дец! То есть у ребёнка посте­пенно вера в себя появ­ля­ется, в то, что он может.

Полина, Вы ска­зали очень важ­ную вещь: не срав­ни­вая с дру­гими. А ведь дей­стви­тельно, это один из самых рас­про­стра­нен­ных спо­со­бов борьбы с дет­скими стра­хами: посмотри, девочка младше тебя, и то не боится! Эту фразу на дет­ских пло­щад­ках мы все время слы­шим. Тоже оши­боч­ная позиция?

– Без­условно,  ведь срав­не­ние с дру­гим, во-пер­вых, рож­дает зависть. Это одна из частых при­чин зави­сти. Она на самом деле не под­стё­ги­вает и не дает силы, чтобы дви­гаться дальше, развиваться.

Она дает силы посто­янно сопер­ни­чать и смот­реть в сто­рону: а как дру­гие. Это лишает ребенка уве­рен­но­сти в себе и само­иден­тич­но­сти:  ответа на вопрос «какой я?» – «я вот такой».

Тяжело жить в сопо­став­ле­нии, в срав­не­нии, с огляд­кой на дру­гих,  на то, что ска­жут дру­гие. И срав­не­ние часто как раз при­во­дит к неспо­соб­но­сти само­сто­я­тельно ана­ли­зи­ро­вать и пони­мать: а какой я, что со мной про­ис­хо­дит, а то, что я сей­час делаю – хорошо это или плохо?

– Хоте­лось бы акцен­ти­ро­вать вни­ма­ние на том факте, что сме­лость и без­рас­суд­ство, бес­стра­шие – это совсем не сино­нимы. И сме­лый чело­век – это не тот, кто не боится; это тот, кто пре­одо­ле­вает страхи там, где это необ­хо­димо. Ведь так и есть?

– Да, так и есть.  Верна пого­ворка: сме­лый – это не тот, кто не боится, а тот, кто не убе­гает от опас­но­сти.  Спрыг­нуть с высоты – это не зна­чит быть сме­лым, это как раз близко к без­рас­суд­ству. А сме­лый чело­век – это тот, кто боится, но тот, кто может идти вперед.

И здесь помо­гает осо­зна­ние своих стра­хов, при­ня­тие чув­ства, что я боюсь. Здесь некая трез­вость при­сут­ствует. Я могу оце­ни­вать ситу­а­цию, я могу пони­мать, я пони­маю, что про­ис­хо­дит, и я делаю выбор посту­пать так и так, и здесь идет речь об уве­рен­но­сти в себе.

И как раз уве­рен­ность в себе рож­да­ется, когда роди­тели не срав­ни­вают с дру­гими и когда под­дер­жи­вают на пути взрос­ле­ния, помо­гают расти, под­пи­ты­вая ребенка любо­вью – мы в тебя верим, мы тебе дове­ряем, мы знаем, что ты спра­вишься и сможешь.

– Мы разо­бра­лись с тем, что страх – это нор­мально, пре­одо­ле­ние страха там, где это нужно – это тоже нор­мально. А что же с той ситу­а­цией, когда страх пара­ли­зует? Почему это про­ис­хо­дит, и что делать роди­те­лям, и в каких ситу­а­циях необ­хо­дима помощь спе­ци­а­ли­ста – как это понять?

– Когда страх пара­ли­зует – это есте­ствен­ная реак­ция орга­низма, потому что когда мы гово­рим о тре­вож­но­сти, состо­я­нии воз­буж­де­ния (если мы гово­рим о страхе), то это состо­я­ние некоей затор­мо­жен­но­сти и оце­пе­не­ния, и это про­хо­дит. То есть это крат­ко­сроч­ная реак­ция, она вполне объ­яс­нима нашими физио­ло­ги­че­скими особенностями.

Дру­гое дело, когда мы гово­рим о заост­рен­ных стра­хах, о стра­хах, кото­рые не дают жить нор­мально, мешают спать, пре­сле­дуют нас не только днём, но и ночью и вся­че­ски про­яв­ля­ются. Напри­мер, когда ребе­нок везде рисует, везде видит это, везде гово­рит только о таких пер­со­на­жах – нега­тив­ных и страшных.

То есть это сви­де­тель­ствует о тре­воге, с кото­рой надо раз­би­раться и рабо­тать. Здесь важно, если речь идет о тре­воге, что и ребе­нок сам не пони­мает в чем дело, и роди­те­лям трудно что-то выяснить.

то есть важно опре­де­лить, что это такое – соци­аль­ная тре­вога, страх быть не таким, как все, непри­ня­тым, страх быть неудач­ни­ком; или это все-таки ближе к страху смерти и к страху, что вот что что-то про­изой­дет со мной и с близ­кими, и дальше уже рабо­таем кон­кретно со страхом.

Заост­рен­ный страх, без­условно, тре­бует обра­ще­ния к спе­ци­а­ли­сту – тем более, если мы гово­рим о под­рост­ках, напри­мер. Потому что это зна­чит, что уже про­шло то время, когда можно было это про­ра­ба­ты­вать самостоятельно.

– А как же страх буду­щего? Обыч­ный под­ро­сток, кото­рый стоит на рубеже между шко­лой и взрос­лой жиз­нью, выбо­ром про­фес­сии, неиз­бежно стал­ки­ва­ется со стра­хами соб­ствен­ной будущности.

– Под­ро­сток может бояться. Но если мы гово­рим о страхе как об оце­пе­не­нии, то боя­щийся под­ро­сток про­сто пере­стает что-то делать, и мы это часто можем назы­вать ленью. А на самом деле здесь бояз­ли­вость. Не страх, а бояз­ли­вость, неже­ла­ние куда-то дви­гаться и что-то делать – при­чём как черта лич­но­сти, и – пол­ная неспо­соб­ность это преодолеть.

Про страх буду­щего я бы все-таки ска­зала, что это не страх, а, навер­ное, тре­вога – когда я не пони­маю, что про­изой­дет; не знаю, что слу­чится; как я справ­люсь. И здесь много факторов.

Это, во-пер­вых, дей­стви­тельно заост­ре­ние – и в шко­лах, и у роди­те­лей, ведь нам очень важно, как  ребё­нок учится, и всё вни­ма­ние  мы уде­ляем учебе и тому, что ребе­нок делает, а не тому, что он чув­ствует и что он переживает.

Под­рост­ко­вый воз­раст – очень слож­ный, и, акцен­ти­руя вни­ма­ние на учебе, мы упус­каем то, что дей­стви­тельно важно под­ростку – это обще­ние, его раз­ви­тие, его внеш­ность, изме­не­ния. И здесь я бы все-таки рабо­тала, наверно, с уве­рен­но­стью – с уве­рен­но­стью в себе подростка.

Тем более что сей­час дети сами быстро при­спо­саб­ли­ва­ются  учиться, пере­учи­ваться, раз­ви­ваться. Они настро­ены на это, и им нужно объ­яс­нять, что ты смо­жешь, ты спра­вишься. Вот эта транс­ля­ция дове­рия и веры очень много дает.

ad3a0a71c2f79f245 300x258 - Детские тревоги и страхи: перерасти и расти дальше

– Хоте­лось бы под­ве­сти итог, хотя бы про­ме­жу­точ­ный. Пер­вое, что должно быть между роди­те­лями и детьми, как мне кажется, это дове­рие. Чтобы ребе­нок рас­ска­зы­вал о своих стра­хах без­бо­яз­ненно. Это так?

– Пра­вильно, база – это дове­рие и при­ня­тие. Я тебя при­ни­маю с тво­ими стра­хами. И не обес­це­ни­ва­ние. Страх – это нор­мально, это дей­стви­тельно страшно, и я тоже боюсь. Вто­рое – это работа над самим собой, со сво­ими страхами.

И тре­тье – это посто­ян­ный диа­лог и кон­такт с ребен­ком. Мы должны знать, что с ним про­ис­хо­дит, потому что отсут­ству­ю­щая мама – это тоже источ­ник, кото­рый порож­дает страхи и тревоги.

Соб. инф.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки