Белый гонец — монах Варнава (Санин)

Белый гонец — монах Варнава (Санин)

(8 голосов4.3 из 5)

Часть первая. Деревенский Китеж-град

Глава первая. Печать Мономаха

1

Стас приложил трубку к уху и удивился еще больше…

Обычный вечер в семье Тепловых не предвещал ничего необычного, как вдруг в комнате Стаса раздался жуткий вой милицейской сирены.

— Стасик! — взмолилась хлопотавшая на кухне мама. — Ты когда-нибудь сделаешь тише звук своего телефона? Я каждый раз вздрагиваю, когда тебе звонят!

— А это не звонок, это сигнал, что пришла «смска»! — отозвался Стас и радостно крикнул: — Ого, из Покровки!

На маму эта новость не произвела никакого впечатления.

— И вообще, сколько уже можно сидеть за компьютером? Ужин давно готов! — продолжала она. — Сережа, хоть ты скажи ему!

— Сейчас-сейчас, только статью допечатаю… — послышалось из папиного кабинета.

— Не дом, а прямо интернет-кафе, в котором, кстати, можно и умереть с голоду! — В мамином голосе зазвучали металлические нотки: — Но лично меня это не касается! Я уже села за стол! А вы будете есть ваши любимые оладьи — холодными!

Такая угроза мигом подействовала на Сергея Сергеевича. Предвкушая вкусный ужин, он подсел к жене, потер ладони и недоуменно сощурился на пустующее место сына.

— А… Стас где?

Мама с насмешкой посмотрела на него:

— А это я сама у тебя давно хотела спросить! Он день и ночь от компьютера ни на шаг не отходит. Все что-то ищет, скачивает, распечатывает… Может, отобрать пока у него этот компьютер?

— Да ты что! — возмутился Сергей Сергеевич. — Парень купил его на честно заработанные деньги, и за это, по нынешним временам, я просто горжусь им!

— Я тоже!.. Но сам рассуди: первую половину лета он проработал в археологической партии, вторую сидит за компьютером. А отдыхать когда? Три недели до школы осталось! А ведь десятый класс на пороге!

— М-да… Ситуация, конечно!.. Надо что-то решать…

— Что?

— Еще не знаю. Но… выход обещаю найти!

— Когда? — в голосе мамы снова зазвенел металл.

— Завтра… сегодня… ну хорошо, сейчас! — сникая под ее взглядом, клятвенно прижал руки к груди Сергей Сергеевич.

— Ладно, — согласилась мама. — Но если нет, то я найду его сама! Я…

— Мам! Пап! — не дал ей докончить, врываясь на кухню, Стас. — Глядите, что нам Ванька из Покровки прислал!

— Нам? — недоуменно взглянул на сына папа. — Насколько мне известно, он твой друг!

— Да, мой! Но то, что в письме, — касается всех нас. Вот, слушайте… «Есть возможность выгодно продать ваш дом. Срочно передайте доверенность на имя моего… то есть Вани, — уточнил Стас, — отца с бригадиром поезда».

— Вот те раз! — удивилась мама. — Когда хотели продать, то и копейки за него не давали. А тут сами предлагают. Да еще и выгодно. Что скажете?

— Заманчивое предложение… — принялся размышлять вслух Сергей Сергеевич. — Все равно мы туда не ездим, слишком далеко. Можно продать, добавить и купить что-нибудь поближе… Ну так что, голосуем?

— Я — за! — первым согласился Стас и, подумав, вздохнул: — Жаль только, что мы теперь без Покровки останемся.

— Ничего страшного! Я тоже не против! — решительно подняла руку мама.

— Единогласно! — подытожил Сергей Сергеевич. — Не понимаю только, почему Ваня сам не позвонил?

— Так ведь они бедно живут! «Смской» дешевле! — объяснил Стас. — Да и принято так сейчас! Я ему тоже письмом сообщу, когда доверенность передавать будем.

— А кстати, когда будем ее отправлять? — уже деловым тоном уточнила мама.

— Ну… сегодня все нотариальные конторы уже закрыты!.. — как всегда нерешительно, едва дело касалось домашних проблем, начал было Сергей Иванович, но мама остановила его:

— А твой нотариус на что?

— Какой еще нотариус?

— Тот самый, которому ты делал операцию на сердце!

— А-а! — сразу вспомнил отец. — Он, конечно, может помочь и даже просил обращаться к нему, если что, но как-то неловко беспокоить человека во внерабочее время…

— А ты у его постели не дежурил день и ночь, когда он целую неделю был между небом и землей? — напомнила мама.

Сергей Сергеевич посмотрел на нее, молча пожал плечами, сходил в свою комнату и вскоре вернулся:

— Все, — доложил он. — Можно ехать за доверенностью. Это как раз по пути на вокзал! Можешь отправлять письмо своему другу!

Стас потянулся к телефону, но тот, опережая его, зазвонил сам.

— Ванька! — взглянув на номер звонившего, удивился Стас. — Легок на помине! Уже сам звонит!

Он приложил трубку к уху и удивился еще больше. Вместо Ваниного голоса в трубке слышался срывающийся шепот его сестры — Лены.

— Стасик! Это ты? Ты слышишь меня?

— Да, только говори громче! — попросил Стас.

— Не могу! Ванька услышит…

— Ну, хорошо, хорошо, говори!

— Ты получил письмо от Вани?

— Да, — глядя на родителей, подтвердил Стас. — И можешь передать ему, что мы сегодня же отправляем доверенность…

— Нет! — забывая про осторожность, вскричала Лена и снова перешла на шепот: — Не надо ее отправлять! Ты лучше сам приезжай!

— Зачем?!

— А затем, что Ваньку спасать надо! Он, хоть и алтарником в храме работает, а сам… сам… И вообще тут такое творится!.. Ой, не могу больше говорить — Ванька идет! Приедешь — сам все увидишь…

Стас недоуменно посмотрел на замолчавший телефон:

— Ничего не понимаю…

— А что, собственно, случилось? — поинтересовался Сергей Сергеевич. — Что сказал Ваня?

— Да это и не он вовсе, а Ленка… — пожал плечами Стас. — Говорит, там что-то с Ванькой такое, что выручать надо. А что… как… я и сам не понял!

— А ты поезжай и разберись!

— Что? — не понял Стас.

— Поезжай! — повторил Сергей Сергеевич. — Другу поможешь, а заодно и доверенность передашь!

Стас ошеломленно посмотрел на отца, потом, в уверенности, что получит поддержку, на маму, но та неожиданно согласилась с мужем.

— А что? — подхватила она. — Папа дело говорит! Ты только обратно особо не торопись, а отдохни там недельку-другую…

— Значит, принимается единогласно! — подытожил Сергей Сергеевич.

— При одном воздержавшемся — в смысле, от поездки! — уточнил Стас.

— Это еще почему? — насторожилась мама.

— Некогда мне разъезжать! — объяснил Стас. — У меня же работа!

— Какая работа? — не понял Сергей Сергеевич.

— Как какая? Владимиру Всеволодовичу помочь привести в порядок результаты экспедиции!

Но Сергей Сергеевич словно не расслышал.

— Какая еще работа? — повторил он.

— Ну, ведь не все же академики могут обращаться с компьютером так, как ты! — с дрожью в голосе продолжал стоять на своем Стас. — Владимир Всеволодович старомоден, он вообще технику не признает, зато с закрытыми глазами по любому глиняному черепку может определить, чем он был в Древней Руси!

— Я спрашиваю, какая может быть работа, — повышая голос, в третий раз сказал Сергей Сергеевич, — когда твоему другу требуется помощь? Я только что говорил, не при тебе будет сказано, что горжусь своим сыном, а он…

— Что он? То есть — я? — с вызовом переспросил Стас.

— А то, что как можно гордиться человеком, который в трудную минуту отказывается помочь тому, кому плохо? Тем более, если это — твой друг!

— Да я разве отказываюсь?.. — опустив голову, пошел на попятную Стас. — Я даже не сказал, что против, а только, что воздержался…

— Так значит, едешь? — обрадовалась мама.

— А куда я денусь? Конечно!

— Вот и договорились! — кивнул Сергей Сергеевич и, шепнув сыну: «А своему архаичному академику можешь и в Покровке помочь — с помощью ноутбука!», громко сказал: — Отправляй смс-сообщение другу и бегом собираться в дорогу! Немедлен…

— …но! — охотно подхватил Стас.

— И никаких «но»! — с деланной строгостью поднял указательный палец отец.

Была у него с сыном такая игра, особенно, когда он бывал им доволен.

На этот раз, в предвкушении встречи с Ваней, которому нужно было помочь, и Леной, которая просила об этом, был доволен и Стас. Он взял в руки телефон, бегло набрал: «Доверенность готова. Завтра встречай!» и, отправив это в далекую Покровку, помчался в свою комнату.

Сергей Сергеевич одобрительно посмотрел ему вслед и победно оглянулся на жену:

— Вот тебе и решение всей проблемы!

2

Начавший было зевать в кулак Ваня неожиданно оживился…

Поднятый ни свет ни заря и вызванный на перрон бригадир поезда никак не мог взять в толк, чего хочет от него, одетый по последней городской моде, деревенский парень.

— Какая доверенность? Какая стамеска?! — сонно переспрашивал он.

— Да не стамеска, а «смска»! — показывая телефон, горячился парень. — Вот: «Доверенность готова. Завтра встречай!»

— Вот и встречайте! А я тут при чем?

Бригадир длинно зевнул и уже собрался уходить, но парень ухватил его за рукав форменной куртки:

— Мне что, милицию вызывать? — теряя терпение, нахмурился бригадир.

Парень отпустил его локоть и пробормотал:

— Да нет! Я же ведь только узнать…

— Так-то оно лучше! — бригадир поднялся в вагон, обвел проснувшимся взглядом лес, поле, колокольню, видневшуюся вдали, и уже миролюбиво спросил: — Какая хоть станция-то?

— Покровка! — машинально буркнул парень. Электровоз дал гудок, дверь вагона начала закрываться, и он с последней надеждой крикнул: — Скажите, а может, есть еще один бригадир?

— Есть! — послышалось в ответ. — Только в другом поезде, встречном! До свидания, молодой человек, то есть, прощайте!

— Что же мне теперь делать?..

Парень растерянно осмотрелся по сторонам и вдруг увидел подходящего к нему Стаса.

— Ванька! — улыбаясь, тянул он еще издалека руку. — Здорово!!!

— Привет…

— Как ты?

— Да всё тьфу-тьфу-тьфу, слава Богу!

От неожиданности Ваня не сразу подал ладонь и как-то вяло ответил на рукопожатие.

— А вырос-то как! — Стас радостно хлопнул его по плечу и с нескрываемым удивлением оглядел друга. На том были фирменная кепка, короткая куртка из тонкой кожи, очень дорогие футболка, кроссовки и джинсы. В руке — телефон самой последней модели…

«Вот тебе и бедно живут! — с удивлением подумал он. — И чего Ленка сказала, что Ваньку спасать надо? По его виду этого никак не скажешь! Разве что только расстроен немного…»

У Стаса было не меньше тысячи вопросов к Ване, но не успел он задать и первый, как к ним подошел худощавый мужчина болезненного вида и, извиняясь, спросил:

— Скажите, как пройти к могилке вашего святого?

— Святого? — недоуменно переспросил Стас.

— Ну да, отца Тихона!

Стас с удивлением посмотрел на Ваню, но тот, как ни в чем не бывало, буднично, словно речь шла о дороге до магазина, ответил:

— Пойдете по этой дороге прямо, не доходя до села, свернете на кладбище, там в левом углу найдете его могилку.

Обгоняя мужчину, они направились дальше, но их еще раза три останавливали и задавали все тот же вопрос. Ваня так же буднично отвечал.

— Надо же! Как стали почитать отца Тихона! И правда, совсем как святого… — поразился Стас.

— Еще бы! — солидно кивнул Ваня. — После обращения к нему, знаешь, сколько людей исцелилось! А некоторых он даже от тюрьмы спас!

Последней, с кем поравнялись они по пути, была старушка. Она ни о чем не спросила, зато с нескрываемой завистью вздохнула:

— Счастливые вы, рядом с таким угодником Божьим живете! А мне за сто верст пришлось сюда добираться, чтобы помолиться за свою заблудшую дочь…

— Слыхал, Вань? Счастливые вы! — подтолкнул локтем друга Стас, но тот почему-то неожиданно помрачнел и ничего не ответил.

Больше на платформе никого не было. Только вдали из Покровки виднелись фигуры спешащих на станцию к идущему после скорого — местному поезду людей. Стас приготовился, наконец, без помех расспрашивать Ваню, но тот, дойдя до ступенек, ведущих вниз, неожиданно попросил:

— Погоди, я сейчас!

И направился к большой черной иномарке, стоявшей около здания вокзала.

«Неужели и эта машина его?!» — мысленно ахнул Стас. Но нет — из иномарки вышел элегантный мужчина с ярко-желтой кожаной папкой под мышкой и следом за ним — трое крепких парней, с виду — охранники.

Ваня, виновато разводя руками, что-то объяснил мужчине и, вернувшись, уже как ни в чем не бывало сказал:

— Пошли, что ли? Только давай прямо через поле!

Друзья сошли с дороги и направились по тропинке, которой мало пользовались местные жители, к Покровке.

— Это, конечно, хорошо, что ты сам приехал! — первым нарушил недолгое молчание Ваня. — Только зачем было тратиться на билеты? Хватило бы и доверенности. Ты как к нам… надолго?

От Стаса не укрылась запинка в голосе друга. «Странно!» — подумал он, а вслух уклончиво ответил:

— Да я еще сам не знаю… Отец с матерью советуют отдохнуть, а у меня, как нарочно, работы по горло!

Ваня понимающе кивнул и, явно подчеркивая тоном, что трудится в храме, назидательно заметил:

— Родителей, конечно, следует уважать. Но и работа — дело святое! Сам Бог заповедал нам трудиться в поте лица! Ничего, так уж и быть, я тебе помогу — по старой дружбе!

Ваня улыбнулся Стасу и в первый раз изучающе посмотрел на него:

— А тебя тоже почти не узнать! Добавил, наконец, к своему росту — плечи! И загорелый, словно не из Москвы! Что, отец, как академиком стал, столько теперь зарабатывает, что вы можете отдыхать по-человечески?

— Нет, это я на археологические раскопки ездил! — охотно объяснил Стас.

— И как там?

— Здорово! Представляешь, своими руками находить то, чем пользовались наши предки сотни лет назад…

— Да я не о том! Хорошо хоть там платят?

— На нормальный компьютер хватило! — пожал плечами Стас, которого слегка покоробил этот вопрос.

— Ну, а себе взять чего-нибудь ценного можно? — не заметил этого Ваня.

— Да ты что!!! Там с этим, знаешь, как строго?

— Так я тебе и поверил! — Ваня хмыкнул и с лукавинкой подмигнул другу: — Небось, одну-другую вещичку-то прикарманил — из золота? А?

— Какое там золото? — удивился Стас. — Одни черепки! В лучшем случае — бронзовые пуговицы, медные бляшки…

— У-у! — разочарованно протянул Ваня. — Такого добра и у нас хватает!

— Да разве на раскопках это главное? — засмеялся Стас.

— А что же?..

— Как что? Там главное — своими руками прикоснуться к тому, на что в музее можно только через стекло посмотреть. А поздно вечером, после работы, ляжем все вокруг костра… В небе звезды — те самые, что послали свой свет, когда еще жили те, кого давно уже нет. А Владимир Всеволодович, это наш руководитель, академик, между прочим, рассказывает, как они жили, во что одевались, что пели, да так, что начинаешь представлять, как это было на самом деле…

Начавший уже зевать в кулак, Ваня вдруг оживился:

— Слушай! Может, тебе исторические романы начать писать? Говорят, за них платят неплохо. А еще лучше в кино податься, этим, как его — сценаристом. Я слышал, там такие заработки!..

