- За Троицу
- Он тебя помилует!
- Кто может вернуть жизнь?
- Буду министром
- Чистая душа
- Сто первый километр
- Пожарная «гильдия»
- В поисках неведомого Бога
- Есть ли умные люди?
- Кто первый коммунист?
- Вечность. Слезы и совесть эпохи
- Если он — сын тракториста
- К сердцу России
- Возьми меня к Себе
- Военная свадьба с некрасивой невестой началась
- Я вас, семинаристов, знаю
- Открывай. Министр обороны!
- «Особая» история
- Дембельский аккорд
- Согласен на ассенизатора
- У нас плохому не научат
- Новые «подвальники»
- В Вечности хочу быть с ними
- Архиерей и «крокодил»
- Идите с Богом!
- «НУ! Братэ! Я тоби кажу!»
- Ну как тебе наша «система»?
- Пасхальные каникулы
- Экзамены
- «Печерские антики»
- Когда-нибудь помянешь
- То-то и плохо, что привык
- Кому мы нужны?
- Не стоит город без праведника
- Мамка, я живой
- Я сын Воанергеса
- Нечестивых и так полны улицы
- А мне теперь новую одежду дали
- Ананьинские чудеса
- Антихристу — не поклонюсь!
- Делай все наоборот, и ты здесь окажешься
- Господь не по силам не дает
- А все-таки...
- Можно ли смотреть телевизор
- А тильки православных христиан
- Скажи этому «другу Христа»
- Жизнь дороже денег
- Дух Святой найдет на тебя
- Тогда черепаха высунула голову
- За двоих хорошо трудишься
- Корова и-то не покатятся
- Возрождается ли вера во всей России?
- Мужик мужика родил
- Далеко заплыл
- И мать жалко, и Церковь жалко
- Я вам этот памятник восстановлю
- Крест тебе и воскресение
- На духовную свадьбу
- Заранее прощать
- Иди в мир, Платонушка
- Как же Господа не благодарить!?
- Вольному — воля, а спасенному — рай
- Я — «Иисус». Иоанн ждет меня
- Бывалые люди
- Только молиться
- Никто не отнимет
- А он смиренных любит
- А я безгрешная
- Конца и края не видно этому делу
- «Не та фи-гу-ра»
- За вас и дело Божие
- «Все ученые... и все слепые»
- О! Это чудно!
- Там и все мы — счастливые
- Но дивнее — в грешниках
- И в чем же эта разница?
- Вот и дело христианское сделаем
- Фавор или Голгофа?
- Он же наш «депутат»
- Встреча знаменательная
- Ну, как тебе сказать, радость через край!
- Вы верите в возрождение России?
- Нет, нет. Я просто выпиваю
- «Я там лежу у забора»
- Говорят, что чудес не бывает
- Бог знает наше будущее
- Бензин нюхать не хотим
- Я на всю жизнь запомнила
- Все полегче будет
- «Два чувства дивно близки нам...»
- Я меньшой и брат мой старшой
- Прощай, брат
- Вы дома, я — в гостях
- Будет царствовать Любовь
Вы дома, я — в гостях
За хлебом в сельмаг пошел пораньше: люди побойчее берут для домашней скотины булок по пять, а другим не достается. Хлебный привоз пришлось ждать долго. Старики расположились на крыльце магазина, остальные вокруг них.
Разговорчивая баба Агаша делилась свежими газетными новостями.
— В одной деревне десять старух осталось всего. Собрались они в избу со скукой бороться. Перепились и все разом сгорели. Ты у нас, Трофимыч, человек боговый, куды их денут там? В рай или в ад?
— Это тебе надо в рай-исполкоме или в ад-министрации спросить. В раю греха не обещали, а в остальном у тебя своя башка смекает, — пояснил Трофимыч.
— Грех — поповское слово. Пьют с горя или с жалости, — возразил партиец Петр Иванович.
— Вот народ! – возмутилась Агафья. — Ныне что свадьба, что похороны, только бы водки нажраться. Бывало, раньше только могильщикам зимой водки давали для сугреву. А сейчас что?.. И бабы и мужики пьют стаканами. Оглоеды и есть оглоеды. Так покойника отродясь никто не поминал. Разве так Бога славят?
— Чем слаще жизнь, тем слаще хвалят. Иван Трофимыч у попов свой человек, соврать не даст, — подначил соседа Петр Иванович.
Бабы насторожились, у мужиков блеснули глаза.
— Ты, Петр Иванович, не загибай очень-то, не 37-й год на дворе. У ¬Маньки-читалки всю семью немец перебил на войне. По-твоему она от сладкой жизни Псалтырь по покойникам читает?
