- Родная земля
- Кладовая солнца
- На Дальнем Востоке
- Орлиное гнездо
- Голубые песцы
- Зверь бурундук
- Рождение Кастрюльки
- Барс
- Кавказские рассказы
- Желтая круча
- Саид
- Басни Крылова
- "Рыцарь"
- Мужество
- Гость
- Колобок
- У росстани
- Лес
- Красные горы
- Море
- У Марьи Моревны
- Солнечные ночи
- Кандалакша
- Река Нива
- По Имандре
- Олений остров
- Хибинские горы
- Лесная капель
- Весна света
- Начало весны света
- Рубиновый глаз
- Весенний мороз
- Голубые тени
- Медленная весна
- Дорога в конце марта
- Земля показалась
- Весенний ручей
- Первые ручьи
- Майский мороз
- Природные барометры
- Запоздалый ручей
- Весна воды
- Ручей и тропинка
- Светлая капель
- Окладной теплый дождь
- Первая песня воды
- Песня воды
- Эолова арфа
- Первый цветок
- Начало весны воды
- Дорога
- Свет капелек
- Перед вечером
- Время пчел выставлять
- Наст
- Весенняя уборка
- Ореховые дымки
- Слезы радости
- Живые ночи
- Заячья шерсть
- Движение весны
- Цветут березки
- Весенний переворот
- Первый зеленый шум
- Первое кукование
- Землеройка
- Отражение
- Черемуха
- Гости
- Бедная мысль
- Жизнь на ремешке
- Девушка в березах
- Иволги
- Мёд
- Верхняя мутовка
- Расставание и встреча
- Неведомому другу
- Лягушки ожили
- Первый соловей
- Майские жуки
- Гроза
- Отцветает черемуха
- Суковатое бревно
- Осиновый пух
- Недовольная лягушка
- Первый рак
- Звонкое утро
- Реки цветов
- Солнечная опушка
- Лесной ручей
- Ромашка
- Красные шишки
- Цветущие травы
- Расцвет шиповника
- Ель и березка
- Мой гриб
- Анютины глазки
- Иван-чай
- Звери
- Лесное кладбище
- Темный лес
- Пень-муравейник
- Зарастающая поляна
- Лесные жилища
- Хозяин
- Кукушка
- Ветер в лесу
- Сушь
- Рожь наливает
- Горлинка
- Закат года
- Осинкам холодно
- Осенняя роска
- Осень
- Листопад
- Осень
- Роса
- Ветреный день
- Всходы
- Последние цветы
- Силач
- Березы
- На воре шапка горит
- Парашют
- Рябина краснеет
- Заводь
- Первый мороз
- Борьба за жизнь
- Белки
- Тень человека
- Барсук
- Власть красоты
- Иван-да-Марья
- Туман
- Гуси-лебеди
- Осенние листики
- Поздняя осень
- Быстрик
- Деревья в лесу
- Кристальный день
- Барсуки
- Деревья в плену
- Беличья память
- Лиловое небо
- Рождение месяца
- Мои тетрадки
- Мои тетрадки
- Гусек
- Дедушкин валенок
- О чем шепчутся раки
- Таинственный ящик
- Синий лапоть
- Дрова
- Старухин рай
- Жалейка
- Сочинитель
- Лимон
- Голубая стрекоза
- Как заяц сапоги съел
- Старый гриб
- Соловей
- Ботик
- Дети
- Жизнь возле пня
- Папа-доктор
- Козочка
- Роман
- Бабушка и внучка
- Лисичкин хлеб
- Лисичкин хлеб
- Золотой луг
- Белый ожерелок
- Журка
- Ребята и утята
- Луговка
- Гаечки
- Говорящий грач
- "Изобретатель"
- Ёж
- Филин
- Муравьи
- Ночевки зайца
- Лягушонок
- Курица на столбах
- Выскочка
- Хромка
- Верхоплавка
- Этажи леса
- Дергач и перепелка
- Матрешка в картошке
- Щегол-турлукан
- Гуси с лиловыми шеями
- Звери-кормилицы
- Пиковая дама
- Куница-медовка
- Охота
- Моим молодым друзьям
- Смертный пробег
- Гон
- Дружба
- Лесные загадки
- Птичий сон
- Двойной выстрел
- Птицы под снегом
- Болото
- Разговор птиц и зверей
- Рябчики
- Зайцы-профессора
- Беляк
- Стремительный русак
- Сметливый беляк
- Орел
- Медведи
- Охотничьи собаки
- Охотничьи собаки
- Лада
- Белая радуга
- Соловей-топограф
- Первая стойка
- Ужасная встреча
- Школа в кустах
- Ярик
- Кэт
- Анчар
- Предательская колбаса
- Теплые места
- Как я научил своих собак горох есть
- Серая сова
- Часть I. Путешествие в страну непуганых птиц и зверей
- Часть II. Королева бобров
- Примечания
Солнечные ночи
Чем дальше от Соловецких островов, тем больше море покрывается дикими скалами, то голыми, то заросшими лесом. Это Карелия, — та самая Калевала, которую и теперь еще воспевают народные рапсоды в карельских деревнях. Показываются горы Лапландии, той мрачной Похиолы, где чуть не погибли герои Калевалы.
Кольский полуостров — это единственный угол Европы, до XX века почти не исследованный. Лопари — забытое всем культурным миром племя, о котором не так давно (в конце XVIII столетия) и в Европе рассказывали самые страшные сказки. Ученым приходилось опровергать общее мнение о том, что тело лопарей покрыто космами, жесткими волосами, что они одноглазые, что они со своими оленями переносятся с места на место, как облака. С полной уверенностью и до сих пор не могут сказать, какое это племя. Вероятно, финское.
Переход от Кандалакши до Колы, который мне придется совершить, довольно длинный: двести тридцать верст пешком и частью на лодке. Путь лежит по лесам, по горным озерам, по той части русской Лапландии, которая почти прилегает к северной Норвегии и пересекается отрогами Скандинавского хребта, высокими Хибинскими горами, покрытыми снегом. Мне рассказывают в пути, что рыбы и птицы там непочатый край, что там, где я пойду, лопари живут охотой на диких оленей, медведей, куниц…
Меня охватывает настоящий охотничий трепет от этих рассказов; больше, мне кажется, что я превратился в того мальчугана, который убежал в неведомую прекрасную страну.
Страна без имени! Вот куда мы хотели убежать в далеком нашем детстве. Мы называли ее то Азией, то Африкой, то Америкой. Но в ней не было границ; она начиналась от того леса, который виднелся из окна классной комнаты. И мы туда убежали. После долгих скитаний нас поймали, как маленьких лесных бродяг, и заперли. Наказывали, убеждали, смеялись, употребляли все силы доказать, что нет такой страны. Но вот теперь у каменных стен со старинными соснами, возле этой дикой Лапландии я со всей горечью души чувствую, как неправы были эти взрослые люди.
Страна, которую ищут дети, есть.
Так везде, но в дороге особенно ясно: стоит направить свое внимание и волю к определенной цели, как сейчас же появляются помощники.
В виду Лапландии я стараюсь восстановить то, что знаю о ней. Сейчас же мне помогают местные люди: священник, пробывший среди лопарей двадцать лет, купец, скупавший у них меха, помор и бывалый странствующий армянин. Все выкладывают мне все, что знают. Я спрашиваю, что придет в голову. Припоминается длинный и смешной спор ученых: белые лопари или черные? Один путешественник увидит брюнетов и назовет всех лопарей черными, другой блондинов и назовет всех белыми.
«Почему они, — думаю я, — не спрашивают местных людей, из соседней народности? Попробовать этот метод».
— Черные они или белые? — спрашиваю я помора.
Он смеется. Странный вопрос! Всю жизнь видел лопарей, а сказать не может, какие они.
— Да они же всякие бывают, — отвечает он, наконец, — как и мы. И лицом к нам ближе. Вот ненцы, те не такие; у них между глазами широко. А у лопарей лицо вострое.
Потом он говорит про то, что женки у них маленькие. Рассказывает про жизнь их.
— Жизнь! Лопская жизнь! Лопские порядки маленькие, у них все с собой: олень да собака, да рыбки поймают. Сколотит вежу, затопит камелек, повесит котелок, вот и вся жизнь.
— Не может быть, — смеюсь я помору, — чтобы у людей жизнь была лишь в еде да в оленях. Любят, имеют семью, поют песни.
Помор подхватывает:
— Какие песни у лопина! Они — что работают, на чем ездят, то и поют. Был ли то олень — поют, какой олень, невеста — так в каком платье. Вот мы теперь едем, он и запоет: «Едем, едем».
Опросив помора, я принимаюсь за священника.
— Лопари, — говорит он, — уноровчивы.
— Что это?
— Норов хороший. Придешь к ним, сейчас это и так и так усаживают. И семью очень любят, детей. Детьми, так что можно сказать, тешатся. Уноровчивые люди. Но только робки и пугливы. В глаза прямо не смотрят. Чуть стукнешь веслом, сейчас уши навострят. Да и места-то какие: пустыня, тишь.
Лапландия находится за Полярным кругом; летом там солнце не заходит, а зимой не восходит, и во тьме сверкают полярные огни. Не оттого ли и люди там пугаются? Я еще не испытывал настоящих солнечных ночей, но и то от беломорских белых ночей уже чувствую себя другим: то взвинченным, то усталым. Я замечаю, что все живет здесь иначе. У растений такой напряженный зеленый цвет: ведь они совсем не отдыхают, молоточки света стучат в зеленые листья и день и ночь. Вероятно, то же и у животных и у людей. Этот священник, как он себя чувствует?
— Ничего, ничего, — отвечает он, — это привычка. И не замечаем.
— Вы как? — спрашиваю я купца.
— Тоже ничего… Вот только говорят, будто подрядчик один нанял рабочих на юге от солнца до солнца.
Все хохочут: помор, купец, священник, армянин.
— Не верьте никому про полуночное солнце, — говорит мне странствующий армянин. — Никакого этого солнца нету.
— Как нету?
— Какое там полуночное солнце! Солнце и солнце, как и у нас, на Кавказе.
Комментировать