Отцы, дети и Отец Небесный,  или чем так важен папа

Отцы, дети и Отец Небесный,  или чем так важен папа

(2 голоса5.0 из 5)

Все мы – Божьи дети, и  зем­ная жизнь – непре­рыв­ный про­цесс вос­пи­та­ния и духов­ного воз­рас­та­ния. Но, ока­зы­ва­ется, наша связь с Богом во мно­гом зави­сит от образа зем­ного отца, усво­ен­ного с дет­ства, ведь пред­став­ле­ния об отно­ше­ниях  «отец – чадо» закла­ды­ва­ются тогда. 

Раз­мыш­ляет пра­во­слав­ный пси­хо­лог Алек­сандр Ткаченко.

Страх спасительный и не спасительный

207271 - Отцы, дети и Отец Небесный,  или чем так важен папа– Есть страх спа­си­тель­ный, не поз­во­ля­ю­щий совер­шить грех там, где без него чело­век мог бы и согре­шить. И есть страх, выжи­га­ю­щий душу, вго­ня­ю­щий чело­века в уны­ние, лиша­ю­щий его малей­шей надежды.

Уме­ние отли­чить один страх от дру­гого при­хо­дит только с опы­том, кото­рый, как гово­рил Пуш­кин, «сын оши­бок трудных».

Поэтому нет ничего уди­ви­тель­ного в том, что хри­сти­а­нин может пере­пу­тать отрав­ля­ю­щий страх отча­я­ния с цели­тель­ным стра­хом Божьим. 

Между тем духов­ное раз­ли­чие между ними можно уви­деть по про­стому маркеру.

Страх отча­я­ния не при­во­дит чело­века к пока­я­нию и изме­не­нию своей жизни. В нем нет надежды. Испы­ты­вая его, чело­век пол­но­стью пере­кла­ды­вает ответ­ствен­ность за свою поги­бель на Бога, устро­ив­шего мир так, что люди могут в нем погибнуть.

И вме­сто того, чтобы хотя бы попы­таться испра­вить свою жизнь, такой чело­век про­дол­жает гре­шить и бояться буду­щего нака­за­ния, кото­рого, как ему кажется, избе­жать невозможно.

Страх же Божий, напро­тив, пита­ется надеж­дой на то, что Бог дей­стви­тельно все­мо­гущ, а зна­чит, спо­со­бен испра­вить даже то, что уже невоз­можно изме­нить ника­кими чело­ве­че­скими уси­ли­ями. И нужно лишь поста­раться не гре­шить впредь, не повто­рять сде­лан­ных оши­бок. Да, на пер­вых порах этот страх тоже может ока­заться мучи­тель­ным чувством.

Но посте­пенно, по мере остав­ле­ния тяж­ких гре­хов, он пере­хо­дит в свое новое каче­ство, о кото­ром в очень тро­га­тель­ных обра­зах гово­рит пре­по­доб­ный Иоанн Кас­сиан Рим­ля­нин:

«Это такой страх, кото­рым сын стра­шится неж­ней­шего отца, или брат брата, или друг друга, или супруг супруги.

Здесь мы боимся не нака­за­ния или уко­ризн, но малей­шего оскорб­ле­ния любви и все­гда нахо­димся в вели­чай­шем опа­се­нии, чтобы не только каким-нибудь поступ­ком, но даже и сло­вом не охла­дить горяч­но­сти любви к нам».

Не ужас неиз­беж­ного нака­за­ния, а жела­ние сохра­нить сокро­вище вза­им­ной любви и радо­сти в отно­ше­ниях с Богом – вот то состо­я­ние, к кото­рому при­зван хри­сти­а­нин в итоге. Да, к этому состо­я­нию нужно еще прийти через пер­во­на­чаль­ный страх муче­ния, потому что гру­бые грехи при­хо­дится отсе­кать от души жест­кими способами.

Однако даже на пер­вом, болез­нен­ном этапе про­жи­ва­ния этого чув­ства, чело­век, испы­ты­ва­ю­щий страх Божий, сохра­няет надежду на свое спа­се­ние и верит в любовь и мило­сер­дие Бога.

Впро­чем, все это можно в подроб­но­стях про­чи­тать в тво­ре­ниях свя­тых отцов нашей Церкви. А в этой ста­тье мне хоте­лось бы немного пого­во­рить о дру­гом аспекте этой про­блемы. О тех при­чи­нах ток­сич­ного страха, кото­рые носят не столько духов­ный, сколько пси­хо­ло­ги­че­ский характер.

Авва – это папа

У мно­гих из нас были про­блемы с отцами зем­ными – и они иска­жают наш взгляд на Отца Небесного. 

Бога не видел никто нико­гда – эти слова апо­стола Иоанна Бого­слова сви­де­тель­ствуют о важ­ной истине – чело­век не про­сто не видел Бога. Он не может уви­деть Его в прин­ципе, нико­гда и ни при каких обстоятельствах.

Сотво­рен­ное суще­ство не спо­собно уви­деть сво­его Творца лицом к лицу, это два совер­шенно раз­ных уровня бытия. Однако пси­хика чело­века устро­ена так, что для любого нового поня­тия он непре­менно ищет ана­ло­гию из сво­его опыта.

И самой близ­кой из всех ана­ло­гий образа Бога для чело­века, видимо, ока­зался образ зем­ного отца. Иначе бы Иисус Хри­стос не упо­треб­лял в Своих про­по­ве­дях именно этот образ с такой настойчивостью.

og og 1539835372220612170 - Отцы, дети и Отец Небесный,  или чем так важен папа

Бог в сло­вах Спа­си­теля – это не восточ­ный дес­пот, спо­соб­ный щедро награж­дать особо отли­чив­шихся перед ним и жестоко карать тех, кто в чем-то про­ви­нился. Он – любя­щий отец, все­гда гото­вый с неж­но­стью при­нять даже самого заплу­тав­шего и опу­стив­ше­гося из своих мно­го­чис­лен­ных детей.

Этот образ был для иудеев абсо­лютно новым, тем более что Иисус упо­треб­лял для него неж­ное дове­ри­тель­ное слово, кото­рым дети в иудей­ских семьях обра­ща­ются к люби­мому отцу: «авва» – не про­сто «отец», но – папочка.

Тот, кто любит тебя всем серд­цем, кто все­гда о тебе пом­нит, даже если ты оби­делся на него и ушел на сто­рону далече, кто очень наде­ется на твое воз­вра­ще­ние и кто готов отдать за тебя всё, вклю­чая соб­ствен­ную жизнь. Видимо, такими были бла­го­че­сти­вые отцы в Иудее во вре­мена еван­гель­ской проповеди.

Однако сего­дня этот образ вос­при­ни­ма­ется мно­гими людьми совсем по-дру­гому, хотя Бог, конечно же, остался таким же любя­щим нас Отцом. При­чина этих изме­не­ний – в глу­бо­ком кри­зисе самого инсти­тута отцовства.

Про­то­и­е­рей Федор Боро­дин гово­рит об этом так: «…тра­ге­дия нашего вре­мени в том, что раз­го­вор о хри­сти­ан­стве в преды­ду­щее деся­ти­ле­тие очень хорошо было начи­нать с притчи о блуд­ном сыне. 

А сей­час я при­хожу в класс школы, и пони­маю, что почти все, кто там сидят, не живут с папами, они не знают, что такое нор­маль­ный отец.

И вот этот при­мер, кото­рый Гос­подь взял для того, чтобы рас­ска­зать, что Бог ждет любого каю­ще­гося чело­века и в любой ситу­а­ции готов при­нять, – он сей­час тре­бует допол­ни­тель­ного разъ­яс­не­ния, он пере­стал быть внут­ренне оче­вид­ным при­ме­ром для человека».

Образ в негативе

Если про­дол­жить эту мысль, то можно ска­зать также, что в ряде слу­чаев образ отца ока­зы­ва­ется для людей непри­ят­ным, откро­венно страш­ным или даже ужасным. 

Отец, ору­щий на детей и жену, под­ни­ма­ю­щий на них руку, уни­жа­ю­щий их все­воз­мож­ными способами.

Отец, без­вольно валя­ю­щийся на диване перед теле­ви­зо­ром с бутыл­кой пива в руке. Отец, изме­ня­ю­щий матери, завед­ший на сто­роне еще одну семью. Нако­нец, отец, кото­рый, зачав ребенка, навсе­гда ушел из его жизни, бро­сив их вме­сте с мате­рью еще до его рож­де­ния. Увы, все это сего­дня отнюдь не исклю­чи­тель­ные слу­чаи, и встре­тить в обще­стве подоб­ные «при­меры» боль­ного отцов­ства можно куда чаще, чем хоте­лось бы.

Но образ отца и образ Бога, в силу того, что это самая близ­кая ана­ло­гия из доступ­ных нам, свя­заны в нашей пси­хике архе­ти­пи­че­ски, вне зави­си­мо­сти от каче­ства зем­ного отцовства. 

Поэтому чело­век неосо­знанно пере­но­сит все извест­ные ему каче­ства зем­ного отца на образ Бога.