Бабы облегченно вздохнули, так как у Маньки авторитет в деревне был бесспорный. Петр Иванович хоть и презирал народ, но от славы партийного мудреца не хотел отказываться.
— Она себя успокаивает от горя. Я про тех толкую, кто на Боге жирует. Таких ныне хоть пруд пруди.
— Тогда вспомни бабу Наташу. От пенсии отказалась в пользу государства, одну картошку ела и Богу молилась. Почему ты про таких забыл? — наступал Трофимыч.
— А ради чего себя травить голодом, Трофимыч? Может на том свете ничего и нет. Видел я вчера по телевизору йогов. На гвоздях лежат, как на горохе. Страсть глядеть — худые! Все болезни голодом лечат. Во хвала человеку! У нас верующие хвалят Бога, а жизнь у всех безбожная.
— Ты, Петр Иванович, всю свою жизнь власть коммунистическую хвалил, а теперь попов ругать занялся. Все церкви по селам поломали, клубы пона-строили, а народу — никого, и земля стоит который год не паханная. Этот рай обещали нам материалисты или другой какой? Чо молчишь, результаты не нравятся? — приглашал вселюдно признать крах коммунизма Иван Трофимыч Петра Ивановича. Мужики одобрительно закачали головами.
— У нас народ плохой, — буркнул Петр Иванович, потом спохватился. — Лучше коммунизма, равенства всех перед всеми, человечество еще не придумало. Поверь мне, — хлопнул по спине Трофимыча по-барски Петр Иванович.
— Это ваш коммунизм весь цвет нации сгноил в лагерях, — горячился Иван Трофимыч, убирая руку Петра Ивановича со своей спины.
— А куда ваши попы смотрели? Почему за народом не приглядывали? Разбалывали народ, а теперь все коммунистов винят. Много ли вам демократы-то дали?! Встретил я как-то в городе попа. «Чье, — спрашиваю, — это здание?» А он мне с ехидцей: «Божий храм, раб Божий». «У кого он на балансе?» — говорю, а тот не понимает. «Кто хозяин?» — уточняю. «Собственность город-ская», — отвечает. Эх, Иван Трофимыч, Иван Трофимыч. Поиграют они с вами, а потом кинут и вас, и попов ваших. При «поганых-то» коммунистах четыре копеечки за киловатт было, — победно посмотрел Петр Иванович на Ивана Трофимыча.
— Эхе, хе, хе. Что коммунисты, что демократы — все безбожники! Главная у них идея — одна, Петр Иванович.
— Какая?
— Сытость.
— А у христиан?
— Любовь к Богу и людям, Иваныч.
— Вот так да! Спо-о-рят, так спо-о-рят, прямо в сла-а-сть, — дивился на стариков мой сосед и друг дедушка Баринов Иван Васильевич, прозванный в народе «заика». — Мы как-то с другим за-а-икой вздумали руга-а-ться. Раз-в-в-волно-о-вались стра-ах! Я ему говорю: «У на-ас ни-и-и-чего не-е по-о-лучится». Так и ра-а-зошлись. У них то-о-же не вы-ы-йдет. Сли-и-шком страну лю-ю-бят.
Прошли годы с той поры. Ушли из жизни многие наши мужики. Приехал на кладбище помянуть покойных родителей. Вспомнил, как мать когда-то укоряла:
— Чо к Иван Васильичу не зашел? Обижался старик. Мне говорил: «Что уж не зашел твой сынок ко мне? Целый месяц я его ждал. Так и не дождался». Умер ведь «заика» твой, как ты уехал, вскорости и умер.
Пошел искать могилку Иван Васильевича. Долго плутал по кладбищу, встречая старых, и теперь уже новых, знакомых. Исколесил все кладбище и, отчаявшись, пошел было на выход.
Вдруг почувствовал спиной, что кто-то смотрит на меня, как толкнул кто-то. Оглянулся. Два высоченных, новеньких дубовых креста взметнулись в ясное небо. С крестов взирали на меня, как живые, супруги Бариновы: тишайшая и кроткая тетя Шура и бодро-веселый Иван Васильевич.
«Вот вы где, мои драгоценные! Виноват я перед вами, не зашел в гости тогда, простите». Пропел заупокойную молитву с пасхальным гимном воскресшему Христу. На сердце как-то потеплело и отлегло, словно снова пообщались по-дружески, по-простому. Было чувство, что меня простили. Снова я их добрый давний друг — сосед.
До новой встречи, милые. Наш мир, относительный, живет за счет вашего абсолютного. Вы дома, я — в гостях.
Комментировать