— Да что ты заладил: заработки… заработки! — не выдержал Стас.

— А как же без них? — Ваня даже остановился от изумления. — Жить-то на что-то надо! И думаешь, ты один к старине прикоснулся? Я тут тоже немного с миноискателем походил.

— И как?.. — затаив дыхание, подался к нему Стас.

— Да так… — Ваня огладил свою куртку и поправил кепку. — Нашел кое-что!

— Покажешь?

— О чем разговор? Мы ведь друзья! Кстати, и для тебя там подарочек есть…

— Вот спасибо! — обрадовался Стас. — Помнишь, значит, еще, что я старину люблю!..

Тропинка подняла друзей на взгорок, и он с восторгом огляделся вокруг.

— Привет, Покровка! — подняв руку, прокричал он.

— Не Покровка, а Покровское! — поправил Ваня.

— Ах да, теперь же ведь здесь храм, значит не деревня, а село! — вспомнил Стас. — Ух ты, какую вы колокольню отстроили! Молодцы!

Но Ваня почему-то никак не отозвался на похвалу, наоборот, даже слегка помрачнел.

— А звонарь-то хоть кто?

— Ни за что не угадаешь — Ленка!

— Да ты что!.. Может, зайдем в храм? — предложил Стас и услышал в ответ короткое:

— Некогда!

— Тогда, значит, прямо к тебе домой?

— Нет. Туда тоже нельзя.

— Почему?

— Отец у нас пить стал… Зачем тебе это видеть? — с болью в голосе ответил Ваня и, еще больше помрачнев, весь ушел в себя.

Стас, как мог, пытался расшевелить его. Увидев большой водоем за Покровкой и поселком коттеджей, которые были больше похожи на дворцы, он искренне стал хвалить:

— Надо же — какое озеро сделали! Целое море! Ох, и рыбы, наверное, в нем… Сходим на рыбалку?

Ваня хмуро посмотрел на широкое, темное озеро и ничего не ответил.

— И дамбу построили! — продолжал Стас. — Это чтобы Покровку не затопило?

Ваня как-то странно посмотрел на него и с подозрением спросил:

— С тобой в поезде случайно никто из наших не ехал?

— Нет, а что?

— Да так! — сразу же успокоился Ваня.

«И правда, тут явно что-то не то… — покосившись на него, подумал Стас. — Но — не будем торопить событий! Как любит говорить Владимир Всеволодович: черепок к черепку, пуговка к пуговке, — точнее будет конечный вывод!»

И он задал самый обычный, невинный, вполне законный вопрос:

— Может, хоть в магазин зайдем? Я себе что-нибудь на завтрак куплю!

Но Ваня и тут отрицательно покачал головой:

— Нет, все, что надо, я тебе сам принесу. Идем прямо к тебе домой, и вообще пойдем огородами! — отрезал он.

Стас во все глаза уставился на него:

— К чему такая таинственность?

— Есть причины. Потом объясню. Пока скажу только, что тут не все так просто, и, по крайней мере, до продажи дома ни ты, ни тебя никто не должен видеть!

— Как! Даже Ленка?!

— А она в первую очередь!

— Но почему?!

— Да хотя бы потому, что у нее и без тебя своих дел хватает!

Ваня, окончательно замолчал и быстро повел Стаса по густой траве, мимо деревьев, тыльных заборов, пахнувших хлевами и свинарниками.

— Ну вот, слава Богу, никто не заметил! — наконец, дойдя до дома Стаса, облегченно выдохнул он и тут же с досадой сплюнул. Стас проследил за его взглядом и увидел Лену. Повзрослевшая, совсем уже девушка, она стояла у ворот и одной рукой приветливо махала ему, а другой покачивала стоявшую перед ней… коляску.

3

Стас надкусил яблоко и стал лихорадочно думать, как ему быть.

Ваня с ничего хорошего не предвещавшим видом приблизился к сестре и грозно спросил:

— А ты чего здесь делаешь?

— Тебя забыла спросить! — без тени страха отмахнулась Лена и, отвернувшись от брата, радостно заулыбалась: — Здравствуй, Стасик!

— Привет… — ошеломленно, совсем как недавно Ваня, выдавил Стас, неверными шагами обошел вокруг Лены и заглянул в коляску:

— А… это… чье?!

— Не бойся, пока еще не мое! — засмеялась Лена и с интересом оглядела Стаса:

— Ой, Стасик, какой же ты стал! Совсем не узнать — и внешне, и вообще… Наши девчонки к оконным стеклам приклеятся, когда ты мимо идти будешь! Но мы им окошки-то посчитаем, чтоб на нашего Стаса не заглядывались, правда, Ваня!

— Некогда мне всякой ерундой заниматься! — буркнул тот.

— Ах да, ты же ведь у нас теперь только деньги считаешь! — с усмешкой заметила Лена и, достав из висевшей на ручке коляски сумки большое красное яблоко, протянула Стасу: — Угощайся, Стасик, угощайся! Тебе, Ванечка, тоже дать? — словно продолжая издеваться, вынула она еще одно яблоко: — Смотри какое — наливное, спелое, сладкое!

Ваня засопел и ничего не ответил.

Лена снова приветливо обратилась к Стасу:

— Ну, как там в Москве? У вас, наверное, уже арбузы, дыни вовсю продаются?

Стас, хрустя яблоком, равнодушно пожал плечами:

— Как всегда шум, суета…И этого добра тоже хватает!

— Да, далеко нам до вашей столицы! — вздохнула Лена. — Места у нас безарбузные, бездынные, а некоторые, — показала она глазами на брата, — еще и бездонными их сделать хотят!

Ваня вспыхнув, открыл рот, но Лена, не давая себя перебить, уже собралась выпалить что-то еще, наверное, самое главное, как ребенок вдруг заплакал, и она вынуждена была склониться над ним.

Воспользовавшись этим, Ваня подошел к Стасу и, как можно небрежней, спросил:

— Ну, где там твоя доверенность?

— В сумке!

— Давай ее скорее сюда!

— Сейчас!

Стас снял с плеча свою сумку, Ваня весь подался к нему, выпуская из виду Лену, и та, оставив плачущего ребенка, принялась так отчаянно махать руками, что Стас понял: надо что-то срочно придумать, чтобы остаться с ней наедине…

И придумал.

— Я ведь для этого сюда и приехал! — открывая сумку, тоже, как можно будничнее, сказал он и, словно вспомнив о чем-то, снова закрыл ее. — Но сначала ты, кажется, обещал мне кое-что показать!

— Ах, да! — вспомнил Ваня. — И даже подарить…

Стас надеялся, что его друг, пойдя за найденными старинными вещами, даст ему возможность выслушать Лену.

Только и тот был начеку.

— Ленка! — окликнул он. — Иди домой и принеси из сарая… ну то, что я для Стаса сберег!

— Откуда я знаю, куда ты все это положил? Сам что ли не можешь сходить? — качая коляску, откликнулась та.

— Я и так на службу опаздываю. А ты забыла, видать, что отец Михаил велел тебе во всем меня слушаться?

— Ну, так уже и во всем! — возразила Лена и топнула ногой — Если что-то не по заповедям будешь заставлять меня делать, хоть убей, а не сделаю!

— В том, что я попросил, нет ничего противоречащего им! — резонно заметил Ваня и с угрозой спросил: — Так как, сказать отцу Михаилу, что ты у него не послушница, а ослушница? Смотри, без причастия ведь на праздник оставит!

— Не надо… — сразу сникла Лена и с надеждой подняла на Стаса глаза: — Стасик, а ты тоже с нами пойдешь?

— Нет! — жестко ответил за друга Ваня. — Он останется здесь. Ему нужно отдохнуть с дороги!

Стас виновато развел руками: мол, ну, что я могу поделать с твоим братом?

Лена вздохнула и согласилась:

— Ладно! Только я вам коляску оставлю! Сам же ведь мне сказал — быстро!

И, протянув Стасу второе яблоко, убежала.

— Поделимся? — с готовностью предложил Стас.

— Ешь сам! — отмахнулся Ваня, хотя, судя по глазам и вздоху, не прочь был полакомиться яблоком. — Если что, там в сумке еще есть! Ты лучше мне доверенность свою доставай!

Стас надкусил яблоко и стал лихорадочно думать, как ему быть. С одной стороны, нельзя было больше отказывать другу, а с другой, он хотел дождаться Лену и понять, чего она хочет и о чем пытается предупредить своими отчаянными знаками.

К счастью, в дальнем конце улицы неожиданно показалась мужская фигура.

— Григорий Иванович! — ахнул Ваня. — Только его сейчас не хватало… Идем скорее к тебе домой!

Ваня толкнул коляску, отчего ребенок снова заплакал, и заторопился в дом. Стас едва поспевал за ним следом.

В доме, как это бывает, когда в нем долго не живут люди, пахло плесенью, пылью и еще чем-то прелым.

Стас прошел в свою комнату, поставил сумку на стол и первым делом принялся открывать окно.

— Что ты делаешь! — бросился к нему Ваня. — Заметят!

— Ну и что? — оглянулся Стас. — Угорать нам теперь в такой духоте? А если кто и заметит, что здесь кто-то живет, то скорей из-за этого детского крика!

Он подошел к коляске и принялся осторожно качать ее, пытаясь убаюкать ребенка. Но тот не успокаивался.

— Ленка нарочно оставила его, чтобы он не дал поговорить нам! — кипятился Ваня, подстраиваясь рядом.

— Да, голосистый! — подтвердил Стас и, приоткрыв полог, удивленно всмотрелся: — Ой, а лицо-то какое знакомое…

— Еще бы не быть знакомым! Ведь это же — Нинкин!

— Н-нинкин? — голос Стаса дрогнул.

— Ну да, она попросила Ленку причастить его сегодня на службе!

Ваня с сочувствием покосился на друга: не забыл, оказывается, еще тот свою первую любовь…

Стас старательно прикрыл полог и, не узнавая своего голоса, спросил:

— А… отец кто?

— Отец — законный! — чем мог, успокоил друга Ваня. — Я сам при их венчании отцу Михаилу помогал. Помнишь сержанта, которого Ленка за то, что тот служил в Чечне, «сражантом» звала? Теперь он у нас участковый. Страшина!

— Старшина-страшина, здорово! — через силу усмехнулся Стас. — Опять Ленка придумала?

— Нет, теперь уже я… то есть мы!

— Кто это мы?

— Какая тебе разница! — закусил губу Ваня, поняв, что сболтнул лишнее.

— Как какая?.. — Стас нахмурился и пристально посмотрел на друга. — Слушай, Вань, хватит темнить! Всяких страшилок по телевизору насмотрелся? К чему такая таинственность вокруг обычной купли-продажи деревенского дома? Ты же ведь обещал рассказать!

Ваня подумал и сказал:

— Значит, так. Объяснять долго. А времени мало, сам слышал, мне, как назло, уже на службу пора. Да еще и этот крикун орет! Поэтому я коротко. К тому же сейчас сюда должен подъехать человек за твоей, между прочим, доверенностью!

— С желтой папкой и при охране?

— Заметил, значит… — неодобрительно покачал головой Ваня. — Ну, да ладно. Коротко говоря, цены на недвижимость и особенно землю у нас резко подскочили.

— Что, сибирскую нефть в смоленских краях нашли или якутские алмазы? — с усмешкой полюбопытствовал Стас.

— Зря улыбаешься! — упрекнул Ваня и, морщась от крика ребенка, прислушался к звукам за окном: — В общем, так! Еще короче: красная цена этому дому 50 тысяч рублей. А я сделаю так, что вам за него дадут 150. Кто, как, почему — тебя не касается!

— Но почему?

— Ну вот, сразу же — почему! Ладно, так уж и быть, открою, как другу. — Ваня приблизил лицо к самому уху Стаса и прошептал: тут замешана мафия! Но не беспокойся, и главное, родителям ничего не говори — я все беру на себя! Ты мне доверенность, я тебе сразу же — деньги. И — сегодня же встречным поездом обратно, домой! Ну, как тебе такое предложение?

«150 тысяч, когда мы, и правда, в лучшем случае ожидали получить 50, — обрадованно подумал Стас и спохватился. — Но почему сразу домой и… что хотела сказать мне Ленка? Когда же она вернется?.. Туда три минуты, обратно столько же, минут пять на поиски… Итого, в лучшем случае 10, а прошло самое большее 5…»

Надо было тянуть время. Тем более был серьезный повод для этого.

— Как это уехать прямо сегодня? — возмутился он. — Я хотел еще в храм сходить, на могилку к отцу Тихону… И потом я родителям обещал хоть немного отдохнуть. Нет, мы так не договаривались! — заявил он, искоса наблюдая за другом, в котором явно происходила какая-то внутренняя борьба. Ваня морщился уже не от криков ребенка и перестал прислушиваться к тому, что за окном. И, наконец, решился.

— Ну ладно… я даже на это согласен! — глухо сказал он и встряхнул головой: — Но предупреждаю: если тебе потом вдруг что-то не понравится, я не виноват! Сам остаться решил!

— Да что мне может не понравиться? — удивился Стас. — Предложение самое выгодное. От здешней мафии ты, надеюсь, меня защитишь…

И он, желая выиграть еще хоть немного времени, покопался в сумке, выбрал два крупных яблока и лучшее протянул Ване:

— На!

— Не хочу! — снова отказался тот.

— Неправда! — не поверил Стас. — По глазам ведь вижу, что хочешь!

— Ну… не могу!

— Опять темнишь?

— Да нет, тут все гораздо проще! — первый раз за все время разговора улыбнулся Ваня и объяснил: — Просто, по давней благочестивой традиции, нельзя до Преображения вкушать яблоки. А я грешным делом поел… Мало того, что животом потом целую неделю маялся, так, согласно той же традиции, отец Михаил не благословил мне вкушать их до самого Рождества!

— Странно!.. — удивился Стас. — Я тоже их ел и — хоть бы что!

— Все правильно! Сказано же в Святом Писании: раб, который не знал, что нельзя, а делал, бит будет мало, а который знал и делал — много!

— Ну и подставил же ты меня сейчас! А еще друг называется! — притворно вздохнул Стас, с усмешкой поглядывая на Ваню.

— Это еще чем? — насторожился тот.

— Так ведь теперь и я это знаю! Значит, мне тоже не придется есть яблоки в новом году до Преображения!

Ваня с облегчением выдохнул.

— Видишь, уже и духовная польза от твоего приезда есть! А сейчас еще и материальная будет! — пообещал он. — Так что — по рукам?

Отступать дальше было некуда.

Стас мгновение поколебался и — будь, что будет! — потянул ладонь. Ваня уже торжествовал, предвкушая победу. Но в тот самый момент, когда их руки должны были встретиться, в комнату с тяжелым грязным ведром ворвалась… Ленка.

Очевидно, ей удалось не пробежать, а пролететь туда и обратно.

— Я не опоздала? — с порога закричала она и весело, хотя в ее глазах появился ужас от увиденного, спросила: — А о чем это вы тут спорите?

Ваня с ненавистью покосился на сестру и нехотя опустил руку.

— Так о чем спор-то? — не отступала от своего Лена.

— О том, какого сорта твои яблоки! — успокаивая, незаметно подмигнул ей Стас. — Ваня говорит, что это соседские, а я утверждаю — антоновка!

— Все верно, оба вы правы! Это яблоки из сада нашего соседа, Антона Степановича! — Лена поставила тяжелое ведро, к которому, забывая обо всем на свете, кинулся Стас, и вернулась к коляске. И надо же: ребенок сразу успокоился и затих.

4

— Как! Ты создаешь новую науку? — во все глаза уставилась на Стаса Лена.

Стас вынимал из ведра один за другим грязные черепки, покрытые зеленью и ржавчиной железки, и с видом знатока пытался объяснить, что это такое.

— Черепок глиняный, скорее всего ручка от кувшина… медная подвеска, возможно, от конской сбруи… ого, похоже на наконечник стрелы… — подражая тону Владимира Всеволодовича, деловито перечислял он.

Лена, на цыпочках отойдя от коляски, заглядывала через плечо Стаса и все время пыталась что-то шепнуть ему на ухо.

Ваня кусал губы в нервном ожидании, когда все это кончится, то и дело оттесняя плечом сестру.

Они, кажется, оба старались помешать друг другу остаться и поговорить с ним наедине.

— Стас, давай побыстрее! — не выдержал, наконец, Ваня. — Дались тебе эти железяки…

— Да ты что? — заступился за предметы старины Стас. — Это ведь наша история!

— История… история… — желчно передразнил Ваня. — Да кому она теперь нужна, эта твоя история?

— Как это кому? — рука Стаса застыла на полпути за новым предметом. — Ты что не знаешь? Кто выстрелит в прошлое из пистолета, в того будущее выстрелит из пушки!

— Это ты сам написал? — с восторгом уточнила Лена.

— Нет, Расул Гамзатов, — коротко ответил Стас и продолжил: — Обломок старинного ключа… бусинка… какая-то металлическая накладка от чего-то… вроде бы, гвоздь…

— Какой же это гвоздь? — засомневался Ваня. — Вместо шляпки — лопаточка! Разве такой забьешь?

— Ну, гвоздь — не гвоздь, а все вещи явно древнего происхождения! — уверенно заявил Стас. — Единственное, чего не могу точно сказать, какого они века. Владимир Всеволодович — тот бы сразу определил, а я пока не могу! — честно признался он.

— А кто это, Владимир Всеволодович? — заходя с другой стороны, поинтересовалась Лена. Ваня — тут же подался за ней.

Поглощенный изучением содержимого ведра, Стас даже не заметил этого.

— Ученый историк, академик… между прочим, друг отца Тихона, когда тот еще не был отцом Тихоном! — машинально ответил он. — Я с ним в археологической партии работал, а теперь помогаю систематизировать наши находки и сопоставлять с теми, что были найдены раньше. Рисунок к рисунку, строка к строке, страничка к страничке — полнее выводы будут!

— Сколько хоть он платит за каждую страницу? — поинтересовался Ваня и, в который раз, оглянулся на окно. Воспользовавшись этим, Лена успела шепнуть:

— Только не продавай дом!

Стас быстро кивнул ей, мол, понял и громко ответил:

— А нисколько! Я ему просто так помогаю! Бесплатно…

— Бесплатно… — презрительно скривил губы Ваня.

— Учись, учись, Ванечка! — посоветовала Лена. — Это как раз тот случай, когда слово «бесплатно» пишется с буквой «з», а не «с».

— Почему, у меня тут тоже есть свой интерес! — справедливости ради, признался Стас.

— Вот видишь! — обрадовался Ваня. — И запомни, Ленка: в мире теперь ничего не делается безплатно!

— Если не считать за плату то, что я, благодаря этому, создаю новую науку… — стараясь сделать это как можно скромнее, уточнил Стас.

— Как! Ты создаешь новую науку? — во все глаза уставилась на него Лена. — А как она называется?

— Не знаю. Названия пока еще не придумал…

— А ты хотя бы приблизительно! — усмехнулся Ваня, не поверивший ни единому слову друга. — Что это: новая химия или старая физика?

— Хорошо, попробую объяснить, — не принимая иронии, согласился Стас. — Про геополитику, надеюсь, слышали?

— Еще бы! — кивнул Ваня. — Это когда ученые подсказывают президентам и бизнесменам, как лучше поступать, — шепнул он сестре и уже с интересом взглянул на Стаса. — Очень даже выгодное дело!

— Так вот, а я хочу создать, так сказать, историческую геополитику, — пропуская слова друга мимо ушей, продолжил Стас. — Чтобы на примере уроков истории люди могли прогнозировать свое настоящее и будущее. И не бились головой об одни и те же углы, с переодичностью в один в век, а то и чаще! Начну, разумеется, с истории России. Как говорится, своя рубашка ближе к телу! Ну, а потом, конечно, придется расширяться, потому что в этой исторической геополитике все взаимосвязано.

— Историческая геополитика! — с восхищением прошептала Лена и погладила то, что Стас назвал кусочком старинного ключа. — А говоришь названия нет…

— Точно! — ахнул Стас. — Как же я сам-то не догадался? Вот Ленка! Как всегда самую суть вещей видит!

Он достал из ведра толстый кружок красноватого цвета, размером с пятирублевую монету и принялся вертеть его то так то этак.

— А это еще что?..

— Так — ерунда! — пренебрежительно махнул рукой Ваня. — Я эту штуку в огороде бабы Поли нашел. Думал, монета, видишь, и лицо есть, и буквы какие-то… но в районном антикварном сказали, что это подделка, потому что из свинца! Хотя, — недоуменно пожал он плечами, — какая же это подделка, когда я вот этими руками ее из земли, точнее, из-под камня достал?

— И я могу ее взять себе?

— Конечно! — сам зажал в кулак друга находку Ваня. — На что она мне? И потом, я ведь обещал тебе подарок! Хотя думал, ты выберешь что-то получше…

— Вот спасибо! — обрадовался Стас и умоляюще взглянул на друга: — Вань, а может, я останусь на два-три дня, и мы с еще раз пройдемся с миноискателем? Наверняка еще что-то найдем!

— Да ты что! — нахмурился Ваня. — Никак нельзя. Я и так уже все огороды вскопал-перекопал! Люди смеяться будут, да и не поймут теперь ничего… К тому же, страшина давно уже на меня косится… Нет, никак невозможно!

За окном раздался короткий гудок неслышно подъехавшей машины.

Ваня охнул и набросился на сестру:

— Ленка, а ты что еще здесь? Служба вот-вот начнется! Ну-ка давай скорей в храм!

— А ты?

— Меня подвезут!

Лена посмотрела в окно и вызывающе подперла бока кулачками:

— А для причащения младенцев отец Михаил разрешает в самом конце службы приходить!

— А на клиросе кто подпевать будет?

Машина еще раз напомнила о себе, уже более нетерпеливым гудком.

Лена твердо взглянула на вконец растерявшегося брата и — как отрезала:

— Вот вместе и пойдем! Там канава, поможешь мне через нее коляску перенести!

Машина прогудела в третий раз, длинно и требовательно. Ваня заметался по комнате и, махнув рукой, выбежал из дома.

— Ну, — обратился к Лене Стас, как только они, наконец, остались вдвоем. — Что там случилось с Ванькой, из-за чего мне надо было бросать все и мчаться сломя голову в Покровку? И с какой стати я не должен продавать дом? Ты хоть знаешь, сколько он мне за него предложил?

— Сколько? А впрочем, можешь не говорить, я и так догадываюсь: двести тысяч! Что, верно?

— Почти… — слегка обескураженно пробормотал Стас. — Сто пятьдесят!

— Ну, тогда я просто была лучшего мнения о своем брате!.. — с горечью усмехнулась Лена. — А вообще, Стасик, с Ваней, правда, беда. Сначала все как-то незаметно и, вроде, даже как правильно было. Ну, ходит, учит всех, как нужно жить. Но ведь при храме человек трудится, знает больше, чем мы, о душах наших заботится. Но потом смотрим — то, что он говорит, как-то все время расходится с делом. То колбасу за углом в великий пост ест, хотя пять минут назад других за глоток молока Иудами называл. То запрещает входить к нему во время молитвы, а сам в это время спит… А потом еще наш привредник…

— Кто? — не понимая, уточнил Стас.

— Привредник! — повторила Лена и, косясь на окно, быстро-быстро принялась объяснять: — Наш прежний сторож — привратник, точнее придверник, так как у нашего храма не ворота, а двери, а еще точнее, самый настоящий привредник пустил слух, что во время чтения за Ваней появляется белый свет, вроде нимба…

— Ну и что тут такого? — заступился за друга Стас. — Он же его похвалил!

— Иная похвала — хуже проклятия! Привредник знал, что делает: читал в духовных книгах, как губит человека гордыня. Он хотел, чтобы Ванька, вконец возгордившись, совсем испортился, да только сам за какие-то темные делишки с треском был выгнан с работы. Но свое дело успел сделать. Ванька, когда до него этот слух дошел, так вознесся, что чуть ли не святым себя возомнил! С тех пор, читая на часах перед Литургией «не даст в век молвы праведнику», он стал это так слово выделять и на людей свысока поглядывать, чтобы все поняли, что это о нем! Не понимаю, как только отец Михаил его терпит, наверное, просто заменить некем. Есть новый сторож, настоящий привратник — у нас к его приходу забор с воротами сделали — Виктор. Но он контуженный. В Чечне или еще даже в Афганистане на мине, говорят, подорвался. Его наш участковый где-то под забором подобрал и при храме пристроил…

— Да что мне твой сторож? — прерывая Лену, заторопил Стас. — Ты про Ваню скорей говори, пока он еще не вернулся! Я ровным счетом ничего не понимаю! Ведь он же при храме, в самом алтаре работает!

— В том-то и дело! — не понимая, как можно не знать столь очевидных вещей, посмотрела на него Лена. — Чем ближе человек к Богу, тем сильней борется за его душу враг. Причем, цепляет за самое близкое и приятное, чтобы потом, как рыбу на крючке, утащить за собой в ад… Сначала у Ваньки это только временами проявлялось. Дальше — больше! И, в конце концов, за такую гордыню Господь, наверное, и попустил ему это страшное искушение.

— Какое еще искушение?

— Жадность, Стасик, непомерную жадность!

— Ее я, положим, и сам заметил! Ну и что? Это, как ты говоришь, искушение, теперь, считай, у каждого третьего! — снова заступился за друга Стас.

— Нет, Стасик! — медленно покачала головой Лена. — У Ваньки оно гораздо страшнее! Это у него — как… — она на мгновение задумалась, подбирая точное слово, — недоброкачественная болезнь! Вот! Все его разговоры, все мысли, все интересы стали исключительно о деньгах. Сначала он вытребовал у отца Михаила, чтобы тот платил ему за работу алтарником. Потом стал по всей округе собирать ягоды и грибы на продажу, даже из нашего огорода все овощи-фрукты на рынок, пока мы спали, унес, и хоть бы копейкой поделился… А после того, как миноискателем клад нашел — у него и вовсе крышу снесло. Прости, из ума вышел!

— Клад? — недоуменно заморгал Стас. — Какой еще клад?!

— Обычный, из монет, который он нашел у нас в огороде! В разбитом, то есть, раздавленном кувшине — 257 монет!

— 257 монет?! — Стас уже ничего не мог понять. — Путаешь ты что-то, наверное! Или темнишь тоже…Не может быть, чтобы Ванька нашел клад и ничего из него мне не оставил!

— Ну почему? — возразила Лена. — Первым делом он, и правда, хотел подарить тебе самое лучшее: сначала золотую монету с портретом Петра Первого, я его по усам сразу узнала…

— Золотую — Петра Первого?!

— … потом — серебряную с Екатериной Второй, — кивнув, продолжила Лена, — затем — медную, большие такие десять копеек с соболями… Но не зря говорят, что благими желаниями дорога вымощена в ад… Как только антиквар в райцентре пообещал ему большие деньги, очень большие деньги, Стасик, он сразу туда все и отвез!

— Не может быть… — повторил вконец уничтоженный Стас.

— Не веришь? А это тогда что? — Лена показала висящий на шее, рядом с дешевым крестиком, золотой образок. — Я его сама нашла, когда Ваня мне миноискатель на минуточку дал. Он хотел отобрать, но только благодаря тому, что это образок и отец Михаил его освятил, и мне благословил на ношение, оставил в покое! Вот видишь, на нем дырочка, только почему-то чуть сбоку, с одной стороны Иисус Христос, а на другой два святых с крестом. Теперь ты мне веришь?

— Да… — со вздохом кивнул Стас и чуть слышно, со смертельно раненым такой новостью интересом спросил: — А что хоть там в этом кладе еще было?..

— Ой, Стасик, спроси лучше, чего не было! Не клад был, а целый склад: и золотые монеты, и серебряные, и еще какие-то, что дороже золота, а уж медных со всадником на коне — просто не счесть! Потом он действительно у соседей все огороды перекопал, пугая всех, что там могут быть мины со времен войны. А теперь, когда эта туча над Покровкой нависла, и вовсе…

За окном раздался звук отъезжавшей машины, и Лена ахнула:

— Вот сорока! Самого главного опять не успела сказать! Стасик, нашей Покровке грозит страшная беда… наша Покровка… — заторопилась она.

И не успела договорить. В дверях появился Ваня.

— О чем это вы тут шепчетесь? — с подозрением оглядел он Стаса с сестрой и уточнил: — Что наша Покровка?

— Да вот, — тут же нашлась Лена, — я спрашиваю, как Стасику наша Покровка? Он ведь давно уж ее не видел!

— Потом спросишь! — оборвал ее Ваня. — Времени больше нет. Пошли! — приказал он сестре и повернулся к Стасу: — А ты обещай сидеть здесь и никуда не выходить до моего возвращения? Даешь слово?

— Даю!.. — глухо пообещал Стас, стараясь не смотреть в сторону друга.

— Гляди, я тебе верю! — со значением предупредил Ваня.

— А что же он будет есть? — испугалась за Стаса Лена.

— Да разве мне теперь до еды, когда надо изучить все это? — грустно усмехнулся Стас и показал на разложенные на столе старинные вещи. — Вернетесь — пообедаем. А пока мне, пожалуй, и ваших бы яблок хватило…

— Молодец! Это ты хорошо придумал!

Ваня вытряхнул из сумки на кровать все яблоки и, заговорщицки подмигнув Стасу, крикнул:

— Остаешься пока за хозяина! Часа через два буду!

Дверь хлопнула. Стас, удрученно качая головой, взял в руки красноватый кружок. Покрутил его в пальцах… Поднес ближе к глазам…

— Да, дела!.. — пробормотал он. — Ну, а тут что? Точно лицо… причем, не в профиль, как на монетах, а в фас. И буквы не наши, а иностранные… А это что — грязь или патина? Ну-ка, ну-ка, попытаемся как следует прочитать все это…

Он открыл сумку, достал перочинный ножик, зубную щетку и принялся осторожно расчищать непонятный предмет, который подарил ему Ваня…

5

Стас выдержал таинственную паузу и ответил…

— …так-так… вот еще одна буквочка появилась! И-и — еще одна! Эх, жаль, последняя не видна… Ну, да ладно! И без нее почти целое слово. Теперь посмотрим, что у нас в итоге получилось: Василе…

— С кем это ты тут разговариваешь?

Стас, вздрогнув от неожиданности, оглянулся и увидел дышавшего ему в затылок Ваню.

— Фу, ты! Напугал! — недовольно проворчал он и поразился: — Неужели уже два часа прошло?

— А три не хотел? — передразнил его Ваня. — Думал, раньше обернусь, да наоборот на час пришлось задержаться!

— Опять помогал кого-то венчать? — не отрывая глаз от надписи на монете, безо всякого интереса спросил Стас.

— Нет, крестить! В пост не венчают! — пояснил Ваня и принялся обшаривать комнату взглядом:

— Ленки еще нет?

— Нет еще! — покачал головой Стас и, услышав стук входной двери, а следом быстрые шажки, поправился: — А, впрочем, уже есть!

— Ну, сейчас она у меня получит… — Ваня решительно шагнул к двери, и на полпути в растерянности остановился.

Лена вошла в комнату с сумками, которые сразу наполнили комнату вкусными запахами. На ее лице словно было написано: у меня уважительная причина, я Стасику есть принесла!

— Стасик, иди мой руки и садись обедать. — строго сказала она и подчеркнула: — На кухне!

— Зачем на кухне? Он и здесь может поесть! — с грохотом сметая в сторону старинные вещи, возразил Ваня. — Ты там разогревай, а мы пока тут поговорим! Об… истории, как науке! — подмигнул он Стасу.

— Почему это «как»? — обиделся за любимый предмет Стас. — История и есть наука, причем, ничуть не менее важная, чем математика, физика или химия… Если даже еще не важнее!

— Да это я так, для виду… — шепнул Ваня и едва начал: — Ну, так что ты надумал?.. — как в дверном проеме показалось озабоченное лицо Лены:

— Стасик, а где у вас спички?

— Сейчас поищу! — с готовностью приподнялся Стас, но Ваня силком усадил его на стул и протянул сестре зажигалку:

— Не надо! Вот тебе вместо спичек…

— Ты что, еще и курить начал? — неприятно удивился Стас.

— Нет, это чтобы лампадки зажигать! — успокоил его Ваня и солидно добавил: — Вообще-то это обязанность нашего сторожа, но он вечно забывает про спички. Чего с него взять — контуженный! Представляешь, на собственной мине, говорят, подорвался! Тоже сапер называется! — презрительно усмехнулся он, знаком показал Стасу, что хочет шепнуть ему что-то важное, но в дверях снова возникла Лена:

— Вань, тебе тоже накладывать?

— Нет! — рявкнул Ваня. — Я дома поем!

— Как скажешь! — смиренно кивнула Лена, но не успел Ваня продолжить, как появилась опять: — Стасик, а тебе укроп прямо в борщ покрошить или отдельно есть будешь?

— И отдельно тоже! — улыбнулся ей Стас.

— Нет, здесь она нам точно не даст нам договорить… Может, в сени пройдем? — предложил Ваня. И тут же услышал:

— Никаких сеней! У меня все готово!

Лена вошла в комнату и поставила на освобожденном месте стола тарелку с борщом, хлеб, укроп, вареную картошку с малосольными огурцами и банку с компотом.

— Все постное, — виновато предупредила она. — Пост сейчас строгий, Успенский. Но Стасику, как путешествующему…

Она еще раз сбегала на кухню и вернулась с большим куском жареной рыбы.

— …рыбку!

— Да вы что… ребята, что я — особенный? — попытался отказаться Стас, но Ваня настойчиво придвинул рыбу к нему поближе.

— Ешь, ешь… тебе можно! — подтвердил он и, несмотря на недавний отказ, с вожделением косясь на рыбу, стал жевать хлеб с огурцом…

Лена предпочла укроп из одного блюдечка со Стасом. Причем, делала она это именно тогда, когда брал его Стас.

Какое-то время все ели молча.

Наконец, Стас после борща попробовал рыбу и похвалил:

— Вкусно! Из вашего озера?

— Да ты что! — с деланным ужасом воскликнула Лена. — Разве бы я стала тебя травить?! В нем, если и водится что, то только пираньи!

Ваня, услышав это, поперхнулся и сильно закашлял.

— Постучать по спине, Ванечка? — участливо предложила Лена.

— Не надо! — прохрипел тот в ответ. — А то убьешь еще ненароком…

— Понадобится, и убью! — тем же ласковым тоном сказала Лена. — Как люблю, так и убью. Сам знаешь, за что… И даже Господь не осудит меня за это!

— Хватит вам спорить! — остановил друзей Стас. — Лучше рыбки поешьте! Разве не знаете, что пост не только для того, чтобы не есть скоромного, а главное, чтобы не есть друг друга?

— Как! Ты и это знаешь? — с изумлением уставился на друга Ваня.

— А ты что, думал, я только в школу хожу да на раскопки езжу? Нет, я еще и в храм иногда захожу, — с легкой обидой ответил Стас. — Между прочим, я прихожанин нашего храма!..

— Захожанин! — поправила Лена и тут же пояснила: — Раз иногда заходишь, значит, кто?

— Захожанин! — сдаваясь, поднял обе руки Стас.

Он разделил оставшуюся половину рыбы еще на две половинки и жестом предложил Ване с Леной последовать своему совету.

Те наотрез отказались.

— Ну и зря! — покачал головой Стас. — Рыба, действительно, вкусная! Хоть, судя по тому, что это морской окунь, и магазинная.

— Автолавочная! — уточнила Лена и вздохнула: — Магазина-то, Стасик, у нас больше нет!

— Как это нет?

— А вот так! Убрали за ненадобностью! И медпункт тоже в другое место перенесли, и школы нет больше… Бесперспективной стала наша Покровка!

— Да ну… такое большое село! — не поверил Стас. — Почему?

— А это ты Ваню спроси, а то хочешь, сама расскажу!

— Конечно, расскажи! — попросил Стас, но Ваня, мигом перестав кашлять, замахал на сестру руками:

— Успеешь еще! Ты лучше скажи, как тебе мой подарок? — явно переводя разговор в другое русло, обратился он к другу. — Определил хоть, что это такое?

Стас неопределенно пожал плечами, взглянул на монету, еще раз пробежал глазами по надписи и… мигом забыл о том, что хотел узнать от Лены.

— Василе… Басиле?.. Эврика! Базилевс!!! — воскликнул он и обвел Ваню с Леной восторженным взглядом. Все мысли о кладе, все обиды на Ваню были мгновенно забыты им. — Ребята, вы можете не поверить, но в вашей Покровке произошло нечто из ряда вон выходящее!..

— Что?! — в один голос — Ваня с ужасом, а Лена с надеждой — ахнули брат и сестра.

Стас выдержал таинственную паузу и ответил:

— Я, кажется, сделал сейчас открытие века!

— Какое еще открытие? — снова в один голос отозвались его друзья, только теперь Ваня с облегчением, а Лена — разочарованно.

— Научное! Вот смотрите!

Стас показал кружок:

— Видите слово внизу? Так вот оно читается, не как Василий, а как базилевс, то есть, значит — царь!

— Ну и что? — недоуменно взглянула на Стаса Лена.

— И какая же это монета, если она из свинца? — добавил, с явным сомнением, Ваня.

— В том-то и вся суть открытия! — многозначительно поднял палец Стас. — Вы про медный бунт когда-нибудь слышали?

Ваня, припоминая, наморщил лоб:

— Был такой. Это мы, кажется, даже в школе проходили!

— Правильно, при царе Алексее Михайловиче. — уточнил Стас. — Во время его царствования стали выпускать вместо серебряных — медные монетки, из-за чего в народе поднялось страшное возмущение. При Николае Первом тоже на правах серебряных выпускали медные монеты, на которых прямо так и писали: «Две копейки серебром»…

— При нем еще и платиновые монеты были! — заметил Ваня и, спохватившись, что сболтнул лишнее, приложился к банке с компотом.

Лена красноречиво показала на него глазами: мол, видел?

Стас в ответ только головой покачал: неужели и платиновые монеты были в кладе?

«Целых три!» — показала на пальцах Лена.

Ваня, оглянувшись, заметил это, но Лена тут же нашлась:

— Я говорю — и три копейки серебром тоже писали!

— А-а… — тут же успокоился Ваня.

— Так вот, — продолжал между тем Стас. — Наша история знает про замены серебряных денег медными, но в ней нет ни слова, что такое было и со свинцом! Может, и бунты даже из-за этого были! Только об этом пока никому неизвестно!

— Ой, Стасик, — прижала ладошки к щекам Лена, — тебе, наверное, теперь кандидата наук дадут! А то и профессора!..

— Ага, кислых щей! — усмехнулся Ваня и, перехватив рассерженный взгляд друга, пояснил: — Ты, наверное, из-за своей истории химию плохо учил! Это ведь что? — презрительно щелкнул он по кружку. — Свинец!

— Ну и что? — защищая, накрыл его ладонью Стас.

— А то, — обращаясь поочередно то к нему, то к сестре, заявил Ваня, — что наша история точно знает все, что у нас было в последние сто-двести лет. И каждый бунт, и каждую монету! А дольше свинец в земле не лежит! Я вон кастет из него, с которым на дискотеку в Круги ходил, обронил осенью в мазутную лужу, весной нашел — одна труха!

— Но если условия хранения были идеальными, сам говоришь, не в мазуте, а под камнем ее нашел, почему ей не сохраниться? — возразил Стас и возмутился. — Да что мы зря спорить будем? Сейчас же передам Владимиру Всеволодовичу факс с прорисью этой монеты с вашей почты! — он зажал непонятную монету в кулаке и решительно шагнул к двери.

— Стой! Куда?! — роняя за собой стул, закричал Ваня.

Он готов уже был закрыть собой выход. Но Стаса неожиданно остановила… Лена.

— А у нас, Стасик, и почты тоже нет! — почему-то со вздохом предупредила она.

— Ничего, у меня телефон есть! — махнув рукой, мол, что теперь взять с вашей Покровки, заявил Стас и подрагивающим от волнения пальцем набрал нужный номер.

К счастью, бесконечно далекий от техники Владимир Всеволодович оказался рядом с телефоном, отдыхал от работы, иначе бы просто отключил его и вообще нашел с первого раза нужную кнопку.

Стас быстро выпалил суть своего открытия и, по просьбе академика, стал описывать каждый из найденных Ваней предметов.

— Это он так информацию собирает, чтобы дать точный ответ! — шепнул он друзьям и после описания очередного предмета говорил:

— Так… так… понял… как вы сказали — писало?

Предметы, наконец, закончились. Стас в счастливом ожидании плотнее прижал телефон к уху, и вдруг улыбка сползла с его лица:

— Как это не монета? — жалобно пролепетал он.

— Ха! А я что тебе говорил? — торжествуя, затеребил его за руку Ваня.

Но Стас отмахнулся и замолчал, продолжая еще более внимательно слушать академика.

— Ой, как жалко! И Стасика, и вообще… — прошептала Лена. — Вот тебе и открытие века…

— Не открытие, а — закрытие! — довольный тем, что именно он оказался прав, радостно объявил Ваня.

Минут пять, не меньше, выслушивал Стас академика. Наконец, отключил телефон и, загадочно улыбаясь, сказал:

— Значит, так! Почти все это — древнерусские вещи домонгольского периода. Это — бляшка от конской сбруи, это накладка от рукоятки плети знатного половца, может быть, даже хана. Это — обломок нашей, русской стрелы. Это часть засапожного ножа. Это рыболовное грузило. Это, тут Ваня действительно прав, не гвоздь, а писало, то есть то, чем наши предки писали на навощенных табличках и бересте. Это ключ от двери. А это… — торжествуя, поднял над собой красноватый кружок. — Свинцовая печать самого великого князя Владимира Мономаха!

— Свинчать? Мономаха?! — ахнула Лена. — Того самого, что — «тяжела ты, шапка Мономаха»?!!

— Легковата что-то шапка получается! — язвительно посмотрел на нее Ваня и с усмешкой напомнил Стасу: — Ты же ведь сам только что говорил, что тут написано «базилевс»!

— Да, говорил, — невозмутимо кивнул тот. — Но — ошибся. Даже великим ученым свойственно ошибаться! Я думал, что это титул, а оказалось — и правда, имя. Не базилевс, а Василий. И вся эта надпись по-древнегречески читается «Кирие тосодуло Василие!», то есть, по-русски: «Господи, помоги Василию!»

— Ну, а при чем тогда Мономах? Ведь он же — Владимир! — не отступал Ваня.

— Правильно, — опять согласился Стас. — Владимир Всеволодович и это мне объяснил. В те времена у каждого человека было два имени — одно языческое, а второе — данное ему при крещении. Владимир Мономах во святом крещении был назван Василием, в честь святого Василия Великого, чей лик мы и видим на этой печати. Возможно, она скрепляла какой-нибудь важный государственный документ, может, висела на дарственной, хотя бы на вашу Покровку, но, скорее всего, была на грамоте Мономаха, которую куда-нибудь вез его гонец!

— Ну, дела… — покачал головой Ваня, обходя Стаса так же ошеломленно, как тот недавно вокруг Лены с коляской. — И… сколько ж… она… может… стоить?

— Как тебе не стыдно! Она же бесценна! — возмутилась Лена.

— Почему, всему на свете есть цена! Я сам каталоги видел! — убежденно заявил Ваня.

— Не спорьте! — остановил их Стас. — Ленка права — этой реликвии действительно нет цены. А твоя, Ванька, правда в том, что у коллекционеров действительно все покупается и продается! Что же касается этой печати… — на миг задумался он, — Владимир Всеволодович говорит, что, судя по описанию, это — неизвестный науке экземпляр, то есть единственный в мире. И если редкие монеты стоят недешево, то думаю, такая печать, да еще в такой сохранности, стоит не меньше тысячи долларов!

— Тысячи? Долларов?! — на Ваню больно стало смотреть.

Глаза его выпучились, губы скривились. Казалось, он вот-вот заплачет.

— Так что же, выходит, она одна стоит больше всего того, что я получил?.. Что мне дали?.. — прошептал он и в поисках сочувствия посмотрел на сестру.

Но та и не подумала утешать его.

— Так тебе и надо! — без тени жалости сказала она и, подойдя к Стасу, спросила:

— А можно мне тоже хоть немножечко подержать ее?

— Конечно! — охотно согласился Стас. — Только, смотри, осторожно.

Лена бережно — как только могла — взяла нагретую в его руках печать, склонилась над ней и прошептала:

— Надо ж… Века на ладошке…

— И целая тысяча долларов!.. — никак не мог успокоиться Ваня.

За окном раздался яростный собачий лай.

Ваня тут же пришел в себя и побледнел:

— Что это — Шарик? Ленка, дома беда…

— С чего это ты взял? — попытался успокоить его Стас, но Ваня только отмахнулся:

— Да ты что! Шарик, знаешь, какой умный пес? Он бы ни за что зря с цепи не сорвался и тем более не прибежал бы сюда! Наверняка отец снова буянит… Ленка, бежим!

— Ой, скорее, скорее, Ванечка! — засуетилась его сестра.

— А я? — напомнил о себе Стас. — Можно хоть в автолавку сходить, карточку на телефон взять?

Он ожидал, что Ваня снова попросит его подождать, скажет, что сам принесет эту карточку, но тот в ответ только рукой махнул — мол, делай, что хочешь! — и выбежал из дома. Лена — следом за ним.

Оставшись один, Стас отнес на кухню посуду, дал смс-сообщение родителям — на звонок уже не осталось денег — что доехал он хорошо, что отдыхает и что вообще все в порядке. Зачем их зря беспокоить?..

И, не выпуская из руки печать Мономаха, лег на кровать…

«Странно, — подумал он. — Еще вчера за окном была Москва, а теперь вот — Покровка. Интересно, а что же в ней все-таки произошло? Почему больше тут нет магазина, медпункта, школы… Даже почты, и той нет! Что бы все это могло значить?..»

Стас принялся искать подходящий ответ. Но мысли о печати Мономаха вскоре отвлекли его, и он стал смотреть в окно, и думать, что когда-то здесь были совсем другие времена, когда еще вообще не было ни почты, ни школ, ни медпунктов, ни магазинов, как и на всей Руси, за исключением разве что главных городов, — тяжелые, страшные времена… И словно бы настоящая книга стала вставать перед его мысленным взором.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17