1386753141594 - Отцы, дети и Отец Небесный,  или чем так важен папа

Если опыт обще­ния с соб­ствен­ным отцом был у чело­века боль­ным и тяже­лым, мно­гие черты такого обще­ния могут отпе­ча­таться и на его вза­и­мо­от­но­ше­ниях с Богом. И тогда все слова Спа­си­теля о мило­сер­дии и любви Отца Небес­ного про­сто прой­дут мимо его внимания.

Вме­сто них в памяти будут оста­ваться лишь те места Еван­ге­лия, где гово­рится о страш­ных нака­за­ниях греш­ни­ков, суро­вом суде, бес­по­щад­ной каре и про­чих обра­зах, укла­ды­ва­ю­щихся в его эмо­ци­о­наль­ный опыт: «отец – это тот, кто может при­чи­нить боль».

Так чело­ве­че­ский грех кале­чит пси­хику ребенка, выво­ра­чи­вая наизнанку важ­ней­ший прин­цип вос­при­я­тия Еван­ге­лия. Там, где должно было воз­ник­нуть пол­ное дове­рие и откры­тость во вза­им­ной любви, у людей, трав­ми­ро­ван­ных их отцами, может появиться либо холод­ная отстра­нен­ность: «буду ста­раться делать все, что поло­жено по запо­ве­дям, лишь бы меня оста­вили в покое».

Либо страх: «каким бы доб­рым ни был Бог, от Него все равно нужно ждать чего-нибудь пло­хого»; либо пол­ное отча­я­ние как пре­дель­ная форма этого страха: «что бы я ни делал, Бог все равно най­дет повод меня уничтожить».

chncdhaHR0cDovL21hcmtldGl1bS5ydS93cC1jb250ZW50L3VwbG9hZHMvMjAxNS8wNS9wYXBhLWktc3luLW5ldmVyb3lhdG5vZS1zaG9kc3R2b19jNGNhNDIzOGEwYjkyMzgyMGRjYzUwOWE2Zjc1ODQ5Yi5qcGc .prx .1d0df869 - Отцы, дети и Отец Небесный,  или чем так важен папа

Все это, повто­рюсь, отно­сится ско­рее к обла­сти пси­хо­ло­гии. Однако подоб­ные про­блемы могут все­рьез отра­зиться и на духов­ной жизни чело­века, когда образ соб­ствен­ного небла­го­че­сти­вого отца засло­няет и даже под­ме­няет в его душе образ Отца Небесного.

С точки зре­ния пси­хо­ло­гии эту про­блему можно и нужно решать при помощи пси­хо­те­ра­пии у спе­ци­а­ли­ста, рабо­та­ю­щего с дет­скими трав­мами и их послед­стви­ями. С духов­ной же точки зре­ния, навер­ное, стоит пере­не­сти центр сво­его вни­ма­ния на более яркое откро­ве­ние Бога о Себе.

Дело в том, что Иисус про­по­ве­до­вал в мире, кото­рый еще не знал Его как вопло­тив­ше­гося Бога. Поэтому образ бла­го­че­сти­вого любя­щего отца был для Его слу­ша­те­лей самой близ­кой ана­ло­гией, поз­во­ля­ю­щей понять, каков Бог в отно­ше­нии к людям.

Однако сего­дня у нас есть куда более точ­ный и про­яв­лен­ный в мель­чай­ших дета­лях образ Бога Отца. Это – Сам Иисус, Его зем­ная жизнь, опи­сан­ная в Евангелии.

Всмат­ри­ва­ясь в это опи­са­ние, можно соста­вить для себя такое пред­став­ле­ние о Боге, где уже не будет леде­ня­щих кровь сопо­став­ле­ний с печаль­ным опы­том соб­ствен­ного дет­ства. И оста­нется лишь испол­нен­ный мило­сер­дия образ сми­рен­ного и крот­кого серд­цем Царя, кото­рый тро­сти над­лом­лен­ной не пере­ло­мит и льна куря­ще­гося не уга­сит (Мф 12:20).

Сошёл с дистанции

Дру­гая пси­хо­ло­ги­че­ская пред­по­сылка для воз­ник­но­ве­ния безыс­ход­ного страха и обре­чен­но­сти в отно­ше­ниях с Богом – повы­шен­ная тре­вож­ность. Один из глав­ных ее при­зна­ков – неспо­соб­ность пере­но­сить состо­я­ние неопределенности.

В ситу­а­ции, где есть хотя бы один шанс на небла­го­по­луч­ный исход собы­тий, чело­век с повы­шен­ной тре­вож­но­стью будет пол­но­стью сосре­до­то­чен именно на этом шансе, сколь бы мало­ве­ро­ят­ным он ни был.

Этот страх перед воз­мож­ным пора­же­нием бывает настолько мучи­тель­ным, что чело­век готов еще до его наступ­ле­ния в реаль­но­сти зара­нее при­знать себя про­иг­рав­шим. Для него это ста­но­вится пара­док­саль­ным спо­со­бом хоть как-то взять ситу­а­цию под свой кон­троль и умень­шить тер­за­ю­щее его состо­я­ние неопре­де­лен­но­сти. Тут вполне уме­стен извест­ный афо­ризм «Лучше ужас­ный конец, чем ужас без конца».

И хотя в слу­чае повы­шен­ной тре­вож­но­сти ужас явля­ется ско­рее след­ствием его субъ­ек­тив­ных эмо­ци­о­наль­ных про­цес­сов, однако тре­вож­ному чело­веку от этого ничуть не легче.

Такие люди очень не любят ситу­а­ции сорев­но­ва­ния, «игры на вылет», когда для того, чтобы стать побе­ди­те­лем, нужно очень поста­раться, обойти всех про­чих и т. д. Если вдруг ока­зы­ва­ется, что где-то в их жизни воз­ни­кает такое усло­вие, они пред­по­чи­тают выйти из этого дела еще до его начала.

Так, чело­век может отка­заться от попытки посту­пить в пре­стиж­ный вуз с высо­ким кон­кур­сом или позна­ко­миться с кра­си­вой девуш­кой, у кото­рой много поклон­ни­ков: ведь он уже при­знал себя недо­стой­ным, «сошел с дистанции».

Но в Церкви эта ситу­а­ция сорев­но­ва­ния ока­за­лась очень жест­кой: либо – спа­се­ние и …не видел глаз, не слы­шало ухо и не при­хо­дило на сердце чело­веку то, что при­го­то­вил Бог любя­щим его, либо – веч­ная поги­бель и …там будет плач и скре­жет зубов. 

И у тре­вож­ного чело­века «вклю­ча­ется» обыч­ный трав­ма­ти­че­ский шаб­лон: он сразу же видит себя погиб­шим, мучи­мым, бес­ко­нечно страдающим.

Однако в отли­чие от ситу­а­ций быто­вых, в этой мета­фи­зи­че­ской «вилке» между спа­се­нием и поги­бе­лью у него уже нет воз­мож­но­сти выйти из игры, потому что какого-то тре­тьего поло­же­ния здесь не пред­по­ла­га­ется: ты насле­ду­ешь или Цар­ство, или геенну.

А жить деся­ти­ле­ти­ями с мыс­лью, что ты – греш­ник, обре­чен­ный на веч­ную поги­бель, для тре­вож­ного чело­века невы­но­симо тяж­кий груз.

Если раз­ру­ша­ю­щий душу страх вызван чем-то подоб­ным, тогда, прежде всего, важно понять, что про­блема здесь не в Боге и не в хри­сти­ан­стве, а в инди­ви­ду­аль­ных осо­бен­но­стях психики. 

И пока эта про­блема не будет решена с помо­щью пси­хо­те­ра­пии, повы­шен­ная тре­вож­ность чело­века так и будет отбра­сы­вать свою мрач­ную тень на его духов­ную жизнь, застав­ляя видеть себя без­на­дежно погиб­шим, а Бога – без­мерно жестоким.

У людей же, чья тре­вож­ность и неудер­жи­мое стрем­ле­ние кон­тро­ли­ро­вать свое буду­щее бывают пре­одо­лены, исче­зают и такие страхи, поскольку они цели­ком были порож­де­нием этого нега­тив­ного эмо­ци­о­наль­ного состояния.

Простое правило

Нако­нец, есть про­стое аске­ти­че­ское пра­вило о разум­ном соот­но­ше­нии между стра­хом нака­за­ния за грех и упо­ва­нием на Божье мило­сер­дие: когда соби­ра­ешься согре­шить – вспомни о нака­за­нии, чтобы не впасть в грех, но когда грех уже сде­лан – вспомни о мило­сер­дии, чтобы не впасть в уныние.

Однако дья­вол норо­вит вывер­нуть наизнанку и эту спа­си­тель­ную после­до­ва­тель­ность. Сна­чала он через помыслы уве­ряет чело­века, что грех, дескать, не так уж и велик, а Бог мило­стив и все про­стит. Но потом, после совер­ше­ния греха, этот же злой дух ввер­гает чело­века в без­дну отча­я­ния, вну­шая ему, что грех его без­ме­рен, а Бог – неумолим.

И там, где чело­век попался в эту бесов­скую ловушку, в его душе воца­ря­ется страх перед неот­вра­ти­мым воз­мез­дием, плавно пере­хо­дя­щий в откро­вен­ную вражду на Бога.

От этой духов­ной болезни у свя­тых отцов нашей Церкви есть надеж­ный рецепт, выра­жен­ный, напри­мер, в сло­вах свя­ти­теля Тихона Задон­ского:

«Прежде греха пра­во­су­дие Божие пред­став­ляй себе, чтобы не согре­шить; но когда пре­сту­пишь черту и согре­шишь, помыш­ляй о вели­че­стве мило­сер­дия Божия, да не впа­дешь в отча­я­ние Иудино. 

Потому что, каково вели­че­ство Его, такова и милость Его. Сколько у тебя гре­хов ни есть, и как бы велики ни были, у Бога еще более мило­сти и щед­рот: только кайся и впредь гре­шить берегись…».

Между страхом и надеждой

Хри­сти­а­нин с самого начала своей духов­ной жизни в Церкви ока­зы­ва­ется в ситу­а­ции между стра­хом и надеж­дой. Это посто­ян­ное пре­бы­ва­ние между двумя про­ти­во­по­лож­ными состо­я­ни­ями тре­бует серьез­ного напря­же­ния. И если чело­век чув­ствует, что ему не хва­тает на это духов­ных сил, зна­чит, нужно искать ресурс для их укрепления.

Сбили с пути спа­се­ния невер­ные мысли о Боге – ищи пра­виль­ные ответы на свои вопросы у опыт­ных духов­ни­ков и в тво­ре­ниях свя­тых отцов.

Мешает дове­рять Богу соб­ствен­ный трав­ма­тич­ный опыт – найди хоро­шего пси­хо­те­ра­певта и реши, нако­нец, свои пси­хо­ло­ги­че­ские про­блемы, ведь ты уже взрос­лый и само­сто­я­тель­ный чело­век. Не можешь спра­виться с уны­нием и стра­хом сам – ищи дру­зей, кото­рые тебе помо­гут, как помогли дру­зья еван­гель­скому расслабленному.

В общем, поль­зуйся любыми доступ­ными тебе сред­ствами. Только не отпа­дай от Бога, не при­ни­май в душу помыслы о Его бес­по­щад­но­сти и рав­но­ду­шии к твоей уча­сти. И поти­хоньку при­вы­кай жить в усло­виях частич­ной неопре­де­лен­но­сти во всем, потому что дру­гих усло­вий в этом мире про­сто нет.

А глав­ное, помни: заслу­жить спа­се­ние невоз­можно. Бог спа­сает нас не за наши заслуги. Он готов каж­дому дать спа­се­ние исклю­чи­тельно по Своей любви к нам. Тот, кто это понял и готов дове­риться Богу, будет спа­сен непременно. 

А вот един­ствен­ный гаран­ти­ро­ван­ный спо­соб отпасть от этого спа­се­ния – пере­стать верить в мило­сер­дие Божие. Во всех осталь­ных слу­чаях Бог про­сто не даст Своим все­мо­гу­ще­ством погиб­нуть тому, кто про­дол­жает верить в Него как в Спасителя.

Надежду на это Цер­ковь пред­ла­гает каж­дому из нас в уди­ви­тель­ных сло­вах утрен­ней молитвы ко Хри­сту: «Ты ска­зал, о Хри­сте мой: “Веру­ю­щий в Меня будет жить и не уви­дит смерти вовеки”. Если же вера в Тебя спа­сает поте­ряв­ших надежду, – то вот, я верую, спаси меня, ибо Ты – Бог мой и Созда­тель. Да зачтется же мне вера вме­сто дел, Боже мой, ибо не най­дешь Ты ника­ких дел, оправ­ды­ва­ю­щих меня.

Но вме­сто всех них пусть будет довольно этой веры моей, – пусть она отве­чает, пусть она оправ­дает меня, пусть она пока­жет меня участ­ни­ком славы Твоей веч­ной. Да не похи­тит же меня сатана и да не похва­лится тем, что отторг меня от Твоей, Слово Божие, руки и ограды. Но хочу ли, или не хочу, спаси меня, Хри­сте, Спа­си­тель мой, скоро приди ко мне на помощь, поспеши, я поги­баю, – ибо Ты Бог мой от чрева матери моей!»

Опуб­ли­ко­вано в жур­нале «Фома»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки