Татьяна Черниговская: «Зачем книга мозгу?»

Татьяна Черниговская: «Зачем книга мозгу?»

(6 голосов5.0 из 5)

Вопрос – а зачем ребенку читать  книги – из  абсурд­ных как-то неза­метно пере­шел в раз­ряд есте­ствен­ных. Роди­тели на чте­нии кни­жек больше не наста­и­вают. И напрасно. Почему? Отве­чает спе­ци­а­лист в обла­сти ней­ро­линг­ви­стики Татьяна Черниговская.

 – Татьяна Вла­ди­ми­ровна, зачем книга нужна мозгу?

– Мозгу, как и всему дру­гому, нужна пища. Только когда орга­низм пита­ется чем-то, то это мате­ри­аль­ные вещи, а мозг пита­ется инфор­ма­цией, кото­рая про­ис­хо­дит из иде­аль­ного мира. То есть она не состоит из бел­ков, жиров и углеводов.

Книга явля­ется такой пищей, при­чем одной из лучших.

dev i knig - Татьяна Черниговская: «Зачем книга мозгу?»

– Есть ли аль­тер­на­тива книге для мозга, сей­час или в неда­ле­ком буду­щем: интер­нет или тех­но­ло­гии пря­мой закачки, 25‑й кадр?

– 25‑й кадр – это раз­го­воры на кухне, ника­кого отно­ше­ние к жизни они не имеют, а что каса­ется осталь­ных пере­чис­лен­ных вами вещей, то они не явля­ются аль­тер­на­ти­вой книге.

Потому что, строго говоря, все равно – чита­ете вы бумаж­ную книгу, или это сви­ток, напи­сан­ный на шёлке, или папи­рус, или интернет. 

Но тип про­цес­сов, кото­рые про­ис­хо­дят, когда вы чита­ете элек­трон­ные ресурсы, другой.

Ну, напри­мер, я недавно – а именно поза­вчера, – узнала от очень круп­ного дет­ского офталь­мо­лога, что если раньше при­хо­дили дети, кото­рым дали в глаз во время выяс­не­ния отно­ше­ний во дворе, то теперь таких детей почти нет.

А при­хо­дят – мас­сово – дети с бли­зо­ру­ко­стью. Эта бли­зо­ру­кость вызвана тем, что они круг­ло­су­точно смот­рят в раз­ные гад­жеты, план­шеты, теле­фоны и так далее. И это дру­гая работа – не только мозга, но и глаза.

– Зачем вообще чело­веку и чело­ве­че­ству нужна книга в эпоху инфор­ма­ци­он­ного цунами?

– Книга – вы име­ете в виду, зачем чело­веку нужна тра­ди­ци­он­ная книга? Может быть, много людей, кото­рым она вовсе и не нужна, но поскольку я сноб, то мне важно дер­жать в руках книгу.

Я поль­зу­юсь, к сожа­ле­нию, в боль­ших коли­че­ствах элек­трон­ными носи­те­лями. То есть я про­вожу в ком­пью­тере очень много часов в день, увы – и потому что про­сто такой мир, никуда не денешься: я пишу в ком­пью­тере, я читаю науч­ные ста­тьи в ком­пью­тере и так далее.

Мне нико­гда в голову не при­дет читать Гоголя или Брод­ского в ком­пью­тере. Если вдруг такое при­дет, я пойду сда­ваться вра­чам, я решу, что я сошла с ума, потому что это совер­шенно дру­гое занятие. 

Это не чер­па­ние инфор­ма­ции, а это изыс­кан­ная изящ­ная работа. Можно рас­смат­ри­вать аль­бом с деше­выми репро­дук­ци­ями, а можно пойти в Эрми­таж или в Прадо и смот­реть ори­ги­налы – вот, выбирайте.

 – Это мозг вытес­няет книгу как ненуж­ный эле­мент реаль­но­сти, или сни­же­ние коли­че­ства чита­те­лей имеет дру­гую причину?

– Мозг здесь абсо­лютно ни при чем. Здесь при­чина – общее паде­ние куль­туры на пла­нете, вот что здесь при­чем. Что все согласны на фаст­фуд вме­сто хоро­шего шеф-повара.

То есть, если мы согласны зани­маться глу­по­стями, есть поп­корн и пре­вра­титься в стадо – тогда все в порядке.

Могут ли книги являться инстру­мен­тами сти­му­ли­ро­ва­ния ней­ро­ге­неза, или воз­ник­но­ве­ние новых ней­ро­нов воз­можно только в ситу­а­ции прак­ти­че­ского нового опыта?

– Всё, с чем стал­ки­ва­ется мозг, абсо­лютно всё – как хоро­шее, так и пло­хое, вли­яет на ней­ро­ге­нез. Новые ней­рон­ные связи обра­зу­ются каж­дую секунду. Вот мы сей­час раз­го­ва­ри­ваем – и как у вас, так и у меня, довольно много всего уже загну­лось, а также обра­зо­ва­лось, это про­сто жизнь мозга так выглядит.

Дру­гой вопрос: какие связи мы хотим, чтобы образовались.

Это слож­ные ассо­ци­а­тив­ные связи того чело­века, кото­рый много читал, много видел, много думал, пил раз­ные напитки, слу­шал раз­ную музыку, вклю­чая шум при­боя – и тогда у него поле, на кото­ром идут ассо­ци­а­ции, широ­кое, боль­шое и богатое.

А если он только смот­рит в такое око­шечко теле­фона, то тогда нечего оби­жаться. Тогда у него будет такой мозг плохой.

Един­ствен­ное, чего мозг не умеет – это не учиться, вот это точно. Он не умеет не учиться, он учится всё время. Но всё зави­сит от того, что ему под­со­вы­вают для учения.

Ему под­со­вы­вают высо­кого класса пищу или низ­кого класса? Вот, соот­вет­ственно, такой и будет мозг.

– Можно ли рас­смат­ри­вать работу мозга живого чело­века отдельно от созна­ния, создаёт ли мозг мысли, или это делает сознание?

– На этот вопрос у меня ответ про­стой. Никто не знает, что такое созна­ние. Если вы най­дете людей, кото­рые вам ска­жут, что они знают – ухмыль­ни­тесь. Нет дого­во­рен­но­сти о том, что мы будем счи­тать сознанием.

Огром­ный раз­брос мне­ний на эту тему – от про­стой реак­ции на что-нибудь, и есть люди, это круп­ные уче­ные, кото­рые счи­тают, что созна­ние при­суще всему живому. На мой вопрос: а как насчет инфу­зо­рии-туфельки, ей тоже при­суще созна­ние? Отве­чают: да, только простое.

Пони­ма­ете, если мы встаём на такую пози­цию, вообще тогда мы пре­кра­щаем раз­го­вор, это бес­смыс­лен­ная беседа. Если мы гово­рим о том, что созна­ние – это очень слож­ная вещь, то тогда мы должны при­знать, что боль­шин­ство людей, насе­ля­ю­щих пла­нету, созна­нием не обладает.

Поэтому на ваш вопрос нельзя отве­тить. А кос­венно я могу отве­тить вот что. У нас нет ника­ких сви­де­тельств того, что созна­ние может появиться где-то, кроме мозга. Но это не зна­чит, что это окон­ча­тель­ное слово.

Мне часто задают вопрос: может быть, созна­ние вообще где-то летает, а мозг – это при­ем­ник, кото­рый хва­тает это все? Может быть и так.

Но поскольку наука – это такое заня­тие, кото­рое тре­бует дока­за­тельств, а дока­за­тельств нет – и нет ничего, чтобы намек­нуло на то, что они могут появиться.

Науч­ным спо­со­бом мы такую инфор­ма­цию полу­чить не можем – как мини­мум по той при­чине, что наука под­ра­зу­ме­вает повто­ря­е­мость явле­ний, ста­ти­сти­че­скую досто­вер­ность и про­ве­ря­е­мость. Всё это здесь про­ве­рить нельзя.

Даже если вы мне ска­жете, или я вам скажу (совер­шенно не важно, кто кому), что я полу­чила инфор­ма­цию из кос­моса – это ничего не сто­я­щие заяв­ле­ния, потому что ни вы, ни я не смо­жете это ни дока­зать, ни опро­верг­нуть, с этим вообще ничего нельзя сделать.

Тысячи сви­де­тельств от твор­цов, кроме Глав­ного, от худож­ни­ков раз­ного плана, сви­де­тель­ству­ю­щих о том, что они чуть ли не отри­цают свое авторство.

Масса поэтов, кото­рые (ну про­сто это дикое коли­че­ство сви­де­тельств) гово­рят о том, что я проснулся ночью, что-то такое вроде бы напи­сал, не вполне уве­рен, что я вообще про­сы­пался, а потом утром они смот­рят на лист бумаги, на кото­ром напи­сано гени­аль­ное сти­хо­тво­ре­ние, и они в недоумении.

Такого много, что это такое – очень трудно ска­зать. Но науч­ным обра­зом я бы, пожа­луй, отве­тила так: вся­кие откры­тия и такие состо­я­ния каких-то интел­лек­ту­аль­ных или худо­же­ствен­ных про­ры­вов про­хо­дят не в ясном созна­нии, вот это мы знаем.

Они про­хо­дят в каком-то тумане таком, когда ты вообще ничего не кон­тро­ли­ру­ешь. И поскольку ты не кон­тро­ли­ру­ешь, то это вызы­вает вот ощу­ще­ние этих людей (я повто­ряю: этого много), что это кто-то дру­гой делал, что я только запи­сал, то есть как бы рука моя тянется к перу, а перо к бумаге, что назы­ва­ется, а кто пишет, кто автор-то?

Это очень слож­ные вопросы, и всё, что я сей­час ска­зала – это без мистики. Пони­ма­ете, когда гово­рят «муза при­хо­дила» или «муза меня поки­нула» – это не мета­форы, а в бук­валь­ном смысле, появи­лась и его рукой водила… Сло­вом, твор­че­ский про­цесс загадочен.

– Может ли мозг отды­хать во время чте­ния книг, или чте­ние – это нагрузка и работа?

– Если это чте­ние не гла­зами, а моз­гом. Потому что, если у вас какие-то про­блемы – напри­мер, вы что-то пере­жи­ва­ете, но при этом вы чита­ете, вы можете про­честь несколько стра­ниц, при этом вы будете их пере­ли­сты­вать, то есть гла­зами вы их про­чли, но моз­гом вы их не про­чли, то вы под пыт­кой не ска­жете, о чем сюжет.

То есть это было про­сто такое меха­ни­че­ское ска­ни­ро­ва­ние тек­ста – ну, про­сто как любой аппа­рат, про­сто гла­зами, и в этом слу­чае мозг вообще занят дру­гой рабо­той, то есть это профанация.

А если это насто­я­щее чте­ние, то я не знаю, как это назвать: рабо­той или отды­хом, то есть если мы читаем чудес­ную лите­ра­туру, то отдых ли это – я не уверена.

Я вообще не очень хорошо пони­маю, что такое отдых. И я не уве­рена, что мозг знает, что такое отдых, потому что это смена заня­тий, понимаете. 

Что из этого явля­ется отды­хом, а что рабо­той – уж точно не фор­маль­ная дого­во­рен­ность, что когда я слу­шаю музыку, то это как был отдых. А вы с чего взяли, что это отдых – может быть, это гораздо более слож­ная работа, нежели реше­ние какой-нибудь мате­ма­ти­че­ской задачи, я вполне допус­каю такую вещь. Всё зави­сит от того, как слу­шать, и что вы дела­ете, пока вы слушаете.

– Явля­ется ли вред­ным или полез­ным чте­ние одно­вре­менно несколь­ких книг?

– Я думаю, это зави­сит от дан­ного чело­века, точно нет ответа, точно «да» или точно «нет», вот такого ответа нет.

Это кто к чему при­вык, я бы так ска­зала, вот я все­гда читаю несколько книг одно­вре­менно – и науч­ных (что отдель­ная исто­рия), и даже худо­же­ствен­ных, я могу парал­лельно читать несколько книг, и я не знаю, честно говоря, хорошо это или плохо. Может быть, даже и плохо, но я так привыкла.

– Вы ска­зали, есть раз­ница в чте­нии науч­ной и худо­же­ствен­ной лите­ра­туры – в чем разница?

– Раз­ница в том, какую вы себе ста­вите цель, потому что если в науч­ной книге – если это не фило­соф­ская книга, и не какой-нибудь очень слож­ный обзор, кото­рый раз­би­рает под­ход к каким-то про­бле­мам, а это как бы тех­ни­че­ская вещь, то тогда моя, соб­ственно, цель при чте­нии этой ста­тьи или книги – выяс­нить, что чело­век делал, каким спо­со­бом делал, что получил.

То есть у меня тех­ни­че­ски отно­си­тельно про­стые – они, конечно, совсем не про­стые, но отно­си­тельно про­стые задачи. А если я читаю худо­же­ствен­ную лите­ра­туру – там огром­ное коли­че­ство пластов.

Мы же не читаем для сюжета, это вот как раз ровно то, что сей­час в шко­лах стали делать по всему миру, а именно дай­джест с «Пре­ступ­ле­ния и нака­за­ния». То есть в чем смысл: кто ста­рушку хлоп­нул, так ска­зать. Нет, в чем задача?

Если гово­рить про сюжет, то это точно и не Досто­ев­ский, и не Тол­стой, и не все эти гении. Они не писали для сюжета. 

Сюжет там есть, и вы за ним сле­дите. Но вы также сле­дите – вот я, ска­жем, довольно часто смотрю фильмы раз­ных лет на тему Шер­лока Холмса. Не потому, что я не знаю этот сюжет – давно они у меня в печенке сидят.

Но мне инте­ресно, как они ходят, как они садятся, как они раз­го­ва­ри­вают, каким обра­зом раз­го­ва­ри­вает этот пер­со­наж и этот.

То есть у меня дру­гая задача, и она очень сложна. Поэтому вот если я делаю такого рода работу, то это очень слож­ная работа, и совер­шенно неважно, на какую тему фильм. Но это же пол­но­стью отно­сится к книге.

Отли­ча­ются ли эмо­ции в книге от реаль­ных – я счи­таю, что нет, и меня пора­жает вот что. 

Что люди – вообще такие суще­ства, кото­рые в отли­чие от всех осталь­ных похо­жих наших сосе­дей по пла­нете живут в не мень­шей мере вот в такой вто­рой дей­стви­тель­но­сти, в таком вымыш­лен­ном мире, чем в реаль­ном мате­ри­аль­ном мире. 

Мы с самого начала, как на свет появи­лись, начали созда­вать про­из­ве­де­ния искус­ства. И они для нас играют почему-то очень боль­шую роль. Мы пере­жи­ваем по поводу чего-то, что опи­сано в романе или в фильме еще больше, чем в реаль­ной жизни, или уж точно не меньше.

А если гово­рить про мозг, то я могу абсо­лютно твердо ска­зать, что мозгу все равно – он реально испы­ты­вает это что-то, или он об этом вспо­ми­нает, или он это выдумывает. 

И, кстати говоря, эту пора­зи­тель­ную мысль выска­зала вовсе не я, а Иван Михай­ло­вич Сече­нов, и было это в конце девят­на­дца­того века, когда никто про это ничего знать не мог.

Не было томо­гра­фов, кото­рые у нас сей­час есть, и кото­рые с лег­ко­стью зафик­си­руют, если я очень сильно пере­жи­ваю, а при этом ничего не про­ис­хо­дит, то есть это мое внут­рен­нее переживание.

Напри­мер, я вспо­ми­наю какой-то там спек­такль или сюжет какой-то очень мощ­ной книги – вот томо­граф зафик­си­рует такую же моз­го­вую актив­ность, как если бы это про­ис­хо­дило на самом деле.

Но Сече­нов этого не мог знать. Поэтому он гений.

Только с помо­щью книг интел­лект и раз­ви­ва­ется – или с помо­щью чего-то ана­ло­гич­ного, а именно хоро­ших и умных раз­го­во­ров с умными людьми. 

Интел­лект раз­ви­ва­ется с помо­щью пере­ра­ботки той интел­лек­ту­аль­ной инфор­ма­ции, кото­рая посту­пает в ваш мозг из любых источ­ни­ков. Когда я гово­рила «любых», я имела в виду, что это может быть зри­тель­ная инфор­ма­ция – это может быть слу­хо­вая, это может быть танец.

Ну, конечно, книга – глав­ный игрок, о чем гово­рить. Важ­нее книги ничего нет в нашей цивилизации. 

Даже если эта книга пере­ста­нет шур­шать стра­ни­цами, так ска­зать, а будет воз­ни­кать в виде пик­се­лей, то она от этого не пере­ста­нет быть книгой. 

Хотя, повто­ряю, что каса­ется меня, то мой выбор одно­знач­ный – я читаю книгу как книгу. Как при­выкли читать, так и будем читать. Чем она ста­рей, тем мне лучше. Каж­дый делает свой выбор…»

Соб. инф.
Видео­вер­сия передачи

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки